Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssb006

Я совершенно выбит из колеи.

Это из-за того, что Ароэ не носит нижнего белья.

Ну, отсутствие белья я ей могу простить, но сейчас она разделась полностью.

"Эй, а ну-ка оденься."

Я бросаюсь за ней.

"А-а-а-а-а-а-а!"

Она кричит и отбегает. Моя нога ещё не до конца зажила, поэтому я не могу гнаться за ней, хотя она идёт на цыпочках.

Но я не могу выпустить её наружу, на снег. К счастью, похоже, что она просто веселится, и пока я не иду за ней, не делает ничего плохого. Она раскидывает руки и кружится на месте, как балерина. Я решаю подождать, пока она устанет или ей это надоест и сажусь на место. Всё, что я могу сейчас сделать, это разжечь огонь посильнее, чтобы защитить её от холода.

На земле передо мной трусы Ароэ, покрытые кровью. Кровь и сейчас стекает по внутренней поверхности её бёдер, но её это, кажется, не волнует. Это зрелище вгоняет меня в уныние.

От менструальной крови у неё на коже появилась сыпь, поэтому она и сняла трусы. А потом она решила, что это весело, и быстро разделась догола. Она возбуждена, и сейчас погрузилась в свой собственный мир.

Я вижу на трусах гигиеническую прокладку. Выходит, Кавазе-сан должна была знать об этом, так что ей следовало предупредить меня.

А может, она не сказала именно потому что знала. Если бы она упомянула об этом, уверен, ей бы пришлось остаться здесь вместо меня. Кавазе-сан, должно быть, сильно этого не хотела, вот и втянула в это меня. Этим ей следовало бы заняться самой.

Кавазе-сан и Таномура-сан ушли отсюда утром.

Это из-за того что мы встретили человека, который сказал, что он пришёл из города с другой стороны горы. Он говорил, что пришёл сюда, чтобы наладить сотрудничество с людьми этого города, и что остальные разбили лагерь неподалёку.

Услышав об этом, Таномура сказал, что это отличная возможность вернуться в школу, и ушёл сильно обнадёженный. Кувагата-сана, всё ещё выказывавшего враждебность, они взяли с собой, по-прежнему связанного. Уверен, в эту самую минуту они разговаривают с их лидером.

А я сижу в этой тёмной пещере, поддерживая огонь и глядя, как кружится Ароэ.

Оставшись без книги общения она перестала разговаривать, хотя по-прежнему повторяет то, что говорят другие. Кажется, её поведение тоже деградирует. Она стала более непредсказуемой.

Уверен, много людей проделали тяжёлую работу, чтобы добиться от неё такой дисциплины, но как же легко оказалось её утратить.

Я вспоминаю старшую сестру Ароэ. Она до последней минуты переживала за Ароэ. Чтобы она почувствовала, если бы увидела, как неуправляема Ароэ теперь? Она бы опечалилась?

"Ароэ."

Я окликаю её, чтобы скрыть свою вину, но она даже не отвечает. Она полностью ушла в себя. Выражение лица у неё не такое как обычно, но от её движений веет счастьем. Уверен, этот пустынный мир кажется ей интересным, просто вращаясь вокруг неё.

Если подумать...

Кавазе-сан уже говорила, как Ароэ видит мир. Не знаю, верно ли её предположение, но я согласен, что Ароэ видит мир чистым, не пропущенным через фильтр значений. А может, у неё какой-то свой, особенный фильтр. Но даже в этом случае он бесспорно отличается от моего.

Она не видит особого значения в разрушенном городе или трупах. Вращение уносит всё прочь, должно быть делая вещи особыми для неё.

Ароэ продолжает весело крутиться. Я не вижу в этом ничего печального.

Обрадовалась бы её сестра, увидев как она веселится? Или я чего-то не понимаю? В любом случае, спросить у неё я не могу, ведь она мертва. Она всё ещё спит в одиночестве под слоем льда.

Ненавижу смерть.

