Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 11 - SILVER

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Серебро.

– У предгорий есть чудесные места. Они поменьше, но с потрясающим видом. Ближе будет охота. – Добавил Карсон, понизив голос, зная, что Седрик не ставит охоту во главу угла. Он повернулся к холмам и скалам, окружавшим город, и мечтательно засмотрелся на лесистые склоны.

- Ближе к диким землям. И дальше от всего остального, - кисло улыбнувшись отметил Седрик.

- От реки, может быть, - возразил Карсон. - Но ближе ко всему, что нам нужно прямо сейчас, для того чтобы жить независимо. В покрытых лесом холмах, охота лучше, ведь драконы предпочитают охотиться на более открытых пространствах. И там есть деревья, с которых можно собирать фрукты и орехи. Скорее всего, там есть и дикие ягоды. Запасы, привезенные капитаном Лефтрином из Кассарика не вечны. Нам не стоит ждать пока они закончатся, чтобы начинать беспокоиться об этом. Мы должны запасать мясо сейчас и исследовать другие источники пропитания.

- Кажется, я это уже слышал. - Тихо сказал Седрик и Карсон вдруг прервался на полуслове.

Затем он рассмеялся. – Знаю. Я все время повторяю одно и то же. Обычно тебе, ведь иногда мне кажется, что ты единственный, кто слушает меня. Остальные как дети, думают только о том, что происходит сегодня, сейчас.

– Другие тоже слушают. Просто они наслаждаются короткой передышкой от ежедневной охоты, и работы над причалом, и всевозможных других задач, выполнять которые ты их призываешь. Они молоды, Карсон. И неожиданно у них появился чай, и варенье, и корабельные галеты. Дай им еще несколько дней, а потом я помогу тебе убедить некоторых из них снова отправиться на долгую охоту. Но сейчас, неужели мы не можем потратить немного времени на себя? Я хочу показать тебе один дом. Думаю, он бы тебе понравился.

- Дом? – Карсон наклонил голову и ухмыльнулся. – Или дворец?

Настал черед Седрика уныло пожать плечами. - Ну, тебе любой дом в Кельсингре покажется дворцом. Дождевые Чащобы приучили тебя к небольшим жилищам. Но здесь есть улица, по которой я проходил несколько дней назад, она заинтриговала меня. И да, дома там большие, даже по меркам Удачного. Но в одном из них, в который я зашел, есть комната-сад, с прозрачным потолком. Так что пусть мы и будем вдалеке от леса и от предгорий, зато мы сможем выращивать еду прямо в нашем доме.

- Если у нас будут семена - Ох, ну хорошо. Давай посмотрим. - Уступил Карсон, после того, как Седрик посмотрел на него долгим страдальческим взглядом. - Наверное ты прав, а Лефтрин сказал, что включил в следующий заказ семена, цыплят и тому подобное. Я просто никогда не представлял, что стану ухаживать за садом. Или разводить кур на мясо.

- Я никогда не представлял себя Элдерлингом, - возразил ему Седрик. - Карсон, думаю у нас впереди много лет, чтобы попробовать самые разные жизни. Мы можем завести ферму или разводить скот...

- Или охотиться.

- Или охотиться. Сюда. Думаю, это та улица. Кельсингра так велика и раскинулась так широко. Каждый раз когда мне кажется что я знаю город, я нахожу новую улицу, чтобы ее исследовать. Сюда, наверх, кажется. Или она ниже по склону?

Карсон терпеливо рассмеялся. - Ты не заметил, там был вид? Если да, то это наверху. - Он замер наблюдая как Седрик смотрит то вниз, то вверх по улице. Он поправил ворот своей туники. Приходилось признать, что одежда выбранная для него Седриком была удобной. И теплой. И весила гораздо меньше чем его кожи. Он посмотрел на себя, на свои ноги затянутые в голубое, цвет напоминал ему о крыльях попугая. Элдерлингская одежда. Хоть сапоги были коричневыми. Они были такие легкие, казалось их вообще нет и все равно, ноги его не мерзли, а камни под ногами не чувствовались. На нем был широкий коричневый пояс элдерлингской работы, как и нож, который он носил на нем. Лезвие ножа не было металлическим. Он не был уверен, из чего оно сделано, но оно было бритвенно острым когда он его нашел и оставалось таким по сей день. Больше всего оно напоминало ему голубую обожженную глину. Еще одна элдерлингская загадка.

Чем дольше хранители исследовали город, тем больше артефактов находили. Правда большинство домов и магазинов были пустыми, как будто люди которые жили здесь, собрались и уехали. Но в некоторых частях города они находили дома и особняки наполненные всевозможными элдерлингскими вещами. Большинство деревянных предметов рассыпалось в прах, а книги со свитками истлели. Но некоторые ткани уцелели, особенно того вида, из которого была сделана его туника а еще, теперь нередко можно было видеть, что хранители носят ожерелья и кольца, словно богатые удачнинские Торговцы. Это беспокоило Карсона, хоть он и не мог объяснить почему. Так же как то, что они выбирали дом, который назовут своим заставляло его чувствовать себя неуютно. Они с Седриком занимали апартаменты над драконьими банями и даже это казалось ему верхом изнеженной роскоши. Он не был уверен, что понимает, для чего Седрику большой изысканный дом. Но если он этого хотел, то он этого заслуживал.

