Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa053

На следующий день мы собираем несколько человек, у которых выдалось свободное время, и направляемся к месту, которое назвала нам Койке-сан.

Это очень старый и ветхий храм. Но изначально этот храм не принадлежал Обществу Даичи. Основатель... думаю, они называют основателем Рюдзю-сама, предсказала катастрофу и сказала людям, что они спасутся, если укроются в этом храме. Что некоторые верующие и сделали.

Думаю, они живут вместе с выжившими из этой области. Я слышал, что до сих пор этот храм был заброшен.

Услышав о предсказании, я в него не поверил. Ну, говорят, что зубатка впадает в бешенство, а крысы убегают, так что, возможно, и человек с развитой интуицией мог почувствовать приближение землетрясения. А может, это просто совпадение. Так я думал, но к моменту, когда мы, продравшись через снежные завалы, достигаем храма, я успеваю почти полностью изменить своё мнение.

Храм выстроен на склоне горы. Точнее, он является её частью. Здания разбросаны тут и там, дорога заросла деревьями и кустарником, так что нельзя сказать, где заканчивается гора и начинается храм. А ещё он настолько ветхий, что я не понимаю, что это храм, пока мне не говорят об этом.

Землетрясения сопровождают оползни. Так что этот старый храм, приютившийся на крутом склоне, выглядит крайне опасным местом.

"Как они могли додуматься укрыться здесь?"

Голос у Таку-чана потрясённый. И я с ним согласен. Если бы я знал о надвигающемся землетрясении, то близко бы не подошёл к подобному месту. Да и без землетрясения я бы побоялся здесь жить.

То, что здания до сих пор стоят, должно быть, чистая случайность. Это могло произойти только случайно, не думаю, что кто-нибудь мог догадаться, что это место уцелеет. А намеренно искать здесь убежища... Если заранее не знать результата, это было бы совершенно неразумно.

"Хмм, может предвидение и существует."

Бормочу я.

"Это невозможно."

Невозмутимо отрезает Таку-чан. Возможно, такое ему просто не по нраву. А может, ему что-то рассказала Койке-сан. Ну, на самом деле я тоже так считаю.

Каменные ступени, ведущие к храму, очищены от снега и находятся в приличном состоянии. Их расчищают верующие в пальто поверх ряс. Они оживлены и работают усердно. Увидев нас, они с улыбками нас приветствуют. Они все вежливы и выражают своё удивление тем, что мы выжили при землетрясении.

Я объясняю им ситуацию и рассказываю, зачем мы пришли.

Мы говорим, что представляем беженцев из средней школы, что хотим поговорить с их представителем, и что, как мы думаем, выжившие должны сотрудничать. Затем мы проходимна территорию храма.

Мы поднимаемся по лестнице, и я вижу колокольню. Колокол на ней ржавый и покрытый грязью. А вот крепление у него новое.

"Это вы били в колокол на Новый год?"

Спрашиваю я одну из наших провожатых, и она кивает.

"Мы со склада старый колокол и установили его. К нашей религии это отношения не имеет, но мы хотели подбодрить всех кто выжил."

"Ясно."

Значит, они достали старый колокол, которым давно не пользовались?Не удивительно, что я не знал о нём, хоть и жил здесь. Насколько же он старый. Взгляд на истёртые гравюры на его поверхности оставляет гнетущее впечатление, но, может, это груз истории.

В храме довольно много верующих. Здесь и дети, и взрослые, и старики.

Всё очень похоже на то, что можно увидеть в нашем убежище, за исключением того, что на всех белые рясы и все работают. Хоть я и думал, что у нас люди довольно трудолюбивые, здесь это сильнее бросается в глаза. Все чем-нибудь заняты, белёсые облачка дыхания парят под падающим снегом.

Они чинят повреждённые здания, стук молотков эхом разносится по округе. Даже дети таскают по снегу доски. Это разительно отличается от нашего укрытия, где совсем недавно царила мрачная атмосфера.

Мы входим в главный зал. Должно быть, они потратили кучу сил на ремонт и уборку. Это выглядит как настоящий храм, чего снаружи нельзя было даже предположить. Но, присмотревшись к чистым стенам и колоннам, я вижу трещины и другие следы, оставленные землетрясением.

Кроме меня и Таку-чана в делегацию входит Като-кун. Он занимался карате, да и вообще парень здоровый. Мы были вооружены палками, но спрятали их в руинах, прежде чем выйти к храму, иначе мы выглядели бы угрожающе, а мы здесь с дружественными намерениями.

