Готовый перевод The Breaking of the Sky Ed McDonald / Рассказы: The Breaking of the Sky Ed McDonald

Эта история разворачивается в том же мире, что и серия Печать Ворона, и происходит задолго до событий первой книги. Никакое предварительное ознакомление с романом "Черные крылья" не требуется.

***

Меня беспокоило не то, что я добрался до раздираемого войной пограничного городка. Меня беспокоила коробка.

Как гласит предание, только три вида людей нанимаются на службу к капитану Черных крыльев: глупые, жадные и отчаянные.

Мама Гиль была достаточно жадной. Кольца, сдавливающие ее бескровные пальцы, были безыскусными(простыми) кусками потускневшего золота, её снаряжение для верховой езды сделано из шелка, а не кожи, её лошадь, вероятно, когда-то почти выиграла большую гонку.
Из далека, она могла соити скорее за леди, чем за конюха(жокея), но в близи вы видели, что, несмотря на весь блеск, в ней не было никакой сущности.
Просто аляповатая женщина, от которой несло лошадиным дерьмом, и которая пытаясь продолжить свое вечное существование на втором месте.

Пералли был достаточно отчаянным.
Судья(магистрат) был настроен вздернуть его за шею за то, что он сделал с теми собаками,
и закон, как правило, говорил, что вы можете делать все, что хотите, с собакой, поэтому, что бы он ни делал с ними, это должно было быть довольно чертовски плохо.
  Мне не нравился Пералли, но он был подлым ублюдком, тушеным от злобы и спеченный (со смертью)с добычей, и когда мы попали в драку с работягой, я все равно убежал и спрятался за его спиной.****

Значит, я был, наверное, глупым. Понятия не имею, почему она меня взяла. Я не был настоящим бойцом, да и с лошадьми управлялся так себе. ***Как груз, павший в её поток и унесенный вместе с ним.***

- Как ты думаешь, что в коробке? - спросила Мама Гиль. Сидя рядом со мной на козлах повозки, она красила губы чем-то липким и фиолетовым. ***Какой-то высокопоставленный аристократ получил по физиономии от принца, и внезапно вошло в моду маскироваться, как это сделал он..*** Я деревенский. Никогда не понимал моды

- Лучше и не спрашивай, - сказал Пералли, шагающий рядом. Его голос шелестел. Как сухие листья, как шелк трущийся об шелк. Недобрый голос. Убийственный голос. - Лучше даже не думать. Пусть она держит это при себе. - Пералли испугал меня.

- А что думаешь ты? - спросила мама Гил.

- Возможно, алмазы? - предложил я. Это было глупое предложение. Невозможно представить, что кто-то привезет богатства сюда в зону военных действий. Я никогда не видел алмазов, но они дороже золота, ***и не было смысла платить золото за что-то маленькое.*** Что бы не было в этой коробке, это было большим. Большим, и запертым в железном саркофаге, который был прикован цепями к повозке. Повозка была запряжена восемью лошадьми, *породами из графства западных штатов.* Здоровенные проклятые лошади, которые вы могли когда-либо видывать. Размер груза был всего шесть на четыре и на пять, сделан из чугуна, грубого литья, но даже такая прочность не объясняла, почему лошади изо всех сил пытались заставить его двигаться. Как будто это было тяжелее свинца. Много, много тяжелее. И дело не в том, что лошади не стремились этого делать. Как только Мама Гиль запрягала их, они начинали напрягаться.  Как будто они что-то знали об этом и хотели уйти.

- Алмазы? Ты идиот, - сказала мама Гил. - Здесь нет алмазов. Это война, а не деревенский балл.

- Это война? - спросил я. Мне показалось, что в основном я все время вел повозку. Даже домой не о чем было написать, если бы я мог писать, это было так.

- Черные крылья не заботятся о богатстве. Они заботятся только о своем хозяине, - проворчал Пералли. - Что бы ни было в этом ящике, это служит цели ее хозяина. А его целью является война.

