Готовый перевод Luminosity / Сияние разума: Глава 7: Души

Мой суп был вкусным, с пастой тоже все было в порядке, хотя повар, на мой взгляд, слишком увлекся идеей "аль денте". Мои оценки касательно моего аппетита оказались достаточно точны, и когда я закончила есть и получила упаковку для оставшейся еды, Эдвард оплатил счет и мы вышли с ресторана. "Отличное местечко", сказала я.

"Рад что тебе понравилось", с напряжением сказал он - нервничает насчет разговора по поводу причин не делать меня бессмертной? - и разблокировал двери машины. Я села; он подождал, пока в потоке машин появится место, забрался на водительское место и выехал со стоянки.

"Итак", начала я.

"Хорошо", вздохнул он, выезжая на хайвей и быстро набирая скорость. "Не думаю, что ты поймешь это."

"А ты все же попробуй", проворчала я.

"Прежде всего", сказал он, "можешь рассказать о своих религиозных взглядах?"

В этом не было смысла. "Какое это имеет значение?"

"Я первым спросил это потому, что иначе не уверен, как представить тебе мою позицию", ответил он.

"Я не слишком задумываюсь о религии", сказала я, "Рене пробует новые церкви как некоторые люди пробуют ботинки. У нее никогда не было привычки тащить меня за собой."

"Ты веришь в существование душ?", спросил Эдвард, и у меня появилось подозрение, куда ветер дует.

"Эдвард, если ты собираешься сказать мне, что у меня есть душа, поскольку я человек, а у тебя нет, потому что ты вампир, то это нелепая причина для возражений. Что, по-твоему, делают души? Какую функциональность, ты считаешь, ты потерял в 1918? Ты можешь ясно мыслить, так что если души и существуют, то они не за это отвечают. Ты можешь принять решение не убивать всех вокруг тебя, даже если они очень вкусны, так что если ты прав, то и моральные установки не зависят от души. У тебя есть воспоминания, так что это не твоя душа хранила их, пока ты ее не потерял. И оригинальная теология, в которой бы, как ты думаешь, души делали бы людей уязвимыми, медленными, слабыми и смертными, звучала бы достаточно странно. И будь это на самом деле так, не уверена, что нашелся бы кто-то, кому была бы нужна такая душа."

"А что насчет жизни после смерти?", прошептал Эдвард.

"Что с этим? Предположим, что Бог существует", уступила я ему, "Предположим, что он есть и что ему нравится распределять людей в послежизни так, как им подходит, когда они умирают. Но зачем нужна в этом случае душа? Если по какой-то причине она нужна, то почему бы не выдать тебе новую, раз что-то случилось со старой? Мы говорим о боге. Ему не нужна эктоплазма, чтобы создавать души. Он не забудет о том, кто ты, потому что к тебе не прикреплена душа. Или ты не об этом?", предположила я, "Возможно ты имел в виду, что вампиры автоматически попадают в ад, если неловко поиграют со спичками - но подумай об этом всерьез. Ты же не держал у головы Карлайла огнемет, требуя обратить тебя, не так ли?"

"Нет", прошептал Эдвард.

"Верно, ты в этот момент практически умирал и едва ли мог быть ответственен за то, что с тобой происходило. Теперь предположим, что тебе все равно уготован ад за что-то, чего ты не делал. Тогда, если все работает именно так, то я уже наверняка тоже проклята за распавшийся брак родителей или некошерную пищу, или что-то типа этого."

"Однако твой выбор будет сделан сознательно", мрачно произнес Эдвард.

"Ты прав. Сознательно. Но я думала, что мы говорим о том, что является свойством всех вампиров, а не только тех, кто был обращен по своей воле", парировала я, "Верно? Не изворачивайся со своей теорией, пока мы ее обсуждаем, пожалуйста."

"...Верно."

"Теперь, когда Карлайл обратил - нет, не будем использовать тебя в качестве примера. Когда Карлайл обратил Эсме, она просто упала со скалы и умирала. В этом случае, у нее была душа, так?"

Эдвард сделал страшное лицо. "Ладно, ладно", сказал он, "Больше никаких упоминаний о душах."

Я вздохнула. "Ты на самом деле больше не веришь, что вследствие обращения в вампира некая важная вещь, которую называют "душа", исчезает, или тебе просто не хочется думать, что Эсме тоже одна из тех, кто потерял эту вещь?"

