Готовый перевод David Weber, Jane Lindskold - Fire Season / Дэвид Вебер, Джейн Линдскольд - Сезон пожаров (Стефани Харрингтон - 2): 2

«Мы идем, – отправил Лазающий-Быстро Левополосому, как только убедился, что Погибель-Клыкастой-Смерти и Затененный-Свет-Солнца и правда движутся в верном направлении. – Твой брат может двигаться?»

Ответ запутывал. Из него Лазающий-Быстро ощутил осознание дыма и жара. Все в Народе знали, что дым столь же опасен, как и огонь. Несмотря на это, единственным местом, где смогли укрыться от пожирающего все на земле огня братья, было дерево – и дым поднимался. Лазающий-Быстро почувствовал, что братья уже поднялись настолько высоко, насколько могли удержать их гибкие части зеленоиглого дерева.

«Идете? – донесся слабый ответ Левополосого. – Как? Пламя лижет ствол под нами. Зеленоиглое дерево высочайшее из своих сородичей, но между нами и огнем лишь около руки длин тела».

Сообщение пришло не разом, но мелкими струями, обычная почти мгновенная связь мыслеречи разрушилась, когда Левополосый старался сосредоточиться не только на том, чтобы крепко держаться за дерево и собраться для следующего вдоха. Также его мысли пятнало присутствие потока беспокойства за брата. Лазающий-Быстро уловил фрагмент ощущений, включающих давящий на плечи и верхнюю часть тела Левополосого вес. Он знал, что его новый друг устроился под братом, поддерживая его собственным телом, пока слабела хватка его обожженных конечностей.

Значит, брат не мог двигаться. В самом деле, он был едва в сознании, и когда потеряет его, он, скорее всего, рухнет в голодное пламя внизу.

Лазающий-Быстро оглянулся через плечо на Погибель-Клыкастой-Смерти.

– Мя-ать! – сказал он, отвлекая ее внимание от маленького устройства, что она держала в одной руке. – Мя-ать!

Когда Погибель-Клыкастой-Смерти подняла глаза, Лазающий-Быстро изобразил бег. Неудобно было делать это, при этом не передвигаясь, но Погибель-Клыкастой-Смерти быстро его поняла. Она издала в сторону Затененного-Света-Солнца настойчивый ротовой шум. Лазающий-Быстро немедленно ощутил вибрации, когда аэрокар набрал скорость. Теперь Затененный-Свет-Солнца летел гораздо менее аккуратно, позволяя легким кончикам и даже небольшим ветвям зеленоиглых деревьев задевать снаружи аэрокар.

Погибель-Клыкастой-Смерти издала настойчивый шум, после чего указала, указала…

Лазающий-Быстро поднял глаза – вместо того, чтобы следовать за мыслесветом Левополосого – и увидел ужас. Два древесных кота вцепились в верхние ветви высочайшего в этой роще зеленоиглого дерева, их веса было достаточно, чтобы согнуть в сторону кончик дерева. Пламя лизало ствол, разом проглатывая меньшие отростки, растягиваясь вдоль крупных для неспешного пиршества.

Поднимался ветер, как тот, что вел огонь в этом направлении, так и порожденный самим огнем, за счет поглощения старых зеленоиглых деревьев, густо покрывавших этот район, огонь с каждый мгновением становился все жарче. Также пламя подпитывалось ветром, восторженно танцуя.

В комплексе образов появился новый звук, когда начала трудиться какая-то часть аэрокара, охлаждая его салон. Появился запах дыма, тогда как раньше его не было. По опыту зная, насколько, как правило, надежно был запечатан аэрокар от всех признаков внешнего мира, Лазающий-Быстро почувствовал нарастающую панику.

Он настолько верил в этих двуногих, что привел их сюда, не задумываясь об их безопасности, но что если, приведя их сюда, он обрек их всех?

* * *

– Я его вижу, – крикнула Стефани. – Нет! Их. Там их двое. Два древесных кота на той согнувшейся квазисосне!

Перебравшись на заднее сиденье, она схватила свое снаряжение и скользнула в лежащий сверху пожарный костюм. Это была аварийная модель, сделанная из огнеупорной ткани, представляющая собой комбинезон со встроенными ботинками и капюшоном.

Взрослому было бы непросто надеть его внутри аэрокара, но Стефани была гибкой четырнадцати-, почти пятнадцатилетней девушкой. Под конец она заправила вьющиеся каштановые волосы под подогнанный капюшон и прицепила закрывшую лицо дыхательную маску. Наушники в капюшоне связали ее непосредственно с аэрокаром. Глаза были закрыты защитными очками с опциональным интерфейсом.

Карл подвел аэрокар к горящей квазисосне. Он мог бы и не справиться, вот только эта квазисосна была из тех пород деревьев, что по мере роста отбрасывали нижние ветви, так что подлесок был сравнительно чист. Карл крепко держался за управление, но даже с активными системами направления восходящие потоки горячего воздуха оставляли им тернистый путь.

