Готовый перевод Harold Coyle The Ten Thousand / Десять Тысяч: Глава 22

ГЛАВА 22

* * *
25 Января

Со своего танка М1А1, расположенного к югу от позиций 17-й десантной дивизии, полковник Анатоль Воришнов хорошо видел дорогу с твердым покрытием, прямой черной лентой тянувшуюся на юг через грязное коричневое поле. По правую сторону от дороги виднелся сельский дом и амбар, примерно в километре южнее. Этот дом, четко отмеченный на всех картах, был ориентиром, указывающим место, где должны были появиться Скотт Диксон и оставшиеся батальоны 1-й бригады 4-й бронетанковой дивизии. Силы Диксона, пройдя вдоль шоссе с юга, появятся из леса в пределах двух километров от этого дома.

Осмотревшись по сторонам, Воришнов взглянул на молодого командира роты, с которой он выдвинулся сюда. Танков было не так, чтобы много, цинично подумал Воришнов. Рота, находящаяся под командованием второго лейтенанта, закончившего общий курс офицера танковых войск всего три месяца назад, располагала в общей сложности, шестью танками. Остальные четыре офицера* и восемь танков этой роты не дошли. Как любое другое подразделение 10-го корпуса, эта рота подсчитала потери, провела реорганизацию, и двинулась дальше. Стоили ли их усилия этого, еще не решилось. Извлечь из них пользу будет задачей дипломатов, чья работа начнется позже.

* Командир роты, старший помощник и два взводных

Выдвинув свой танк так далеко вперед, как он только мог осмелиться, Воришнов принялся внимательно изучать местность. Со своей новой позиции он заметил деревья примерно в километре и двухстах метрах к востоку от сельского дома. От него к шоссе, пересекая грязное поле, шла грунтовая дорога. На карте не отображалась, насколько далеко эта грунтовка шла дальше на восток. Оторвавшись от карты и снова глянув на лесок, Воришнов собрался скомандовать командиру роты отправить один взвод в этот лесок, когда за спиной раздался вой двигателя бронетранспортера. Обернувшись, Воришнов увидел человека, высунувшегося из командирского люка бронетранспортера и что-то говорящего в гарнитуру рации. Приняв влево на обочину, водитель бронетранспортера резко затормозил. От внезапной остановки М113 накренился вперед, а затем отпрянул назад. Командир, будучи готов к резкой остановке, схватился за пулемет калибра 12,7-мм на турели у своего люка и покачнулся в такт машине. Еще два человека ехавших в десантном отделении, головы которых виднелись в открытых люках, перенесли резкую останову спокойно. Только когда бронетранспортер окончательно замер, Воришнов заметил, что одним из двоих пассажиров был командир 10-го корпуса, которого все называли Большим Элом.

Решив, что ему следует спешиться и проинформировать командира 10-го корпуса, Воришнов приказал механику заглушить двигатель. Одновременно с этим командир бронетранспортера скомандовал своему механику также глушить мотор. Внезапная тишина накрыла Воришнова, Малина и потрепанную танковую роту, словно покрывало. Сырой и холодный утренний воздух наполнили слабые звуки, вроде голосов людей или дрожания неплотно закрепленных крышек ящиков, прежде заглушаемые ревом дизельных двигателей. Глядя то на Малина, то на длинную прямую дорогу на юг, Воришнов начал выбираться из танка, когда Малин махнул ему рукой и крикнул:
- Не надо, полковник, оставайтесь на месте. Я сейчас подойду. – Не дожидаясь ответа, Большой Эл нырнул вниз и выбрался через задний люк бронетранспортера.

Воришнов заметил, что Малин, как и все в корпусе, страшно устал. Его походка и осанка напомнили Воришнову человека с тяжелой ноше на спине. Он понимал, что в некотором роде так и было. Он не знал только что – ответственность как командира или угроза ареста и суда за невыполнение приказа президента США тяготило его в большей степени. Забравшись на танк, Малин улыбнулся механику-водителю, который в ответ смог лишь кивнуть. Даже заряжающий, большой юморист, в последнее время был сильно заторможен. Он просто отдал генералу честь. Забравшись на башню, Малин подошел к Воришнову и присел рядом.
- Есть контакт с Диксоном?

Стащив с себя танковый шлем и поставив его на крышу башни, Воришнов кивнул и провел рукой в перчатке по спутанным волосам.
- Так точно, генерал, был примерно десять минут, когда мы вышли из леса. Полковник Диксон двигается с передовыми силами и докладывает, что выйдет в заданную точку в течение пятнадцати минут. – Взглянув на часы, Воришнов проверил время, а затем указал на лес, к которому вело шоссе, примерно в трех километрах от них. – Я ожидаю, что они появятся в любую минуту.

Малин проследил направление руки Воришнова, посмотрел на далекий лес, и кивнул.
- Хорошо. Я рад, что Скотти и его отбившиеся ребята, наконец, снова будут с нами.

Воришнов хотел спросить у Малина, было ли хорошей идеей выдвинуться так далеко, когда в гарнитуре стоящего перед ним на крыше башни шлема раздался вызов. Подобрав шлем, он узнал голос Диксона.
- Прошу прощения, генерал. Полковник Диксон на связи.

Улыбнувшись, Малин подался вперед.
- Позволите, полковник?

Зная об особых отношениях Диксона с Малином, Воришнов не удивился.
- Конечно, генерал.

Не утруждая себя надеванием шлема, Малин просто поднес гарнитуру к уху настолько, насколько это было возможно, и притянул микрофон ко рту. Прежде, чем ответить, он посмотрел на Воришнова:
- Канал закрыт?

Воришнов кивнул.

- Хорошо.
Щелкнув переключателем, Малин запросил Диксона:
- Полковник Диксон, здесь Большой Эл. Где тебя черти носили?

На несколько мгновений воцарилась тишина. Наконец поняв, что это действительно был Малин, Диксон ответил лучшее, что пришло ему в голову.
- Виноват, сэр. Забыл кое-что в Праге, надо было вернуться.

