Готовый перевод David Weber, Jane Lindskold - Fire Season / Дэвид Вебер, Джейн Линдскольд - Сезон пожаров (Стефани Харрингтон - 2): 3

Возможно, Стефани и Карл столкнулись бы с куда большими неприятностями из-за рисков, на которые они пошли, спасая древесных котов, если бы не три соображения.

Во-первых, так предусмотрительно сделанные Карлом снимки продемонстрировали, насколько осторожны они были. Стефани была в полном снаряжении, не кидаясь вперед без какой-либо мысли помимо спасения котов.

Во-вторых, те же снимки оказались нейтральными свидетельствами того, что без их вмешательства Левополосый и Правополосый бы погибли в огне. Хотя, несомненно, многие древесные коты погибали в естественных пожарах, как только было подтверждено, что этот пожар был вызван человеческой небрежностью, сложно было убедительно доказать, что людям не следовало что-то делать для спасения оказавшихся под угрозой.

В-третьих, прибытие в этот же самый день пожара команды антропологов извне системы предоставило как родителям Стефани, так и ЛСС своего рода напоминание Стефани, что с великим знанием приходит не только великая ответственность, но и немалая доза скуки.

– Доктор Хоббард, – тем вечером сказала за ужином Марджори Харрингтон, – связалась со мной ранее и сказала, что сегодня прибыла внешняя антропологическая команда. Она спрашивала, сможем ли мы организовать для тебя, чтобы ты пришла говорить с ними. Я сказала ей, что ты отсутствуешь по делам ЛСС, но что мы свяжемся с ней и договоримся о времени.

Стефани собиралась было запротестовать, что она не сможет найти время, что пройдет несколько дней, прежде чем Правополосый сможет обойтись без помощи, но прищуренные взгляды матери и отца, а также дернувшая уголки губ обычно серьезного рта Карла слабая усмешка сообщили ей, что этот бой проигран, даже не начавшись.

– Им нужно будет время устроиться, – спросила она, – или можно будет завтра?

На лице Ричарда Харрингтона появилось выражение одобрения. Марджори кивнула.

– Я спрошу. По-видимому, доктор Уиттекер был разочарован тем, что древесные коты не дожидались на космодроме в Явате, чтобы поприветствовать его с командой. – Она рассмеялась на непроизвольно подавшую в знак протеста голос Стефани. – Я не имела в виду в буквальном смысле, Стефани. Просто доктор Уиттекер весьма восторжен. Доктор Хоббард сказала, что антропологи могут встретиться с тобой в любое время – чем скорее, тем лучше. Однако она сделала все возможное, чтобы дать тебе время на подготовку, сообщив им, что ты сегодня занималась спасением при пожаре.

– Мило с ее стороны, – сказала Стефани.

Она быстро взвесила свои варианты. Если она скажет, что огонь ее утомил, она может выиграть время узнать Правополосого и Левополосого, прежде чем они уйдут туда, где они живут. Однако в следующий раз, когда она захочет помочь при пожаре, эту «усталость» наверняка припомнят.

Во всяком случае, она не устала. Она бы предпочла провести время с древесными котами, но также она была взволнована антропологами. Это были настоящие ксенологи, а не поддельные, как тот ужасный нуль, Теннесси Больгео.

– Тогда завтра, – ответила она, слова последовали так гладко за предыдущими, что лишь хорошо знающие ее – вроде ее родителей и Карла – сочли бы их чем-то кроме порыва. – Как можно раньше.

Ричард кивнул.
– Хорошо. После ужина свяжемся с доктором Хоббард. Марджори, она сказала, где пройдет эта встреча?

– Доктор Хоббард предложила станцию рейнджеров ЛСС неподалеку от Твин Форкса, – пришел ответ. – Есть только одна проблема. У меня назначена встреча в поместье Тарчей, чтобы продемонстрировать некоторые развиваемые нами растительные гибриды для холодной погоды. Печально признавать, но это славное долгое лето почти закончилось, но раз уж осень продлится тоже пятнадцать месяцев, с правильными сортами мы можем воспользоваться этим...

Она приостановилась и улыбнулась.
– Простите. Мой энтузиазм меня покинул. Коротко. Завтра я весь день занята.

Ричард Харрингтон встревожился.
– Я тоже. У меня будет рано днем небольшой перерыв, но я собирался в это время поработать с моими новейшими пациентами. Полагаю, они будут в полном порядке, но если…

Карл не вполне вмешался, но изменение его языка тела остановило Ричарда на середине фразы.

– Я могу подбросить туда Стефани, – предложил Карл. – Я даже могу привезти ее обратно. Не проблема. Я подумывал заняться антропологией, а не лесничеством – или, может быть, в дополнение к лесничеству – когда поступал в колледж, так что мне бы очень хотелось познакомиться с этими людьми.

Ричард Харрингтон заметно расслабился.
– Тогда это отлично, Карл, если твои родители не возражают. Тебя и так уже весь день не было, из-за лесного пожара, а теперь ты остаешься на ночь. Будь ты моим ребенком, мне бы хотелось видеть тебя собственными глазами.

