Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa044

Мы разговариваем с ней наедине. Как и вчера, и весь день сегодня. Она в смятении, или это больше похоже на панику? Как бы там ни было, её разум был не в порядке, так что разговаривать по-настоящему мы не могли. Даже когда она что-то говорила, смысла в этом не было. Но после того, что произошло, я не мог винить её за это. Меня бы больше обеспокоило, если бы она была в хорошем настроении.

Это называется успокоительные, или как-то по другому? Она приняла кучу лекарств чтобы успокоиться, и наконец начала приходить в себя. Она медленно начинает говорить осмысленно. Говорит, что её зовут Койке Нозоми.

"А потом... я убежала... потому, что испугалась."

Уже ночь, и для освещения мы пользуемся фонариками, но в кабинете медсестры всё равно темно. У меня не получается разглядеть её выражение лица.

Не знаю, сколько времени прошло. Я сижу здесь уже довольно долго, но она так ни разу и не посмотрела мне в глаза. Не то, чтобы она не хотела, скорее она просто этого избегает. Думаю, ей трудно быть рядом с мужчиной. Я не хочу давить на неё, и поэтому сел подальше. Можно было бы сказать, что меня тут вообще быть не должно, но я здесь потому, что она попросила меня остаться.

И, честно говоря, идти мне некуда. Я не хочу видеть Цукасу-куна или Юку-сан, и не похоже, чтобы жители убежища одобряли мой поступок. Скорее, они смотрят так, словно я сделал что-то лишнее, и меня это ранит. А если я останусь здесь, эта девушка не будет так смотреть, и мне кажется, что я смогу для неё что-нибудь сделать.

Поэтому я остался с ней. Хотя мы и не разговариваем. Я сижу рядом с девушкой младше меня, и не знаю, что сказать. Я хотел бы сказать очень многое, но могу сделать ещё хуже, что бы я ни говорил. У меня особый дар - походя обижать людей. Слишком часто бывало, что я говорил что-нибудь не то, и выводил людей из себя. Так что я спокойно слушаю её, и отвечаю, если нужно.

К счастью, серьёзных травм она не получила. Ран на теле почти нет. Есть несколько синяков, но двигаться они не мешают. Я слышал, что ещё были разрывы в чувствительных местах, но это не должно повлиять на её жизнь... Наверное.

Ещё плохо, что у неё нет аппетита, но она, похоже, восстанавливает силы тем, что много спит.

Она одета в новую пижаму и укрыта пушистым одеялом. Это дорогое пуховое одеяло, которое я забрал из разрушенного магазина кроватей. Если Кавазе-сан его увидит, то наверняка станет завидовать, так что надо бы мне принести ещё одно, когда будет время.

"Я не понимала, о чём они все думают. Поэтому и не смогла там оставаться..."

Интересно, про что она рассказывает. Наверное, про место, где она жила, пока её не схватили эти парни.

"Это тоже была школа?"

"Нет. Там что-то вроде горы. Это место старое, грязное и противное..."

Её эмоциональные объяснения тяжелы для понимания. Но я не хочу расспрашивать её о деталях, поскольку это может оказаться деликатной темой.

Я не отвечаю, и она продолжает.

"Меня забрала туда мама... Я не хотела. В общем, после землетрясения мы жили там, но я так и не смогла привыкнуть. Меня ото всех воротило, и я не смогла там прижиться."

"Д-Да, я понимаю. Есть такие места, которые тебя не принимают. Я чувствую это постоянно."

"Да..."

"Это сложно."

"Да. Всё было нормально, пока я была чем-нибудь занята, но я не могла оставаться с ними, когда мне было нечего делать. Поэтому я часто уходила погулять по руинам и расслабиться. И однажды появились эти люди и..."

Выражение её лица практически не меняется; оно кажется пустым.

"П-Понятно. Но тебе не обязательно..."

"Ты не хочешь? Не хочешь слышать об этом?"

"Нет, я просто думаю, что тебе может быть неприятно об этом говорить."

"Всё хорошо. Пожалуйста, выслушай меня."

И она рассказывает. Как её поймали и изнасиловали. Это было больно, но ещё больше - страшно. На фабрике, куда её привели, были трупы женщин. Кричать или плакать было бесполезно. Было так страшно, что её память в беспорядке, и она не помнит конкретных деталей. Она думала, что погибнет. И при каждом удобном случае они насиловали её и измывались над ней.

Я впадаю в уныние. И это не только из-за её истории, но и от того, какая жестокая судьба выпала этой самой обычной девушке.

Девушка передо мной стала жертвой изнасилования. Раньше её личность складывалась из множества мирных мелочей, например, в какую школу она ходила и какую музыку любила. Но теперь то, что она стала жертвой изнасилования, задавило в ней всё остальное.