Лицо Малина просияло. Взглянув на него, Воришнов понял, что наконец-то все было хорошо. К американцам возвращался их ужасно невоенный и неуместный юмор.

- Скотти, я Большой Эл. Видишь точку выхода, прием?

- Так точно. Вижу указанный дом, как поняли?

- Отлично. Я в лесу к северу от фермы с нашим российским коллегой. Как насчет встречи у контрольной точки, прием?

Последовала пауза.
- Согласен. Жду условленного сигнала.

Повернувшись к Воришнову, Малин спросил, что это был за сигнал. Уже услышав
слова Диксона, тот потянулся вниз и достал две сигнальные ракеты.
- Вот, генерал. Зеленая, потом красная. Их ответ – зеленая и белая.

- Хорошо, запускайте.

- Сначала нужно отправить танк к точке встречи вместе с вами.

Малин улыбнулся.
- Не думаю, что это необходимо, полковник.

Воришнов не поддался.
- Как говорите вы, американцы, мы в стране индейцев . И как старший боевой офицер из здесь присутствующих, я настаиваю на сопровождении.

Понимая, что Воришнов был прав, Малин кивнул.
- Хорошо, полковник. Заводите танк и давайте сигнальные ракеты. Я пойду к своей машине.

Не отдавая чести, Малин встал, подошел к краю башни и начал спускаться. Воришнов внезапно ощутил приступ тоски. Для Малина это было последнее, что он сделает в своей карьере. Как только Диксон и два батальона пройдут точку встречи, его служба будет окончена. Как ужасно, подумал Воришнов, окончить такой трудный путь на такой тягостной ноте. Затем, покачав головой, словно это было нужно, чтобы направить мысли в нужное русло, Воришнов крикнул командиру роты отправить один танк к точке встречи, и выпустил две сигнальные ракеты.

* * *
Со своего танка, шедшего вторым в колонне, Зейдлиц бросил взгляд на голые деревья на западе, над которыми висели хмурые серые облака. Он встретил этот суровый зимний день со смешанными чувствами. Низкие серые тучи несколько ограждали их от возможных американских штурмовиков. Хотя они могли летать, находить свои цели и атаковать их почти в любую погоду, американские пилоты явно ненавидели летать на малой высоте, подвергая свои дорогие самолеты опасности убийственного огня, которым могли встретить их зенитные установки «Гепард», приданные его роте. Тем не менее, это не значило, что они ничего не могли сделать. Даже с высоты в три километра их ракеты и смертоносные 30-мм пушки делали свое дело. И чем дальше на север двигалась 2-я панцердивизии, тем хуже становилось. Из семи потерянных ротой Зейдлица танков четыре были потеряна из-за ударов с воздуха.

Но сегодня было много поводов ощущать благодарность природе. Если бы еще и земля снова замерзла. Вместо того, чтобы жаться на дорогах и редких возвышенностях, рота Зейдлица смогла бы свободно маневрировать. Чем дальше они двигались на север и чем ближе оказывались к морю, тем хуже становилось. Болота в этом регионе Германии были многочисленны, и опасны не менее, чем минное поле. Только этим утром они заметили три «Леопарда» и два «Мардера», завязшие в том, что представлялось им твердым грунтом, а оказавшемся бездонными грязевыми ямами. Зарывшись в мягкую черную землю по самые крыши, эти машины стали так же бесполезны для батальона, как если бы были поражены вражескими ракетами. Единственное, что радовало, это мысль о том, что американцы были точно так же зажаты на дорогах.

Еще раз взглянув на небо, просто по привычке, так как он понимал, что мало что сможет летать сегодня, Зейдлиц собирался развернуться и проверить следующие за ним танки, когда его внимание привлекла сигнальная ракета, взлетевшая впереди и справа. Вытянувшись в открытом люке, Зейдлиц увидел, как ракета достигла высшей точки, а затем взорвалась зеленой вспышкой. Не успела она исчезнуть, как взлетела и взорвалась еще одна ракета, на этот раз красная. Судя по всему, выпустил их кто-то в полутора километрах впереди. Переключившись на частоту батальона, Зейдлиц начал докладывать об этом, но остановился на полуслове, когда южнее взлетели еще две сигнальные ракеты, на этот раз зеленая и белая, словно в ответ на две первые. Уточнив свое сообщение, Зейдлиц поставил в известность командира батальона, а затем переключился на частоту роты и скомандовал подготовиться к бою.

* * *
За широким открытым полем впереди, Диксон увидел, как из леса примерно в трех километрах впереди появился танк и направился к ферме по шоссе еще прежде, чем майор Гарольд Серро выпустил зеленую и белую ракеты. Хотя этого видно не было, он не сомневался, что сразу за танком следовал бронетранспортер Большого Эла. Диксон подумал, что танк, двигавшийся ему навстречу, был его же танком, переданным Воришнову. Это все было немного глупо. Он ощущал некоторую вину за то, что согласился на предложение Большого Эла выдвинуться навстречу, хотя район выглядел безопасным. Старший командный состав, в конце концов, не должен был делать подобного. Даже командиры бригад. Но было легко понять, зачем Большой Эл пошел на это. Даже если, как им было обещано, Большой Эл уйдет на почетную пенсию, это был последний его поступок на службе своей стране.

Собравшись, Диксон еще раз осмотрелся, дабы убедиться, что все были в сборе. Капитан Козак и ее потрепанная рота как раз собралась. Единственный оставшийся у нее танк стоял слева от дороги, а пехотный взвод и два отделения развернулись в лесу справа. «Брэдли» Козак расположилась справа от дороги, прикрывая северо-восточное направление, а машина Серро – слева, следя за фермой и дорогой. Убедившись, что все готово, Диксон скомандовал механику двигаться к ферме.

