Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 3 - HUNTERS AND PREY

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Охотники и добыча

Синтара выбралась из реки, холодная вода потоками стекала с ее сверкающей синей чешуи. Добравшись до суши, она поднялась на задние лапы, расправила крылья, и взмахнула ими, окатив дождем брызг песчаный берег. Сложив крылья и прижав их к туловищу, она сделала вид, будто не замечает, что взгляды всех драконов прикованы к ней. Ее взгляд скользнул по рассматривавшим ее драконам и по замершими хранителями.

Меркор нарушил молчание: - Хорошо выглядишь, Синтара.

Она это знала. Преображение не заняло много времени. Она подолгу купалась в кипящей воде, летала, чтобы развить мышцы и много ела, чтобы нарастить плоть на костях. Наконец Синтара почувствовала себя драконом. Прежде чем опуститься на все четыре ноги, она задержалась на мгновение, чтобы дать остальным оценить, насколько она выросла. Она молча смотрела на Меркора несколько долгих мгновений, а потом заметила: - А ты - нет. Все еще не летаешь, Меркор?

Он выдержал ее презрительный взгляд: - Пока нет. Но, надеюсь, уже скоро.

Синтара говорила правду. Золотой дракон выглядел так, словно перерос свою плоть и теперь она слишком растянулась на его костях. Он был чистым и как и всегда тщательно ухоженным, но уже не сверкал как раньше.

- Он полетит.

В ответ на прозвучавшие так уверенно слова, Синтара повернула голову. Она так сосредоточилась на Меркоре, что забыла об остальных драконах, собравшихся вокруг, не говоря уже о людях. Несколько молодых Элдерлингов оторвались от своих занятий, чтобы понаблюдать за перепалкой драконов. Но не Элис. Она занималась Балипером: ее руки двигались по глубокой ране на его морде, она не отрывала глаз от своей работы. Рана была свежей, Элис смывала с нее кровь и грязь, споласкивая тряпку в ведре, стоявшем у ног. Глаза Балипера были закрыты.

Синтара не ответила на утверждение Элис. Вместо этого она сказала: - Так теперь ты хранитель Балипера. Надеешься, что он сделает тебя Элдерлингом? Чтобы дать тебе жизнь, лучше прежней?

Женщина мельком взглянула на Синтару и вернулась к работе: - Нет, - коротко ответила она.

- Мой хранитель мертв. Я не желаю иметь другого, - сказал Балипер абсолютно бесстрастно.

Элис замерла, потом положила одну руку на мускулистую шею алого дракона, наклонилась, чтобы сполоснуть тряпку, и продолжила обрабатывать рану.

- Я понимаю, - сказала она тихо. Когда она заговорила с Синтарой, ее голос слился с голосом Меркора: - Зачем ты пришла сюда?

Вопрос был неприятным. И не только потому что они осмелились его задать, но и потому, что она сама не знала, как на него ответить. Зачем она явилась? Искать компании других драконов или людей было совсем не похоже на дракона. Она посмотрела на Кельсингру, вспоминая, почему Элдерлинги построили этот город: чтобы привлечь сюда драконов, чтобы предложить им такие удовольствия, которые можно было получить только в городе, построенном людьми.

Ей пришло на ум кое-что из сказанного Меркором. Однажды они обсуждали Элдерлингов и то, как драконы изменили людей. Она попыталась вспомнить, что именно он сказал, но не смогла. Только то, что он утверждал, будто люди изменили драконов не меньше, чем драконы изменили людей.

Эта мысль была настолько унизительна, что почти выводила ее из себя. Неужели долгое время, проведенное рядом с людьми, изменило ее и породило потребность в их обществе? Кровь забурлила в ее венах, и ее тело само дало ответ на этот вопрос. Не только в их обществе. Она почувствовала, как краска предательски прилила к ее чешуе.

- Синтара, какова причина этого визита?

Меркор придвинулся еще ближе. Его голос звучал почти удивленно.
- Я иду куда мне захочется. Сегодня мне захотелось прийти сюда. Сегодня мне доставляет удовольствие смотреть на то, что могло бы стать драконами.

Меркор раскрыл и широко расправил крылья. Они стали больше, чем Синтаре помнилось. Он взмахнул ими для пробы, и ее омыл поднявшийся ветер, наполненный запахом самца. - Как и мне доставляет удовольствие то, что ты пришла сюда, - сказал он.

Что за звук? Элис что, засмеялась? Синтара метнула на женщину взгляд, но голова той была опущена к ведру, где она полоскала свою тряпицу. Она снова посмотрела на Меркора. Он аккуратно укладывал свои крылья. Кало с интересом наблюдал за обоими. Как и Плевок. Когда она взглянула на него, серебряный самец поднялся на задних лапах и расправил крылья так широко, как только смог. Карсон, выглядевший очень встревоженным, стоял между ними. - Это не обязательно должен быть Меркор! - Неожиданно взревел несносный маленький серебряный дракон. - Это могу быть я.

Она уставилась на него, чувствуя как налились в глотке ядовитые мешочки. Он хлопнул крыльями в ее сторону, посылая мускус с поднявшимся ветром. Она потрясла головой, изогнула шею и фыркнула от поднявшейся вони: – Ты - никогда, - выплюнула она.

- А может и буду, - возразил он и придвинулся к ней на шаг. Глаза Кало вдруг превратились в яростные водовороты.

- Плевок! - Предупредил его Карсон, но серебряный дракон придвинулся ближе еще на шаг.

Кало поднял когтистую лапу и неторопливо прижал его хвост. Плевок злобно взвыл и, широко разинув пасть, повернулся к более крупному самцу, демонстрируя красные, набухшие ядовитые железы. Кало вызывающе проревел, одновременно резко поднял крыло и повалил более мелкого дракона на бок. Карсон с испуганным криком отскочил назад, чтобы не быть раздавленным.

Кало не обращал внимания на то, что происходило у него за спиной.

- Я приму вызов! - Объявил кобальтовый дракон. Он поднял глаза на Синтару. Она услышала отдаленный крик и поняла, что далеко вверху кружит Фенте. Маленькая зеленая королева наблюдала за происходящим с большим интересом. От взгляда Кало Синтару кинуло в жар и, внезапно, единственным чувством осталась злость, злость на всех них, на всех глупых, неспособных к полету, бесполезных самцов. Волна цвета прошла по ее коже, отразившись в чешуйках.

- Примешь вызов? - Зарычала она, обращаясь сразу ко всем. - Вы не летаете, ни один из вас не летает! Я специально пришла, чтобы снова увидеть это своими глазами. Стадо самцов, прикованных к земле, словно коровы. Так же бесполезны для королевы, как кости старой добычи.

- Ранкулос летает. Сестикан летает, - спокойно напомнила Элис. - Как минимум два самца способны летать. Если бы ты обратила внимание на них...