Он взглянул на него и не смог удержаться от улыбки. Седрик выглядел таким целеустремленным, напряженным, словно охотник, когда рыскал по улице изучая фасады больших домов. Переезд в Кельсингру подходил ему. Карсон был чистоплотным человеком, когда условия позволяли, но Седрик возводил чистоту до уровня искусства. Его блестящие золотистые волосы отливали металлом, которым Релпда одарила каждую часть его тела. Она придала теплый оттенок меди его глазам, коже, ногтям и даже его волосам.

Сегодня, чтобы подчеркнуть это сияние, Седрик выбрал голубые, с металлическим отблеском, тунику и рейтузы, а его пояс и ремень были черными. Элдерлингская одежда так хорошо носилась, что Карсон не предполагал, что кому-то может понадобиться дополнительная смена одежды. Седрик же залучил в свой гардероб радугу и получал ни с чем не сравнимое удовольствие меняя наряды, иногда по несколько раз на дню. И пусть Карсон не понимал одержимости своего партнера одеждой, это не уменьшало удовольствия от наблюдения за тем, как он ее реализовывал. Седрик почувствовал внимательный взгляд Карсона и повернулся к охотнику с вопросительным взглядом.

- Что? – спросил он.

Карсон широко улыбнулся. – Просто ты. Вот и все.

Румянец залил лицо Седрика, делая его более юным и еще более очаровательным. И то, что он, ошеломленный похвалой Карсона, покраснел, лишь сильнее подействовало на охотника. Он подтолкнул Седрика локтем и затем обнял его. Какой дом? - добродушно спросил охотник, зная, что, если Седрик в этот момент заявит, что хотел бы жить во всех сразу, он сделал бы все возможное, чтобы добиться этого.

- Подожди! - Резко сказал Седрик. Он вывернулся из-под его руки и быстро пошел прочь. Мгновение Карсон испытывал боль, но потом он понял почему Седрик так внезапно ушел. Странное покалывание предчувствия пробежало по его собственному позвоночнику.

Это был район изысканных домов и почти каждый перекресток мог похвастаться фонтаном, или статуей, или какой-нибудь площадью. По мнению Карсона все здания здесь выглядели роскошно, однако Седрик продолжал неулклонно следовать вниз по склону, игнорируя их привлекательность. Он прошагал через маленькую площадь со статуей женщины разливающей воду и, поразмыслив, повернул на улицу с домами поскромнее. Проходы, которые вели с главного проспекта были достаточно широки для прохода драконов, однако чем дальше они шли, тем больше дома и извилистые улочки соответствовали размерам людей. Странно.

Карсон никогда не мог себе представить, что столь простые жилища привлекут внимание его придирчивого любовника. Седрик пошёл медленее оглядываясь по сторонам, не как человек, который выбирает себе дом, но как человек выискивающий что-то, что он потерял. Нет, как человек, который заблудился и ищет ориентир - неожиданно понял Карсон. Он поднял глаза и посмотрел по сторонам. Как и всё в Келсингре, эти дома были выстроена из камня, преобладали здесь серо-голубые тона. Не заметив ничего примечательного, он осторожно включил своё восприятие города и позволил знаниям давно умерших Элделингов коснуться его мыслей.

Он всегда с недоверием относился к этой стороне жизни Элдерлинга. Будучи закрытым человеком, для него было странным погружаться в личные воспоминания других людей. Остальные хранители похоже переступили через это, и он не обвинял никого из них за желание насладиться чувственными воспоминаниями другого времени. При таком небольшом колличистве, для них было лучше удовлетворять свои потребности таким образом, чем бороться и драться за имеющихся партнёров.

А ещё он знал, что погружаясь в воспоминания из камня, можно получить ценные сведения - техническую информацию о работе города в дополнение к знаниям о драконах и окружающих землях. Он знал, что Седрик наслаждается прикосновениям к камням памяти по той же причине, по которой с удовольствием ходил на пьесы или слушал пение менестрелей. Камни города были полны историй, некоторые печальных, некоторые пикантных. Но ни одна другая чать города не ощущалась так, как эта. Здесь было тихо. Воспоминания не витали в воздухе, ни лёгкого аромата духов, ни отзвука чьего-то смеха из давно минувшего летнего дня. Город здесь молчал, храня свои тайны в секрете. Седрик обернулся к нему с недоумением на лице и Карсон понял, что его партнёр только что пришёл к такому же выводу.

- Что ты пытаешься найти? - спросил он у Седрика и его слова отскакивали от немого камня.

- Я не уверен. - Седрик разглядывал окружающее пространство, как человек пробудившийся ото сна. - Улицы неожиданно показались мне знакомыми, как будто я бывал здесь раньше, и очень часто. По какой-то важной причине. Но каждый раз, когда я пытаюсь воспроизвести этот участок памяти, он ускользает. Это очень странно. Обычно, воспоминания полученные мной из камня остаются чёткими. А это затуманено...

- Как будто умышленно. - Закончил за него Карсон.

- Да. Как если бы кто-то сознательно спрятал его.

Здания, мимо которых они шли были уже не домами и усадьбами, а строениями спроектированными для свободного прохода драконов наравне с людьми. Они проходили в тишине, их шаги в мягко подбитой обуви шуршали по брусчатке.

- Это место более старое, - вдруг сказал Седрик. - То как вымощены улицы, здания... Они старше чем та часть города, где расположены драконьи бани или Зал Летописей и башня с картами.