- Наша цель, - сказала Мама Гил. Она звенела своими *жирными* кольцами, напоминая себе о маленькой частице мира, что ей удалось собрать. Мы были наёмниками, а не Черными крыльями. Она безвкусная дура.

Пералли взглянула на нее, сказав, что ему понравилось бы делать с ней все то, что он делал с теми собаками. Я отвел взгляд.

Три идиота, отбросы расформированных компаний, которые ищут работу на краю войны, которая не скоро закончится. Прошло уже столетие или больше. В долине жизненный выбор прост: ты становишься фермером или идешь в солдаты. Я мог бы остаться фермером, если бы у меня были силы. Мог бы стать портным, когда мои близкие отправили меня в ученичество, если бы у меня была воля придерживаться его. Мог бы даже быть отцом, если бы у меня были яйца, чтобы торчать поблизости и отвечать на хмурые взгляды обеих сестер. Не говоря уже о ярости их папаши.

Теперь я должен был задаться вопросом,*** не перепутался ли я в яме, которая не нуждалась в помешательстве.***
У меня не было никаких реальных боевых навыков, на самом деле не было, и я не мог управляться с лошадьми как Мамаша Гил.  Мамаша Гиль сказала, что меня везли (взяли) только потому, что у меня было красивое лицо, и иногда я задавался вопросом может она права. Я не вписываюсь сюда.

Коробка была плохой новостью, и все это чувствовали. Я опустил взгляд на пальцы, те, которыми я постукивал по ящику. Просто хотел посмотреть, не был ли он пуст. Лучше не думать об этом. Лучше не смотреть на мою руку. Цвета были неправильными. Зеленые, коричневые. И они пахли плохо, сухим молоком и детским дерьмом. Держите их скрытыми. Спрятать.

- Разумеется, подальше.

Я придержал лошадей и был рад, что смог спрыгнуть с места возницы. От шеи Мамаши Гил смердело луком, но это благоухание было не хуже запаха старого табака в ее дыхании, но это были не только ее запахи. Я смог почувствовать коробку у себя за спиной. День за днем. Я привык к этому, чувствуя, что оно знает, что я там. Впереди него. Смотрит на меня.

Глупо думать о коробке.

- Это дерьмовое место, - сказала Мамаша Гил, когда она начала расцеплять лошадей. Мы вкатились прямо в центр маленького городка, нигде не было полей с бобами, кукурузой и сильно укрепленных стен. *Монтинговое* укрепление между Чистым и Адегорским. Мамаше Гил никогда не нравилось, когда мы оказывались в таких местах. Возможно, это было связано с капитаном Нарадой. Служите капитану Черного крыла, смотрите на мир, сражайтесь с Глубокими Королями. Правильно.

- Андасль, - прошелестел Пералли. - Пограничный городок. Ближайший вражеский форпост в сорока милях на восток. - Он осматривал маленькую толпу местных жителей, которые подскочили, чтобы предложить нам все. Пироги, вино, мясо на палочках. Город был укреплен, и людей здесь хорошо осматривали*использованы* солдаты, как въезжающих так и выезжающих. *Есть путь с солдатами*, случайный вид зная, что вы могли бы сделать все возможное, но под ним город был напряжен, как кошка. Они знали, что скоро боевые действия поглотят их по-настоящему. Люди собирались умирать.

Люди уже умерли.

Жизнь и смерть, за коробку. *Работяги-рейнджеры* пытались отнять у нас её два раза, по пути на восток.
Тела вонючие в грязи ничем, кроме коробки.
Это был путь войны.
Где-то генерал в своем наряде писал номера в журнал, подсчитывая мертвых и почти мертвых.
И он опустил конец сосиськи в горчице, и перед тем, как отправить кусочек в рот, он подумал, может ли он уйти, не предоставляя никаких подкреплений, чтобы заменить жертв.
  Если бы он этого не сделал, он мог бы позволить себе золотые кисточки на следующей униформе.
А потом он откусил сосиску и наслаждался своей горчицей, а кто-то вроде меня получил приказ тащить коробку через половину штатов(государств).

