Готовый перевод Flash Forward / Скачок в будущее: 17 глава

17
"Здравствуйте" - произнес приятный женский голос.

"А, здравствуйте, это -- это доктор Томпкинс?"
"Слушаю Вас."

"А, здравствуйте. С Вами говорит... Джейк Хоровитс.

"Знаете, из Европейского центра по ядерным исследованиям?" Джейк не представлял какой реакции ждать по ту сторону телефонного провода.

Расположения? Облегчения, что он сделал первый шаг? Удивления? Но ни одно из этих чувств не передавал голос Карли.

"Да?" - сказала она, голос ее при этом был ровным.

И это все; просто "да".

Джейкоб чувствовал, что его сердце опускается.

Может быть ему следовало бы просто бросить трубку, и убраться подальше от телефона.

Это ничего бы не испортило; если Ллойд прав, они обречены оказаться вместе.

Но он не мог себя заставить это сделать.

"И-извините, что беспокою вас", - пробормотал он.

Он никогда не мог общаться с женщинами по телефону.

И на самом деле ни с одной из них не общался, не так, со времен старшей школы, с тех пор как не набрался смелости позвонить Джули Коэн и пригласить ее на свидание.

Он несколько дней готовился, и до сих пор помнит как дрожали его пальцы набирая ее номер в подвале родительского дома.

Он мог слышать как его старший брат ходит по лестнице, как скрипят половицы с каждым его тяжелым шагом.

Его пугало, что Дэвид может спуститься вним, пока был у телефона.

На звонок ответил отец Джули, затем призвал ее взять параллельную трубку телефона, т.к. он не прикрыл рукой микрофон, было слышно что он обращался к ней грубо.

Непохоже было, что он заботится о Джули.

Как только она взяла телефон, а ее отец положил свою трубку на рычаги, она ответила - какой же чудесный у нее голос, - "Алло". "А, привет, Джули.

Это Джейк - ну знаешь, Джейк Хоровитс".

Молчание, ничего кроме молчания.

"Из класса по Американской истории"

Такое замешательство, будто бы он попросил ее расчитать последнюю цифру числа "пи".

"Да?"
"Мне интересно", - сказал он, стараясь держаться непринужденно, стараясь произносить слова так, как-будто его жизнь от этого не зависела, стараясь звучать именно так, хотя его сердце было готово взорваться, "Я хотел узнать... может быть ты... если пожелаешь, конечно, пойдешь куда нибудь со мной, например в субботу... если будешь свободна".

Еще больше молчания; он вспомнил, когда был ребенком и слушал как на телефонных линиях раздается слабое потрескивание.

Сейчас ему этого не хватало.

"Может быть в кино", произнес он, опускаясь в пустоту.

У него усилилось сердцебиение, и затем прозвучали слова: "С чего ты решил, что мне, возможно, захочется пойти с тобой?"
Он почувствовал как перед глазами все поплыло, в животе все сжалось, и даже как его ударило ветром.

Он не мог вспомнить, что сказал потом, но каким-то образом положил трубку, как-то удержался от рыданий, уселся прямо там в подвале и слушал шаги своего старшего брата наверху.

Это был последний раз когда он звонил женщине назначить свидание.

Ох, он не был девственником -- конечно нет, конечно нет.

Пятьдесят долларов исправили то деликатное положение однажды Нью-Йоркской ночью.

После этого он ужасно себя чувствовал, дешевым и грязным, но однажды он будет с женщиной, с которой он хотел бы быть и обладать ею, кем бы она не была, будучи...ну, хоть и не опытным, но разумеется не колеблясь в том, о чем не имеет понятия.

И вот, теперь всё похоже на то, что он будет с женщиной, с Карли Томпкинс.

Он помнил ее красавицей, помнил ее каштановые волосы и глаза: зеленые или серые.

Он с радостью смотрел на нее, с радостью - слушал, когда она делала презентацию на конференции Академии Наук.

Но точные детали ее внешности вспоминались смутно.

Он вспоминал веснушки... да, непременно, у нее имелись веснушки, хоть и не так много как у него, а мягко стелящиеся по переносице вдоль ее носика и полноватым щекам.

Разумеется он и не представлял, что ее озадаченное "Да?" все еще будет звучать в его ушах.

Она должна знать, почему он звонит.

Должна. "Мы будем вместе"-, глупо выпалил он, мечтая тут же отказаться от произнесенных слов.

"Через двадцать лет мы будем вместе".

Она минуту молчала, а затем произнесла "Я догадываюсь."

Джейку стало легче, он боялся что она откажется от видения.

"Так что я подумал", - сказал Джейк, - "Я подумал может быть нам стоит узнать друг друга.