– Стеф, – сказал Карл, сдержанный тон голоса демонстрировал его напряжение. – Что ты собираешься делать?

– Кому-то нужно засунуть котов в машину, – лаконично сказала она. – Уверена, Львиное Сердце постарается сказать им, что мы здесь, чтобы их спасти, но не думаю, что он туда проберется. Насколько близко сможешь меня доставить?

– К той крупной ветви в пару метров ниже котов, – сказал Карл. – Наверное.

– У меня при себе антиграв, – сказала она. – Так что, что бы ни случилось, я не упаду.

Ей не нужно было говорить Карлу, что в то время как антиграв мог помочь ей залезть и спрыгнуть, он не позволит ей «летать». Движение по горящему дереву – с разлетающимися искрами, уже поджигающими верхние ветви – остается за ней.

Когда Карл вывел аэрокар на позицию, Стефани открыла заднюю боковую дверь. Немедленно ворвался дым, от чего Карл и Львиное Сердце сразу же раскашлялись и расчихались. Стефани укорила себя, что не подумала передать Карлу хотя бы дыхательную маску из его снаряжения, но сейчас она уже не могла задерживаться.

Львиное Сердце не попытался последовать за ней на горящую квазисосну. Когда Стефани ступила на ветвь, она почувствовала, как та качается. Отчасти это было из-за ее движения, но она подумала, что в основном это из-за конфликтующих воздушного потока ветра и восходящего потока тепла.

Ее очки автоматически подстроились к освещенности, но даже так скачущая яркость пламени боролась с темнотой дыма. Еще страннее было то, как ее комбинезон защищал ее от худших аспектов окружающей среды. Стефани [i]знала[/i], что идет через разгорающийся огонь, но не чувствовала его – что не означало, что она не сгорит, если будет поджариваться достаточно долго.

Когда-то давно Стефани узнала, что она сохраняет хладнокровие в ситуациях, что превратили бы большинство ее сверстников – даже большинство взрослых – в лопочущих идиотов. Как и когда она сражалась с гексапумой, пытаясь спасти жизнь Львиному Сердцу, она была сосредоточена на ситуации, отложив страх в сторону перед необходимостью действовать.

Переведет дух она позже.

Целенаправленно двигаясь к стволу, Стефани внимательно оценивала ситуацию. Издалека она видела двух прижавшихся друг к другу древесных котов. Вот только сквозь дым она не смогла разглядеть, что нижний удерживал другого на месте, конечностями вцепившись в верхнего древесного кота, тогда как сильным и цепким хвостом обвив ветвь квазисосны. Верхний кот был слаб, но дышал.

Изначально Стефани планировала схватить нижнего и проверить, сможет ли она заставить его двигаться к кару. План пришлось изменить.

Она коснулась нижнего кота. Тусклые зеленые глаза приоткрылись и посмотрели на нее с удивительным отсутствием паники. Стефани предположила, что Львиное Сердце, должно быть, по крайней мере, дотянулся до этого кота. Коснувшись его, она почувствовала, как он дрожит от напряжения, неловко поддерживая другого древесного кота. Он зашипел, ощутив ее прикосновение, и она догадалась, почему.

– Не волнуйся. Я не стану вытаскивать тебя из-под друга, – сказала она, надеясь, что тон голос успокоит его, и доверяя остальное Львиному Сердцу. – Он сильно наглотался дыма? Давай посмотрим, смогу ли я его взять.

Шипение прекратилось, как только Стефани дотянулась до другого кота. Его уши дрогнули, когда она его коснулась, но глаза не открылись. Двигаясь насколько возможно быстро без риска потерять равновесие на ветви дерева, она постаралась освободить его когти, намертво впившиеся в кору дерева. Получилось гораздо легче, чем она полагала, учитывая, что у древесных котов было шесть конечностей с выдвижными когтями, способными порвать даже дубленую кожу и искусственно усиленные ткани – что Стефани выяснила из ущерба своему гардеробу в ранние дни с Львиным Сердцем, пока тот не выяснил, насколько хрупка ее одежда.

Этот кот держался лишь руками. Остальные четыре конечности были сильно обожжены, хватка их когтей легко ослабла.

Стефани морщилась, высвобождая когти, стараясь не навредить коту, но прекрасно зная, что его ждала судьба куда хуже обгоревших лап, если она не доставит его как можно быстрее в кар.

Карл настроил закрытую связь между ее костюмом и аэрокаром. Через нее он постоянно сообщал о меняющихся условиях, его голос был почти столь же безличен, как у компьютерного прогноза погоды.

Теперь же в его голосе появилась нотка эмоций:
– Стеф, пламя уже в метре под твоими ногами. Ветвь, на которой ты стоишь, начинает дымиться. Пора уходить.

– Я почти освободила этого кота, – ответила Стефани. – Думаю, другой сможет двигаться самостоятельно. Ты не поверишь, но он поддерживал верхнего.

