Готовый перевод Flash Forward / Скачок в будущее: 19 глава

Еще одна ночь в квартире Ллойда. Ллойд и Мичико сидят на диване, не произнося ни слова.

Ллойд поджал губы, он думает.

И чего он не смог просто двигаться дальше и связать себя с этой женщиной?
Он любил ее.

Почему бы ему просто не проигнорировать то, что он видел? Миллионы людей поступали также, после всего... для большинства в мире, идея определенного будущего представлялась нелепой.

Они видели это сотни раз по телевизору в фильмах и сериалах: Джимми Стюарт осознает, что жизнь прекрасна, после того как визит, что происходит в мире без него.

Супермен, разгневанный смертью Лоис Лэйн, облетает вокруг Земли с такой скоростью, что она начинает вращаться в обратном направлении, позволяя его вернуться во времени к моменту ее гибели, и спасти ее.

Цезарь, сын ученых шимпанзе Зиры и Корнелия, направляет мир на тропу межвидового братства, надеясь избежать уничтожения Земли от ядерной катастрофы.

Даже ученые говорили исходя из вероятного развития.

Стивен Джей Гулд, принимая метафору из фильма Джимми Стюарта, поведал миру о том, что если бы вам удалось размотать клубок времени, то оно несомненно воспроизвелось бы иначе, и в конце концов вместо людей было бы что-то другое.

Но Гулд не был физиком; тот мысленный эксперимент, что он предложил был невозможен.

Лучшее что вы могли сделать, это быстро промотать произошедшее в будущем действие, передвинуть указатель на "сейчас" к другому моменту.

Время было установлено; кино отснято, каждый кадр проявлен.

Будущее не было незавершенным; оно было законченным, и не важно сколько раз Стивен Джей Гулд смотрел "Эту чудесную жизнь", Кларенс все равно получит свои крылья...

Ллойд погладил волосы Мичико, желая знать, что же предписано этой части пространственно-временного блока.

Джейк лежал на спине, держа одну руку за головой.

Карли прижималась к нему и играла с волосками на его груди.

Они оба были обнажены.

"Знаешь," - сказала Карли, " у нас есть шанс на что-то действительно чудесное здесь."

Джейк приподнял брови.

"А?"
"У скольких пар это есть, в этот день и период? Гарантия что они будут вместе еще двадцать лет! И не только в месте, а также страстны...

Она замолкла; это была единственная вещь, которую следует рассмотреть в будущем, но этого было достаточно, чтобы поспешно выговорить слово на букву Л.

Некоторое время они находились в тишине.

" У тебя там никого нет?" - наконец спросила Карли тихим голосом.

"Там в Женеве?"
Джейк встряхнул головой, его рыжие волосы зашуршали на подушке.

"Нет."

Затем он сглотнул, набираясь храбрости.

"Зато у тебя кое-кто имеется здесь, да? Твой парень - Боб."

Карли выдохнула.

"Извини", - сказала она.

"Знаю, ложь - ужасная штука на пути к отношениям.

Я... послушай, я ничего о тебе не знала.

А мужчины-физики такие бабники, настоящие бабники.

У меня даже имеется старое обручальное кольцо, которое я порой одеваю на конференции.

Нет никакого Боба. Я просто сказала это для того, чтобы у меня имелся подходящий выход, если бы у нас все не прошло гладко.

Джейк не знал быть ему оскорбленным или нет.

Однажды, июльским вечером, когда ему было шестнадцать или семнадцать лет, он общался с подругой своего кузена Хауи, перед домом Хауи.

Вокруг было много народу: на заднем дворе жарили шашлыки.

Было темно и ясно, и она завязала с ним разговор, после того, как заметила, что он смотрит на звезды.

Она не знала их названий, и была ошеломлена тем, что он мог показать Полярную звезду, три угла Летнего Треугольника, Вегу, Денеб и Альтаир.

Он начал показывать ей Кассиопею, но ее было тяжело разглядеть, половине обозрения мешали деревья, растущие за домом.

И все-таки он хотел, чтобы она увидела его - большое W на небе, одно из самых простых созвездий, с которым однажды познакомились и вы.

И тогда он сказал, перейди со мной улицу и сможешь увидеть его с другой стороны.

Это была милая пригородная улица, свободная от транспорта в это время суток, с зажженными фонариками на домах с аккуратно стриженными лужайками.

Она посмотрела на него и сказала, "Нет."

Он не понял - на какую-то долю секунды.

