Готовый перевод Robin Hobb - Blood of Dragons (Rain Wilds Chronicles, Book 4) / Робин Хобб - Кровь Драконов (Хроники Дождевых Чащоб, Книга 4): CHAPTER 15 - HOSTAGES

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Заложники

- Мы теряем время, кэп, - сказала Скелли, стоя прямо перед капитаном Лефтрином. - Внизу слишком темно, глубина колодца слишком велика, а Серебро слишком обмелело. Мы не начерпаем Серебра, опуская туда это ведро. Оно каждый раз оказывается на дне не в том положении. Можно подвесить к нему груз, чтобы оно наклонилось набок, но тогда и все Серебро, которое нам удастся набрать, разольется, пока мы будем тащить ведро наверх.

Она прервалась, чтобы сделать вдох. Несколько хранителей, собравшихся вокруг отверстия колодца, молчали. Три дня, проведенные в бесплодных попытках добыть Серебро, лишили их силы духа. Сегодня Карсон настоял, чтобы повседневные работы должны продолжаться, поэтому некоторые хранители отправились на охоту, чтобы пополнить их запасы мяса, а почти вся команда Смоляного вернулась на пристань, чтобы позаботиться о корабле и заняться укреплением причала. Тимара и Татс пришли к колодцу, чтобы узнать, есть ли какие-то подвижки.

- Ты хочешь сказать, что нам надо бросить это дело? - хмуро посмотрел на нее Лефтрин.

Нет, сэр. Я хочу сказать, что этим надо заняться вручную. Вы должны разрешить мне попробовать. Я самая маленькая и легкая в команде. А здесь как раз нужна та, у кого хватит бицепсов, чтобы осилить спуск и подъем. Так что это должна быть я. Сэр.

Татс опустил глаза, а Тимара, стоявшая рядом с ним, промолчала. Она знала, что оба они согласны со словами матроса. Скелли лучше всех подходила для этой работы. В то же время Тимара с трудом подавила дрожь. Она не представляла, как можно доверить свою жизнь веревке, не говоря уж о том, как спуститься на такую глубину в холодную темную дыру в земле. От одной мысли об этом Тимару мутило. Может быть к этому делу и надо приложить руки, но только не ее.

- Я не могу доверить твою жизнь веревке такой длины, - резко сказал Лефтрин. - От твоих навыков с такелажем мало проку, если твои руки онемеют от холода. Если веревка порвется, ты умрешь от прикосновения к Серебру. Это сказал сам Меркор. Вот. Этому не бывать.

- То есть вы хотите сказать, что мы сдаемся? - Она была настолько поражена, что забыла добавить "сэр".

Не сдаемся. Просто мы не будем делать по-твоему. У нас есть порядочное количество старой цепи. В обрывках. Не знаю, что разорвало ее, но оно было намного сильнее человека с кувалдой. Вчера Большой Эйдер занялся ею, чтобы понять, сможет ли он разомкнуть и снова соединить несколько звений. Пока что ему это не удалось. Но когда он починит цепь и если удастся сделать ее достаточно длинной, тогда, возможно, я рискну отправить кого-нибудь вниз. Не тебя, а кого-то другого.

- Сэр, я...

Ее обиженный протест был внезапно прерван. Послышался отдаленный рев. Все было замерли, а потом их осенило.

- Драконы возвращаются! - прокричал Лектер. - Сестикан! Сестикан!

- Фенте захочет принять горячую ванну и чтобы ее хорошенько почистили, - сказал Татс, почти извиняясь.

- Так же как и Синтара. - Тимара понимала, что это означает. Пока драконы не будут выкупаны и вычищены, хранители не смогут распоряжаться своими жизнями. И так как Синтара не любила присутствия других королев, вероятнее всего она не увидит Татса все это время. Тимара почувствовала как у нее упало сердце и удивилась этому. Неужели она так быстро привыкла проводить свои дни вместе с ним? Без Рапскаля было проще, ее чувства к нему усложняли жизнь. Вслед за этой мыслью пришла другая: ей опять придется столкнуться с Рапскалем и с тем, чем он становился. По ней прокатилась волна страха. Каждый раз, когда она встречала его, он становился все более странным. И все более чужим.

- Ты идешь?

Другие, хранители и команда корабля, уже торопились обратно, к Площади Драконов. Татс остановился подождать ее.
- Я иду. - Ответила она и поспешила схватить его за руку, прежде чем они побежали вместе.

Драконы прибывали по двое и по трое. Похвальбы, рев и призывы хранителей практически сводили на нет попытки добиться последовательного рассказа о том, что произошло.Фенте чувствовала отвращение от того, что ей пришлось приземлиться на реку и пройтись по грязи. По пути домой она несколько раз убивала, каждый раз в грязи на берегу реки.Фенте настаивала на том, что она испачкана с головы до пят даже несмотря на то, что по мнению Татса она была как всегда ее сверкающим зеленым величеством.

Ее рассказ о том, как драконы бросились в битву, покорив злых людишек силой своей сверкающей красоты, показался ему немного неправдоподобным.
- То есть вы захвалили их, не пролив ни капли крови? - спросил он, осматривая ее когти после продолжительной горячей ванны.

