Готовый перевод Luminosity / Сияние разума: Глава 2: Каллены

Большую часть второго дня в школе я провела, с опасением ожидая обеда. Майк сидел со мной на уроке английского и утащил меня на следующий урок до того, как вмешался Эрик, и Эрика это расстроило, но внимания большинства учеников я уже не привлекала. Занятия были не интереснее, чем вчера, и это означало, что ничто меня не будет отвлекать от назойливой мысли, которая белкой крутилась в моей голове: "В чем проблема Эдварда?" Во время обеда мы снова окажемся в одном помещении, и он сможет... Ладно, я чувствовала себя глупо, переживая, что он может свирепо на меня уставиться. Но он мог, и это было неприятно.

Мы с Джессикой вместе дошли до кафе, где нас заметил Майк и повел к своему столу (к явному удовольствию Джессики - позже это нужно будет записать). Остальные друзья Джессики, включая Анджелу, увидели нас и подсели за стол. Как только я устроилась и огляделась, я увидела братьев и сестер Эдварда на обычном месте. Эдварда не было.

Во время ланча он не появился, и я практически была переполнена оптимизмом к тому времени, когда Анджела, Майк и я отправились на биологию. Я болтала с ними о том, что мне нужен партнер на лабораторные, готовый помочь, закончив фразой: "И Эдварда нет! Что мне делать?" Майк не упустил возможности поделиться полезной информацией о том, что Эдвард, как и другие Каллены и Хэйлы, довольно часто пропускали уроки - семья много времени проводила на свежем воздухе в погожие дни, они ходили на прогулки и в походы. Мы договорились с Анджелой (Майк был недоволен, но молчал) о том, что я поменяюсь с ее партнершей и мы будем работать вместе; она предположила, что возражений со стороны ее нынешней партнерши не будет.

Замена прошла без труда. Мне даже не пришлось пересказывать всю свою речь учителю биологии, когда он безразлично спросил, согласна ли соседка Анджелы пересесть к Эдварду, та равнодушно пожала плечами, и мы поменялись местами. Сидеть с Анджелой было приятно. Она была спокойной - как Чарли, она говорила, только если был повод, и молчала, не смущаясь возникающей паузы. Один раз она спросила меня, насколько отличается тот, материал, который мы изучали, от того, который был у меня в Фениксе; мы полушепотом обсудили это и не получили замечания, потому что говорили по теме занятия.

Иронично, но я спешила в спортивный зал, где нашла тренера и разразилась длинным перечнем объяснений: я держу равновесие как малыш, который учится ходить, причем малыш пьяный, и кожа у меня нежная как у перезрелого персика - сразу появляются синяки, обещаю каждый день практиковать йогу дома по книге на мягкой поверхности, если можно, пожалуйста, пожалуйста освободите меня от волейбола и от всего остального тоже.

Понятное дело, тренера не впечатлили мои обещания заниматься йогой, но она сказала, что я могу постелить коврик в углу зала и делать асаны в течение урока, чтобы за мной можно было наблюдать. Вероятнее всего, я часто буду падать, но уже на что-то упругое, а не на невинных зрителей. Это можно было пережить. Досадно было, что тренер предложила мне вести йога-класс по пятницам, раз уж я так увлекалась практикой. На самом деле, я не очень хорошо делала йогу. Просто во время занятий я не так часто врезалась в стены, как на волейболе. Может быть, она забудет об этом, потому что в тот момент я не видела способа возразить против подобной идеи так, чтобы мои обещания не вызвали подозрений.

Еще я "забыла" спортивную форму - на крайний случай - и поэтому второй день не участвовала в игре; на следующий день я собиралась начать заниматься по собственной программе. Было бы очень неприятно завалить физкультуру.

После уроков мне нужно было забежать в продуктовый магазин. Приезжая к Чарли, я брала приготовление пищи на себя, Чарли же не умел или не любил готовить, и часто забывал поесть. По дороге я заметила, как двое Калленов и близнецы Хэйл, которые сегодня были в школе, садятся в машину: это был сверкающий Вольво. Ну конечно. Было бы глупо, если бы у них был такой внешний вид и не было денег.

Поход в продуктовый магазин не особо занимает мозги, так что я провела большую часть дороги за попытками не зацикливаться на Эдварде. Для меня не было причин думать о нем, особенно после того, как он не появлялся целый день. Это значило, что я зацикливаюсь на нем по неправильным причинам и, вероятно, захочу шпионить за ним и подслушивать, чтобы узнать, что они представляют из себя на самом деле. Какие причины могут приводить к этим мыслям?

Так, прежде всего, он был привлекателен. Очень. Не своим образом действий - чисто внешне и своим голосом. Это, должно быть, что-то на подсознательном уровне; я бы не обязательно почувствовала меньшую угрозу, если бы на меня так же угрожающе посмотрел некрасивый парень, но меня бы это не смутило. Я бы, наверное, подумала, что с ним что-то не так. Это было бы намеком на то, что это его проблема, и что я не должна рассматривать это как свидетельство какого-либо моего неправильного поступка. Эдвард просто был странным парнем, который несправедливо плохо относился ко мне, в отличие от остальных, и он решил выразить это в виде угрожающего взгляда. Факт того, что он привлекателен, не делал это более или менее вероятным.

Второе - это было необъяснимо, что делало все немного загадочным. Было бы легче, если бы существовал явный путь разрешить эти загадки. Теперь я думала, может быть было бы безопасней спросить кого-то из его родственников об этом...? Никто из них так странно на меня не глядел. Из всех четырех я решила выбрать Элис, маленькую, выглядящую менее похожей на модель. У меня не было информации об их личных качествах, однако внешний вид тоже мог служить определенным критерием выбора, так что при отсутствии других критериев выбора можно было попробовать выбрать по внешности. Однако я решила что лучше оставить эту возможность до тех пор, пока Эдвард не сделал что-либо хуже, нежели просто смотрел на меня.