Эта отмеченная Стефани мимолетно прошедшая по лицу Карла печаль была столь же реальной его частью.

– Не волнуйтесь, доктор Ричард, – сказал он, использовав прозвище, выработанное им в качестве компромисса между естественно хорошими манерами и трудностями наличия двух докторов Харрингтон в одном поместье. – Я позвоню. Они будут достаточно рады возможности поговорить. Пойду домой завтра.

Возможности поговорить, подумала Стефани, желая, чтобы как и Львиное Сердце, она могла дотянуться и предложить утешение более, чем просто словами. В отличие ото всех этих умерших от чумы людей. Людей, которые ушли навсегда, и с которыми у оставшихся больше не будет шанса поговорить.

* * *

Андерс расслабился, когда доктор Хоббард сказала им, что Стефани Харрингтон не пострадала. Гораздо лучше, она согласилась следующим утром встретиться с ними.

– Я должна вас предупредить, – тем вечером сказала доктор Хоббард, встретив их за ужином, – обращаться со Стефани Харрингтон с такой же предупредительностью и вежливостью, как и с любым взрослым. Может быть она и четырнадцатилетняя девочка, когда дело касается древесный котов, она стара как холмы.

Андерс мог сказать, что его отец не поверил, что кто-то – особенно четырнадцатилетняя девочка – может удержать какую-либо интересующую его информацию. Уже позже, когда они с отцом были в своем номере, Андерс понял, на что именно готов пойти доктор Уиттекер, чтобы заполучить желаемое.

– Андерс, – сказал доктор Уиттекер, – пришло твое время показать себя частью нашей полевой команды.

Он потер руки, и Андерс о встреченном им когда-то тренере, которому нравилось называть себя «приятелем» и «дружищем» своих игроков – то есть, вплоть до твоего момента, когда он кричит на тебя за то, что «подвел команду».

Сходство выходило за рамки ощущения. Как и тот тренер, доктор Уиттекер был крупным мужчиной, высоким и широким. В прежние годы работа в поле поддерживала его в порядке, но в последнее время большая часть его работы проходила в лабораториях и библиотеках. Пусть это и было умственно утомительно, оно не накладывало на его тело тех же требований, из-за чего он стал довольно полным, если не толстым. Последние несколько лет каштановые волосы доктора Уиттекера с угрожающим темпом отступали с его лба, генетика семьи Уиттекер презрела широкий спектр «лечений», как научных, так и иных. Тот факт, что генная инженерия способна была на все, кроме устранения мужского облысения, лишь усиливал разочарование отца, так как, в его случае, возня со связанными генами создала решение гораздо худшее простой потери волос.

Андерс отчетливо надеялся, что он избавлен именно от этого гена. Он даже проверил у своего врача во время обычного обследования несколько лет назад и с немалым облегчением узнал, что его сканирование не показало никаких признаков гена плешивости. Скорее всего, у него останется густая шевелюра, как у дедушки со стороны матери.

Исподтишка сравнив себя с отцом, Андерс подумал, что в целом он не так уж и плох. Он выказывал обещание роста и крепкого телосложения отца, но глубокая синева глаз и песочно-светлые волосы достались от матери. Черты лица также сформировались в ее мужественную версию, возврат к благоприятствующим чистым линиям скандинавских предков, а не доминирующая у отца резкая, более полиэтническая смесь.

– Частью полевой команды? – повторил Андерс.

– Верно, мой мальчик. Ты продемонстрировал заинтересованность в древесных котах, но ты не задумывался о том, что антропология это больше, чем изучение интересной культуры? Порой необходимо работать и с теми, кто главенствует в области.

У Андерса было смутное подозрение, к чему это ведет, но он давно узнал, что было вежливо выслушать человека, прежде чем делать поспешные выводы. Еще у него было жуткое ощущение, что он теперь знал, почему же доктор Уиттекер с таким энтузиазмом взял его на Сфинкс.

– О?

– Верно. В данном случае, конечно, главенствуют в области не сами древесные коты, хотя они коренной разумный вид и таким образом должны сами обладать некоторым правом решать, у кого будет или не будет право доступа к ним.

Андерс с некоторым восхищением отметил, как доктор Уиттекер использовал этот непростой вывод – который, насколько он знал, не разделяла большая часть жителей Сфинкса – в свою пользу. Благодаря этому доктор Уиттекер похож был на настоящего сторонника древесных котов, а не Лесная Служба, выставившая себя их защитниками.

Полагаю, не только я чему-то научился за все эти годы проживания с политиком. Если бы теперь папа научился бы быть столь же добрым – и искренне заботливым – как мама, он получил бы преимущество.

Андерс кивнул.
– Как подружившийся со Стефани Харрингтон древесный кот – Львиное Сердце. Он решил вступить в контакт с людьми.

– Вообще-то, это не вполне верно, – сказал доктор Уиттекер. – «Львиное Сердце», как столь причудливо назвала его миз Харрингтон, вообще-то, вступил в контакт с теплицей. Все его действия демонстрировали намерение держаться от людей подальше. Он продемонстрировал недюжинную изобретательность в избегании сигнализации. Лишь признано блестящий вывод миз Харрингтон о воспринимаемых древесными котами длинах волн света позволил ей снять изображение.