Я пытаюсь представить, что чувствует Ароэ, крутясь на месте, но настроение становится каким-то странным. Я выхожу наружу, подальше от огня, чтобы подышать воздухом, и тут вижу в отдалении фигуры."

Плохо, если это враги. Я иду обратно, чтобы погасить огонь, когда...

"Там кто-нибудь есть?"

... слышу знакомый голос.

Это Рюдзю, Ноги Таэко. Она тащит кого-то на плечах и увидев меня вздыхает с облегчением.

Как только мы укрываемся от ветра, она опускает человека, уже припорошённого снегом. Человек этот мне хорошо знаком. Это Хошино Ая. Она без сознания, а её белое одеяние вокруг плеч окрашено красным.

"Она ранена."

Таэко тяжело дышит, её дыхание превращается в облачка пара. Она говорит, что люди из школы напали на них прошлой ночью, когда они отдыхали под навесом, тогда Ая и получила рану. Они весь день шли через метель, и Ая потеряла сознание совсем недавно.

"Она, наверное, совсем выбилась из сил."

Она говорит, что не только они убежали от людей школы, но и другие члены Общества Даичи.

"Ясно."

Я касаюсь одежды Хошино Аи, чтобы осмотреть рану, и понимаю, что она промокла от растаявшего снега. Кажется, она вот-вот примёрзнет, так что я, получив разрешение Таэко, снимаю её.

Я укутываю Хошино-сан в одеяла и укладываю рядом с огнём. Обернувшись я вижу, что Таэко собирается уходить.

"Куда вы?"

"Там ещё трое. Я уверена, они беспокоятся, так что я пойду и отыщу их."

"Вы знаете, где они?"

"Найду как-нибудь."

"Нет."

Я останавливаю её, поскольку она уже готова убежать.

"Вам нельзя больше идти по снегу в этой одежде."

"Это дорогие мне товарищи. Я не могу просто бросить их."

"Вы просто заблудитесь. Если они и живы, то будут где-нибудь прятаться. Вы ничего не добьётесь, даже если пойдёте."

"Получается, ты говоришь мне ничего не делать и ждать здесь?"

"Да. Кроме того, вы собираетесь бросить Хошино-сан здесь в таком состоянии? Вы ведь даже не знаете, на вашей ли я стороне."

"Я доверяю тебе, Амако-сан."

"Мне лестно это слышать, но я ведь и сам загнан в угол. Я не могу ничего гарантировать."

"Ты можешь так говорить, но я тебе не верю."

"Я в затруднении. Значит вы собираетесь взять Ароэ с собой?"

Ароэ стоит рядом с Таэко, с любопытством разглядывая украшение в её волосах. Когда Таэко оборачивается, украшение скрывается из виду, и Ароэ хватает её за рукав, словно бы пытаясь остановить.

Таэко вырывает рукав, но Ароэ снова хватается за него. Между прочим, она всё ещё голая.

"Кажется, вы её заинтересовали. Если она выйдет наружу одетая вот так, то гарантированно умрёт."

На самом деле Ароэ интересует её украшение для волос, но это должно помочь убедить её, пусть даже она не понимает, в чём дело.

"Пожалуйста, сделай с ней что-нибудь."

Таэко выглядит озадаченной.

"Я бы уже заставил её одеться, если бы заставить её что-то делать было так просто."

Наконец, Таэко соглашается остаться. Хоть раз эксцентричное поведение Ароэ оказалось кстати.

Я продолжаю осматривать Хошино-сан. Рана не такая уж и опасная, но у неё жар. Я хочу хоть немного покормить её, но в себя она не приходит. Я решаю хотя бы согреть её и укрываю всеми одеялами, что у нас есть.

Ароэ хнычет каждый раз, как Таэко поворачивает голову, поэтому я забираю украшение, отдаю ей, и Ароэ начинает тихонько играть сама с собой.

"Ох..."

Таэко удивлённо смотрит на меня.

"Простите."

Я чешу в затылке.

"Ты меня разочаровал."

