Готовый перевод The Breaking of the Sky Ed McDonald / Рассказы: 11 металл - приквел к роману "Пепел и сталь"

Кельсер зажал между двух пальцев маленький, трепещущий клочок бумаги.

Ветер трепал и рвал бумагу, но он держал крепко.

Картинка была не верной.

По меньшей мере две дюжины раз он пытался нарисовать, как надо: воспроизвести картинку, которую она всегда носила с собой.

Оригинал был уничтожен, он был в этом уверен.

У него не осталось ничего на память о ней, ничего, что заставляло бы вспоминать ее.

Поэтому он пытался, хоть и безуспешно, воссоздать изображение, которым она так дорожила.

Цветок. Вот как оно называлось. Миф, сказка. Мечта.

- Хватит тебе заниматься этим, - проворчал его компаньон. - Мне следовало бы заставить тебя прекратить это рисовать.

- Попробуй, - мягко сказал Кэльсер, двумя пальцами складывая маленький листок бумаги и засовывая его в карман рубашки. Позже он заново попытается нарисовать. Лепестки должны быть в форме капелек.

Кельсер одарил Геммела спокойным взглядом и улыбнулся. Улыбка показалась натянутой. Как он мог улыбаться в мире, где её нет?

Кельсер продолжал улыбаться. Он решил улыбаться, пока улыбка не станет естественной, пока тугой узел оцепенения внутри него не начнёт распускаться и он не научится снова чувствовать, если такое возможно.

Вот так. Пожалуйста, пусть так и будет.

- Рисование этих картинок заставляет тебя думать о прошлом, - резко произнес Геммел.Это был стареющий мужчина с седой косматой бородой. Волосы на голове у него были настолько неухоженными, что, развеваясь на ветру, они казались в большем порядке, чем обычно.

-Так и есть,- ответил Кельсер.- Я не хочу забывать о ней.

- Она предала тебя. Пора двигаться дальше, - Геммел даже не посмотрел, собирался ли Кэльсер спорить дальше. Он отошел в сторону. Он часто не доводил споры до конца.

Кельсер заставил себя не закрывать глаза, несмотря на то что очень хотелось. Он не стал кричать, хотя еле сдерживался. Он оттолкнул прочь мысли о предательство Мэйр. Ему не следовало рассказывать о свой проблеме Геммелу.

Но он рассказал. В этом была причина.

Кельсер улыбнулся ещё шире. На это потребовались усилия.

Геммел оглянулся на него.
-Ты выглядишь жутко, когда так делаешь.

- Это потому, что ты никогда в своей жзни по настоящему не улыбался, ты, старая куча пепла, - ответил Кельсер, присоединяясь к Гемелу возле невысокой стены на краю крыши. Они смотрели на мрачный город Мантиз, который почти утопал в пепле. Здесь, далеко на севере Западного Владения люди не умели убирать его так хорошо, как там, в Лютаделе.

Кельсер предполагал, что тут должно быть меньше пепла. Лишь один Холм Пепла располагался в окрестностях, да и тот был достаточно далеко. Создавалось впечатление, что он падает не так уж и часто. Однако благодаря тому факту, что никто не занимался его уборкой, казалось, что его очень много.

Кельсер схватился ладонью за парапет на стене. Ему никогда не нравилась эта часть Западной провинции. Тут здания казались... оплавленными. Нет, это не верное определение. Они казались слишком округлыми, без углов, и редко бывали симметричными... обычно одна сторона выглядела выше или бугристее.

Всё же, этот пепел был знаком. Здесь он заносил здание так же как и везде, придавая всему вокруг однообразные оттенки чёрного и серого. Слой пепла покрывал улицы, прилипал к рёбрам зданий, собирался в кучи в переулках. Пепел холмов пепла напоминал сажу, только намного темнее пепла от обычного огня.

- Которая? - спросил Кельсер, вертя головой между четырьмя внушительными цитаделями, которые разламывали городскую линию горизонта.

Мантиз считался большим городом для этой провинции, хотя, конечно, не мог сравниться с Лютаделом. Таких городов как Лютадел больше не было. Всё же, этот город был значительным.

- Башня Шезлер, - ответил Геммел, показывая на высокое, узкое здание невдалеке от центра города.