Обида была слишком велика. На этот раз Синтара сплюнула кислоту. Точный плевок ударился о землю на расстоянии человеческого роста от Элис. Балипер вскочил на ноги, его глаза сверкали яростью. Когда он поднялся, Элис вскрикнула и отбежала. Коготь на сгибе его отставленного крыла едва не задел ее. Синтара напряглась, широко расставила свои крылья, но кобальтовый Кало перехватил Балипера. Самцы сцепились друг с другом, щелкая зубами и хлеща когтистыми крыльями, воздух был наполнен криками и воплями Элдерлингов. Одни убегали, другие спешили к сражавшимся.

Синтара наслаждалась представлением лишь мгновение, пока Меркор не повалил ее. Даже будучи худым как сейчас, он был больше нее по размеру. Когда она неловко свалилась на дерн, он взобрался на нее, и ей показалось, что он сейчас плюнет ядом. Вместо этого он почти нежно склонился, его тяжелые передние лапы пригвоздили ее крылья к земле и болезненно давили на гибкие кости.

Она раскрыла челюсти, чтобы обрызгать его кислотой. Он резко опустил голову с открытой пастью, чтобы показать ей свои набухшие кислотные железы. - Не надо, - прошипел он и тончайший туман золотистой кислоты сопроводил его слова. Жалящее облако окутало ее голову, и она резко дернулась, пытаясь защитить морду.

- Ты нетерпелива, королева. Это понятно. Еще немного и я буду летать. И буду спариваться с тобой, - он прорычал эти слова так, чтобы остальные услышали, одновременно вбивая их прямо в ее сознание. Когда он закончил говорить, то урал передние лапы с ее крыльев и снова поднялся на задние. Грязная и помятая она неловко встала и отошла в сторону, крылья отозвались болью, когда она складывала их на спине.

Битва между Балипером и Кало была короткой, они стояли поодаль друг от друга, фыркали и хорохорились. Плевок пародировал им в шутку. Стоя на безопасном расстоянии от самых крупных самцов, он время от времени плевался кислотой, заставляя хранителей уворачиваться, выкрикивая друг другу предупреждения. Синтара заметила, что Элис наблюдает за ней, глаза женщины были широко раскрыты и выражали тревогу. Когда драконица посмотрела на нее, Элис попятилась, подняв руки, чтобы защитить лицо. Это лишь разозлило Синтару. Она направила свою ярость на Меркора.

- Не угрожай мне, дракон.

Он немного наклонил голову. Его крылья все еще были наполовину раскрыты, готовые к резкому удару, если она даст ему повод. Он говорил тихо, только в ее сознании. Не угроза, Синтара. Обещание.

Когда он сложил крылья, до нее снова донесся его запах. Она знала, что в ответ ее чешуя налилась цветом, это была неконтролируемая биологическая реакция королевы в период течки. Его черные глаза сверкали интересом.

Она поднялась на задние лапы и отвернулась от него. Взмыв в небо она проревела: - Я буду охотиться там, где захочу. Я ничего не должна тебе, - она размеренно била крыльями, поднимаясь все выше над ними всеми.

В отдалении пронзительно и насмешливо взревела Фенте.

- Тимара!

Услышав приветствие Татса, она медленно повернулась. Ее живот напрягся. Тимара избегала этого разговора. Только вернувшись из Кельсингры, она увидела в глазах Татса, что он знает о том, что произошло между ней и Рапскалем. Она не ощущала необходимости или желания обсуждать это с ним. С того дня она не то чтобы полностью избегала его, но постоянно пресекала его попытки застать ее в одиночестве. Это было почти так же сложно, как и избегать свиданий наедине с Рапскалем. Татс действовал более тонко, пытаясь подловить ее. Рапскаль же, после возвращения из Кельсингры, тем же вечером заявился на порог ее хижины и со слишком уж многозначительной улыбкой спросил, не хочет ли она отправиться на вечернюю прогулку.

Он пришел к двери небольшой хижины, которую она делила с Сильве и формально, с Джерд. Они стали жить втроем почти сразу после того как хранители поселились в деревне. Тимара не могла припомнить, чтобы они обсуждали этот вопрос, им просто показалось логичным, что три хранителя женского пола станут жить вместе.

Харрикин помог им выбрать, в каком из полуразрушенных строений поселиться, и потратил несколько дней, чтобы помочь им сделать его пригодным для жилья. Благодаря Харрикину, камин теперь вытягивал дым из дома, крыша протекала только когда ветер был слишком сильным, а на окнах были ставни. Обстановка была бедной и грубой, но это можно было сказать о любом доме хранителей. От Карсона они получили грубо выделанные оленьи шкуры, натянутые в качестве кроватей на рамы из шестов, и корявые деревянные приборы для еды. Тимара была одним из лучших охотников, так что у них всегда было мясо, как для еды, так и для обмена с другими хранителями. Тимаре нравилось проводить вечера с Сильве и еще больше ей нравилось, когда к ним заходил кто-то еще из хранителей, чтобы посидеть у огонька и поболтать. Поначалу Татс был частым гостем у них, как и Рапскаль.

Джерд провела с ними несколько ночей, а теперь время от времени возвращалась, чтобы найти что-то среди своих вещей или разделить с ними трапезу, во время которой всегда жаловалась на того мужчину, с которым на данный момент водила компанию. Несмотря на свою неприязнь к Джерд, Тимара не могла отрицать странного обаяния обличительных речей Джерд о ее любовниках. Она была шокирована спонтанной сексуальностью Джерд и ее темпераментом, тем как та вплетала в разговор интимные подробности и как часто она бросала одного хранителя ради другого.

Она прошлась по нескольким хранителям уже не по одному разу. В их маленьком сообществе не было секретом, что Бокстер безнадежно влюблен в нее. Казалось, его единственного она отвергала. Нортель по прихоти ее сердца, становился ее любовником как минимум трижды, а медноглазый Кейс отличился тем, что буквально вышвырнул ее из собственного дома и из постели. Она казалась равно озадаченной и разозленной тем, что это он положил конец их связи. Тимара подозревала, что Кейс был предан своему кузену Бокстеру и не хотел разбивать его сердце.

Но в тот первый после их с Рапскалем возвращения из Кельсингры вечер, Джерд конечно же была дома и не скупилась на едкие комментарии. Она позаботилась о том, чтобы напомнить Тимаре, что когда-то он был ее любовником, пусть и недолго, как, кстати, и Татс. Ее присутствие не делало более легкой задачу, мягко объяснить Рапскалю, что Тимара не хочет идти с ним гулять в этот вечер. Ничуть не легче было отказать ему на следующий вечер и на следующий после него. Когда же она сказала ему, что сомневается в правильности своего поступка, и что ее страх зачать ребенка сильнее ее желания по отношению к нему, Рапскаль удивил ее серьезно кивнув.

- Это проблема. Я возьму это на себя и выясню, как Элдерлинги предотвращали беременность, когда я все разузнаю, я расскажу тебе. И после этого, мы сможем наслаждаться друг другом без страха. - Он сказал это, пока они рука об руку прогуливались по берегу реки всего несколько вечеров назад. Она рассмеялась, как всегда очарованная и взволнованная его ребяческой прямотой в отношении совсем недетских проблем.