– Вижу, – сказал Карл. – Поторопись.

Стефани так и делала, пытаясь убедить себя, что проступившие в глазах слезы были вызваны какими-то просочившимися под маску следами дыма, а не ее пониманием, что она причиняет древесному коту немалую боль. Один раз он дернулся, как будто укусить ее, но остановился на середине движения. Она расслабилась.

Под конец, прекрасно осознавая, что пламя уже лижет вокруг ее ног, Стефани освободила верхнего древесного кота. Он рухнул ей на руки, не настолько тяжелый, как можно было предположить по объемному меху, но все еще с достаточным весом, чтобы она потеряла равновесие. Какой-то ужасный момент она покачивалась, но после оправилась.

– Стеф!

– Иду!

К ее облегчению, освободившись от бремени, нижний древесный кот развернулся из неудобной позы, принятой им, чтобы удерживать другого на месте. Он стремглав побежал странными, подпрыгивающими скачками, минимизирующими контакт с горящей ветвью. Несмотря на неудобное передвижение, он быстро устремился к открытой двери аэрокара. Там он на мгновение заколебался. Проем тревожно качался, когда аэрокар швыряло восходящими потоками.

Львиное Сердце высунулся из проема, протянув переднюю и среднюю лапы, спешно подзывая, как будто стараясь дотянуться и схватить другого. Возможно, заметив, что отсутствующая конечность Львиного Сердца делает такую позицию довольно неустойчивой, древесный кот запрыгнул в аэрокар. Стефани вместе со своей ношей была лишь в нескольких шагах позади. Почувствовав, как ветвь под ее ногами угрожающе скрипнула, Стефани полупрыгнула-полуввалилась в открытую дверь.

– Подбери ноги! – крикнул Карл. – Я увожу нас.

Стефани втащила за собой ноги и почувствовала, как задвинулась открытая панель. Почти сразу же аэрокар из-за чего-то тряхнуло.

– Лечу обратно в ваше поместье, – сказал Карл. Она заметила, что на нем были его дыхательная маска и очки. – Я позвонил, твой отец дома. Сказал ему, у нас для него пациент. Другой кот обжегся?

– Не думаю, – сказала она, – по крайней мере, не сильно.

Стефани осторожно свернулась на ставшем достаточно ограниченным пространстве задних сидений, пристроив раненого кота на коленях. Львиное Сердце сидел рядом с другим древесным котом, мягко урча, по-видимому, успокаивая его.

Она улыбнулась ему:
– Хорошая работа, Львиное Сердце.

Он мявкнул и показал ей оставшейся рукой «большой палец». После чего указал ей положить раненого древесного кота на сиденье между ним и другим котом. После этого они оба прижались к раненому, издавая успокаивающие звуки, похожие на мурлыканье земных кошек.

Когда она сама пострадала, клан Львиного Сердца обращался с ней схожим образом, каким-то образом устроив так, что ее разум игнорировал боль очень серьезно сломанной руки, почти сломанной ноги и нескольких треснувших ребер, так что Стефани не вмешивалась. Вместо этого она перебралась на переднее сиденье, давая котам больше места.

У Карла, заметила она, респиратор и очки теперь болтались на шее на ремешках. Свои она сняла, но оставила пожарный костюм.

– Ты сумел достать их, при этом удерживая аэрокар? – спросила она. – Я впечатлена.

Карл усмехнулся:
– Вообще-то, мне их принес Львиное Сердце. Я совсем раскашлялся, что ничуть не помогало пилотированию. В следующий момент он толкнул мне респиратор, мявкая как очумелый. Я его надел, и он принес мне очки.

– Неплохо!

– Нужно будет внести это в наш список для доктора Хоббард, – сказал Карл. – Который показывает, что древесные коты по-человечески умны, что бы ни говорили некоторые другие люди.

– По-человечески умны, – рассмеялась Стефани. – Мы с тобой оба знаем, что они умнее некоторых наших знакомых людей.

Львиное Сердце мявкнул, потянувшись вперед одобрительно погладить Стефани.

– Львиное Сердце с нами согласен, – сказала Стефани. После этого в ее мысли вторглась фоновая болтовня команды ЛСС. – О! Ты уже доложил в ЛСС?

Она до сих пор испытывала трепет, когда упоминала Лесную Службу Сфинкса по аббревиатуре – что было одной из «внутренних» мелочей, подцепленных ими с Карлом за время обучения на рейнджера на испытании. Еще она наслаждалась, обращаясь к Фрэнку и Эйнсли по званиям, а не по именам, когда они на дежурстве. Это было признанием, что все они были частью группы, что распространялась от новосозданных рейнджеров на испытании до помощников рейнджеров, рейнджеров, старших рейнджеров и с главным рейнджером Шелтоном, с самого верха приглядывающим за всеми ними.