Мы садимся на подушки посреди просторного зала. Под взглядом смотрящей на нас сверху вниз статуи я чувствую себя неуютно. Я разглядываю зал, когда нам приносят чай со сладкими булочками. Чашки закрыты крышками. Это традиционное японское приветствие. До землетрясения это было бы в порядке вещей, но я такого гостеприимства не встречал уже давно.

Я отхлёбываю зелёный чай. Вкус восхитителен. Это пища для ума. Спустя некоторое время к нам выходит высокая и красивая босая женщина. Она примерно моего возраста. Она глубоко и вежливо кланяется, так что мы тоже склоняемся сильнее обычного.

"Добро пожаловать."

Она усаживается на подушку.

"Рюдзю-сама сейчас отдыхает, так что вас выслушаю я. Я управляющий этой религиозной организации, Хошино Айя."

Меня немного коробит от слов "религиозная организация", но я отвечаю на приветствие.

"О, спасибо. Вы так прекрасны. Я очень рад встрече."

Женщина, представившаяся как Хошино, едва заметно улыбается. Возможно, она не настолько строга, как подразумевают слова "религиозная организация".

Я перехожу к главному вопросу. Я говорю о том, что общественный порядок в округе ухудшается, о том, что помощи от общественных организаций нет, что еды становится меньше и что ситуация в целом ужасная. Я говорю ей, что мы должны попытаться поладить и расспрашиваю её об этом месте. В завершение я ещё раз восторгаюсь её красотой и жду ответа.

"Мы называемся Обществом Даичи. Здесь собрались и живут вместе люди, почитающие Рюдзю-сама. Мы всё это время оставались в окрестностях горы, так что мы не так много знаем об окружающем мире."

Кажется, у них даже меньше информации об окружающем мире, чем у нас, так что я рассказываю ей всё, что знаю.

Я встревожен тем, что Таку-чан всё это время смотрел на женщину с подозрением. Я понимаю, что причин доверять ей у него нет, но я ожидал от него большей гибкости.

"До меня доходили слухи о больнице. Но я не знала, что там случилось такое."

"Да. Жертва инцидента сейчас живёт в больнице. Её зовут Койке Нозоми. Вы её знаете?"

"Ох, так жертвой стала дочь Койке-сана?"

У неё на лице удивление.

"Я знаю о Нозоми-сан. Она сказала, что не хочет жить здесь и ушла... Как такое могло произойти?"

"Этого никогда бы не произошло, если бы её жизнь здесь не была настолько плохой, что она захотела сбежать. Как вы здесь живёте?"

"Таку-чан."

"Дай мне сказать. Прежде всего, почему вы не искали её после того, как она исчезла? Чем вы все занимались?"

"Эй, это грубо."

"Нет, всё нормально. О жизни здесь. Если здешняя жизнь вам не подходит, это место может показаться жестоким. Возможно, это наша вина, что мы не вели поисков после её ухода. Но мы людей ни к чему не принуждаем, так что они вольны приходить и уходить. Прошу прощения, но, пожалуйста, поймите меня."

"Но..."

"Подумай, Таку-чан. Если бы кто-нибудь, кто постоянно жаловался бы на жизнь в убежище, вдруг исчез бы, мы бы подумали, что ему всё надоело, и он ушёл, так? Мы бы не стали его искать. Как думаешь, сколько людей нам бы потребовалось, чтобы обыскать все эти руины?"

"Но мы должны. Сколько бы сил это ни потребовало."

"Должны были бы в обычной жизни. Но сейчас мы не можем отрывать от работы столько людей. У нас нет на это права.Мы должны поддерживать течение жизни. Сейчас жизнь требует ото всех нас сотрудничества. Здесь даже дети работают, так? Куча людей живёт здесь по своей собственной воле."

"Но, Тано-сан..."

"Хватит об этом. Мы пришли сюда не для того чтобы говорить об этом. Итак, Хошино-сан?"

"Да?"

"Вижу, здесь жизнь кипит? Я думаю, что мы должны помогать друг другу. Думаю, это даст нам больше свободы, и так будет лучше для людей, живущих здесь."

"Да, я хорошо понимаю, что вы пытаетесь сказать."

"Значит..."