Он промолчал. Я тяжело вздохнула еще раз и закрыла глаза, чтобы не видеть проносящихся мимо автомобиля деревьев по обеим сторонам дороги.

Эдвард высадил меня у моего дома. "Хороших выходных, Белла", с нажимом пожелал он. Я немного надавила на него во время поездки - но он продолжал молчать весь остаток дороги от Порт Анжелеса, даже когда я попыталась перевести разговор обратно на историю об акуле. Он уехал без того, чтобы пообещать что он может придти и продолжить разговор и не попытался предложить еще какой-то план. Я практически бросилась в дом, в свою комнату.

Я устроила себе небольшую встряску. Я не могла давить на него постоянно. И у меня не было никаких возможностей делать это с ним. Худшее, что я могла сделать - умереть от старости ему назло.

Это не значит, что я должна быть против этой свободы. (В частности, для меня было бы глупо умереть, если нет причины, по которой меня нельзя было бы обратить.) Но это означало, что было не слишком продуктивно для меня беспокоиться о вещах, которые я уже сделала.

Именно пример Эсме стал камнем преткновения, хотя в любом случае и до этого момента в разговоре он не ощущал себя особенно удобно. Скорее всего это была больная тема. Если бы я думала, что души важны и у меня ее нет, то я вероятно не хотела бы говорить о них вообще, предположила я. Он ощущал, что это относится ко мне, поскольку это было частью того, почему он хотел, чтобы я осталась человеком.

Я задумалась, что если другие вампиры верят в то же самое, что и Эдвард, про души. Я выписала, что я должна спросить их об этом. Также в блокноте появилась запись о том, что Элис обещала мне поговорить "позже" о ее силе.

Когда я выписала это, я ощутила себя странно....пустой. Я с нетерпением ждала отличной, ничем не заполненной субботы, чтобы хорошо поразмыслить. Однако меня заставили принять решение, которое и стоило обдумать: появилась Элис и загнала меня в угол, вынудив стать другом Эдварда. (И запутала так, что я согласилась пойти пообедать в уютном итальянском ресторанчике в Порт Анжелесе с Эдвардом на его деньги после выслушивания его захватывающих дух историй несколько часов. Неудивительно, что Элис сочла свою уступку удовлетворительной.) Все, что мне оставалось делать - это задавать больше вопросов, не обрабатывая существующие знания. И я оставила это и приступила к своей домашней работе.

Ладно, я не полностью отвлеклась от процесса обдумывания текущего положения. Я убила по крайней мере час, чтобы составить обновленное приближение того, что ощущаю по отношению к Эдварду.

Но я на самом деле не хотела выписывать такое в блокнот, пока я знала о том факте, что Элис могла видеть меня пишущей все, что я решу написать. Могла ли она прочесть мои заметки, если я буду печатать их, спрятав экран, клавиатуру и свои руки под одеялом? Правописание при этом пострадает, однако не безвозвратно. Она может только видеть вещи, визуально, так что она могла бы это делать только если ее видение было настолько гибко, чтобы она могла менять угол обзора, помещая его между моим лицом и экраном - но это требовало проверк. Настоящей проверки, где у меня будет предположение, а не ожидание нужного результата.

Я выписала это. (Если Элис видела это и свободна во второй половине дня, то возможно она появиться и мы проведем сразу этот эксперимент.)

Я попыталась разложить эту проблему в своей голове, не используя блокнот. Это было трудно - я продолжала не верить заключениям, которые делала, и мне нужно было отслеживать и заново устанавливать их. Моя независимость от блокнотов, о которой я думала, что она доведена до совершенства, когда я впервые оказалась в Форксе, была на самом деле не столько хороша, чтобы работать на серьезных проблемах. Без внешней поддержки мой мозг мог решать только небольшие задачи. Однако, если вспомнить ранние задачи, мне потребовалось три страницы, чтобы принять решение об отъезде из Форкса. Я была недовольна собой, поскольку это представляло собой проблему.

Отучить себя от зависимости к блокнотам, записала я в свой лист нужных умений. Я зачеркнула мысль о том, смотреть ли на привлекательных людей: уверена, что они не возражают. Остаток дня я провела, стараясь позитивно мыслить по поводу дождя.

Облака, думала я, помогут мне спрятаться, когда я буду вампиром.

В воскресенье никаких вампиров я не видела.