– Да, – сказал Карл. Лукавая ухмылка растянула один уголок его рта. – Я им сказал, что мы шли с севера, но столкнулись с языком пламени, так что плохой идеей было идти тем путем. Мне сказали не кружить вокруг, что огонь под контролем, и что самолеты прибудут сбросить воду и антипирен, чтобы остановить распространение огня в этот район, так что нам лучше убираться.

– Что ты и сделал… – хихикнула Стефани.

– И похвалили за осмотрительность, – сказал Карл, криво усмехнулся он одним уголком рта. – Конечно, в конце концов они выяснят, но к чему добавлять им стресс?

* * *

«Ты сильно обгорел?» – спросил у Левополосого Лазающий-Быстро.

«Средние и задние лапы побаливают, – признал тот, – и немного волдырей, где искры или разлетающиеся угольки прожгли мех. Ничего слишком серьезного. Меня больше беспокоит брат. Он очень плох».

«Мы отправились к тому, кто ему поможет, – заверил Лазающий-Быстро. Его мыслеголос наполнился образами Целителя, отца Погибели-Клыкастой-Смерти. – Этот специализируется на оказании помощи раненым – и не только своего вида. Я видел, как он помогал своим дочери или супруге, но обычно он применяет свои умения другим кровям. Это он спас мою жизнь, когда клыкастая смерть порвала меня чуть больше чем на окровавленные клочья меха».

«Я слышал эту песнь, – сказал Левополосый, в его мыслеголосе расцвела нота взволнованности. – Когда я понял, что твой голос доносится из летающей штуки двуногих, я подумал, может ли подаривший надежду, когда никого не было, быть тобой».

Лазающий-Быстро был доволен этим щедрым узнаванием, но не стал им наслаждаться.

«Так ты понял, что ступившая на то горящее зеленоиглое дерево двуногая была той, что наш Народ называет Погибелью-Клыкастой-Смерти?»

«Да. Она так же храбра, как и сказано в песнях».

«Мы отправились к ней домой. По их меркам она детеныш. Ее отец целитель. Ее мать делает интересные вещи с растениями. Это в прозрачностенном месте для растений у их дома я впервые попробовал пучковый стебель».

«И был при этом замечен, – добавил Левополосый, восхищение смелостью смешалось в его мыслеголосе со следами неодобрения. – Старейшины нашего клана – мы с братом из клана Сырой Земли – все еще спорят, насколько мудр был выбор Яркой Воды. Что касается меня, после спасения, когда не было никакой веры, что какое-либо спасение возможно, мне интересно побольше узнать о двуногих».

«Они так же отличаются друг от друга, как и среди Народа, –  предупредил Лазающий-Быстро. – Нельзя встретить Погибель-Клыкастой-Смерти или Врага-Тьмы – они оба показали себя друзьями и защитниками Народа – и сказать: “Теперь я знаю, каковы двуногие”. Есть и такие, как Говорящий-Ложно или та, что вызвала пламенное разрушение клана Яркого Сердца, и которые тоже ходят на двух ногах».

Большая часть этого разговора дополнялась потоком образов. Так что не оставалось шанса, что Левополосый перепутает, каких именно двуногих упоминает Лазающий-Быстро. Имена сопровождались мысленными образами: резкими в случае Врага-Тьмы и Говорящего-Ложно, которых Лазающий-Быстро встречал лично, не столь резкими в случае тех, о ком он только слышал от других древесных котов. Народ умел лгать – однако для этого они, как правило, опускали какую-то важную часть информации, как поступила Поющая-Истинно, когда призвала клан Яркой Воды отправиться спасти Лазающего-Быстро и «детеныша».

«Думаю, – сказал Левополосый, – судя по тому, что ты мне показал, разница между двуногими должна быть куда больше, чем среди нашего Народа. У них нет связывающих их вместе общими историями певиц памяти. Из того, что мы увидели, когда Говорящий-Ложно охотился на Народ, им слишком легко сознательно скрыть друг от друга свои действия».

Обдумывая виденные им действия Погибели-Клыкастой-Смерти, к примеру ее сегодняшнюю авантюру на пилотском месте аэрокара, Лазающий-Быстро мог только согласиться.

Левополосый продолжил:
«Это отсутствие общих историй придает опасное разнообразие образу из поведения. Откуда Народу знать, кому из двуногих можно доверять, а кого следует избегать?»

[i]Хороший вопрос[/i], подумал про себя Лазающий-Быстро. [i]Но тот, на который у меня пока нет ответа[/i].

* * *

Стефани волновалась, что ее отец будет задавать всевозможные неудобные вопросы о том, как они с Карлом заполучили еще двух древесных котов, но что бы там ни сказал Карл по комму, это, по-видимому, оставило у Ричарда Харрингтона ощущение, что они работали с ЛСС на окраине пожара, и что древесных котов им передали.

– Неужто я навсегда испортил аэрокар, – сказал Карл, горестно разглядывая кучу царапин и пятен от дыма, пока ветеринар изучал ютящихся на заднем сидении двух новых своих пациентов.