Она томно вытянула свои пальцы. Он нашел немного песка, застрявшего между двумя из них и старательно вычистил его оттуда щеткой.

- Некоторые умерли. Один потребовал, чтобы его съели, и Сплит его съел. Некоторые прыгнули в реку и утонули. Другие убежали в лес и мы их оставили там. Потом у них была драка между собой на пути сюда и некоторые пострадали. Глупые людишки.

- Понятно, - спокойно сказал Татс. - А Тинталья, которую вы собирались спасти?

Она умирает. Мы прилетели слишком поздно. Все, что мы могли сделать, - это отомстить за нее. Кало остался с ней, чтобы съесть ее воспоминания, когда она уйдет.

Татс отвернулся от нее. Глаза защипало от слез. Значит первенец Короля и Королевы Элдерлингов тоже должен погибнуть. - Малте будет нелегко услышать это.

- Она оглохла? - спросила Фенте с праздным любопытством. Татс покачал головой и бросил расспросы. Судя по тому, что она не придавала значения некоторым событиям, спрашивать ее о деталях было бесполезно. Ей было бы куда интереснее рассказать ему что она убила и каким оно было на вкус, чем объяснять, как была выиграна битва и захвачены два корабля.

Или по крайней мере так они объявили. Еще не все драконы вернулись. От кораблей и Рапскаля с Хеби не было ни знака, так же как от Кало, Меркора и Балипера.
- Они движутся очень медленно, - объяснила ему Фенте. Затем она потребовала, чтобы он чистил очень аккуратно вокруг ее глаз, она боялась, что подхватила водных клещей во время охоты в реке.

Он только закончил с этим заданием, когда услышал рев со стороны реки. - Остальные вернулись, - сказала она ему. Он последовал за Фенте наружу на площадь, когда она взмыла в воздух не попрощавшись. Она улетела на охоту. Ее не интересовали ни корабли, ни возвращавшиеся домой пока ее желудок был пуст. Он проследил, как она улетает, и проследовал за остальными хранителями вниз к городской пристани.

Эта часть города существенно изменилась с момента возвращения Смоляного. Лефтрин и его команда внесли множество мелких изменений в работу Карсона и продолжили ее в другом направлении. Смоляной теперь надежно стоял на стапеле, его лини тянулись к прочным береговым якорям, а также к якорю, спущенному в реку для того, чтобы корабль не выбросило на берег. Татсу казалось, что ничто не смогло бы его вырвать, однако Лефтрин настаивал, чтобы пара рук всегда была на борту, и, казалось, никто из членов команды не считал это странным.

Первой реакцией, когда прибывшие драконы объявили, что им стоит вскоре ожидать на причале еще два судна, было недоверие. За этим последовало оживление, напомнившее Татсу потревоженное осиное гнездо, хранители и команда неистово пытались организовать место для двух дополнительных кораблей на ветхом причале и одновременно удовлетворить все требования драконов.

Первым из драконов приземлился Меркор. Он явился грациозно, приземлившись против течения реки и словно распустив позади себя водный петушиный хвост. Он точно рассчитал свою скорость и быстро возник из воды под восхищенный крики Сильве.

Но его первыми словами были не приветствия, а вопрос. - Вы уже нашли Серебро? Колодец очищен? - Пока остальные драконы приземлялись и добирались до берега, он мрачно слушал рассказ о том, что лишь небольшое количество драгоценного вещества было поднято из колодца и что попытки добраться до его дна были отложены в связи с новостью о возвращении драконов и двух кораблей.

- Так все же вы нашли Серебро? - спросил он жадно.

Небольшое количество драгоценного вещества было аккуратно перелито в элдерлингскую фляжку из тяжелого стекла и помещено в центр стола, за которым ели хранители. Там оно и покоилось, светясь и отбрасывая неземное сияния по всей комнате. Татс был уверен, что Малта и Рейн попробуют дать его ребенку, но они этого не сделали. Возможно несчастный случай с Кейзом убедил их в опасности такого предприятия. В тот момент, когда они переливали Серебро из большого ведра в гораздо меньшую фляжку, одна единственная капля упала ему на тыльную сторону предплечья. Он вскрикнул от страха, а когда остальные придвинулись ближе, вывернул шею и уставился на мерцающее Серебро.

- Вытри его! - воскликнул Татс, бросив ему тряпку.

Он попытался его смахнуть, но ничего не вышло. - Мне не больно! - сказал им Кейз. - Но в то же время я чувствую, что что-то не так. - В молчаливом испуге они наблюдали, как Серебро растеклось по коже, очертив чешуйки на его руке, а потом почти исчезло.

- Ничего не произошло, - с надеждой сказала Сильве.

Кейз потряс головой. - Что-то происходит внутри. Мне не больно, но что-то происходит. - Он с трудом сглотнул и добавил, - надеюсь, Дортеан скоро вернется. Он знает, что делать.

На следующий день, все чешуйки с того места, где его коснулось Серебро, опали, а кожа под ними выглядела чувствительной и воспаленной. Она осталась безжизненной, серебристо-серой.