Третье, это казалось рискованным. У меня не было убедительной причины верить, что риск на самом деле существовал. Поездка на моей машине в дождь до Фидворта за яйцами и хлебом вероятнее могла убить меня, нежели Эдвард, учитывая, сколько людей гибнут в авариях, и сколько людей бывает убито по непонятной причине своими одноклассниками ежегодно. Однако злое выражение лица другого человека было совсем другим делом для меня - я боялась этого больше, чем куска металла, которым я управляла. Мозг эволюционировал для взаимодействия с социумом, не для расчета относительной опасности управления техникой в условиях непогоды.

Я пробежалась по этим мыслям пока выезжала. Это помогло. Просто наблюдать, как мыслительные процессы ведут к определенной навязчивой точке зрения может быть весьма полезно; я была удивлена фактом того, что другие, казалось, этого никогда не делали. Способность Рене волноваться была ограничена кругом ее внимания. Чарли, если у него была необходимость жить с кем-то вместе, был более чутким к этому. Я не видела признаков, чтобы кто-либо из моих сверстников умел прекращать бессмысленные грезы наяву. Я предположила, что мне нужно спросить кого-либо, чтобы убедиться в этом - позже, когда у меня появятся близкие друзья в Форксе, кто не посчитает один комментарий достаточным, чтобы признать меня странной вместо того, чтобы так рано составлять впечатление обо мне.

Я пришла домой, сделала яичный салат, так что обед был готов, когда бы ни пришел Чарли, и отослала Рене электронное письмо о том, что произошло, когда я была в школе. Потом я заставила себя записать все подробности, которые помнила. Выписав их, я приступила к домашней работе по математике. Спустя несколько часов я услышала как Чарли пришел домой и спустилась пообедать вместе с ним.

- Белла? - позвал он, заслышав мои шаги.

- С возвращением! - ответила я, спускаясь по лестнице, - салат в холодильнике.

Салат, который он положил себе на тарелку, выглядел так аппетитно, что и я взяла себе немного. Потянувшись за второй порцией, он спросил:
- Ну, как в школе? Подружилась с кем-либо?

- Ага, - произнесла я, - с девушкой по имени Джессика, у нас с ней несколько общих уроков, и Анджелой, моим партнером по биологии; в столовой мы сидим вместе с ними. Также я познакомилась с Эриком и Майком - они дружелюбные.
Я не упомянула Эдварда. Не стоило вовлекать в это дело Чарли, к тому же он явно надеялся на хорошие новости, в которых не было недостатка.

- Это скорее всего Майк Ньютон. Хороший парень из хорошей семьи. Его отец владеец магазином спортивных товаров за городом. Он неплохо зарабатывает на туристах, которые приезжают сюда.

Я никогда не расспрашивала Чарли о жителях Форкса, однако, как я сейчас подумала, он должен быть знаком со многими из них. Возможно, это не так плодотворно, однако намного проще - спросить его, а не Элис - не в лоб, конечно же.
- Ты знаешь семью Калленов? - осведомилась я.

- Семью доктора Каллена? Конечно. Он великий человек.

- Ну мне скорее любопытны его дети - я же учусь с ними вместе в школе.

Чарли удивил меня достаточно продолжительной речью о том, что Каллены превзошли все его ожидания, с тех пор, как приехали сюда - они никогда не давали повода к беспокойству, всегда безукоризненно вежливы, регулярно ходят в пешие походы и никогда не болеют. Мне казалось, что он говорит это скорее не мне, а городским сплетникам, которые пытались обсуждать Калленов, в то время как отец считал, что горожанам повезло, что врач подобного уровня работает в городе. Я кивала, пока он говорил; хотя единственный из Калленов, с которым я "встретилась", не производил такого блестящего впечатления, и я не могла согласиться с этим на словах. Однако если мой папа, который был шефом полиции, говорит что их репутация безупречна, то это является определенным свидетельством в пользу того, что опасность скорее воображаемая. Большая часть вероятности опасности была априорной. Я почувствовала себя немного лучше.

Остаток недели Эдварда в школе не было. Я постепенно втягивалась в рутину школьной жизни: на английском Майк и Эрик сидели по обе стороны от меня, соперничая за мое внимание за пределами класса. Основы государства, тригонометрия, испанский, обед, биология и йога в спортзале. Сюрпризом для меня стало то, что йога мне понравилась; под плавные переходы из позы в позу необыкновенно легко думалось. Я не делала ничего сложного, просто растягивала связки и тому подобное, избегая поз, в которых могла упасть. Учитель не имел ничего против, просто периодически посматривал на меня, чтобы убедиться, что я не лентяйничаю. Компания, с которой я сидела за обедом, строила планы поехать в Океанический Парк Ла Пуш через несколько недель - незнакомый пляж, однако это был все же пляж, и я решила присоединиться к ним.

К пятнице я начала подозревать, что Эдвард бросил школу или что-то типа того. Загадка при этом усложнилась, а не облегчилась, с его отсутствием, при чем маленький город разочаровал меня в отношении сплетен об этом. Это было странно, учитывая что Джессика могла достать информацию самого личного характера о ком угодно; я собрала больше слухов о проблемах с алкоголем, скандальных беременностях и бизнес-начинаниях, чем могла обработать. Почему же она не смогла рассказать о Эдварде?

Я не думала, что я ужасна настолько, что могу стать причиной того, что кто-либо бросит школу. В порядке рабочей гипотезы я предположила, что он смотрел на меня злым взглядом потому что я опоздала, а приехала я именно в тот день, когда неожиданное событие заставило его уехать из Форкса.

Выходные прошли безмятежно. Чарли по большей части пропадал на работе; он завел привычку проводить каждый день на работе, когда альтернативой было только сидеть в пустом доме, и обычно уходил с работы только когда хотел съездить на рыбалку. Я сходила в библиотеку, найдя ее ужасной, и пожаловалась об этом в письме маме. Позже мне нужно было съездить в больший город, Олимпию или Сиэтл, и провести весь день в хорошем книжном магазине, тратя деньги, за которые я бы приобрела машину, если бы не подарок Чарли - на книги и на бензин для машины, поскольку расход топлива у пикапа был страшный, и мне нужно было тратиться аккуратно, чтобы не потратить все на поездки.