– Но, – запротестовал Андерс, – с тех пор они оставались друзьями.

– Опять же, Андерс, боюсь, ты перескакиваешь к тем же романтическим выводам, к которым пришли столь многие. Львиное Сердце – хотелось бы, чтобы мы знали, какой принцип именования используют сами древесные коты – вообще-то, сбежал от этого первоначального контакта. Лишь после того, как миз Харрингтон выследила его, используя методы, которые она описала крайне расплывчато, и была ранена, Львиное Сердце пришел к ней на помощь. Ее действия были безответственны, подвергли серьезной опасности как ее саму, так и древесного кота.

– Она спасла ему жизнь! – сердито сказал Андерс.

– Лишь сперва подвергнув его опасности. Ну правда, Андерс, я полагал, ты гораздо лучше способен на научную отрешенность. Возможно, твоя мать права, и ты развил, э-э – скажем, романтическую привязанность? – к идее героической Стефани Харрингтон?

Андерс рассердился и проглотил пару десятков вещей, которые ему хотелось сказать. Вместо этого, опасаясь дальнейшего обсуждения темы, он повернул разговор к изначальному заявлению отца.

– Итак, пап, ты сказал, что я могу чем-то помочь команде?

Доктор Уиттекер просиял.
– Верно. Как я сказал, зачастую благонамеренные некоренные культуры предлагают патерналистское отношение в адрес того, что они считают уязвимой примитивной культурой.

– То есть, – не удержался и сказал Андерс, – высокотехнологичные новички решают защитить тех, кто в противном случаем может пострадать.

– Ты снова романтизируешь, – ответил доктор Уиттекер, покачав перед Андерсом пальцем. – Патернализм это не просто покровительство. Как означает слово – корни которого восходят к старому слову «отец» – ставшие патерналистскими выставляют себя в роли родителей, предполагая, что они знают лучше, лишь по той причине, что они имеют больше технологий и эти технологии позволяют им доминировать.

– Так что Лесная Служба Сфинкса патерналистская, – подытожил Андерс.

– Да, – с энтузиазмом согласился доктор Уиттекер, – и не только по отношению к древесным котам, но также и к самой миз Харрингтон. Ты слышал предупреждение доктора Хоббард.

– Оно не показалось оберегающим, – сказал Андерс. – Я имею в виду, кроме как, может быть, для нас. Доктор Хоббард предупредила нас, что Харрингтон может замкнуться, если мы на нее слишком надавим.

– Вижу, ты предпочел не рассматривать все моим способом, – сказал доктор Уиттекер. Так как в целом это была правда, Андерс ничего не сказал, ожидая его продолжения. – Я не планирую «подталкивать» миз Харрингтон. Это явно будет плохой тактикой. Однако мне пришло в голову, что ты примерно ее возраста. Рядом с тобой она может приоткрыться. Более того, ты красивый молодой человек, а она юная леди – несомненно, умная юная леди, но, тем не менее, при всем этом, женщина.

– Ты хочешь, чтобы я умаслил ее, чтобы она больше рассказала нам о древесных котах? – Андерс не знал, стоит ли возмущаться или смеяться.

– Подружился с ней, – сказал доктор Уиттекер. – Пофлиртовал, если ты так хочешь. Чтобы ей было с нами комфортнее. Пусть она увидит в нас людей, заботящихся о благополучии древесных котов так же, как и она сама. Помни. Первым ее контактом с антропологами был тот поддельный Теннесси Больгео. У нее может остаться некоторое рефлекторное отвращение к нашей профессии.

– Так что ты хочешь, чтобы я с ней пофлиртовал, – поразился Андерс.

– Подружился с ней, – нажал доктор Уиттекер. – Или, если ты не согласен, тогда, полагаю, есть еще тот молодой человек, еще один «рейнджер на испытании» ЛСС – пост, созданный, по-видимому, чтобы ЛСС было проще контролировать миз Харрингтон. Не смотри на меня так неодобрительно. Я не прошу тебя соблазнить девушку. Я не прошу тебя сделать что-то более бесчестное, чем то, что делает твоя мать, когда целует чужих младенцев и обнимает старушек, которых она никогда не встречала. Все, что я тебя прошу, это быть милым.

Андерс не знал, что на это сказать. Во всяком случае, отказываться разговаривать со Стефани или тем парнем – Карлом как-то-там-на–«Ц» – было бы по-настоящему глупо, так как, помимо того, чтобы самому увидеть древесного кота, не было ничего, чего бы Андерс хотел в большей степени. И если он мог порадовать своего отца, заработать очки «командного игрока», тогда в чем он поступает неправильно?

– Ладно, пап, – сказал Андерс, надев свою самую обаятельную улыбку и неприятно осознавая, насколько это похоже на тысячи плакатов маминой кампании, – я тебя понял. Сделаю все возможное, чтобы подружиться со Стефани Харрингтон.

* * *

Лазающему-Быстро удалось убедить Левополосого и Правополосого, что в беседке они будут в полной безопасности, но это потребовало некоторых усилий. Не только потому, что беседка была гораздо ближе к земле, чем обычные платформы для сна, но также и из-за неуютной близости к жилищу самих двуногих.

