Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 2 - FLIGHT

ГЛАВА ВТОРАЯ
Полет

Драконы летали над рекой кругами, словно ласточки. Полет, казалось, не требовал от них усилий. Высоко над алой Хеби, постоянно увеличивая круг, летела Синтара - синий алмаз на фоне голубого неба. Его сердце ёкнуло, когда он наконец нашел глазами пару изумрудных крыльев. Фенте. Его дорогая Фенте. Она летала уже три дня, каждый раз, когда Татс мельком видел ее в небе, его сердце замирало от нежности и гордости, смешанной, конечно, с беспокойством.

Глупый. Я - дракон. Небеса принадлежат мне. Я знаю, что существам, привязанным к земле, сложно понять это, но мое место тут.
Он лишь улыбнулся ее снисходительному тону. Ты летаешь как пушинка, моя крылатая красота.
Пушинка с когтями! Пора на охоту!
Желаю тебе найти мясо!

Татс видел, как она наклонила крылья и отделилась от остальных, направившись к предгорью на другой стороне реки. Он почувствовал укол разочарования. Сегодня он ее, вероятно, уже не увидит. Она поохотится, убьет, насытится, поПлевок и вечером вернется, но не к нему, а в Кельсингру, чтобы понежиться в ваннах, или поспать в одном из пробудившихся драконьих залов. Он знал, что так лучше. Это было нужно ей, чтобы расти и лучше летать. Он был так рад тому, что его драконица была одной из первых, кто освоил полет, но... он скучал по ней. Ее успех означал для него еще большее одиночество, чем раньше.

На берегу несколько драконов пытались повторить то, что уже освоила Хеби. Карсон стоял рядом с серебристым Плевком, придерживая кончик расправленного драконьего крыла и осматривая его на предмет паразитов. Плевок теперь блестел как начищенный меч. Татс заметил, что Карсон заставляет дракона вытянуть крыло, притворяясь, что продолжает наводить на него лоск. Плевок издавал звуки, выражавшие одновременно недовольство и угрозу. Карсон же не обращал на это внимания. Не все драконы с готовностью участвовали в упражнениях и тренировках. Плевок был одним из самых непослушных. Ранкулос бывал то беспечен, то угрюм. Иссиня-черный Кало кипел от высокомерного негодования, что какие-то человечки посмели наблюдать за его попытками летать. Балипер явно боялся стремительной реки и не пытался летать рядом с ней. Большинство остальных, как считал Татс, просто ленились. Тренировка полета была работой болезненной и требующей усилий.

Однако некоторые были намерены летать, чего бы это ни стоило. Дортеан до сих пор приходил в себя после падения на землю сквозь деревья. Сестикан порвал перепонку крыла. Его хранитель Лектер держал поврежденное крыло и рыдал, пока Карсон зашивал разрыв.

Меркор стоял распрямившись, широко раскинув золотые крылья навстречу тусклому свету. Харрикин и Сильве наблюдали за ним. На лице Сильве отражалось беспокойство. Ранкулос, дракон Харрикина, смотрел с завистью. Золотой дракон высоко поднял крылья, а потом сделал ими короткое отрывистое движение, как будто хотел убедиться, что все в порядке. Он подобрался, переместив вес на заднюю часть тела. Татс видел, как он подпрыгнул, расправив крылья, и неистово захлопал ими, но ему не хватило высоты, чтобы совершить полный взмах. Он лишь спланировал параллельно реке и неуклюже приземлился на прибрежный песок. Татс разочарованно вздохнул и заметил, как Сильве порывисто закрыла лицо руками. Золотой дракон рос, но становился все более слабым и уже не блестел как раньше. Летать и охотиться самостоятельно теперь было вопросом выживания не только для него самого, но и для остальных. Драконы последуют за ним, куда бы он их не повел.