Меркор внимательно выслушал их рассказ. - Да. Дортеан может справиться с такой дозой Серебра, если Кейз немедленно отправится к своему дракону. - Глаза золотого дракона медленно вращались. - Это все Серебро, которое вам удалось поднять? - Снова спросил он.

- Мне жаль, - сказала ему Сильве, дракон отвернулся от нее в молчаливом разочаровании.

Другие драконы вскоре узнали о последних событиях, и горестно заключили, что пока остальные драконы не вернутся, сосуд с Серебром останется нетронутым. Они смирились с новостью о том, что колодец почти пересох и что Элдерлингам необходимо поработать над устройством, при помощи которого один из них сможет опуститься на дно, чтобы собрать то немногое Серебро, которое там могло остаться. Они, казалось, не слишком обрадованы новостями и он догадывался почему. Колодец уже был невероятно глубок. Они, как и он сам, предполагали, что Серебра там больше нет.

- Татс, - позвала Тимара, он оглянулся назад и увидел, что она бежит к нему. Ее туника натягивалась на спине от того, что крылья пытались развернуться. Она призналась ему, что иногда такое случается, когда она спешит, как будто частичка ее думает, что она собирается взлететь. Когда, улыбаясь, Тимара подошла к нему, с разбросанными ветром волосами, он заметил, как сильно крылья изменили ее. Она несла их как груз за плечами, но даже свернутые края крыльев выступали повыше ее ушей. Они были красивы, но Татс внезапно захотел, чтобы их не было, потому что они заставляли его признать, что все хранители в той же степени, что и она, перестали быть похожи на тех человеческих существ, которыми когда-то были. Они все изменились и все были в той же опасности из-за недостатка Серебра, как и драконы. Он подумал о Грефте, погибшем от своих изменений по пути в Кельсингру. Неужели такой конец ждет их всех?

- Ты выглядишь очень серьезным, - сказала Тимара, поравнявшись с ним.

- Я немного беспокоюсь за Рапскаля, - сказал он. Это не было ложью, хотя не было и всей правдой.

Они достигли вершины последнего холма и оглядели пристань внизу. Синтара и Балипер кружили над головами, а Спит взлетел, чтобы присоединиться к ним. Рапскаль огибал их по кругу на своем алом драконе. Его песня победы казалась им тихим шепотом на ветру.

Два корабля направлялись к пристани на веслах. Судна были длинными и узкими, с низкой осадкой. C мачт были сняты паруса и сложены на палубе. Весла поднимались и опускались в неровном ритме, что говорило или об усталости или о неловкости гребцов. - Лови канат! - послышался крик Большого Эйдера, когда он кинул им свернутый канат. Люди, бросившиеся его ловить, определенно не были матросами. Они поймали канат и стояли уставившись на него, пока один из гребцов не поднялся, чтобы забрать его у них из рук.

Дальнейшая швартовка проходила с той же неуклюжестью. Некоторые мужчины на борту не делали ничего, чтобы помочь, а просто стояли и кричали, что они невиновинные люди, честные торговцы из Удачного, что они не сделали ничего, чтобы навредить драконам, и что они не заслуживают, чтобы у них украли судно. Татс и Тимара замерли где были, чтобы посмотреть на представление. Когда второе судно налетело на первое, перепутав и поломав несколько весел, поднялся шквал криков и проклятий. Им кинули еще канаты, мужчина стоявший на задранной палубе одного из кораблей, выкрикивал команды, на которые его команда или не обращала внимания или не знала, как их выполнить. На другом корабле сравнительно умелая команда неистово металась, пытаясь защитить свое судно.

- Плохи дела, - тихо сказал Татс. - Фенте сказала мне, что драконы покорили злых воинов. Но эти не похожи на войнов. Они похожи на торговцев.

- Все это сулит неприятности, - согласилась Тимара.

Они медленно направились вниз, чтобы посмотреть, что принесла им река.

- Как птицы в период токования, - сказал Большой Эйдер, и Лефтрин заворчал, соглашаясь с ним. Он чуть с ума не сходил, наблюдая такое обращение с кораблями. Они хоть и не были живыми, но были изящны, умело построены и не заслуживали быть разбитыми о сваи или друг о друга во время обычной швартовки. Когда они наконец были закреплены у пристани, которой он не доверял один корабль, не говоря уж о трех, неподалеку Хеби опустила Рапскаля. Молодой Элдерлинг соскользнул вниз с плеча алой драконицы, похлопал ее и предложил "пойди полежи в воде, моя красавица, я скоро присоединюсь, чтобы почистить тебя". Когда его ненаглядная потопала прочь, Рапскаль спустился вниз к привязанным кораблям. Он стоял, оглядывая свои трофеи, и кивал самому себе, подтверждая замечание Большого Эйдера.

Когда его товарищи-хранители стали собираться вокруг него, он поднял руку и крикнул: - Заложники! Сойдите на берег и покажите себя.

- Заложники? - переспросила Скелли, не веря своим ушам.