Под конец Лазающий-Быстро подумал, что раны Правополосого убедили их остаться в той же степени, что и все его заверения. Когда Правополосый вынужден был забраться на зеленоиглое дерево, подушечки его средних и задних лап оказались не только обожжены, но и сильно стерты. Остатки кожи были покрыты волдырями и припухлостями, сочились кровью и слизью, став немалой опасностью заражения.

Лечение Целителя свело к минимуму боль и не устранило только отеки. Однако наложенная им поверх ран ложная кожа не выдержит требований путешествия.

Затем еще принесенная им Погибелью-Клыкастой-Смерти еда, выбранная на основе предпочтений самого Лазающего-Быстро. Финалом трапезы был свежий пучковый стебель для каждого из них. Это прекрасное и экзотическое удовольствие вызвало у двух гостей рапсодию восторга, даже вытащив Правополосого из тишины, затеняющей его еще долго после того, как была смягчена значительная часть его боли.

За пучковым стеблем Левополосый рассказал ему, как они оказались так близко к населенной двуногими территории.

«Клан Сырой Земли недавно перебрался на свежее гнездовье в пределах нашей территории. Хотя эта жаркая, сухая погода и не осушила земли под деревьями нашего прошлого гнездовья, многие из кормящих нас рыбой и водными ползунами потоков ослабили течение или вовсе пересохли. Охота становилась все сложнее, так как на мокрые земли приходит слишком мало земляных бегунов, чтобы компенсировать разницу».

Сопровождающие слова Левополосого образы дали Лазающему-Быстро достаточное представление о районе, ставшем новым домом клана Сырой Земли. Как и все гнездовья древесных котов, оно было хорошо обеспечено сетевыми деревьями, благодаря которым так легко было путешествовать, не касаясь земли. Он заметил, что в новом гнездовье клана Сырой Земли было чрезвычайно хорошее покрытие над головой, отчасти предоставленное близостью к золотолистому дереву.

«Да, – подумал Правополосый в ответ на неотчетливую мысль Лазающего-Быстро. – Одной из причин, по которой старейшины клана выбрали этот район, было предоставление золотолистым деревом дополнительного укрытия от двуногих и их летающих штук. наша территория достаточно близко к объявленным двуногими своими землям, чтобы это вызывало некоторое беспокойство».

Левополосый добавил:
«Наше новое гнездовье не так уж и близко от жилья двуногих, но в некоторых лучших охотах мы приближаемся. Мы с братом разведывали район, проверяя, сможем ли мы найти используемые двуногими маршруты, и составить представление о том, как часто, чтобы наши охотники составили соответствующие планы».

Пусть Народ и решил проявить осторожность во взаимодействии с двуногими, они также выяснили, где поселились двуногие, интересуясь найденными возможностями. Сам Лазающий-Быстро взял пучковый стебель из их прозрачного места для растений – акт, оправданный для разведчика, хотя это же считалось бы кражей, если бы кто-то из Народа взял так у другого.

Однако даже если Народ не будет напрямую красть из мест, где двуногие растили свою еду, нельзя было проигнорировать, что двуногие зачастую создавали вторичные пищевые возможности. Маленькие земляные бегуны часто приходили кормиться на краю их засеянных полей. Практика двуногих оставлять еду для животных, которых они держали, также привлекала мусорщиков. Некоторые растения, которые они выращивали, также распространялись за пределы отмеченных двуногими для себя территорий. Зачастую они были весьма вкусны и весьма надежны.

Так что, пусть старейшины клана Сырой Земли отстаивали обратное, Правополосого и Левополосого отправили разведать леса неподалеку от занятых двуногими территорий именно потому, что там были двуногие.

Лазающий-Быстро не винил их, хотя и начал несколько уставать от того, что Народ мог забить рот пучковым стеблем, в то же время разумом отрицая ценность тех, кто его принес.

Он позабавлено мяукнул, попробовав осознание иронии Левополосого – Правополосый задремал.

* * *

Когда следующим утром действия Погибели-Клыкастой-Смерти ясно дали понять, что они с Затененным-Светом-Солнца снова отбывают, Лазающий-Быстро подумывал остаться продолжить посещение с Левополосым и Правополосым. Также он подумал, что его присутствие может заверить их, что оставаться в беседке безопасно. Тем не менее, под волнением в мыслесвете Погибели-Клыкастой-Смерти скрывалось чувство стесненности. Он не мог читать ее мыслей, но он знал вкус именно этой эмоции и знал, что она связана в основном с ее отношениями с Народом.

Раз за разом Лазающий-Быстро сидел вместе со своей двуногой, успокаивая ее, пока она отвечала на вопрос за вопросом. По ее жестами и некоторым словам – а также по вкусу ее мыслесвета – он знал, когда темой был Народ. Во время некоторых таких обсуждений в ее мыслесвете появлялась особая нотка. Это отчасти напоминало Лазающему-Быстро ощущение охоты или разведки – как будто она была очень, очень осторожна, как охотник, старающийся не сломать ветку, чтобы жертва не услышала и не убежала. Или как если бы она преследовала какое-то опасное существо, вроде клыкастой смерти или снежного охотника, и знала, что ошибка могла привести к катастрофе.