Таэко отводит взгляд. Кажется, я её рассердил.

Карманные обогреватели закончились, поэтому я нагреваю воду, заливаю в бутылку и кладу её в постель Хошино-сан. Сделав всё, что в моих силах, я касаюсь её шеи и понимаю, что температура тела пришла в норму. Кажется, положение не такое уж и серьёзное.

Потянувшись, я оборачиваюсь. Таэко спит, уронив голову на колени. Раз Хошино-сан устала настолько, что потеряла сознание, Таэко, наверно, тоже вымоталась.

Ароэ, всё ещё голая, сидит рядом с ней и чихает. Одежда, что Таэко недавно накинула на неё, валяется под ногами. Похоже, ей нравится быть голой. Сначала она отказалась от речи, теперь от одежды. Она хочет вернуться назад по лестнице эволюции?

"Думаю, ничего с этим не поделаешь."

Я собираю одежду и иду к ней, но она убегает.

"Если ты не прекратишь, я рассержусь."

"Я рассержусь."

Ароэ веселится, отскакивая от меня.

"Мы не в догонялки играем."

"Мы не в догонялки играем!"

Я протягиваю руку и хватаю её за лодыжку.

"У-а-а-а-а-а!"

Отпрянув, она бьёт меня. Когда я убираю руку, она смеётся. Я опять касаюсь её, и она снова меня бьёт. Она бьёт меня не сдерживаясь, так что боль не из тех, что можно терпеть.

"Ты просто волчонок."

"Ты просто волчонок."

Глаза нашедшей новую игру Ароэ сияют. Каждый раз, когда я вытягиваю руку, она ворчит.

Это просто кошмар, Какой бы энергичной она не была, уверен, её старшая сестра не простила бы ей, что она заходит так далеко.

Вздохнув, я решаю поискать что-нибудь, чтобы Таэко не замёрзла, пока спит, но вдруг понимаю: что-то тут неладно. Дыхание у неё слишком тяжёлое. Я касаюсь её и понимаю, что одежда у неё тоже мокрая, а лоб даже горячее, чем у Хошино-сан.

Она не просыпается даже когда я, окликнув, трясу её за плечо. Кажется, она без сознания. Хоть мне и не хочется этого делать, но надо её раздеть.

Мне впервые приходится иметь дело с её официальным костюмом, поэтому у меня возникают проблемы. Когда я снимаю с неё всё мокрое, одежды на ней не остаётся совсем. Только большой серебряный медальон на плоской груди, кажущийся неуместным на её хрупком теле.

"Ох, эй!"

Незаметно подобравшаяся поближе Ароэ быстро хватает его. Цепочка рвётся, и блестящая вещица остаётся у Ароэ в руках.

Я начинаю сердиться на действия Ароэ, но сейчас Таэко прежде всего. Я укутываю её потеплее, как и Хошино-сан. Хорошо, что Таномура-сан приготовил для нас одеял больше, чем нужно.

Ароэ неподалёку. Настроившись не отступать, даже если она будет бить меня, я оборачиваюсь, но она так поглощена медальоном, словно уже позабыла, что недавно произошло. Он открыт, и я вижу внутри фотографию.

"Ты не должна смотреть."

Я забираю медальон и отпихиваю Ароэ, пытающуюся вернуть его.

Шум будит Таэко.

Увидев, что у меня в руках, она приподнимается, и одеяла соскальзывают, обнажая кожу.

"Прости. Ароэ играла с ним и порвала цепочку."

"Ты видел, что внутри?"

"Всё хорошо. Я не видел."

Я протягиваю ей медальон.

Но она не принимает его, всматриваясь в моё лицо. Она сжимает губы, будто решившись на что-то, а затем говорит:

"Пожалуйста, взгляни, Амако-сама."

"Э-э?"

"Пожалуйста, не мог бы ты посмотреть на картинку внутри?"

"Я?"

"Ты поймёшь зачем, если посмотришь."

Я открываю медальон, как она и сказала.