В понедельник было холодно. Люди на парковке приветствовали меня по имени; если я их знала, то отвечала тем же, в иных случаях просто улыбалась и махала рукой. Мне было уютно. Это было приятно. Пусть занятия были не очень, но мне очень нравились здешние люди.

После английского пошел снег, и по дороге из здания я остановилась посмотреть на это чудо, на падающие снежные хлопья. Майк нашел это забавным:
- Ты никогда раньше не видела снега?

- По телевизору, - ответила я. Он засмеялся. И в этот момент в него сзади попал снежок, прямо в голову. Я посмотрела в ту сторону, откуда он прилетел, и увидела убегающего Эрика. Майк нагнулся и начал скатывать свой снежок.

- Увидимся за обедом, - сказала я ему, быстро отходя подальше. Я думала, что снег - это замечательно, но подозревала, что это мое впечатление может быть разрушено, если в меня попадут несколько раз снежком.

Снег - первый снег такого рода за весь год - был предметом разговоров все утро, что имело бы больше смысла, если бы он выпал в Фениксе. Несмотря на это, мне не составило труда набраться энтузиазма, поскольку это было чем-то совершенно новым для меня. Я старалась избегать снежков, когда приходилось идти в другое здание; Джессике, которая ходила вместе со мной на обед, такая предосторожность казалась глупой, но сама она кидаться в меня снежками не стала. Майк выловил нас около двери кафетерия, смеясь над тем, какая у него теперь прическа после попадания снежком. Они с Джессикой начали обсуждать тактику битвы снежками и, пока мы шли за едой, я по привычке глянула на стол Калленов.

За ним сидели пять человек.

Должно быть я выглядела ошарашенной дольше, чем нужно, поскольку Джессика спросила, коснувшись моей руки:
- Эй, Белла, что ты хочешь?

"Чтобы он снова убрался", - подумала я. - "Или хотя бы понять, что происходит".
- Только содовую, - сказала я вслух, - есть не особо хочется.

- Ты в порядке? - спросила Джессика.

- Да, думаю да, - сказала я. Отстояв очередь мы взяли еду и напитки и прошли за наш стол.

Майк беспокоился, в порядке ли я, и постоянно спрашивал, уверена ли я, что все нормально. Я задумалась о том, чтобы сказаться больной и пропустить биологию в кабинете медсестры, но решила что это плохая идея - я бы не смогла делать это постоянно, и это не приблизило бы меня к пониманию происходящего. Я решила просто сидеть ближе к Анджеле и игнорировать Эдварда, насколько это будет возможно. Однако я не могла сопротивляться желанию посмотреть на него, чтобы убедиться, что он не сердится на меня.

Эдвард совершенно не смотрел на меня, смеясь вместе со всей семьей. У парней был снег в волосах. Эммет тряс головой, стряхивая снег на сестер, Элис закрывалась от него подносом как щитом. Это было живописно, и я присмотрелась повнимательнее, пытаясь понять где же ярость, с которой у меня ассоциировался Эдвард. Без нее он не выглядел и вполовину таким хищным.

- Белла, что ты там разглядываешь? - спросила Джессика.

И в этот момент Эдвард поднял голову и встретился со мной взглядом.

Я тут же опустила голову, успев заметить, что он не выглядит разозленным, как раньше. Просто любопытным, каким я в прошлый раз видела его в столовой, а не на биологии. Может ли быть, что его отношение зависит от комнаты? Насколько странно это было бы?

- Эдвард Каллен смотрит на тебя, - хихикнула Джессика.

- Правда?
Она бы скорее всего заметила, если бы он начал снова смотреть с желанием убить.

- Ага, - поддразнила она.

- Пожалуйста, перестань смотреть на него, - сказала я, после чего включилась в разговор с Майком насчет планов битвы на снежках и весь обед не отрывала взгляд от нашего стола.

Когда мы с Майком и Анджелой вышли из кафетерия, направляясь на биологию, снег уже превратился в дождь, и все его вооружение уже таяло. Он, как и большинство других студентов, застонал. Я могла больше не бояться получить снежком, когда иду в другой класс, и хотя мне нравился вид снега, я все же не хотела пробовать ехать домой в снегопад.

Я радовалась, что сменила партнера по лабораторной, и что мне не нужно сидеть рядом с Эдвардом теперь, когда он вернулся. Тем более после его короткой жаркой беседы с учителем по поводу его новой соседки по парте, прежде чем ему все же пришлось сесть рядом с бывшей партнершей Анджелы. Большую часть беседы я не слышала, однако его тон был недоверчивым, а девушка, к которой он сел за парту, отодвинулась немного от него и выглядела обиженной. Затем Эдвард уставился на меня снова. Но не со злостью, а словно бы с некоторым разочарованием, как и в первый раз.

Я перенесла свое внимание на лабораторную, когда учитель закончил раздавать оборудование и сказал приступить к распознаванию фаз митоза на наших лабораторных стеклах. С Анджелой было хорошо работать; мы по очереди смотрели стекло и сверяли полученные результаты - я у нее нашла одну ошибку, у меня же ошибок не было. Пока она переносила наши результаты в таблицу, я оглядела комнату. Одна из пар пыталась в учебнике, спрятанном под партой, найти забытый материал, стараясь при этом не попасться на глаза учителю. Майк и его партнер продолжали работу, сравнивая разные образцы. Эдвард снова смотрел на меня, а его партнерша по лабораторной просто уставилась в пространство; либо они закончили раньше всех, либо же они оба решили этим не заниматься.

Его глаза отливали золотым. Я была уверена, что ранее они были черными. Я не записывала этого и могла запомнить неправильно...но все же была уверена, что они были черными.

Я снова отвела взгляд. Почерк Анджелы был очень аккуратным, так что именно она занималась переписыванием начисто нашей работы, однако на полях она указала, кто смотрел образцы первым и то, что я заметила ошибку. Я улыбнулась и шепнула ей, что ценю это. Она ответила улыбкой и поблагодарила за указание на неправильные действия.

Учитель обошел класс и собрал работы. Я краем уха услышала, что Эдвард с партнером получили высшие баллы: все же они сделали быстро, а не бросили работу. Мы с Анджелой и еще двое человек справились одинаково хорошо; у всех остальных нашлись какие-либо недочеты.

