Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa068

Два дня спустя мы получаем ответ от Общества Даичи.

Обмен состоится на льду. Мы выбрали это открытое место из-за того, что оно хорошо просматривается, и здесь тяжело устроить западню. Я, с членами комитета бдительности, жду появления последователей. У троицы пленников связаны за спиной руки и завязаны глаза.

Сегодня снегопад не такой уж сильный, и я вижу далеко. О, а вон там - церковь. Сейчас жизнь в церкви кажется мне безмятежной и счастливой. Мы кричали от одного только вида трупа. Мы были так неопытны. А время до землетрясения кажется не более чем преданием. Тогда почти все жили в раю, а все кто остался ввергнуты в пучину ада. У нас в руках оружие, и мы говорим об обмене пленными. Какого чёрта? Я думал, место этому только в фильмах о войне.

Люди обычно вкладывают в фразу "как в кино" позитивный смысл, но не в этом случае.

Таку-чан с серьёзным лицом смотрит прямо перед собой. Время от времени он подносит ладони к лицу, чтобы согреть их дыханием. Его куртка испятнана кровью. Я говорил ему надеть новую, поскольку эта выглядит ужасно, но он ответил, что спасся в ней от смерти и хочет сохранить её на удачу. Тем не менее, выглядит она просто кошмарно. Он похож на огра, искупавшегося в озере крови. Но на его ответ "Ты не понимаешь, насколько слабы человеческие чувства. Я хочу надеяться на удачу." мне возразить нечего. Вот только знаешь, я вовсе не такой сильный. Но я рад, что кажусь таким.

Отец, мама, Норико. Я постоянно смеялся над старшим братом работавшим на неполной рабочей ставке, но сейчас я и см неплохо справляюсь.

Вскоре мы видим их в отдалении. Их десять, как и нас. На них белые одеяния с чёрными письменами на груди. Это символ из санскрита с надписью "Мироку восстановит мир" под ним. На ногах что-то вроде старых снегоступов. Выглядят они страшно.

Среди них - резко выделяющиеся своей одеждой мужчина и женщина. Они одеты так же, как и мы. Руки у них связаны за спиной, на головы натянуты мешки. Должно быть, это Ароэ-чан и Цука-чан. Кажется, они в порядке, как я и слышал. Меня несколько беспокоит вялость Ароэ. Она не такой человек, чтобы быть настолько послушной. Надеюсь, они не сделали с ней ничего плохого.

"Мы прибыли!"

Говорит один из них в мегафон.

"Добро пожаловать!"

Отвечаю я, также через мегафон. Кажется, в данной ситуации это приветствие неуместно, но все выглядят предельно серьёзными, и никто не вмешивается.

Нас разделяет метров 50. Согласно договорённости, сначала мы освобождаем двух пленников, затем они освобождают своих. Затем мы отпускаем последнего, и на этом обмен заканчивается.

"Тогда начнём."

Мы оставляем девушку с разбитой губой - явным следом побоев - и отпускаем двух других.

Мы снимаем у них с глаз повязки, и они бегут к другой группе. Несколько раз они спотыкаются и падают, но им удаётся добраться до них.

Теперь их очередь отпускать пленников.

Цука-чан идёт первым, вокруг его талии обвязана верёвка, которой он тянет за собой Ароэ. На головах у них мешки, поэтому они часто падают и сбиваются с пути.

"Снимите с них мешки! Мы ведь сняли повязки!"

Они не отвечают. Мы кричим, указывая путь.

"Это странно."

Вставляет своё замечание Таку-чан, и я согласно киваю. Мне это тоже кажется странным. В их же интересах, чтобы эти двое добрались до нас, ведь остаётся ещё один пленник. Нет никакой выгоды от того, что они не сняли с них мешки.

Для этого должна быть какая-то причина.

"Встаньте на колени! Наше оружие нацелено на вас. Не делайте резких движений."