Меркор обладал властью над остальными, которой Татс не понимал. Во времена их змеиного прошлого, именно он вел "клубок". Татса удивляло, что драконы сохранили верность ему из их прошлой жизни. Но когда Меркор возвестил, что драконы, способные летать, должны охотиться только на другом берегу и не трогать дичь на стороне поселения, чтобы хранители могли охотиться и обеспечивать пропитанием нелетающих драконов, ни один из драконов или хранителей, не возразил. Другие драконы смотрели, как он разминает крылья, а Татс надеялся, что если Меркор полетит, то они все начнут стараться усерднее.

Когда драконы смогут летать и охотиться, жить станет проще всем. Хранители тоже смогут перебраться в Кельсингру. Татс вспомнил теплую постель и горячую воду и вздохнул. Он снова поднял взгляд вверх, чтобы посмотреть на Фенте в полете.

- Не легко ее отпустить?
Он с неохотой повернулся на голос Элис. На мгновение удивился, подумав, что она видит его насквозь и знает, как он тоскует по Тимаре. Потом до него дошло, что она говорит о драконе и попытался улыбнуться. Женщина из Удачного последнее время была тихой, мрачной и отдаленной. Казалось, что она снова стала незнакомкой среди них, той утонченной леди из Удачного, которая поразила всех хранителей из Дождевых Чащоб, когда они только узнали, что она является членом их экспедиции. В начале она состязалась с Тимарой за внимание Синтары, но умение Тимары охотиться завоевало скорее желудок драконицы, чем ее сердце. Тем не менее, Элис нашла себе место в их компании. Она не охотилась, но помогала ухаживать за драконами и лечить их раны как только могла. К тому же, она знала многое о драконах и Элдерлингах, что помогало им в пути. Какое-то время казалось, что она одна из них.

Элис не была избрана хранителем ни одним из драконов, поэтому слова Рапскаля о том, что город принадлежит хранителям, оттолкнули ее от них. Татс все еще морщился, вспоминая об этом решительном противостоянии. Когда они только достигли Кельсингры, Элис, воспользовавшись своим авторитетом, заявила, что нельзя ничего трогать или менять, пока она не задокументирует все в мертвом городе. Татс и остальные хранители просто приняли это правило. Теперь он с удивлением думал, что признавал за ней власть просто потому что она была взрослой и ученой.

А потом возникло противостояние между ней и Рапскалем. Только у Рапскаля был свободный доступ в город. Его драконица Хеби первой совершила полет и, в отличии от остальных драконов, не имела ничего против пассажира на спине. Хеби возила Элис в город много раз. Но, когда Рапскаль и Тимара предприняли рискованный поход в город и вернулись на следующий день с драгоценными теплыми одеждами Элдерлингов, чтобы поделиться с оборванными хранителями, Элис пришла в ярость. Он никогда не видел благородную Удачнинскую даму в таком гневе. Она кричала на них, что они должны бросить вещи "сейчас же и перестать их растягивать".

Именно тогда Рапскаль выступил против нее. Он сказал ей в его обычной прямой манере, что город жив и принадлежит Элдерлингам, а не ей. Он сказал, что он и другие хранители стали Элдерлингами, в то время как она является и останется человеком. Несмотря на его личную драму, несмотря на то, что ему тяжело было видеть Тимару с Рапскалем, Татсу было глубоко обидно за Элис. Он стыдился и сожалел, что она так скоро отдалилась и оставила их компанию. Теперь, думая об этом, он чувствовал себя немного виноватым в том, что даже не постучался к ней, чтобы спросить, как она. Он упивался своим горем, но все же должен был навестить ее. Правда заключалась в том, что он даже не замечал ее отсутствия, пока она снова не появилась.

Означала ли ее попытка заговорить, что она оправилась после стычки с Рапскалем? Он на это надеялся.
Он улыбнулся и ответил ей:
- Фенте изменилась. Она больше не нуждается во мне как раньше.

-Пройдет немного времени, и все они перестанут нуждаться. - Она не смотрела на него. Ее взгляд следил за его драконом в небе. - Вам всем придется начать думать о себе по-новому. Ваша собственная жизнь обретет больше значения. А драконы сами будут вершить свои судьбы. А может и наши.