Пока учитель записывал наши оценки в журнал, в классе стоял негромкий гомон, который стих сразу же после как учитель повесил табличку, при помощи которой начал объяснять лабораторную работу. Я не особо пыталась вникнуть в его объяснения, просто смотрела на яркий прямоугольник, где были расположены картинки со строением клеток. Иногда я поворачивалась проверить, куда смотрит Эдвард, и каждый раз обнаруживала, что его внимание приковано ко мне. Я волновалась, что это заметит учитель. Факт того, что он постоянно пялится на меня, заставлял меня постоянно проверять это. Наконец я уставилась прямо на него - пытаясь при помощи глаз передать: "Да в чем дело?" - после чего он повернулся к учителю, однако язык его тела говорил, что его внимание по-прежнему на мне.

Эдвард вылетел из класса как только раздался звонок. Я была больше чем наполовину уверена, что он выловит меня где-нибудь на дороге в спортзал, требуя не раскрывать его секрет. Так что я пошла с Майком.
- Это было ужасно, - простонал он, - Они все выглядели совершенно одинаково. Как у тебя получается их различать?

- Я уже делала такую работу, - сказала я. - Только с рыбой, а не луком, но смысл тот же.

- Повезло, - прокомментировал Майк и начал ворчать про идущий снег.

Я выбрала простой набор из четырех поз для моей сессии йоги, чтобы иметь возможность как следует подумать. Я решила, что подобное назойливое внимание вполне может расцениваться как домогательство, так что при необходимости я могу привлечь к этому других людей. Я решила, что если в течение двух дней Эдвард не прекратит на меня пялится, то я обращусь к Элис, если это не поможет - то через неделю поговорю с учителем биологии. Если же не поможет и это - то привлеку Чарли. Даже несмотря на его симпатии к Калленам, я уверена, что он будет на моей стороне, особенно если свидетелем выступит Майк. Думаю, что Майк в течение двух недель неизбежно заметит интерес Эдварда ко мне, он достаточно внимателен. (Мне, правда, нужно было придумать, что же делать с самим Майком, однако это была проблема второго плана.)

После физкультуры я пошла к своему пикапу, забралась в кабину и включила обогреватель, чтобы было комфортнее взяться за руль. Спустя минуту я начала выезжать со стоянки. По дороге я заметила Эдварда и Элис, стоящих у семейного Вольво. Было похоже, что они спорят. Они говорили не так громко, чтобы было можно их услышать, даже если бы я заглушила мотор и опустила стекло, однако было видно, что спор идет жаркий.

Я никогда даже взглядом не пересекалась с Элис, так что при всем своем самолюбии, я не думала, что их разговор идет обо мне. Элис ничего обо мне не знала, чтобы спорить о чем-либо, что меня касалось бы. Я поехала дальше.

На следующее утро как обычно я приехала в школу и припарковалась. Однако дальше все пошло не как обычно - когда я захлопнула дверцу и обернулась, я обнаружила что передо мной стоит Элис Каллен.

- Здравствуй, - сказала она приветливо. Ее глаза были того же золотого оттенка, что и у Эдварда днем ранее. - Меня зовут Элис Каллен.

- Привет, я Белла, - на автомате вежливо ответила я, после чего до меня дошла необычность ситуации. -Что...

- Ого, взгляни, - сказала она, по-дружески, однако очень цепко, схватив мою руку и потянув меня к переднему левому колесу грузовичка, а потом и дальше. Элис показывала на шины. - Цепи для езды по снегу. Умное решение! А я думала, что ты из Феникса, где снега не бывает.

Я не ставила цепи и очень удивилась, что не заметила их раньше этим утром. Это объясняло то, почему поездка в школу по замерзшей дороге не стала для меня ужасно трудным делом.
- Мой папа, - начала было догадываться я, но Элис все еще тащила меня за собой, так что было трудно подбирать слова. Было непонятно, откуда в ней столько силы, при том, что она была такой крошечной. - Эй...

- Смотри, - сказала она, таща за собой все дальше от моей машины, - все эти люди жили в Форксе всю жизнь, но у половины на шинах цепей нет.
После этого она о чем-то задумалась. Мы прошли уже четыре парковочных места, однако она продолжала держать меня за руку. Мне казалось, что потом у меня будут синяки на руке.

- Элис, - начала говорить я, однако до того, как я успела попросить ее отпустить мою руку, темно-синий фургон проскользил через стоянку и врезался в задний угол моей машины.

Пикап был крепким. Шум от удара был ужасен, и с машины содрало немного краски, однако я не сомневалась, что ездить он все равно будет.

Я оказалась бы на пути фургона, не оттащи меня оттуда Элис.

Похоже, что Элис больше не нуждалась в том, чтобы держать мою руку, однако я решила, что она не будет возражать, если я немного на нее обопрусь. Она была маленькая и костлявая, однако даже не покачнулась при моей попытке найти поддержку. Из моей груди вырвался неопределнный булькающий звук.

- Да, цепи на шинах в такую снежную погоду это определенно хорошая идея, - глубокомысленно заметила Элис.

Я нетвердо стояла на ногах, держась за руку Элис и пытаясь не упасть. Лед и тот факт, что меня могло расплющить между фургоном и пикапом, работали против меня, однако, в конце концов, я все же сумела вернуть себе как равновесие в мыслях, так и физическое, чтобы наконец суметь встать самостоятельно.
- Ээээээ, - сказала я. Мой голос был необычно лишен эмоций, с учетом всех обстоятельств. Хотя скорее я бы ожидала, что он будет напряжен, выдавать стресс или замешательство, или благодарность, или что-то среднее.

Я решила что последнее стоит выразить вслух.
- Спасибо, - выдохнула я.

- За что? - спросила она, - За комплимент о том, насколько умно поставить цепи на шины? Да пожалуйста!

Казалось очевидным, что она только притворяется дурочкой, однако непонятно зачем. Фургона не было видно, когда она оттаскивала меня от машины; ей не было причин притворяться.
- За то, что увела меня от пикапа, - сказала я. - Если бы не ты, то меня бы раздавило.

