Готовый перевод The Cuckoo's Calling (Robert Galbraith/J. K. Rowling) / Крик кукушки (Роберт Гэлбрейт/Джоан Роулинг): Part One. 1

Три месяца спустя

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Nam in omni adversitate fortunae infelicissimum est genus infortunii, fuisse felicem

Из всех посылаемых судьбой бедствий величайшее - быть счастливым в прошлом

Боэций, философ-неоплатоник

1

ЗА ВСЕ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ жизни, наполненных драмой и случайностями, Робин Эллакотт

никогда еще не просыпалась с четким осознанием того,

что этот день она запомнит до конца своей жизни.

Едва наступила полночь,

её давний бойфренд Мэттью

сделал ей предложение возле статуи Эроса, что стоит в центре площади Пикадилли.

Услышав о её согласии, с кружащейся от облегчения головой

он признался, что вначале планировал задать столь важный вопрос в тайском ресторанчике,

где они только что поужинали,

но не предполагал, что молчаливая пара за соседним столиком

станет подслушивать каждое сказанное ими слово.

Поэтому он предложил побродить по улицам в сгущающихся сумерках,

невзирая на возражение Робин о том, что завтра им обоим рано вставать.

Наконец, на него снизошло озарение и он повёл её, удивлённую, к ступеням статуи.

Там, на холодном ветру, Мэттью отринул всякую осмотрительность (что для него было совершенно не свойственно)

и, встав на колено, сделал ей предложение

прямо под носом у трёх нищих, сгрудившихся

вокруг бутылки с денатуратом. Для Робин

его предложение было самым безупречным в истории брака.

Он даже захватил с собой кольцо, которое теперь

красовалось у неё на пальце - сапфировое с двумя бриллиантами.

Оно идеально подошло по размеру,

и на протяжении всего пути в город Робин держала руку на колене и не сводила с кольца глаз.

Теперь у них с Мэтью была своя история,

семейный курьёз из числа тех, что рассказывают детям,

в котором его планы провалились (а ей понравилось, что он всё спланировал)

и вылились в нечто спонтанное.

Ей по душе были и нищие, и луна, и напуганный, взволнованный Мэттью на колене перед ней, и Эрос, и покрытая мусором Пикадилли, и чёрное такси, на котором они добрались в ту ночь домой в Клапхэм.

Эроса, старую, потрепавшуюся Пикадилли, и такси, которое они взяли, чтобы добраться до дома в Клапхэм.

Ещё немного - и она возлюбила бы даже Лондон,

к которому не успела проникнуться симпатией за тот месяц, что прожила здесь.

Даже бледные, раздраженные пассажиры,

обступившие Робин со всех сторон в битком набитом вагоне метро, были ослеплены сиянием её кольца,

и, едва лишь выйдя из станции

Тоттенхэм-Корт-Роуд на залитую мартовским солнцем холодную улицу,

она погладила большим пальцем тыльную сторону платинового кольца

и чуть не захлебнулась от счастья при мысли о том, что в обед можно было бы купить парочку свадебных журналов.

Мужчины провожали ее восторженными взглядами, в то время как она искала обходной путь на Оксфорд-стрит,

сверяясь с небольшим листочком бумаги.

По общепринятым стандартам Робин была красивой девушкой;

высокая, с хорошей фигурой и длинными рыжеватыми волосами, которые развивались на ветру.

Холодный ветерок только добавлял румянца её щекам.

Всю неделю, начиная с сегодняшнего дня, ей предстояло работать секретарём.

Она перебиралась с работы на работу с тех пор, как они с Мэттью начали жить в Лондоне,

однако вскоре это должно было подойти к концу: на ближайшее время были назначены несколько, в её понимании, "приличных" собеседований.

Зачастую самым сложным в череде этих безыдейных работ с почасовой оплатой было найти офис нового работодателя.

Лондон в сравнении с маленьким городком в Йоркшире, в котором она жила, казался ей более просторным, несокрушимым и сложным.

Мэттью постоянно говорил ей, чтобы она перестала ходить с картой в руках,

чтобы не быть похожей на туристку, так как от этого она могла стать легкоуязвимой;

Поэтому она часто стала ходить с нарисованными картами, которые ей давали (с целью объяснения дороги) сотрудники кадровых агенств.

Она не была убеждена, что это добавляет ей сходства с коренными лондонцами.

Робин с трудом могла

разобрать, в каком направлении идти,

поскольку металлические барьеры и синие пластиковые стены, окружавшие место ремонта дороги, закрывали собой половину нарисованных на бумажке ориентиров.