Ну, знаете, может быть, сходить ".

У него выпрыгивало сердце, у него крутило живот.

Ему было снова семнадцать.

"Джейкоб", - сказала она.

Джейкоб, она произнесла его имя... ни один хороший разговор никогда не начинается с произнесения имени.

Джейкоб, и напоминания о том, каким он в действительности являлся.

Джейкоб, что заставляет тебя думать, что я возможно...
"Джейкоб", - продолжила она, - "Я встречаюсь кое с кем."

Конечно, он подумал.

Конечно, она с кем-то встречается.

Темноволосая красавица с такими веснушками.

Конечно же.

"Извини", - вымолвил он.

Он имел ввиду, что просит прощения за беспокойство, но у него было двоякое чувство.

Он сожалел, что она встречается с другим.

"К тому же, " - сказала Карли, " Я в Ванкувере, а ты в Швейцарии."

Мне нужно быть в Сиэтле на этой неделе; я - аспирант, и моя область - компьютерное моделирование реакций частиц высоких энергий ядерной физики, и ЦЕРН отправляет меня на семинар в Майкрософт.

Я бы мог... мы бы, я подумал, ну ты знаешь, приехать в Серерную Америку на денек-два пораньше, может быть через Ванкувер.

Я летаю по бонусной программе, мне это ничего не будет стоить.

"Когда?" - спросила Карли.

"Я... я мог быть там уже послезавтра".

Он попытался придать своему тону легкость.

"Семинар начинается в четверг; может быть мир и погряз в кризисе, но Майкрософт на плаву."

По крайней мере пока, подумал он.

"Хорошо", - сказала Карли.

"Хорошо?"
"Хорошо.

Приходи в ТРИУМФ, если хочешь. (TRIUMF – Канадская национальная лаборатория ядерной физики и микрочастиц.)

Буду рада тебя там встретить."

"А что насчет твоего парня?"
"А кто сказал что это парень?"
"О."

Пауза.

"О".

Затем Карли рассмеялась.

"Да, нет, просто шучу.

Да, это парень, его зовут Боб.

У нас не на столько все серьезно, и..."

"Да?"
"Ну тогда, я думаю, что нам следует получше узнать друг друга."

Джейкоб был рад, что не было слышно, как она растянулся в улыбке от уха до уха.

Они уточнили время и попрощались.

У него выпрыгивало сердце.

Он всегда знал, что предназначенная ему женщина обязательно появится, никогда не терял надежды на этот счет.

Он бы не принес ей цветов, он просто не смог бы их провести через таможню.

Он бы ей подарил что-нибудь декадентское из шоколада Мишели, из Швейцарии - страны, которая в конце концов, является родиной шоколада.

Хотя с его хронической удачливостью, она вполне может оказаться диабетичкой.

Младший брат Тэо, Димитрий, жил вместе с тремя другими парнями в пригороде Афин, но когда Тэо позвонил ему поздно вечером, Димитрий был дома один.

Дим изучал европейскую литературу в Афинском национальном университете имени Каподистрии; с самого детства он хотел быть писателем.

Он научился писать до поступления в школу и постоянно писал рассказы на семейном компьютере.

Тэо давным-давно пообещал перенести рассказы Дима с трёхдюймовой дискеты на оптический диск, так как домашние компьютеры больше не оснащались дисководами, а среди компьютеров ЦЕРНа были старые системы с такими устройствами.

Он раздумывал о том, чтобы повторить предложение, но не знал, что будет лучше. Или позволить Диму думать, что он просто забыл об этом, или дать понять, что прошли годы – годы! – а старший брат так и не выкроил три минуты, чтобы попросить о простом одолжении кого-нибудь из компьютерщиков.

Когда Дим открыл дверь, на нём были голубые джинсы – такое ретро! – и жёлтая футболка с логотипом "Анахайма", популярного американского телесериала; даже крупный европейский литератор не мог сопротивляться зомбированию американской поп-культуры.

"Здравствуй, Дим", – сказал Тэо.

Он никогда раньше не обнимал своего брата, но теперь почувствовал острое желание сделать это; осознание своей смертности благоприятствовало проявлению чувств.

Но Дим без сомнения не будет знать, как ответить на объятия; их отец, Константин, не был любвеобильным человеком.

Даже когда он выпивал анисовой водки больше, чем нужно, он мог ущипнуть официантку за зад, но никогда потрепать волосы своим мальчикам.

"Привет, Тэо", – сказал Димитрий, как будто видел его только вчера.

Он шагнул в сторону, пропуская брата внутрь.

