Готовый перевод Larry McMurtry «Comanche Moon»; «Lonesome Dove» – 4 / Ларри Мак-Мёртри «Луна Команчей»; «Одинокий голубь» - 4: Book II (остаток)

В поисках капитана Скалла шестеро рейнджеров отправились на запад, и в дороге Август МакКрае, заливая горе из-за свадьбы Клары, часто прикладывался к бутылке. Его поведение злило Колла - чертовски злило. Но Калл всё равно считал поиск напрасным, поскольку было бессмысленно вслепую искать одного единственного человека на обширных просторах Западного Техаса, и к тому же этот человек вряд оценит их усилия, даже если его найдут.

- Вообще-то, людей двое, - напомнил ему Август. - С ним Знаменитый Ботинок.
- Был... когда-то, - сказал Калл. - Ты что, настолько пьяный, что не замечаешь хода времени?
Они ехали по поросшей редкой травой местности неподалёку от притока Бразоса Двойная Гора, далеко за пределами поселений белых людей. Уже больше недели им не попадалось ни одной фермы. Впереди не было видно ничего, кроме бурой земли и бездонного неба.

- Да я ничуть не пьян, хотя нажрался бы, будь в этих местах виски, - ответил Гас. - Вряд ли ближе, чем в четырёхстах километрах, найдёшь бутылку виски.
- Вот и славно, - сказал Калл. - Ты и так выпил достаточно, чтобы забыться, пока у тебя ещё получалось её достать.
- Нет, Вудро, мне это не помогло, - не согласился Гас. - Вдруг Клара всё таки не вышла замуж? Сам знаешь, она любит шутить. Может, она просто пошутила, чтобы посмотреть, как я поступлю.

Калл не стал отвечать. Это предположение было слишком глупым, и его не стоило удостаивать вниманием. Август лишился девушки, и ничего тут уже не поделаешь.

Впрочем, остальные рейнджеры находились в приподнятом настроении... все, кроме Верзилы Билла, который не ожидал столь скорого расставания со своей Перл. Думы о домашних радостях, которые ему сейчас недоступны, приводили Верзилу Билла в дурное расположение духа.

Зато юный Джек Спун был так весел, что действовал на нервы. Уже само то, что за две недели в пустыне его не убили, не оскальпировали и не запытали, убедило парня в собственном бессмертии и лёгкости рейнжерской службы. Он взял манеру бесконечно болтать о будничных происшествиях, вроде убийства кугуара или антилопы.

Стоявшая тёплая погода особенно радовала Пи Ая; парень со старанием и умением выполнял большую часть работы по лагерю, а вот молодому Джеку Спуну, отличавшемуся не меньшим старанием, умения не доставало. И на третий день пути он слишком туго подтянул подпругу у молодой кобылы Гаса.

По причине слишком сильного похмелья Гас этого даже не заметил; сел в седло и тотчас же оказался на земле, чему не обрадовался, и так основательно обругал молодого Джека, что поверг юношу в состояние глубокого смятения.

Самым весёлым и наименее трудным членом отряда оказался Дитц, чернокожий. Походная жизнь нравится ему куда больше городской, что как подозревает Калл, вызвано тем, что в городе всегда находятся люди, готовые оскорбить его из-за цвета кожа.

- Почему ты такой чертовски несговорчивый, Вудро? - спросил Гас. - Я знаю тебя уже целую вечность, и ещё ни разу не сумел тебе ничего доказать.
- Нет, уж в одном ты меня точно убедил, а именно в том, что ничего не смыслишь в женщинах, - ответил Калл. - Наверно, Клара отвергла тебя потому, что прознала, как ты падок на шлюх, - добавил он.

- Вовсе нет, - возмутился Гас. - Она знала, что стоит ей выйти за меня замуж, я в ту же минуту откажусь от проституток.
Однако Калл мог оказаться прав, и эта мысль настолько расстроила Гаса, что ему захотелось слезть с лошади и расшибить себе голову камнем.

Они провели в Остине всего пару дней: оглядываясь назад, он воспринимает скоропалительное замужество Клары, скорее как сон, нежели реальность. Ему хочется верить, что когда отряд снова окажется в Остине, всё вернётся на круги своя, и всё ещё незамужняя Клара будет ждать в лавке своего отца, когда он ворвётся и осыпет её поцелуями.

В надежде кое-что прояснить к двум капитанам подъехал Верзила Билл Колеман. Он быстро пожалел о своём геройстве, которое подвигло его согласиться на новую экспедицию. После долгого похода ему никак не удавалось привыкнуть к суматохе домашней жизни; было бы немного спокойней, если бы Перл не настаивала на том, чтобы держать цыплят в кухне, но жена не захотела оставлять их без присмотра, так что ему пришлось мириться с шумом, и вдобавок Перл - пылкая женщина и любит навёрстывать его отсутствия, проявляя уйму пыла... если уж на то пошло, временами пыла невыносимо много.

Верзилу Билла раздирали противоречивые чувства: часть мужчины нуждалась в Перл и её горячности, а другая часть тосковала по миру прерий.

Похоже, этот мир у него пока был, хотя никто бы не поручился, что он продержится. Продвигаясь на запад вдоль ручьёв и рек, отряд уже несколько раз натыкался на следы присутствия индейцев... достаточно следов индейцев, чтобы Верзила Билл встревожился. Теперь, когда он забрался слишком далеко на запад, и уже мало что мог с этим сделать, его отношение к походу изменилось, он пожалел, что не остался с женой. В конце концов цыплят можно и потерпеть, лучше уж цыплята, чем команчи.

- Помолчи, Билл... я понятия не имею, где мы, равно как и Вудро, - сказал Гас, увидев подъезжающего с вопросительным выражением лица Верзилу Билла.

- Я даже слова не сказал, - возразил Билл.

- Угу, но собирался. Я понял это по тому, как ты приоткрыл рот, - ответил Гас.