- Повезло! - весело ответила она. - Ну ладно, мне пора бежать в класс. Увидимся за обедом, Белла!

Танцующей походкой Элис убежала, непринужденно и грациозно скользя по льду. Я проводила ее взглядом, после чего проследовала к синему фургону, чтобы ритуально обменяться страховой информацией.

За рулем был Тайлер Кроули; я узнала его. потому что у нас был общий урок по основам государства и права. У него было несколько мелких порезов, однако в основном он выглядел нормально; увидев, что у него на пути нет людей, он по большей части старался замедлить вышедший из-под контроля фургон и не дать ему перевернуться. К моменту, когда я записала все подробности, прибыл Чарли - похоже школьный секретарь вызвала спасательные службы. Отец бросился ко мне, однако я успокоила его, сказав, что меня и рядом не было. После этого я поблагодарила его за цепи на колесах, заверила что у меня все записано, вырвала листок с показаниями из блокнота и отдала ему. Затем я "собралась идти в класс, чтобы не опоздать еще больше, люблю тебя, папа."

Я опоздала на английский, однако после объяснения причины - не упоминая про участие Элис, с моих слов выходило, что я просто успела отойти подальше - я сумела избежать неприятностей. История, конечно же, дошла и до Эрика с Майком. Майк, похоже, решил что лучшей реакцией будет преувеличенное сострадание, постоянно спрашивая в порядке ли я и не нужна ли мне помощь с машиной и т.д. и т.д. Эрик же придерживался линии "ух ты, это было крутое приключение", что было бы куда приятней, нежели реакция Майка, если бы он не собрал вокруг меня весь класс с тем, чтобы я рассказала о происшествии.

Тайлер вернулся в школу к началу основ государства, он многословно извинялся за небольшие царапины на моей машине. Его лицо было все в лейкопластыре, который ярко выделялся на его коричневой коже и смотрелся достаточно глупо. Я отмахнулась от его извинений; не он создал лед на дороге и он не целился специально в мой пикап, к тому же моя машина была достаточно крепкой.

Небольшое происшествие - или "крутое приключение" -обсуждалось школой все утро. Джессика выглядела болезненно зачарованной тем фактом, что я могла погибнуть, не отойди на двенадцать футов от того места, где Тайлер потерял управление. Она продолжала говорить об этом всю дорогу от класса испанского до обеда. Я уже собиралась спросить, не может ли она прекратить описывать мою ужасную неслучившуюся смерть, когда прямо перед дверьми кафетерия около моего локтя появилась Элис.

- Привет, Белла, - сказала она.

- Привет, - сказала я, моргнув. Элис была не так агрессивно таинственна как Эдвард, однако она тоже ставила в тупик. Но, по меньшей мере, она меня не пугала. Джессику появление Элис выбило из колеи, и она выглядела немного подавленной.

- Я пойду в столовую, Белла, - сказала Джессика после паузы, длившейся столько, чтобы ее можно было назвать неловкой.

- Хорошо, - бросила я через плечо, продолжая смотреть на Элис, - увидимся позже, Джесс.

Джессика прошла внутрь, и я снова перевела взгляд на маленькую девушку, которая спасла мою шкуру сегодня утром. Она улыбалась так, словно бы хотела рассказать, какой подарок приготовила мне на день рождения, но обещала не говорить. Мы немного посмотрели так друг на друга.

- Ох, - сказала я. - Спасибо еще раз, что убрала меня с пути раньше, чем...

- Пожалуйста, - воскликнула Элис. - Не хочешь сесть со мной за обедом?

- Тобой и....твоими родственниками?

- Хм, - сказал Элис, хмуря брови. - Нет, не думаю что это была бы хорошая идея. Только со мной.

Я потратила две секунды, размышляя, спросить ли ее, почему она так делает, или нет. Я решила, что это было бы невежливо, к тому я могу получить определенные ответы, если сяду с ней.
- Конечно, - ответила я.

Мои обычные соседи за столом выглядели потрясенными, когда я прошла мимо с Элис, и я ответила взглядом, в котором должно было быть видно: "Я не знаю что происходит, но так надо". Вид у них так и остался потрясенным. Я подозревала, что большая часть, если не все, содержание моего взгляда потерялось по пути. Я встречусь с ними позже и объясню словами.

Элис купила сендвич и бутылку яблочного сока. Я взяла содовую, банан и, поскольку сегодня был день тако, тортилью с гарниром, после чего мы прошли к свободному столу. Я открыла содовую и частично очистила банан. Элис же к своей еде не притронулась.

Когда я разделалась с бананом, я спросила:
- Ты не собираешься есть?

- Я забыла, что в этих сендвичах есть майонез, - сказала она, - а он мне не нравится.

Это был сендвич с тунцом. Я сомневалась, существуют ли такие сендвичи, чтобы в них не было майонеза.
- Почему бы тебе не взять другой? Ты не прикасалась к этому, я попрошу их позволить тебе обменять на другой, - предложила я.

Это выбило ее из колеи на секунду. Потом она ответила:
- Я не настолько голодна, вообще-то. Через пару часов буду дома и там перекушу чем-нибудь.

Так-так.
- А почему не пьешь сок?

- Я не пью сок отдельно от еды, - нашлась она.

- Я поменяюсь с тобой на мою содовую, если хочешь, мне все равно, - предложила я.

- Нет, спасибо, - мягко отказалась Элис.

Я повернула голову немного, чтобы посмотреть на нее под другим углом, словно это могло помочь.
- Не любишь содовую?

- Не люблю. Извини, - ответила она с извиняющейся улыбкой.

- А что тебе нравится?

Она задумалась ненадолго, после чего посмотрела на меня безучастно и сказала словно бы наугад:
- Виноград. Я люблю виноград.

- И все?

