Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa097

Я снимаю ткань, обёрнутую вокруг лица, и заглядываю в зеркало.

Уродливое, обожжённое лицо в точности отображает мою сущность. Оно остаётся искажённым, злюсь я или улыбаюсь. Оно уродливо, не смотря ни на что. Чем дольше я вглядываюсь, тем острее ощущаю справедливость этой метафоры. Оно похоже на загнившее свиное рыло.

Но люди - странные существа. Моё лицо пользуется странной славой, как «почётная рана» и «доказательство мужества». Я этого не понимаю. Кажется, оно популярнее, чем моё старое лицо. Возможно, я теперь стал красивее.

Это значит, что до сих пор я жил с уродливым лицом, производящим ещё худшее впечатление, чем это? Выходит, моё прежнее лицо было настолько уродливым, что с ожогом мне скорее повезло?

Господи, и как я не покончил с собой? Не знаю. Я был легкомысленным. Хочется поблагодарить себя прежнего, что ухитрялся жить с таким уродливым лицом. Уверен, никто другой этого не сделает. Господи, я был ужасен.

"Что ты делаешь?"

Окликает меня Нозоми, пока я, ухаживая за ожогом, воздаю дань уважения прежнему себе.

"Ничего."

Я вновь сооружаю повязку и оборачиваюсь к Нозоми. Она смотрит на меня, даже не пытаясь прикрыть роскошные груди. Я подхожу к ней и стискиваю одну, вонзая ногти, но Нозоми так привыкла к этому, что никак не реагирует. Скучно.

"Эй, а почему ты не пошёл?"

Нозоми смотрит на меня с удивлением.

"Куда? Зачем?"

"Моя мама..."

"Ох."

Её мать была среди недавно сдавшихся нам членов Общества Даичи. Я совершенно забыл об этом, поскольку меня заботил только тот факт, что Рюдзю теперь в моих руках. Что я с ними сделал? Да, теперь припоминаю. Я не стал утруждать себя излишними раздумьями и приказал убить их.

"Думаю, они сделали всё, как ты хотела. Я поручил это парням, которые такое очень любят."

"Почему ты не пошёл? Ты мне обещал..."

Нозоми хватает меня за одежду. Я стряхиваю её.

"Это слишком скучно."

"......"

Нозоми печально опускает голову, но ничего не говорит. Она знает своё место. Знает, что не должна идти против меня. Одна скука с этим самообладанием.

Я накидываю пальто и покидаю кабинет директора. Исходящий от пальто запах крови щекочет нос. По коридору гуляет холодный ветер. Белый пар дыхания мгновенно уносит прочь.

Школьный двор завален снегом. Ветер треплет капюшоны усердно работающих членов комитета бдительности. Они делают то, что я им приказал, готовясь к завтрашнему дню. На земле валяется огромный, сооружённый из металла крест.

Мы собираемся вкопать этот чёрный, тяжёлый, металлический крест в грешную землю и распять на нём эту прекрасную гадалку.

Она совратила людей абсурдными идеями и оросила землю кровью, так что мы сожжём её на священном костре, как это было принято в средневековой Европе.

Её белая кожа будет вспухать волдырями каждый раз, как её коснётся алый язык пламени, будет сочиться вязкая жидкость, вскипая и испаряясь. Люди не умирают легко от разведённого под ногами огня. Они не умирают даже когда всё, что ниже колен обуглится. Даже сильнейшие, сгорая заживо, могут только плакать. Они умоляют о смерти но вскоре теряют волю что либо говорить и начинают рыдать. Они кричат три дня и три ночи. Я слышал, что посаженные на кол живут даже дольше. Впрочем, всё это я слышал по телевизору.

В любом случае, страшное зрелище каждому в школе даст понять, что они не могут мне противиться, а если они не будут повиноваться правилам, их ждёт страшная участь. Врагов больше нет, и общественная мораль в школе начинает падать, так что это будет отменное представление.

Просто чудесно.

"Как всё идёт?"

Спрашиваю я Като-куна, который надзирает за работами.

"Возникли проблемы, но к завтрашней казни мы должны успеть."

Он следит за работой со своим неизменным усердием. Они расчищают на школьном дворе снег, обнажая землю, но дело идёт медленно, поскольку снег смёрзся.

"Должно быть, работёнка выдалась непростой."

Я касаюсь холодной поверхности чёрного креста, лежащего на земле. Я чувствую себя странно. Нет, никаких угрызений совести по поводу казней этой женщины у меня нет. Это должно быть весёлым событием, но в глубине души я ничего не чувствую.

