Готовый перевод Flash Forward / Скачок в будущее: 21 глава

Мичико и Ллойд не планировали съежатся вместе до свадьбы, но, за исключением времени проведенного в Токио, Мичиго каждую ночь оставалась у Ллойда, со времени смерти Тамико.

Она была доме всего несколько раз, с момента Флешфорварда, восемь дней назад.

Все что она там видела, приводило ее к слезам: ботиночки Тамико на коврике возле двери; ее кукла Барби, высоко сидячая на одном кресел в гостиной (Тамико всегда оставляла Барби так, чтобы ей было удобно сидеть); ее красочные рисунки, прикрепленные магнитами к двери холодильника; даже то место на стене, где Тамико написала свое имя Волшебным Фломастером, а Мичико, так и не смогла смыть

Поэтому они и оставались у Ллойда, избегая воспоминаний.

Но, все же, Мичико частенько отключалась, всматриваясь в пустоту.

У Ллойда сил не хватало видеть ее таком грустном состоянии, но он ничего не мог поделать.

Она горевала - чтож, возможно это продолжится вечно.

И кончено же, он не был невеждой; он прочел множество статей по психологии и отношениям, и даже видел подобное в программах Опры и Жизель.

Он знал, что ему не следовало говорить этого, но иногда слова сами просто появляются, выпрыгивают наружу , произносятся без всяких мыслей.

Все, что он пытался сделать - это разрушить тишину между ним самим и Мичико.

"Знаешь", сказал он, " у тебя будет еще одна дочь.

В твоем видении". Но она молча на него взглянула.

Она не произнесла и слова, но он смог прочесть это в ее глазах.

Невозможно заменить одного ребенка другим.

Каждый ребенок - особенный.

Ллойд это знал; несмотря на то, что он... пока... не стал родителем, он это знал.

Много лет назад, он видел старый фильм с Мики Руни, который назывался "Человеческая комедия", но он был совсем не смешным, и в конце концов, Ллойд подумал, что и не слишком человечным тоже.

Руни играл американского солдата Второй Мировой Войны, которого отправили за границу.

Отсутствие собственной семьи ему замещала связь с людьми, которые сражались за возвращение на родину через письма его соседа по койке, присылаемые его семьей.

Руни узнал их всех - брата парня, его мать, любимую в Штатах - через письма, которыми тот делился с Руни.

А когда тот человек погиб в бою, Руни вернулся в родной город парня вернуть его личные вещи.

Он столкнулся с его младшим братом за пределами семейной фермы, и это было похоже на то, будто бы, Руни знал его всю свою жизнь.

В последствие младший брат отправляется в дом и выкрикивает, "Мам, солдат вернулся!"
А потом пошли титры.

И зрителю осталось только предположить, что Руни каким-то образом заменит покойного сына женщины, застреленного во Франции.

Это было обманом; даже будучи подростком - ему было наверно шестнадцать, когда он увидел этот фильм по телевизору - он знал, что это было обманом, знал, что ни один человек на свете никогда не сможет заменить другого.

И теперь, по-глупости, на один незначительный момент, он предположил, что будущая дочь Мичико может каким-то образом выместить из ее сердца умершую беднягу Тамико.

"Извини", сказал он

Мичико не улыбнулась, но кивнула головой, почти незаметно.

Ллойд не знал, подходящий ли это был момент - всю свою жизнь он мучился от того, что не обладал способностью чувствовать когда настает подходящий момент: подходящий момент проводить девочку до школы, подходящий момент попросить повышения зарплаты, подходящий момент вмешаться в разговор двух людей на вечеринке, чтобы представиться, подходящий момент, чтобы извиниться, когда другим людям очевидно требовалось побыть одним.

У некоторых людей это чувство было врожденным, но не у Ллойда.

И все же - все же вопрос должен был быть решен.

Мир стряхнул с себя пыль; люди продолжили жить своими жизнями.

Да, многие ходили на костылях; да, многие страховые компании уже объявили о банкротстве; да, до сих пор не было известно точное число умерших.

Но жизнь должна была продолжаться, и люди шли на работу, шли домой, ели, смотрели кино и пробовали повысить вероятность своего успеха.

"Насчет свадьбы..." - произнес он, замирая, позволяя словам распространиться между ними.

"Да?"
Ллойд выдохнул.

"Я не знаю кто эта женщина - женщина из моего видения.

Понятия не имею кто она такая."