По этим причинам, пусть он и наслаждался отдыхом с членами другого клана – особенно после всех стараний предыдущего дня – он решил присоединиться к Погибели-Клыкастой-Смерти и Затененному-Свету-Солнца, когда они тем утром отбыли.

На этот раз, с весельем отметил Лазающий-Быстро, не было никаких сомнений о том, кто будет управлять аэрокаром. Несмотря на их путешествие над вершинами деревьев и на высокой скорости, Затененный-Свет-Солнца без просьбы опустил для Лазающего-Быстро одну из прозрачных панелей, но Лазающий-Быстро не наслаждался поездкой так, как обычно. Его мысли были слишком заняты последствиями изменения.

* * *

Когда Карл опустил аэрокар у знакомого комплекса региональной штаб-квартиры ЛСС, Стефани заметила, что в области для посетителей уже было припарковано несколько машин.

– Доктор Уиттекер со своей командой, должно быть, уже здесь, – сказала она, подхватив Львиное Сердце на руки и обняв его. Конечно, папа не станет возражать, если она будет носить его на небольшие дистанции.

– Готова? – спросил Карл.

– Догадайся, – ответила Стефани.

Внутри их сразу же направили в конференц-зал в одном из концов здания. Помещение было крупным – его также использовали как лекционный зал – но сегодня оно выглядело многолюдным. Сильно пахло кофе – излюбленным напитком трудолюбивого персонала ЛСС – но под этим были обещавшие иные варианты нотки. Когда Львиное Сердце мяукнул от восторга и нацелился в сторону стола с закусками у одной из стен зала, Стефани заподозрила присутствие сельдерея.

– Поросенок, – прошептала она. – Ты же только прошлым вечером ел!

Но она знала, что сдастся. Она подозревала, что Львиному Сердцу встречи нравятся не больше, чем ей. Она ценила его компанию – и его ей поддержку, что могла выйти далеко за пределы комфорта, предлагаемого удерживанием теплого, пушистого тела.

Она поставила Львиное Сердце на делящий комнату пополам длинный стол. Фрэнк Летбридж, один из двух назначенных обучать их с Карлом рейнджеров, первым перехватил ее, но за ним быстро последовали другие.

В дополнение к нескольким представителям ЛСС, включая и главного рейнджера Гэри Шелтона, присутствовала доктор Санура Хоббард. Стефани слишком уж хорошо знала доктора Хоббард. Сперва она считала профессора несколько раздражающей, но к нынешнему моменту она научилась уважать ее преданность бережному и ответственному изучению других культур. В конце концов, они даже пришли к некоторому компромиссу касательно того, что доктор Хоббард будет и не будет публиковать о древесных котах.

Даже когда Стефани вежливо поприветствовала знакомых, разделив вместе с Карлом смесь подшучивания и поздравлений за их героизм во время пожара в предыдущий день, она была прекрасно осведомлена о крупной группе, собравшейся на другой стороне помещения, явно ожидая представления.

Группу возглавлял чрезвычайно высокий, широкоплечий мужчина. Каким-то образом он оставил впечатление о том, что создан из одних кривых: купол лысеющей головы, дуга растущего живота, гладкие округлости тяжелых, мускулистых конечностей. Это оказался сам доктор Брэдфорд Уиттекер.

Когда их представили, доктор Уиттекер потряс руку Стефани. Он получил балл в ее оценку, не погладив и не потрепав Львиное Сердце, но вместо этого в качестве приветствия предложив древесному коту немного сельдерея.

– Это, – сказал доктор Уиттекер, – мой главный помощник, доктор Лэнгстон Нез.

Доктор Нез оказался ниже среднего, сложенный из плоскостей, а не из кривых. Самыми заметными его чертами были неаккуратные каштановые волосы, торчащие шипами, как будто он часто проводил по ним рукой, и густые брови, под которыми были зеленые глаза – темнее, чем у Львиного Сердца, но столь же бдительные – наблюдающие, как животные в лесу.

Доктор Уиттекер продолжил:
– Это наш специалист по лингвистике, Кесия Гайен.

Никакого «доктора» перед этим именем, заметила Стефани. Значит, аспирант, но явно закончившая с классами и сейчас работающая над своей диссертацией.

У Кесии Гайен была восхитительно богатого шоколадно-коричневого цвета кожа, а ее волосы закручены в локоны, обрамляющие лицо, казалось, едва бывающее серьезным. У ее округлой фигуры были груди, что вполне могли подрабатывать платформами, и пышные бедра. Одежда демонстрировала склонность к ярким цветам, лентам и ювелирным изделиям, но Стефани не думала, что это были Труди-подобные усилия по выпендрежу, скорее, Кесия считала жизнь красочной и была не против это показать.

– Восхищена! – сказала Кесия, когда Стефани сказала, что рада с ней познакомиться. – Очарована! И очень, очень рада познакомиться с вами обоими.