Приказываю я, когда они приближаются. Мы окружаем эту парочку, наставив на них заострённые железные пруты.

Они опускаются в снег. Таджима-кун, ученик старшей школы, потерявший свою девушку при землетрясении, когда учился ещё в средней, подходит к ним, чтобы стянуть мешки.

Эхом разносится выстрел. Таджима-кун падает лицом вниз, так и не опустив протянутой руки. Я вижу, как кровь льётся из его груди.

Человек, которого я принимал за Цука-чана, вытягивал перед собой якобы связанные руки, сжимая пистолет.

Раздался ещё один выстрел, и закричал человек. У женщины, которая, естественно, не была Ароэ-чан, тоже держала пистолет. Из дула поднимался дымок. Я ощутил горячий запах пороха. Раз они стреляют так точно, значит могут видеть сквозь эти мешки.

"Бей!"

Едва я выкрикиваю это, как все протыкают их копьями. Острые наконечники входят в тела, а они не сдвигаются ни на дюйм. Даже получив множество ударов, они продолжают стрелять. Стоящий рядом со мной Сайто-кун, красавец-мужчина, бывший моделью в модном журнале, на самом деле гей, падает, залитый струящейся из шеи кровью. Брызги свежей крови попадают мне на лицо.

"Чёрт!"

Я замахиваюсь и бью фальшивого Цука-чана, уже взявшего на прицел следующую жертву, по голове. Рукам передаётся неприятное ощущение ломающегося под ударом черепа, и силы покидают человеческое тело.

Поддельная Ароэ-чан уже мертва, её тело распростёрлось на снегу.

"Аааааа!!"

Громоподобный рёв. Люди Общества Даичи бросаются к нам.

"В шеренгу!"

Все вытаскивают копья из трупов - те, кто загнал их слишком глубоко, упираются в тела ногой - и быстро выстраиваются в линию, выставив их перед собой. Враги, не спотыкаясь, по-прежнему с криками несутся к нам. Вооружены они разнообразно. У одного в руках бензопила, другой сжимает поварской нож. И они думают победить с этим? Но что бы ни было у них в руках, страха никто не выказывает.

"Таку-чан!"

Он не встал в шеренгу, но продолжает смотреть на врага.

"Нет, у меня есть план."

Его губы дрожат от волнения, но голос спокоен. У него в руках что-то вроде пульта управления игрушечной машинкой. Он вытягивает антенну и начинает двигать рычажки на нём.

Враги метрах в 20. И в этот момент...

Лёд под ними вдруг ломается, разбрызгивая воду.

"Бинго! Бинго!"

Радостно кричит Таку-чан.

"Тано-сан, отдавай приказ! Давай поохотимся на тюленей!"

Они сбиты с толку, поскольку их товарищи попадали в воду, и мы начинаем охоту.

"Я и не думал, что выйдет так здорово! Я просто золото!"

Лицо Таку-чана переполнено радостью. Он смотрит на трупы последователей Общества Даичи. Это было избиение. С нашей стороны погибли только Таджима-кун и Сайто-кун, которых застрелили в самом начале, и ещё один, получивший пулю в живот. Из наших врагов десять человек мертвы и четверо схвачены. Двое из них серьёзно ранены и тоже скоро умрут. Двое пленников, которых мы освободили, также мертвы.

"Мы победили!"

Кричит Таку-чан, вскинув сжатый кулак."

"Да!"

Откликаются остальные.

Мне это не нравится.

"Твои товарищи бросили тебя!"

Таку-чан хватает девушку с завязанными глазами за подбородок и ухмыляется ей в лицо.

Та бормочет что-то разбитыми губами.

"Э-э, что?"

"Онмай тарейя совака

Онмай тарейя совака

Онмай тарейя совака

Онмай тарейя совака..."

"Что за жуть!"

Таку-чан смеётся, сжимает её грудь, и она пытается вырваться.

