Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa059

Вечером ветер усиливается. Сейчас, когда солнце уже село, его несущие снег порывы едва не сбивают с ног. Очень холодно, но я не могу этому уступить. Я бужу членов комитета бдительности и выхожу из школы. Мы идём охранять супермаркет.

Тано-сан сказал нам оставить их в покое, но мы не можем просто сидеть и смотреть. Не можем и всё тут.

Что за чертовщина с этим Обществом Даичи? Эта жуткая группа верит в какого-то таинственного непонятного человека, да ещё эта их подозрительная оккультная теория. Судя по тому, что я слышал, они верят в справедливого Будду, но она ведь обыкновенная гадалка? Это просто маска, которую они выдумали в последствии. Как этого можно не видеть? И это Общество Даичи? Им бы следовало назваться Обществом Тупиц.

Нет, я бы не стал жаловаться, если бы они занимались этим где-нибудь на краю мира. Я бы слова не сказал, если бы они собрались в каком-нибудь изолированном от внешнего мира месте и не вступали ни с кем в контакт. Но всё не так. Напротив, сейчас они посягают на самое ценное. На ресурсы и наше здравомыслие.

Мы можем выжить в этом мире льда и камня прежде всего благодаря оставшимся в городе ресурсам, а во вторую очередь благодаря рациональному здравомыслию. Без ресурсов нам не выжить, а если мы утратим здравомыслие, то будем совершать ошибки.

Они похитили наши ресурсы. В добавок, они посягнули на наши тела. Охранники тяжело ранены. Только за это они уже заслуживают смерти. Единственное, чего ни в коем случае нельзя делать в экстремальных ситуациях, это силой отнимать что-либо у других.

Затем они посягнули на наш разум. Нашлись люди, которые покинули школу, чтобы присоединиться к ним. Их рассудок попал под удар, и они поддались суевериям.

Свобода вероисповедания. Я понимаю, что Тано-сан уважает свободу воли человека, но может ли человек выражать её в такие суровые времена? Нет, не может. Если существует искушение быть спасённым от боли и страданий, человек захочет поверить ему, сколь бы абсурдным оно ни было. Можно ли назвать уловку, которая давит на человеческие слабости результатом свободного волеизъявления? Нельзя. Никто не назовёт вырванное посредством приставленного к горлу ножа признание в любви свободным волеизъявлением. Так же и здесь.

Они неправы и с этической, и с практической точки зрения. Короче, они - полное дерьмо. И они угрожают нашей жизни. Нам нужно поддерживать хотя бы минимальную обороноспособность. Убежище само себя не прокормит. Поэтому нам нужно защищать наши источники жизни.

"Но разве не плохо поступать так без разрешения Таномуры-сана?"

Спрашивает по дороге Като-кун, и мне приходится объяснять.

"Вовсе нет. Таномура-сан не может позволить себе экстремистских высказываний из-за занимаемого им поста, но сердцем он должен их ненавидеть."

"Правда?"

"Правда. А если и нет, он бы понял, что я хочу сказать. Кроме того, мы собираемся просто охранять свою территорию. Тебе не о чем беспокоиться."

"Хмм."

"Или ты думаешь, что мы можем оставить всё как есть?"

"Нет, я их не прощу."

"Я тоже. Нам просто нужно прийти к согласию в этом основополагающем вопросе."

"Ясно. Ты прав."

Кажется, я убедил Като-куна. Больше никто не возражает. Это и понятно. Я собрал тех, кто сильнее всех ненавидит Общество Даичи.

По дороге мне в голову приходит идея, и приказываю всем набрать камней. Я выбираю несколько побольше и рассовываю их по карманам.

"Камни?.. У нас ведь есть трубы."

Като-кун недоволен.

"Не относись к камням легкомысленно. В войнах прошлого были целые отряды камнеметателей, набранные из солдат, которые не могли стрелять из лука."

"И когда это было?"

"Точно не знаю, но если в тебя угодит брошенный изо всех сил камень, тебе точно не поздоровится. В прошлый раз нас победили потому, что у нас были только трубы. Если бы у нас были камни, мы бы их раскатали."

Они остаются не убеждёнными. Но они слушаются меня, значит кое-каким влиянием я пользуюсь.

Раньше такое казалось невероятным, да мне и до сих пор не верится. Я убеждён, что люди будут следовать за тобой, если ты поступаешь правильно ради всеобщего блага.

"С набитыми карманами мы выглядим как дети."

Они смеются, демонстрируя это мне. Я чувствую себя лидером.

Мы подходим к супермаркету. Я свечу фонарём внутрь, но там никого нет. Как и ожидалось. Они сделали своё дело днём, так что им незачем пробираться сюда ночью. Того, что мне казалось вполне вероятным, не произошло. Но я не хочу, чтобы наши усилия пропали впустую. У меня созревает новый план.