Она могла бы сказать и больше, но доктор Уиттекер продолжил:

– Это доктор Калида Эмберли, – указал он на женщину немного старше остальные, старше даже его самого, которой было явно за пятьдесят. – Она наш ксенобиолог. Первым ее интересом была зоология, но у нее также степень в ксеноботанике.

Доктор Эмберли протянула удлиненную ладонь.
– Я читала некоторые статьи вашей матери. Надеюсь, пока мы здесь, получится поговорить с доктором Харрингтон.

Стефани мгновенно понравилась доктор Эмберли.
– Уверена, она будет рада с вами познакомиться. Она всегда рада выслушать мнение других.

У доктора Эмберли был ястребиный профиль, из-за которого она выглядела очень суровой, но когда она улыбнулась, ястреб улетел. Она была почти так же высока, как доктор Уиттекер, но из-за стройного, гибкого сложения выглядела выше. Она была серебряной или платиновой блондинкой – Стефани была не вполне уверена, какой именно – но она укладывала волосы в длинную, толстую косу, переплетенную контрастным фиолетовым шелковым шнуром. Стефани восхитилась этим тщеславным штрихом женщины, которую иначе можно было бы счесть вполне обычной. Это придавало ей характер.

Интересно, не ждал ли доктор Уиттекер с ее представлением потому, что она во многом, возможно, превосходит его, подумала Стефани. Кажется, он из таких.

– Наконец, – сказал доктор Уиттекер, – у нас есть Вирджил Ивамото. Он наш специалист по литологии. Также он эксперт по последним полевым методам.

Ивамото, вероятно, был самым младшим в группе, возможно, чуть старше двадцати. Его лицо явно отображало азиатское влияние, выражающееся в миндалевидных карих глазах и маленьких, аккуратных чертах, обрамленных шелковистыми черными волосами. У него была короткая, аккуратная бородка, и он выглядел обеспокоенным.

– Рад с вами познакомиться, – сказал он мягким, приятным голосом.

– Дайте взглянуть, – с любопытной улыбкой сказал доктор Уиттекер. – Есть еще один человек, с которым я бы хотел вас познакомить.

Он огляделся по сторонам, найдя искомого на одном конце стола с закусками, где тот, по-видимому, только что налил себе кружку кофе.

– Наконец, я бы хотел познакомить вас с Карлом с неофициальным, но важным членом нашей команды, – сказал доктор Уиттекер, слова скатывались, как будто он произносил речь. – Вон там, прячется за доктором Эмберли, мой сын, Андерс Уиттекер.

Андерс повернулся и почти застенчиво отсалютовал Стефани и Карлу своей кружкой с кофе.

– Привет, – сказал он. – Я много читал о вас обоих. Рад познакомиться.

Стефани знала, что что-то сказала в ответ. Она чувствовала, как слова прогудели в ее горле, но ей почему-то хотелось сказать что-то большее, чем «Тоже рада познакомиться».

Андерс Уиттекер был, попросту говоря, самым привлекательным молодым человеком, что когда-либо встречала Стефани. Не только из-за его темно-голубых глаз, достаточно больших, чтобы в них потеряться, или густых волос пшеничного цвета, которые он собирал в аккуратный хвост у основания шеи. Это из-за формы его рта, того, как он изгибался в улыбке на бок, приглашая тебя присоединиться к некоей невысказанной шутке. Это из-за розово-кремового свечения его неожиданно светлой кожи – его отец был на несколько оттенков темнее. Андерс уже был высок, последовав в этом за отцом, но где доктор Уиттекер, казалось, сложен был из кривых, Андерс был поджар и гибок.

От глупого разглядывания Стефани была спасена главным рейнджером Шелтоном, сказавшим:
– Если все возьмут напитки и рассядутся, я был бы рад начать эту встречу. К сожалению, меня ждет собрание, посвященное вчерашнему пожару, но мне бы хотелось приступить.

Пока говорилось все предсказуемое – доктор Уиттекер разглагольствовал о том, что он очень счастлив быть здесь, и что он горд быть выбранным для этого важного, новаторского исследования, доктор Хоббард и главный рейнджер Шелтон любезно отвечали – Стефани старалась сосредоточиться на речах. Ей хотелось перебраться туда, где ей было бы лучше видно Андерса, взглянуть, улыбается ли он одной из этих необычных улыбок, пока взрослые говорят все, что они уже знают, но хотят оставить на записи.

После того, как главный рейнджер Шелтон ушел, настроение сразу же стало менее формальным. Стулья отодвинули назад. Некоторые встали подлить себе напитков.

Одним из них был Карл.
– Еще какао, Стеф?

– Э-э, конечно, – покраснела она. Прозвучало и правда вежливо, не так ли?

– Мя-ать! – сказал Львиное Сердце. Сотрудники ЛСС предоставили ему табурет, так что он мог сидеть рядом со Стефани и вполне комфортно обозревать стол. Когда Стефани взяла себе какао, она принесла ему несколько кубиков сыра, хотя она не сомневалась, что он сейчас просил.

– Не лучшая идея, – сказала она.

– Он просит сельдерей? – спросила доктор Эмберли, которую представили как ксенобиолога.