- Просто хотел узнать, когда мы прекратим поиски капитана, - сказал Длинный Билл. - Дома дел выше крыши.
- В первую очередь ты рейнджер, а не домохозяйка, - сьязвил Гас. - Да и жена у тебя крупная, крепкая, сама справится.
- Так она же ребенка носит... В таком состоянии тяжело работать многим женщинам, - ответил Длинный Билл.

- Вместо того, чтоб спорить, лучше бы внимательно искали след, - вмешался Колл, пытаясь охладить страсти прежде, чем ссора перейдет в драку, что было весьма вероятно, учитывая переменчивое настроение Августа.

- Какой след? - спросил Гас. - Нет никакого следа. Мы просто едем куда глаза глядят, и глядят они на запад.
- Вот и мне так кажется, - поддержал Верзила Бил. - Капитан Скалл как в воду канул. Когда мы повернем назад?

- Думаю, когда достаточно далеко отъедем, - сказал Колл, понимая, что это его ответ никуда не годится.

– Ладно, но что такое «достаточно далеко»? – вклиниваясь в разговор, причем уже не впервые, спросил Джек Спун.
Пи Ай Паркер никогда бы не позволил себе встрять, когда говорят старшие. Паркер высказывал своё мнение только, если его спрашивали, то есть редко. Он взял за образец поведение старших товарищей. Джек Спун такими понятиями, как старшинство по возрасту или званию не думал.

Ему даже в голову не приходило, что бывают времена, когда два капитана предпочли бы обойтись без вмешательства какого-то юнца.

Джек просто встревал в разговор и задавал свои вопросы.

- Мы ещё даже до Пекоса не доехали, - сказал Колл.

- Если нам не удастся напасть на след на пути отсюда до Пекоса, думаю, мы должны будем вернуться.
- А я думаю, что нам следует поискать в Мексике, - сказал Август.

- С чего бы? - удивился Колл. - У нас нет приказа искать в Мексике.
- Да, но зато в Мексике есть текила и шлюхи, - ответил Гас. - Мы с Биллом могли бы утолить свои печали.
- Я не собираюсь ехать аж в Мексику, чтобы вы с Биллом могли утолить свои печали, - сказал Колл.

- Вудро всегда меняет тему разговора, как речь заходит о женщинах, - заметил Август.

- Как-то я не заметил, чтобы разговор шел о женщинах, - ответил Колл. - Мне казалось, мы говорим о том, когда следует отказаться от поисков капитана и повернуть обратно.
И тут, к изумлению Колла и своему собственному Верзила Билл Коулмен неожиданно разразился речью, которую вынашивал много месяцев.

- Мужчина должен найти себе жену, капитан, - сказал Верзила Билл. - Жить, не имея рядом женщины, которую можно обнять, лежа в койке по ночам, слишком одиноко. - Колла так поразило это замечание, что он не сразу нашелся, что сказать.

- Я по ночам обычно работаю, Билл... и не так много времени провожу в койке, - ответил он наконец.

У Верзилы Билла кадык заходил ходуном и вспыхнуло лицо. Коллу приходилось видеть его в деле во время нескольких серьезных стычек с команчами, но даже тогда Билл был взволнован куда меньше.

- Я не слишком хорошо знаком с Мэгги Тилтон, но даже я понимаю, что быть шлюхой - не ее призвание, - сказал Верзила Билл. - Ее призвание - быть женой, жена из нее получится замечательная. - Смущенный собственными словами, Билл резко умолк и ускакал прочь.

- Аминь, - подытожил Гас. - Надеюсь, теперь, Вудро, ты понимаешь - чем скорее женишься на Мэгги, тем быстрее осчастливишь каждого из нас.
Колл пребывал в замешательстве - здесь, в этой дикой глуши, они выполняли опасное задание, а Верзила Билл Коулмен, самый мужественный член отряда, счел нужным давать публичные наставления, убеждая его жениться! Ведь женитьба, без сомненья - дело сугубо личное, подлежащее обсуждению исключительно между теми двумя, кто собирается вступить в брак.

Внезапно ему пришла мысль, что забивать себе голову подобными думами, когда патрулируешь в окрестностях притока Бразоса Двойная Гора, крайне неуместно. Это лишь отвлекает от того дела, которым они занимаются, то есть от рейнджерства. В патруле лучше обратить всё внимание на местность, на лошадей, отпечатки копыт и следы живности, поведение птиц и замеченных зверей - на всё, что поможет сохранить жизнь членам отряда в краю, где в любое мгновенье может напасть отряд воинов-команчей. Не время затуманивать разум вопросами женитьбы и похотливыми мыслями... а после упоминания стройняшки Мэгги Тилтон его мысли и впрямь настроились на похотливый лад. Ему повезло, что на них пока никто неожиданно не напал.

Весь оставшийся день, Верзила Билл, смущенный собственной неуместной настырностью, избегал Колла.

Август, не меньше Колла удивленный высказываниями Верзилы Билла, посчитал за лучшее впредь избегать разговоров о браке.

В тот вечер, едва перекусив и выпив кофе, Колл отошел от костра и устроился в одиночестве на всю ночь.

- Сомневаюсь я, что он на ней женится, Гас, - шепнул Верзила Билл Гасу Макраю.

- И мне сомнительно, - согласился Гас. - Хотя, он должен. Тут ты прав, Билл.

В середине следующего полудня они услышали треск выстрелов со стороны низких скалистых холмов к северу. Затем завыла собака, видимо, какая-то гончая. Они только что закончили поить лошадей из небольшой речушки с несколькими кустами дикой сливы по берегам. Пока лошади пили воду, а люди избавлялись от её излишков, Дитс сбегал вверх и вниз вдоль берегов речушки, оглядывая сливовые кусты. Конечно же, в это время года для слив ещё было рано, но он любил отмечать такие вещи, на случай, если они будут проезжать это место в июне, когда созреют сладкие сливы.

Когда послышалась стрельба, Дитс поспешил назад. Раздались звуки двух выстрелов, а затем наступила тишина, если не считать собачьих завываний.