- Ты так легко отбрасываешь все правила, на которых мы росли? - Спросила она его.

- Эти правила нас больше не касаются. Если бы ты вернулась в Кельсингру со мной и провела еще немного времени у камней памяти, ты поняла бы это.

- Будь осторожен с камнями памяти, - предостерегла она его.

Это было еще одно правило из тех, с которыми они выросли. Все дети Дождевых Чащоб знали, что опасно развлекаться с воспоминаниями, заключенными в камнях. Многие юнцы были потеряны, утонув в воспоминаниях о других временах. Рапскаль отмахнулся от ее беспокойства.

- Я говорил тебе. Я использую камни и воспоминания, содержащиеся в них, по назначению. Некоторые из них, как я теперь понимаю, были уличными украшениями. Другие, особенно расположенные в стенах домов, личными воспоминаниями, вроде дневников. Еще есть поэзия, часто она скрыта в статуях, как и история. Но должно быть место, где Элдерлинги хранили свою магию и лекарства, и когда я обнаружу его, я думаю, что найду там то, что нам нужно. Тебя это устраивает?

- Вроде того, - Тимара решила, что необязательно говорить ему прямо сейчас, что она не уверена, что пустит его в свою постель, даже если будет знать, что это безопасно. Она не была уверена, что сможет объяснить свои сомнения. Как можно объяснить то, чего она сама не понимает. Проще не заговаривать об этом.

И так же проще не обсуждать Рапскаля с Татсом. Она повернулась к нему с полуулыбкой и оправдываясь сказала: - Я отправляюсь на охоту. Карсон отправил меня сегодня на Уиллоу Ридж.

- Я тоже, - просто ответил Татс. - Карсон хочет, чтобы мы охотились парами для безопасности. Не только из-за пардов Элис. Так меньше шансов, что мы распугаем добычу друг друга.

Она молча кивнула. Рано или поздно это должно было случиться. Когда хранители собрались, чтобы обсудить, как лучше побудить драконов к полетам, Карсон высказал несколько новых идей. Разделение охотничьей территории для того, чтобы избежать конфликтов, и охота парами ради безопасности были из их числа. Сегодня кто-то из хранителей будет охотиться на Лонг Веллей, другие на Хай Шор, а кто-то будет рыбачить. Гряда Уиллоу Ридж тянулась вдоль реки и, как видно из названия, почти полностью заросла ивами. Это была отличная местность чтобы выслеживать оленей, и Карсон оставил ее для лучших охотников с луками.

Ее оружие было при ней и оружие Татса тоже. Не было причины откладывать поход. После утреннего конфликта, Тимара хотела сбежать. Хоть Синтара и не обратила на нее внимания, возможно даже и не видела, как она наблюдала за происходящим со стороны реки, Тимара чувствовала стыд за своего дракона. Ей не хотелось находиться в компании других хранителей и не хотелось слышать то, что они могли сказать о ее капризной королеве. А хуже всего было то, что она пыталась найти оправдания Синтариной заносчивости и злобе. Ей хотелось защитить своего дракона. Синтаре почти совсем не было до нее дела. Тимара знала об этом. Почти каждый раз, когда ей казалось, что удалось оторвать свои чувства от синей королевы, каждый раз, когда она решала что не станет больше заботиться о своем драконе, Синтаре удавалось пробудить ее эмоции. Сегодня это был стыд.

Когда Татс зашагал с ней рядом, она попыталась отбросить эти мысли. Это была не ее вина. Она ничего не сделала, но от этого не становилось легче. Когда они прошли через луг, миновали других хранителей и драконов, она попыталась убедить себя, что ей только кажется, что все смотрят на нее.

Кейс, Бокстер, Нортель и Джерд занимались повседневными делами по уходу за драконами. Они обходили прикованных к земле драконов, проверяя нет ли присосавшихся паразитов около их глаз и ушей, и уговаривали драконов разминать крылья. Арбук старался помочь им в своей милой, но мрачноватой манере, а Тиндер нетерпеливо расхаживал, ожидая, чтобы на него обратили внимание. С тех пор как проявилась расцветка лавандового дракона, проявился и его щегольский характер, отчего некоторые хранители стали посмеиваться над его тщеславием. Элис обрабатывала оленьим жиром свежие царапины, которые Балипер получил в стычке с Кало.

Приведя своих подопечных в порядок, хранители должны были проследить, чтобы каждый дракон, пусть и чисто формально, но попробовал взлететь. По настоянию Карсона кормить их следовало только после этого.

Тимара не завидовала их работе. Из всех драконов только Меркор оставался терпеливым, когда был голоден. Плевок был самым неприятным, грубым существом с отвратительным характером из всех, кого она встречала. Даже Карсон едва мог сладить с ним. Несносная маленькая Фенте, благодарение Са, могла летать, а вот великолепная, зелено-золотая Верас оставалась прикованной к земле и была так же злопамятна, как и ее хранительница Джерд. Кало, самый крупный из самцов, до смерти хотел летать. Его хранителем был Дэвви, но сегодня, за многочисленными порезами и царапинами, полученными Кало в стычке с Балипером, ухаживал Бокстер. В стычке, спровоцированной Синтарой. Тимара пошла быстрее. Провести день за охотой на оленя и транспортировкой добычи обратно в лагерь было явно предпочтительнее, чем потратить его на общение с другими хранителями и их драконами.

По крайней мере, ей больше не нужно разбираться с собственным драконом. Подумав о Синтаре, она подняла глаза к небу и постаралась не обращать внимания на охватившее ее чувство одиночества.

- Тебе ее не хватает? - тихо спросил Татс.

Ее возмутило, что он с такой легкостью прочел ее мысли: - Да. И она не упрощает мне жизнь. Иногда она касается моих мыслей по непонятной причине. Она внезапно появляется у меня в голове и хвастается, какого огромного медведя убила, и как он боролся, но не смог зацепить ее даже когтем. Вот как пару дней назад. Или она вдруг показывает мне то, что видит: покрытую снегом вершину горы или отражение города в глубокой заводи. Что-то настолько прекрасное, что дух захватывает. А потом, раз, и исчезает, и я совершенно ее не ощущаю.

Она не собиралась рассказывать ему так много. Он сочувственно кивнул, а потом признался: - Я чувствую Фенте постоянно. Это как поток, проходящий через мое сознание. Я знаю, когда она охотится, когда она ест... как раз как сейчас. Фенте попалось что-то вроде горного козла, ей не нравится вкус его шерсти, - он нежно улыбнулся причудам своего дракона, а затем, посмотрев на Тимару, стер улыбку с лица. - Прости, я не хотел сыпать соль на твои раны. Я не понимаю, почему Синтара так плохо с тобой обращается. Она заносчива и жестока. Ты хороший хранитель, Тимара. Она всегда хорошо ухожена и накормлена. Ты справляешься лучше, чем многие. Я не понимаю, почему она не любит тебя.