"Я согласна на сотрудничество. Но сейчас я не могу сказать ничего конкретного.Можем мы всё обсудить и прийти к вам позже, чтобы дать ответ?"

"Конечно. Мы тоже ещё об этом не думали. Сегодня мы пришли просто поздороваться. Если вы хотите встретиться ещё, то, пожалуйста, скажите нам."

"Спасибо за вашу доброту."

"Пожалуйста, заходите даже если у вас не будет никакого дела. Вы почувствуете атмосферу нашего убежища и, уверен, все будут восхищены вашей красотой. А я буду просто счастлив."

Наши дела закончены, и мы уходим.

"Я этого не хочу."

Заявляет вдруг Таку-чан, когда мы, обувшись, выходим из главного здания.

"Придя сюда, я в этом убедился. Это будет трудно. Посмотри на верующих. Они работают как одно целое. Это не нормально. Готов поспорить, у них какие-то свои странные правила или идеология. Не думаю, что они смогут ужиться с людьми убежища."

У Таку-чана есть своя точка зрения.

Но она противоположна выводам, к которым пришёл я.

Прежде всего я думаю, что любая группа, религиозная или нет, живущая в таких суровых условиях, создаст собственные правила и ценности. Это просто необходимо.Мы можем этого не замечать, но, возможно, у нас в убежище тоже сложились странные правила и атмосфера. Я даже уверен в этом. Не думаю, что проблема в том, религиозная организация или нет.

Ты ни с кем не сможешь поладить, пока будешь жаловаться на то, что в другой группе царит иная атмосфера. Не думаю, что ты сможешь завести друзей, пока хоть немного не приоткроешь свой разум.

Я говорю ему то, что надумал.

"Это так, но вопрос в степени этих различий."

"Есть здесь что-нибудь на самом деле ненормальное? Я ничего такого не видел."

"Касательно того, что мы видели, это на самом деле так... Но ты никогда не узнаешь, что здесь творится на самом деле."

"Таку-чан колеблется."

"Мало-помалу мы сможем это исправить. Я же не говорю, что мы будем вместе жить. Куда важнее, можно здесь курить или нет? Я хочу курить."

Я иду вперёд.

Спускаясь по лестнице, мы смотрим под ноги и видим группу верующих в белых рясах, поднимающихся навстречу. У них на плечах сумки, так то они, вероятно, возвращаются с поисков. Мы отходим в сторону, уступая дорогу.

"Ох!"

Таку-чан громко восклицает. Он с удивлением смотрит на проходящего мимо человека. Мне становится интересно, что случилось, и я тоже всматриваюсь в его лицо. Я узнаю это бородатое лицо, не смотря на то, что раньше бороды на нём не было.

"О, вот так встреча."

Спокойно говорит он.

"Вот так сюрприз. Не думал, что мы встретимся в таком месте."

"Простите за то, что случилось в тот день."

Он небрежно улыбается и чешет щёку.

"Рана, что оставил мой удар по голове, зажила? Или это мой удар и вправил вам мозги?"

"Ха-ха-ха, похоже на то."

Он невесело улыбается. Это полицейский, которого мы встретили сразу после ухода из церкви.

Присмотревшись я вижу, что троица вместе с ним - тоже те самые полицейские. Вот только теперь они одеты как монахи.

Таку-чан выглядит удивлённым и злым. Като-кун, кажется, не понимает ситуацию, но переносит центр тяжести так, чтобы иметь возможность мгновенно среагировать, если что-нибудь произойдёт. Я тоже внимательно слежу за их движениями.

"О, к чему такое напряжение? Да, тогда мы вели себя странно. Мы раскаиваемся. Мы изменились и теперь служим Будде."

"И что с того? Полицейский простит убийцу только потому что он исправился?"

"Это невозможно."

"Тогда!.."

Таку-чан кричит.

"Не ори. Мы понесём наказание, когда мир придёт в норму. А до тех пор позволь нам жить здесь."

"Такого никто не допустит."

Таку-чан смотрит на него со злостью.

"Ну, это понятно. Но разве не лучше для нас помогать людям здесь выжить, а не заниматься чем-то ещё?"

"Это, разумеется, так."

Встреваю я в разговор.

"Но говорить это о себе у тебя права нет. Изнасилование, убийство, уничтожение трупов, и это только то, что я могу назвать навскидку. А ты ещё и полицейский. Я не могу доверять настолько опасному человеку."

"Воровство и убийство?.."