Ричард Харрингтон достал аэрозольный аппликатор и дал обоим древесным котам легкое болеутоляющее.
– Это позволит нам переместить их, не усиливая их стресс еще больше.

– Возьми расходники, что у меня в ангаре, – добавил он. – У тебя не получится выгнать запах дыма из обивки, но это должно значительно помочь тебе сохранить привилегию пользования. Я выяснил, что полировочная паста творит с царапинами чудеса.

– Спасибо, доктор Ричард. Я все гадал, что мои на это скажут. Вам помочь переместить котов?

– Нет, я с ними справлюсь. Как только заберу их, можешь вести кар прямо к ангару.

Пусть и среднего роста, но достаточно сильный, чтобы без посторонней помощи носить свое тяжелое снаряжение даже при сфинксианских 1,35[i]g[/i], отец легко поднял двух незнакомых древесных котов. Стефани нагнулась подобрать Львиное Сердце.

Не оборачиваясь, отец сказал:
– Пусть пройдется, Стеф. Ему не помешает разогнать немного того, что, как я видел, он поглощает за столом. В любом случае, сколько раз мне тебе говорить, что пусть ты и сильная, твой скелет все еще гибок. Все время таская древесного кота, ты можешь заполучить искривление позвоночника.

– Но пап, я все время его носила.

– Это было до того, как Скотт в последний раз осматривал тебя, юная леди. Рассмотрим факты. Ты сто тридцать пять сантиметров ростом. Львиное Сердце шестьдесят пять сантиметров по длине тела. Его хвост добавляет еще шестьдесят пять сантиметров, так что он в сто тридцать сантиметров длиной – всего на пять сантиметров короче тебя.

Стефани знала, что это правда. Когда Львиное Сердце вытягивался на кровати рядом с ней, он был почти с нее длиной. Тем не менее, она не собиралась сдаваться, не попробовав хотя бы еще немного. Жестом позвав за собой Львиное Сердце, она последовала за отцом в сторону его клиники при доме.

– Хотя он не так тяжел, как я.

– Нет, не тяжел, но если учесть, что плохо сбалансированный рюкзак или даже крупная сумочка могут вызвать сколиоз, ты точно должна понять мою точку зрения. Скотт МакДаллан может носить Фишера, наполовину устроившегося на одном плече, но Скотт взрослый мужчина. Когда ты станешь взрослой, можешь сделать собственный выбор, но пока что ты – и твой скелет и мягкие ткани – под моей ответственностью, понятно?

– Понятно, – вздохнула Стефани.

[i]Можно быть и невысокой,[/i] подумала Стефани, [i]если только когда-нибудь у меня будет фигура. Мама хорошо сложена. Она все говорит, что она поздно развилась, но что если я унаследовала гены фигуры Харрингтонов, но гены роста Куинтреллов?[/i]

Эти мысли, с приближением пятнадцатилетия бывшие постоянным источником незначительного беспокойства, фоновой музыкой звучали у нее в мыслях, пока Стефани спешила за своим отцом.

В клинике Стефани помогала отцу, когда он очищал двух древесных котов и обрабатывал поверхностные раны. Наличие местного древесного кота хорошо было еще и в том, что Ричард Харрингтон неплохо представлял, какие лекарства сработают, а какие нет.

Вдыхание дыма было большей проблемой, так как отцу не нравилась идея силой надевать на головы древесным котам дыхательную маску.

– Они и так достаточно напряжены, чтобы их этим пугать, но судя по хрипам в груди, они понесли некоторый ущерб. Не хотелось бы, чтобы они подхватили пневмонию.

Львиное Сердце стоял, издавая обнадеживающее мурлыканье и мяв, когда незнакомые древесные коты – особенно серьезнее пострадавший – щерились при обработке. Пусть даже противоожоговый препарат применялся в виде легкого спрея, древесному коту это явно не понравилась, и он ответно зашипел на аппликатор.

[i]Может быть он подумал, что аппликатор ему угрожает,[/i] подумала Стефани и не в первый раз пожелала, чтобы у них с Львиным Сердцем была возможность задавать вопросы сложнее «Будешь сельдерей?» (ответом на который [i]всегда[/i] было восторженное согласие) или «Пойдешь со мной?» (что тоже почти всегда приводило к согласию, пусть и с другим уровнем восторга).

Теперь, вспомнив, как Карл рассказал, что Львиное Сердце принес ему его респиратор, когда аэрокар наполнился дымом, она вдруг придумала идею.

– Пап. Львиное Сердце тоже побывал в дыму, хотя и не так долго. Как думаешь, ему тоже стоит использовать дозу из ингалятора? Может быть, если он его использует, он сможет как-нибудь дать им знать, что им это не навредит.

Ричард Харрингтон давно уже оставил в прошлом те дни, когда он недооценивал Львиное Сердце. Он задумался, после чего кивнул:
– Покажи ему, что мы хотим.