Поскольку отряд был очень небольшой, Колл и Огастес решили, что им лучше держаться вместе. Они не могут позволить себе послать одного разведчика - его могут окружить и убить.

- Это не настоящая гончая, - сказал наконец Огастес. - Это чёртов команч, подражающий гончей. Они кого угодно могут изобразить, ну, индейцы. Все те годы, что он был рейнджером, Огастеса беспокоило превосходное умение индейцев подражать пению птиц и звукам зверей. На деле он ещё ни разу не видел ни одного индейца, подражавшего пению птиц, но знал, что они это могли.

Верзила Билл Коулмен разделял его беспокойство.

- Это точно индейцы, капитан, - сказал он. - Хотят, чтоб мы подумали, что в тех скалах гончая.
Колл не разделял их опасений. Дитс и сам мог подражать некоторым животным и большинству птиц - он мог точь-в-точь изобразить пыхтение напуганного броненосца, а ведь Дитс не был индейцем. Кроме того, вокруг было изобилие дикой жизни, птиц и зверей, которые сами превосходно могли издавать свои звуки.

Скалы, откуда раздались выстрелы, выглядели тем не менее, неприветливо. Горная гряда прорезала прерии на мили и легко могла скрывать в себе вооружённый отряд в засаде.

- Они там, Вудроу, - сказал Огастес.

- Просто ждут, пока мы не подойдём поближе.

- Держите оружие наготове, ребята.
Юный Джейк Спун был в таком ужасе, что едва мог пошевелиться. Он положил руку на пистолет, но боялся его вытащить. Если б на него выскочил индеец, Джейк умер бы от одного страха. Он понял, что зря не остался в городе. Он был ни жив ни мёртв и лишь надеялся, что смерть будет настолько быстрой и безболезненной, насколько это возможно.

- Что ж, если это команч, он не только воет как собака, но и выглядит так же, - сказал Колл при виде появившейся большой серой гончей, бегающей туда и обратно средь камней.

Длинный Билл почувствовал мгновенное облегчение.

- Ну, эту собаку я знаю, - сказал он. - Это старый Завывала, пёс Бен Лили. Сдаётся Бен подстрелил медведя. Он только тем тем и занимается, что охотится на медведей.
- Вряд ли в наших краях много медведей, - сказал Гас.

- Теперь их ещё одним меньше. Бен Лили он такой, с ним мишке лучше не встречаться.
Когда рейнджеры увидели огромного серого пса, их опасения развеялись. На подъезде к каменной гряде, гончая завыла снова, и Пи Ай подумал: "Гнетущий звук". Парень никогда не питал особой любви к собачьему племени.

Как и следовало ожидать, когда копыта их лошадей зацокали по камням гряды, отряд наткнулся на высокого, сутулого человека в одежде из оленьих шкур, разделывавшего молодого бурого медведя. Густые волосы и длинная борода мужчины, явно не были знакомы с расчёской. Он удостоил их мимолётным взглядом, после чего снова вернулся к работе.

- Здрасьте, мистер Лили. Что делаете на здешних проплешинах? - поприветствовал его Верзила Билл. Он просто сострил, но Бен Лили воспринял его вопрос буквально.
- Свежую медведя, - ответил он.

- А мишка-то немногим больше медвежонка, - сказал Август. - Если его мама неподалёку, она, думаю, так разозлится, что захочет нас сожрать.
- Пристрелил её вчера, - ответил Бен Лили. - Нам, то есть мне с Завывалой, потребовался день на то, чтобы нагнать этого медвежонка.

Калл решил, что мужчина выглядит глупо. Какой прок с мёртвого медведя в таком удалённом месте? Можно, конечно, съесть немного мяса, но зачем забирать тяжёлую шкуру, которую неудобно нести? И куда он вообще с ней собрался? И всё же, похоже, он не имеет ничего против своей задачи. Даже начал насвистывать, свежуя медведя, и рейнджеры ему явно не интересны.

- Ну, если ты убил его маму, где её мех? - спросил Август. Его тоже озадачило занятие мужчины. Зачем человеку столько шкур? Все ведь всё равно не используешь.

- Закопал, - слегка раздражённо ответил Бен Лили. - Я закапываю шкуры. Потом, если попаду в снежный буран, можно выкопать какую-нибудь и завернуться.

- Побеспокойтесь-ка лучше об индейцах, а не буранах, мистер Лили, - сказал Верзила Билл. - Если так случится, что вас словит Бизоний Горб, он, думаю, подвесит вас над огнём и зажарит.
Бен Лили отнесся к этим словам с полным пренебрежением.

Он закончил свежевание и уселся на камень. Он воткнул свой охотничий нож в землю, чтоб очистить его, затем вытащил точильный камень и стал точить нож. Факт того, что его работа закончена, похоже, сделал его более общительным.

- Можете взять эту медвежатину. - уведомил он их. - Я много медвежатины не ем.
Дитс надеялся на это предложение. Он немедленно склонился и стал изучать скелет, намереваясь завладеть нежнейшими вырезками. Но что такое нежное мясо, если речь о медвежатине?

- Нас отправили на поиски капитана Айниша Скалла, - сказал Колл. - В последний раз его видели, когда он ехал на юг с одним скаутом. Вы видели его или слышали о нём?
Имя "Скалл", похоже, заинтересовало мужчину - он впервые с любопытством оглядел присутствующих.

- Я знаю Скалла, - сказал Бен Лили. - Брал однажды на охоту, на востоке. Он хотел подстрелить медведя, и мы его подстрелили. Один медведь забрался в заросли сахарного тростника, Скалл прокрался за ним и подстрелил его. Он был небольшой. Он пошёл прямо в тростники и застрелил того быстрого медвежонка.
- Это он, он охотник. - сказал Огастес. - Нам надо его найти, если есть такая возможность.
Бен Лили аккуратно складывал окровавленную медвежью шкуру.

- Не видел Скалла с той охоты на востоке. - сказал он. - Я б его узнал, если б увидел, но я его не видел. Думаю, его схватили во время большого набега.
Все рейнджеры были озадачены этим замечанием.