"И поэтому ты думаешь, что она может быть лучше чем я, да?"
"Нет, нет, нет.

"Конечно же нет. Просто..."

Просто..."

Он замолчал.

Но Мичико знала его слишком хорошо.

"Ты думаешь о том, что на планете семь миллиардов человек, да? И то, что мы вообще встретились - просто счастливый случай."

Ллойд кивнул; виновен по всем пунктам.

"Возможно," - сказала Мичико.

"Но когда оцениваешь шансы на нашу встречу, я думаю, это больше, чем случай.

Не то, что ты влюбился в меня или я в тебя.

Ты жил в Чикаго, я - в Токио. А вместе мы оказались здесь, на Швейцарско-Французской границе.

"Так это случайный шанс или судьба?"
"Я не уверен что ты можешь верить в судьбу, пока в то же самое время веришь в свободу воли," - мягко сказал Ллойд.

"Полагаю нет."

Она опустила глаза.

"И все же, может быть ты не совсем готов к браку.

Множество моих друзей, женились довольно поздно потому, что считали это был их последний шанс.

Знаешь: они достигали определенного возраста и понимали если бы они вскоре не женились, то уже никогда бы этого не сделали.

И если твое видение что-то и продемонстрировало, так это то, что я не являюсь твоим последним шансом.

Полагаю, это ослабляет давление, так ведь? Больше не стоит так быстро передвигаться."

"Это не так," - произнес Ллойд, но его голос дрожал.

"Разве?" сказала Мичико.

"Тогда соберись с мыслями, прямо сейчас.

Прими решение.

Мы поженимся?"
Мичико была права, Ллойд знал.

Его вера в неизменность будущего помогла смягчить чувство вины за то что произошло - но, все же, это было положение, которое он всегда принимал как физик: пространство-время есть неизменяемый куб Минковского.

Что же было делать с тем что он уже натворил: будущее было также неизгладимо как и прошлое.

На сколько им было известно, никто не описал в своих видениях, что Мичико Комура и Ллойд Симкоу были когда-либо женаты; никто не сообщил, что находился в комнате со свадебными фотографиями в дорогой рамке, на которых были изображены высокий человек европейской внешности и голубоглазая и красивая, невысокого роста, молодая азиатская женщина.

Да, что бы он ни сказал сейчас, это всегда было сказанным, и всегда будет сказанным.

Но у него не было никаких догадок, какой ответ пространство-время содержит в себе.

Его решение, прямо сейчас, в этот момент, на этом отрезке, на этой странице, в этом кадре фильма, было нераскрыто, неизвестно.

Не становилось легче озвучить его – что бы это ни было, оно должно вылететь у него изо рта – даже зная неизбежность того, что он скажет/сказал.

"Ну?" – спросила Мичико.

"Что с нами будет?"
Тэо был ещё на работе, поздно вечером, прогоняя очередную симуляцию его с Ллойдом эксперимента, когда ему позвонили.

Димитрий был мёртв.

Его младший брат. Мёртв. Покончил с собой.

Он боролся с запоздалыми слезами, боролся с запоздалым гневом.

Воспоминания о Диме пробегали у Тэо в голове.

Моменты, когда он был добр к нему, будучи ребёнком, и моменты, когда, когда он был жесток.

И как все в их семье испугались годы назад, когда они поехали в Гонг Конг, и Дим потерялся.

Тэо был рад, как никогда, увидев маленького Дима, сидящего на плече полицейского, который шёл к ним через многолюдную улицу.

Но теперь, теперь он был мёртв.

Тэо предстояла ещё одна поездка в Афины на похороны.

Он не знал, как себя чувствовать.

Часть его – очень большая – была невероятно опечалена смертью брата.

И часть... часть ликовала.

Конечно, не из-за того, что Дим был мёртв.

А из-за факта, что его смерть всё изменила.

Потому что Димитрий испытал видение, видение подтверждалось другими людьми, но чтобы иметь видение, он должен быть жив спустя двадцать один год.

Но если он мёртв здесь, сейчас, в 2009 году, то он никак не может быть жив в 2030 году.

Таким образом монолитная вселенная разрушена.

То, что видели люди, могло бы в самом деле составлять согласованную картину будущего... но это было только одно возможное будущее, и раз это будущее включило в себя Димитрия Прокопидеса, то оно было больше невозможным.

Теория хаоса утверждает, маленькие изменения в начальных условиях должны со временем иметь большое влияние.