Келзер кивнул.
- Шезлер. Я могу легко проникнуть внутрь. Мне понадобится хороший костюм... красивая одежда, украшения. Нам надо найти место, где я смогу сбыть шарик атиума... и портного, который умеет держать рот на замке.

Геммел фыркнул.

- По моему акценту любой поймет, что я из Лютадели,- продолжил Кельсер.
- Судя по тому, что я слышал, лорд Шезлер сделает всё, чтобы зарекомендовать себя перед столичной знатью. Он будет как шелковый перед любым, кто будет вести себя правильно. Он хочет возыметь хорошую репутацию при дворе. Я...

- Ты думаешь не как алломант,- оборвал его Геммел, его голос стал грубым.

- Я использую эмоциональную алломантию, - парировал Кельсер. - Заставлю его доверять мне...
Геммел вдруг взревел, резко развернувшись к Кельсеру. Неряшливый мужчина схватил напарника за ворот рубашки и швырнул вниз, расколов черепицу на крыше, нависая над ним.
- Ты рожденный туманом, а не какой-нибудь уличный Льстец, работающий за гроши! Хочешь, чтобы тебя опять схватили? Схватили его подхалимы и отправили туда, откуда ты сбежал? Ты этого хочешь?!

Кельсер пристально смотрел на Геммела. Туман становился всё плотнее и плотнее вокруг. Порой Геммел был больше похож на животное, нежели на человека. Иногда он о чем-то бормотал сам с собой или начинал разговаривать с кем-то, кого Кельсер не видел и не слышал.

Геммел наклонился ближе, всё-ещё бормоча, его дыхание было резким и едким, глаза -- расширенными и безумными. Нет. Всё было куда хуже. В этом человеке осталась лишь толика здравомыслия, да и эта толика исчезала.

Он был единственным рожденным туманом, которого знал Кельсер и будь оно проклято, но Кельсер собирался учиться у этого человека. Либо он, либо придется брать уроки у кого-то из знати.

- Теперь слушай,- продолжал Геммел, практически шепотом.
- Повторять не буду. Я здесь, чтобы научить тебя драться, а не говорить. Это ты и так умеешь. Мы пришли сюда не для того, чтобы ты изображал из себя аристократа, как в старые времена. Я не позволю тебе решить задачу болтовнёй. Ты Туманорожденный. Ты дерешься.-

- Я буду использовать любой инструмент, который придется.-

- Ты будешь драться. Или ты снова хочешь быть слабым и позволить схватить себя? - Кельсер ничего не ответил

- Ты хочешь им отомстить? Хочешь?-

- Да,- прорычал Кельсер. Что-то огромное и темное зашевелилось внутри него. Зверь, которого пробудили проповеди Геммела. Он прорывался, даже через пустоту.

- Ты хочешь убивать, не так ли? За то что они сделали с тобой и теми, кто был тебе дорог? За то что забрали её у тебя? Да, мальчик?-

- Да!- рявкнул Кельсер, воспламеняя свои металлы, отбросил Геммела назад.

Воспоминания. Черная дыра усыпанная кристаллами острыми, как бритвы. Её рыдания, когда она умерала. Его мучения, когда они сломали его. Раздавили. Разорвали на части.

Его вопли, когда он перевоплотил себя.

- Да,- повторил он, вставая на ноги. Свинец горел внутри. Он заставил себя улыбнуться.
- Да, я отомщу Геммел. Но я это сделаю по своему.-
- Каким образом интересно узнать.-
Кельсер дрогнул.

Это было непривычным состоянием для него. У него всегда был план. Раньше. План поверх другого плана. Теперь, без неё, без чего-либо... Звезда была задушена, Звезда которая всегда вела его за пределы того, что другие считали недостижимым.
Она вела его от плана к плану, от ограбления к ограблению, от богатства к ещё большему богатству.

Она исчезла, взамен оставив тугой узел пустоты и онемения. Единственное, что он мог чувствовать в эти дни был гнев, и эта ярость не могла вести его.

Он не знал что ему делать. Он ненавидел это. Он всегда знал что делать дальше. Но теперь...