- Большой набег? Что за большой набег? - спросил Гас.

Бен Лили посмотрел на них с неподдельным изумлением.

- Большой набег, - повторил он. - Вы разве не видели никаких трупов? Я похоронил шестерых покойников буквально вчера, выше по течению этой реки. Шесть мертвецов - пытались пастись там, где не надо пастись. Всё утро их хоронил. Я бы поймал этого молодого медведя быстрей, если б не пришлось их хоронить.
- Мы уже две недели на индейской тропе войны, - сказал Колл. - И ничего не знаем о набеге. Это были команчи?
- Это был Бизоний Горб. - ответил Бен Лили.

Он спустился с равнин с целой кучей воинов... тысяча или больше.
- Тысяча храбрецов... вряд ли. - сказал Колл. - Когда нападают команчи, людям всё время кажется, что индейцев больше, чем на самом деле.
Бен Лили взвалил на плечо шкуру, поднял с земли ружьё и свистом позвал собаку.

- Идите на восток. - сказал он им. - И увидите, как много мертвецов вам попадётся. Мёртвые у каждой реки. Не знаю, со сколькими людьми он пришёл, но он ударил по Остину чуть не сжёг его. Это было не просто несколько охотников за скальпами. Бизоний Горб пришёл за войной и он её получил.
Рейнджеры были ошеломлены его последним заявлением.

- Ударил по Остину, ты уверен? - спросил Длинный Билл.

- Напали и сожгли почти полностью. - повторил Бен Лили. - Убивали всех, кого видели - вот что я слышал.
Затем, не ожидая дальнейших комментариев и вопросов, он взял своё ружьё и шкуру и пошёл прочь. Но рейнджеров он больше не интересовал.

- Ты ему веришь, Вудроу? - спросил Длинный Билл. - Моя жена в Остине, моя Перл.
- Не знаю, к чему ему нам врать. - ответил Колл.

- Клара, сказал Гас. - Боже мой. Успела ли она убежать, прежде чем они напали.
"Спряталась ли Мэгги там, где я ей сказал," подумал Колл.

- Вудроу, нам надо возвращаться, сказал Огастес. - Если они сожгли Остин, Клара могла погибнуть.
Длинный Билл вспомнил плен, из которого они спаслись, Моди Кларк, теперь забытый. Что если команчи поймали Перл и оставили её в таком же состоянии?

- Капитан, давайте возвращаться. - сказал он.

Огастес посмотрел на пустоши, которые они пересекли - теперь им придётся пересекать их снова, это дни и дни скачки в большой тревоге.

- Господи, жаль, что я не птица, - сказал Гас.

- Тогда я смог бы просто улететь домой.
- Но ты не птица, Гас, - сказал Колл.

Все рейнджеры, даже Дитс, были ошеломлены новостью Бена Лили. Силы индейцев, достаточно большие, чтоб напасть на Остин и сжечь его почти дотла было бедствием гораздо большим, чем они могли немедленно осознать.

Калл тоже был потрясён. Когда они с Августом в составе маленького патрульного отряда впервые заехали в окрестности Пекоса, на них напало девять команчей во главе с Бизоньим Горбом. Индейцы тогда убили троих человек и захватили боеприпасы. Никого из той девятки не удалось даже зацепить пулей. Если в земли поселенцев и впрямь вторглись тысячи воинов-команчей, к тому времени, как отряд рейнджеров доберётся до Остина, будет уже почти некого защищать.

- Ты не птица, - повторил он Гасу. - Мы не умеем летать. Придётся возвращаться верхом, а лошадей загонять не хочется, потому что новых на обратном пути будет найти не просто. Скорее всего, все лошади на нашем пути угнаны Бизоньим Горбом.

- Плевать на чёртовых лошадей, у меня вся надежда на то, что он не угнал мою жену в рабство. Вряд ли я справлюсь без своей Перл. Мне вообще не стоило её покидать, тем более ради глупой погони вроде этой. У Августа тоже было тошно на душе, но, увидев страдание на лице Билла, он подумал, что тому, возможно, поможет небольшое подшучивание.

- Так, Билли, не волнуйся, - сказал он. - Перл слишком любит покомандовать, такую не украдёшь. Она команчам всю душу достанет своим препирательством.

Его остроумие пропало впустую. Верзила Билл выглядел всё таким же несчастным. Рейнджеры уселись и молчали, пока Дитц заканчивал вырезать нежные, как надеялся, куски медвежатины.

- Похоже, капитану Скаллу придётся найти собственный путь назад, - глядя на юг, сказал Калл.

После чего развернул лошадь, и их маленький отряд начал долгое возвращение домой. Каждому хотелось знать, что их ждёт в Остине, когда они туда доберутся.

Когда Бизоний Горб отправился к большой воде, он взял с собой лишь одного человека. Он взял Червя, знахаря. Команчи уже покрыли себя славой в великом рейде, и дальше её искать не имело смысла. Они город за городом прошлись по Техасу, нападая и убивая бледнолицых, и даже разбили группу солдат в синих мундирах, которая опрометчиво напала на них, не осознав насколько много воинов ей противостоит. К тому времени индейцы уже гнали более тысячи украденных лошадей; синие мундиры сумели отрезать часть табуна, но вскоре были вынужденены её бросить и бежать, спасая свои жизни. У одного из солдат охромела лошадь, и он отстал, а когда его ружьё дало осечку, Синий Селезень убил его копьём, что могло бы дать Бизоньему Горбу повод гордиться сыном, если бы тот не свёл на нет свой неожиданный успех, начав им чрезмерно бахвалиться вечером на привале. Не такой уж большой подвиг убить белого солдата, чья лошадь охромела, а ружьё не стреляет. К тому же Синий Селезень чрезмерно бахвалился числом изнасилованных женщин.

Бизоний Горб сначала собирался взять к большой воде Синего Селезня и ещё нескольких воинов, но послушав хвастовство парня, решил его оставить... пусть себе с боем прокладывает обратный путь на равнины. Бизоньему Горбу был не нужен рядом подобный хвастун. А многие из его всё ещё хмельных от крови воинов, не пожелали отказываться от убийств лишь для того, чтобы увидеть воду.