Несомненно, мир 2030 года теперь не мог оказаться таким, каким был изображён в миллиардах коротких отрывков, что уже видели люди.

Тэо ходил взад и вперёд по залам центра управления БАК: мимо большой мозаики, мимо плиты с полным первоначальным названием института, мимо кабинетов, лабораторий и туалетов.

Если будущее было теперь неопределенно – однозначно, не могло оказаться в точности таким, как показывали видения – то, возможно, Тэо мог бы прекратить свои поиски.

Да, в ранее возможном будущем, кто-то посчитал нужным его убить.

Но так многое могло измениться за следующие два десятилетия, несомненно, подобный исход не повторится снова.

Действительно, он мог бы никогда не познакомиться с человеком, который должен его убить, никогда даже не встретить, кем бы тот человек ни был.

Или, например, тот человек мог бы сам умереть до 2030 года.

В любом случае убийство Тэо вряд ли было неизбежным.

И всё-таки... всё-таки оно могло ещё произойти.

Непременно некоторые вещи окажутся такими, как показали видения.

Те, кто не должен был умереть неестественной смертью, могли бы прожить тот же срок; те, кто имел надёжное рабочее место, могли бы также держаться за него; у тех браков, что были хорошими, прочными и преданными, не было причин не продолжаться дальше.

Нет. Хватит сомнений, хватит тратить время.

Тэо решил продолжать жить, отказаться от дурацких поисков, смело встретить завтрашний день, что бы он не принёс, с поднятой головой.

Конечно, ему надо быть осторожным – он определённо не хотел, чтоб одной из точек совпадения между 2030 годом из видений и 2030 годом грядущим была его собственная смерть.

Но он мог бы продвигаться вперёд, пытаясь преуспеть за то время, что у него есть.

Если бы только Димитрий захотел сделать то же.

Прогулка привела его обратно в кабинет.

Был кое-кто, кому он должен позвонить; тот, кому надо это услышать впервые от друга, прежде чем это бросят ему в лицо СМИ по всему миру.

Слова Мичико повисли между ними: "Что с нами будет?"
Пора, понял Ллойд.

Время высветиться надлежащему кадру; момент истины, мгновение пространства-времени, в котором решение уже было записано и должно быть раскрыто.

Он посмотрел Мичико в глаза, открыл свой рот и... Дзынь! Дзынь!
Ллойд с проклятьем глянул на телефон.

Определитель номера показывал: "ЦЕРН БАК".

Никто не стал бы звонить так поздно, кроме как по крайней необходимости.

Он поднял трубку.

"Алло?"
"Ллойд, это Тэо."

Он хотел сказать, что сейчас неподходящее время, попросить перезвонить позже, но прежде, чем он смог это сделать, Тэо его опередил.

"Ллойд, мне только что позвонили.

Мой брат Димитрий мёртв."

"Боже мой", – сказал Ллойд.

"Боже мой."

"Что случилось?" – обеспокоенно спросила Мичико, широко раскрыв глаза.

Ллойд прикрыл микрофон.

"Брат Тэо мёртв."

Мичико поднесла руку ко рту.

"Он убил себя", – сказал Тэо по телефону.

"Передозировка снотворного."

"Мне так жаль, Тэо", – сказал Ллойд.

"Могу я... могу я что-то сделать?"
"Нет. Нет. Ничего.

Я подумал, тебе надо узнать это прямо сейчас."

Ллойд не понимал, что Тэо имел ввиду.

"Ага, спасибо", – сказал он с нотками замешательства в голосе.

"Ллойд, у Димитрия было видение."

"Что? О."

И после длинной паузы.

"О."

"Он сам рассказал мне об этом."

"Он, должно быть, выдумал его."

"Ллойд, это мой брат; он не выдумывал его."

"Но не может быть..."
"Ты знаешь, он не единственный такой; были также и другие сообщения.

Но это... это было подтверждено.

Он работал в ресторане в Греции; парень, что управляет рестораном в 2030 году, делает то же сейчас в 2009 году.

Он видел Дима в своём видении, и Дим видел парня.

Когда это покажут по телевизору..."

"Я.. а, чёрт", – сказал Ллойд.

Его сердце колотилось.

"Чёрт."

""Извини", – сказал Тэо.

"У прессы будет возможность порезвиться."

После паузы.

"Как я и сказал, я подумал, ты должен знать."

Ллойд пытался успокоиться.