Стефани так и сделала, изобразив, как сама использует ингалятор, после чего поднесла его Львиному Сердцу ко рту. Он осторожно принюхался, после чего шумно вздохнул и открыл рот. Это продемонстрировало внушительный набор очень острых зубов, но Стефани верила, что он ее не укусит. Завершив процедуру, она подняла ингалятор и указала им на двух других древесных котов.

– Им это тоже нужно, – сказала она. – Сможешь объяснить?

Львиное Сердце мявкнул и направил внимание на других котов. Сказанное им включало также довольно много хрипов и глубоких вдохов, но в итоге два древесных кота покорно сделали по глубокому вдоху.

– Очень хорошо! – сказал отец, когда они закончили с дыхательными процедурами. Он наклонился и внимательнее присмотрелся к меху двух древесных котов, особенно сосредоточившись на кремово-серых участках. – Интересно. Кажется, у нас тут пара зеркальных близнецов.

– Зеркальных близнецов? – спросила Стефани. Термин казался знакомым, но не получалось точно его вспомнить.

– Однояйцовые близнецы, – пояснил отец, – но у которых расцветка совпадает друг с другом как у отражений в зеркале. Для людей это значило бы, что один близнец правша, тогда как другой левша. Вроде того. Видишь, какие полосы и остальная расцветка у этой пары. У нашего раненого друга все крупные полосы идут направо. У другого они точно такие же, но ориентированы налево.

Теперь, когда оба древесных кота были очищены и вычесаны, Стефани смогла увидеть, что имел в виду ее отец. Для неспециалиста все древесные коты выглядели довольно похоже. Мех сверху был расцвечен полосами серого цвета, тогда как на животе был контрастно-кремовым. Древесные кошки (не то чтобы большинству людей удавалось их заметить, так как они были не столь авантюрны, как коты) были покрыты коричнево-белыми пятнами, как у земных оленят. Тем не менее, когда проводишь с древесными котами достаточно времени, узнаешь, что в рамках устойчивого шаблона существует предостаточно различных индивидуальных вариаций.

– Ну, – продолжил Ричард Харрингтон, – тогда мне проще будет назвать их для записей: Правополосый и Левополосый. Интересно, насколько среди древесных котов распространены зеркальные близнецы. Ты говорила, что видела пометы котят, но у древесных котов часто бывают идентичные близнецы?

– Я, – закатила глаза Стефани, – уж точно не в состоянии спросить у них. Сильнее обгоревший – Правополосый – будет в порядке?

– Думаю да. В идеальной вселенной я бы уложил его на день в кровать, пока у него исцеляется кожа, но в этом случае, думаю, лучше нам отнести его с братом в беседку. У тебя там еще подвешен гамак для Львиного Сердца?

– Два. В зависимости от погодных условий он предпочитает наслаждаться солнцем или тенью.

– Хорошо. Устроим их там и пригласим задержаться, подкупив их свежей едой и водой. Добавим для ровного счета сельдерей – с Львиным Сердцем это, похоже, всегда срабатывает.

По прошлому опыту Стефани знала, что большинство древесных котов реагировали на сельдерей как земные на кошачью мяту. Это было весьма странно, так как, пусть технически и всеядные, коты, похоже, больше склонялись на плотоядную сторону. Также это означало, что их зубы не очень хорошо подходят для такой еды, и они, как правило, устраивали ужасный беспорядок.

– Я связался с твоей матерью, – продолжил отец, подхватив сперва Левополосого, затем Правополосого, – и она знает, что у нас гости. Она посадит свой кар с дальней стороны от беседки, чтобы не напугать их. Спроси у Карла, не хочет ли он остаться на ужин.

Карл хотел, и его легко удалось убедить остаться и на ночь, так как их со Стефани спросили из ЛСС, не помогут ли они с расчисткой пожара, и поместье Харрингтонов было гораздо ближе, чем дом его семьи.

Тем же вечером Карл показал Стефани несколько сделанных фотографий того, как она входит в огонь. Снимки неизбежно оказались дергаными и размытыми, так как ему пришлось оставить комм балансировать на приборной панели, сосредоточившись при этом удержании машины на месте. Но даже так впечатляло. Стефани не осознавала, насколько близко было пламя, или насколько сильно она бы обгорела, если бы была без пожарного костюма. Пару раз, даже зная, что в итоге все прошло хорошо, она заметно пугалась.

Тем не менее, она знала, что если потребуется, она сделает это еще раз.

* * *

[i]Сфинкс![/i] Андерса Уиттекера охватило волнение, когда челнок приземлился, и несколько мгновений спустя проявила свой эффект вполне ожидаемая тяжесть высокой гравитации планеты. Он включил установленный на поясе антиграв, уже настроенный на компенсацию, и почувствовал, как его вес вернулся к норме.