На следующее утро после догонялок с синими мундирами Бизоний Горб решил покинуть отряд и отправиться, в обществе одного Червя, к большой воде. Набег увенчался славной победой... все техасцы снова поняли, что сила команчей ещё велика. Техасцев рассеяли и напугали.

Теперь надо похоронить мёртвых, позаботиться о раненых. Конечно, в своё время, синие мундиры придут на льяносы, но это будет не скоро.

Бизоний Горб поговорил с некоторыми из вождей, что присоединились со своими воинами к набегу. Он посоветовал им разделиться на группы по сорок-пятьдесят человек и старыми тропами незаметно вернуться на равнины. Так бледнолицые, если вообще решат пуститься в погоню - в чём он сомневается - собьются с ног, пытаясь решить, какой из отрядов преследовать.

Когда Синий Селезень увидел, что его отец готовится к отъезду, беря в сопровождающие только Червя, он размашистым шагом подошёл к ним и стал смотреть, как отец наполняет колчан стрелами; Бизоний Горб работал над этими стрелами большую часть ночи, проверяя надёжность крепления наконечников.

- Я поеду с вами, - сказал Синий Селезень. - Возможно, я вам пригожусь.
- Нет, езжай-ка с лошадьми, - распорядился Бизоний Горб. - Не давай им разбредаться и не мешкай в пути. Отведи их в каньон, и чтобы ни одной не потерял. Мы с Червём подъедем через несколько дней.
Синий Селезень разозлился. Он теперь стал воином - убил солдата - а отец делает из него погонщика лошадей.

- А что если ты попадёшь в ловушку техасцев? - спросил он. - Этот старик тебе многим не поможет.

- Мне и не нужно много помощи, - ответил Бизоний Горб. Постоянные споры с сыном его утомляли. Хоть бы раз мальчишка просто подчинился его воле, как полагается послушному сыну. Вечно перечит. Из-за его грубости Бизоньему Горбу постоянно приходится себе напоминать, что в парне ещё есть храбрость - он один из самых храбрых молодых удальцов в племени.

В молодости Бизоньего Горба тоже отличали отвага и дерзость, но старших он уважал. Его отца назвали Двумя Стрелами - однажды он двумя стрелами убил невиданно огромного гризли. Бизонний Горб никогда бы не осмелился оспаривать то, что ему сказал Две Стрелы. Заговаривал с отцом редко, только если тот к нему обращался. Не наглел, выказывая такую грубость, как Синий Селезень.

Синему Селезню не понравилось, что его отсылают домой с лошадь. Он обиделся и надулся, и, надеясь затеять драку, оскорбил двух молодых воинов.

Бизоний Горб всё видел, но решил не обращать внимания. Он собрал свои вещи, подозвал Червя и покинул лагерь. После отъезда ему удалось вздохнуть с облегчением. Он гордился тем, что сумел, в очередной раз, собрать под своим началом многочисленное воинство, которому не смогли противостоять бледнолицые, но сейчас его охватила потребность побыть одному и спокойно проехать по стане, принадлежа только самому себе без необходимости улаживать споры и принимать решения вместо несметного числа воинов.

Старик Червь оказался человеком молчаливым. Он умел произносить пророчества и читать заклинания, но в основном молчал, бдительно глядя по сторонам - о лучшем спутнике нельзя было и мечтать. Два дня они ехали по поросшему густым кустарником краю, краю, где водилось много броненосцев. Червь весьма любил мясо броненосцев... а ещё его, похоже, забавляли эти пластинчатые зверюшки. Бывало он ловил какого-нибудь наполовину свернувшегося в шар броненосца и чесал ему яички, чтобы заставить выглянуть из панциря. Готовя броненосца, он предусмотрительно сохранял его пластинчатую броню, и вскоре с его седла свисало несколько таких панцирей.

- И что находишь в этом мясе? - как-то вечером спросил его Бизоний Горб... до большой воды оставался всего день пути. Сам он в тот день убил пекари и теперь его ел. На его взгляд свинка была куда вкуснее броненосца.

Червь редко отвечал прямо на прямой вопрос.

- Племя броненосцев из доиндейских времён, - ответил Червь. - Оно жило здесь ещё когда не было нас. Броненосцы настолько старые, что научились выращивать панцирь, и вместе с тем проворные, не то что черепахи.
Червь задумался, изучая лапу убитого им зверя.
- Научись мы выращивать панцири, стали бы неуязвимыми в битве, - продолжил он. - Возможно, у меня вырастет панцирь, если я съем достаточно броненосцев.
- Ты уже съел несколько, а панциря как не было, так и нет, - сказал Бизоний Горб.

Червь не ответил. Предпочёл остаться о народе броненосцев при своём мнении.

На следующий день они въехали в края, где росли низкие деревца, изогнувшиеся внутрь под постоянным натиском морского ветра. Воздух стал настолько солёным, что, облизывая губы, Бизоний Горб чувствовал вкус соли. Затем пошли болотистые земли с густыми зарослями настолько высокого тростника, что в нём полностью скрывалась лошадь; тут и там виднелись вкрапления воды, в которых стояли журавли и большие аисты. Ближе к океану земля и воздух стали изобиловать птицами. Им встретилось множество гусей и уток, которые либо плавали, либо ковыляли сквозь заросли травы. Однако больше всего занимали Бизоньего Горба крупные журавли; они прилетали с далёкого севера и не задерживались в стране команчей. Как-то в Небраске, на реке Платт, он увидел несколько таких журавлей, но в болотах и водоёмах близ большой воды они попадались тысячами.