- Мне кажется, здесь начиналась Кельсингра. - Карсон указал головой туда, где потертые ступени вели ко входу в здание. - Сдается мне, много раз нужно пройти по ступеням, чтобы они так износились. А фундаменты этих зданий, если присмотреться, расположены ниже уровня улицы. Как если бы улицу чинили и поднимали. - в ответ на удивленный взгляд Седрика, Карсон отвел глаза в сторону. - Я никогда там не был, но слышал, что в Старой Джамелии такое встречается. Один парень, который был там, рассказывал, что оконные проемы, когда-то расположенные на первых этажах, теперь используют как двери, настолько поднялись улицы.

Седрик кивнул, лёгкая улыбка тронула его губы.
-Я был там, и ты прав. Странно, я смотрел на это, но даже не заметил.

Некоторое время они шли молча. Улицы становились уже, а дома проще, как если бы люди селившиеся здесь ещё не имели честоюбия Элдерлингов. Заметив что Седрик придвинулся к нему ближе, Карсон взял его за руку. Он ощущал тревогу как никогда прежде в этом городе. Шум воспоминаний в этой части города просто не существовал. Возможно потому, что она была построена до того, как Элдерлинги освоили магию способную заключать воспоминания в камень. Шарканье их шагов по булыжнику казалось стало громче, а тёплая кожа Седрика под его пальцами ближе. Все его чувства обострились. Он почувствовал себя собой и удивился, кем же тогда он был раньше.

- Здесь! - Неожиданно сказал Седрик и указал в сторону.

- Что это? - Спросил Карсон. Узнавание зашевелилось на задворках его разума, но воспоминание никак не приходило.

- Не знаю, - признался Седрик. - Я только знаю, что это важно.

Карсон поёжился, но вовсе не от холода. От чего-то другого. Опасности? Предчувствия? Он поднял голову и втянул воздух, пытаясь понять, не запах ли хищника стал этому причиной. Ничего. Но почти сексуальное возбуждение неожиданно захватило его, и по тому, как оно покалывало его тело, он понял, что оно принадлежит не ему. Спит, который никогда полностью не отстранялся от его мыслей, что-то знал об этом месте. Или почти знал. Где-то маленький серебрянный дракон взмахнул крыльями, игнорируя спящего оленя внизу, и устремился назад в город так быстро, как только мог. Карсон оглянулся вокруг, пытаясь понять, что его глазами увидел дракон.

Это была открытая площадь, не такая широкая, как в более новых частях города. В её центре была куча щебня. Разрушение казалось одновременно преднамеренным и недавним, или по крайней мере не таким старым, как другие разрушения от землетрясений. Кусок чёрной цепи сверулся кольцом, словно змея, а доски зелёного, золотого и красного цвета годились теперь лишь для растопки. Они медленно приблизились к разрушенной постройке, Седрик заговорил первым.
- Они торчат из дыры внутри. Видишь невысокую стену вокруг, или то что от неё осталось? Выглядит как колодец для воды, но значительно шире. Зачем им нужно было рыть колодец так близко от реки?

- Он не для воды, - тихо сказал Карсон. Он слушал свои собственные слова, как будто кто-то другой произносил их, а потом замолчал, преследуя ускользающую мысль. В конце концов он произнёс всего одно слово.
- Серебро, - сказал он громко, передавая мысль своего дракона, а потом затряс головой в отрицании. - Это бессмыслица.

Но Седрик казалось стал выше, как если бы он был марионеткой и кто-то потянул его голову за нитку. Его глаза широко открылись.
-Серебро? СЕРЕБРО! - Он прокричал это слово. - Это оно, Карсон. Из моего сна. Серебрянное место. Во славу Са, ты прав. Это Серебрянный колодец, причина по которой Кельсингра была построена. Помнишь, давным давно ты удивлялся, почему они построили такой огромный город здесь. Что было причиной для всего, для торговли, всей этой индустрии, такого порта? Зачем было строить город для драконов в таком сыром и холодном зимой месте? Почему Элдерлинги обосновались здесь? И вот наш ответ. Серебрянный колодец. Скрытое сердце Кельсингры.

Карсон моргнул. Слова Седрика зазвенели у него в ушах и наполнили сознание смутными воспоминаниями, связав разрозненные мысли и намёки в почти понятную схему.
- Действительно скрытое. Знания охраняемые от посторонних. Только Элдерлингам разрешалось бывать здесь, в этой части города. - Он глубоко вдохнул, как будто вбирал информацию. Ещё одна мысль всплыла в его сознании и заставила нахмуриться. - И не всем Элдерлингам. Только некоторые имели привилегию работать здесь. Это держалось в строжайшем секрете не только от остального мира, но даже внутри города.

Память об этом никогда не сохранялась в камнях, по крайней мере, не умышленно. Она передавалась от одного поколения хранителей колодца другому. Серебро было таким редким, таким драгоценным, что местонахождение источников не могло быть нанесено на карту или заключенно в камень. Как тайны гильдий, о которых известно лишь мастерам. Секрет такой ценный, что даже драконы не говорили о нём с драконами вылупившимися в других местах. - Его взгляд стал печальным и далёким. - Ресурс настолько ценный, что был возможно единственной причиной, по которой драконы воевали друг с другом.

- Откуда ты знаешь? - С любопытством спросил Седрик.