- Что ты имеешь в виду?
Теперь она смотрела прямо на него, удивленно подняв брови, от того, что он не уловил сходу ее мысль.
- Я имею в виду, что драконы снова будут править миром. Как раньше.

- Как раньше? - Татс повторил ее слова, следуя за ней к берегу реки. У них выработалась привычка: хранители и нелетающие драконы собирались по утрам на берегу реки, чтобы обсудить задачи на текущий день. Он огляделся и на секунду замер от открывшейся ему красоты. Хранители, которые теперь постоянно носили одежды Элдерлингов, предстали перед ним сверкающими фигурами в тающей утренней дымке. Драконы были разбросаны по склону холма и вдоль берега. Они разминали крылья, бурно хлопая ими по траве луга, или вытягивали шеи и ноги. Они тоже сверкали как бриллианты на фоне тяжелой от росы луговой травы. У подножия холма стоял Карсон, оставивший свои попытки с Плевком, и ждал их, рядом с ним был Седрик.

Татс заметил, что ситуация вокруг вопроса об их лидере изменилась. Несмотря на пламенную речь Рапскаля по возвращении из Кельсингры, он не взял в свои руки руководство, чего ожидал Татс. Возможно, он не хотел быть главным. Он был симпатичным и веселым, его любили товарищи, но большинство из них говорили о нем скорее с теплой улыбкой, чем с глубоким уважением. Рапскаль был все таким же странным, как всегда: он то был полностью погружен в себя, то неестественно общителен. Он был счастлив таким, какой он есть. В нем не было ни искры честолюбия свойственной Татсу.

Самым старшим по возрасту хранителем был Карсон. Казалось абсолютно естественным передать бразды правления ему, к тому же, охотник не старался увильнуть от них. Чаще всего Карсон объявлял хранителям задания на день: отправлял несколько человек ухаживать или заботиться о нелетающих драконах, а остальных - охотиться или рыбачить. Если кто-то из хранителей заявлял, что у него другие дела, Карсон не делал из этого проблему. Он признавал их индивидуальность и не пытался навязать им свою волю. В результате, казалось, всех это устраивает.

Элис тихо попросила поручить ей какую-нибудь простую, но необходимую ежедневную работу. Она следила за коптильней, в которой они заготавливали рыбу и мясо, собирала съедобную зелень и помогала ухаживать за драконами. Сильве, которая никогда не была хорошим охотником, направила усилия на приготовление еды. По предложению Карсона хранители стали вновь есть все вместе. Было странновато, но приятно вновь делить еду и болтать, как тогда, когда они вели драконов вверх по реке.
От этого ему стало чуть менее одиноко.

- Снова станут править как раньше, - продолжила Элис. Она взглянула мимо него. - Видеть их в полете, наблюдать, как все вы меняетесь... теперь все, что я раньше знала, предстает в новом свете. Драконы были сердцем цивилизации Элдерлингов, люди представляли собой другой вид и жили отдельно в поселениях типа того, что мы обнаружили здесь. Люди выращивали зерно и скот, которыми торговали с Элдерлингами в обмен на их чудесные изделия. Татс, посмотри на город за рекой и спроси себя, чем они там кормились?

- На окраинах городов были стада. Возможно, и поля под посевы...

- Возможно. Но это работа для людей. Элдерлинги посвящали себя и свою жизнь магии и уходу за драконами. Все, что они создавали или строили, было не для них, а для драконов, которые господствовали над ними.

- Господствовали над ними? Драконы? - ему не понравилась эта мысль.

- "Господствовать" не совсем точное слово. Разве Фенте господствует над тобой?

- Конечно, нет!

- И тем не менее ты посвящаешь свои дни охоте для нее, уходу и заботе о ней.

- Но мне хочется это делать.

Элис улыбнулась:
- Вот почему "господствовуют" не точное слово. Очаровывают? Завораживают? Не уверена, как бы это сказать, но ты и сам знаешь, о чем я. Если эти драконы дадут потомство, то их род неизбежно подстроит мир под себя.

