Готовый перевод Flash Forward / Скачок в будущее: 33 глава

33
Тео сидел в своём офисе.

Когда, само собой, это был офис Гастона Беранджера, но его пятилетный срок службы давно закончился, и в эти дни ЦЕРН уже не был достаточно крупной организацией, чтобы нуждаться в генеральном директоре.

Поэтому Тео, как директор ТТК, сделал его своим.

Старина Гастон всё еще появлялся здесь; он был заслуженным профессором физики в Парижском университете.

Они с Мэри-Клэр всё еще были в счастливом браке и у них вырос прекрасный, успешный в учёбе сын и такая же дочь.

Тео отвлеченно глядел в окно.

Прошел месяц после великой "отключки" - скачка в будущее, когда все потеряли сознание на час.

Но они вызвали бы гордость у Клаату: во всем мире не было зарегистрировано ни одного смертельного исхода от последствий.

Тео всё еще был жив, ему удалось избежать своего убийства.

У него была еще долгая жизнь впереди - кто знал, насколько долгая? Десятилетия уж точно.

Новый договор об аренде жизни.

И внезапно он осознал, что не представляет, что делать со всем этим временем.

Была осень: поздновато, чтобы вдыхать аромат роз буквально.

Но в переносном смысле? Он поднялся, оставил дверь внутреннего офиса сдвинутой в сторону, сделал то же в дверью наружного офиса, прошел к лифту, спустился на цокольный этаж, прошел по коридору, пересек вестибюль и вышел на улицу.

Небо было затянуто облаками, но все равно он надел солнцезащитные очки.

Когда он был подростком, он пробежал марафоновскую дистанцию до Афин.

Уже после финиша ему казалось, что сердце его никогда не перестанет бешено колотиться, а дыхание никогда не выровняется.

Он ясно помнил этот яркий момент - пересечение финишной прямой, завершение исторического забега.

Разумеется, были и другие моменты, которые он помнил так же ясно.

Его первый поцелуй, первый сексуальный опыт; особые кадры - как почтовые открытки в собственной памяти - из поездки в Гонг-Конг; выпускной в университете; день, когда он встретил Ллойда; перелом руки во время игры в лакросс.

И воспоминания о первом запуске БАК, за исключением памяти о самом временном скачке... Но... Но все эти острые моменты, эти яркие воспоминания <i>все</i> были двадцатилетней давности.

А что было после этого? Какие кульминационные переживания, какие сильные печали, какие головокружительные высоты? Тео брел вперед; его окутывал прохладный воздух.

Всё вновь начало обретать форму, содержание, ясность, которая померкла с тех пор... с тех пор, как он начал расследовать своё убийство.

Двадцать один год, одержимый одной только вещью.

А были ли у Ахава больные воспоминания? А, да - потеря ноги, без сомнения.

Но после - после того, как он начал свои поиски? Было ли это все помутнением, месяц за месяцем, год за годом, куда входило всё и все? Но нет - нет.

Тэо не был Анавом; он не был одержимым.

Он для многого нашел время между 2009 годом и сегодняшнем днем, здесь, в 2030-м.

И все же - Все же он так и не позволил себе планов на будущее.

Он продолжал делать свою работу, и его несколько раз продвигали по службе, но...

Однажды он читал книгу о человеке, который в девятнадцать лет узнал, что может заболеть Синдромом Хантингтона, наследственным расстройством, которое отнимет у него все физические и умственные способности, когда он достигнет среднего возраста.

Тот человек направил все свои усилия на то, чтобы оставить на земле свой след, пока отведенный ему период времени не истечет.

Но Тэо не делал этого.

О, он сделал некоторые хорошие успехи в работе физика, и, конечно, он получил Нобелевскую премию.

Но даже тот момент - получения медали - не был в центре внимания.

Двадцать один год, проведенный в тени.

Даже знаю, что будущее изменчиво, даже обещая себе, что не позволит поискам своего потенциального убийцы взять верх над своей же жизнью, два десятилетия оказались в основном потерянными - если не вообще пронеслись совершенно бессмысленно, урезанно и пусто.

Ни какой роковой ошибки? Это смешно.

Тэо продолжил идти.

На заднем плане защебетали птицы.

Ни какой роковой ошибки? Это была самая самонадеянная мысль из всех.

Разумеется он был обреченным на неудачи, конечно же в нем был первородный грех.

Но это не было зеркальным отражением Эдипа; эдип думал, что сможет избежать своей судьбы.

Тэо, зная, что будущее изменчиво, все еще преследовался страхом, что он не сможет обмануть судьбу.

И так... и поэтому он так и не женился; у него не было детей; в этом он был даже меньше, чем Ахав.

При этом он не читал "Войну и мир". Или Библию.

Действительно, Тэо не читал роман в течении- сколько? -возможно, лет десяти.

Он не путешествовал по миру, за исключением того, куда его приводили старые поиски улик.

Он не научился готовить изысканные блюда.

Не брал уроки бриджа.

Не забрался на Монблан, хотя бы частично.

И теперь, невероятно, у него было – ну, если не всё время мира, то намного больше, чем раньше.

У него была свобода воли, будущее для свершения.

Это были пьянящие мысли.

Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? И одежду и изображением мультперсонажей пришлось снять.

Как было в юности; сейчас ему сорок восемь лет.

Для физика это была древность.

По всей вероятности он слишком стар, чтобы совершить ещё один крупный прорыв.