Ящик одиноко стоял в центре рыночной площади городка. Пералли сделал работу, и распряженные лошади ускакали со всей скоростью, которую могли выдать четыре ноги. Когда* цокот стих*, я заметил, что их задняя часть поражена какой-то болезнью. Пятнистая зеленая и коричневая плоть, когда отпала клок шкуры.  Должно быть, это был трюк света, но я бы поклялся, что они проварились. Не может быть. Это Трюк света.

Капитан Нарада стояла, наблюдая за коробкой. Она была свирепой, покрытой шрамами, и жестокой, как зимнее голодание(голодная смерть). Из под кожи торчала каждая кость, выпуклые глаза пытались убежать с ее лица.(вылезти из глазных орбит) Побег был тем, что она мне предложила, свободой от немой дочери кукурузы, которая позволила мне пахать свои поля в течение года, не говоря уже о ее такой же паханой сестре. Девушка-кукуруза уступила. Ее сестра была такой же, и было кровавое невезение, что они оба пропустили их кровь в том же месяце.***

Я даже не был уверен, что ты сможешь завести в путь двух девушек за месяц, но потом они тоже многому научили меня. Я все еще не верил в волшебное место, о котором они говорили. Если бы оно было там ... я бы нашел его.

Капитан была печальной. Ты не увидел бы этого, за всеми чернилами и решимостью, но чего-то не хватало. Что-то сломалось. Ты видел это в старых бойцах. Только ты не видел достаточного количества старых бойцов. Война никому не давалась легче, когда возраст начинал замедлять их.

- Вы трое. - сказала капитан Нарада, поменявшая настроение от грусти к суровости в прыжке кузнечика. - Вы сделали хорошо. Хорошая работа. Хорошо потрудились. Молодцы.

Она несколько раз моргнула. Казалось она не с нами, но я не знал, чего ожидать от капитана Черные крылья. Она взглянула поверх нас. Задумчиво. Когда ее несовпадающие(разные?) глаза остановились на мне, я не мог бы чувствовать себя меньше. Они бродили по мне.

- Гил, ты уволена. - она сказала. Она стояла молча. Мамаша Гил выглядела так, как будто не знала, что сказать. Мы никогда не должны были выпадать в конце дня.

Совсем? - спросила Мамаша Гил.

- Да. - Нарада сказал это, как будто это был незначительный факт. Мелочь. То, что она не просто вытащила нас всех сюда на раздираемую войной границу.

- Ты сказала, что мы получим четверть каждый, - сказала Мамаша Гил. Нервно. Ты передала это маме, у нее шары размером с кокосы под юбкой. Мы бы все были взяты на обещании наличных,  но я не была в состоянии спросить за это.  Не на прямую.

- На моей лошади есть сумка», - сказал Нарада. Скучающе, едва взглянув на нее, словно пролетая мимо сетей. - Возьмите столько, сколько считаете справедливым. Все, если хотите.

Язык Мамаши Гил пробежался по липко-фиолетовым губам. Больше четверти, которую нам обещали? Возможно ли это? Она уже представляла себе серьги с кроваво красными камнями, серебро, опиум. Она практически побежала. Нарада посмотрела на Пералли.

- У меня есть еще одна задача для тебя, - сказала она. - Когда она заберет свою долю, возьмешь мою лошадь. Я хочу, чтобы ты ехал так быстро, как бежал на запад. Есть небольшой городок, через который мы прошли, Валенград. Иди туда и жди дальнейших инструкций.