Видимо, чувства отразились на ее лице, поскольку он быстро добавил: - Прости. Я всегда говорю тебе что-то не то, даже когда мне кажется, что я лишь констатирую очевидное. Наверно, я не должен был этого говорить. Прости.

- Мне кажется, она любит меня, - сказала Тимара натянуто. - Насколько драконы способны любить своих хранителей. Что ж, может "ценит" - более подходящее слово. Я знаю, что ей не нравится, когда я ухаживаю за другими драконами.

- Это ревность, а не любовь, - сказал Татс.

Они опасно приблизились к щекотливому вопросу и Тимара ничего не ответила. Вместо этого она ускорила шаг, выбрав самую крутую тропу к гребню горы. - Это самая короткая дорога, - объяснила она, хоть он и не возражал. - Я хочу забраться как можно выше и охотиться, глядя на оленей сверху. Похоже, им сложнее заметить меня, когда я нахожусь над ними.

- Похоже на план, - согласился Татс, и какое-то время они были заняты лишь подъемом.

Она была рада помолчать. Утренний воздух был свеж и день показался бы холодным, если бы она прикладывала столько усилий, карабкаясь наверх. Шел мелкий дождь, но ветки ив с набухшими почками частично защищали их. Они добрались до вершины гряды, которая повела их против течения реки. Наткнувшись на звериную тропу, по которой раньше не ходила, Тимара двинулась по ней. Не советуясь с Татсом, она решила, что если они рассчитывают найти крупную дичь, им нужно отойти дальше, чем обычно. Она рассчитывала пройти вдоль хребта, разведывая по пути новые охотничьи места, и заодно принести домой крупную добычу.

Они молчали с тех пор как начался подъем. Отчасти потому что они охотились, а отчасти она просто не хотела говорить о сложных вещах. Она помнила, что раньше могла с легкостью молчать в присутствии Татса, будучи друзьями они могли общаться и без слов. Ей этого не хватало. Не подумав, она заговорила: - Иногда мне хочется, чтобы между нами все стало как раньше.

- Раньше чего? - спросил он тихо.

Она пожала плечами и оглянулась на него, так как они шли друг за другом по звериной тропе: - До того как мы покинули Трехог. До того как стали хранителями драконов. - До того как он переспал с Джерд. Как раньше, когда любовь и сексуальность были запретны для нее по обычаям Дождевых Чащоб. До того как Татс показал, что желает ее, и разжег в ней чувства к нему. До того как жизнь так глупо запуталась.

Татс не ответил, и на короткое время красота дня захватила ее. Свет струился сквозь прорехи в тучах. Черные мокрые ветви ив переплелись сетью на фоне серого неба. Тут и там, на ветках виднелись одинокие желтые листья. Под ногами опавшие листья лежали толстым влажным ковром, заглушая их шаги. Ветер стих, и теперь не разносил их запах. Идеальный день для охоты.

- Я уже тогда хотел тебя. В Трехоге. Я просто боялся твоего отца. И был в ужасе из-за твоей матери. А еще не знал как заговорить об этом с тобой. Тогда это было запрещено.

Она прочистила горло: - Видишь эту развилку и большое дерево над ней? Если мы залезем на него, у нас будет хороший обзор во всех направлениях и хорошая позиция для стрельбы по всему, что появится на тропе. Нам обоим будет удобно стрелять, если понадобится.

- Ясно. Хороший план, - коротко сказал он.

Когти помогли ей легко взобраться наверх. Деревья здесь были так не похожи на деревья ее детства, что ей пришлось освоить множество новых приемов. Она зацепилась ногой за ветку и наклонилась, чтобы подать Татсу руку, когда он спросил: - Ты вообще собираешься разговаривать со мной об этом?

Он держал ее за руку и смотрел на нее, а его лицо было всего в нескольких дюймах от ее. Тимара висела почти вверх ногами и не могла избежать его взгляда: - А это необходимо? - Спросила она жалобно.

Татс слегка оперся на ее руку и затем взобрался на дерево с такой легкостью, что Тимара заподозрила, что он мог влезть на него сам, с самого начала. Он устроился на ветке немного выше нее, спиной к стволу, лицом в противоположную сторону, так чтобы видеть другую часть тропы. Какое-то время оба они молча готовили луки и прилаживали стрелы. Они устроились. День был тихим, рокот далекой реки здесь казался лишь шепотом. Она вслушивалась в перекличку птиц. - Я хочу этого, - сказал Татс, как будто в разговоре не было паузы. - Мне это нужно, - добавил он мгновение спустя.

- Почему? - спросила она, хоть и знала ответ.

- Потому что я схожу с ума, думая об этом. Я просто хочу, чтобы ты объяснила мне, даже если ты думаешь, что это ранит меня, я просто хочу знать. Я не буду злиться... ну, я постараюсь не злиться и постараюсь не показать, что разозлился, если разозлюсь... но я должен знать, Тимара. Почему ты выбрала Рапскаля, а не меня?

- Я не выбирала, - проговорила она и быстро продолжила, прежде чем он успел спросить ее. – Возможно, тебе это покажется бессмысленным. Это и мне кажется бессмысленным, так что я не могу все объяснить. Мне нравится Рапскаль. Ладно, я люблю Рапскаля так же, как и тебя. Как мы могли пройти через все, через что нам пришлось пройти вместе и не полюбить друг друга? Но той ночью дело было не в том, что я чувствую к Рапскалю. Я не остановилась подумать, "а не хочется ли мне больше сделать это с Татсом?" Дело было во мне. В том, что я хотела быть собой. И внезапно я поняла, что могу сделать это, если захочу. А я этого хотела.

Он немного помолчал, а потом угрюмо сказал: - Ты была права, я вообще не вижу в этом смысла.

Она надеялась, что он оставит все как есть, но он спросил: - Так что, это значит, что когда ты была со мной, ты не хотела делать этого со мной?

- Ты знаешь, что я хотела тебя, - сказала она тихо. - Ты должен понимать, как мне трудно было сказать «нет» тебе и самой себе.

- Но потом ты решила сказать "да" Рапскалю, - не отступал он.

Она попыталась найти слова, которые заставили бы его понять. Но не смогла.

- Мне кажется, я сказала "да" себе самой, и так случилось, что Рапскаль был рядом со мной в тот момент. Не слишком хорошо звучит, да? Но такова правда.

- Я просто хотел... - его голос затих. Затем он откашлялся и заставил себя продолжить: - Я просто хотел, чтобы это был я. Чтобы ты дождалась меня, чтобы я стал у тебя первым.

Она не хотела знать почему, но, несмотря на это, должна была спросить: - Почему?

- Потому что это стало бы чем-то особенным, чем-то, о чем мы могли бы вспоминать до конца наших дней.

Его голос стал хриплым, в нем зазвучали сентиментальные нотки, но это, вместо того, чтобы растрогать, разозлило ее. Приглушенно, голосом, наполненным горечью, словно ядом, она ответила: - Как ты ждал своего первого раза, чтобы быть со мной?