Теперь её слова - тягостные слова жертвы. Злая воля мира, проявившаяся через злую волю человека, завладела её телом и заставляет так говорить.

Этой девушке была уготована жестокая участь, вроде духовного вместилища для дьявола. Впрочем, я не уверен.

То же самое занимает меня ещё с момента землетрясения. Студенты, бизнесмены, работники на полставки. Вся эта пёстрая толпа людей теперь стала однородной - теперь все жертвы. Остальные черты людей потеряны. Как я уже сказал, все мы - жертвы землетрясения. Мы радуемся, как жертвы и чувствуем боль как жертвы. У каждого раньше было своё счастье и своё горе. Но теперь, главным героем стало землетрясение, а люди - просто статисты. Мне это не нравится.

Прямо сейчас здесь я и эта девушка. Бедная жертва насилия и тот, кто её спас. Мы можем разговаривать только в соответствии с нашими ролями, и я внезапно почувствовал себя одиноким. Мы оба скованы рамками наших ролей. Я думаю, что наверняка есть и другие темы, на которые мы бы хотели поговорить, но мы не можем, потому что в наших ролях этого нет. Даже за разговором лицом к лицу я чувствую одиночество. Она, должно быть, чувствует то же самое.

Чем больше мы будем говорить в рамках наших ролей, тем сильнее будет ощущение, что судьба взяла верх, и нас словно бы сбросили куда-то, где наша воля не имеет никакого смысла. Словно бы жертва изнасилования запускает корни всё глубже, вытесняя настоящую личность

Это плохо. Я должен сказать что-то, чтобы разрушить этот образ, чтобы освободить её от демона, именуемого "жертва насилия", вернуть её настоящую и освободить её чувства. Я должен найти способ расколдовать её. Думаю, другие бы справились с этим легко, а вот мне придётся хорошенько подумать, чтобы найти способ.

Я слушаю её ужасный рассказ, пытаясь подобрать другую, весёлую тему для разговора. Но всё, что мне приходит в голову - компьютеры, игры и манга. Её сердцу это не поможет. Неужели мне нечего сказать, чтобы добраться до радости, скрытой глубоко в её сердце?

Кажется, нечего. Ну почему у меня в голове одно только отвратительное и дурно пахнущее?

Я запаниковал. Она закончила свой рассказ и наступила тишина. Молчание постепенно становится всё тяжелее.

Я не могу ни о чём думать. Выходит, я могу только софистически разглагольствовать, но не сделать ничего? Если бы я мог разговаривать спокойно и остроумно, то пользовался бы у девчонок большой популярностью. Но я не могу. Наверное, у меня нет таланта. Короче, не умею я разговаривать. Правда. Это плохо. Что мне сделать, чтобы подобрать слова? А если даже я их и найду, то смогу ли сказать? Уверен, Тано-сан смог бы освободить её сердце.

Но не говорить ничего ещё хуже. Давящая тишина становится невыносимой.

"Ох..."

Я пытаюсь что-нибудь сказать и издаю странный звук. В горле пересохло. Я сглатываю и снова открываю рот.

"Довольно жарко, правда?"

Я выдавливаю улыбку и смеюсь. На самом деле, вовсе не жарко, а, скорее, холодно. Даже если я хочу поговорить о чём-то ещё, это ужасно.

"Н-нет, это такая фигура речи. На самом деле не жарко. Я говорил это в метафизическом смысле, и жарко мне только мысленно..."

Это замечание не было хорошим. Оно было плохим. Не знаю, что я пытался сказать. Но она не обратила внимания на мои слова.

Она смотрит на свои ладони. Должно быть, задумалась.

Она поднимает голову.

"Пахнет."

"А?"

"Извини... От меня пахнет?"

Она смотрит на меня.

"А? Нет, не пахнет."

"Я... что-то чувствую... отсюда."

Она оттянула одежду у шеи и заглянула внутрь.

Я вижу её голую кожу и быстро отворачиваюсь.

"Странно. Я думал, что пижама новая..."

"Запах наверное от меня."

"Не может быть. Я же рядом, но ничего не чувствую."

"Правда? Странно... Но запах и в самом деле есть. Интересно откуда? Как думаешь, что это так пахнет? Запах такой, словно... словно у меня нос сгнил."

Её лицо кривится от отвращения.

Слышать это неприятно. Я, сколько ни принюхиваюсь, никакого запаха не чувствую. Думаю, это сознание заставляет её чувствовать запах. Но я не могу сказать ей, что это ей только кажется, потому что это будет жестоко.

С выражением безысходности на лице она откидывает одеяло и опускает ноги на пол. Её пальцы касаются линолеума.

"Прости..."

Она смотрит на меня.

"А? За что? Что случилось?"