Пералли был убийцей, и только духи знали, что он сделал с теми собаками. Но он слушал, с непроницаемым лицом и мертвыми глазами, и когда она закончила говорить, он повернулся и ушел. Мне не нравилась Мамаша Гил и ее хватающие руки. Мне определенно не понравился Пералли и его шепот, как могильная пыль.  Но теперь я стоял наедине с Черным крылом капитаном Нарадой, и это было еще хуже. Как же она уволит меня? Она стояла и глядела на меня мгновение, а, пока ее *неправильно накрашенные* глаза расценивали меня из-под вороньей татуировки на лице, и расцарапанной, потрескавшейся плоти через неё, я впервые рассмотрел её должным образом. Не как работодателя, которому повинуешься, или как слуга Безымянного, которого боишься. А как человека, которым она должна была быть в какой-то другой жизни. Она была моложе, чем я представлял. Немного за двадцать. Темные волосы, *нарезанные челюстью.* Неестественная привлекательность, но курносый нос и криво растущие зубы могли бы сработать для какого-то лишенного амбиций служащего.

- Ты идешь со мной, - сказала она. Мое сердце немного дрогнуло в моей груди. Было бы лучше и намного представлять ее без этой птицы, нарисованной на её лице, но это была не та остановка, в которой мы жили.

Капитан Нарада отвела меня от коробки, которая, как показалось её совсем не волнует, да так, что она просто ушла, оставив её на своем фургоне посреди рынка. Она двигалась с медленной целью. Солдаты заполняли улицы, будь то из постоянного гарнизона или компании, которая только что заявилась, и горожане прилагали все усилия, чтобы убедить их расстаться с монетой или двумя. Нарада не обратил на них внимания и смотрел вверх, пока шла.

- Красивое небо, не так ли? - сказала она.

Она мало говорила со мной, если это не относилось к приказам или выговорам, с тех пор как она меня взяла. Я не знал, как ответить. Нарада выглядела почти счастливой, глядя в угасающее небо. Возможно, это было то место, куда собирались девушки.

Заходящее солнце намочило западный горизонт в персиковый и янтарный, выкрасив в кровавые цвета. На востоке затянутые небеса были плотны, величественны. Звезд еще не было.  Все три луны поднялись высоко в ночное небо, и наблюдалось редкое явление: все три облачились в полноту. Я был так поглащен мыслями о гноящихся костяшках пальцев, что почти не поднимал глаз вверх весь день. Я чуть не взглянул на них, но вовремя поймал себя.  Нечего беспокоиться о том, что ты не можете исправить. Я так сказал кукурузной девушке.

Нарада привела меня в гостиницу. Обычное место, ничего необычного, но достаточно чисто, учитывая, что солдаты каждый день топтались по грязи.

- Садись, - сказала она. Я не хотел. Мне не нравилось то, что происходило. Я не чувствовал себя таким беззащитным, когда мама Гил и Пералли были рядом, но наедине с капитаном, мне стало холодно. Изолированным, хотя гостиница была заполнена пьющими. Я сел.

- Мэм, может, я могу быть свободен? - спросил я. Мгновенно пожалев об этом.

- Нет, - сказала она. Ты мне понадобишься позже. Выпей.

Мы заказали выпить. Летний эль, цитрусовые ароматы. Я решил, что все, что ей потребуется от меня, будет очень неприятным, поэтому я мог, по крайней мере, напиться в говно, чтобы она меня так не пугала. Мальчик-бармен принес пиво, но капитан Нарада заказал ликер, его пили*** неразбавленным из оловянной чашки. Она не говорила со мной, просто выпила его залпом, как будто это была вода. Эта девушка, очень крепкая. Моя голова *плавала перед ней* и в отсутствие разговора. Мне все равно нечего было делать, кроме как пить.

- Рука беспокоит? - спросила она в конце концов. Я забыл держать её под столом, и она увидела на костяшках пальцев расползающиеся зеленые и коричневые пятна.

- Не очень, - сказал я. Натянув рукав посильнее. Капитан Нарада фыркнула, немного пьяный высмеивавшее фырканье.

- Конечно не очень.

Она сняла одну из ее длинных перчаток, показав мне. Рука и предплечье были грязно болотного зеленыого цвета от пальца до локтя. Появился запах, и пьющие за соседними столами вдруг заоглядывались.