Карсон поднял плечи и позволил им опуститься в медленном пожатии.
- Частично это мысли Спита, но даже он не владеет всеми частичками, чтобы сложить полную картину. Я сознательно просматривал все места, где люди хранили память о принципах работы города. Система водоснабжения, здания с обогревом, и то как великолепно они подгоняли камни друг к другу. Я хотел узнать как устроены вещи, как они были устроены. Я отыскал множество информации о том, что они делали, и почти никакой о том, как. Мне кажется, что те же люди, которые создавали камни воспоминаний хранили и этот колодец, и... делали что-то ещё. Я не совсем понимаю это, но мне кажется они ненамеренно сохранили кусочки этих воспоминаний вместе с остальными. Достаточно, что бы собрать их вместе и ощутить на себе. Словно следуешь по тропе за дичью не зная дороги. Там погнутая ветка, тут порванный лист...

На секунду его зрение затуманилось. Он моргнул и потряс головой, а потом обнаружил, что ему не показалось. День стал темнее. Он взглянул вверх, что бы отыскать причину. В вышине собирались драконы, они кружили образуя вихрь, который не пропускал солнечные лучи. Они кружили над ними спускаясь ниже. Спит летел во главе, золотой Меркор быстро приближался, нависая громадой. Он протрубил, а остальные ответили. Не говоря ни слова они призвали всех хранителей собраться здесь. Карсон посмотрел на Седрика, его друг улыбался.
- Я думаю они меня слышали.

Но когда Карсон снова взглянул на кружащих созданий, у него появилось предчувствие. Это был поток ощущений, ликование и предвкушение заставляли его сердце биться чаще. Он знал, что чувствует лишь отголоски драконьих эмоций.
-Седрик. Что такое "Серебрянный колодец"? Что за вещество из него добывают?

- Я точно не знаю. Меркор говорил Малте, что все драконы по своей природе имеют Серебро в крови, оно помогает превращать нас в Элдерлингов. Но должно быть нечто болшее, судя по тому, как они взволнованы его находкой. Я думаю скоро мы узнаем, почему именно оно так важно.

Тимара дернулась, словно ее кольнули иголкой. Секунду спустя Татс последовал ее примеру. Она задремала на его согнутой руке. Они заснули в атриуме со стеклянной крышей в здании, отведенном когда-то под цветы. Барельефы на стенах изображали цветок с лепестками, каких она никогда не видела, и размером, казавшимся ей совершенно невероятным, пока Татс не убедил ее, что изображения сделаны такими крупными, чтобы показать детали. Комната находилась на верхнем этаже здания. Пологая часть крыши позволила бы драконам приземлиться и войти через арку. Лабиринт больших горшков и сосудов с землей окружал скамейки, где некогда сидели Элдерлинги и беседовали о растениях. Она попыталась представить в своей жизни столько часов для отдыха, чтобы провести целый день, просто глядя на цветы, и не смогла. – Разве их едят? – громко удивилась она. – Они здесь работали, выращивали цветы на еду?

В качестве ответа Татс подошел к статуе женщины, которая держала корзину с цветами, и приложил кончики пальцев к ее руке. Его лицо стало отстраненным, взгляд далеким. Она видела, что его сознание отдаляется от нее, ускользая в воспоминания женщины с цветами. Его веки опускались и мускулы лица расслаблялись, когда он бродил по ее жизни. Выражение его лица стало пустым и вялым, почти идиотским. Она обнаружила, что ей не нравится, как он выглядит, но знала, что заговаривать с ним бесполезно. Он вернется, когда захочет, и не раньше.

Почти сразу как Тимара это подумала, она увидела, что его веки дрожат, и он моргнул. На его лицо вернулся Татс и улыбнулся ей. - Нет. Цветы выращивали просто ради красоты и аромата. Они прибыли издалека, из страны, в которой гораздо теплее, чем здесь, и только в этой комнате они могли расцветать. Эта Элдерлинг написала о них семь книг, в которых детально описывает их, дает указания по уходу и рассказывает, как вывести более крупные бутоны или искусно изменять цвета и запахи с помощью различных видов почвы и добавок для воды.

Тимара подтянула колени к подбородку. Скамейки были похожи на кровать в ее комнате; они выглядели каменными, пока на них не присядешь ненадолго. Тогда они становились мягче, немного. Она в изумлении покачала головой. – И она отдала месяцы жизни этой работе.

- Нет. Годы. И ее уважали за это.

- Я не понимаю.

- А я начинаю понимать. Думаю, это связано с тем, как долго ты рассчитываешь прожить. – Он прервался и неловко откашлялся. – Когда я думаю, как долго нам придется жить, сколько лет я смогу провести с тобой, это позволяет мне думать обо всем по-другому.

Она бросила на него странный взгляд, и Татс подошел, чтобы сесть на широкую скамью рядом с ней. Он смотрел ей в глаза какое-то время, а затем снова лег на скамью и уставился в небо сквозь запыленное стекло. – У нас с Рапскалем был разговор. О тебе.

Тимара застыла. – Серьезно? - Она слышала холод в собственном голосе.

Легкая улыбка коснулась губ Татса. - Серьезно. Тебя бы больше порадовало, скажи я, что мы подрались? Думаю, мы оба понимали, что до этого может дойти. Рапскаль меняется, когда впитывает воспоминания Элдерлинга. Он становится более... - Он помедлил, ища слова. - Напористым, - сказал Татс, и она почувствовала, что это было не совсем то слово, которое он искал.