Червя птицы, казалось, привели в благоговейный трепет. Старик большими глазами смотрел, как шумно взмывают в небо аисты, или как цапли устремляются к воде на своих размашистых крыльях. Вертел головой, прислушиваясь к клёкоту морских чаек, и выглядело это так, словно он пытается постичь их язык. У Червя осталась лишь половина верхней губы: вторую отсекли в битве много лет назад. Волнуясь, он облизывал свою половинчатую губу - движение, свойственное ему и в те мгновения, когда его нужда в женщине была велика. Женщины племени над этим шутили. Поскольку Червь облизывал губу, не составляло труда понять, что старику хочется женщину. Всех его жён унесла та или иная болезнь. О нём ходила одна давняя история, и старые женщины рассказывали её в назидание девушкам, чтобы предостеречь их против мужской мстительности.

Когда-то у Червя была жена, которая отказывалась раздвигать ноги по его первому требованию, и чтобы её проучить, Червь наколдовал огромный чёрный кактус. Тот вырос из лона женщины и имел настолько острые шипы, что она больше не смыкала ног и ходила враскоряку, даже занимаясь обычной работой по дому.

Бизоньему Горбу как-то рассказала эту историю Волосы На Губе, но он в неё не вирит.

- Я в этом племени с рождения и никогда не видел, чтобы тут ковыляла женщина, из которой торчит кактус, - сказал он.
- Ах да, её же задрал медведь... ты был тогда совсем малышом, - попыталась убедить его Волосы На Губе.

Но Бизоний Горб ей всё равно не поверил, впрочем большинство историй, которые рассказывала Волосы На Губе ему нравилось. Во многих говорилось о происшествиях, что имели место с людьми, когда те совокуплялись, и такие истории почти всегда пользовались у него успехом.

Бизоний Горб с Червём перешли по мелководью несколько вдающихся в сушу рукавов, спугнув с воды немало птиц и наконец-то вышли на длинную полоску песка, за которой начиналась большая вода. Много километров они ехали по береговой кромке. Бизоньему Горбу понравилось скакать по мокрому песку в непосредственной близости к океану, чьи умирающие волны сбивались в пену у копыт его коня.

Впрочем, Червь к большой воде подъезжать отказывался. Постоянно держал лошадь у дальней границы песка, за которой начиналась трава. Он всё время пытался обратить внимание Бизоньего Горба на то, что к большой воде приближаться не безопасно, но Бизоний Горб пропускал его слова мимо ушей и ехал там, где ему хотелось ехать.

- В этой воде водятся огромные рыбины и змеи толщиной с высоченную сосну, - настаивал Червь. - Вот возьмёт какая-нибудь из змей, обовьёт тебе своим языком и затянет вглубь.
Бизоний Горб не обратил на Червя с его речами никакого внимания, и, несмотря на возражения спутника, разбил тем вечером лагерь на берегу. Тёплый ночной воздух отдавал солью. Бизоний Горб развёл костерок из прибитой к берегу древесины и, пока тот прогорал, запел.

В итоге Червь пришёл и сел рядом; они разделили то немногое, что осталось от мяса пекари. Червя всё ещё беспокоило, что их каким-то образом может затянуть в воду.

- Здешняя вода никогда не остаётся спокойной. Она всё время движется, - высказал он свои подозрения Бизоньему Горбу. -
Бизоний Горб пожал плечами. Ему нравилось, что вода движется, что волны накатывают и уходят. Нравился звук, с которым они разбиваются о берег, какой-то шум, доносящийся из невидимых ему глубин.

- Мне нравится земля. Она не движется, - продолжил Червь. - Эта вода вздыхает как грустящая женщина.
"В его словах есть доля правды", - подумал Бизоний Горб. Океан и впрямь вздыхал как женщина, так они вздыхают в печали, или приближаясь к разрядке.

- В этой воде водятся огромные рыбины. У них настолько огромные пасти, что могут проглотить буйвола, - продолжал беспокоиться Червь.
Бизоний Горб запел, перекрывая нытьё спутника. Он пропел большую часть ночи, сидя на тёплом, солёном воздухе.

В серой предрассветной мгле Бизоний Горб взобрался на коня и стал ждать солнца. Затем, повинуясь порыву, направил жеребца в воду и заставлял его плыть, пока их начали захлёстывать небольшие волны, после чего повернул к суше. Увидев Бизоньего Горба в воде, Червь вышел из себя. Его тревожили длинные как сосна змеи, но Бизоний Горб подобных тревог не знал. Просто хотел увидеть, как солнце поднимается из воды. Всё свою жизнь он смотрел, как солнце поднимается над равниной, и теперь хотел увидеть, как оно поднимается из воды. Рассвет начался со слабого свечения в серости неба и воды.

- Лучше бы нам вернуться под те деревья, - сказал Червь Бизоньему Горбу, только что вышедшему из воды.

- Почему? - спросил Бизоний Горб.

- Говорят ночами солнце катается на спине огромной рыбы, а когда приходит утро рыба возвращает его на место, чтобы оно могло светить и греть народы земли, - ответил Червь.

В тумане было сложно разглядеть солнце. Бизоний Горб задумался. Неужели и впрямь существует рыба настолько огромная, что способна его везти? Он посмотрел на водную гладь и никакой рыбы не увидел, но это ещё не означало, что история выдумка. Теперь солнце стояло высок. Видимо, огромная рыбина, которая возила его на спине, уже вернулась домой, в морские глубины.

Может быть, рыба спала весь день, пока люди на берегу нежились на солнышке. Он не знал.

Что Бизоний Горб знал наверняка, так это то, что океан был большой загадкой. В его краю звёзды и луна были большими загадками; он изучал их всю жизнь, и всё ещё ничего о них не знал. Океан был такой же загадкой. Он мог прожить всю жизнь на этом песчаном берегу, как индейцы побережья, и так и не узнать тайн океана - почему его волны движутся сюда и обратно, почему он вздыхает, как женщина. Возможно, океан был даже более могущественным, чем луна и звёзды. Кроме того, он звал его к себе, через сотни миль суши. И, хоть битва и была хорошей, он в конце-концов стал ей тяготиться; он не хотел и дальше откладывать свою поездку к Большой Воде.