- Звучит весьма эгоистично!

- Неужели? А разве люди занимались не тем же самым в течение многих поколений? Мы объявляем землю своей и используем в своих целях. Мы меняем русла рек и поверхность земли, чтобы путешествовать на кораблях или выращивать зерно и скот. Мы считаем, что можем изменить весь мир, чтобы он стал удобен для человека и приносил ему плоды, мы считаем, что это нечто само собой разумеющееся. Почему же драконы должны воспринимать мир иначе?

Татс молчал некоторое время.

- Возможно, это не так уж плохо, - заметила Элис после некоторой паузы. - Может быть, люди перестанут быть таким ничтожеством, если им придется соперничать с драконами. Смотри! Это Ранкулос? Не могу поверить, что это происходит на самом деле!

Огромный алый дракон был в воздухе. Он не был грациозен. Его хвост все еще был слишком тощим, а задняя часть тела слишком мала для его размеров. Татс хотел было заметить, что дракон просто планирует с выступа, но в этот момент он начал усиленно бить крыльями, и то, что начиналось как постепенное падение, превратилось, когда он набрал высоту, в тяжеловесный полет.

Татс подумал о Харрикине. Высокий стройный хранитель несся вниз по склону практически в тени, отбрасываемой его драконом. Когда Ранкулос замахал крыльями и поднялся вверх, Харрикин выкрикнул:
- Следи за направлением! Делай вираж влево! Не лети над рекой, Ранкулос! Не над рекой!

Этот крик вышел таким слабым и запыхавшимся, что Татс сомневался услышал ли его огромный дракон. Даже если услышал, то не удостоил его вниманием. Может быть, он был полон возбуждения, а, может быть, он решил полететь или умереть пытаясь.

Красный дракон неуклюже летел, болтая и дергая задними ногами и пытаясь прижать их к корпусу, чтобы как-то сгруппировать тело. Некоторые хранители теперь кричали вместе с Харрикином:
- Слишком рано, Ранкулос, слишком рано!

- Возвращайся! Лети обратно!

Красный дракон не обращал на них внимания. Неуклюжие старания уносили его все дальше и дальше от берега. Спокойные взмахи крыльев превратились в неравномерные хлопки.

- Что он делает? О чем он думает?

- Тихо! - взрыв трубного звука и мысли Меркора охладил их всех. - Смотрите! - скомандовал он и драконам, и людям.

Ранкулос завис на распростертых крыльях. Было заметно, что он в нерешительности. Начав делать широкий разворот, он стал клониться и раскачиваться, теряя от этого высоту. Потом, как будто осознав, что он был ближе к Кельсингре, чем к деревне, он вернулся на прежний курс. От того, как его тело повисло между крыльев, стало очевидно, что он устал. Было ясно, что дракон неминуемо упадет в реку.

- Нееет! - слабый крик Харрикина был полон муки. Глядя в вдаль, он замер, сжав лицо руками и вонзив ногти в щеки. Постепенно падающего Ранкулоса уносило все дальше и дальше от деревни. Под ним безостановочно неслось стремительное течение мрачной реки. Сильве бросила на Меркора предостерегающий взгляд, а потом подбежала к Харрикину. Лектер двинулся вниз по холму по направлению к своему сводному брату, его широкие плечи опустились, как будто он чувствовал отчаяние Харрикина как свое и предвидел исход.

Ранкулос начал бить крыльями, но не равномерно, а панически, от чего его начало клонить и поворачивать вбок. Он махал крыльями, как птенец, слишком рано выпавший из гнезда. Ранкулос нацелился на другой берег реки, но несмотря на отчаянную битву с воздушным потоком, все понимали, что дракон не сможет достичь суши. Один раз, дважды, трижды кончики его крыльев взбили белую пену на поверхности воды, а в следующее мгновение его повисшие задние лапы зацепились за течение. Река вырвала его из воздуха и завертела в сером потоке со все еще расправленными крыльями. Ранкулос некоторое время тщетно бился крыльями о воду, а потом стал тонуть. Река сомкнулась над тем местом, где упал дракон, словно его никогда и не было.