Геммел фуркнул.
- Когда я с тобой закончу, ты будешь способен убивать сотню мужчин всего с одной монетой. Ты сможешь Вытянуть у человека из рук его собственный меч и ударить его им. Ты сможешь сокрушить человека с помощью его же брони и сможешь летать по воздуху, словно туман. Ты будешь богом. Трать время на эмоциональную алломантию когда я закончу. А сейчас ты будешь убивать.-

Обросший бородой человек снова облокотился на стену уставился на крепость. Кельсер постепенно погасил свою ярость, потер грудь в том месте, куда его толкнул Геммел.

И... тут он обратил внимание на одну странную деталь.
- Откуда ты знаешь кем я был раньше?- прошептал Кельсер.
- Кто ты?-

Фонари и рампы (Друммондов свет) горели в ночи, их свет прорывался сквозь окна навстречу клубящемуся туману. Геммел ссутулившись нас стеной опять бормотал себе под нос. Даже если он слышал вопрос, он его проигнорировал.

- Тебе бы следовало поддерживать горение металлов,- проговорил Геммел, когда Кельсер подошел ближе.

Кельсер пропустил комментарий мимо ушей, не желая тратить на них время. Он бы мог объяснить, что будечи ребенком скаа он с детства был приучен бережно относиться к вещам. Геммел бы просто рассмеялся в ответ. Хотя Кельсер уже уяснил, что смех у Ггеммела был просто проявлением его непредсказуемого характера.

Но... может быть он всё же знал правду? О том что Кельсер не рос, как обычный уличный скаа оборванец? Что он и его брат жили в достатке, а то что они были полукровками тщательно скрывалось?

Он действительно ненавидел аристократию. Их балы и приемы, их напыщенное самодовольство и чувство превосходства. Но он не мог отрицать, только не самому себе, что он один из них. По крайней мере, не в меньшей степени, нежели он был скаа с улиц.

- Ну?- сказал Геммел.

Кельсер потянулся мыслью внутрь себя, воспламеняя несколько металлов, которые находились у него в желудке. Он несколько раз слышал, как алломанты случайно упоминали об этом, но никогда не ожидал, что сам сможет их ощущать. Металлы были похожи на источники энергии, которую он мог свободно черпать.

Горящие металлы внутри него. Как странно это звучит и в то же время это ощущалось настолько естественным. Как будто дышать воздухом и становиться сильнее от этого. Каждый из восьми источников позволял получить определенный эффект.

- Все восемь,- потребовал Геммел.
- Все разом.- скорее всего он жег бронзу, чтобы чувствовать, что именно Кельсер воспламенил.

Сейчас Кельсер жег четыре физических металла. Нехотя, он воспламенил другие. Геммел кивнул. Теперь, когда в Кельсере горела медь, все признаки его Алломантии были скрыты для других людей. Медь- крайне полезный металл, позволял скрывать алломантические импульсы, а кроме того являлась защитой от воздйствия эмоциональной алломантии.

Некоторые с пренебрежение относились к меди. Она не помогала во время боя, не давала каких-либо явных преимуществ. Но Кельсер всегда завидовал своему другу Капкану, который был медным туманщиком. Была очень полезно знать, что твои эмоции не являются результатом внешнего вмешательства.

Конечно, с горящей медью внутри, приходилось признать, что все, что он чувствовал - боль, гнев, и даже онемение - принадлежала исключительно ему.

- Двинули-, отдал команду Геммел, исчезая в ночи.

Туман уже почти обрел полную силу. Он появлялся каждую ночь. Иногда плотный, иногда легкий. Но он появлялся всегда. Потоки тумана двигались, будто сотни ручьев свалили в единую реку. Они меняли направление, вращались, выглядели более живыми, чем обычная дымка.

Кельсер всегда любил туман, хотя и не мог объяснить почему. Марш утверждал, что это было потому, что все остальные боялись его, а Кельсер был слишком самовлюбленным чтобы делать тоже, что все остальные. Конечно, Марш тоже никогда его не боялся. Они оба почувствовали некое единение, признание. Туман казался чем-то родным.

Кельсер бросился вниз с невысокой крыши, разжигая свинец, чтобы наполнить себя силой и обеспечить удачное приземление. Он двинулся вслед за Геммелом ступая босиком по твердой мостовой. Олово горело в его желудке, очищая мысли и обостряя чувства. Туман казался влажным, холодные капли росы покалывали кожу. Он мог расслышать, как крысы снуют в отдаленных переулках, лай собак, человека сладко похрапывающего в соседнем здании. Тысячи звуков, которые были бы недоступны для слуха обычного человека. Порой они сливались в какофонию. Он не мог жечь олово слишком сильно, иначе шумы становились оглушительными. Достаточно было хорошо видеть. Олово как-будто делало туман менее плотным, хотя почему это происходило онсказать не мог.