Она немного надула губы, словно бы разочарованная тем, что названия фрукта не хватило, чтобы удовлетворить мое любопытство, и начала перечислять список любимых блюд. Они все подходили под ее объявленные предпочтения (без майонеза, без содовой, ничего, что можно было бы легко найти в школьной столовой), но звучало это так, словно она читает список покупок. Мой прошлый опыт разговоров о предпочтениях в еде говорил, что люди чаще всего начинают вдаваться при этом в детали. Если они любят сыр, то склонны отдавать предпочтение камамберу с определенного источника. Любители шоколада рассказывают, в каких магазинах дают бесплатно попробовать трюфели. Фанаты заварного крема всегда готовы развеять миф о том, что его трудно сделать. Любой, кто воспитан на картофельном салате, имеет историю соперничества с соседом за право называть свой рецепт лучшим. Как минимум, они говорят, что тушеное мясо должно быть "как бабушка делает". Элис не сделала никаких намеков на что-либо подобное; она просто перечисляла вещи.
- Цветная капуста. Гранаты. Салями. Печенье. Фисташки. Нуга. Солодка. Полента.

Я позволила ей немного поперечислять, после чего подняла руку.
- Ладно. Весьма хорошо подобранная диета.

Элис усмехнулась мне.

Сидеть с Элис было неудобно. Всякий раз, когда я пыталась сказать что-либо, она успевала заговорить первой, причем иногда совершенно непоследовательно. В отдельных случаях это было интересно - она рассказывала о личностях некоторых учителей, что могло быть для меня полезно - однако чаще то, что она говорила, было совершенно не в тему. Мне пришлось выслушать шестиминутное описание заполненного неудачами шоппинга, когда она купила сапоги, которые были в данный момент на ней; она рассказала мне о погоде на Аляске; она описала цвета и расположение пятен, которые появились на ней, когда она училась красить одежду.

Я задумалась, не сумасшедшая ли она.

Я решила спросить, не знает ли она, что творится с Эдвардом, и до того, как я успела открыть рот, она сказала:
- А ты знаешь, что в Корее ...

- Элис, - сказала я, перебивая ее, - могу я спросить кое о чем?

Ее глаза широко раскрылись, и она уставилась на меня. Казалась, она отчаянно искала вежливый способ сказать "ни в коем случае", но не нашла. Наконец она кивнула.

- В мой первый учебный день здесь, твой брат Эдвард смотрел на меня крайне злобно на уроке биологии и снова после школы, после чего он исчез из школы на неделю, потом вчера он не переставал смотреть на меня в классе так, словно был раздосадован чем-то, что я сделала, хотя мы даже не разговаривали; не знаешь, в чем дело?

Элис смотрела на меня своими золотистыми глазами. Сбивающая с толку смесь выражений, которые я не смогла разобрать, отразилась на ее лице, и наконец она ответила:
- Не думаю, что я должна обсуждать личные дела Эдварда.

- Но, - возразила я, нахмурившись, - для меня это тоже в некотором роде личное. И я твердо решила, что если он не прекратит пялиться на меня, я будут рассматривать это как угрозу приставания. Я не могу чувствовать себя в безопасности. К тому же, это отвлекает.

Ее руки были под столом, однако плечи двигались так, словно она заламывала их. Я услышала шум, словно бы от трущихся камней и решила, что у нее в подошве сапога застрял камешек и скребет по полу.
- Я... не думаю... что он навредит тебе, - сказала она.

Были и более обнадеживающие пути, посредством которых она могла сформулировать это в слова.

- Я бы хотела попросить тебя о личном одолжении, - медленно и осторожно сказала я, - скажи своему брату, что я не приемлю, чтобы на меня смотрели так, словно я убила его собаку или представляю из себя нерешенный кубик Рубика, в то время как я пытаюсь пообедать или делаю задание. Я думаю, что для меня, него и всех заинтересованных лиц будет лучше, если он прекратит это делать до того, как я привлеку учителя, директора, моего отца, которого ты скорее всего знаешь как шефа полиции. Я не сделала ничего, чтобы вызвать неприязнь со стороны Эдварда.

- Я знаю, что ты этого не делала, - быстро сказала Элис.

- Хорошо. Надеюсь, что он тоже это знает, - произнесла я, стараясь чтобы мои слова звучали как можно внушительнее.

- Да, он тоже знает, - уверила она меня, - я, ммм, поговорю с ним об этом.
С этими словами она поднялась и убежала, оставив на столе нетронутый сендвич, испорченный майонезом, и бутылку сока.

Я вернулась обратно к тем, с кем обычно обедала, с моим тако и газировкой. Мои друзья хотели знать, как я связана с Элис, но я честно сказала, что разговор был сумбурным, и тема быстро потеряла среди них свой интерес. Разговор перешел на предстоящую поездку на пляж. Эту часть обсуждения я практически пропустила, только изредка выказывая свое согласие и энтузиазм, а остальное время размышляя о семье Калленов.

Я старалась избежать излишнего использования блокнота в школе, особенно около Джессики - поскольку ее склонность к сплетням любого рода явно была постоянной чертой ее характера - так что я не смогла организовать обрывки мыслей визуально, хотя это было бы крайне полезно. Я закрыла глаза, устало вздохнула и попробовала мысленно набросать рисунок тайны.

Каллены богаты. Доктор Каллен был, хм, доктором и по мнению Чарли весьма хорошим доктором. Если он работал в больнице с более высокой оплатой определенное время и копил деньги более тщательно, нежели большинство людей, то это могло бы послужить объяснением, если бы он жил один. Однако они представляют собой молодую пару. Получение медицинского образования занимает немало времени. Это кажется....не то что бы невозможным, однако весьма маловероятным, что не было никаких слухов, будь доктор Каллен вундеркиндом, который закончил медицинский колледж в четырнадцать или типа того. Насколько мне было известно, миссис Каллен не работала. У них было пять детей, которых надо было кормить (они должны есть, несмотря на то, как себя вела Элис и на то, что я никогда не видела как они едят - возможно это попытка скрыть специфический вид пищевой аллергии или какие-то религиозные табу, что запрещают им это по какой-то причине?), одевать, покупать школьные принадлежности, плюс расходы на дом.

Были ли на Аляске действительно большие больницы, которые могли бы платить доктору Каллену столь много? Это не самый малый штат по населению, однако оно по большей части распределено по большой площади. Если бы существовала дорогая исследовательская клиника или что-то в Анкоридже, думаю я могла бы не знать о ней, так что было возможно, что доктор Каллен потратил несколько лет, стараясь жить как можно скромнее и только два года назад бросил высокооплачиваемую работу, переехал в маленький город и начал покупать своим детям сияющие машины и выделять им деньги на модную одежду.