Он наклонился вперед и повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она почувствовала, что он двигается, но не повернулась, чтобы встретить его взгляд. - Не могу поверить, что это до сих пор беспокоит тебя, Тимара. Мы знаем друг друга так давно, и ты должна бы знать, что всегда значила для меня больше, чем Джерд. Да, у нас было, и я этим не горжусь. Это была ошибка. Вот. Я признаю, это огромная ошибка, я был глупым и, ну, понимаешь, она была рядом и предлагала мне себя, и, понимаешь, я просто думал, что для мужчин это по-другому. Ты поэтому пошла с Рапскалем? Потому что ревновала? В этом вообще нет смысла. Ведь он тоже был с Джерд.

- Я не ревную, - сказала она. И это была правда. Ревность прогорела, но она была вынуждена признать, что боль осталась. - Допустим, было время когда это и правда беспокоило меня, потому что мне казалось, что между нами было что-то особенное. И, если честно, потому что Джерд ткнула мне этим в лицо. Она вывернула все так, будто оставаясь с тобой, я словно подбираю за ней отбросы.

- Отбросы, - голос Татса стал бесстрастным. – Вот как ты обо мне думаешь? Она выбросила меня за ненужностью, и поэтому я не достаточно хорош для тебя.

В его голосе зазвучала злость. Что ж, Тимара тоже начинала выходить из себя. Он хотел, чтобы она сказала ему правду, обещал, что не разозлится, но было очевидно, что теперь он искал повод, чтобы выместить на ней всю злость, которую копил последнее время. Тем самым не давая ей возможности признаться, что с тех пор как все произошло, она сожалела, что была с Рапскалем, а не с ним. Татс в ее жизни был реальным и надежным, он был человеком, на которого она могла положиться как на партнера. Рапскаль был ветреным и чудным, необычным и интригующим, а иногда - угрожающе странным. - Все равно, что сравнивать хлеб с грибами, - сказала она.

- Что? – ветка хрустнула, когда он привстал. Послышался отдаленный крик.

- Тихо! Слушай!

Звук повторился. Это был не крик. Во всяком случае, не крик человеческий, и не крик боли. В этом звуке скорее ощущалось возбуждение, призыв. Волоски на ее шее и руках встали дыбом. Звук повторился, на этот раз протяжнее, то громче, то тише, как завывание. Когда он стал затихать, его подхватил другой голос, а потом еще и еще. Она крепче сжала лук, и плотнее прижалась спиной к стволу дерева. Звуки приближались. К ним прибавился новый - стук копыт.

Татс стал взбираться по дереву, цепляясь за ветки, пока не оказался над ней, глядя в том же направлении. Тимара почти ощущала топот копыт, очень большое животное двигалось в их сторону. Нет. Двое, может быть, трое? Она свесилась вниз, обхватив ветку, и посмотрела на тропу.

Это были не лоси, но, похоже, принадлежали к тому же виду: безрогие, с мясистыми наростами на лопатках, в холке выше, чем Карсон. Они неслись, вырывая копытами куски дерна. Животные были слишком велики для этой тропы и бежали по ней лишь потому, что их гнали. Низкие ветви хлестали их и ломались, когда они пробегали мимо. Кроваво-красные ноздри животного впереди были раздуты. С его губ на бегу срывались клочья пены. Животные позади него обезумели. На бегу они распространяли волны ужаса, запах их страха повис в лесу, когда они промчались мимо. Тимара недовольно отметила, что ни она, ни Татс даже не натянули тетиву.

- Что это были за звери…? - Начал Татс, но тут снова раздался и затих протяжный вой. Другой ответил ему и теперь уже не в отдалении, а рядом.

Тимара слышала о волках. Они не водились в Дождевых Чащобах, но, несмотря на это, в старых сказках, которые о них все еще рассказывали, волков рисовали кровожадными хищниками, заставлявшими людей дрожать от страха по ночам. Как она поняла теперь, ее воображения не хватило, чтобы верно представить их. Это были огромные создания, с красными языками и белыми зубами, лохматые и поглощенные жаждой крови. Они хлынули на тропу: пять, шесть, восемь волков. Они мчались с невообразимой скоростью и все же умудрялись подавать голос. Это был не вой, а скорее торжествующий рык, как бы говоривший, что все это мясо скоро достанется им.

Когда ветви деревьев скрыли волков из виду, а их охотничий зов стал стихать вдали, Татс сполз вниз мимо Тимары, а затем, со стуком спрыгнул на землю. Она вздохнула и покачала головой. Он был прав. После всего этого шума, никакая дичь не объявится в зоне их досягаемости. Она догнала его и раздраженно сказала: - Ты идешь не в ту сторону.

- Нет, в ту. Я должен это увидеть, - Татс перешел на бег, следуя той же тропой, что лоси и волки.

- Не глупи! Они с радостью разорвут на части и тебя вместе с теми лосями или кто они там!

Он не услышал ее или ему было все равно. Тимара постояла немного, пытаясь понять что сильнее: злость или страх. А потом побежала за ним. - ТАТС! - Ее не волновало, насколько громко она кричала. Все равно здесь уже не осталось дичи. - Карсон велел нам охотиться парами! Эти волки – как раз то, о чем он нас предупреждал!

Его не было видно, и на мгновение она замерла в нерешительности. Можно было повернуть назад и рассказать Карсону и остальным, что случилось. Если бы Татс вернулся, получилось бы, что она насочиняла как ребенок. Если бы нет – что она оставила его умирать в одиночестве. Стиснув зубы, Тимара закинула лук на спину и зажала стрелу в руке так, как будто это было копье. Она подтянула тунику, заправила ее за ремень и пустилась бежать.

Дети Дождевых Чащоб, выраставшие на деревьях, не слишком часто практиковались в беге. Она стала бегать намного лучше, с тех пор как оказалась здесь, но бег все еще казался ей почти опасным. Как можно бежать и одновременно следить за тем, что происходит вокруг? Как можно что-то услышать, когда сердце громыхает в ушах, или что-то учуять, когда хватаешь ртом воздух?

Звериная тропа извивалась вдоль хребта, петляя мимо густого подлеска и проходя сквозь рощи. Как выяснилось, Татс был сильным и быстрым бегуном. Какое-то время она не видела его, а просто следовала по растоптанной огромными лосями тропе.

Когда тропа свернула с горного хребта и нырнула на крутой склон, ведущий в сторону реки, Тимара мельком увидела Татса. Он бежал, сжимая в одной руке лук, опустив голову, и двигая свободной рукой в такт бегу. Она подняла глаза, но не увидела свору, лишь колышущиеся кусты, где пробежали животные. До нее донесся возбужденный вой волков, с которым ей отчасти передался их раж. Она опустила подбородок, плотнее прижала крылья к спине и побежала, делая длинные скачки, так как склон, по которому следовала тропа, становился все круче. - Татс! – снова позвала она, затаив дыхание и не пытаясь вложить силу в голос. Тропа неожиданно вильнула, снова повернув к вершине холма. Она скрипнула зубами и побежала дальше.