Он следовал за Геммелом, который больше походил на тень, пока они наконец не достигли стены окружающей крепость Шезлер и прижались к ней спиной. Наверху караул периодически делал перекличку.

Геммел кивнул и бросил монету. Тощий, бородатый мужчина устремился вверх мгновением позже. Он носил плащ рожденного туманом - темно-серый плащ, который представлял из себя сшитые внахлест длинные ленты. Кельсер и себе просил такой же. Геммел лишь посмеялся над ним.

Кельсер подошел к брошенной монете. Туман стремился к нему, обтекал, вращался вокруг, напоминая насекомых, которые слетаются на свет. Это всегда происходило, когда алломант жег метал. Тоже самое происходило с Маршем.

Кельсер опустился на колени рядом с монетой. Он видел слабую голубую линию - почти как нить паутины - соединяющую из его грудь и монету. На самом деле, сотни тонких линий исходили из его груди, в сторону всех близлежащих источников металла. Железо и сталь создавали эти линии - один металл для Притягивания, другой для Толкания. Геммел велел ему жечь все металлы, но в том что он говорил часто не было никакого смысла. Незачем сразу воспламенять и сталь и железо. Эти металлы были противоположны по действию.

Он погасил железо, оставив только сталь. С помощью стали, он может оттолкнуться от любого источника металла, который был связан с ним. Чтобы Толкать не нужно было прикладывать физических усилий, но по ощущениям это больше напоминало, когда двигаешь что-то руками.

Кельсер встал прямо над монетой и Толкнул, как Геммел его учил. Как только монете некуда больше было деваться, обратной силой Кельсера тут же понесло вверх. Он поднялся примерно на пятнадцать футов, затем неуклюже ухватился за верх стены. Он хмыкнул, переваливаясь через край.

Новая группа синих линий пронзила его грудь, становясь всё толще. Источники металла быстро к нему приближались.

Кельсер выругался, выбрасывая вперед руку, и Толкнул. Монеты, стремительно летящие к нему унеслись обратно, разрывая туман. Геммел шел впереди, несомненно это он послал те монеты. Он иногда нападал на Кельсера. В их первую ночь Геммел сбросил его с обрыва.

Кельсер до сих пор не мог понять являются ли эти атаки своего рода тестом или какая-то часть безумца действительно пытается его убить.

- Нет,- бормотал Геммел.
- Нет, он мне нравится. Он почти никогда не жалуется. Трое других все время жаловались. Этот сильный. Нет. Не достаточно сильный.-

- Нет. Ещё нет. Он научится,- на стене позади Геммела висела пара фонарей. Мертвые охранники, струйки крови расползающиеся по камням. Кровь была черной в ночи. Туман, казалось... боялся Геммела. Они не обтекали его так, как делали это около других Алломантов.

Ерунда. Просто его разум играл с ним. Кельсер встал, сделав вид что ничего не случилось. Это не принесло бы никакой пользы. Он просто должен быть на чеку и научиться всему что возможно у этого человека. И желательно не погибнуть во время процесса.

- Тебе на надо выбрасывать руку вперед, чтобы толкать,- прорычал Геммел.
- Теряешь время. И ты должен научиться поддерживать горение свинца. Тебе бы не пришлось так раскарячиваться, чтобы перелезть через стену.-

- Я...-

- Не надо рассказывать мне сказки, про то, что ты бережешь металлы,- оборвал его Геммел, разглядывая крепость наверху.
- Я встречался с уличными мальчишками. Они не экономят. Если ты схватишься с ними, они используют все. Последнюю каплю силы, последнюю уловку, чтобы победить тебя. Они знают что ступают по самому краю. Молись, чтобы тебе никогда не пришлось столкнуться с одним из них, красавчик. Они разорвут тебя на куски, съедят, и получат новые резервы металлов из того что в тебе осталось.

.

- Я лишь хотел сказать,- спокойно продолжал Кельсер,- что ты не словом не обмолвился, что нам сегодня предстоит.

- Проникновение в крепость,- ответил Геммел, щуря глаза.