[i]Не должно быть так просто,[/i] подумал Андерс, [i]приспособиться к чужой планете.[/i]

Конечно, все было не настолько просто. Антиграв компенсировал вес, но облегчение человека ничуть не помогало легким справляться с концентрацией газов более плотной атмосферы. Для этого ему нужно было нанотехнологическое лечение. Затем были все прививки, не только против чумы, уничтожившей столь многих изначальных поселенцев, но против всего, что только могли придумать его родители.

[i]Не сомневаюсь, я смогу проплыть в неочищенных сточных водах и выйти без малейших следов заражения.[/i]

Он ухмыльнулся этому образу, подумав, в какой ужас пришла бы его мать. Она беспокоилась, что он отправился вместе с отцом на Сфинкс в этой исследовательской экспедиции. Тем не менее, она не могла отрицать, что Андерсу гораздо лучше будет провести время в компании отца. Новоизбранный президент Урако только что назначит ее на пост в кабинете министров. Она и раньше была занята, как советник Уиттекер, старший представитель одной из самых населенных на планете зоны. Как министр кабинета Уиттекер, следующие шесть стандартных месяцев она будет почти недоступна.

В свете назначения супруги, выбранное для поездки доктора Уиттекера на Сфинкс время оказалось не лучшим. Однако, пусть Брэдфорда А. Уиттекера и можно было назвать многими способами, «профессионально незаинтересованный» среди них не было. Восходящее светило ксенологии, он долго ворчал, что его карьеру сдерживает отсутствие новых инопланетных видов для изучения.

Когда его вниманию предстали ранние отчеты о сфинксианских древесных котах, доктор Уиттекер увидел долгожданное им открытие. Он дословно запомнил каждый выпущенный пресс-релиз, каждый отчет. Он немедленно начал переписываться с доктором Санурой Хоббард, деканом кафедры антропологии Университета Лэндинга на Мантикоре, официальной главой официального изучения Короной разумности древесных котов. Он кипел от злости на то, что его обязанности члена факультета Университета Урако на планете Урако в системе Кенити не позволили ему сразу же сесть на корабль – несмотря на тот факт, что Лесная Служба Сфинкса никого не допускала к древесным котам.

Андерс заразился увлеченностью своего отца. Как и доктор Уиттекер, он согласился, что древесные коты должны быть умны, быть может не на [i]человеческом уровне[/i] умны, но никто не мог быть уверен, куда именно они попадают на шкале разумности. Человеческая дальняя разведка обнаружила слишком мало других разумных видов – и по меньшей мере в одном случае вид был уничтожен, прежде чем смог стать неудобством. Задолго до того, как появилась возможность отправиться на Сфинкс, Андерс стал защитником прав древесных котов.

Затем произошло фиаско с «доктором» Теннесси Больгео, якобы из Университета Свободы из далекой системы Чаттануга. Немногие люди знали, что именно произошло, но просочилось достаточно – особенно в круги ксенологов – чтобы вызвать скандал. В ответ Звездное Королевство в целях уменьшения урона приняло решение, представляющее собой два этапа.

Во-первых, они изменили свою политику относительно свободного доступа к древесным котам. Во-вторых, они решили пригласить официально санкционированную внепланетную ксенологическую команду. Излишне говорить, что доктор Уиттекер немедленно воспользовался этой появившейся позицией консультанта Короны.

Шанс был крайне мал. Существовало множество других ксенологов, с большим стажем – и с лучшим шансом на получение дополнительных грантов, что обеспечили бы детальное исследование. Однако Андерс был уверен, что ни у кого больше из заявителей не было страсти большей, чем у его отца.

Так начались несколько стандартных месяцев чистой агонии.

С доктором Уиттекером, ожидающим новости, что его выбрали для проекта на Сфинксе, и советником Уиттекер, ожидающей новости, станет ли она в ближайшее время министром кабинета Уиттекер, напряжение в их доме оказалось настолько плотным, что можно было нарезать его на кирпичи.

Как сын политика [i]и[/i] сын антрополога, Андерс мастерски воспользовался ситуацией. С политической стороны, он научился говорить правильные вещи и не слишком спешить с выбором для себя какого-либо курса. С антропологической стороны, он научился отступать и наблюдать, оценивая данные, привнося при этом как можно меньше эмоций.

Так что Андерс оказался готов лучше обоих своих родителей, когда – чудо из чудес – они оба столкнулись с захватывающими новыми профессиональными возможностями и возникла тема «Что нам делать с Андерсом?».

Андерс знал, что его мать хочет, чтобы он остался на Урако. Он любил свою маму, но также он знал, сколько времени он проведет в одиночестве – и большая часть времени, что он проведет с матерью, будет в контексте официальных функций. По сравнению с приманкой из древесных котов и шансом пожить в едва заселенном чужом мире в увлекательном Звездном Королевстве Мантикоры, ну, даже регулярные обеды с президентом Урако и все привилегии, связанные с высокой общественной должностью, ничуть не привлекали.