Будущее для свершения.

Но как он определил бы это? Как лазерно-яркие моменты; твёрдые как алмаз воспоминания; чёткие и ясные.

Будущее жило, будущее благоухало, некоторые моменты будущего - такие колкие и острые, что порой резали и вспыхивали так ярко, что было больно их лицезреть, но были и другие, наполненные чистотой и радостью, чистой радостью, той самой радостью, которую не мог ощутить в полной мере все эти двадцать один год.

Но с этого момента... С этого момента он будет жить.

Но что сделать первым? Вновь всплыло имя, из его прошлого, из его подсознания.

Мичико. Она была в Токио, конечно.

Он получил электронную открытку от неё на Рождество, ещё одну в день его рождения.

Она развелась с Ллойдом, её вторым мужем.

Но после этого она так и не вышла замуж.

Знаете, он мог поехать в Токио, повидать её.

Это было бы замечательным моментом.

Но, боже, так много лет прошло.

Так много воды утекло.

Всё равно... Всё равно он всегда очень любил её.

Так разумна – да, об этом он подумал в первую очередь; этот замечательный интеллект, этот острый ум.

Но он не мог отрицать, что она также была привлекательна.

Может даже больше, чем привлекательна; непременно элегантна и уравновешенна, и всегда безукоризненно одета по текущей моде.

Но... Но прошёл двадцать один год.

Должен быть кто-то другой после всего этого времени, нет? Нет.

Никого не было; до него дошли слухи.

Конечно, он моложе её, но это ведь неважно, так? Ей было – сколько же? – пятьдесят шесть лет.

Он не мог просто взять и полететь в Токио.

Или мог бы? Вся жизнь впереди...

Что он теряет? Совсем ничего, решил он.

Совсем ничего.

Он направился обратно к зданию, воспользовался лестницей вместо лифта, две ступеньки за раз исчезали под его длинными шагами, туфли стучали громко и решительно.

Конечно, он должен сначала позвонить ей.

Который час был в Токио? Он задал вопрос в воздух.

"Который час в Токио?"
"Двадцать часов, восемнадцать минут", – ответило одно из бесчисленных компьютеризованных устройств, разбросанных по кабинету.

"Набрать Мичико Комуру в Токио", – сказал он.

Из динамика исходил звук электронного звонка.

Его сердце начало колотиться.

Планшетный монитор, выехавший из его стола, показывал логотип Ниппон Телеком.

А потом... Это была она.

Мичико. Она была всё ещё восхитительна, и она несильно постарела; она могла сойти за женщину на двенадцать лет более молодую.

И, конечно, она была стильно одета – Тэо пока не видел такого особенного внешнего вида в Европе, но он был уверен, это должно быть самым передовым в Японии.

Мичико была одета в короткий блейзер, покрытый радужными узорами.

"Как! Тэо, это ты?" – сказала она по-английски.

Электронные открытки были только текстовыми и графическими; прошли годы, с тех пор как Тэо слышал этот прекрасный высокий голос, как плеск воды.

Он почувствовал, как черты его лица растянулись в улыбке.

"Здравствуй, Мичико".

"Я думала о тебе, – сказала она, – когда приближалась дата видения.

Но я побоялась позвонить.

Боялась, ты подумаешь, я позвонила, чтобы попрощаться".

Он любил слушать этот голос ранее.

Он улыбнулся.

"Вообще-то человек, убивший меня в видениях, сейчас под стражей.

Он пытался взорвать БАК".

Мичико кивнула.

"Я читала в Интернете".

"Думаю, ничьё видение не сбылось".

Мичико пожала плечами.

"Ну, может быть не совсем точно.

Но моя прекрасная дочка именно такая, какой я её видела.

И, знаешь, я встретила новую жену Ллойда, и он сказал, что она именно такая, как он предвидел.

И мир сегодня сильно похож на то, каким говорилось, он станет в Проекте Мозаика".

"Я полагаю.

Просто я рад, что часть, затрагивающая меня, не сбылась".

Мичико улыбнулась. "Я тоже".

Установилась тишина между ними; одним из удобств видеотелефонов была приемлемость молчания.

Можно было просто смотреть друг на друга, любоваться друг другом без слов.

Она была прекрасна...

"Мичико", – сказал он тихо.

"Хмм?"
"Я, э-э, я много думал о тебе".

Она улыбнулась.

Он сглотнул, пытаясь набраться смелости.

"Я хотел спросить, ну, что ты думаешь о том, чтобы я приехал в Японию ненадолго".

Он поднял свою руку, как будто чувствуя необходимость обеспечить их обоих лазейкой, если она сделает вид, что не поняла его, чтобы разочаровать его бережней.

"В Токийском университете есть ТТК; они попросили меня приехать и поговорить о развитии технологии".

Но она не искала лазейки.

"Будет приятно увидеть тебя снова, Тэо".

Конечно, невозможно было сказать, произойдёт ли что-то между ними.

Она могла просто искать частицу ностальгии, вспомнить прошлое, время, когда они были в ЦЕРНе все эти годы назад.

Но может быть, только может быть, они были настроены на одну волну.

Может быть, всё сработает между ними.

Может быть, после всех этих лет это собирается случиться.

Он непременно надеялся на это.

Но только время покажет.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/4063/15503

Переводчики: Timson, Sarnetsky, Anonimka, Injekcia