- И именно он был тем, кто оказался достаточно мудрым, чтобы прийти ко мне и сказать, что не хочет, чтобы мы закончили борьбой. Что мы слишком долго были друзьями, чтобы прекратить это, по любой причине, но особенно из-за ревности к тебе.

Она напряженно сидела с ним рядом, пытаясь разобраться не только в том, что чувствовала, но и почему она это чувствовала. Боль. Злость. Почему? Потому что ей казалось, что они обошли ее вниманием, наверное, решили между собой то, что должны были обсудить с ней. Она заставила свой голос звучать спокойно. - И что же вы двое решили?

Он не посмотрел на нее, но потянулся и взял ее за руку. Она позволила ему держать свою руку, но не сжала его пальцы в ответ. - Мы ничего не решили, Тимара. Это был не такой разговор. Никто из нас не думает как Грефт, что мы должны заставить тебя принять решение. Ты объяснила нам обоим свою точку зрения. Когда, и даже если, ты захочешь быть с одним из нас, ты будешь. А пока... - Он тихо вздохнул и наконец посмотрел на нее.

- А пока ты подождешь. - Сказала она и почувствовала легкий укол удовлетворения, оттого что он понимает, что она контролирует ситуацию.

- Подожду. Или нет.

Она удивленно посмотрела ему в глаза. Странно было смотреть сейчас на это лицо и вспоминать мальчика с гладкой кожей, которым он был когда-то. Его драконица покрыла татуировки чешуей и лошадь на его щеке теперь больше походила на дракона. Она чуть было не прикоснулась к ней рукой, но сдержалась. - Что это значит?

- Лишь то, что я так же свободен как и ты. Я могу уйти. Я могу найти кого-то другого...

- Джерд, - проворчала она.

- С ней все было бы просто, это так. - он перекатился на бок и потянул ее за руку. Она неохотно прилегла рядом с ним. Через какое-то время скамейка приняла форму ее крыльев, убаюкивая ее. Он посмотрел ей в глаза, ее взгляд был холоден. Он улыбнулся. - Но я просто могу остаться один. Или подождать, пока к нам присоединятся другие. Или отправиться искать кого-то еще. У меня есть время. Вот о чем мы говорили с Рапскалем. Что если, судя по всему, мы сможем прожить двести, а то и триста лет, значит у нас всех есть время. Не стоит торопиться. Нам не стоит жить так, словно мы дети, дерущиеся из-за игрушек.

Игрушек. Она игрушка? Она попыталась отодвинуться от него.

- Нет, послушай меня, Тимара. Я чувствовал себя так же, когда Рапскаль впервые заговорил со мной. Словно он превращал то, что я чувствую во что-то незначительное. Как будто он говорил мне, чтобы я подождал и когда он закончит с тобой, я смогу тебя заполучить. Но это было совсем не так. Сначала я думал, что то, что он проводит столько времени у камней памяти - глупость. Но мне кажется, он кое-что понял. Он говорит, что чем длиннее жизнь, тем важнее сохранить друзей и не начинать ссор, которых можно избежать. - Его улыбка исчезла и какое-то время он казался озабоченным. - Он сказал, что пока был солдатом, понял, что крепкая мужская дружба это самое важное из того, чем можно обладать. Вещи могут ломаться или теряться. Все что человек наверняка может сохранить, это то, что хранят его разум и его сердце.

Он поднял свою свободную руку и провел по ее скуле. - Он сказал, что несмотря на твое решение, он хочет остаться моим другом. И он спросил, смогу ли я повести себя также. Смогу ли я признать то, что твое решение это твое решение, а не то, в чем можно винить другого.

- Кажется именно это, я и пыталась сказать тебе, - тихо сказала Тимара, но в глубине души, сомневалась, так ли это.

- Он сказал кое-что еще, что-то о чем я думаю. Он сказал, что судя по тому что он вспомнил у камней, у некоторых Элдерлингов возникали подобные проблемы. И они справлялись с ними отказавшись от ревности. Они не ограничивали женщину только одним мужчиной. Или мужчину одной женщиной. - Он отвернулся, чтобы снова посмотреть на небо. Она гадала, что он пытается скрыть от нее в своих глазах. Он боялся, или надеялся, что она согласится? Она не в первый раз слышала об этой идее. В последнее время Джерд взяла в обычай предаваться страсти где только пожелает и ни один из хранителей не должен был считать, что они связаны, только потому, что они провели вместе одну ночь. Или все ночи месяца.

Кажется трое или четверо хранителей согласились на подобные отношения с ней. Тимара слышала от них несколько уничижительных замечаний на ее счет но похоже, она разделяла с некоторыми из них, настоящее партнерство, в рамках которого, ее партнеры были связаны друг с другом, так же как и с ней. Тимара сомневалась, что это продлится долго, но решила не обращать внимания на эту ситуацию.

Если Татс видел решение в этом... Она сказала натянуто: - Если ты на это надеешься, Прости, Татс. Я не могу быть одновременно с тобой и Рапскалем и быть этим довольной. И я не смогу делить тебя с кем-то еще, даже если это будет не Джерд. Мое сердце так не чувствует.

Неожиданно он вздохнул с облегчением. - Мое тоже. - Он повернулся к ней лицом и она позволила взять себя за руки. - Я был готов смириться, если бы только таким ты видела будущее. Но я не хотел. Я хочу чтобы ты была только со мной. Даже если этого придется ждать.