Стефани печально улыбнулась.
– Верно. Он знал о нем с тех пор, как мы вошли в комнату – черт, он, наверное, узнал о нем, едва мы вошли в здание. Насколько мы можем сказать, у древесных котов удивительно острый нюх.

– Все будет в порядке, если я дам ему немного? – спросил Вирджил Ивамото.

Стефани задумалась.
– Ну, Львиное Сердце прошлым вечером ел сельдерей, так что ему не стоит слишком много. Древесные коты скорее хищники, чем всеядные, и…

Хотелось бы ей не начинать это, но, уже сделав, она отбросила это, безвкусно подумав о возможной теме. Она надеялась, что Андерс не сочтет ее бесчувственной или грубой.

– … Ну, от этого, если они едят слишком много, у них бывает запор. У Львиного Сердца были с этим настоящие проблемы, когда он только начал жить с нами, но папа разобрался с проблемой. Теперь я пару раз в неделю даю Львиному Сердцу дозы на основе рыбьего жира. Так как он любит рыбу, это не вызывает особых хлопот.

– Интересно, – сказала доктор Эмберли. – У земных животных от дополнительной клетчатки обычно газы. Ее поедание помогает устранить закупорку. Интересно, в чем различается метаболизм?

Она выглядела так, как будто ей очень хотелось препарировать древесного кота, но так как Стефани слышала похожие слова от своего отца, она легко признавала научный пыл.

Вид Львиного Сердца, беспорядочным образом разбирающегося с предложенной ему Ивамото порцией палочек сельдерея, удивительным образом сломал лед. Со всех сторон посыпались вопросы. Карл – дядя которого, Скотт МакДаллан, также был принят древесным котом – помогал ответить на них.

– Что еще ест Львиное Сердце?

– То же, что и дикие древесные коты. Мы стараемся убедиться, что он получает здоровую, сбалансированную диету, но он питается вместе со всеми нами, так что у него появились довольно странные вкусы.

Карл добавил:
– У Фишера и Львиного Сердца разные предпочтения. Фишер по-настоящему обожает рыбу. Львиное Сердце, похоже, предпочитает птицу или красное мясо.

– Будут ли древесные коты есть сельдерей, исключая все остальное? – это было от доктора Неза, культурного антрополога.

– Вы имеете в виду, появляется ли у них зависимость? – спросила в ответ Стефани, услышав в своем голосе резкость.

Ее уже об этом спрашивали, и она знала, что есть некоторые люди, считающие, что «домашние» древесные коты остаются с людьми скорее ради доступа к этому деликатесу чем из-за привязанности – как наркоман, отирающийся рядом с барыгой.

Она продолжила, прежде чем доктор Нез смог уточнить свой вопрос.
– Нет. У них нет зависимости – по крайней мере, у знакомых мне древесных котов, кажется, нет. Просто им очень он нравится. Это как с моей мамой и шоколадом. Она может обойтись и без него, но предложите ей кусок яблочного пирога и кусок шоколадного торта, и она каждый раз выберет шоколадный.

Рейнджер Летбридж усмехнулся.
– Тут я поддержу. Я бы сказал, что в ЛСС есть некоторые члены, который более зависимы от кофе, чем любой древесный кот от сельдерея, но это не значит, что я оставлю без присмотра пучок сельдерея, когда на звонок прибыли Фишер со Скоттом – если я ожидаю найти его нетронутым.

Было еще больше вопросов о диете, что вполне естественно перетекли к обсуждению собирательства и охоты. Стефани и Карл могли справиться с большинством этих вопросов не потревожив своего ощущения правильности. Что касается вопросов, на которые они решали не отвечать – Стефани никогда не выдавала, насколько часто они с Львиным Сердцем навещают его расширенную семью – один из рейнджеров ЛСС мог предложить по крайней мере частичный ответ.

После фиаско с Теннесси Больгео остались два древесных кота, нуждающихся в уходе и реабилитации, прежде чем они смогут вернуться в свой клан. Стефани и Карл помогали с этим, но не прошло много времени, прежде чем древесные коты вернулись в клан Львиного Сердца. Был еще один случай, когда человек вызвал значительный ущерб древесным котам. В том случае целый клан оказался на грани уничтожения. ЛСС насколько возможно помог, переселив котов и предоставив им еду и инструменты.

Завершив переселение древесных котов, ЛСС не то чтобы шпионили, но все же сделали несколько съемок с большой дистанции. Однако так как древесные коты жили в укрытии частокольного леса, у обзорного спутника был весьма мал шанс что-то обнаружить. Микрожучки, прикрепленные к ушам или коже, были тщательно вычесаны. Попытки установить мини-камеры наблюдения в известных колониях древесных котов закончились серией таинственных несчастных случаев с дорогостоящим оборудованием.

Или не настолько таинственных, подумала Стефани, как только поймешь, что Львиное Сердце и остальные выяснили, что это за камеры, и передали информацию.

В конце концов голос, который Стефани так хотелось снова услышать, не вполне осознавая этого, заговорил. Этот голос был чист, но в нем присутствовала и некоторая нерешительность.