Подняв голову, она увидела впереди Татса. Он остановился на гребне холма. - Татс! - Закричала она и на этот раз увидела, что он обернулся. Он ждал, и как ей не хотелось замедлить темп или вообще перейти на шаг и отдышаться, она пустилась бегом вверх по склону.

Добравшись до него, она была не способна ни дышать, ни говорить. Татс стоял и смотрел вниз на склон холма, раскинувшийся перед ними.

Охота продолжилась без них: видимо, лоси и их преследователи перескочили через особенно крутой участок склона впереди. Весь холм был испещрен следами копыт и кусками вырванной земли. Под ними разрушенная дорога Элдерлингов шла короткий отрезок параллельно звериной тропе, а затем сворачивал к реке. Со своего выгодного положения Тимара видела, что дорога вела к развалинам моста, где резко обрывалась среди обломков дерева и груды камней. Когда-то этот мост, должно быть, соединял берега реки, теперь же такой размах казался совершенно невозможным: беглый взгляд, брошенный на противоположный берег, подсказал ей, что другой конец моста тоже разрушен.

Вдалеке, под неровными, источенными арками моста, пенились и бурлили воды реки. На ближнем берегу дорога, которая когда-то вела на мост, теперь представляла собой сплошное нагромождение обломков, которые крошились под натиском деревьев и обвалились там, где река подмывала берег. От дороги, которая должна была вести к их деревне, не осталась и следа. Давным-давно река, вышедшая из берегов, поглотила ее и затем отошла обратно, уступив место поросшему травой лугу.

- Они загнали их в угол, - заметил Татс. – Волки, похоже, знают эту местность, они гонят лосей прямо в тупик.

Он был прав. Она нашла глазами бегущих животных, а затем скрытых деревьями волков позади них. Она обернулась к Татсу, но увидела лишь, что он спускается по крутому склону. Сначала он пытался спускаться на корточках, а вскоре, внезапно оступившись, сел и заскользил вниз. Он скрылся из глаз в густом подлеске, покрывавшем склон внизу.

- Ты что, ДУРАК?! - зло закричала она ему вслед, а потом, чувствуя себя еще большей дурой, последовала за ним. После его спуска осыпь стала оползать, а дождь сделал землю скользкой. Тимара удержалась на ногах дольше него, но в конце концов упала на бок и проехала на нем остаток пути, собирая по пути все кочки и ежевичные колючки. Он ждал ее внизу.

- Тише! - предостерег он и протянул ей руку, за которую она неохотно ухватилась и позволила поднять себя на ноги. Они вскарабкались на короткий откос и вдруг оказались на открытом участке старой дороги.

Теперь ничто не мешало им видеть развернувшуюся перед ними драму. Волки и в самом деле загоняли лосей. Декоративные каменные стены, обрамлявшие подход к мосту, вели животных в тупик. Лось, бежавший впереди остальных, уже понял свою ошибку. Он достиг края обрушенного моста и заметался, то запрокидывая массивную голову назад, то нагибая ее вперед в поисках безопасного спуска. Но его не было. Далеко внизу бушевал поток воды.

Одно из оставшихся животных сильно хромало и отстало. Другой зверь все еще бежал, судя по всему не подозревая, что их загнали к обрыву. Тимара и Татс видели, как стая волков хлынула на мост. В отличие от своих жертв они не сомневались и не снизили скорость.

Отставшее животное было схвачено. Оно издало лишь один протестующий вопль, прежде чем его повалили. Челюсти одного из волков сомкнулись на его глотке, двое других вцепились в задние ноги. Четвертый повис на его плече, лось упал и затих, еще один волк добрался до его брюха. Все было кончено, длинные ноги беспомощно подергивались, исчезая под телами нападавших.

Второй лось, подстегнутый воплем умирающего собрата, рванулся вперед. Ничего не понимающий, ослепленный паникой, он добежал до края моста и прыгнул.

Первый лось, самый крупный из всех, взобрался на остатки моста и повернулся к своим преследователям. Теперь их было только трое, так как остальная часть стаи была увлечена животным, которое они уже повалили. Огромный лось наклонил голову, угрожая им несуществующими рогами, а затем выпрямился в полный рост в ожидании. Когда подкрался первый волк, лось развернулся и взбрыкнул задними ногами, удар достиг своей цели, но второй волк бросился вперед, поднырнул под него и вонзил смертоносные клыки ему в живот.

Зверь неловко скакнул, но не смог вырваться из волчьей хватки и, пока он пытался вырваться, последний волк бросился ему на глотку. Между тем, первый волк поднялся. Тимара была поражена тому, как он вспрыгнул с земли, приземлился на спину лося, и вцепился животному в загривок. Огромный лось, шатаясь, сделал еще два шага, а затем его передние ноги подкосились. Он умирал тихо, пытаясь спастись, даже когда его задние ноги отказали. Когда он упал, Татс издал сдавленный вздох.

Тимара заметила, что все еще держит его за руку. - Нам пора уходить отсюда, - сказала она тихо. - Если повернут обратно, между ними и нами ничего нет. И здесь нет укрытия, где мы могли бы оказаться раньше них.

Татс не отвел взгляда от развернувшейся перед ним сцены. - Мы им не интересны, они будут пировать. - Вдруг он поднял глаза к небу. - Если останутся целы, - добавил он.

Синтара упала на них словно синяя молния, разметав тесную группу волков, рвавших свою первую жертву. От столкновения с ней тушу животного вместе с волками понесло по настилу моста к каменной стене. А с ними и Синтару, вцепившуюся когтями задних лап в тушу и рвущую волков когтями передних. К тому моменту, когда вся куча ударилась о стену, Синтара уже успела сомкнуть челюсти на одном из волков и поднять его в воздух. Другие, скуля от боли, растянулись позади нее. Ни один из них больше не будет охотиться.

Через долю секунды вслед за ней Фенте налетела на другого лося и троих прикончивших его волков. Ей повезло меньше. Один волк, крутясь, свалился с моста, а за ним и туша. Второй умер с пронзительным визгом, а третий, скуля от ужаса, рванул в ту сторону, откуда они пришли.

- Татс! - вскрикнула в знак опасности Тимара, увидев мчащегося на них зверя. Татс в мгновение ока смахнул ее за спину одной рукой, размахивая при этом луком, словно палкой. Приближавшаяся тварь словно росла на глазах, пока Тимара не осознала, что волк и вправду огромен. Если бы он встала на задние лапы, то оказался бы выше Татса. Распахнув пасть, вывалив красный язык, он мчался прямо на них. Тимара набрала воздуха, собираясь закричать, но крик замер у нее в горле, так как перепуганный волк обежал их, вскарабкался на крутой склон, и растворился в подлеске.

Она запоздало сообразила, что крепко вцепилась сзади в тунику Татса и отпустила ткань только когда он обернулся и обнял ее. Какое-то время они обнимали друг друга, обоих трясло. Она подняла голову и посмотрела ему через плечо.