* * *
Когда «Леопард», шедший головным в колонне был уже на опушке леса, его командир застыл в люке. Он замер на пару секунды, а затем нырнул в башню с такой скоростью, будто кто-то втащил его за ноги. Башня сразу же быстрым, коротким рывком развернулась вправо, то есть на северо-запад. На мгновение она замерла, а затем начала медленно поворачиваться влево, словно отслеживая что-то, двигающееся на юг. Зейдлиц, уже догадавшийся, что происходит, собирался запросить командира этого танка, когда услышал его доклад. Тот с сильным волнением в голосе сообщил, что собирается открыть огонь по американскому танку, двигающемуся по дороге на юг.

Не будучи уверен, что следовало начинать бой прежде, чем развернет хотя бы часть роты, Зейдлиц собрался скомандовать не стрелять в тот же момент, когда головной танк выстрелил из орудия, разорвав холодный зимний воздух резким грохотом.

* * *
Приказав командиру бронетранспортёра съехать на обочину, Малин вытянулся настолько, насколько мог, перевешиваясь через борт в попытке высмотреть тот проклятый танк, о котором докладывал Воришнов. И внезапно, без всякого предупреждения танк впереди окутало огромное облако искр, огня и черного дыма. Жуткий визг рвущегося металла ударил, словно нож. Он еще не успел повернуть голову на ту долю дюйма, что была необходима для того, чтобы перевести взгляд с бронетранспортера Диксона на пораженный танк, находившийся менее чем в пятидесяти метрах от него, когда вышибная панель, прикрывавшая сверху боеукладку, взлетела в воздух. Она оторвалась от башни, словно сухой лист, и взмыла прямо вверх на сплошном столбе пламени. Соврешенно нестепенно рухнув обратно в бронетранспортер, Малин одновременно продолжил разворачивать голову влево, откуда, по его мнению, был произведен выстрел.

Развернувшись, наконец, лицом к линии деревьев на востоке, Малин увидел появляющийся оттуда зловещий силуэт танка "Леопард-2", от орудия которого все еще поднимался дым. Он понял, что они попали.

* * *
Бронетранспортер Диксона двигался так быстро, как только мог, уже почти встретившись с танком, сопровождавшим БТР Малина, когда он заметил вспышку. Диксон инстинктивно развернул голову на нее, но потом, когда танк на дороге взорвался, перевел взгляд на него. Ему не надо было долго соображать над тем, что случилось. Диксон вскочил, толкнув сержанта, исполнявшего обязанности командира БТР-а в левое плечо, и заорал:
- Засада! Стреляют из леса. Обходи горящий танк слева, укроемся за ним!

Сержант, видевший то же самое, и сам намеревался так поступить, понимая, что на то, чтобы развернуться и укрыться в лесу, из которого они только что выехали, уйдет намного больше времени. Механик-водитель, потрясенный случившимся, тут же убрал ногу с педали газа. Сержант, командовавший машиной, услышал, как изменился звук двигателя и закричал, одновременно с тем, как Диксон закричал ему:
- Нет, не останавливаться! Не стоим на месте, вперед, вперед!

Услышав и сержанта, и Диксона, механик быстро справился с первоначальной паникой и вдавил педаль так, как будто чтобы не отпустить уже никогда. Бронетранспортер резко рванулся вперед и с воем помчался мимо горящего танка, все еще сотрясаемого взрывами внутри, к сельскому дому.

* * *
В виду невозможности заставить командира идущего передовым танка ответить на его вызовы, Зейдлицу оставалось только беспомощно смотреть, как этот танк продолжает катиться вперед, выходя из леса на открытую местность. Хотя Зейдлиц все еще мог видеть, что было впереди, было очевидно, что передовой танк готовился выстрелить по новой цели. Его башня немного развернулась вправо, а затем, как и раньше, начала медленно поворачиваться обратно влево. Не дожидаясь выстрела, Зейдлиц скомандовал своему механику сходить с дороги налево, а затем приказал роте развернуться в боевой порядок.

* * *
Козак смогла заметить только что-то, похожее на дульную волну танка, выстрелившего откуда-то с северо-востока. Тот все еще был в лесу и его скрывали деревья. Тем не менее, как много раз прежде, она упала на свое место, отдавая на ходу приказ наводчику, сержанту Вольфу:
- Наводчик, танк! Ракетой!

Вольф, не заметивший дульной волны, крикнул в ответ:
- Не вижу цели!

Расположившись в своем кресле и прижавшись лицом к смотровому прибору, Козак перехватила управление и развернула башню вправо, пока ее прицел не остановился на краю леса примерно в двух километрах к северо-востоку. Полагая, что командир все же ошиблась, Вольф крикнул снова:
- Не вижу цели!

Козак была на взводе.
- Лес, Вольф. Вражеский танк за деревьями. Следи внимательно и будь готов шибануть его, как только высунет нос!

Высматривая его изо всех сил, Вольф смотрел и ждал. Затем он заметил танк. На расстоянии двух километров, даже в мощном прицеле «Брэдли», 120-мм орудие танка «Леопард-2» было не больше карандашного росчерка. Тем не менее, Вольф смог распознать его.
- Вижу, вижу! Сейчас появится. – Нажав на ручки управления башней, Вольф попытался развернуть ее, но она даже не шевельнулась. Не отрываясь от прицела, он крикнул:
- Я вижу его, капитан! Отпустите управление!

От волнения Козак забыла, что она все еще удерживает управление башней. Как и в танке, в «Брэдли» у командира была возможность перехватить управление башней, не давая наводчику поворачивать ее или поднимать и опускать орудие, пока командир не вернет управление ему. Услышав крик Вольфа, Козак отпустила управление так, будто ее ударило током. Это было глупо, подумала она. Действительно глупо.

Снова получив управление башней, Вольф начал отслеживать цель. Как только немецкий танк начал появляться из-за деревьев, он изготовился стрелять. Он уже собирался выпустить первую ракету «ТОУ», когда, к удивлению как него, так и Козак, немецкий танк дернулся, окутавшись снопом искр. Затем из него повалил черный дым.