Не было невозможным, что родители Хэйлов оставили Калленам некоторое количество денег по завещанию. Или что когда дети Калленов были усыновлены, им выплатили денежные бонусы, чтобы помочь им (мне неизвестно сколько времени эти трое находятся в семье, за исключением того, что это явно больше двух лет). Или что они были богаты независимо от дохода доктора по каким-то другим причинам. Однако если бы это было так, то я бы опять же услышала бы слухи об этом. Вряд ли было бы возможно, чтобы житель Форкса выиграл в лотерею, был бы наследником алмазного картеля, получал деньги от целевого детского фонда или что-либо подобное и не обсуждался бы на всех углах. Джессика доказала, что слухи ходят даже о самых личных вещах.

Они все обладали странным визуальным сходством. Бледная кожа, потрясающая красота. Однако предположительно они не были связаны генетически, исключая Джаспера и Розали, которые из общего имели только цвет волос (никто из них не выглядел как остальные - скорее они выглядели так, словно посещали один класс танцев, пользовались одним и тем же макияжем и были набраны с одного модельного агенства). Я слышала, что усыновить ребенка трудно - если Хейлы были племянником и племяннице миссис Каллен, что могло облегчить процесс усыновления, то Элис, Эммет и Эдвард были из какого-то другого источника. Разве усыновление не требует многих лет бумажной волокиты и ожидания в очереди? Я предположила, что процесс проходит быстрее, если человек желает усыновить уже более взрослого ребенка - но даже так это медленно, особенно если вы хотите белого ребенка без проблем с развитием. (Это было свидетельством в пользу гипотезы, что Элис и возможно Эдвард были не в своем уме, что могло помочь в их усыновлении. Насчет Эммета я не знала. Однако у всех у них были отличные оценки в школе, вели себя нормально и Чарли говорил о них как об образцовых гражданах...)

И было известно, что миссис Каллен не может сама иметь детей. Поскольку ее муж был доктором, они могли узнать об этом раньше других молодых пар, однако мои впечатления говорили, что попытки зачать ребенка чаще всего не принято прекращать настолько быстро.

Временные промежутки не выкинешь естественным образом. Я установила высокий уровень доверия мельнице слухов Форкса, однако это было хорошая идея. Я предположила, что доктору Каллену самое большее тридцать пять. Возможно, он мог выглядеть на десять лет моложе своего возраста. Если он закончил школу когда ему было 16, скажем - возможно он пропустил один-два класса так, что слухи об этом до меня не дошли - и получил медицинское образование по ускоренной семилетней программе, так чтобы стать доктором в 23 года, после чего сумел ускорить этап лицензирования до 24 лет, и был таким светилом медицины, что его тут же взяли на супервысоко оплачиваемую работу на Аляске -

И к тому времени Хэйлы бы жили с миссис Каллен. Я не знала, когда мистер и миссис Каллен вступили в брак, так что они могли и не жить исключительно на доход доктора до этого момента. (Однако что миссис Каллен делала до замужества? Если у нее есть навыки работы, она никогда не применяла их в городе.) Но все это оставляет доктору Каллену восемь лет на получение большого дохода. Недостаточно, чтобы получить действительно много. Жил ли он как аспирант все время, выживая на лапше и продуктах быстрого приготовления, только для того чтобы начать жить как король позже, когда он должен по большей части есть накопления, чтобы делать это? Когда были усыновлены три других ребенка? Если он действовал как Скрудж в этот период, то почему они ведут себя так, словно привыкли жить на широкую ногу? История Элис о ее сапогах не содержала никаких признаков хвастовства о единоразовой дорогой покупке, и я уверена что эти сапоги стоили по меньшей мере двести долларов, хотя она не называла точную стоимость.

А что насчет школьных кредитов? Я предположила, что если я верю в историю, где он является блестящим врачом с внушительной зарплатой, то он мог бы быть выдающимся студентом, получающим самую высокую стипендию...

Прозвенел звонок.

Было такое ощущение, будто Эдвард преследовал меня по пути на биологию. Это было немного глупое впечатление, с учетом обстоятельств: мы оба вышли из одной столовой и оба шли на один урок. Однако он шел позади меня и, похоже, сменил походку, чтобы идти точно за мной, Анжелой и Майком. Я не могла пойти быстрее из-за льда на дороге - так что я снизила скорость, сказав друзьям, что боюсь упасть. Это было вполне возможно, поскольку я падала даже на менее скользких поверхностях. Они тоже пошли медленнее.

Вместо того, чтобы обойти нас, Эдвард тоже пошел медленнее. Это не было похоже на случайное совпадение или на то, что он внезапно ощутил необходимость не ходить по траве.

Что же Элис сказала ему?

Мы прибыли на биологию после казавшегося очень долгим путешествия, сжатого до трех минут. Анжела и я сели за наш стол, Майк пошел к своему партнеру, Эдвард прошел в дверь на полшага позже нас. Он задержался, словно бы хотел дальше идти за нами - за мной - однако вместо этого плюхнулся на свое место. Он держался холодно, но не поворачивался, чтобы посмотреть на меня.

Биология прошла совершенно обыденно. Майк и я пошли в спортзал, где тоже не произошло ничего необычного. Однако когда я вышла из спортзала, появлися Эдвард Каллен и сказал, - Привет, Белла.

Пораженная, я отпрыгнула. Моя нога попала на лед и сразу же поехала. Я начала падать, закрыв глаза и издав что-то вроде сдавленного вскрика. Однако вместо ожидаемого звука удара о лед была тишина. Я приоткрыла один глаз.

Эдвард поймал меня очень аккуратно, для окружающих это должно было выглядеть как па бального танца в весьма странном месте.
- Ты в порядке? - спросил он.

- Да, - ответила я, - Пожалуйста, отпусти меня.