"Онмай тарейя совака..."

Все смеются над ней.

"Прекрати это."

"Тано-сан, не будь ты таким занудой!"

Таку-чан обуян весельем."

"Яхха! Яхха! А-ха-ха-ха!"

Он энергично двигает заляпанным кровь телом, подскакивая на месте.

"Господи, но взрывчатка? Раз уж собрался сделать что-то такое, надо было посоветоваться со мной."

"Но ты бы отклонил эту идею, если бы я тебе рассказал. Правильно?"

Я собираюсь выразить недовольство, но он обращается к Като-куну, стоящему рядом с ним, в поисках поддержки. Като-кун невесело улыбается. А ведь никто из них не удивился. Все остальные знали об этом заранее?"

"О, среди пленников ещё одна девушка! Довольно симпатичная! Мы можем вволю повеселиться! Только смотрите, чтобы женщины в школе об этом не узнали!"

"Я запрещаю."

"Ну что ты заладил? Сам ведь тоже убивал."

"Разумеется, я принимал участие в сражении. Но всё, что происходило после, не было необходимым. Мы не такие, правильно?"

"Почему бы и нет? Теперь мы знаем, что честной сделки можно не ждать. Пленники теперь бесполезны, и нет нужды обращаться с ними хорошо."

"Дело не в этом. Ты не можешь так поступить. Даже если они враги, надо же придерживаться хоть каких-то принципов. Сейчас они бессильны, разве этого недостаточно?"

"Я в замешательстве, Тано-сан. Мы поставили на кон свои жизни. Если бы что-то пошло не так, это мы представляли бы сейчас из себя замороженного тунца. Дело серьёзное! Ты хоть знаешь, как страшно мне было, пока я стоял там? Посмотри, у меня до сих пор ноги дрожат! Страх не проходит! Мне стыдно, но я не думаю, что это что-то неестественное. Мы пытаемся убить друг друга. Естественно я боюсь! Ты не понимаешь, Тано-сан? Уверен, что нет. Ты - сама невозмутимость. Поразительно. Ты совсем не такой, как я."

"Таку-чан..."

"Заурядному человеку, вроде меня, для того, чтобы сражаться как герою, требуется мотивация. Чем больше мужества мы набираемся, чтобы храбро сражаться, тем вольготнее жизнь людей в школе. Это ради всеобщего блага. Впрочем, этого недостаточно! Завтра мы все можем погибнуть. Так что мы хотим по крайней мере насладиться жизнью. Понимаешь? Ты мне не ответил. Тогда, думаю, всё нормально! Ребята, давайте веселиться! Яхху!"

Таку-чан вскидывает копьё.

Все присоединяются к нему.

"Яхху!"

Холодно. Очень холодно. Сейчас середина февраля, но теплеть и не собирается.

Даже в полдень до конца не рассветает, и отдалённые горы растворяются на фоне серого неба. Почему так холодно? Наступает погодная аномалия и начинается ледниковый период? А может это моё сердце чувствует мир холодным? Может и так. Я хочу сказать, что холодно, наверно, было и раньше, но задумался я об этом только сегодня.

Вкус у сигарет противный. О стал горьким из-за того? Но, как ни грустно, не курить я не могу.

Вдруг наваливается невероятная усталость.

По возвращении в школу я затеваю очередной разговор с Таку-чаном. То, что он говорит, мне, как всегда, непонятно.

Хоть они и враги, нельзя поступать так жестоко. Да, мы можем их избивать, но мне кажется, что при этом мы убиваем что-то в своей душе. Таку-чан говорит, что это сантименты.

Я не собираюсь отстаивать справедливость и нравственность ценой повышения риска, но должны же мы сохранять хоть какое-то достоинство.

"Таку-чан, давай предположим, что мы продолжим действовать в том же ключе и выживем. А когда общество придёт в норму, как ты собираешься жить дальше? Я не говорю, что не надо делать ничего, но должны же мы придерживаться хоть каких-то правил."