- Так он сказал, - проворчал Лефтрин, а затем двинулся вперед, чтобы удостовериться, что захваченные корабли не были оставлены без присмотра. Хеннеси последовал за ним. Скелли жестами подозвала Большого Эйдера и они пошли вслед за капитаном. Сварг, глядевший на происходившее с палубы Смоляного и куривший трубку, неодобрительно покачал головой.

Лефтрин обернулся, чтобы взглянуть на собственное судно. Элис, которая все еще была бледна, вышла из их каюты и стояла на палубе. Она облачилась в длинную бледно-зеленую тунику, надетую поверх леггинсов и ботинок более темного зеленого цвета. Ее рыжие волосы, только что заплетенные в косы, были уложены кольцами, падавшими на плечи, и закреплены рядами ярких шпилек. Лефтрину был знаком этот образ. Он видел его запечателенным на мозаиках в городе. Его беспокоило, что Элис машинально воспроизвела его, не меньше, чем отсутствующее выражение на ее лице. Лучше бы она осталась в постели. С момента ее погружения в камни памяти Кельсингры она казалась рассеянной и усталой. Лефтрин умолял ее покинуть город хотя бы несколько дней, отдохнуть на борту Смоляного подальше от камней памяти. Она согласилась, но несмотря на это казалась не вполне похожей на себя.

- Вы все! Сейчас же! - прогремел в воздухе приказ Рапскаля. Лефтрин с удивлением обнаружил, что захваченные люди поспешили подчиниться ему. Он слышал обрывки разговоров о "битве" и в большинстве своем они показались ему невероятными. Он решил было узнать что именно случилось у человека, но глядя на Рапскаля, засомневался, что его рассказ будет более вразумительным, чем рассказы драконов. Рапскаль стоял, уперев руки в бока, и наблюдал за тем, как люди сходят на берег. Лефтрин мысленно оценивал их. Тут были двое торговцев из Удачного или из более отдаленных мест, а так же человек, которого он знал по Трехогу. Татуированные лица, изношенная одежда и хромающая походка свидетельствовали о том, что эти сбитые с толку люди были рабами. Среди них к удивлению Лефтрина, был Торговец Кэндрал из Совета Торговцев Кассарика. Он выглядел истощенным, синяки на его лице казались свежими.

Калсидийцы сошли на берег вместе, они смотрели настороженно, держались напряженно и двигались упорядоченно. Лефтрин с легкостью распознал их вожака, когда тот построил их в строгом боевом порядке. Они возможно и были пленниками, но не сдались полностью. Лефтрин мрачно наблюдал за ними, прекрасно понимая, зачем они явились в Дождевые Чащобы. Задумавшись о том, как следовало с ними поступить, он взглянул на оставшихся заложников, которые задержались, покидая корабль, чтобы проверить канаты. Лефтрин готов был поспорить, что последний человек, с понурым видом спускавшийся по сходням, был одним из прежних капитанов.

- Деревянный корабль или живой? Сомневаюсь, что кому-то под силу отобрать наш живой корабль, - Скелли отказывалась верить в возможность когда-либо потерять Смоляного.

- Такое случалось раз или два, о чем тебе следует знать, матрос. Однако это не то, о чем мне хотелось бы думать, - говоря это Лефтрин не смотрел на нее. Он следил за пленниками Рапскаля, которые покинули пристань и столпились на берегу. Другие хранители начали собираться, на их лицах был заметен гнев и любопытство. Рейн и Малта тоже были здесь, Малта прижимала к груди своего ребенка больше похожего на тряпичную куклу. Пленники смотрели на хранителей раскрыв рты, пораженные их видом не менее, чем видом драконов. Лефтрин обратил внимание, что большинство хранителей смотрели на Рапскаля, а не на приведенных им незнакомцев. Они смотрели на него, как на кого-то незнакомого, как будто они никогда не встречали его раньше. Возможно, так и было.

Рапскаль ходил взад-вперед перед пленными, приказывая им выстроиться в ряд. Даже тогда калсидийцы держались вместе. Когда все было сделано, как ему хотелось, Рапскаль наконец повернулся к другим хранителям. - Вот они! - Провозгласил он звонким голосом. - Вот те, кто осмелился ступить на нашу землю, чтобы пролить кровь драконов, чтобы убивать драконов как скот в обмен на золото. Драконы победили их и вынесли им приговор. Те, кто были признаны невиновными в нападении на драконов, могут быть выкуплены своими людьми. Те, кого не станут выкупать, останутся трудиться нам во благо в деревне на другом берегу реки. Те, кто восстали против драконов, пролили их кровь или напали на них, будут казнены теми, на кого они посягнули.

Среди собравшихся хранителей раздались возмущенные возгласы, а заключенные завопили от гнева и ужаса. Лефтрин остолбенел от страха. Казни?

Несколько заключенных кричали, что он обещал им, что они смогут жить в услужении у драконов. Один мужчина упал на колени с воплями и криками, что его заставили и у него не было выбора. Лефтрин сделал шаг вперед, а затем перешел на бег, увидев, что Рапскаль сложил руки на груди и его губы сжались в тоную линию.
- В словах наших врагов нет правды! Я сказал то, что сказал, чтобы вы охотно привели сюда захваченные корабли. Человек, поднявший руку на дракона не заслуживает жить, не говоря о том, чтобы жить среди нас. Поэтому вы умрете.