Когда солнце было высоко, Бизоний Горб вернулся к Червю, который нервно мялся на корточках у костерка.Червь часто бывал вызывающим раздражение капризным человеком с половиной губы и массой страхов и недовольств. Но Червь, несмотря на все его жалобы, был сильным прорицателем, и порой лучшие его пророчества были вызваны его страхами.

Бизоньему Горбу нужны были пророчества - это требовалось ему на протяжении всей битвы, потому что предчувствия у него были недобрые. И несмотря на то, что он снова почувствовал боевой азарт и трепет от нападения и убийства врагов, всё это время в нём жила печаль. Вечером, когда молодые пели и хвастались, кто сколько убил, он не мог к ним в этом присоединиться, не в силах изгнать печаль. В своей жизни он одерживал множество побед; молодые, что пели и бахвалились, были как и он в юности, храбрыми и легкомысленными. Они думали, что проживут свою жизнь, как воины и у них будет много побед над бледнолицыми и мексиканцами. В своих мечтах и песнях они видели себя вечными воинами команчей, людьми лука и коня.

Бизоний Горб знал, однако, что для большинства из них это будет не так. Воин, умеющий обращаться с копьём и луком, мог, если был смел, одолеть человека с ружьём; но тысячи стрелков, умелых или нет, выиграют битву у храбрейших воинов с луками. Его сын, Синий Селезень, хоть и был глуповат и грубоват, должен был воевать с оружием, если хотел жить.

Бизоний Горб знал, что синие формы придут однажды в количестве тысяч. Обида за поражение будет жалить их, словно пчела; они попытаются обратить победу команчей вспять. Они не придут в этом году, но они придут; их было так много, как когда-то было много бизонов. И это была горькая, но правда.

Молодые воины, которые даже тогда будут носить скальпы бледнолицых на своих копьях, погибнут в бою или закончат свои дни, выращивая кукурузу на маленьких клочках земли, которыми разрешат им владеть бледнолицые.

Бизоний Горб хотел увидеть океан, потому что тот всегда был таким, какой он есть. Мало что может вечно оставаться таким, каким его создали духи.

Даже великие травянистые равнины, колыбель Народа, не всегда будут такими, какими были. Бледнолицые привезут свои плуги и покроют землю шрамами; они пустят туда пастись свой скот, и появятся уродливые мескитовые деревья. Вечновысокая трава будет вытоптана и выкошена. Льяносы не всегда будут такими, какими были. Океан и звёзды же были вечными, они были вещами, чья мощь и тайна были больше, чем силы человека.

Задолго до этого, когда Бизоний Горб был мальчишкой, его бабушка предсказала конец народа команчей.

Она думала, что он придёт с болезнями и чумой; и впрямь, болезни и чума унесли с собой почти половину народа. Теперь, смотря на Большую Воду, Бизоний Горб хотел знать, есть ли у Червя пророчество, которое скажет ему, какими будут следующие годы.

Он слез с коня и присел на пару минут со старым Червяком. Именно Червь сказал, что оспа и понос были вызваны золотом. У него было видение в котором он видел, как золотая река течёт с горы на запад.

Бледнолицые в поисках золота пересекали всю страну, словно муравьи, и оставляли после себя свои болезни.

- Я заберу тебя от этой воды, которую ты так не любишь, если расскажешь мне своё пророчество. - сказал Бизоний Горб. - Я не отдам тебя большой рыбе или змее, длинной, как сосна.
- Сейчас у меня есть видение. - ответил Червь. - Прошлой ночью я не мог заснуть из-за того, что в моей голове звучало ржание множества лошадей.
- Я не слышал никаких лошадей. -сказал Бизоний Горб, а потом понял, что сказал глупость. Червь говорил не об их лошадях, а о лошадях в видении.

- То были не наши лошади, - сказал Червь.

- Это были лошади, которых мы брали в набег и другие, лошади, оставшиеся дома.
- Отчего же они ржали? Рядом была пума? - спросил Бизоний Горб.

- Они кричали, потому, что умирали. - ответил Червь. - Бледнолицые убивали их всех, и небо было чёрным, хотя не было бури. Небо почернело от того, что все ястребы мира прилетели, чтобы пожрать наших лошадей. Ястребов было так много, что я не видел солнца, лишь их чёрные крылья.
- Это всё пророчество? - спросил Бизоний Горб..

Червь просто кивнул. Он казался уставшим и печальным.

- Это ужасное пророчество - ведь наши кони нам нужны. - сказал Бизоний Горб. - Вот, поешь мяса. Потом отправимся в путь.
- Нам придётся пробираться ночью, - сказал Червь. - Все бледнолицые будут теперь нас искать.
- Ешь мясо. - ответил Бизоний Горб.

- Насчёт бледнолицых не беспокойся. Я повезу тебя вверх по Рио Гранде. Как только поднимемся достаточно высоко по течению, сможем ехать домой по старой военной тропе, по которой тогда отправлялись в Мексику и поймали всех тех мексиканцев. Не думаю, что там по дороге нам встретится много бледнолицых - а если и встретится - я их убью.
Червь почувствовал облегчение. Во время большого похода они проделали большое путешествие от льяносов до моря. Его не волновало море, он устал, и у него кончилось мясо броненосца. Но Бизоний Горб дал ему немного свинины и он её сьел.

Пока Червь ел, Бизоний Горб сел на лошадь и повёз его прочь от моря, через чащу скрученных деревьев в направлении Мексики.

- Обратный путь неблизкий, Вудроу, -сказал Огастес. - Жаль, что мы так далеко ушли от города.
Он сказал это вечером, когда они хоронили двух человек, чьи скальпированные и изрезанные тела они нашли на закате у подножия небольшого холма. Оба ехали в маленькой повозке, в которой не было ничего особенного, кроме топоров. Индейцы не уничтожили повозку, но воспользовались топорами, чтоб зарубить двух мужчин.

- Всё ещё далеко, и у нас нет больше времени хоронить людей. - заметил Длинный Билл. Трое старых рейнджеров наблюдали, как Пи Ай, Дитс и Джейк Спун рыли могилу.