– Львиное Сердце ведь был очень сильно ранен, – сказал Андерс. – Он потерял всю руку. Даже с отросшим мехом видно другие шрамы. Мог бы он снова стать диким котом, если бы того захотел?

Стефани всегда ненавидела этот вопрос за то, что он подразумевал – как и одна из тех птиц, чье крыло было так сильно сломано, что ее нельзя было выпустить на свободу – что Львиное Сердце стал пленником из-за своих ран, принятых им, когда он защищал ее.

Она почувствовала, как слегка напрягся на своем месте рядом с ней Карл, его нога двинулась коснуться ее, чтобы сдержать ее темперамент. Хотя на этот раз, быть может потому, что Андерс спросил так мягко, это вопрос не ужалил ее так, как обычно.

– Думаю, Львиное Сердце вполне мог бы, – сказала Стефани. – Ему приходится быть осторожным. Он лазает не так быстро или бегает не так хорошо, как я видела от других древесных котов, но он приспособился. Средние конечности, в основном – во всяком случае, насколько мы можем судить. – используются для расширения вариантов. Древесные коты могут бегать как кентавры, оставляя руки свободными. Или они могут манипулировать чем-то двумя парами рук, стоя на задних лапах. Или они могут бежать на всех шести конечностях. В целом, Львиное Сердце потерял несколько вариантов, но он искалечен не настолько, как было бы с человеком, даже если бы тот потерял всего пару пальцев.

Карл, по-видимому, не доверяя этому неожиданному спокойствию и желая дать Стефани возможность собраться, добавил:
– Кроме того, древесные коты социальны. У нас не было хороших возможностей понаблюдать за их общественными взаимодействиями, но у нас масса свидетельств, что они помогают друг другу.

Продолжил он рассказом о том, как Левополосый держал Правополосого на горящей квазисосне.
– Левополосый поступил так, – продолжил Карл, – пусть даже шанс на хоть какое-то спасение был весьма мал. Я бы сказал, что у Львиного Сердца будет достаточно поддержки со стороны клана, реши он вернуться.

Здесь антропологам захотелось узнать больше деталей о самом последнем контакте с древесными котами. Это спасение, а также свидетельство о существовании среди древесных котов зеркальных близнецов, было новым материалом.

– Повезло, что вы двое были неподалеку, – сказал доктор Уиттекер, – или это было не только везение?

– Львиное Сердце, вероятно, почуял запах дыма, – сказала Стефани. – Ему нравится высовываться из окна аэрокара, если мы движемся не слишком быстро.

Она продолжила эту часть истории, опустив лишь то, что она пилотировала, и именно поэтому они двигались так медленно. Никто не спросил. Вероятно, они посчитали, что они с Карлом проводили какое-то выборочное обследование. Не вся работа ЛСС была столь же гламурна, как борьба с пожарами.

– Это Львиное Сердце привел вас к другим? Как думаете, он использовал эту эмпатию или телепатию или что у них там есть?

И снова вопрос задал Андерс, с интересом и круглыми глазами. Несколько мимолетных комментариев во время более общих обсуждений показали, что он и правда был весьма неплохо осведомлен о древесных котах. И снова, потому что это был он, Стефани заметила, что отвечает чуть свободнее, чем могло бы быть в ином случае.

– Похоже, Львиное Сердце первым почувствовал их, – сказала она. – Довольно ясно, что у древесных котов есть способы коммуникации друг с другом, которых мы не пониманием. Эмпатия кажется очевидной. Однако вполне возможно, что у них также есть пока что не обнаруженный нами какой-то способ вербального общения.

Она победно улыбнулась Кесии Гайен, лингвисту команды.
– Может быть, вы сможете выяснить то, что мы упустили.

Миз Гайен выглядела сразу польщенной и обеспокоенной.
– Ну, это будет непросто, если у меня не будет возможности наблюдать за колонией или кланом – по крайней мере, за достаточно крупной группой – в действии, и я полагаю, что в нынешнее время такое не одобряют.

Вмешался рейнджер Летбридж.
– У нас есть часы записей клана, которому мы помогали после дела Убель. Часы за часами материалов, никогда не покидавших наших архивов. Большая часть этого это спящие больные древесные коты. Как только опасность заражения прошла, зная, что они социальные существа, мы держали их вместе насколько могли много.

Доктор Хоббард усмехнулась.
– Это весьма скучный материал. Определенно не для публикации. Однако если вы хотите посмотреть…

Гайен нетерпеливо кивнула.
– Я была бы рада. Вы будете поражены тем, сколько можно узнать из подобной «скукоты». У них может быть язык жестов, чтобы подчеркивать звуки. Или они могут общаться на частотах, которые вы не подумали проверить.

Под прикрытием последовавшего технического обсуждения записей, Стефани украдкой взглянула на Андерса. К своему смущению, она обнаружила, что он смотрит прямо на нее.

Она знала, что покраснела до кончиков ушей, и почувствовала облегчение, что ее генотип не смешался так, чтобы она была столь же светлокожей. Вокруг нее проходил разговор, но впервые с обнаружения древесных котов Стефани Харрингтон обнаружила, что ее внимание занимает нечто почти столь же увлекательное.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46525/187027

Переводчики: Stealth111