Дом выглядел, как и положено выглядеть дому, где живут четыре двадцатилетних парня, свинарник с развешанной повсюду одеждой, с обеденным столом, заваленным коробками для еды, и всеми видами гаджетов, включая высококлассное стерео и устройства для виртуальной реальности.

Было приятно снова говорить по-гречески; его тошнило от французского и английского языков, в первую очередь от их излишнего многословия и в последнюю – от грубого, неприятного звучания.

"Как дела?" – спросил Тэо.

"Как школа?"
"Как университет, ты хотел спросить", – сказал Дим.

Тэо кивнул.

Он всегда называл свой ВУЗ университетом, а ВУЗ брата, занимающегося искусством, всего лишь школой.

Возможно это было пренебрежением; между ними было восемь лет, большой срок, но недостаточно большой, чтобы сгладить соперничество между братьями.

"Извини.

Как университет?"
"Нормально".

Он встретился с Тэо глазами.

"Один из моих профессоров погиб при Скачке во времени, а одному из моих лучших друзей пришлось уехать, чтобы заботиться о семье после того, как пострадали его родители".

На это нечего было ответить.

"Извини", – сказал Тэо.

"Это нельзя было предвидеть".

Дим кивнул и отвёл глаза.

"Ты уже видел маму и папу?"
"Ещё нет. Позже."

"Знаешь, это было тяжело для них.

Все их соседи знают, что ты работаешь в ЦЕРНе. Мой сын – учёный, всегда говорил папа.

Мой мальчик – новый Эйнштейн".

Димитрий сделал паузу.

"Больше он так не говорит.

Они вынесли много гнева от тех, кто потерял родных".

"Извини", – снова сказал Тэо.

Он оглядел беспорядок в комнате, пытаясь найти новую тему для разговора.

"Хочешь пить?" – спросил Димитрий.

"Пиво? Минеральную воду?"
"Нет, спасибо".

Димитрий помолчал несколько секунд.

Он прошёл в гостиную, Тэо последовал за ним.

Дим сел на диван, столкнув с него на пол бумаги и одежду, чтобы освободить место.

Тэо нашёл стул, относительно свободный от хлама, и сел на него.

"Ты разрушил мою жизнь", – сказал Димитрий, то глядя на брата, то отводя глаза.

"Хочу, чтобы ты знал".

Тэо почуствовал, что его сердце забилось чаще.

"Как?"
"Этими... видениями.

Чёрт возьми, Тэо, знаешь ли ты, как тяжело сидеть за клавиатурой целый день? Знаешь ли ты, как легко разочароваться в себе?"
"Но ты потрясающий писатель, Дим".

Я читал твои работы.

Ты прекрасно управляешься со словами.

В том отрывке про лето, что ты провёл на Крите, ты идеально описал Кноссос".

"Это не важно, ничего из этого не важно.

Как ты не понимаешь? Через двадцать один год я не буду знаменит.

У меня не получится.

Через двадцать один год я буду работать в ресторане, подавая сувлаки и цацики туристам".

"Может это был сон.. может ты спал в 2030 году".

Дим покачал головой.

"Я нашёл ресторан. Он при Башне ветров.

Я встретил администратора; это тот же парень, что будет управлять этим местом через двадцать один год.

Он узнал меня по его видению, а я узнал его по своему".

Тэо попробовал выразиться помягче.

"Многие писатели не зарабатывают себе на жизнь литературой.

Ты знаешь это".

"Но сколько из них будут заниматься тем же год за годом, если не будут думать, что однажды, может не сегодня, может не в следующем году, но со временем проявят себя? Что они добьются успеха?"
"Я не знаю.

Я никогда не думал об этом".

"Это мечта, заставляющая людей искусства продолжать своё дело.

Сколько старающихся изо всех сил актёров сдаются сегодня, прямо сейчас, потому что их видения показали, что они никогда не добьются успеха? Сколько художников на улицах Парижа на этой неделе выбросили свои палитры, потому что знают, даже спустя десятилетия они не станут известными? Сколько рок-групп, репетирующих в родительских гаражах, распались? Ты отнял мечту у миллионов из нас.

Некоторым повезло, они спали в будущем.

Из-за того, что они спали, их мечты не разбиты".

"Об этом я не подумал".

"Конечно, ты не подумал.

Ты так озабочен выяснением того, кто тебя убил, что не видишь очевидного.

Но у меня есть новость для тебя, Тэо.

Ты не один мёртв в 2030 году.

Я тоже мёртв - официант в дорогущем сборище туристов! Я мёртв, а также, уверен, миллионы других.

И ты убил их, ты убил их надежду, их мечты, их будущее".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/4063/14748

Переводчики: Timson, Anonimka, Injekcia, soroka