"Давайте пройдём немного подальше. Посмотрите на карту. Смотрите, здесь универмаг. Он рядом с храмом. Наверняка они пользуются этим местом. Пойдём и посмотрим, что там есть. Они ведь сделали здесь то же самое."

Все кивают. Никто не указывает на то, что это уже не «охрана».

Мы некоторое время плутаем, но в конце концов выходим к магазину неподалёку от храма Общества Даичи.

Я рассматривал такую возможность, но не думал, что они на самом деле будут здесь.

"Там охрана."

Да, там стоит человек с фонарём в руках.

Увидев надёжную охрану, я впадаю в ярость. Вот они как. Охрана этого места означает, что они не хотят, чтобы их ресурсы похитили.

Они бы не выставили охрану, если бы считали, что ресурсы предназначены для всеобщего пользования. Они тоже чувствуют себя собственниками. Они понимают, насколько это важно.

Но они считают, что могут забирать чужие ресурсы. Они зашли настолько далеко, что покалечили людей. И они настолько осторожны, что подняли людей даже в такую ветреную ночь.

"Чёрт бы их побрал. Здесь больше нет места состраданию."

Все кивают, должно быть чувствуя то же самое. Мы начинаем обсуждать наши дальнейшие действия.

«Что будем делать?» «Что теперь?» «Что предпримем?» «Стоит ли пытаться поговорить?» «Мы не сможем с ними договориться.» «Да.» «Я не понимаю, о чём они говорят.» «Что тогда?» «Что нам делать?» «Я не знаю.» «Вчера они сломали кому-то руку.» «Да, это ужасно.» «Чёрт.» «Кошмар.» «Так... У нас есть право на возмездие?» «Точно.» «Да.» «Ага.» «Меня это не волнует.» «Они сами виноваты.»

Чтобы принести божественное возмездие, мы обходим вокруг, заходя с подветренной стороны. Мы достаём камни и готовимся, выверяя расстояние. Затем мы бросаем их, метя в луч света. Фонарь начинает метаться по округе, затем падает на землю.

"Х-хиии!"

Человек с криком убегает.

"Что за трус. Какой толк от такой охраны?"

"Не знаю. Возможно, есть и другие."

"Видите, камни пригодились. Вы правильно сделали, что послушали меня."

Пока мы говорим, показываются другие фонари. Источников света два. Три человека, включая только что убежавшего. Мы берём оружие на изготовку.

"Вы что делаете?"

Они направляют фонари на нас.

"Это мы должны спрашивать. Что вы здесь делаете?"

Спрашиваю я в ответ у пятна света.

"Мы охраняем это место. В последнее время было много случаев воровства."

"Охраняете? Так это ваша территория? Вы посягаете на чужую собственность, но при этом отстаиваете свою? Это очень похоже на двойные стандарты."

"Так вы из школы?"

"А, так вы из тех, кто укрывает полицейского-убийцу?"

Я направляю фонарь на человека, держащегося позади. Он щурит глаза от света, но я его узнаю. Это один из полицейских, с которыми мы столкнулись.

"Н-нет, он..."

"Как ужасно с твоей стороны это скрывать. Разве он не рассказал вам всё, а вы, ребята, не приняли его, как своего товарища? Вот что я слышал."

"Нет, он не такой. Это другой человек."

"Не ври. Я его уже как-то видел."

Опровергает его слова Като-кун. Он видел его в храме.

"Ты ведь врёшь? Это должно значить, что тебе от этого самому тошно. Тебе с самого начало не следовало его принимать."

В ответ на мою провокацию он кричит.

"Я действительно полицейский."

Не в силах хранить молчание, он шагает вперёд.

"Танака-сан..."

"Пожалуйста, оставьте это мне. Я привык иметь дело с такими людьми. Возможно, мне позволили остаться как раз для таких случаев."

"Ты говоришь о своём полицейском опыте или об опыте убийцы?"

Он не отвечает, только смотрит на нас.

Его невозмутимое поведение почему-то раздражает меня, кожа покрывается мурашками. Как он может так себя вести? Я не забыл об их зверском преступлении.

"Идите домой. У вас ведь нет времени играть тут в игры?"

"От тебя я поучений слушать не собираюсь."

Я указываю концом трубы ему в грудь.

"Не нужно насилия."

"Насилия? Одному из наших парней руку сломали."

"Мне очень жаль."

Он кривится.

"Я слышал, что там был полицейский. Не ты ли?"

"Да. Но ситуация того требовала. И ответственности я с себя не снимаю."

"И как ты собираешься отвечать?"

"В любом случае, это только моё дело. Вы можете отпустить остальных? Я останусь."

Я принимаю его предложение. Оставшись один, он сможет только дрожать от ужаса.

Те двое, которым он говорит возвращаться, колеблются, но полицейский настаивает, и они уходят.