Внутри старая, выцветшая фотография, на которой скромно стоят рядом два человека.

Разглядев, кто это, я замираю.

"Когда-то давно моя мать была замужем."

"........."

"Я слышала, что она порвала с ним ещё когда вынашивала меня."

"......"

"Она говорила, что мой отец - известный музыкант."

"Значит, это действительно..."

Мне наконец-то удаётся открыть рот. Вижу, что Таэко тоже взволнована.

Таэко молча кивает.

Да. Один из людей - мой отец, Амако Казуки, ещё молодой. А рядом с ним мать Таэко, Ноги Аканэ. А это значит, что Таэко и я...

"Но..."

Я выдыхаю, закрываю медальон так, словно это ничего не значит, и говорю:

"Это, конечно, неприятное событие, но в этом нет ничего удивительного. Такой уж человек мой отец, и нечто подобное уже случалось прежде..."

Да. Кто знает, сколько у меня сводных братьев и сестёр?

Но следующие слова Таэко всё опровергают.

"Я слышала, что до меня мама родила от отца ещё одного мальчика."

"Э-э?"

"И этот мальчик - единственный ребёнок, кому позволили жить вместе с отцом."

"Возможно ли?.."

"Да."

"Не может быть..."

Видя моё потрясение, Таэко выдыхает.

"Можно мне кое-что спросить?"

"Что?"

"Эмм, когда вы узнали об этом?"

"Я узнала об этом, когда тебя принесли в храм."

"Выходит, вы знали об этом с самого начала?"

"Да. И я попросила тебя о той услуге, хотя и знала об этом. Таков был наш план."

"О, но ведь это из-за вашей доктрины..."

"Все эти истории мы придумали позже. Истинная причина всему - желание матери. Она хотела, чтобы ты стал моим мужем и вновь стал её ребёнком."

"Подождите. Это не имеет смысла. У меня голова идёт кругом."

"Но это правда."

"Но к чему было так изворачиваться? Она могла бы просто сказать мне, что она моя мать..."

"Ты сказал, что твоя мать австрийка, верно?"

"...?"

"Мне сказали, что таков был твой ответ, когда Ая-сан спросила тебя об этом."

"Ох, это так. Но я имел в виду не это..."

"Для моей матери это было тем же. Она была очень гордой, поэтому не могла делать что-то столь постыдное, как идти вперёд, зная, что она не нужна."

"Значит, ничего бы этого не было, если бы я говорил о своей биологической матери?"

"Вероятно..."

"На этот вопрос нельзя было ответить. Я никогда не встречал её прежде."

"Мать знала о тебе задолго до того, как узнала я."

"Я могу такое представить, но..."

"Я не об этом. Не будем о нашей встрече, уже то, что ты оказался в этом городе - не случайность."

"Э-э? Но я приехал сюда потому что наша горничная рассказала мне о здешнем колледже..."

"Ты когда-нибудь слышал, как твоя горничная читает сутры?"

"Нет. Получается..."

"Да. Это устроила моя мать. Как её дочь, я не хочу этого говорить, но она была очень хитрой и злой. Она никогда не отступалась так просто. Кроме того, в этом нет ничего странного, верно? Для матери естественно заботиться о своём ребёнке, даже если она с ним разлучена."

"Может и так, но она всё равно могла бы сказать прямо, вместо того, чтобы затевать всё это."

"Такой уж мама была. Кроме того, знаешь ли ты, что произошло бы, узнай люди о нашем неприглядном прошлом, когда мы занимали столь важные посты?"

"В этой области я не слишком хорошо разбираюсь."

"Я знаю, что тебе трудно понять."

"Я понимаю многое, но всё равно..."

"У меня есть ещё одна догадка, но её подтверждения от матери я не получила."

"И какая?"

"Моя мать на этом фото похожа на меня, правильно?

"Да..."

"А мужчина похож на тебя, да?"

"Да."

"Возможно, мама хотела использовать нас, чтобы вернуть что-то из утраченного прошлого."

"Ясно, но я всё равно не совсем понимаю."