-Зачем?-

- Разве это имеет значение?-
-Имеет черт побери.-

- Там скрывается что-то важное,- ответил Геммел.
- Что-то, что нам надо найти.-

- Чтож. Это всё объясняет. Спасибо, что были так откровенны. Может быть вы просветите меня и в другие свои планы, раз уж удосужились вдруг отвечать на мои вопросы?-

- Не знаю. Может быть тут мы сможем умереть.-

Кельсер подавил стон, прислонившись к стене. "Я сказал это рассчитывая получить короткое замечание в ответ. Во имя Лорда-Правителя, как я соскучился по Доксу и команде."

Геммел не понимал юмора, даже жалкие потуги на него.
" Мне нужно вернуться,"- думал Кельсер.
" Назад к людям, которые любят жить. Назад к друзьям."

От этой мысли его передернуло. Прошло всего три месяца с... событий в Ямах. Порезы на руках по большей части уже зажили. Но они чесались всё равно.

Кельсер знал, что его юмор вымучен. Его улыбки больше мертвы, нежели искренни. Он не мог объяснить важности того, что он не возвращался в Лютадель, но он по прежнему оставался. Он чувствовал раны, зияющей дыры в своей душе, которые никак не затягивались. Он должен оставаться в стороне. Он не может позволить, чтобы они видели его в таком состоянии. Неуверенного, человека, который, прячется в своих снах, вновь переживая ужасы которые всё ещё свежи в его памяти. Человека без плана или идеи.

Кроме того, он нуждался в вещах, которым учил его Геммел. Он не мог вернуться в Лютадель пока... пока не станет вновь собой. Или на крайний случай излеченной версией самого себя. Раны закрыты, воспоминания померкли.
- Пусть будет так,- ответил Кельсер.

Геммел сверкнул на него глазами. Старый лунатик не любил, когда Кельсер пытался взять контроль. Но... хорошо, как раз это Кельсер и пытался сделать. Кто-то должен был.

Крепость Шезлер была построена в архитектурном стиле, типичном для западной провинции, удаленной от Лютадели. Вместо четко очерченных плоскостей и шпилей, она выглядела естественной частью ландшафта, с четырьмя сужающийся к вершине башнями. Как предполагал Кельсер, все здания здесь были построены из каменных блоков, впоследствии облепленных чем-то вроде затвердевшей глины, образующей все эти складки и полости. Крепость, как и остальные здания выглядели незавершенными на взгляд Кельсера.
-Куда?- спросил Кельсер.

- Вверх,-ответил Геммел.
- Потом вниз,- он спрыгнул со стены, бросая монету перед собой. Он надавил на неё и когда она достигла земли, Геммела подбросило вверх в сторону здания.

Кельсер подпрыгнул и Оттолкнулся от своей монеты. Они двигались в промежутке между внешней стеной и освещенной крепостью. Мощные световые рампы (друммундов свет) сияли за цветными витражами. Здесь в Западной Провинции, эти окна тоже имели причудливые формы и нельзя было найти двух одинаковых. Неужели эти люди совсем лишены изысканного вкуса?

По мере приближения к зданию Кельсер начал Тянуть, вместо того, чтобы Толкать. Он переключился со стали на железо, и рванул за голубую линию указывающую на железную оконную решетку. Благодаря этому, его потянуло вверх, словно он был на привязи. Это было опасно. Его по прежнему тянуло к земле, и он продолжал двигаться по инерции вперед, поэтому когда он тянул, он должен был побеспокоиться о том, чтобы не врезаться во что-нибудь.

Он взлетал всё выше и выше. Крепость Шезлер выстой не уступала крепостям в Лютадели. Два Алломанта взбирались по фасаду перехватываясь, а иногда перепрыливая с одного уступа на другой. Кельсер остановился на одном из выступов, стряхнул руки и оперся на статую, размещенную здесь по совершенно не ясным для него причинам. Она была покрыта разноцветными кусочками глазури.

Справа от него пролетел Геммел. Он двигался с поразительной ловкостью. Рожденный туманом бросил в сторону монету. Когда та ударилась о стену,он надавил на нее и толкнул себя в нужном направлении. Он развернулся, ленты плаща разорвали туман, и подтянулся к витражу. Добравшись до него он повис там, словно насекомое, ухватившись за металлические вставки и камни.