Как он мог так ошибаться? "Спасибо", – произнёс он, наконец.

А потом: "Слушай, это неважно.

Как ты сам? Всё нормально?"
"Со мной всё будет хорошо."

"Если ты не хочешь быть один, Мичико и я можем подъехать."

"Нет, не надо.

Франко делла Роббия всё ещё в ЦЕРНе; я побуду с ним."

"Ладно", – сказал Ллойд.

"Ладно."

Ещё одна пауза.

"Слушай, мне надо..." "Я знаю", – сказал Тэо.

"Пока."
"Пока."

Ллойд вернул трубку на место.

Он никогда не встречал Димитрия Прокопидеса; более того, Тэо не очень часто говорил о нём.

Ничего удивительного; Ллойд тоже редко упоминал свою сестру Долли на работе.

Если на то пошло, это была всего лишь ещё одна смерть в неделе бесчисленных смертей, но...

"Бедный Тэо", – сказала Мичико.

Она мягко покачала головой вперёд и назад.

"И его брат – бедный парень."

Он посмотрел на неё.

Она потеряла дочь, но сейчас, в этот момент, она нашла в своём сердце место, чтобы горевать о незнакомом человеке.

Сердце Ллойда все ещё стремительно билось.

Слова, которые он собирался произнести перед телефонным звонком, отдавались эхом в его голове.

Что он думал теперь? Что он хотел оставаться свободным? Что он был не готов остепениться? Что ему надо узнать ту белую женщину, найти её, встретиться с ней, сделать рассудительный и взвешенный выбор между ней и Мичико?
Нет.

Нет, это было не то.

И не могло быть.

То, что он думал, было: "Я идиот."

И то, что он думал, было: "Она невероятно терпелива."

И ещё то, что он думал, было: "Может предупреждение, что брак может не продолжаться сам по себе, было самой лучшей вещью, которая могла случиться".

Как все пары, они предполагали, это будет, пока смерть не разлучит их.

Но теперь он узнал, в тот день, таким способом, как никто другой, даже не таким, как узнают те, кто был из неполной семьи, подобно ему, что брак необязательно вечен.

Он был постоянен, только если неусыпно бороться, биться и трудиться каждый момент жизни, чтобы сделать его постоянным.

Он знал, что если собирается жениться,то это должно стать для него приоритетным.

Не его карьера, не проклятая неуловимая Нобелевка, не публикации, не гранты.

Она. Мичико. Мичика Комура. Или... Мичико Симкоу.

Когда он был подростком, в 1970-ых годах, казалось, женщины навсегда откажутся от такой глупости, как принятие чужой фамилии.

Но до сих пор многие принимали фамилию мужа; они уже обсуждали это, и Мичико сказала, что она на самом деле намерена взять его фамилию.

Конечно, "Симкоу" было далеко не так мелодично, как "Комура", но это была небольшая жертва.

Но нет. Нет, она не должна брать его фамилию.

Как много женщин носят не свою девичью фамилию, а фамилию кого-то из их далёкого прошлого, ежедневное напоминание об ошибках юности, о несчастной любви, о мучительных временах? Так и есть, Комура не девичья фамилия Мичико, она была Окава; Комура – фамилия Хироши.

Всё же она должна сохранить её.

Она должна остаться Комурой, таким образом Ллойду будет напоминаться, день за днём, что она не была его, что он должен прикладывать все усилия в их браке, что будущее в его руках.

Он посмотрел на неё, на её безупречный цвет лица, её очаровательные глаза, её такие тёмные волосы.

Все эти вещи изменятся со временем, конечно.

Но он хотел быть при этом рядом, наслаждаться каждым моментом, получать удовольствие от всех периодов жизни с ней.

Да, с ней.

Ллойд Симкоу сделал то, что не сделал в первый раз – о, он думал об этом тогда, но отверг, как глупое, старомодное и необязательное.

Но это было то, что он хотел сделать, что ему надо было сделать.

Он опустился на одно колено.

И взял Мичико за руку.

И посмотрел в её терпеливое, очаровательное лицо.

И спросил: "Выйдешь за меня замуж?"
И время остановилось, Мичико явно была поражена.

А затем на её лице медленно появилась улыбка.

И она сказала, почти шёпотом: "Да". Ллойд часто заморгал, его глаза увлажнились.

Будущее обещало быть великолепным.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/4063/14752

Переводчики: Timson, Anonimka, remas, Injekcia