"Я тоже могу только догадываться. И я не думаю, что это предположение верно. Очевидно, что ничего бы не вернулось, даже если бы она сделала это. Как глупо с её стороны."

"......"

"Но мне нравилась эта сторона моей матери."

"Ясно."

"Прости."

"Да я не возражаю... И если уж речь зашла об этом, я всегда любил свою мать."

"Э-э?"

"Я часто представлял её себе, когда был маленьким, и я любил её. Впрочем, это, наверно, не имеет к ней никакого отношения."

"......"

"Ну, теперь я тебя за это осуждать не собираюсь. Тебе тоже нужно об этом забыть. В конце концов, ты сама мне это говорила."

"Ох..."

Таэко выглядит озадаченной.

"Всё так, но не совсем."

"Не совсем?"

"Да. Я сделала это не только потому что так сказала мне мать. Это было только началом, но потом я и в самом деле... Самой не верится."

"......"

"Но теперь всё не так."

"Я знаю. Это был просто порыв, верно?"

"Да, так и есть."

"Ага."

"Спасибо."

Таэко улыбается. Что-то заставляет меня думать, что это очень редкая улыбка.

"Но мне жаль за то, что я сейчас наговорила."

"Здесь не за что извиняться. Хотя я и удивился."

"Я хотела сказать тебе ещё когда мама была жива..."

"Пока она была жива?"

"Ох, я же ещё не сказала тебе."

Таэко опускает голову.

"Мать погибла в день, когда сожгли храм."

"Она мертва?"

"Да. Она настояла на том, чтобы остаться в храме..."

"Ясно."

"Прости."

"Тебе не за что передо мной извиняться."

"Но..."

"Мне неприятно, что ты просишь прощения за это."

"......"

"Я думаю, что если бы знал об этом, то смог бы сделать что-нибудь."

"Тогда, эмм..."

Таэко замолкает.

"Если ты принимаешь её чувства, у меня будет к тебе одна просьба."

Она смотрит мне в лицо.

"Какая?"

После того, как я подбадриваю её, она нервно говорит:

"Ты признаешь меня, как свою младшую сестру, а маму, как свою мать?"

"Э-э?"

"Мама никогда ничего не говорила об этом, но я думаю, что это было её заветным желанием. В конце концов, она заставила меня оставить в медальоне это фото... Это легко понять. Я знаю, что просьба запоздала, но всё равно..."

"Я ничего против не имею."

"Правда?.."

Таэко выглядит так, словно готова расплакаться, но лицо у неё сияет.

"Да. Мне тоже нужна семья."

"Но ты понимаешь, о каких матери и с-сестре говоришь?"

Произнеся слово «сестра», она краснеет.

"Мы - такие безнадёжные люди."

"Ты права. Мне остаётся только вздыхать, думая, что моя семья, начиная с отца, состоит из одних только безнадёжных людей."

И я действительно вздыхаю.

"Но говорить об этом я не буду."

"Э-эмм, тогда..."

"Что?"

"М-можн мне называть тебя... Братом?"

"Да, пожалуйста."

"Правда?"

"Да."

"Ох..."

Она вдруг начинает суетиться, а затем смотрит на меня, будто решившись, и делает глубокий вдох.

"Т-тогда... Н-начнём."

"Давай."

Отвечаю я.

"Брати-и-ик!"

Она подскакивает ко мне.

Обхватывает руками и крепко сжимает в объятиях. Я замираю от неожиданности.

Она начинает всхлипывать, затем плакать.

"Э-э, мм..."

"Эмм... прости... Но..."

Продолжая плакать, Таэко извиняется.

"Всё нормально..."

"Нет!"

Ароэ, подражая ей, обнимает меня сзади. На лице у неё, как всегда, неуместная в данной ситуации широкая улыбка.

Я не могу пошевелиться, потому что меня обнимают и спереди и сзади. Это неудобно, и я начинаю раздумывать, что бы такое сказать, но в этой ситуации говорить не стоит.