Подскочив на месте и немного высунувшись из башни, Козак поняла, что американский танк, стоявший в лесу севернее них, также заметил цель и успел выстрелить первым. Глянув через поле, она внезапно ощутила разочарование оттого, что они не успели выстрелить, хотя не могла отделаться от мысли, что на самом деле они даже толком не видели цели. Это чувство она задвинула подальше, услышав во вспомогательном радиоприемнике голос Серро. Наклонившись, Козак повернула регулятор, переключаясь с частоты роты на частоту батальона.

Подождав секунду, Козак собиралась ответить Серро, когда ее внимание привлек резкий хлопок и визг понесшейся к цели ракеты «ТОУ» справа от нее. Обернувшись, она не заметила никаких признаков того, стоявшая рядом с ней «Брэдли» 1-го взвода открыла огонь. Это была «Брэдли» какого-то другого первого взвода. Посмотрев обратно через поле, на лес на северо-востоке, откуда появился немецкий танк, она не увидела ни другого немецкого танка, ни летящих в ту сторону ракет. Но что-то, подумала она, двигалось через лес. Решив связаться с батальоном и понять, что происходит, Козак выпалила на батальонной частоте:
- «Хоутел-60», здесь «Чарли-60». Противник на правом фланге, в лесу. Доложу через минуту, как поняли?

Не дожидаясь ответа, Козак переключилась обратно на частоту роты и вызвала командира 1-го взвода.

* * *
Расположившись на башне своей стоявшей у дороги «Брэдли», Серро испытал потрясение. Серией быстрых картинок он увидел, как танк М1, двигавшийся к ним по дороге взорвался, оставив командиров их бригады и их корпуса на дороге, одних и без прикрытия. Затем немецкий танк выкатился из леса, в то время, как сам он говорил по рации и не мог чего-либо сделать. Наконец, когда все вроде бы, несколько устаканилось, командир роты связалась с ним и заявила, что полагает наличие сил противника к востоку, а затем пропала. Хотя он видел «Брэдли» Козак, стоявшую всего в тридцати метрах от его машины, это было все равно, как если бы та находилась за миллион километров. Преисполненный решимости решить хоть какую-то проблему, он скомандовал механику дать задний ход и двигаться к «Брэдли» Козак. Если не получиться связаться по рации, можно будет хотя бы поорать голосом.

* * *
Осторожно выбираясь из-за деревьев, Зейдлиц, низко пригнувшись в открытом люке, осмотрел открытое поле на юго-западе в поисках признаков какой-либо угрозы. Наводчик осмотрел шоссе и заметил американский бронетранспортер, несущийся на север по шоссе за горящим американским танком, и закричал:
- Ахтунг! Транспортпанцер!

Зейдлиц, занятый поиском более опасных целей, проигнорировал крик наводчика. Его бдительность оправдалась, так как он заметил в лесу на юго-западе сдающую назад «Брэдли». Только после этого он отдал команду на ведение огня:
- Ахтунг! «Брэдли», слева! – Наводчик, поняв, что происходит, начал разворачивать башню, пока в центре поля зрения его прицела не появилась отходящая «Брэдли». Зейдлиц, позволив механику выдвинуться немного ближе к краю леса, скомандовал ему остановиться, а наводчику приготовиться открыть огонь.

* * *
Будучи не в состоянии что-либо увидеть с позиции, на которой стоял его танк, второй лейтенант Эллерби скомандовал механику медленно двигаться вперед. Затем приказал наводчику внимательно следить за лесом, как только они сами выйдут из-под прикрытия деревьев. Высунув голову из открытого люка, Эллерби посмотрел направо, на лес на юго-востоке, а затем на юг, на шоссе, где увидел бронетранспортер полковника Диксона, который вместе с еще одним БТР-ом пытались укрыться за горящим американскими танком. Они укрывались за подбитой машиной. Он подумал, что это было умно, но в тот же момент наводчик крикнул:
- Танк, в лесу на двенадцать!

Даже не взглянув туда, Эллерби ринулся в башню, на ходу отдавая приказ открыть огонь. Услышав ответы от заряжающего и наводчика, он отдал приказ стрелять, даже не ожидая, пока сможет сесть и посмотреть в свой смотровой прибор. Дернувшись в такт отдаче мощного 120-мм орудия, Эллерби прижался лицом к смотровому прибору как раз в тот момент, когда танк дернувшийся от отдачи танк вернулся в нормальное положение. Хотя по появившемуся дыму он понял, что они попали в «Леопард», он увидел, что они не подбили его, а 120-мм пушка, точно такая же, как установленная на танке Эллерби, смотрит прямо на них.

* * *
Сначала не Зейдлиц, ни наводчик не поняли, что в их танк попали. Танк дернулся, этому вторил приглушенный крик механика-водителя, более нервный, чем обычно. Это был первый признак, что что-то было не так, как надо. Но только когда танк дернулся вправо, Зейдлиц крикнул механику:
- Вилли, ты что делаешь?

- Хауптман, в нас попали! Разрыв правого….

Его оборвал наводчик:
- АХТУНГ! ПАНЦЕР!

Взглянув в прицел, Зейдлиц увидел американский танк, только что выстреливший в них. Тот неожиданно появился в правом углу смотрового прибора.
- Забыть о «Брэдли»! Огонь по танку! Давай!

Поместив прицельную марку на центр цели, наводчик ответил, что был готов. Зная, что американский танк будет стрелять, пока они не загорятся, Зейдлиц без колебаний крикнул:
- Огонь!

* * *
Они попали. Эллерби знал, что они попали в чертов немецкий танк. Но тот не был подбит. Не раздумывая, он крикнул, глядя, как пушка немецкого танка разворачивается в их сторону:
- Цель та же!

Не дожидаясь, пока заряжающий крикнет положенное «готов», наводчик закричал:
- Выстрел!

В одну и ту же секунду, словно на оба спуска нажал один и тот же палец, «Леопард-2» и «Абрамс» выстрелили. Оба наводчика поразили цели с опытом ветеранов, помноженным на современные технологии. Однако танку Эллерби повезло меньше. Пробив лобовую плиту на левой стороне башни, снаряд, выпущенный танком Зейдлица, сопровождаемый горящими осколками брони ворвался в боевое отделение и ударил в боеукладку в задней части башни. Загорелось топливо и снаряды, запустив процесс уничтожения танка Эллерби.