Таку-чан фыркает и улыбается.

"В нынешней ситуации мы не можем думать о том, что будет, когда всё закончится. Взгляни, к примеру, на этот суп. В нём только пшеничная мука. Это из-за того, что мы не можем отправиться в супермаркет и пополнить запасы. Нас загнали в угол."

"Это так, но..."

"Тано-сан. Во-первых, я думаю, что это просто угрызения совести, но это бессмысленно. Не знаю, о чём думаешь ты, но я действую в согласии со своей совестью. Так что в дальнейшем угрызения совести мне не грозят."

"Ты и в самом деле так думаешь?"

"Конечно. Ты единственный в комитете бдительности говоришь о таком. Пожалуйста, больше никому этого не говори, иначе боевой дух упадёт."

В общем-то он прав, мои слова незрелы, раз я дрался, но потом причинять им вред отказался. Но я считаю, что это плохо. Как мне донести до него то, что я чувствую?

Я продолжаю размышлять, что же мне делать, как вдруг тело тяжелеет.

Я слишком долго курил сигарету, и теперь вдыхаю вонь тлеющего фильтра. Я выбрасываю её и закуриваю новую.

Когда я выкуриваю её до половины, на лестнице показывается Хибарин.

"Что ты здесь делаешь? Собираешься спрыгнуть и расшибиться? У тебя снег на плечах."

Что это она такая злая?

"О, я просто вышел на крышу покурить. Накатила вдруг ностальгия, ведь я часто прятался, чтобы покурить."

"Значит, и ты был тупым старшеклассником?"

"Я просто шучу. Даже и мысли такой не возникало. Тогда кендо было для меня всем. Было тяжело, но весело."

"Кендо и в самом деле дурно пахнет? Я его ненавижу."

"Ха-ха, ты сейчас уничтожила дело, которым моя семья занималась из поколения в поколение."

"Заткнись. Есть дела поважнее. Вот, бери."

"Что это?"

"Шоколад."

"Что-то мне не хочется."

"Придурок. Ты хоть понял, что сказал?"

"Даже мне порой не хочется сладкого."

"Да нет же, сегодня Валентинов день."

"Ох, и правда. Спасибо. Постой, так это не просто плитка шоколада? Не могла же ты ждать, что я это замечу."

"Не могу же я заниматься глупостями в такое время. Шоколад раздобыть непросто."

"Ясно. Я рад получить шоколад от тебя, Хибарин."

"Н-не пойми меня неправильно, ладно? Я раздала его куче народу. Всё же любой почувствует себя умиротворённо, получив шоколад от прекрасной Хибари-сама, правильно? Я занимаюсь волонтёрской работой ради мира и всех живущих в нём."

"Это здорово."

"Не прикалывайся надо мной. Я знаю, что я некрасивая."

"Господи, опять ты дуешься. Я об этом и не думал. Я так счастлив, что готов расплакаться."

"Заткнись."

"Я серьёзно."

"Э-э? Стой, ты что, плачешь? Опять новый трюк придумал?"

"Разве это не удивительно? Ты всегда говорила, что мои шутки скучные. Так вот, я могу разрыдаться."

"Что за жуть. Сдохни!"

Лицо Хибарин заливается краской, и она убегает.

Я знаю, что у знаю о том, что мы не смогли вытащить Цука-чана и Ароэ-чан, Хибарин спряталась и плакала в одиночестве. Я знаю, что она ещё не оправилась. Она просто удивительная. Я должен сделать всё что в моих силах. Сердце словно горит в огне. Мне очень жаль, что я не смог их вернуть."

Меня не волнует сковавшая тело тяжесть. Я полон решимости сделать всё от меня зависящее. Но неприятности сыплются одна за другой. Вечером умер Хида-сан.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146667

Переводчики: mamavl