К удивлению, глубина чувства, прозвучавшего в его словах, тронула ее. Он прочитал это по ее лицу. - Тимара, я оказался в Кельсингре не случайно. Я здесь из-за тебя. Я сказал тебе и твоему отцу, что просто хочу приключений, но я лгал. Уже тогда я следовал за тобой. Не просто потому, что для меня не было будущего в Трехоге, а потому, что для меня нигде не было будущего без тебя. Это не оттого, что так случилось, что ты оказалась здесь и я оказался здесь. Это не оттого, что ты хорошая охотница и даже не оттого, что ты стала такой красавицей. Это из-за тебя. Я оказался здесь из-за тебя.

Она не нашлась что ответить.

Он заговорил так, словно пытался заполнить тишину. - Некоторые смотрят на меня как на идиота, потому, что я не могу пойти на компромисс. Однажды вечером, Джерд отозвала меня в сторону. Она сказала, что в ее комнате на верхней полке есть что-то, до чего она не может дотянуться. Это была уловка. Там ничего не было и когда мы оказались наедине, она сказала, что у нее нет тех проблем с мужчинами, что есть у тебя. Что если бы я захотел ее, то мог бы быть с ней и ухаживать за тобой, если захочу и тебя тоже. Она сказала, что может сохранить это в секрете так, что ты никогда не узнаешь.

Он посмотрел Тимаре в глаза и быстро напомнил: - это она так сказала, не я. Я не согласился на это и ушел от того, что она предлагала. - И добавил тише: - Довериться ей - я не совершу эту ошибку во второй раз. Но ей удалось заставить меня почувствовать себя мальчишкой. Глупым настолько, что я не могу отказаться от "старых правил" и "прожить наши жизни так, как нам нравится". Она смеялась надо мной. - Он смолк на мгновение, а потом откашлялся. - Рапскаль тоже заставил меня так себя чувствовать. И хоть он и не смеялся надо мной, он сказал, что через пару десятков лет, я переменю свое мнение. Ему так нравятся новые правила. А мне нет.

- Тогда, видимо, я такой же ребенок и так-же связана правилами, как и ты. Потому что я чувствую также. - Она положила голову ему на плечо и и сомнением сказала: - Но если я скажу, что не чувствую себя готовой, ты изменишь свое мнение?

- Нет. Я уже все обдумал, Тимара. Если надо ждать, ну что ж, я подожду, у меня есть время. Нам не нужно торопиться, чтобы завести детей до того, как нам исполнится двадцать, потому-что мы можем не дожить до сорока. Драконы изменили все для нас. У нас есть время.

Тогда, наверное, я готова. Она чуть не сказала эти слова вслух. Услышав, что он больше не станет давть на нее требуя решения, услышав, что он понимает, что если будет с ней, то только с ней, она убедилась кое в чём на его счет. Вместо этого она сказала: - Ты стал таким человеком, как я предполагала.

- Надеюсь, - сказал он. А потом они замерли на какое-то время, они были так неподвижны, что она почти задремала, когда взволнованный толчок Синтары всполошил ее.

- Серебро! - воскликнула она практически одновременно с Татсом. В его голосе чувствовалось ликование его драконицы. Он озадаченно посмотрел на Тимару. - Серебряный источник? Тот самый серебряный источник? - Недоумевал он. - Нам это почудилось?

Она покачала головой и улыбнулась ему. - Синтара говорит, что Карсон с Седриком нашли его. Она показала мне где. - Она моргнула, расположение колодца вдруг изменило ее видение города. Ну конечно. Теперь все обретало смысл. Знание появлялось из погребенных воспоминаний: секрет, который должны были знать только Элдерлинги и драконы, маленькая часть знания, которую нельзя было разделить с окружающим миром. Причина, по которой появилась Кельсингра и по которой она появилась именно здесь. Она не улыбалась - происходящее было слишком значимым для этого. - Это драконье Серебро. Источник всей магии.

Сельдена разбудили громкие голоса. Мужской голос требовательный и почти издевательский, а женский возмущенный, склоняющийся к ярости. - Я расскажу отцу.

- А кто по-твоему дал мне ключ? Кто приказал стражникам, впускать и выпускать меня, когда я того пожелаю?

- Ты не муж мне! У тебя нет права прикасаться ко мне! Убирайся! Хватит!

Сельдену понадобилось время, чтобы осознать, что он проснулся, что это не сон и что он узнает женский голос. Он медленно сел на узком диване. Пламя в маленьком очаге горело слабо, значит была поздняя ночь. Он осмотрел небольшой кабинет. Никого нет. Значит все-таки сон?

Нет. Мужской голос в соседней комнате, тихий и злой. - Иди сюда!

Он обхватил голову руками, чтобы заставить комнату перестать вращаться и зашелся приступом кашля, разговор в соседней комнате резко затих.

- Ты разбудил его, - воскликнула Чассим. - Я проверю, все ли с ним в порядке. Ты ведь не хочешь, чтобы он умер до того, как мой отец сможет сам убить его. - Ее голос переполняло отвращение, к неизвестному собеседнику.

- Он может подождать, пока я закончу, - грубо ответил мужчина. Его слова сопровождал грохот падающей мебели, а затем, неожиданно прервавшийся женский вскрик.