- Знаю, - ответил он, не выпуская ее из объятий. Чуть позже он тихо сказал: - Я сожалею, что спал с Джерд. Сожалею о многом, но больше всего о том, что это причинило боль тебе. Что из-за этого нам стало сложнее... - он не договорил.

Тимара вздохнула. Она знала, что он хочет услышать, и знала, что она не сможет этого сказать. Она не сожалела, что была с Рапскалем. И не думала, что это было ошибкой. Она хотела бы принять то решение более обдуманно, но обнаружила, что не может сказать Татсу, что сожалеет о сделанном. Она подобрала другие слова: - То, что случилось между тобой и Джерд, не имело отношения ко мне. Поначалу я злилась, от того каким образом узнала об этом, от того, что почувствовала себя глупо, потом - от того, как со мной обошлась Джерд. Но ты не мог повлиять...

- Конечно! Мы были так глупы!

Обидевшись, Тимара отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Но Татс смотрел не на нее, а мимо, на разрушенный мост. Она попыталась рассмотреть, что так поразило его. Синтара все еще была там же, поедая туши лося и волка. Фенте пропала, как и единственный убитый волк, ставший жертвой ее налета. Видимо, она проглотила его и улетела. Внезапно Фенте появилась в поле ее зрения, поднявшись из-за разрушенного края моста. Изящная зеленая драконица уверенно взмахивала крыльями, поднимаясь все выше, чтобы пересечь реку. На полпути она резко наклонила крылья и взмыла на потоке поднимающегося ветра, набирая высоту по ходу движения.

- Почему мы глупы? - спросила Тимара, боясь услышать его ответ.

Его слова захватили ее врасплох: - Вот что нужно было драконам все это время! Стартовая площадка. Бьюсь об заклад, что если они попробуют взлететь отсюда, то половина из них уже сегодня перелетит реку. По крайней мере, они смогут подлететь достаточно близко к тому берегу и выбраться, если кто-то из них упадет в воду. Сейчас они все понемногу летают. Если они смогут перебраться на ту сторону и погреться в банях, то у них появится шанс нормально летать. И охотиться.

Она тщательно обдумала его слова, оценивая на глаз оба края моста и вспоминая, что сделали драконы у нее на глазах. - Это сработает, - согласилась она.

- Знаю! - он обхватил ее руками, поднял, притянул к груди и закружил. Опустив Тимару на ноги, он поцеловал ее неожиданно и сильно, прижимая губы к зубам, от чего ее бросило в жар. А потом, прежде чем она успела отреагировать или ответить на его поцелуй, он отпустил ее и наклонился, чтобы поднять лук, который бросил обнимая ее. - Пойдем. Такие новости важнее, чем мясо.

Тимара закрыла рот. От того, что Татс поцеловал ее так неожиданно и от того, что он решил, будто между ними что-то изменилось, у нее перехватило дыхание. Ей следовала оттолкнуть его. Или побежать за ним, броситься на шею и поцеловать как следует. Ее сердце трепетало, сотни бессвязных вопросов роились в голове, но неожиданно для себя она не захотела задать вслух ни один из них. Пока пусть остается, как есть. Она сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. Ей было нужно время подумать, прежде чем они скажут друг другу что-то еще. Она подобрала подходящие слова.

- Ты прав, нам надо уходить, - согласилась она, но задержалась посмотреть, как ест Синтара. Синяя королева выросла, как и ее аппетит. Прижав лося когтистой передней лапой, она выгнула шею и оторвала часть туши. Когда драконица запрокинула голову, чтобы проглотить свою добычу, ее сверкающий взгляд упал на Тимару. Мгновение драконица с пастью, набитой мясом, смотрела на нее, а потом продолжила усиленно проталкивать лосиную ногу себе в глотку. Раскромсав плоть и раскрошив кости, она подбросила полупережеванную добычу в воздух и, снова поймав ее, проглотила, закинув голову назад.

- Синтара, - прошептала Тимара в неподвижный зимний воздух. Она почувствовала кратчайшее прикосновение сознания драконицы. Затем она повернулась к Татсу, и они направились к деревне.

- Это не то, что ты мне обещал. - Хорошо одетый человек злобно кружил вокруг человека, державшего цепь, пристегнутую к наручникам на запястьях Сельдена. Ветер, дувший с воды, трепал тяжелый плащ богача и развевал его редкие волосы. - Я не могу показать Герцогу этого тощего кашляющего урода! Ты обещал мне человека-дракона. Ты говорил, что это отпрыск женщины и дракона!

Другой человек смотрел на него бледно-голубыми глазами, холодными от ярости. Сельден вяло рассматривал их, пытаясь встряхнуться. Его вырвали из сна, больше похожего на ступор, протащили с нижней палубы по двум крутым лестницам, через верхнюю палубу и бросили на дощатый причал. Они позволили ему сохранить грязное одеяло только потому, что он крепко вцепился в него, когда его разбудили, и никто не захотел прикасаться к Сельдену, чтобы отобрать его. Он не винил их. Он знал, что от него воняет. Его кожа задубела от давно высохшего соленого пота. Волосы свисали ниже плеч спутанными клочьями. Он был голоден, хотел пить и замерз. А теперь его продавали, словно грязную, мохнатую мартышку, привезенную из дальних странствий.

Повсюду на пристани выгружали грузы и заключали сделки. Сельден чувствовал запах кофе, до его ушей доносились громкие голоса, кричавшие на калсидийском. Все это не слишком отличалось от того, что происходило в порту Удачного, когда прибывал корабль. С такой же спешкой груз спускали с палуб на причал, чтобы на тачках развезти по складам. Или продать самым нетерпеливым покупателям прямо на месте.

Его покупатель не выглядел таким уж нетерпеливым. Недовольство явно было написано на его лице. Хоть он все еще держался прямо, однако под грузом лет фигура его стала несколько грузной. Вероятно, когда-то он был воином, теперь же его мышцы одрябли, а живот заплыл жирком. На пальцах его были одеты кольца, а на шее - тяжелая серебряная цепь. Властность, которую когда-то излучала его осанка, теперь выражалась в богатстве его одежд и непоколебимой уверенности в том, что никто не посмеет рассердить его.

Очевидно, человек, который продавал Сельдена, чувствовал это. Он заговорил, ссутулившись и опустив голову и глаза, отчего казалось, что он умоляет о снисхождении.

- Это он и есть! Он настоящий человек-дракон, как я и обещал. Разве вы не получили кусок его плоти, который я вам послал? Вы же видели на нем чешую. Только посмотрите! - Человек повернулся и резко сдернул одеяло, которое служило Сельдену единственным одеянием. Порыв ветра с завыванием налетел на его голое тело. - Вон, видите? Видите? Он покрыт чешуей с головы до пят. Только посмотрите на его руки и ноги! Вы когда-нибудь видели такие руки у человека? Он настоящий, я клянусь вам, господин. Мы только что с корабля, канцлер Эллик. Путь был далеким. Его надо помыть и откормить немного, да, но, когда он выздоровеет, вы увидите, что он - то, что вы искали, и даже больше!