Если счастье - это исполнение желаний, я полностью выполнил все условия для его достижения. Сейчас моя жизнь находится на пике. Я убил всех, кто меня ненавидел и всех, кто мне противостоял. Последний мой враг - Рюдзю - сома попала мне в руки, не пришлось даже ничего делать. И все вокруг делаю то, что я им прикажу. Я могу сделать всё что угодно, всего лишь сказав слово.

Мужчины отдадут жизнь на поле боя по моему приказу, а у женщин намокают киски, стоит мне поинтересоваться, какие у них планы на вечер. Звучит смешно, но это правда. Я и в самом деле позволял мужчинам бессмысленно гибнуть и запускал руки женщинам в трусы. Ни одна мне не воспротивилась. Так почему вместо переполняющего меня счастья я чувствую одно лишь раздражение?

Я часто мастурбировал и думал, что буду счастлив, если поменяюсь местом с человеком, трахающим женщину в порно, скачанном из сети. Вот таким человеком я был. Но сейчас, когда я могу с лёгкостью это получить, я утратил интерес к тому, к чему раньше стремился.

Буду ли я счастлив, поменявшись с ним местами? Не думаю. Тогда я был чист. Я сошёл с ума? Но я считаю, что это замечательно, поскольку в здравом уме в этом мире не выжить. На самом деле, это место - настоящий рай.

Я смеюсь про себя, наблюдая за работой. Все они старательно и молча трудятся над созданием сооружения, единственным предназначением которого является максимально жестокое убийство. Что они подумают, увидев огонь и услышав крики? Будут ли они думать о проделанной ими великой работе? Уверен, что раз они так стараются, то будут довольны своим успехом.

А-ха-ха! Замечательно!

Хочется напиться, поэтому я сажусь и потягиваю спиртное. Воздух накатывает волнами, ветер хохочет надо мной. Я говорю ему не смеяться, но он не прекращает. Я продолжаю пить.

Когда я начинаю пить, кто-то подходит ко мне. Я поворачиваюсь и вижу знакомого мне человека и людей, которых я не знаю.

"Давно не виделись. Что это за тряпка у тебя на лице?"

Говорит тот, что знаком мне - Цукаса-кун. Его лицо прекрасно и невозмутимо, как и всегда. А моё - обожжённое лицо монстра.

Я узнаю ещё одного человека - стоящую позади него с непонятным выражением на лице Кавазе-сан.

Как она может быть такой спокойной? Разве не должна она ненавидеть меня? Я зверски убил её возлюбленного. Вы можете не знать, поскольку не видели этого, но ружья просто потрясающие. Это было ужасно. Уверен, никто бы не заметил, если бы я добавил его останки к котлетам в МакДональдсе. Уверен, всем бы понравились Таномура-бургеры. Все бы ушли довольными.

Впрочем, МакДональдсов в округе нет.

Порой я ловлю себя на мысли, что мне не хватает доброты. Но доброта настолько хрупка, что рассыплется, если я сейчас заговорю. Думаю, красота доброты как раз в её хрупкости.

Но я добр и не скажу ей жестокой правды. Я считаю, что мои действия прекрасны, но об этом никто не узнает. Какой позор. О, может, в таком случае я должен ей сказать?

Я говорю: "Я не скажу тебе, какую жестокую смерть принял твой любовник. Разве я не добр?"

"Хе."

Я смеюсь, и все смотрят на меня. Ох, о чём мы говорили? Я рассмеялся когда не следовало? Нужно быть осторожнее.

Они говорят, что пришли из другого города. Они делают замечательное предложение - работать вместе и бороться со сложившейся суровой ситуацией.

Я повелительно киваю.

Комитет бдительности окружает их.

"Что вы делаете?"

Кричит Кавазе-сан.

"Пожалуйста, стой на месте, предательница."

Кавазе-сан толкает Ароэ прочь.

"Ароэ! Беги! Беги! Беги!"

Ароэ весело смеётся и бежит прочь. Наверно, она думает, что это какая-то игра. Какая она невинная.

Я вижу, как один из членов комитета бдительности бросается за ней. Цукаса-кун прыгает на него, но получает удар палкой по спине.

"Тебе не сбежать!"

Он впадает в ярость, но я его останавливаю.

"Всё нормально. Она - совершенно никчёмный человек и одна не выживет. Можешь забыть о ней."

Затем мы хватаем остальных.

Блин. Проблема. Завтра нам понадобится больше крестов. У меня для Като-куна неприятные известия.