- Нет! НЕТ! - прорычал Лефтрин и над собравшимися в мгновение ока повисла тишина. За ним следовала команда корабля, готовая оказать ему поддержку.

Хранители целялись друг за друга с круглыми от удивления глазами. Тимара, побледневшая под синей чешуей, сделала неуклюжий шаг вперед, двигаясь словно марионетка. Лефтрин остановил ее жестом руки и она земерла с выражением муки в глазах.

- Торговцы так не поступают! - крикнул Лефтрин. Рапскаль перевел взгляд на капитана и его глаза запылали от возмущения, что его прервали. Тем не менее Лефтрин продолжал приближаться к Элдерлингам, сжав руки в кулаки. - Как ты можешь такое говорить, Рапскаль? Мы никогда никого не казнили! Пускай это делают в Калсиде или в порочной Джамелии. Мы никогда не мирились с рабством, так же как никогда не убивали в наказание за проступок. Если они совершили преступление, накажи их. Назначь цену, заставь их работать, пока она не будет выплачена. Мы приговаривали к изгнанию или к жизни в услужении. Но не к смерти! Откуда такие ужасные мысли? Кто дал драконам право быть судьями над человеческими судьбами?

Волна эмоций прокатилась по лицу Рапскаля. Его рот дрогнул и в следующий момент на Лефтрина смотрел испуганный мальчик. - Но ведь всегда было так, разве нет? Смерть в наказание за нападение на дракона? - спросил он в искреннем недоумении, красноречие покинуло его.

- Рапскаль, стой! - Тимара бросилась вперед и заключила его в свои объятия. - Не уходи. Останься с нами. Посмотри на меня. Ты - Рапскаль. Вспомни, кто ты такой!

Татс присоединился к ней и положил руку на плечо Рапскаля. Сильве шагнула вперед, за ней высокий Харрикин, и оба обняли Рапскаля. В следующий миг Рапскаль оказался в окружении хранителей, и каждый из них рвался прикоснуться к нему.

Лефтрин в замешательстве смотрел на эту картину.
- "Не уходи"? - пробормотал он себе под нос.

- Ты был прав, предупреждая его об опасности. Все это время.
Он вздрогнул от неожиданности и обнаружил, что Элис стоит возле него. Ее серые глаза встретились с его собственными.
- Элдерлинг он или нет, но он провел слишком много времени в камне воспоминаний. Не то чтобы он утонул в них, но память у чужой жизни затмила его собственную. Я знаю этого человека. Который живет в Рапскале. Теллатор. Он был вождем Элдерлингов в те годы, когда они воевали со своими соседями. Он был страстным человеком. Страстным и безжалостным к тем, кто воевал против него. - Элис медленно покачала головой. - Нам хотелось бы верить, что Старейшие были мудрыми и добрыми существами, однако они все же оставались людьми.

- Я должен защищать драконов, - произнес Рапскаль. Он поглядел на встревоженные лица своих товарищей и добавил: - Что еще остается нам делать с такими негодяями? Позволить им жить с нами? А может, отпустить их, чтобы они и дальше вынашивали планы, как напасть на нас? Нет, я не убийца, Тимара. Ты знаешь, что я даже не слишком хороший охотник. Но сейчас - что нам делать сейчас?

Узники, стоявшие поодаль отдельной группой, видели, что среди Хранителей произошел спор. Кто-то из них начал молить о пощаде, другие громко напоминали о том, что они - Торговцы, и только Совет имеет право судить их. Три человека попыталось сбежать, но Хеби остановила их громким ревом. Красная драконица лишь слегка раскрыла крылья и оскалилась на мужчин. Те отступили обратно к остальным узникам. Калсидийцы стали кругом, спиной к спине. Они были безоружны, но тем не менее не собирались сдаваться.
Лефтрин покачал головой.
- Что же нам делать? - тихо произнес он.

Этот мир выжил из ума.

Гест стоял среди пленных, наклонив голову и натянув капюшон плаща. На последнем отрезке пути по реке он восстановил права на отдельную каюту и те свои пожитки, которые уцелели. Большинство калсидийцев перешли на другой корабль, оставшиеся не собирались с ним спорить. Каким облегчением было надеть новую одежду и выбросить за борт изношенное тряпье. Большую часть яств и вина, принесенных на корабль Реддингом, употребили их калсидийские захватчики, однако кровать и постельное белье казались Гесту экзотической роскошью после тех ночей, что он спал трюме. Он все еще должен был помогать работать на палубе и трудиться на камбузе, но он умудрился избавиться от обязанности браться за весла.