Канцлер Эллик окинул Сельдена взглядом, словно покупал свинью на убой. - Я вижу, что он головы до пят покрыт порезами и синяками. Далеко не то состояние, в котором я рассчитывал найти очень дорогую покупку.

- Он сам виноват, - возразил торговец. - У него отвратительный характер. Он дважды нападал на смотрителей. Во второй раз пришлось поколотить его, чтобы проучить, иначе он бы нападал каждый раз, когда его приходили кормить. Он может быть злобным. Но ведь это в нем говорит дракон, верно? Обычный человек понял бы, что нет смысла лезть в драку, если ты прикован цепью. Так что это еще одно доказательство. Он - полудракон.

- Нет, - прохрипел Сельден. Ему было трудно стоять. Земля под ногами была твердой, но, хоть он и знал это, чувство качки не проходило. Он слишком долго прожил в плену на корабле. Серый утренний свет казался ему слишком ярким, а день - слишком холодным. Он помнил, как напал на стражника и почему это сделал. Он надеялся, что вынудит убить себя. Однако ему не повезло, человек, избивший его, получил огромное удовольствие, причинив столько боли, сколько смог, не нанеся смертельных увечий. Два дня он едва мог двигаться.

Сельден потянулся, выдернул свое одеяло и прижал его к груди. Торговец вскрикнул и отшатнулся от него. Сельден отодвинулся, насколько позволяла цепь. Он хотел снова накинуть одеяло на плечи, но боялся, что упадет, если попытается. Он так ослаб. Так болен. Он смотрел на людей следивших за ним, пытаясь заставить свой усталый мозг собраться с мыслями. Он был не в состоянии бросить вызов кому-то из них. Кому он предпочел бы принадлежать? Он сделал выбор и сказал не то, что собирался вначале.

Сельден попытался откашляться, а потом прокаркал: - Сейчас я сам на себя не похож. Мне нужна еда, теплая одежда, и сон. - Он пытался найти общую тему, которая могла бы вызвать сочувствие у одного из них. - Мой отец не был драконом. Он был калсидийцем, вашим земляком. Он был капитаном корабля. Его звали Кайл Хэйвен. Он родился в рыбачьем городке, в Шелпорте. - Он осмотрелся и спросил с отчаянной надеждой: - Это не Шелпорт? Мы не в Шелпорте? Здесь кто-нибудь мог бы вспомнить его. Мне говорили, что я очень на него похож.

Гнев полыхнул в глазах богача: - Он говорит? Ты не предупреждал меня об этом!

Торговец облизнул губы. Похоже он не ожидал, что это станет проблемой. Он заговорил быстро, его голос срывался на хныканье: - Он человек-дракон, мой господин. Он говорит и ходит как человек, а тело его от дракона. И он лжет как дракон, всем известно, что драконы полны лжи и подлости.

- Тело дракона! - Презрение переполняло голос и взгляд канцлера, когда он оценивал Сельдена. - Ящерицы, может быть. Или голодной змеи.

Сельден обдумывал, не заговорить ли снова, но решил промолчать. Лучше не злить этого человека. И лучше приберечь остатки сил для того, что бы ни последовало дальше. Он решил, что его шансы выжить будут выше, если его продадут придворному, чем если он останется у торговца. Кто знает, куда он решит продать его дальше, или кому? Это была Калсида и он считался рабом. Он уже испытал, какой суровой может быть жизнь раба. Он уже изведал унижение и боль того, кто является чьей-то собственностью, телом на продажу. Омерзительные воспоминания просочились в его голову, словно гной из прорвавшегося абсцесса. Он отогнал эти мысли, однако сфокусировался на чувствах, которые они вызвали.

Сельден уцепился за свою ярость, опасаясь, что на смену ей придет смирение. "Я не умру здесь", - пообещал он себе. Черпая силу из самых глубоких уголков своего сознания, он заставил себя встать ровнее и унять дрожь. Он моргнул, чтобы очистить слезящиеся глаза, и сфокусировал взгляд на богаче. Канцлер Эллик. Значит влиятельный человек. Он позволил ярости полыхать во взгляде. Купи меня. Сельден не говорил вслух, но послал мысль этому человеку. Он успокоился.

- Да, - ответил канцлер Эллик, как если бы Сельден высказал свои мысли вслух. На мгновение он осмелился подумать, что все еще в силах повлиять на свою жизнь.

Но потом канцлер перевел взгляд на торговца: - Да, я выполню нашу сделку. Если слово "сделка" можно применить к той афере, в которую ты меня втянул! Я куплю твоего "человека-дракона". Но за половину оговоренной цены. Можешь считать, что тебе повезло получить хоть это.

Сельден скорее почувствовал, чем увидел подавленную ненависть в опущенных глазах торговца. Но ответ его прозвучал примирительно. Он протянул канцлеру конец цепи Сельдена. - Конечно, мой господин. Раб твой.

Канцлер Эллик не пошевелился, чтобы принять ее. Он посмотрел через плечо, подзывая слугу. Подошел худой и мускулистый, одетый в чистую, хорошо сшитую одежду человек. Значит, домашний слуга. Недовольство полученным заданием ясно читалось на его лице. Канцлеру было все-равно. Он пролаял приказ: - Отведи его ко мне. Убедись, чтобы его привели в порядок.

Слуга поклонился и резко дернул за цепь. - Идем, раб, - обратился он к Сельдену на общем языке, затем повернулся и быстро пошел прочь, не оборачиваясь и не глядя на Сельдена, которому приходилось подскакивать и подпрыгивать, чтобы не отстать от своего провожатого.

Его судьба вновь оказалась в чужих руках.

Двадцать пятый день месяца Рыбы,
Седьмой год Вольного Союза Торговцев
От Рейала, исполняющего обязанности смотрителя голубятни в Удачном, -
Детози, смотрительнице голубятни в Трехоге

В приложении объявление о награде за любую новую информацию о судьбе Седрика Мельдара или Элис Кинкаррон Финбок, членов экспедиции Смоляного. Пожалуйста, сделайте копии сообщения о вознаграждении и распростаните их в Трехоге, Кассарике и других поселениях Дождевых Чащоб.

Детози, смотрителю голубятни, краткие поздравления от ее племянника и объяснения по поводу новой упаковки для сообщений. Я напишу инструкцию на наружном тканевом конверте, а после зашью его и окуну в воск. Внутри запечатанная воском трубка из полой кости, а в ней – еще одна из металла. Руководство Гильдии утверждает, что это не перегрузит птиц, но у меня и многих других хранителей есть по этому поводу сомнения, особенно относительно небольших птиц. Конечно нужно что-то делать, чтобы восстановить доверие к сохранности тайны сообщений, но мне кажется, что такая мера скорее служит наказанием птицам, чем искоренению коррупции в рядах смотрителей. Не могли бы вы с Эреком высказать свое мнение по поводу новой упаковки сообщений?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/195331

Переводчики: onyxjungle