Мощный поток света, проходя через витраж, покрывал Геммла цветными пятнами, словно он тоже был покрыт глазурью. Он поднял глаза, хищно улыбаясь. В этом свете, в плаще рожденного туманом развивающемся под ним, с туманом пляшущим вокруг него, Геммел вдруг показался Кельсеру на много более величественным. Совершенно не тем ободранным съехавшим с катушек стариком. Кем-то более внушительным.

Геммел снова прыгнул в туман, затем потянулся вверх. Кельсер смотрел ему вслед, с удивлением осознавая, что завидует ему.
"Я научусь," - сказал он себе. " Я буду так же хорош".

В самом начале, его больше всего привлекали цинк и латунь. Алломантия которая позволяла играть с человеческими эмоциями. Это казалось самым похожими на то, что он делал без посторонней помощи в прошлом. Но этот Кельсер был новым человеком, перерожденным в этих кошмарных ямах. Кем бы он ни был раньше, этого было недостаточно. Ему необходимо стать чем-то большим.

Кельсер бросился наверх, притягивая себя к крыше здания. Геммел продолжил двигаться вверх, когда пролетел мимо крыши, направляясь к верхушкам четырех шпилей, которые украшали фасад здания. Кельсер бросил кошелек со всеми оставшимися монетами - чем больше металла, от которого можно оттолкнулся, тем быстрее и выше можно двигаться- и разжег сталь. Он Толнул изо всех сил, посылая себя словно стрелу.

Туман обтекал его. Разноцветные огни витражей остались позади. Шпили расположились по обе стороны от него, становясь все более и более тонкими. Он использовал олово, которым был покрыты один из них, чтобы подтолкнуть себя вправо.

Оттолкнувшись последний раз он направил себя на самый кончик шпиля, который был выполнен в виде шара размером с человеческую голову. Кельсер приземлился на него, воспламенил свинец, увеличив физическую силу. Это не просто делало его более сильным, он становился более ловким. Это давало возможность стоять одной ногой на вершине шара на высоте сотен футов над землей. Окончательно зафиксировавшись он уставился на свои ноги.

- Ты становишься увереннее,- сказал Геммел. Он висел на шпиле, обхватив его чуть ниже Кельсера.
- Это хорошо.-

Потом быстрым движением, Геммел выпрямился и выбил ногу из под Кельсера. Кельсер закричал, потеряв контроль, и полетел вниз. Геммел навалился на пузырьки, наполненные металлическими частицами, которые Кельсер, как и большинство алломантов, носил на поясе. Этот толчок отправил Кельсера за пределы здания и он скрылся в тумане.

Кельсер летел и не мог мыслить ясно. Это был первобытный ужас падения. Геммел говорил что нужно это контролировать, о том что нужно учиться не бояться высоты и не терять ориентации во время падения.

Эти уроке вспыхнули в сознании Кельсера. Но он падал. Падал быстро. Обволакивающий туман мешал сориентироваться. Потребуется лишь несколько секунд, прежде чем его настигнет земля.

В отчаянии, он нажал на флаконы с металлами, надеясь, что выбрал правильное направлении. Они сорвались с пояса и врезались во что-то. В землю.

В них содержалось не так много металла. Едва ли достаточно, чтобы замедлить Кельсера. Он врезался в землю спустя доли секунды после толчка, и этот удар выбил из него весь воздух. В глазах сверклуло.

Он лежал, не способный пошевелиться, как что-то ударилось о землю рядом с ним. Геммел. Он лишь насмешливо фыркнул.
- Дурак.-

Кельсер зарычали заставил себя подняться на руки и колени. Он был жив. И, что удивительно, похоже ничего не было сломано, хотя бок и ногу разрывало от боли. Будут ужасные синяки. Только благодаря свинцу он остался в живых. Подобное падение, даже с толчком в конце, неизбежно переломало бы кости обычного человека.

Кельсер поднялся на ноги, посмотрел на Геммела, но не стал жаловаться. Возможно это был лучший способ учиться. По крайней мере это точно был самый быстрый. Кельсер понимал, что и сам бы выбрал такой путь- чтобы его бросили и он бы был вынужден найти решение. Но это совершенно не мешало ему ненавидеть Геммела.

- Я думал мы собираемся двигаться вверх,- сказал Кельсер.
- Теперь мы внизу.-

- Снова вверх я полагаю?- со вздохом проговорил Кельсер.