- Ранкулос! Ранкулос! - по-детски пронзительно закричал Харрикин, медленно падая на колени. Все взгляды были направлены на реку, в надежде узреть невозможное. Ничто не нарушало стремительного течения воды. Харрикин напряженно всматривался, вытянувшись к воде. Его ладони сжались в кулаки и он выкрикнул: - Плыви! Греби! Борись, Ранкулос! Не отступай! Не сдавайся!

Он поднялся, пошатываясь, и сделал дюжину шагов в сторону воды. Сильве, вцепившись в него, понуро побрела за ним. Он остановился и огляделся кругом. По нему прошла волна дрожи, и он закричал:
- ПОЖАЛУЙСТА! Пожалуйста, Са, только не мой дракон! Только не мой дракон! - ветер унес мольбу его разбитого сердца. Он опять упал на колени, на этот раз его голова поникла, и он больше не поднялся.

Повисла гнетущая тишина, все смотрели на пустую реку. Сильве оглянулась на других хранителей с выражением беспомощного ужаса на лице. Подошел Лектер. Он положил густо покрытую чещуей руку на худое плечо Харрикина и склонил голову, его плечи дрожали.

Татс молча смотрел, разделяя их муку. Он украдкой бросил виноватый взгляд в небо. И почти сразу заметил Фенте, мерцающую вдалеке, как зеленый алмаз. На его глазах она спикировала куда-то вниз, возможно, на оленя. "Она не знает или ей все равно?" - подумал он. Он тщетно искал глазами оставшихся двух драконов. Даже, если они знали, что Ранкулос тонет, они не подали вида. Потому ли, что они знали, что ничего не поделаешь? Он не мог понять кажущуюся бессердечность драконов в отношении своих собратьев.

"А иногда и в отношении своих хранителей", - подумал он, когда синяя красавица Синтара внезапно появилась в поле его зрения. Она тоже охотилась, низко планируя над далекими холмами на другом берегу реки, не задумываясь ни над тем, что Тимара стоит в одиночестве на берегу, ни над тем, что Ранкулос погибает в ледяной хватке реки.

- Ранкулос! - внезапно взревел Сестикан.

Татс увидел, как поднял голову Лектер. Он повернулся, а потом с ужасом уставился вслед своему синему дракону, галопом скачущему вниз. Сестикан на ходу раскрыл свои синие крылья, обнажая на них оранжевые прожилки. Лектер оставил убитого горем брата и побежал наперерез своему дракону, выкрикивая просьбы остановиться. Дэвви бросился за ним. Синий дракон старательно тренировался летать, но даже несмотря на это Татс был поражен, когда тот неожиданно взмыл в воздух, вытянув тело стрелой, и стал поднимаясь выше с каждым взмахом крыльев. Дракон успешно прошел над головой своего хранителя, но, несмотря на это, когда он предпринял попытку пересечь реку, то летел едва ли на высоте взмаха крыла от поверхности воды. Лектер разразился хриплым криком:
- Нет! Нет! Ты не готов! Только не ты тоже! Нет!

Дэвви встал рядом с ним, от ужаса зажав обеими руками рот.

- Пусть летит, - устало сказал Меркор. Его слова были тихими, но их услышали все. - Он рискнул сделать то, на что нам всем рано или поздно придется пойти. Остаться здесь значит медленно умереть. Возможно, быстрая смерть в холодной воде - не худший вариант. - Черные глаза золотого дракона наблюдали за неуклюжим полетом Сестикана.

Ветер, зашумевший в поле, принес с собой дождь. Татс зажмурился, обрадовавшись влаге на щеках.

- А может и нет! - Внезапно проревел Меркор. Переведя взгляд вниз по реке, он встал на задние лапы, чтобы рассмотреть противоположный берег. Некоторые драконы последовали его примеру. Харрикин неожиданно вскочил на ноги, когда Плевок выкрикнул: - Он выбрался! Ранкулос пересек реку!