Длинная рубаха, которую она дала ему поносить, перекрутилась на бедрах и сковывала движения. Сельден спустил ноги с кровати и попытался выпутаться. - Чассим! - позвал он и подавился кашлем. Он встал, чувствуя себя слишком высоким, раскачиваясь словно тростник на ветру. Его колени начали подгибаться. Он вцепился в спинку дивана и сделал два нетвердых шага, пока его вытянутая рука не нащупала плотную древесину двери.

Он не выходил из своей комнаты, с тех пор как прибыл сюда, он понятия не имел, куда ведет эта дверь. Он ощупал тяжелые дверные панели, нашел ручку и ухватившись за нее с усилием потянул. Дверь распахнулась и он вошел покачиваясь. Чассим прижимал к кровати крупный мужчина. Одной рукой он сжимал ее горло, а другой срывал с ее тела ночную рубашку. Ее руки безнадежно цеплялись за руку душившую ее, заплетенные волосы были растрепаны, рот широко раскрыт, а глаза расширились в ужасе от невозможности вздохнуть.

- Отпусти ее! - Закричал он, но на этих словах дыхание подвело его и он склонился закашлявшись. Он схватил цветочный горшок и швырнул в мужчину. Он отскочил от его спины, упал не разбившись и покатился, оставляя след из земли на полу. Мужчина обернулся, его лицо, и без того красное от страсти, побагровело от ярости. - Вон! Убирайся, или я прикончу тебя, ты, урод!

- Чассим! Закричал Сельден, увидев что ее язык начал вываливаться изо рта. - Ты убиваешь ее! Отпусти!

- Она принадлежит мне! Как и ты! - заорал Эллик. Он отпустил ее, слез с нее и двинулся к Сельдену.

В руке оказалась медная статуэтка. Сельден бросил ее в Канцлера и увидел как она пролетела мимо него, и с грохотом упала на пол. Потом Эллик схватил его за ворот рубахи, поднял и встряхнул словно ворох тряпья. Его голова моталась из стороны в сторону и Сельден не мог это контролировать. Он осыпал нападавшего ударами, но в его руках не было силы. Обиженный ребенок дрался бы лучше. Эллик победно и с издевкой рассмеялся, и отбросил Сельдена в сторону. Тот врезался в дверь, и цеплялся за нее сползая вниз. Комната потемнела, уменьшилась, а потом перестала существовать.

Кто-то сжал его плечи, переворачивая на спину. Он замахал руками, пытаясь нанести сильный удар, пока не услышал как Чассим сказала: - Прекрати. Это я. Он ушел.

В комнате было темно. Когда его глаза привыкли, он смог различить белизну ее рубашки, а потом и тусклое золото ее растрепанных кос, обрамлявших ее лицо. Увидев ее лицо с полу-распущенными волосами он понял, что она моложе чем он полагал. Он откинул свои волосы с лица и вдруг понял что избит. Весь. И сильно. Должно быть это отразилось на его лице и она устало сказала: - Он приберег для тебя несколько ударов, когда уходил.

- Он не навредил тебе? - спросил он и увидел, что глупость его вопроса разожгла крохотные огоньки гнева в ее глазах.

- Нет. Он всего лишь изнасиловал меня. И даже не слишком изощренно. Просто старые добрые удушение, избиение и изнасилование.

- Чассим, - сказал он потрясенно, едва не упрекая ее в том, что она так безразлично отмахивается от этого.

- Что? - Спросила она. Ее распухшие губы все еще кривились от волнения. - Ты что, думаешь это мой первый раз? Не первый. Или ты станешь делать вид, что удивлен и заявлять что вы так не поступаете?

Говоря эти резкие слова она доброжелательно прикоснулась к нему, взяла за плечи и усадила его. Он снова раскашлялся и когда она отогнула рукав и вытерла его рот , ему стало стыдно. Когда он смог заговорить, то сказал: - Для моего народа, изнасилование непростительно.

- Да? Но я уверена, они все равно случаются.

- Да, - был вынужден признать он. Он мягко отстранился от нее. Если она не будет смотреть, то он доползет до дивана. Он мог чувствовать, куда Эллик бил его. Один раз по ребрам, один раз по бедру и один раз по голове. Было больно, но могло быть и хуже. Однажды он видел, как человека сбили на землю, а потом топтали ногами. Это произошло как раз рядом с его клеткой, когда его впервые выставили на ярмарке. Все нападавшие были пьяны, это были издевавшиеся над ним зрители и он не испытывал теплых чувств ни к одному из них, но все равно, кричал чтобы они прекратили и звал на помощь, чтобы кто-то пришел и разнял их.

Никто не пришел.

- Я пытался остановить его. - Сказал он. Потом задумался, зачем он напомнил ей о своем провале. Он поднялся на ноги, и пересек короткое расстояние отделявшее его от дивана, хватаясь по дороге за мебель. Дойдя до него, он скорее упал, чем сел.

Чассим наблюдала, как он справляется с этим, потом подошла к очагу и подбросила пару поленьев. Спустя несколько мгновений пламя пробудилось и охватило их. При новом освещении он видел, что на ее щеке начал проявляться синяк. - Да, ты пытался. - так, словно не было паузы в их разговоре. Потом она повернулась и прямо посмотрела на него. Когда она сидела на полу, косы разбросаны по плечам, на белой ночной рубашке танцуют отсветы пламени, она была похожа на ребенка, как никогда раньше. На Малту, когда она еще была девочкой, а он маленьким мальчиком и они иногда вместе пробирались на кухню, чтобы посмотреть, какие лакомства повар мог спрятать в кладовке. Это было так давно, вдруг осознал он. Короткий период беззаботного детства, длившийся так недолго, война и тяжелые испытания уничтожили его безвозвратно.