Она подумала, что он, возможно, старается затащить ее в кусты, чтобы изнасиловать.

Его пронзило эмоциями: обидеться на предположение - в конце концов Хауи был его двоюродным братом! И в тоже время грусть: сожалеть о том, что значит быть женщиной - постоянно быть начеку, всегда опасаться, все время искать пути к отступлению.

Джейк слегка дернул плечами, и пошел прочь, ошеломленный тем, что был не в силах что-либо сказать в свое оправдание.

Вскоре, после этого налетели облака, загораживая звезды.

"Ох," - произнес Джейк. Другого ответа по поводу лжи насчет Боба он так и не смог придумать.

Карли пожала плечами.

"Извини. Женщина должна быть осторожной."

Он не мог думать об этом, как об объяснении - но... но... хорошенький же подарочек! Вот она, красивая, умная женщина, работающая в той же сфере, что и он, а также и факт, что они все еще будут вместе и будут счастливы спустя два десятка лет.

"К какому времени тебе завтра надо быть на работе?" - спросил Джейк.

"Думаю, я позвоню и скажу, что заболела" - ответила Карли.

Он перестроился на кровати, смотря ей в лицо.

Димитрий Прокопидес сидел на захламлённом диване, уставившишь на стену.

Он думал об этом с тех пор, как брат Тэо навестил его два дня назад.

То, что тысячи людей, может даже миллионы, задумали то же, не облегчало решение для него.

Это было довольно просто сделать: он купил снотворное без рецепта и без труда нашёл информацию в Интернет о том, насколько большая доза снотворного этой марки требуется, чтобы обеспечить летальный исход.

Для того, кто весил семьдесят пять килограммов, как и Димитрий, хватило бы семнадцати таблеток, а двадцать две наверняка бы сделали своё дело, но тридцать скорей всего вызовут рвоту, испортив весь замысел.

Да, он мог бы это сделать.

И это было бы безболезненно, просто засыпаешь глубоким сном, который длится вечно.

Но был роман "Уловка 22", один из немногих американских романов, что он прочёл, ознакомивший его с этой идеей.

Совершив самоубийство – он не боялся этого слова, – он мог бы доказать, что будущее не предопределено; в конце концов, не только в его видении, но и в видении администратора ресторана, он будет жив через двадцать один год.

Итак, если он сегодня убьёт себя, если проглотит таблетки прямо сейчас, то убедительно продемонстрирует, что будущее не неизменно.

Но это было бы подобно Пирровым победам над римлянами при Гераклее и Аускуле, победам слишком дорогой ценой.

Если бы он смог совершить самоубийство, то будущее, так угнетающее его, не было бы неизбежно, но он, конечно, будет не в состоянии следовать своей мечте.

Возможно, существовали менее радикальные способы для проверки реальности будущего.

Он мог бы вырвать глаз, отрезать руку, сделать татуировку на лице, всё, что заставит его выглядеть иначе, чем он выглядел в чужих видениях.

Но нет.

Это может не сработать.

Не сработать, потому что ни одна из этих вещей не была постоянной.

Татуировка может быть удалена, рука – заменена протезом, в пустующую глазницу может быть вставлен стеклянный глаз.

Нет, у него не может быть стеклянного глаза; в его видении проклятого ресторана он имел нормальное стереоскопическое зрение.

Таким образом вырывание глаза было бы убедительной проверкой, неизменно ли будущее.

За исключением...

За исключением постоянного прогресса в протезировании и генетике.

Кто сказал, что спустя два десятилетия не будет возможности клонировать себе новый глаз или новую руку? И кто сказал, что он откажется от этого, от шанса преодолеть увечье, вызванное необдуманным поступком в юности?
Его брат Тэо отчаянно хотел верить, что будущее не неизменно.

Но коллега Тэо – тот высокий парень, канадец – как же его звали? Симкоу, вот как.

Симкоу утверждал совершенно противоположное, Дим видел его по телевизору, рассказывающего свою версию про будущее, высеченное на камне.

И если будущее было высечено на камне – если Дим никогда не добьется успеха, как писатель, – тогда ему действительно незачем жить.

Слова были его единственной любовью, его единственной страстью и, если честно, его единственным талантом.

Он был отвратителен в математике (как тяжело было учиться после Тэо в той же школе, с учителями, ожидающими, что он разделил талант старшего брата!), он не мог заниматься спортом, не мог петь, не мог рисовать, компьютеры отвергали его.