"Ну, и что ты будешь делать?"

Мы окружаем его и наставляем на него трубы.

Несмотря на то, что противник только один, я нервничаю. Он - профессиональный полицейский, а мы, за исключением Като-куна, дилетанты. Да и Като-кун хорош только в карате, бою на палках он не обучен. А этот человек - не обычный полицейский. Он полицейский, совершивший жестокое убийство. Кто знает, чем всё закончится, если мы ошибёмся.

"Чего вы от меня хотите?"

Спрашивает он."

"Я хочу, чтобы ты исчез из этого мира."

"Я... не могу. Пожалуйста, простите меня."

"Проси прощения у тех, кто стал жертвами твоих преступлений. Впрочем, они уже мертвы. Но я не понимаю. Почему ты это сделал? Это было весело?"

"......"

"Отвечай. Весело было? Тебе это нравилось?"

"Да..."

"Простого «да» недостаточно. Расскажи мне детали."

"Это будоражило кровь."

"Можешь поконкретнее? Я тебя не понимаю."

"Азарт и наслаждение были так велики, что мне казалось, будто мозг плавится..."

"От чего ты испытывал такое наслаждение?"

"От того, что я делал."

"А что ты делал?"

"Эмм... Я издевался над женщиной."

"Не уверен, что слово «издевался» подходит."

"Простите. Я тогда действительно был не в себе."

"Раз ты просишь прощения, не должен ли ты сначала рассказать нам, что ты сделал? Я это знаю, поскольку видел результат, но остальные нет. Возможно они сочтут, что твоё преступление не настолько страшное, как кажется на словах. Да и я не знаю всей истории. Если ты хочешь поговорить о наказании, то сначала расскажи нам. Что ты сделал?"

"......"

"Так это всё пустой трёп?"

Кричу я на него.

"Хорошо..."

"Тогда, пожалуйста, приступай. С самого начала. Что ты сделал? Расскажи обо всём по порядку."

И он начинает рассказывать. Я догадывался об этом, но история ужасна.

Они говорили невинным девушкам, что они полицейские, что они защитят их, а потом запирали их, насиловали, а они плакали. То же самое они делали со всеми девушками, которых находили, но это им вскоре наскучило и тогда... Нет, достаточно. Это просто кошмар. Метод, мотив и всё остальное - просто ужасно. Я могу заявить это без малейших колебаний.

В общем, ясно, что человек передо мной - настоящий подонок. Закончив рассказ, он устало смотрит на нас. Он устал, но по-прежнему невозмутим.

"Это всё."

Все бледны. Мы молча стоим, а между нами гуляет ветер. Это тяжёлое молчание выгодно ему, так что я открываю рот.

"И ты рассказал это всё лидеру храма?"

"Я всё рассказал Рюдзю-сама. Тем не менее, она нас приняла."

"Ха-ха! Она чокнутая, я так и знал!"

"Пожалуйста, не смейтесь над Рюдзю-сама."

Остававшийся всё это время пассивным человек теперь выказывает гнев.

"Она сумасшедшая, если принимает подобных тебе. В храме ведь есть женщины и дети, правильно? Чем она думала!? Чокнутая мошенница! Как она могла пойти на такое!?"

"Прекрати."

Я чувствую его силу, но я тоже зол.

"Что ты сказал? Думаешь, что в твоём положении можно возмущаться?"

"Кху..."

Он замолкает и тянется к нагрудному карману.

Я быстро толкаю его трубой в грудь. Я чувствую на себе взгляды остальных.

"У него пистолет. Если он его достанет, нам конец."

Я пытаюсь ещё раз его пихнуть, но он перехватывает трубу.

"Чёрт!"

Вместо меня его бьёт Като-кун. Руки у него толстые как брёвна, он вонзает трубу полицейскому в рёбра. Все остальные следуют его примеру.

Удары сыплются на полицейского дождём. Он падает на землю, съёживается и закрывает голову руками. Никто не говорит ни слова, но все переходят от тычков к ударам. Ощущение от столкновения с телом с каждым ударом передаётся по металлу труб.

Он отчаянно кашляет, зарывается пальцами в снег и пытается уползти. Мы бьём его в спину. Мы не позволим ему уйти.

Все молча поднимают трубы и опускают их на него. Это похоже на какой-то спектакль.

В конце концов он перестаёт двигаться. Его одежда превратилась в лохмотья, кожа разорвана и покрыта кровью.

"Он мёртв."

Говорит Като-кун.

"Неважно."

Отвечаю я.

"У него нет пистолета."

Он обыскивает одежду полицейского.

"Меня это не волнует. Он всё равно заслужил смерть."

Мы уже решаем вернуться в убежище, когда замечаем одного из последователей, наблюдающего за нами с разинутым ртом.

Мы поднимаем трубы и бросаемся на него.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146658

Переводчики: mamavl