Благодаря тому, что осталось от его собственой одежды и одежды Реддинга, он был снова тепло и почти что модно одет, также ему удалось найти время, чтобы побриться и подравнять волосы. Он не знал чего ожидать, когда они пристали к Кельсингре, но положился на старую поговорку своего отца: человеку, ведущему себя властно, как правило власть и достается. Так что он закрылся в своей комнате, готовясь ко встрече с городом и со всем, что его могло там ждать, и появился только тогда, когда понял, что корабль швартуют, избежав таким образом большей части работы. Когда поступил приказ спуститься на берег, он позаботился о том, чтобы смешаться с остальными до тех пор, пока не понял, какой прием их ожидал.

Тем не менее он не был готов к той действительности, с которой столкнулся. Он ожидал увидеть раскопки в грязи или руины, поросшие плющом. Когда они вышли из-за последнего изгиба реки и увидели Кельсингру, раскинувшуюся по холмам, он был так же поражен, как и остальные. Увидеть огромный город, широко распростершийся среди низких холмов, было удивитильно. Как такое место могло вообще существовать, не говоря о том, чтобы выдержать натиск времени, погоды и природы?

Сколько же в нем было сокровищ?

Тем не менее Кельсингра сохранилась и была перед его глазами. Конечно, пристань разрушилась, на ее месте был лишь импровизированный причал из досок, бревен и свай, но он функционировал. Когда навстречу кораблям подошла небольшая группа Элдерлингов, Гест решил, что именно их он должен поразить своей влиятельностью. Он застыл на месте от потрясения и ужаса, когда алый человек приговорил некоторых из них к смерти, а некоторых к рабству. Только теперь, когда обитатели этого места начали ссориться и перекрикивать друг друга, в его голове сложилась мозаика. Они не были настоящими Элдерлингами. Это были изгнанные с Отмеченные Дождевыми Чащобами, отосланные прочь с драконами. Они были одеты в пышные наряды Элдерлингов, которые обманули его на какое-то время. Тут же был и Смоляной, самый уродский живой корабль на свете. Если это было то место, где окончилось путешествие корабля, а эти были выжившими... Гест поднял голову, но посильнее натянул капюшон плаща, обводя взглядом собравшихся "Элдерлингов".

Став свидетелем жестокости драконов и перенеся путешествие по реке, он стал сомневаться, что Элис или Седрик выжили. Им недоставало его смелости, особенно Элис, которая была творением салонов и кафе. Если он стал вдовцом, то как наследник Элис он...

А потом он узнал ее. Несоответствие ее сверкающих одежд и ее невыразительных черт чуть было не заставило его расхохотаться. Ее веснушки были заметнее, чем всегда, а волосы, если такое возможно, были еще более рыжими. В отличии от стройных и юных "Элдерлингов" в их ярких одеяниях, она казалась низкорослой и полной. Волосы висели как веревки, а облегающие брюки подчеркивали каждый изгиб ее тучного тела. Такое облачение было позором для любой удачнинской дамы, а уж тем более для женщины ее лет. Она стояла среди неотесанной команды корабля. Неужели она думала, что на фоне такой грубой компании она выглядит лучше? Если так, то она ошибалась; различия были еще более смешными.

Затем он с отвращением увидел, что обветренный капитан корабля, который первым посмел оспорить приказ о казни, обнял Элис и притянул к себе. Она сопротивлялась? Нет. Она привычно прильнула к нему, положив голову ему на плечо. Когда она положила ладонь ему на грудь, до Геста дошло, что она состояла в интимной связи с этим мужчиной. Обычный речник, грубый и невежественный, спал с женой одного из самых видных торговцев? Это было невероятное оскорбление для него и его семьи. Он не сможет, не примет ее обратно в свой дом и свою постель. Как эта грязная женщина может дать ему наследника, достойного имени Финбока? Он отречется от нее и расторгнет их брак.

Но не раньше, чем заявит свои права на половину ее доли в городе. Он блуждал взглядом по Кельсингре, размеры ее богатсва потрясали его. Он чуть было не смеялся над своими былыми страхами. Вот они, его "захватчики", их наверно меньше двух дюжин. Ба, да пленники превосходят их числом! Он попытался быстро пересчитать группу хранителей, чтобы вычислить приблизительную долю Элис в богатствах города, но они тесно сгрудились вокруг алого человека, который вынес приговор калсидийцам. Один из них кричал что-то касательно суда над "иноземцами". Чепуха. У них не было никакой власти. Они, может быть, и были высокими, но их покрытые чешуей лица оставались все такими же молодыми, если не детскими.

Пускай и так, ему не стоило бояться их приговора. Он не причинил драконам никакого физического вреда, никто не смог бы доказать, что он когда-либо задумывал подобное. Поскольку он был торговцем из Удачного, то лишь Совет Удачного мог судить его. Эти люди, может быть, и одеты в элдерлингские одежды, но если они осмелятся судить его, то вскоре обнаружат, что против них встали Совет и все Торговцы Удачного.