"Что ты делаешь?"

Когда я наблюдаю за работой, ко мне с криком подскакивает Юка-сан.

"О чём ты?"

"Я говорю об Амако-сане и Хибари!"

"О, они предатели, и мы не можем оставить их в живых."

Говорю я, отщипывая заусенец на пальце.

"Что значит предатели?"

"Просто..."

Я смотрю на неё и вижу, что она потеряла самообладание.Я впервые вижу её настолько взволнованной. Так они и в самом деле важны для неё. Уверен, я не такой. Сердце болит. А я то думал, что меня уже ничто не трогает.

"Кавазе-сан - предательница, убежавшая из школы вместе с Тано-саном. Цукаса-кун, вероятно, жив потому что сдался Обществу Даичи, так что он тоже предатель. Я не хочу оставлять ростки зла, так что мы должны их убить."

"Убить?.."

Поражённо повторяет Юка-сан. Я вновь опускаю взгляд на свои руки.

"Кувагата-сан, ты..."

"Като-кун."

Я просто назвал его имя, но он, поняв моё намерение, хватает Юку-сан за плечо. Она вырывается, но против такого тренированного человека, как Като-кун, это бесполезно. Она возмущается, но он начинает тащить её к спортзалу.

Я слышу звук удара. Обернувшись, я вижу, как Юка-сан лежит на земле, держась за лицо. Должно быть, Като-кун ударил её потому что она была слишком надоедливой. Като-кун пинает её в грудь, и она безвольно обмякает.

Из пальца идёт кровь, потому что я переборщил с заусенцем.

Больно.

Просто сидеть на стуле становится холодновато, так что я иду погреться у огня и начинаю дремать.

"Кувагата-сан."

Разбуженный настойчивым голосом, я вижу нервное лицо Като-куна. Я отвечаю, думая о том, сколько же всего сегодня случилось.

"Что там?"

"Беспорядки в спортзале."

"Беспорядки?"

Като-кун кивает.

Он говорит, что они протестуют против того, что я бросил в тюрьму послов извне. Они говорят глупости, например, почему я это делаю с дружественными посланниками и почему я разрушаю возможность на спасение.

"Ты объяснил им мои намерения?"

"Да."

Так почему они не понимают?

Совместно бороться со сложившимся положением?

Нам уже поступало подобное предложение. Они говорили, что хотят сотрудничать, мол, так будет проще справиться с ситуацией. Что мы тогда решили? И что из этого вышло?

Быстрее и проще убить их, а не протягивать руки. Они говорят о сотрудничестве, но никогда не знаешь, когда тебя предадут. Но можно положить конец всем конфликтам, если убить всех врагов. Я не ошибаюсь. Мы выбрали этот путь, и сложилось всё практически идеально. Мы заполучили весь город, не потеряв никого, кроме членов комитета бдительности. А вот наши враги потеряли многих, кто в боевых действиях не участвовал.

Итак, что за глупцы, не понимающие этого, решились противиться мне?

"По сравнению с прежним обществом, порядок здесь слабо регулируется, верно? Но кое-что осталось неизменным. Ты знаешь, что?"

Като-кун молчит. Думаю, он знает, но я всё равно продолжаю.

"Этим местом управляют правила. И любой, кто эти правила нарушит, понесёт соответствующее наказание."

"Но..."

"Никаких исключений. Возьми ещё несколько человек и подави их силой. Меня не волнует, пусть даже кого-то ранят. Если кто-то ещё захочет наслаждаться свободой, мы позволим им присоединиться к завтрашнему огненному шоу."

Като-кун колеблется, но я убеждаю его, и он, забрав с собой несколько работников, идёт в спортзал.

Поначалу доносятся сердитый рёв и вопли.

"Мы не допустим оппозиции! Мы зашли так далеко, и ваши судьбы связаны с нашими!"

Разносится мощный голос Като-куна и всё затихает. Я посмеиваюсь над его старомодными словами.

Некоторое время спустя я слышу ещё один крик. Насколько я понимаю, кто-то всё же пошёл против них, и ударили его очень сильно.

Печально, что они не верят в нас. Если они будут следовать правилам, я смогу обеспечить им довольно мирную жизнь. В конце концов, в этом отношении мы никогда не ошибались. Почему они не понимают? Должно быть, они глупы. Впрочем, меня это не очень-то волнует.

Меня снова начинает клонить в сон, и я решаю вернуться к прерванному занятию.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146707

Переводчики: mamavl