Татс напряг зрение, но ничего не увидел: дождь превратился в серый туман. Драконы смотрели в ту сторону, где участок зданий Элдерлингов сползал в воду. Харрикин вскрикнул: - Да! Он выбрался из реки. В синяках и помятый, но живой. Ранкулос жив и он в Кельсингре!

Харрикин, казалось, только тут заметил Сильве. Он сгреб ее в охапку и стал кружить в головокружительной пляске, крича: - Он в порядке! Он в порядке! Он в порядке! - Сильве присоединилась к его радостному крику. Внезапно они остановились. - Сестикан? - прокричал Харрикин. - Лектер! Лектер! - Они с Сильве оба помчались к Лектеру.

Синий дракон Лектера приблизился к противоположному берегу. Он изогнулся дугой и, втянув голову и поджав передние лапы к задним, которые внезапно заходили ходуном, прикоснулся к земле всеми четырьмя конечностями, широко расправив крылья. Мгновение его посадка выглядела грациозно, а уже в следующее - он не рассчитал скорость и со все еще расправленными крыльями полетел кувырком. Его неуклюжее падение было встречено смешанным хором одобрительных восклицаний, оханья и взрывов смеха. Лектер бурно закричал от радости и подпрыгнул. С широченной улыбкой он обернулся, чтобы посмотреть на тех, кто смеялся, и спросил: - А ваши драконы могут лучше? - Он заметил Дэвви и сжал его в объятиях.

Мгновение спустя, его сводный брат и Сильве заключили обоих в крепкие объятия. Потом, к изумлению Татса, Харрикан высвободил Сильве и закружил ее, затем поймал и поцеловал долгим поцелуем. Собирающиеся вокруг хранители радостно кричали приближаясь к ним.

- Все меняется, - пробормотала Элис тихонько. Она наблюдала за их объятиями, а затем, увидев, что их окружила толпа друзей, снова обратилась к Татсу: - Теперь пятеро. Пять драконов в Кельсингре.

- Десять осталось здесь, - согласился Татс. А затем, видя, что Харрикан и Сильве, не обращая внимания на улюлюкающую вокруг них толпу, не отпускали друг друга, добавил: - Все уже изменилось. Что ты думаешь об этом?

- Думаешь им действительно важно, что я думаю? - Спросила его Элис. Хоть в ее словах и чувствовалась горечь, но вопрос был искренним.

Татс недолго помолчал. - Я думаю да, - сказал он, наконец. - Я думаю, это важно для каждого из нас. Ты столько знаешь о прошлом. Иногда мне кажется, что ты лучше представляешь, что может случиться с нами ... - Он запнулся, сообразив, что его слова могут прозвучать невежливо.

- Потому что я не одна из вас. Потому что я только наблюдаю со стороны, - договорила она за него. Когда он молча, смущенно кивнул, она рассмеялась. - Это позволяет мне видеть перспективу, чего, возможно, не хватает вам.

Она указала на Сильве и Харрикана. Рука об руку они стояли рядом с Лектером. Остальные хранители окружали их, смеясь и ликуя. Девви был рядом с Лектером и они тоже держались за руки. - В Трехоге или Удачном это вызвало бы скандал. Там они сразу стали бы отверженными. Здесь, если ты отворачиваешься, когда они целуются, то не от отвращения, а для того, чтобы оставить их наедине.

Татс переключил внимание с Элис, заметив, что Рапскаль, пробравшись сквозь столпившихся хранителей, оказался рядом с Тимарой. Он сказал что-то, и она засмеялась. Потом положил руку ей на спину, его пальцы легко коснулись ткани элдерлингского платья, там, где скрывались крылья Тимары. Девушка дернулась, словно по ней прошла дрожь, и отстранилась от его прикосновения, однако было не похоже, что она обиделась.

Татс отвернулся от них обратно к Элис. - Или мы смотрим в сторону из зависти, - сказал он и сам удивился своей откровенности.