Глаза Чассим не были глазами ребенка, когда она спросила: - Зачем ты это сделал? Он мог убить тебя.

- Он делал тебе больно. Это было неправильно. А ты была добра ко мне..." Он был потрясен тем, что она спросила почему он пытался помочь ей. Это был такой странный поступок? Он копнул глубже и наткнулся на болезненную правду. - Однажды это случилось со мной. - Он выпалил эти слова и ужаснулся. Он никогда не собирался рассказывать об этом кому-то. То, что кто-то еще знал об этом, делало произошедшее реальным.

Она внимательно смотрела на него, широко раскрытыми голубыми глазами, а он гадал, что она думает о нем теперь. Насколько меньше похожим на человека в ее глазах это сделало его?

- Как? - проговорила она наконец и он осознал, что она не поняла того, что он сказал.

Он заговорил отрывисто и вдруг понял, ее бесстрастность, когда она рассказывала о том, что Эллик сделал с ней. - "Это был мужчина который захотел меня. Ради новизны я думаю, как например мужчина пробует спариться с животным, просто чтобы узнать, как это будет. Он хорошо заплатил человеку, который захватил меня. Тот кто ухаживал за мной пустил его в клетку и ушел. И... все было так, словно он обезумел. Словно я был вещью, даже не животным. Я сопротивлялся, я дрался с ним, а в конце, когда я понял что он сильнее, я умолял. Но это не помогло. Он избил меня. Сильно. А потом он взял меня и ушел. Есть что-то в осознании того, что кто-то может получать удовольствие причиняя тебе нестерпимую боль...без сожалений. Это меняет то как ты сам на себя смотришь; это меняет то, что ты думаешь об остальных людях. Это меняет все. - Его слова смолкли.

- Я знаю, - просто сказала она.

Повисла тишина. Потрескивал огонь, а он чувствовал себя более обнаженным чем когда его голым выставляли на показ. - После этого я болел много дней. По настоящему болел. Мне было так больно. Я истекал кровью и меня лихорадило. не думаю, что с тех пор я полностью поправился. - Слова лились из него. Он поднял руки ко рту чтобы остановить это. Так и не пролитые с тех пор слезы, жгли его глаза. Слезы надломленного избитого ребенка, неспособного защититься от совершенного над ним насилия. Собрав все что осталось от его мужества, его достоинства он сдерживал их.

- Плоть рвется когда тебя принуждают. - Тихо произнесла она эту грубую правду. - Я слышала как люди, другие женщины, смеялись над этим. Они говорили, что некоторые женщины заслуживают этого или что это может дать толчок возбуждению. Что в это можно поиграть ради возбуждения. Я не могу понять этого. Мне хочется бить их и душить пока они не поймут. - Она встала и он видел, как непросто ей это далось. Она несколько раз вдохнула, а потом склонилась над ним, чтобы подоткнуть одеяло. - Поспи, - предложила она.

- Может завтрашний день будет лучше, - осмелился он сказать. И снова закашлялся.

- Сомневаюсь, - сказала она, но без горечи. - Но что бы ни случилось, это будет просто день который мы проживем. - Она медленно вышла из комнаты, задержавшись у двери. - Твоя драконица, - сказала она. Она склонила к нему голову. - Было больно, когда она изменяла тебя?

Он медленно покачал головой. - Иногда перемены доставляют неудобства. Но то что мы разделяли, того стоило. Хотел бы я объяснить это лучше.

- Она знает где ты теперь? Знает, как плохо с тобой обращаются?

- Не думаю.

- Если бы знала, она прилетела бы сюда? Чтобы помочь?

- Мне хочется так думать, - тихо сказал он.

- И мне тоже, - сказала она. И произнеся эти странные слова, она оставила его.

День 5-й месяца Пашни

Год 7-ой Вольного Союза Торговцев

От Янни Хупрус, Торговца Дождевых Чащоб, Трехог.

Для Роники и Кефрии Вестрит, Торговцев Удачного, Удачный.

Кефрия. я прислушалась к твоему совету. Подробное объяснение отсутствия Малты находится на пути к вам, в запечатанном воском свитке. Отправлено на живом корабле Офелия и поручено лично капитану Тенире. Он, как мы все хорошо знаем, человек безупречной чести.

Я прошу вас сохранить эту информацию в глубокой тайне. Я сама все еще жду других новостей, но поделюсь с вами тем, что мне известно. Я сожалею, что вынуждена быть уклончивой и оставить вас в ожидании прибытия свитка. Сейчас я разделяю ваше нежелание доверять Гильдии птиц конфиденциальную информацию о семейном бизнесе.

Я горюю вместе с вами над судьбой Селдена. О, если бы у нас была хоть какая-то определенность в том, что с ним случилось! Мы направили ответ Уинтроу, написав, что все еще ждем новостей.

В остальном наши дела идут замечательно, если не считать ежедневных переживаний за судьбу Селдена.

Умоляю вас, если вы получите хорошие новости о нашем мальчике, отправить их как можно скорее, с птицей. Этим известием я хотела бы поделиться с миром.

Пусть Са хранит всех нас!

Янни.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/201847

Переводчики: Kapibara, Rainlee, Aulendtil, angel_1974

onyxjungle