- Нет. Ещё немного вниз.-
Геммел двинулся вдоль крепости, мимо декоративных кустарников, ставших почти черными в ночи, окутанными туманом. Кельсер поспешил за ним, опасаясь повторной атаки.

- Оно в подвале, - пробормотал Геммел.
- Подвал, в конце концов. Почему в подвале?-

- Что в подвале?- спросил Кельсер.

- Наш приз,- ответил Геммел.
- Нам надо было подняться повыше, чтобы я мог отыскать вход. Я думаю, что он где-то здесь, в саду.-

- Подожди, это на самом деле звучит разумно, - сказал Кельсер.
- Ты, должно быть, ударился головой о что-то.-

Геммел уставился на него, потом сунул руку в карман и вытащил пригоршню монет. Кельсер воспламенил металлы, готовый дать отпор. Но Геммел отвел руку в сторону и послал их в пару охранников, которые бежали вверх по тропе, чтобы посмотреть, кто ходит по саду ночью.

Люди упали, один из них закричал. Геммела, похоже не волновало, что это может выдать их. Он продолжил двигаться вперед.

Кельсер заколебался на мгновение, оглянулся на умирающих людей. Нанятых врагом. Он пытался почувствовать что-нибудь глядя на них, но не смог. Это часть его души была вырвана в Ямах Хатсина, хотя другая его часть беспокоилась о там, как мало он мог чувствовать.

Он поспешил вслед за Геммелом, который обнаружил то, что по всей видимости должно было быть сараем для хранения инструментов садовников. Однако когда он распахнул дверь, их там не оказалось. Лишь лестница уводящая вниз в темноту.

- Сталь горит?- спросил Геммел.

Кельсер кивнул.

- Наблюдайте за движением,- сказал Геммел, доставая ещё одну горсть монет из кошелька. Кельсер протянул руку в сторону солдат и притянул монеты, которые Геммел использовал, чтобы сразить их. Он уже видел как Геммел слегка тянет за разные вещи, так чтобы они не летели в его сторону со всей силы. Кельсер еще не освоил этот трюк, поэтому был вынужден присесть и пропустить летящие монеты над своей головой, чтобы они остановились о стену сарая. Он собрал их, затем начал спускаться вниз след за нетерпеливым Геммелом, который одарил его недовольным взглядом.

- Я был безоружен,- объяснил Кельсер.
- Мой кошелек остался на крыше здания.-

- Подобные ошибки погубят тебя.-

Кельсер не ответил. Это было ошибкой. Конечно, он планировал вернуть себе кошелек с монетами. Он бы так и поступил, если бы Геммел не скинул его со шпиля.

Свет постепенно тускнел и наступала почти непроглядная темнота, по мере того, как они продвигались вниз по ступенькам. Геммел не позаботился о факеле или фонаре, а вместо этого помахал Кельсеру, чтобы тот шел впереди него. Еще один тест?

Сталь горела внутри Кельсера, позволяя ему определять источники металла с помощью голубых линий. Он остановился, потом бросил перед собой горсть монет, которые отскакивая от лестниц покатились вниз. По мере их продвижения он мог понять куда ведет спуск, а когда они наконец останавливались то давали ещё более ясную картину.

Голубые линии не заменяли зрение, поэтому ему по прежнему приходилось идти осторожно. Однако монеты давали очень хороший результат, позже он увидел дверную защелку. Позади он услышал ворчание Геммела, и на этот раз его можно было счесть за похвалу.
- Хороший трюк с монетами-, пробормотал мужчина.

Кельсер улыбнулся подходя к двери в конце спуска. Он её чувствовал, опираясь на металлическую защелку, которую аккуратно сдвинул.

За дверью показался свет. Кельсер съежился, не обращая внимания на то, что может подумать Геммел. Он действовал согласно своим представлениям о проникновении и тихих ночных кражах. Не выдумываю ничего нового. Он довольно рано узнал, что для выживания полукровки, как он, необходимо научиться либо пудрить мозги либо действовать украдкой. Грубая сила в большинстве случаев была пустым занятием.

Разумеется ни одни из этих трех способов, ни нападение, ни уговоры, ни тайное проникновение не сработали в ту ночь. В ночь, когда он был пойман. В ночь когда никто не мог предать его, кроме неё. Но почему тогда они схватили и её? Должно быть она...