Пусть притворяются, пока могут, они все еще являются гражданами Дождевых Чащоб и подчиняются их законам. Они могут удерживать его силой, могут требовать выкуп у его семьи, но в конце концов они обнаружат, что их сборище неудачников не в состоянии противостоять объединенной экономической мощи Советов Дождевых Чащоб и Удачного. Если они полагают, что смогут поставлять отсюда сокровища и жить по собственным правилам, то они будут горько разочарованы, обнаружив, что весь судохоный водный путь восстал против них. Будучи молодыми и глупыми, они, вероятно, не знают, как обычно бывает. Ни Удачный, ни Трехог, ни Кассарик не ослабят свою хватку, которой они держат торговлю артефактами Элдерлингов.

С каждой минутой Гест обретал все больше уверенности в своем положении. Он был как раз на грани того, чтобы выйти вперед и потребовать признания его прав как Торговца из Удачного, когда четверо калсидийцев попытались бежать. Реакция красного дракона заставила их метнуться обратно, Гест быстро отошел от нарушителей так далеко, как мог. Если бы дракон решил убить кого-то из беглецов, то Гест не хотел, чтобы его с ними перепутали.

Волнения среди Элдерлингов Кельсингры стали стихать. Женщина рыдала, вцепившись в алого человека, в то время как дородный детина обнимал его за плечи. Казалось, кризис прошел, однако он не представлял, что это означало. Избегая калсидийцев, он отодвинулся к краю кучки пленных. Большинство из них молчали, хотя некоторые все еще ныли или тихо ругались. Рабы присели на корточки безучастно ожидая участи, которая постигнет их теперь. Очевидно не впервые жизнь меняла свое направление без их согласия.

Его страхи улеглись, он холодно оценил свое положение. Его "жена" стала матросской шлюхой. Этот рычаг он мог применить. Если у нее остался хоть какой-нибудь стыд, он смог бы убедить ее притвориться, что она умерла, и позволить ему унаследовать всю ее долю в обмен на то, что он не станет распространяться о ее распутном поведении. Она не могла вернуться в Удачный после того, что сделала, если хоть немного дорожила своей семьей. Стало быть, Элис - не проблема. Он получит от нее все, что хочет, и сможет вернуться свободным от нее.

Он видел, что и другие пленные, как и он, оценивают свое положение. Двое джамелийских купцов быстро и тихо разговаривали друг с другом, наверняка обсуждая, какие торговые условия они могут предложить, и кто не просто выкупит их, но отправит достаточное количество монет, чтобы они смогли купить бесценные сувениры Элдерлингов и забрать их с собой домой. Он видел, что они тщательно изучают горячо обсуждающих что-то хранителей, к которым присоединились члены команды корабля. Только один дракон следил за пленниками, но один дракон не был достаточным стражем для них всех. Что пытались понять джамелийцы? Вероятно то же, над чем ломал голову Торговец Кэндрал. Кто на самом деле был тут главным? Кто не просто решит его судьбу, но будет вести переговоры об их будущем?

Гест пробежал по ним глазами, не принимая во внимание матросов в грубой одежде, оценивая лишь тех, кто играл в Элдерлингов. Его взгляд зацепился за одного высоко человека, стоящего с краю группы. Он смотрел на улицу позади себя, ожидая кого-то и не обращая внимания на живое обсуждение среди хранителей драконов. Гест внимательно разглядывал его. Он держал себя лучше, чем другие Элдерлинги. Он был облачен в одежды, которые подходили как друг к другу, так и к его собственной расцветке, и в черные блестящие сапоги, в его осанке чувствовалось врожденное благородство. Ветер слегка откинул его плащ и пошевелил волосы на плечах. Привлекательный мужчина, стройный, высокий, хорошо сложенный, с загорелой кожей покрытой медно-коричневой чешуей. Было бы в новинку пробежать руками по гладкому чешуйчатому телу. Высокий мужчина повернулся и сказал что-то другому. Из-под капюшона Гест уставился на медного Элдерлинга не веря своим глазам.

Седрик.

Нет, это неправда. Это не мог быть он. Этот человек был того же роста, что и сам Гест. А Седрик... Седрик всегда был стройным и невысоким, похожим на мальчишку. А этот... этот был мужчиной, с широкими плечами и крепкой грудью.
Затем лицо этого человека озарилось улыбкой - улыбкой Седрика. Но этот Седрик уже был каким-то удивительным и великолепным существом.
Гест уставился на него, словно завороженный. Все, что прежде не нравилось в нем Гесту, было словно выжжено какой-то магией. Гест разглядывал его во все глаза, стараясь оценить, как сильно изменилась его манера держаться. Почти детская мягкость, которая выделяла Седрика прежде и раздражала Геста, исчезла, словно ее и не было. Так или иначе, она ее сменили крепкое тело и упругие мышцы. Теперь место прежнего Седрика занял тот, кто едва ли уступал самому Гесту. Его пульс участился при одной мысли об этом. Пожалуй, Седрик теперь действительно достоин вернуться к нему. А когда он вернется в Удачный, что за фурор он произведет в кругу Торговцев!