Като-кун путает воровство и изнасилование, но мне сейчас не до того, чтобы его поправлять.

"Таку-чан. Можешь вернуться в храм и рассказать, кто они на самом деле? А мы их посторожим."

"Л-ладно."

"В этом нет необходимости."

Говорит мужчина.

"Они уже знают. Мы всё им рассказали, и они нас приняли. Поэтому мы и работаем здесь."

"Не может быть..."

"Таку-чан, иди. Я не верю... Можете положить свои сумки и подождать здесь? Пожалуйста, не делайте резких движений."

"Ты очень осторожен."

"Естественно."

Мы ждём возвращения Таку-чана. Бывшие полицейские, не проявляя ни малейшего нетерпения, разглядывают пейзаж и беседуют между собой. Нервничаем здесь только мы.

Вскоре спускаются Таку-чан вместе с Хошино-сан. О её мнении я могу судить по выражению лица Таку-чана.

"Это правда, что они нам всё рассказали, и мы позволили им жить здесь."

Хосино-сан выглядит совершенно невозмутимой.

"Я чего-то не понимаю. Общество Даичи принимает к себе сумасшедших убийц?"

Протестует Таку-чан. Вокруг его головы дрейфуют белые облачка дыхания.

"Все, кем бы они ни были, равны здесь с тех пор, как Рюдзю-сама простила их."

"Это странно. Вы просто ненормальные."

"Я тоже не понимаю. Как остальные могут спокойно жить? Что за человек этот Рюдзю-сама?"

"Рюдзю-сама способна прозревать будущее. А пока она на это способна, ошибки быть не может. Так что если Рюдзю-сама говорит, что проблем не будет, то их и не будет. Верующие понимают это, так что они не придают их прошлому большого значения."

Нам нечего на это возразить. Но это не значит, что нас убедили.

"Что вы такое говорите? Это расходится со здравым смыслом."

Бормочет Като-кун, выражая наше всеобщее мнение. Хошино-сан, улыбаясь, игнорирует его слова.

"Вот оно как. Простите, что потревожили вас, Хошино-сан."

Бывшие полицейские поднимают свои сумки и, улыбаясь, уходят.

"И вы позволите им остаться? Это страшные преступники. Вы ничего не предпримете?"

"Таку-чан подступает к Хошино-сан."

"Они - важные члены нашего общества. Другое дело, если они сами этого захотят, но возможность изгнания их из нашей религиозной организации мы даже не рассматриваем."

"Вы так говорите потому что не видели, что они сотворили. А я видел. Это ужасно..."

"Я повторяюсь, но поскольку Рюдздю-сама простила их, проблемы в этом нет. Неважно, что они совершили до этого."

"Да что с вами разговаривать."

Таку-чан закрывает рот."

"Это за гранью здравого смысла. Вам нужно как следует всё обдумать. Наверняка найдутся недовольные."

"Но... О, пожалуйста, рассматривайте это как моё личное мнение, но даже если они совершили преступление, у нас нет права их наказывать."

"Да, это так."

"Разве не противоречит здравому смыслу наказывать их по каким-то личным причинам? Люди не должны судить других, исходя из личных причин. Идеально будет, если все смогут жить вместе."

Это правда, и такую постановку вопроса я не могу решительно опровергнуть.

Попытавшись возразить, я вспоминаю, что я чувствовал, когда мы хоронили двух парней, которых мы оставили умирать без лечения.

Учитывая то, что они сделали, я не думаю, что мы поступаем неправильно, но это не значит, что мы абсолютно правы. Горькое чувство засело в мозгу. Словно застряла в горле рыбья кость.

"Тогда я хочу спросить вас как личность."

Я задаю вопрос.

"Я в замешательстве, неужели нет никаких сомнений? Даже если в теории это верно, я не согласен на эмоциональном уровне."

"Рюдзю-сама убеждена в их обращении, так что мы не сомневаемся. Для этого нет причин."

Я думал, что она нервничает, но она не выглядит удивлённой ни в малейшей степени.

"Ясно, я понял. Спасибо, что ответили на мой вопрос."

"Не за что. Но мне пора идти."

Она поднимается по каменным ступеням. Я наблюдаю за ней со смешанными чувствами. В голове плывёт. И я очень хочу курить.

"Нам тоже надо идти."

Я делаю шаг.

"Чёртовы фанатики."

Бормочет Таку-чан.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146652

Переводчики: mamavl