Таэко плачет как ребёнок. Её не волнует, что лицо всё в слезах и соплях. Я похлопываю её по голой спине. Она на мгновение замолкает, а затем снова начинает плакать.

Слёзы продолжают течь, словно рухнула дамба, сдерживавшая их напор. Ей нельзя было плакать перед последователями? Несмотря на то, что её мать погибла? Наверное, тяжело ей пришлось. Я сдаюсь и решаю подождать, пока она выплачется.

Не хватает воздуха. Я решаю, что слишком сильно разгорелся огонь, но он настолько слабый, что вот-вот погаснет. У меня у самого кружится голова. Задавшись вопросом, что со мной происходит, я понимаю.

Ох, понятно. Ведь это означает, что погибла моя мать.

"Это печально."

Шепчу я, но Таэко только продолжает плакать, так что я даже не знаю, слышала ли она меня.

Я продолжаю похлопывать её то дрожащей стене и снова шепчу.

Я слышу шаги, и у входа появляется чья-то фигура.

"Э-э-э-э-э?! Т-т-ты что творишь?!"

"О, Кавазе-сан."

"Что ещё за «О, Кавазе-сан»?!"

"Глаза Кавазе-сан широко распахнуты от удивления. За спиной у неё Таномура-сан.

"Ну, мы..."

"Чего это на тебе девки голые висят?!"

"Ох..."

"Что ещё за «Ох»?!"

"Но всё не так."

"Что не так? Она действительно плачет! Не могу поверить! Ты - жестокое чудовище!"

"Нет, эмм, она..."

"Что? Ты ещё оправдываться собираешься?"

"Эмм..."

"Что?"

"Я просто узнал, что она - моя младшая сестра, с которой нас разлучили после рождения."

"Что это ещё за отмазка такая?!!!"

"Ну извини, извини. Я же не думала, что такое действительно возможно!"

Словно бы стушевавшись, Кавазе-сан протягивает мне чай, заваренный Таномурой-саном.

"Рад, что теперь ты поняла."

"П-правда?"

"Вот только щека болит."

"А-ха-ха-ха... Извини."

Таэко, надев подобранную Таномурой-саном одежду и закутавшись в одеяло, сидит перед огнём, потягивая чай. Ароэ её приступ безумия, похоже, измотал настолько, что она теперь спит, тихонько посапывая.

Они говорят, что оставили Кувагату-сана там, потому что лучше ему побыть с четырьмя мужчинами. Думаю, они всю ночь будут пытаться его убедить.

"Но, Цукаса..."

"Что?"

"Много всего случилось, но разве в целом всё обернулось не к лучшему? До сих пор в твоей семье был только твой чокнутый папаша, а теперь она разрослась, верно?"

"Мне нравится твой непонятный образ мысли."

"О-хо-хо, похвали меня ещё."

"На самом деле я тебя не хвалю."

"Я обиделась."

"Пожалуйста, не говори так."

"Грр, ты всё ещё злишься? Я уже извинилась. Ты такой обидчивый?"

"Разве?"

"Эмм..."

Таэко прерывает Кавазе-сан, пытающуюся сказать что-то ещё.

"Что?"

"Пожалуйста, не называй моего отца чокнутым. Это ужасно."

Таэко говорит тихо, но Кавазе-сан уступает.

"Разве это плохо?.. Ты ведь сама чокнутая, значит, вы друг другу подходите, верно? Почему бы тебе не успокоиться и не почитать эти свои странные сутры?"

"Я не отрицаю, что мой отец сумасшедший, но, пожалуйста, не смейся над моей сестрой."

"Кху..."

Кавазе-сан стискивает зубы.

"А вы очень надоедливая парочка."

Она попеременно смотрит на меня и Таэко.

"Эй, эй, помиритесь уже."

Встревает Таномура-сан, с улыбкой наблюдавший за нами.

Затем мы начинаем негромко обсуждать детали того, что мы собираемся делать завтра, когда отправимся в школу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146732

Переводчики: mamavl