Конечно, если он действительно станет жалок в будущем, он мог бы убить себя тогда.

Но очевидно он не убил.

Конечно, нет.

Дни и недели ускользают быстро; человек может и не заметить, что его жизнь не движется вперёд, не прогрессирует, не становится такой, какой ты всегда мечтал.

Нет, всё легко могло закончиться именно так, пустой жизнью, что он видел в своём видении, если позволить этому подкрасться незаметно, одному скучному дню за другим.

Но ему был дан дар, прозрение.

Тот парень Симкоу говорил о жизни, как об уже снятом фильме. Но киномеханик зарядил не ту катушку в проектор, и прошло две минуты, прежде чем он понял свою ошибку.

Произошла смена кадра, резкий переход от сегодняшнего дня к далёкому завтра, а потом обратно.

Такая точка зрения отличалась от той, где жизнь разворачивается кадр за кадром.

Теперь он смог понять, с ясностью, что предстоящая жизнь не была той, какой он хотел, что, по большому счёту, раз он подавал мусаку и запекал саганаки, то уже был мёртв.

Дим снова посмотрел на пузырёк с таблетками.

Да, многие остальные по всему миру несомненно размышляли о своём будущем, желали знать, если известно, что несёт будущее, стоит ли жить дальше.

Если даже кто-то один из них, он или она, действительно отнимет свою жизнь, это однозначно докажет изменяемость будущего.

Несомненно эта мысль также посетит других.

Несомненно многие подождут, пока кто-нибудь другой не сделает это первым, подождут сообщений, которые обязательно наводнят сеть: "Человек, виденный другими в 2030 году, найден мёртвым".

"Самоубийство доказывает, что будущее меняется".

Дим снова взял пластиковый пузырёк янтарного цвета, покатал его вперёд-назад, слушая, как внутри таблетки стучат друг о друга.

Было так легко снять крышку, сдавить её ладонью – он так и сделал – и повернуть, ломая защитный механизм, позволяя таблеткам высыпаться.

Ему стало интересно, какого они цвета.

Потрясающе, он думал отнять у себя жизнь и до сих пор не имел понятия, какой цвет у возможного инструмента его кончины.

Он снял крышку.

Там было немного ваты, недостаточно, чтобы удержать таблетки неподвижными.

Он вытащил прокладку наружу.

Чтоб меня...
Таблетки были зелёными.

Кто бы мог подумать? Зеленые таблетки; зеленая смерть.

Наклонив пузырёк, он постучал по дну, пока оттуда в его ладонь не выкатилась таблетка.

На ней была черта посередине, вдоль которой таблетка, по-видимому, раскололась бы на две части под давлением ногтя большого пальца - для меньшей дозы.

Но ему не нужна была маленькая доза.

В руке у него была бутылка с водой; он раздобыл воду без газа - в противоположность своим обыкновенным предпочтениям - чтобы углекислый газ не мешал действию с таблетками.

Он закинул таблетку в рот.

Он ожидал почувствовать вкус лайма или мяты, но таблетка оказалась безвкусной.

Ее покрывала тонкая оболочка - такая же, как и у таблетки аспирина.

Подняв бутылку с водой, он сделал большой глоток.

Слой жидкости, обволакивающий таблетку, проделал свою работу; таблетка плавно скользнула вниз по горлу.

Он снова наклонил пузырек, вытряс оттуда еще тройку зеленых таблеток, закинул все в рот, сопроводив большим глотком минеральной воды.

Всего четыре; максимальная доза для взрослого, помеченная на упаковке, составляла две таблетки. Там же было и предостережение: избегать повторного использования в последующие ночи.

Эти три таблетки достаточно легко прошли внутрь после одного глотка.

Он положил в ладонь еще тройку, забросил их в рот и сделал еще глоток воды.

Семь.

Счастливое число, да.

Так о нём говорится.

Действительно ли он хотел это сделать? Время остановиться еще было.

Он мог позвонить в скорую, мог сунуть палец в горло.

Или...
Или мог подумать об этом еще.

Дать себе несколько дополнительных минут.

Семь таблеток, возможно, не нанесут серьезного вреда.

Конечно, нет.

Несомненно, подобная незначительная передозировка случалась не раз.

Интернет-сайт сообщил, что ему нужно как минимум еще десять...

Он высыпал еще несколько таблеток в ладонь и внимательно рассмотрел их, кучку маленьких зеленых камешков.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/4063/14750

Переводчики: Anonimka, Timson, bananapapa