- Одинокому сложно смотреть на счастье, - заметила Элис и Татс понял, что она приняла его замечание на свой счет.

Ты хотя бы знаешь, что твое одиночество скоро закончится. - напомнил он.

Она вознаградила его улыбкой: - Да, и в конце концов, твое - тоже.

Он не смог улыбнуться в ответ: - Почему ты так уверена в этом?

Она подняла голову и взглянула на него: - Все как ты и сказал. Я все вижу со стороны. Но если я скажу, что предвижу, тебе может не понравиться мой ответ.

- Я готов услышать его, - уверил он ее, однако не был уверен в своих словах.

Она окинула взглядом собравшихся хранителей и другой берег реки. Сквозь дымку и моросящий дождь Татс едва мог различить драконов на противоположном берегу. Ранкулос вынырнул далеко от Сестикана вниз по течению, теперь он возвращался по берегу реки. Сестикан казался маленькой синей фигуркой, медленно удалявшейся по одной из главных городских улиц. К драконьим ваннам, предположил Татс. Купание в горячей воде – это почти все, о чем говорили теперь прикованные к земле драконы.

Он позволил взгляду блуждать среди драконов на берегу поблизости. Они всматривались вдаль с тоской. Шея Меркора была вытянута в сторону Кельсингры, словно одно лишь усилие воли могло перенести его туда. В стороне серебряный Плевок и присевшая на задние лапы Релпда задрали головы как озадаченные дети. Остальные драконы веером расположились позади Меркора. Сине-черный Кало возвышался над Верас, маленькой королевой Джерд. Балипер и Арбук стояли на безопасном расстоянии от раздражительного черного самца и тоскливо глазели на дальний берег. Тиндер, единственный лавандовый дракон, у которого на крыльях начали проявляться полоски королевского синего, стоял рядом с двумя оранжевыми - Дортеаном и Скримом. Последние два дракона очень напоминали Татсу своих хранителей, Кейса и Бокстера. Они всегда казалось, были рядом друг с другом. Неторопливые слова Элис прервали ход его мыслей.

- Ты молод даже по меркам Дождевых Чащоб. По меркам Элдерлингов, как мне известно, из моих исследований, твоя жизнь едва началась. У тебя не десятилетия, а жизнь длиной в несколько человеческих. И я полагаю, что когда Кельсингра вернется к жизни и население ее увеличится, ты сможешь выбирать из множества молодых женщин. Ты встретишь кого-то рано или поздно. Или даже нескольких за твою долгую жизнь.

Он уставился на нее, онемев от такой перспективы.

- Элдерлинги - не люди, - сказала она тихо. - В старину они не были связаны человеческими условностями. - Элис отвернулась и посмотрела через реку на Кельсингру, словно могла видеть будущее туманного города. - И я полагаю, что так будет и впредь. Что вы будете жить отдельно от нас, по своим собственным правилам. - Она повернула голову в сторону ликующих. - Ты не должен сейчас стоять здесь со мной. Тебе стоит присоединиться к ним.

Элис наблюдала за сомнениями Татса. Она подумала, что он смелый, когда он, коротко кивнув, начал спускаться с холма к своим. Он единственный начал это путешествие как татуированный сын раба, а не как рожденный в Дождевых Чащобах. Иногда ему все еще казалось, что он чужак. Но она видела правду. Теперь он был такой же Элдерлинг как и все они, и будет таким до конца своих дней. Она размышляла об этом по дороге к своей хижине. Вздохнув, открыла дверь и вошла в свой аккуратный дом. Они были Элдерлингами, связанными с драконами, а Элис - нет. Уже давно она была единственным человеком на многие мили вокруг. Она одна не была связана с драконом.