"Стоп",- приказал он себе, пробираясь в комнату на корточках. Она была заставлена длинными столами на которых располагалось всевозможное плавильное оборудование. Не массивные кувалды и наковальни, а миниатюрные горелки и тонкие инструменты мастера металлургии. Лампы горели на стенах и большой кузнечный горн мерцал в углу. Кельсер почувствовал свежее дуновение воздуха откуда-то. Противоположная сторона комнаты оканчивалась несколькими коридорами.

В комнате никого не было. Геммел прошел внутрь, а Кельсер вернулся чтобы снова притянуть к себе монеты. Некоторые были измазаны кровью убитых стражников. По-прежнему на корточках, он продвинулся за стол, заваленный письменными принадлежностями и небольшой книгой в тканевом переплете. Он взглянул на Геммела, который двигался через комнату совершенно не пытаясь оставаться незамеченным. Геммел упер в бока, и посмотрел вокруг.
- Ну и где же он?-

-Кто?- спросил Кельсер.

Геммел начал что-то бормотать под нос. Двигаясь по комнате, он сбрасывал некоторые приспособления со столов и они с грохотом валились на пол. Кельсер исследовал периметр, собираясь заглянуть в боковые коридоры, на случай если кто-нибудь идет в их направлении. Он проверил первый и обнаружил, что он ведет в длинную, узкую комнату. В ней были люди.

Кельсер застыл, затем медленно распрямился. В комнате было с пол дюжины человек, мужчин и женщин, прикованных к стене за руки. Там не было клеток, но измученные люди выглядела так, словно ещё бы чуть чуть и их бы забили до смерти. На них были изодранные лохмотья пропитанные их собственной кровью.

Кельсер заставил себя выйти из ступора и подошел к первый женщине в ряду. Затем вынул у неё кляп. Пол всё ещё был влажный. Вероятно, кто-то побывал здесь совсем недавно и окатил заключенных из ведра, чтобы в лаборатории не смердело. По всей видимости слабое дуновение воздуха говорило о том, что помещение оставили проветриваться.

Женщина вяло зашевелилась, как только он коснулся ее, глаза широко распахнулись, наполняясь ужасом.
- Пожалуйста, пожалуйста, не надо... - прошептала она.

- Я не причиню тебе вреда,- сказал Кельсер.
Пустота внутри него, казалось, было... начала меняться.
- Ответь. Кто ты? Что здесь происходит?-

Женщина лишь смотрела на него. Она задрожала, когда Кельсер потянулся чтобы развязать веревки, и он заколебался.

Он услышал приглушенный звук. Взглянув в сторону, он увидел вторую женщину, которая была старше и крупнее первой. Она вся была покрыта следами от побоев. Однако её глаза, не были столь безумными, как у молодой женщины. Кельсер придвинулся и вынул кляп.

- Пожалуйста,- пролепетала женщина.- Спаси нас. Или убей.-

- Что это за место?- прошептал Кельсер, занимаясь путами на её руке.

- Он ищет полукровок,- ответила женщина.
- Чтобы испытывать свои новые металлы.-

- Новые металлы?-

- Я не знаю,- продолжила женщина, слезы текли по её щекам.
- Я просто скаа. Все мы. Я не знаю почему он выбрал нас. Он говорит о разных вещах. О металлах, неизвестных металлах. Я не уверена, что он полностью в своём уме. То что он делает... он говорит что это нужно, чтобы пробудить в нас Алломантическую силу... но мой господин. Во мне нет аристократической крови. Я не могу...-

- Тише, - сказал Кельсер, освобождая ее. Что-то прорывалось, через этот тугой узел пустоты внутри него. Что-то наподобие гнева который он чувствовал, но как-то иначе. Оно было сильнее. Из-за этого ему хотелось плакать, но с другой стороны он чувствовал тепло.

Освободившись, женщина уставилась на свои руки. Запястья были изодраны от веревок. Кельсер повернулся к другому пленнику. Большинство из них теперь не спало. В их глазах не было надежды. Они молча пялились перед собой.

Да он чувствовал это.

- Он был настоящим Рожденным Туманном.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41047/155252

Переводчики: inferno89, tamika, sunnynight, Rediens

theotormoon, bazalmont