- Не надо было касаться коробки, - сказала капитан Нарада. - Я же говорила тебе. Но тогда и босс сказал мне об этом, так что я думаю, мы оба *вляпались в это*. Это штука не убьет, если тебя это беспокоит. Но не заставило меня чувствовать себя лучше.

- Вы думаете крепостные*** перейдут границу?

- Нет, я не знаю, - сказал Нарада. - Их настолько много, чем кто-либо может представить, и это правда. Они придут, но они не будут убивать нас. Мы получим(отдадим) груз, и это все изменит. Изменит гребаный мир. Выпьем за это.

Она подняла чашку. И не став дожидаться, когда я чокнусь с ней, она опрокинула её залпом.

- Что за груз? - сказал я. Хоть и не собирался спрашивать об этом. Я понял, что даже когда слова сорвались с моих губ, она вряд ли собиралась пролить на меня секреты своего хозяина.

- Это конец, - сказала она. Казалось, секреты прокляты. - Во всяком случае, начнется с него. - Она наклонилась очень близко, достаточно близко, чтобы я мог увидеть поры на ее лице. Она говорила пьяным шепотом. - Это сердце чего-то из пустоты. Чего-то очень злого, очень древнего. Завтра мы откроем коробку и освободим это.

Я понятия не имел, что такое пустота, но, полагаю, примерно в тот момент я, вероятно, начал понимать. Я никогда не был умным, но я посмотрел на потемненевшую руку капитана Нарады и надеялся, что мамаша Гил успеет потратить большую часть своих денег. Сейчас же, она спустит их на безвкусные шелкам второго сорта.

Где-то после пятого или, может быть, седьмого, бокала пива, я обнаружил руку капитана где-то там, где её не должно было быть, и, несмотря на то, что я был пьяный, она была женщиной, а у меня всегда было дело до женщин, которые были не слишком привередливы. Она потащила меня по лестнице и сказала куче солдат, убираться из их комнаты, и они сделали это сразу же из-за того, что она была Черным крылом. Они одарили меня страшными взглядами, когда выходили, может быть, сочувствовали. Она потащила меня к кровати, и в этот момент меня я понастоящему испугался, но потом она сильно прижалась ко мне, и страх растворился в отчаянном, коротковременном желании. Она целовалась с недостатком мастерства, что говорило о том, что это был первый раз, когда она когда-либо целовала кого-то, но меня почему-то возбуждали ее усилия. ***Она не делала других бит***, но она была быстро училась.

После, она не осталась лежать в постели, а вместо этого стояла, глядя в окно на подсвеченное лунным сиянием небо. Ее тощее тело было покрыто шрамами, очень многими для кого-то такого молодого.

- Вернись в кровать, - сказал я. - Ты можешь простудиться.

Но она этого не сделала. Не сказав ни слова мне, просто( стояла выделяясь в полночном небе, как будто это был последний раз, когда она когда-либо видела луну или звезду. Она оделась, не глядя на меня, но это не было следствием позора или сожаления. Она просто перестала обращать на меня внимание, как будто забыла, что я тут вообще есть. Может быть, за любовный акт она заплатила так же мало. Когда она оделась, то повесила на пояс свой меч, затем подошла к зеркалу и осторожно причесала волосы. Поправила воротник куртки, отряхнула рукава. Подготовила себя, чтобы выглядеть лучше. Глубоко вздохнула, и вышла.

На рассвете было холодно, одеяло грубым, ночь затухала в памяти. Колокола звонили, боевые колокола, призыв к оружию. На улицах звучали голоса, и все они говорили только одно: война здесь. Моя первая мысль заключалась в том, чтобы найти Пералли и встать позади него, но он ушел, и это все равно не помогло бы. Гостиница была пуста, даже хозяин не остался. По улицам текли реки из людей. Люди бежали.

- Драдж идет, - кричал человек неподалеку. - Полмиллиона ублюдков. Полмиллиона драджей. И они несут Королей! - Тут его смело течением.