Ее снова стало душить нахлынувшее одиночество. Она стряхнула его, обратившись мыслями прочь от ликующих и тоскующих на берегу к повседневным делам. Для коптилен нужны были зеленые ольховые ветки. А для приготовления еды всегда был нужен сухой хворост. И то, и другое было все сложнее найти, так как жители деревни собрали все, что можно, в радиусе часа ходьбы. Сбор веток и хвороста оставался важной задачей, которая была ей вполне по силам. Не великая и не сложная работа, зато ее. Лозы, которые она обнаружила, отлично подошли для плетения легких коробов для переноски веток и хвороста. Она взяла один из них и надела на плечи. У нее есть своя жизнь и свои цели. Она подняла толстый посох, который принес ей Карсон, он раздваивался на конце, походя на трость. Если она собирается остаться здесь и жить рядом с Элдерлингами и драконами, ей придется привыкать к новому положению вещей.

О единственной альтернативе и думать не стоило. Вернуться назад в Удачный к ее фальшифому браку без любви? Вернуться к жестоким насмешкам Геста и подобию жизни в качестве его жены? Нет. Уж лучше голая лачуга на берегу реки вместе с Лефтрином или без него, чем возвращение к той жизни. Она расправила плечи и собрала волю в кулак. Ей было тяжело перестать прятаться за своей мнимой полезностью в качестве знатока Элдерлингов и драконов. Но она училась. Работа, которую она выполняла теперь, была простой, но необходимой и приносила удовлетворение совсем другого рода, чем она привыкла.

Сильве просила ее показать дорогу к ягодам грушанки. Они пойдут туда вместе после полудня, чтобы набрать больше ягод и листьев, и разведают новые места в окрестностях. Они пойдут вооруженные посохами, на случай если пард вернется. Она улыбнулась вспомнив, как удивлен был Карсон, после ее рассказа о том, как она напугала большого кота. Он заставил ее пообещать прийти на общий ужин в тот день и рассказать, что она видела и где и как избежала смерти. И еще, заставил пообещать не отправляться в столь долгие исследовательские походы без напарника и без того чтобы сначала сообщить об этом кому-то.

В тот вечер, когда Элис стояла перед ними и перечисляла все, что знает о легендарных пардах из старинных свитков Элдерлингов, а затем изображала, как притворилась крупнее, чем была, чтобы отпугнуть зверя, она была вознаграждена. Их смех над ее рассказом был не насмешкой, а знаком восхищения ее смелостью. Теперь у нее было свое место и своя жизнь, и всего этого она добилась сама.

Двадцать второй день месяца Рыбы,
Седьмой год Вольного Союза Торговцев
От Кима, смотрителя голубятни в Кассарике, -
Виншоу, Главному Регистратору птиц в Удачном

Я считаю нелепым, что простая ошибка в подсчетах привела к подозрениям и обвинениям в мой адрес. Я много раз говорил Советнику, что я стал жертвой предрассудков просто потому, что я, татуированный, занял эту должность, а не уроженец Дождевых Чащоб. Нынешние подмастерья сочувствуют себе подобным, что приводит к такого рода подозрениям и сплетням. Так как, судя по всему, им больше нечем заняться, кроме как распространять злобные слухи, я удвоил их рабочие часы.

Да, есть несоответствие между количеством птиц в наших голубятнях сейчас и тем количеством, которое было до того, как мор красных вшей сошел на нет. По очень простой причине: птицы умерли.

В тот кризисный момент, я уделил бумажной работе меньше внимания, чем попыткам сохранить птицам жизнь. И поэтому я сжег птиц до того, как другие хранители засвидетельствовали, что они действительно умерли. Это было сделано для того, чтобы остановить заражение. Вот и все.

Я не могу предоставить вам доказательства их смерти, если только вы не хотите, чтобы я отправил вам посылку с их пеплом. Мне кажется, что это дело не стоит моего времени.
А вы?

Ким, смотритель голубятни в Кассарике

Постскриптум: Если в какие-то голубятни требуются подмастерья, у меня есть лишние, и я с радостью предоставлю их к вашим услугам. Чем скорее мои собственные подмастерья заменят не верных мне людей, тем быстрее работа голубятни в Кассарике станет более эффективной и профессиональной.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/194748

Переводчики: onyxjungle