Днём ранее они нашли семью, вырезанную у бедной маленькой палатки. Среди шестерых было две женщины. Глядя на женщин, которых они завернули в одеяла и похоронили должным образом, Гас вспоминал Клару, Длинный Билл свою Перл, а Колл - Мэгги. Пройдёт ещё много дней, прежде, чем они узнают, разделили ли они ту же участь, что и эти две молодые женщины, которых они только что похоронили, и тревога изматывала их. Три дня они скакали во весь опор, но до дома всё ещё оставалось десять дней пути.

Ночью никто из старших не мог уснуть.

В их умах вставали образы, образы, которые держали в напряжении. Колл обычно брал ружьё и садился в темноте. Длинный Билл и Гас оставались у огня, говоря о чём в голову взбредёт. Пи Ай, Джейк, и Дитс, у которых дома не было никого, о ком можно было беспокоиться, говорили мало. Джейка вырвало от вида обезображенных тел.

- Никогда не видел, как человек выглядит изнутри, - сказал он Пи Аю; тот не ответил.

Пи Ай не хотел говорить о смертях, боясь того, что расплачется и оконфузится перед старшими. Вид покойников вызвал в нём такую тоску, что он опасался, что не сможет её сдерживать. Будучи мёртвыми, люди выглядели такими маленькими - мёртвые взрослые выглядели, как печальные дети, а мёртвые дети были похожи на кукол. Ярость, настигшая их, была так велика, что уменьшила их после смерти.

- Почему люди сюда едут, капитан? - спросил Джейк, когда они хоронили двоих из повозки. - Это не фермерская местность... Что тут можно вырастить?
Колл и сам часто задавался тем же вопросом.

Снова и снова они с Огастесом натыкались на небольшие семьи, далеко за пределами их селений, пытавшихся возделывать землю, никогда до этого не видавшую плуга. Зачастую у таких пионеров не было даже самого плуга. У них была маслобойка, веретено, лопата, несколько топоров, календарь, и букварь для детей. В основном, насколько мог судить Колл, у них были лишь их энергия и надежды. Но по крайней мере они обладали тем, чего ранее никогда не было у большинства из них - земля, которую они могли назвать своей.

- Ты не можешь запретить людям ехать сюда. - сказал Колл.

- Это теперь открытые земли.
Позже, Колл и Огастес отошли от группы, чтоб обсудить проблему с Длинным Биллом, который был так подавлен от мыслей о том, что его Перл могла быть убита или похищена, что он чуть ли не терял рассудок.

- Билл всегда был спокойным. - сказал Колл. - Не думал, что у него до такого дойдёт.

- Как видишь, дошло, Вудроу. -сказал Гас. - Наверное так же волнуется о своей Перл, как я о своей Кларе.
На самом деле и у самого Колла было много тревожных мыслей о Мэгги с тех пор, как он услышал новости о набеге. Мэгги три раза пыталась говорить о ребёнке, которого носила, ребёнке, который по её уверениям был его, но в спешке собирания отряда он отмахнулся от неё, и сожалел сейчас об этой грубости. Тепереь Мэгги могла быть мертва, и ребёнок тоже, если он вообще был.

- Я уеду из Техаса навсегда, если Клара окажется мертва. - сказал ему Огастес. - Я не собираюсь здесь жить без моей Клары. Воспоминания будут невыносимы.
Колл не стал замечать, что женщина, о которой говорил Гас, больше не принадлежала ему.

Если Клара покинула Остин до набега, это произошло потому, что она вышла замуж за Боба Аллена.

- Давайте уберёмся из чёртового Бразоса завтра. - предложил Гас.

- Зачем? - спросил Калл. - В окрестностях Бразоса всегда вдосталь воды.
- Знаю, в том-то и дело, - ответил Август. - Где вода - там фермеры... или люди, которые пытаются стать фермерами. То есть будет, кого закапывать. Лично я хотел бы домой.
- Нехорошо лишать упокоения собратьев-христиан, - возразил Калл.

- Только если мы их не будем находить. - ответил Гас. - Если мы уйдём из этой богатой водой земли, нам их попадётся немного.
Была тихая, безветреная и очень тёмная ночь. Трое молодых могильщиков принесли горящие ветки из костра, чтоб убедиться, что выкопали достаточно глубокую могилу. Лопаты, которыми они копали, принадлежали двоим убитым мужчинам.

- Со всеми этими лопатами и топорами мы можем открыть скобяную лавку. - заметил Гас.

Длинный Билл не подошёл к могиле. Его долговязая фигура раскачивалась вперёд и назад перед костром, бросая волнистые тени.

- О Святой Питер, - слышны были его восклицания. - О, Святой Пол!
- Жаль, что Билли о других святых не слышал, - сказал Гас. - Надоело слышать, как он молится Питеру и Полу.
- Он не умеет читать - думаю, он забыл других святых. - сказал Колл.
Могильщики сделали паузу - они были полностью измотаны тяжёлым походом и страхом.

Коллу было жаль Длинного Билла Коулмана. Редко он видел человека так сильно разбитого горем, хотя Перл, женщина, о которой он горевал, могла быть жива и здорова.

Перл, хоть и была крупной, не казалась ему хоть сколько-то примечательной. У неё не было ни ума и духа Клары, ни красоты Мэгги.

- Должно быть она здорово готовит, раз он так волнуется о ней, хотя даже не знает мертва она или нет.
- Нет. Ел я её стряпню. Обильная и всё. Думаю, ему нравилось её дрючить.
- Что? - озадаченно спросил Калл.

- Дрючить, Вудроу. Перл - женщина в теле, а женщин в теле обычно приятно дрючить, - ответил Гас.
- Ну, это в твоём духе, - сказал Вудроу.

***
После большого набега, к несчастью для Мэгги, её бизнес пошёл в гору. Никто не знал, где были команчи, но слухи о развернувшейся резне катились по городу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/42923/266139

Переводчики: Alex_Winter, tamika, Lalile