Крик заряжающего, шипение системы пожаротушения и пронзившая тело жгучая боль подсказали Эллерби, что нужно было выбираться немедленно. Это не было сознательной мыслью. Он не ощущал боли и не понимал, что происходит в те несколько секунд, которые потребовались ему на то, чтобы выбраться на крышу башни. Он не отдавал себе отчета. Не было ни боли, ни каких-либо мыслей. Даже спрыгнув с башни, ударившись о ее борт и упав на землю, словно тряпичная кукла, Эллерби не соображал, что он делает. Он только смутно помнил, как наводчик и механик-водитель, выбравшиеся вместе с ним, подхватили его под руки и потащили в лес, как раз в тот момент, как его танк, последний танк его взвода, взорвался огненным шаром.

* * *
Шокированный, но живой, Зейдлиц окинул взглядом башню, посмотрев на заряжающего, а затем на наводчика.
- Что это было? Какого черта? Мы попали?

Наводчик посмотрел в прицел и ругнулся:
- Черт подери! Они разбили нам прицел!

Посмотрев в свой собственный смотровой прибор, Зейдлиц понял, что основной прицел вышел из строя.
- Резервная оптика исправна?

С высоты своего места, Зейдлиц заметил, как наводчик оторвался от основного прицела и посмотрел во вспомогательный оптический, жестко соединенный с орудием.
- Да, да, все нормально. И американец горит!

Высунув голову из люка, Зейдлиц осмотрел поле и увидел, что они в самом деле попали. Хотя он не видел Эллерби и членов его экипажа, бегущих к лесу, это не имело значения. Посмотрев на то место, где он в последний раз видел «Брэдли», Зейдлиц убедился, что теперь там ничего не было. Учитывая вышедший из строя прицел, разрыв одного трака и отсутствие целей в поле зрения, он решил, что теперь нужно выяснить, что происходит вокруг, а затем доложить командиру батальона.

* * *
Воришнов не имел понятия, что происходило. Он видел, что Диксон и Малин укрылись справа от горящего танка, сопровождавшего бронетранспортер Малина. Немцы появились из леса на юго-востоке, как минимум один немецкий танк был уничтожен и еще один подбит. На юге, где находились силы Диксона, виднелись облака грязного черного дыма, там, где должен был находиться их правый фланг. Еще один столб дыма поднимался левее. Хотя точно Воришнов не представлял, что происходит, он понял, что атака противника шла по двум направлениям, а он мог что-то сделать только с одним. Связавшись с командиром «своего» батальона, Воришнов приказал ему перебросить силы на левый фланг и быть готовым к отправке пехоты в лес, из которого появился первый немецкий танк. Затем он приказал офицеру огневой поддержки связаться с командным пунктом бригады и направить всю возможную артиллерию на лес к юго-востоку.

* * *
Когда Диксон и Малин, наконец, поняли, что оказались в безопасности, Диксон выбрался из заднего люка своего бронетранспортера и встал на его крыше. Он осторожно поднял голову и посмотрел, что происходит за горящим танком, служившим им укрытием. Малин, который только сейчас смог отдышаться, окликнул его:
- Видишь что-нибудь, Скотти?

В эту же секунду Диксон увидел вспышку выстрела из орудия немецкого танка на востоке. Трассер понесся вперед и резко остановился у леса, неподалеку от того места, откуда выдвинулся Малин. Вдруг вспыхнул шар огня, подсказавший Диксону, что еще один американский танк был подбит. По его реакции Малин понял, что видел он что-то плохое. Наконец собравшись, Большой Эл подтянулся и встал на крышу бронетранспортера Диксона. Они встали бок о бок, бессильные что-либо сделать, и молча следили за обменом ударами.

* * *
В тот же момент, когда они прошли поворот лесной дороги и увидели «Брэдли» 1-го взвода, прикрывающую правый фланг, Козак с ужасом увидела, как та была поражена кумулятивным снарядом, выпущенным кем-то, кого они не видели. Поскольку аппарель десантного отделения была опущена, большая часть энергии взрыва ушла через десантное отделение. Тем не менее, для экипажа это роли не сыграло. Из троих, которые, как полагала Козак, остались в машине, только механик-водитель смог выбраться наружу, сразу же упав не землю и ползком направившись в укрытие. Не теряя времени, Козак подхватила автомат и сказала:
- Я собираюсь найти пехоту, - крикнула она Вольфу, изготовившись спрыгнуть с машины. – Скажи Падену взять пару «LAW» и следовать за мной. Вы останетесь с «Брэдли» здесь и будете прикрывать дорогу. – Козак не стала ждать ответа. Она мягко спрыгнула на лесную землю и, не смотря на лямки разгрузки, норовившие сползти с плеч, побежала туда, где, как она полагала, находились спешенные мотострелки с подбитой «Брэдли».

Увидев перед собой солдата, изо всех сил прижимавшегося к земле, Козак опустилась рядом на одно колено и спросила:
- Где сержант Мэннинг?

Солдат, не говоря ни слова, указал направо. Козак посмотрела туда и, заметив Мэннинга, заставила себя встать и направилась к нему. За ней бежал специалист Пи Паден, неся гранатометы АТ-4, которые сказал ему захватить Вольф. АТ-4 или LAW – «легкое противотанковое оружие» - были портативными одноразовыми гранатометами. Паден нес три таких. Сначала он направился прямо к Козак, но, заметив, как она направилась направо, повернулся и побежал к ней и Мэннингу.

Еще не добежав до сержанта, Козак окликнула его:
- Мэннинг, что здесь?

Сначала он не ответил, и даже не взглянул на свою командира роты. Затем просто указал на восток и прошептал:
- «Леопард», двадцать, может, тридцать метров впереди.