Эдвард поставил меня обратно. Было похоже, что у него нет никаких трудностей с передвижением вокруг меня или удержанием равновесия.
- Спасибо, - поблагодарила я, однако при этом я немного сощурила глаза. Я ждала, что он скажет дальше. Он начал разговор, значит у него была причина. Я начала мысленно считать до пяти; если он ничего не скажет до того, как я досчитаю, то я собиралась пойти дальше к своей машине.

- Элис сказала, что тебе не понравилось то, что я...смотрел на тебя....раньше, - сказал он мягким голосом (если бы голоса можно было бы делать из карамели, то это был бы именно такой голос), неотрывно глядя мне в глаза. Его глаза по-прежнему были золотыми. - Я бы хотел извиниться.

- О, - сказала я. Это было не слишком полезно для меня, но я не ощущала сострадания; я хотела увидеть чтобы он сказал без подсказки.

- Я извиняюсь, - сказал он после неловкой паузы, скорее всего сообразив, что он выдал только фразу о готовности извиниться и теперь должны следовать собственно извинения.

- Я принимаю твои извинения, - сказала я. Привычка говорить именно так - вместо "Все в порядке" - появилась у меня в 14 лет, когда я заметила, что часто принимаю извинения за вещи, которые на самом деле были вовсе не в порядке.

- Спасибо, - поблагодарил Эдвард.

- Пожалуйста, - ответила я.

Снова повисла пауза, и я снова начала считать до пяти.

- Хочешь провожу тебя до машины? - предложил он, когда я уже досчитала до трех, - Я заметил, что у тебя похоже есть определенные проблемы с передвижением по льду.

- Нет, спасибо, - отказалась я.

Похоже это его удивило.
- Можно узнать почему? - поинтересовался он спустя момент.

Я рассмотрела плюсы и минусы различных ответов. Наконец я хеджировала мои ставки:
- Ты уверен что хочешь знать?

- Да, - тут же отозвался он.

- Потому что я склонна задавать достаточно личные надоедливые вопросы о тебе, если провожу с тобой время в социальном смысле, и я предпочитаю избегать ситуаций в которых я вероятнее всего окажусь грубой.
После этого, я развернулась и пошла по льду к парковке - поскольку иное поведение противоречило бы моему заявлению.

Конечно Эдвард не мог позволить мне уйти; он легкой походкой пошел рядом со мной, проходя одним длинным шагом то же расстояние, которое я проходила за шесть коротких и осторожных.
- А зачем бы тебе задавать надоедливые личные вопросы? - весело спросил он.

- Потому что есть ряд вещей касательно тебя - а вообще на самом деле всей вашей семьи - которые не стыкуются, - сказала я, решив, что если он пошел со мной после моего заявления, то он не заслуживает дополнительной заботы от моей грубости. - Вы отвлекающе загадочны.

- Тебе нравится решать загадки?

- Мне нравится отсутствие загадок. Загадки означают, что я что-то пропустила, - отрезала я.

- Интересно, - мягко прошептал Эдвард, - и что же пропущено в моем случае?

Похоже, он хотел продолжить разговор. Это было потенциально полезно. Я остановилась - осторожно, на просоленном участке дорожки - и развернулась к нему.
- Если я скажу, что пропущено - заполнишь ли ты пробелы?

- Скорее всего нет, - улыбнулся он, вероятно полагая свою улыбку плутоватой.

- Тогда у меня нет причин отвечать на твой вопрос, - сказала я, продолжая идти к машине.

У Эдварда вытянулось лицо и он продолжил идти за мной:
- Что?

- Единственная причина по которой я могла бы рассказать тебе о том, что в тебе меня смущает - это если бы ты прояснил это для меня, - бодро ответила я, - Мне не нравится, когда мое любопытство удовлетворено не до конца. Если бы я думала, что говорить вслух о вещах ,которые меня смущают, весело, то я могла бы поговорить с одним из моих друзей или родителей. В весьма вероятном случае, что вы что-то прячете с какой-то целью, рассказ о том, что именно не так с тобой только поможет тебе прятать это лучше - а у меня нет мотива помогать тебе прятать секрет, который мне неизвестен, поскольку я не знаю, есть ли для этого адекватные причины или нет.

Он продолжал сопровождать меня, пока я шла до машины, хотя больше не пытался что-либо сказать в течение этой короткой прогулки.
- Думаю, я увижу тебя завтра, - сказала я, открыв дверь машины.

- Конечно, - сказал он, - завтра.

Я запрыгнула на водительское место и поехала домой.

По приезду домой я начала варить чечевицу, поскольку ее невозможно переварить, только добавляй время от времени воду, так что к приходу Чарли блюдо было бы горячим и готовым к употреблению.

Я взяла свой блокнот и писала в нем не прерываясь 45 минут. Мою руку сводили судороги, когда я закончила. Все смущающие лакомые кусочки, все эксцентричные кусочки поведения, все, что слышала от Джессики и других источников. Я несколько раз коснулась стороной карандаша с ластиком вокруг кусочка, где я написала о поведении Элис во время обеда. Ее манера речи по времени была странной. Она прерывала меня всякий раз до того, как я задавала неудобный вопрос и я была уверена что не выглядела так, словно собираюсь что-то сказать. Я записала видео, на котором писала и думала ранее, просто ради интереса - мои эмоции были читаемы, однако если я закрывала глаза и пропускала случайную часть видео перед тем, как открывала их, я не могла сказать, собираюсь ли писать что-то до тех пор, пока моя рука не начинала двигаться на самом деле. И я была одна на видео.

И еще был кусочек с автобусом, утром...

У меня появилась сумасшедшая идея.

Я придумала очень легкий тест.

Это был тот единственный вид теста, который стоило сделать при сумасшедшей идее. Если кто-то был мудрым, он не поставил бы свою жизнь и жизнь своего первенца на что-то настолько глупое. Однако это будет стоить мне меньше усилий сделать тест, чем я потрачу силы воли на избежание его, теперь, когда я подумала о нем.

Я отложила блокнот и закрыла глаза.

Я решила, что когда Чарли придет домой, я расскажу ему все о моих подозрениях про Калленов.

Пятнадцать минут спустя в дверь позвонили.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49149/202730

Переводчики: Remlin