Она перешла через перекопанную улицу перед возвышавшимся над ней офисным зданием,

обозначенным на карте как "точка отсчета"

и походившим, благодаря плотной сетке одинаковых квадратных окон, на гигантскую бетонную вафлю,

а затем направилась туда, где, по её подсчётам, должна была находиться Денмарк Стрит.

Она нашла ее почти случайно,

следуя через узкий переулок, названный Денмарк Плейс, на маленькую улочку, полную красочных витрин магазинов:

в которых красовались гитары, синтезаторы и всевозможные журналы на музыкальную тему.

Вокруг очередной ямы на проезжей части были выставлены красно-белые ограждения,

и рабочие, одетые в неоновые жилеты, одобрительно засвистели вслед Робин,

которая сделала вид, будто этого не слышала.

Сверившись с часами,

она обнаружила, что, выехав с запасом времени на случай, если вдруг заблудится,

пришла на пятнадцать минут раньше, чем нужно.

Ничем не примечательная, выкрашеннная в чёрный цвет дверь офиса, в котором ей предстояло работать, находилась слева от входа в кафе "12 тактов".

Имя арендатора было написано от руки на линованном клочке бумаги и приклеено скотчем к звонку третьего этажа.

В обычный день, без сияющего новенького кольца на руке,

Робин была бы обескуражена.

Однако сегодня и грязная бумажка, и облупившаяся краска на двери,

подобно нищим прошлой ночью,

были лишь колоритными деталями, на фоне которых разворачивался её грандиозный роман.

Робин вновь взглянула на часы (при этом сверкнул сапфир, отчего её сердце затрепетало: она готова была всю оставшуюся жизнь любоваться на блеск этого камня),

а затем, поддавшись порыву эйфории, решила подняться наверх раньше назначенного времени

и тем самым продемонстрировать рвение к работе, которая в действительности ничего для неё не значила.

Едва она протянула руку к звонку, как вдруг дверь резко открылась вовнутрь

и какая-то женщина пулей вылетела мимо Робин на улицу.

Обе замерли, ожидая неминуемого столкновения, и в этот миг, когда время удивительным образом застыло,

посмотрели друг другу прямо в глаза.

Тем волшебным утром Робин была особенно восприимчива:

мелькнувшее перед ней побелевшее лицо произвело на неё такое впечатление, что она смогла бы нарисовать его по памяти в малейших деталях.

Мысль об этом пришла ей в голову спустя пару мгновений после того, как им удалось увернуться от столкновения, пройдя буквально в сантиметре друг от друга,

а женщина в чёрном торопливо ушла вниз по улице

и скрылась за углом.

Дело было не столько в исключительной красоте этого лица,

сколько в его выражении: разъярённом и одновременно ликующем.

Робин успела поймать дверь прежде, чем та захлопнулась, и вошла в обветшалый подъезд.

Старомодная металлическая лестница вела вверх, обвивая столь же несовременную открытую шахту лифта.

Стараясь не застрять каблуками в ступеньках, сделанных из металлической сетки,

она поднялась к первой лестничной площадке,

где прошла мимо двери с ламинированным плакатом в рамке, на котором было написано "Крауди Графикс", и продолжила путь наверх.

Как только она увидела стеклянную дверь, Робин поняла

какую работу ей подкинули.

Никто в кадровом агентстве о таком не предупреждал.

Имя, которое было написано на бумажке было выгравировано и на стеклянной панели: С.Б. Страйк.

Ниже была приписка: частный детектив.

Робин застыла с открытым ртом,

испытывая удивление, причину которого никто бы из ее окружения не понял.

Ни один человек (даже Мэттью) не знал о ее секретном детском желании, желании всей ее жизни.

И сегодня настал именно тот день!

Все это было как манна небесная

( и даже это она как-то связывала с магией этого дня;

с Мэттью, с кольцом; хотя, честно говоря, они совсем не имели никакой связи с этим).

Наслаждаясь моментом, она подошла к двери с гравировкой очень медленно.

Она протянула левую руку (темный сапфир, сейчас, в этом тусклом свете) по направлению к ручке,

но, прежде чем она коснулась ее, стеклянная дверь распахнулась.

В этот раз промаха не было.

Внезапно в нее врезался встрёпанный мужчина весом в центнер;

Робин сшибло с ног, отбросило назад, с отлетевшей сумкой и руками пропеллером, к пустоте над смертоносной лестницей.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/42077/161469

Переводчики: kupava, ladyann_mango, alex9303, Verity58