Глянув в сторону, указанную Мэннингом, Козак слегка вслушавшись, услышала утробное урчание дизельного двигателя «Леопарда». Судя по звуку, тот не двигался, а двигатель работал на холостом ходу. Без сомнения, командир «Леопарда» либо не знал, что делать, либо ожидал указания. Справа и слева от Мэннинга Козак заметила пехотинцев с АТ-4 «LAW».
- Отлично, сержант. Достанем его.

Мэннинг, снова даже не взглянул на командира роты, пристально глядя в сторону, откуда раздавался рев двигателя «Леопарда». Как и Козак, он внимательно слушал, выискивая любые признаки того, что танк двигался или рядом был еще один. Наконец решившись, он потянулся за «LAW», лежащим рядом, и скомандовал:
- Ларсон, Эвестус, берите гранатометы и за мной. Остальным прикрывать нас. – А затем он, Козак, Паден и гранатометчики осторожно двинулись вперед...

* * *
Добравшись до места, где должна была находиться "Брэдли" Козак, Серро обнаружил, что ее там нет. На секунду смутившись, он осмотрел землю рядом с собственной "Брэдли". Оценив, как траки "Брэдли" Козак вспороли землю, уходя с позиции, Серро понял, что был там, где надо, однако Козак куда-то переместилась. Посмотрев направо, он вдруг увидел еще одну "Брэдли" примерно в тридцати метрах. Он уже собрался слезть и побеждать к ней, надеясь узнать, видел ли ее командир, куда направилась Козак, но увидел, как "Брэдли" выпускает ракету TOW. Повернувшись к открытому полю и лесу на северо-западе, глядя, как ракета несётся над грязным полем к цели, которой он не видел.

Однако наводчик другой "Брэдли" явно что-то видел. TOW взорвалась, как только долетела до далекой линии деревьев и немного углубилась в них. Над деревьями взлетело облако черного дыма, а затем ушей Серро достиг гул взрыва. Покачав головой, он повернулся к стрелявшей "Брэдли", которая начала пятиться назад, надеясь укрыться в лесу. Боясь потерять ее, Серро начал махать руками, пытаясь привлечь внимание ее командира, но затем несколько небольших разрывов справа эхом разнесся по лесу. Поскольку он не услышал ни отчётливого пронзительного треска выстрела танкового орудия, ни каких-либо признаков пуска TOW, Серро предположил, что кто-то ведет огонь из противотанковых гранатометов по правому флангу батальона. Хотя Козак докладывала о том, что там замечен противник, он не предполагал, что противник находится так близко или представляет серьезную угрозу, поскольку все его внимание поглощала очевидная угроза, исходящая с другого конца поля.

Схватив карту и разложив перед собой, Серро впервые за это утро заставил себя четко обдумать происходящее и придумать ясный, эффективный и последовательный план действий.

* * *
Первый снаряд с воем пролетел над ними и разорвался где-то в лесу. Зейдлиц решил, что артиллерийский дивизион, оказывающий поддержку его роте, совершил страшную ошибку и обстреливает его позиции вместо противника. Открыв люк в положение "полуоткрыто", Зейдлиц собрался связаться с артиллерийским офицером батальона и приказать ему прекратить огонь, когда увидел, как хозяйственные постройки на другой стороне поля сотрясает серия разрывов. Вот это, вдруг понял он, работала ИХ артиллерия. А снаряды, рвущиеся у них за спинами, были американскими. Смотря, как их артиллерия бьет по противнику и слушая барабанный бой разрывов на собственных позициях, он вдруг задался вопросом, почему он почти не задумываясь, упустил из виду то, что противник тоже может вести артиллерийский огонь. Он и не думал. И не не должен был об это думать, потому, что совсем еще недавно они были союзниками. Тем не менее, Зейдлиц напомнил сам себе, что слишком часто люди на войне попадали в самые тривиальные ловушки, ощущая, что их сторона имеет превосходство, или что они умны, а противники глупы. Самым страшным врагом на войне, говорил ему один из инструкторов, часто было собственное высокомерие.

Видя, что первые немецкие залпы легли слишком далеко на запад, Зейдлиц прикинул в уме, какие корректировки ему нужно было дать офицеру огневой поддержки для следующего залпа. Сделав это, он вышел на связь и доложил. Ожидая ответа, Зейдлиц обернулся через плечо, а затем на северо-запад, откуда появились американские машины, задаваясь вопросом, не был ли какой-то американский командир роты в этот самый момент занят тем же самым.

* * *
Первый немецкий артиллерийский залп застал Малина и Диксона в бронетранспортёре Диксона наблюдавшими за кратковременным затишьем в утреннем бою. Не оглядываясь, дабы понять, что произошло, они оба рухнули внутрь бронетранспортера, как будто кто-то убрал опору у них из-под ног. Убедившись, что грохнул последний снаряд, Малин высунулся и посмотрел на горящий деревенский дом.
- Скотти, а они знают, что мы все еще здесь. И хотя нас здесь и взять.

Высунув голову, Диксон посмотрел на место, на которое обрушился ливень суббоеприпасов.
- Близко, черт их бери.

Глядя в направлении, откуда он прибыл не более пяти минут назад, Малин увидел за деревьями еще один горящий так, суливший им укрытие.
- Да, повезло. Думаешь, они попробуют еще раз, только уже точнее?

Диксон посмотрел в ту же сторону, что и Малин, затем на Малина. Он знал, о чем тот думает, даже не спрашивая.
- Как думаете, получится?

Малин медленно повернул голову к Диксону.
- Что же, Скотти, если останемся здесь, нам придется поставить свои жизни против предположения, что немцы больше не будут стрелять. Или же нам придется поставить свои жизни против предположения, что дым от горящего танка и скорость этих игрушек позволят нам уйти целыми и невредимыми. Что думаешь?

Думать Диксону было не о чем. Не в его натуре было сидеть и ничего не делать.
- Попробуем по дороге или по полю?

Малин оглянулся и задумался. Поле к западу от дороги с твердым покрытием было на добрый метр ниже дорожной насыпи.
- Думаю, по полю. Но есть шанс, что застрянем. Если застрянем, вылезем и пойдем пешком.