Брэдфорд Уиттекер не был таким уж нежным и любящим родителем – для этого в нем было слишком много антрополога. Но он верил, что сыну пригодится весь возможный опыт, и он уже брал Андерса с собой в поездки по антропологическим местам как на планете, так и в нескольких ближайших системах. Учитывая все это, несложно было убедить нового министра кабинета, что ее сыну лучше будет в компании отца. Но что удивило Андерса, это с каким энтузиазмом доктор Уиттекер говорил о том, чтобы взять с собой Андерса.

– Андерс интересуется древесными котами, – сказал он. – Я уверен, он будет весьма полезен для команды.

Андерс сиял как солнце, собирающееся стать новой. Нечасто его отец одобрительно отзывался о нем в контексте первой своей любви, антропологии. Побеждена была даже мама.

– Но ты пиши мне каждую неделю, – суетилась она, помогая Андерсу собраться. – И я тоже буду писать. Присылай побольше фотографий и убедись, что не отстаешь в учебе. Может, тебе и кажется, что до университета целая вечность, но тебе почти шестнадцать, и вступительные экзамены навалятся на тебя, прежде чем ты это поймешь.

И такого было полно. Андерс пропускал это мимо ушей. Он знал, что это просто мама таким образом давала ему знать, что он для нее важен. Он без протестов позволил ей упаковать ему запасные носки и нижнее белье. На каком-то атавистическом материнском уровне мама была уверена, что относительно недавно заселенные планеты, как Сфинкс, лишены таких основных предметов.

Невысказанным осталось ее опасение, что доктор Уиттекер забудет о таких вещах как чистое белье и регулярное питание, как только окажется в пределах досягаемости своих новых испытуемых. Он всегда был настолько одержим. Теперь, когда в этой поездке на кону стояла вся его профессиональная репутация (как он часто повторял), доктор Уиттекер обращался со своим сыном как если бы тот был просто необычайно молодо выпустившимся помощником.

Во многом это прекрасно подходило Андерсу. Ему надоело быть «ребенком». Так как полевой сезон должен был быть долгим, некоторые члены команды взяли с собой членов семьи. Тем не менее, среди них Андерс был единственным, кто не был взрослым.

Доктор Калида Эмберли (ксенобиология и ксеноботаника) взяла с собой пожилую мать, художницу, частично занятую в экспедиции как научный иллюстратор. Кесия Гайен (лингвистика) и Вирджил Ивамото (литология и полевые методы) взяли своих супругов. В случае Ивамото, брак был совсем недавним, отчасти вызванным предстоящим отбытием в экспедицию. Только доктор Лэнгстон Нез, недавно добившийся степени доктора философских наук в культурной антропологии, много лет бывший старшим помощником доктора Уиттекера, отправился один.

Андерс случайно подслушал сплетничающих Пеани Роуз Ивамото и Дейси Эмберли, говорящих, что длительные отношения доктора Неза распались во многом из-за того, что Нез предпочел продолжить работать с доктором Уиттекером, вместо того чтобы поискать какую-нибудь престижную позицию для себя. По-видимому, партнер Неза сказала о докторе Уиттекере что-то крайней нехорошее, что он цепкий, самолюбивый и эгоцентричный.

Хотелось бы Андерсу с этим не согласиться. Он любил отца, но если бы не их увлечение древесными котами, он не уверен был, что в нынешние дни у них было бы много общего.

[i]Сфинкс![/i] Андерс посмаковал мысль, пока пассажиры перемешались из челнока в космопорт. [i]Я и правда здесь! Интересно, сколько пройдет времени, пока я лично не увижу древесного кота? Интересно, будет ли это «дикий», или один из принявших человека?[/i]

Даже у него самого не оформился вопрос «Встречусь ли я со Стефани Харрингтон и Львиным Сердцем?»

Увлечение Андерса Стефани было почти столь же сильно, как и его интерес к древесным котам. Не потому, что она была девушкой примерно его возраста – она был на восемь стандартных месяцев старше – хотя его мать подразнила его об этом, когда увидела, что у него есть отдельная подшивка для статей о Стефани. Но потому, что Стефани Харрингтон была первым человеком, вступившим в контакт с древесными котами. Пока Стефани не нашла способ сделать снимок, никто даже не знал о существовании древесных котов.

А после этого она чуть не погибла, спасая древесного кота от гексапумы – или древесный кот чуть не погиб, спасая ее – эта часть истории всегда была несколько неясна. В целом, как и сказал своей матери Андерс, Стефани Харрингтон вполне могла бы быть столетним дважды двинутым квазибабуином, и если бы она сделала то, что сделала, ему все равно было бы интересно встретиться с ней.

И Львиным Сердцем.

Поэтому Андерс оказался шокирован и напуган, когда, поприветствовав их на Сфинксе, доктор Хоббард сказала им, что Стефани в этот день чуть не погибла, войдя в сердце бушующего лесного пожара, чтобы спасти пару оказавшихся в безвыходном положении древесных котов.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46525/187026

Переводчики: Stealth111