C головокружительной быстротой Гест внезапно осознал, что Седрик исполнил его мечту. Доля в городе, на которую мог претендовать Гест при помощи своей шлюхи-жены и своего служащего, составляла потрясающую сумму. Он бродил взглядом по городу, возвышавшемуся над пристанью, когда его сердце внезапно замерло от новой честолюбивой мысли. Он может потребовать себе любой из этих особняков. Здесь он и вправду сможет жить так, как хочет, вдали от осуждения семьи и Удачного. Нужно ли ему было возвращаться в Удачный и продолжать жизнь под бдительным и осуждающим взором отца? С богатством, которое он может требовать по праву, он сможет обосноваться здесь, его друзья смогут присоединиться к нему, а когда будет запущена торговля с другими городами, он сможет путешествовать, куда душа пожелает. И все это сделал Седрик! Сделал для них обоих!

Седрик. Он был полуобразованным юнцом, когда Гест вытащил его из скучной и мелкой жизни. Он был простодушен и наивен, все в Гесте поражало его до глубины души. Гест научил его тому, как должен жить молодой сын торговца, как одеваться, скакать верхом, есть, выбирать вино и судить о пьесах. Он полагал, что в процессе пробудил в нем амбиции и аппетит к лучшей жизни, чем та, которую уготовала Седрику его незнатная семья. Гест покачал головой, удивляясь не столько Седрику, сколько самому себе. Когда-нибудь они посмеются над тем, как Гест неумышленно направил Седрика на путь, принесший ему состояние. Он посмотрел на него с нежностью и гордостью. Столько недоразумений по пути, Седрик. Столько ошибок с твоей стороны. Но тем не менее, мы здесь и удача улыбается мне твоими устами.

Гест задержался на секунду, чтобы поправить свой воротник. Он вышел бы вперед из круга пленников, гордо распрямив плечи и откинув капюшон, и позвал бы Седрика по имени. Он бы выдержал паузу, чтобы насладиться удивлением и радостью, которыми загорелись бы глаза Седрика. Не говоря уж о благоговении и зависти пленников, когда бы его единственного поприветствовал сияющий бронзовый человек.

Он отошел от остальных и поднял руки к капюшону, когда услышал, как кто-то окрикнул Седрика по имени. По улице с луком, перекинутым через плечо, шел человек, которого ждал Седрик. Рядом шел подросток с несколькими мертвыми птицами. Охотники возвращались со своей добычей? Он увидел, как Седрик улыбнулся, с выражением одновременно радости и облегчения. Гест оцепенело наблюдал, как Седрик заспешил им навстречу. Что он мог вообще сказать такому грубому мужлану?

Он потерял всякий интерес к собственной судьбе, когда увидел, как Седрик приветствует двоих вновьприбывших. Он задержался на секунду, чтобы поговорить с юнцом, который показывал ему свои мерзкие трофеи с нескрываемой гордостью. Гест был поражен, когда Седрик взял одну из птиц и одобрительно взвесил ее в руке прежде чем вернуть ее парню. А потом, когда Седрик начал объяснять с очевидным возбуждением все происходящее, высокий охотник обнял его и притянул к себе. Седрик прильнул к нему на мгновение с явным чувством. Потом, открыто проявляя привязанность, высокий охотник, продолжая обнимать Седрика, последовал за ним к остальным. Было невозможно не заметить связь между этими двоими. На Геста накатило оцепенение. Седрик нашел ему замену? Забыл его и отверг ради симпатичного дикаря? Обида вцепилась в него тысячью когтей. В нем забурлила ревность, на замену которой пришла холодная ненависть.

Седрик пожалеет о своем предательстве. Гест стиснул зубы. Он знал, как заставить страдать таких людей.

День 12 месяца Пашни

Год 7 Независимого Союза Торговцев

От Рейала, смотрителя голубятни в Удачном

Детози, смотрителю голубятни в Трехоге, и Эреку

Дорогие тетушка Детози и дядюшка Эрек,

Думаю, что вы ждали этого письма так же долго, как я надеялся его когда-нибудь отправить. Я знаю, что с самого начала вы оба ожидали, что я стану ухаживать за девушкой Трех Кораблей. Я благодарю Эрека не только за то, что он не пожалел времени, чтобы узнать Карлин, но и за то, что он хорошо отзывался о ней и о нашем желании обручиться. Я знаю, что мои родители выразили озабоченность тем, как "чужак" отнесется к юноше из Дождевых Чащоб, который более чем "немного" покрыт чешуей. Ни она, ни ее семья никогда не делали из этого проблемы.

Теперь я хочу с удовольствием напомнить вам, что Эрек сказал мне, когда наставлял меня в обращении с записями по разведению птиц, вверенных под мою опеку: "Привнесение свежей крови хорошего качества в сложившуюся родословную всегда благотворно".

Таково и наше намерение!

Ее родители, без сомнения, так же консервативны в этом вопросе, как и мои. Они сказали нам, что мы должны подождать год, но разрешают нам публично объявить о наших намерениях.

Так что к этому письму прилагается публичное объявление о нашей помолвке! Пожалуйста, разместите его на видном месте, чтобы все могли разделить мою гордость и радость! Даже объявление на каждом дереве в Дождевых Чащобах не смогут передать моего счастья!

Рейал - очень счастливый мужчина

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47740/205128

Переводчики: onyxjungle, juliet2711, alinuh21