Диксон кивнул.
- Ну ладно, генерал. Я прямо за вами.

* * *
Потеря двух головных танков в колонне, ударившей роту Козак во фланг, убедила командира немецкой танковой роты, остававшегося в лесу, что в лесу было опаснее, чем на открытой местности. Короткой и четкой командой он приказал механику-водителю резко повернуть направо и двигаться по тропе, ведущей из леса. Как только они выбрались на открытое пространство, он приказал механику держаться края леса, а наводчику внимательно следить за окрестностями. Если они с кем-то столкнуться, он знал, что это будет в упор. Он понимал, что им придется выиграть этот раунд или умереть.

* * *
Сообщение от Диксона о том, что он и генерал Малин намерены прорываться в его сторону, не удивило Воришнова. Он видел, как первый немецкий залп накрыл деревенские дома и, как и Малин, задавался вопросом, намеревались ли немцы повторить. Быстро связавшись с офицером огневой поддержки бригады, Воришнов приказал ему перейти на ведение огня фугасными снарядами вперемешку с дымовыми, и вести огонь по немцам в лесу на юго-востоке до того момента, как он лично не даст команду прекратить огонь. Хотя такие снаряды не были столь же эффективны, как кассетные, разбрасывающие десятки суббоеприпасов, Воришнов знал, что мощные взрывы и дым по краю леса, смутят любого на время, достаточное, чтобы Малин и Диксон получили шанс уйти.

* * *
- Вон там! Американцы! Бегут!

Зейдлиц посмотрел на северо-запад, так как подумал, что наводчик говорит про это направление, но не увидел ничего, кроме горящего сельского дома. Лишенный смотрового прибора, он не видел, что имеет в виду наводчик.
- Какие американцы и где?

Наводчик, оживившись и уже отслеживая новые цели, крикнул в ответ:
- Американские бронетранспортеры, две штуки. С другой стороны дороги. Движутся на север.

Подавшись вперед, Зейдлиц присмотрелся. Ему едва удалось заметить самые верхушки двух ползущих на север бронетранспортеров, скрытых дорожной насыпью.
- Да, я вижу. Приготовиться к стрельбе!

Наводчик замешкался. Он уже давно не пользовался запасным оптическим прицелом для стрельбы. Как и многие его сверстники в немецкой армии, он привык полагаться на компьютеризированную систему управления огнем с электрическим/гидравлическим приводами башни и орудия, которая давала «Леопарду» такую большую вероятность поражения цели первым же выстрелом. В ее отсутствие, только с оптикой, ему придется самому принимать множество поправок, таких как поправка на движение цели и дальность, которые обычно автоматически вводила система управления огнем. Тем не менее, они понимал, что у него более чем достаточно времени, чтобы сделать три, а то и четыре выстрела прежде, чем американцы укроются в лесу на севере. Следовательно, один промах не будет иметь катастрофических последствий.

* * *
Не имея никакой возможности что-либо увидеть или сделать с позиции, на которой он находился, Серро приказал механику медленно двигаться вперед. Наводчик следил за левым флангом, а он сам за лесом на северо-востоке, где были немцы, и "Брэдли" медленно выползла из-под защиты деревьев. Если все будет хорошо, он намеревался приказать механику повернуть направо и следовать вдоль опушки леса в поисках места, откуда можно будет рвануть дальше на восток. Хотя особенного тактического смысла это не имело, Серро устал от того, что оказался в стороне от происходящего, и, кроме того, хотел как можно скорее найти Козак, дабы получить от нее точную оценку ситуации и начать создавать видимость какого-то командования и контроля над происходящим.

К сожалению, попасть в неприятности, бросая вызов хорошо чуявшей обстановку заднице, было слишком легко. Не успела "Брэдли" толком высунуться на открытое пространство, как прямо в лицо Серро ударило зрелище огромного серого танка "Леопард-2" с орудием, направленным прямо на них.
- МЕХАНИК, НАЗАД, БЫСТРО! ДАВАЙ!

Внезапный крик Серро и особенно, его громкость, четко сказали механику, что они вляпались. Не колеблясь, он включил заднюю и начал сдавать назад. Наводчик, также заметив, что заставило Серро так заорать, навел прицел в центр немецкого танка и нажал на спуск, стреляя из всего, что было готово к стрельбе, не дожидась приказа. К сожалению, таковым была лишь 25-мм пушка, а не ПТРК "ТОУ".

* * *
Немецкий наводчик не меньше удивился, увидев выскочившую из неоткуда американскую «Брэдли». Он собирался предупредить командира, когда американская БМП принялась осыпать его танк градом 25-мм фугасных снарядов. Хотя они не были опасны для лобовой брони танка, град снарядов ошеломил немецкий экипаж и задержал их первый выстрел. Когда командир крикнул приказ стрелять без команды, наводчик выпустил снаряд, прошедший в считанных сантиметрах от «Брэдли» Серро, которая, непрерывно стреляя, набрала скорость и исчезла в лесу,

* * *
Бешеный огонь машины Серро также предупредил об опасности командира одной из «Брэдли» Козак. Бросив быстрый взгляд вправо, он увидел немецкие танки, хорошо отмеченные трассерами, и отдал приказ открыть огонь. Так как они ожидали столкновения с танками на большой дистанции, пусковая установка «ТОУ» была поднята в боевое положение. Для него и его экипажа стало совсем простым делом загнать командира немецкой танковой роты, так напугавшей Серро, обратно в лес.

* * *
А пока Серро пытался оправиться от едва не случившегося столкновения с судьбой, Зейдлиц скомандовал стрелять. Наводчик тщательно и неторопливо отслеживал для БТР-а. Оценив дальность, основываясь на той, на которую стрелял по первому танку, он прицелился в передовой и приготовился к стрельбе, объявил об этом и произвел выстрел.