Я мог бы присоединиться к ним, я полагаю, но я знал, что это не изменит ситуацию. Вневременное чувство одинокого принятия(акцента) охватило меня. Я снова оказался на рыночной площади, где на кровати повозке стоял ящик. Капитан Нарада сидел рядом с ним, наблюдая за опухшими(разбухшими) лунами.

- Это правда? - спросил я. - Глубинные короли идут сюда?

Нарада не отводила глаз от лун.

- Сюда. На Север. На Юг.Вовсюда. Они создали этих новых существ. Они ... Это не важно. Это не имеет значения

- Почему ты выбрала меня? - спросил я. Капитан Нарада посмотрел на меня, и (духи воодушивилась?), но она была молода. В то утро все были молоды.

- Мне нужно было красивое лицо, - сказала она. - Ты сделал то, ради чего был нужен. Теперь можешь быть свободен, если хочешь бежать.

Я все увидел по её выражению. Страх. Бремя знания. Вес ответственности.

- Есть ли смысл бежать? - спросил я. Нарада посмотрел на меня, а затем пожала плечами.

- Нет.

- Сможет Пералли уйти?

- Я сомневаюсь в этом. Он хороший боец, а война потребует хороших бойцов, даже после сегодняшнего дня. Но нет. Я дала ему шанс, но вряд ли он отрастит крылья ночью и улетит ... нет. Но я думаю, что смогла дать ему шанс.

Некоторое время мы сидели молча, курили. Колокола звенели, звенели и звенели, а мимо проходили вооруженные люди, с луками и пиками, они направлялись на перекличку у стен*. Я не мог не играть с моими пальцами. Гниль распространилась по руке, достигла других пальцев, вдоль вен по запястью. Один из моих пальцев отвалился, безболезненно, прогнив насквозь. Я бросил его на пол. Кажется, это уже не имело значения, в некотором роде. В некотором роде я был рад тому, что это на полу уже не моё. Это, казалось, уже не имело значения, и в некотором роде я был рад, что это была не моя собственная глупость, из-за которой я умру.

- А ты? - спросил я. - Почему ты здесь? - Но ворона, нарисованная на лице Нарады, рассказывала реальную историю, и ей не нужно было отвечать мне.

- Помоги мне открыть его, - сказала она. Мы запрыгнули на кровать повозки, и Нарада сделал что-то, что заставило черную железную коробку издать скрип. Мы вдвоем взялись, чтобы сорвать крышку, и я почувствовал, как мои оставшиеся пальцы и обоженные ладони, горели от холодного металла. Когда это было сделано и раскрыто, мы сели обратно. Раньше я никогда не видел ничего подобного. Может быть никто из живых этого не видел.  Я уже чувствовал, что это неправильно, сырая сила и магия начинают исходить(излучаться). Яд в воздухе. Оно было огромным и живым, и оно молча обещало мне забвение.

Я мог бы остаться с жирными кукурузными дочками, но я никогда не делал ничего, чтобы сделать их жизнь лучше.Я мог бы сыграть в другую игру, может быть, попытался стать человеком получше. Но я был здесь, в конце света, и хотя я был так, как ни когда напуган в жизни, у меня было мрачное удовлетворение от знания, что все остальные будут умирать вместе со мной. Возможно, это эгоистичная мысль.

Нарада потянулась и взяла меня за руку. Луны выглядели очень, очень яркими. *Из пустого сердца позади меня* я мечтал о страхе, крике и ненависти к живым вещам. Где-то далеко, генерал окунул колбасу в горчицу и посмотрел на дневные отчеты. Больше солдат или золотых тассетов?

Над нами небо выгнулось. Согнулось. Завыл долгий звучный крик муки, когда реальность начала крутиться и поворачиваться.

- Это настоящая война? - спросил я.

- Это не война, нет, - сказала она. - Это всего лишь страдание.

Оружие воспламенилось, кошмар расцвел раскаленным и горящим, когда небо стало рвать себя на части.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41047/408086

Переводчики: bazalmont