"Я хочу переодеться. Где моя одежда? В которой я была..."

"Т-та форма? Она здесь, её постирали. Но я не думаю, что тебе стоит её видеть. Если хочешь переодеться, надень что-нибудь другое..."

"Всё нормально. Я надену свою форму."

"З-Зачем?"

"Мне неприятно..."

Она колеблется. Я не знаю, что сказать, и жду, что она продолжит.

"Мне тяжело иметь новую одежду и чистую постель, потому что у меня такое ощущение, что я пачкаю их. Я больше не хочу этого чувствовать."

"Нет, это неправда..."

"Прости. Я знаю, что, может, это и не так, но..."

Я не могу придумать ни одной причины для отказа. Не думаю, что для неё это хорошо, но она продолжает меня уговаривать. Её форма, пропотевшие штаны и пальто. Всё, что было на ней надето, и что было у неё с собой, отчистили и принесли сюда.

"Спасибо."

Она берёт их и задёргивает шторы, скрываясь от моего взгляда. Я слышу, как она раздевается за занавеской. Мысль об этом вызывает в памяти её обнажённое тело.

"Я-я выйду, пока ты переодеваешься."

Я встаю.

"Прости, ты можешь остаться здесь? Я боюсь оставаться одна."

Раз она так говорит, я не могу уйти. Я сажусь на место, но поворачиваюсь к кровати спиной.

Я слышу звуки молнии и кнопок.

"Т-Тебе не темно?"

"Всё в порядке... Я справлюсь."

"О, п-понятно. Хорошо. Я понял."

Чтобы успокоиться, я смотрю на полки перед собой. Стекло разбито и внутри пусто. Всё наверняка упало на пол, но тут прибирались, так что на полу тоже ничего нет.

Я слышу, как она расстёгивает кнопки и молнию.

Я начинаю думать, что она слишком долго переодевается, когда слышу шум занавески. Она наконец закончила.

Нервозность от нахождения в одной комнате с обнажённой женщиной оставляет меня, и я, вздохнув, оборачиваюсь.

Но она голая. Она стоит у кровати полностью голая с головы до пят.

"Ой."

Я снова быстро поворачиваюсь спиной.

"Прости, Кувагата-сан."

"И-извини. Н-не хочешь это надевать? Да, так будет лучше. Тебе надо забыть об этом. Принести тебе какую-нибудь другую одежду?"

"Нет, у меня есть просьба."

"Да? К-какая?"

"Пожалуйста, посмотри на меня."

"Э-э, э-э, э-э-э-э?"

"Мм, я не могу себя переубедить. Может потому, что я не могу сама увидеть."

"У-увидеть что?"

"Пожалуйста, посмотри сюда."

"Я-Я конечно не знаю, но может тебе попросить об этом кого-то из женщин?"

"П-прости, но я никому не доверяю."

"Но тогда, почему я?"

"Потому, что ты спас меня и всё это время был рядом... Мм, ты видел?"

"Что?"

"Женщину... там..."

Я уже почти спросил, что это за женщина, но вовремя остановился, когда в голове всплыл ответ.

Она, должно быть, имеет в виду женщину с отрубленной головой. Её труп лежал в углу комнаты. Её тело было распотрошено, и вынутые внутренности были разбросаны рядом с телом. Зрелище было похоже на скотобойню. Я видел такое в кино.

Пришедшие нам на помощь люди из администрации потеряли дар речи, увидев это. Кое-кого вырвало.

"Со мной бы случилось то же самое, если бы вы не пришли."

Я почти представил себе её труп, но изгнал эту картину из головы.

"Н-нет, это всё благодаря человеку, которого зовут Таномура..."

"Но ты пришёл первым. После этого я всех боюсь. И я верю только тебе, Кувагата-сан."

"Но я..."

"П-прости. Я знаю, что просить об этом было эгоизмом, но... но..."

За спиной я слышу её рыдания.

"Я п-понимаю, не плачь."

"...Значит, ты посмотришь?"

"Х-х-хорошо."

Я делаю глубокий вдох, успокаиваюсь и поворачиваюсь.

Передо мной стоит совершенно голая Койке Нозоми. Она серьёзно смотрит на меня.

Наверняка заметно, что мне сложно смотреть прямо на неё, но я не отворачиваюсь и смотреть мне больше некуда.

"Как я и думала... Моё тело - странное."

"Это не так. О-оно красивое."

"Пожалуйста, посмотри поближе."

"Д-да. Я смотрю. Я смотрю. Я смотрю. Я честно смотрю."

"Этот запах... Он не исчезает. Думаю, что это не просто так."

"Нет, это..."

"Она смотрит на меня, и я проглатываю своё несогласие."

И она продолжает.

"Моё тело нигде не гниёт?"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146639

Переводчики: jan_lete, mamavl