* * *
Диксон пытался уклоняться от огромных комьев грязи, которые поднимали гусеницы бронетранспортера Малина и старался держать собственный настолько близко у генеральскому, насколько это было возможно. Не успели они пройти и пятидесяти метров, как Диксон начал сожалеть о своем решении прорываться по полю, а не по дороге. И его машина, и Малина, вихлялись туда-сюда на грязи, гусеницы проскальзывали и отчаянно пытались найти зацепление с твердой поверхностью, что случалось далеко не всегда. Он уже собирался связаться с генералом и предложить выбираться на дорогу, как вдруг на этой самой дороге взлетел в небо фонтан грязи и камней. Посмотрев направо, он быстро понял, какой-то немец в лесу на востоке заметил их. Понимая, что было поздно пытаться прорываться на дорогу, Диксон отбросил эту мысль. Сосредоточившись на голове Малина, вихляющейся туда-сюда в открытом десантном люке своего бронетранспортера, Диксон покрепче вцепился в крышку люка и начал молиться.

* * *
Воришнов знал, что нужно было что-то делать. С холодной решимостью он скомандовал механику выдвинуться вперед и направляться на юг по центру шоссе. Услышав лязг коробки передач, и ощутив, что танк подался вперед, он схватил командирские ручки управления башней и развернул в сторону леса на юго-востоке, откуда, как ему казалось, немцы стреляли по Диксону и Малину.
- Наводчик, ищи немецкий танк в лесу слева!

Когда танк вышел из-за деревьев и начал набирать скорость, наводчик посмотрел в прицел и пытался повернуть башню, но понял, что у него не было управления. Не выражая раздражения и страха, наводчик крикнул:
- Полковник, вижу лес. Отпустите управление башней!*

* "Абрамс" в модификациях до М1А2 не имеет независимого смотрового прибора командира - только восемь триплексов на командирской башенке и дублер с прицела наводчика (при этом командир не может менять увеличение или переключать прицел в другой режим). Поэтому, несмотря на лучшее приборное оснащение по сравнению с тогдашними советскими танками (тепловизор), довольно логично, что Воришнов допустил такую ошибку - на советских танках командир, взявшись за рукоятки смотрового прибора, перемещал бы только поле зрения прибора, а чтобы переключить на себя управление башней, должен был нажать кнопку на левой ручке

Отпустив ручки управления, Воришнов посмотрел на лес, затем на два БТР-а, продирающихся по грязному полю. Он задался вопросом, понимали ли члены экипажа танка, что он вывел его в качестве приманки. Воришнов понимал, что как только немцы увидят его танк на шоссе, они забудут про бронетранспортеры и переключатся на него, как на более опасную цель. Конечно, при условии, что там был только один немецкий танк. Если их было больше, то они смогут открыть огонь и по его танку и по двум БТР-ам, и он, его экипаж, а также Малин и Диксон имели хорошие шансы погибнуть, сделав его жертву напрасной.

* * *
Зейдлиц ощущал, что должен что-то сказать. Он ощущал желание отдать какой-то приказ или что-либо заметить. Хоть что-то. Но он заметил, что наводчик так же увидел, что промахнулся. Он прокомментировал это коротким и емким «дерьмо» и продолжил следить за целью.

С заряжающим тоже было глухо. Стоя, высунувшись из башни, Зейдлиц видел, как тот перемещается от боеукладки, держа в руках снаряд. Кричать на него не имело смысла. Заряжающий был хорошим парнем, а Зейдлиц не мог ничего сказать или сделать, чтобы он работал быстрее. И, не имея возможности что-либо сделать, он поднял голову, посмотрел на два БТР-а на поле и начал ждать.

И, наконец, когда спустя, казалось целую вечность, наводчик объявил «выстрел!», Зейдлиц заметил американский танк, который мчался на юг по шоссе, направив на них ствол орудия.

* * *
- Вражеский танк, на двенадцать в лесу!
Взглянув влево, Воришнов увидел дульную волну, поднятую выстрелом немецкого танка. Видя, что в таких случаях делал Диксон, Воришнов упал на место командира, прижавшись к смотровому прибору, и закричал так громко, как только мог:
- Наводчик, танк! Бронебойным!

Наводчик и заряжающий крикнули в унисон:
- Вижу цель!
- Готов!

Воришнов вторил им без промедления:
- Огонь!

* * *
Жар и ослепительно яркая вспышка от попадания бронебойного снаряда в переднюю стенку башни ослепили Зейдлица. Хотя его танк не взорвался, а система пожаротушения погасила возгорание, Зейдлиц оказался ослеплен, наводчик убит, а заряжающий, запаниковав от попадания в них, выбрался из танка и бросился в лес, как раз в тот момент, когда на него обрушились снаряды артиллерии, запрошенной Воришновым. Он выжил, добравшись до следующего танка как раз перед тем, как тот сдал назад и, как и вся оставшаяся рота Зейдлица, отступил на восток.

* * *
То, что бой закончился, для Серро стало очевидным не сразу. Глядя на огромное открытое поле, он с мрачным увлечением следил за поединком между БТР-ом и немецким танком. Затем он увидел американский танк, мчащийся с севера на помощь бронетранспортерам. Этот танк смог спасти один из бронетранспортеров, и, учитывая интенсивность боя, повезло им обоим. Прежде, чем вернуться к насущным вопросам и понять, что твориться в его собственном батальоне, Серро посмотрел на дорогу. Секунду он наблюдал, как танк остановился, прикрытия БТР-ы от любой угрозы со стороны леса на востоке. Он попытался рассмотреть БТР-ы в бинокль. Он мог видеть, что они встали борт о борт, и экипаж уцелевшего отчаянно пытался вытащить людей из подбитого, прежде, чем тот окажется полностью охвачен пламенем. Танк неподвижно стоял на дороге, прикрывая бронетранспортеры и людей.

Однако времени гадать, чей именно бронетранспортер было подбит, у Серро не было. У него был его батальон, который нужно было взять под управление. Если было что-то, что он должен был сделать, это нужно было сделать немедленно. По какой-то причине, в этот день у него ничего не шло так, как надо. Ничего.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/48376/198025

Переводчики: Zarevich