Мне было одиноко (Чарли пришлось выйти на работу), так что я позвонила и уговорила Анжелу, Джессику, и даже Лорен пойти вместе в кино. В Форксе не было кинотеатров, так что мы все сели в машину матери Джессики и поехали в Порт Анжелес. В кинотеатре, который мы нашли, показывали "Призрак оперы", на просмотр которого нас уговорила Джессика.

Лорен жаловалась на наш выбор фильма, говоря, что все мьюзиклы "хромают на обе ноги", однако все же пошла с нами, а не взяла билет на что-то еще. Когда мы вышли, она была очарована Жерардом Батлером, болтая с Джессикой об основных моментах фильма. Я пренебрежительно сказала ей, что он похож на более взрослую версию Эрика. Это была наглая ложь (они были похожи только цветом волос, и ничем более), однако она показалась мне подходящей, чтобы заставить ее думать об Эрике и не дать повода предположить, что он нравится мне самой. Однако по ее виду я не могла сказать, сработало ли это.

Мы пообедали, побродили по городу, посетив несколько магазинов, чтобы посмотреть в них вещи и чтобы наша прогулка не была совсем бесцельной. Анжела купила свитер, а Джессика поддалась искушению взять пару сапог на высоких каблуках. Я задумывалась, не взять ли шерстяную красную кофту, но в конце концов отказалась от этой мысли. Лорен перемеряла все, что попалось ей на глаза, но ничего не купила.

Мы исчерпали свои силы к пяти вечера и решили возвращаться в Форкс, вместо того, чтобы пораньше поужинать в Порт Анжелесе. Я пожарила рыбу - благодаря субботней поездке Чарли наш холодильник был забит ею доверху - и испекла пару кексов просто для того, чтобы чем-то заняться. Если бы я была вампиром, мне не нужны были бы кексы, чтобы занять себя. Если бы я была вампиром, то могла просто добежать до Порт Анжелеса, по пути делая разминку и при этом не опасаясь подвернуть ногу, купила бы кофту и прибежала обратно. Будь я вампиром, то могла бы обдумать все, что хотела, в своей голове, где это было бы надежно с учетом совершенной памяти вампиров, и не пришлось бы использовать блокноты. Будь я вампиром, я могла бы просто зависать как Эдвард и вместе с Эдвардом, и не было бы необходимости столько размышлять до этого.

Я нахмурилась, доставая кексы из духовки и сразу выкладывая один из них на свою тарелку, чтобы он остыл быстрее. Я не должна не хотеть думать; это кажется плохой идеей. Я поймала себя на том, что пытаюсь изменить мысль и пробормотала про себя, "Я не хочу думать о том, хочу ли я Эдварда, и не знаю почему" слишком тихо для Чарли и слишком неразборчиво для Элис, которая возможно была способна читать по губам. Это не было настолько хорошо, как работа с блокнотом, но это переместило идею из моих смутных воспоминаний о собственных мыслях в более надежную слуховую память.

Я медленно ела свой кекс и думала. Решение насчет Эдварда похоже было единственным наиболее значимым решением в моей жизни. Я думала, что решение переехать из Аризоны, чтобы Рене была счастлива, было значительным, однако смена места жительства не шла ни в какое сравнение со сменой своего биологического вида и приобретением спутника всей жизни. Мне было семнадцать. Рене постоянно говорила, что она вышла замуж слишком рано, причем ей было двадцать, когда я родилась почти сразу после свадьбы. (Я была едва ли родившейся не в медовый месяц. Рене приложила все усилия, чтобы убедить меня, что она не сожалеет о моем рождении, однако я нашла удивительно легким придти к выводу, что будь мои родители умнее, то я могла бы и не появиться на свет.) Рене прочно убедила меня, что замужество это что-то, о чем зрелые и умные люди думают серьезно, куда не стоит бросаться сломя голову, что-то, о чем мне не стоило думать по крайней мере до тридцати лет.

Эдвард не дарил мне никаких украшений, не говоря уже об обручальном кольце, однако из того что сказала Элис, следует, что мое близкое обращение привяжет меня куда более серьезно, нежели замужество. Опрометчивые действия Рене только дали ей дочь и потребовали провести немного времени с адвокатом по разводам, ну и, возможно, заставили поволноваться - всего-то.

Эдвард уже привязался ко мне, однако я могла и не делать этого. Если бы я привязалась сама, и это было бы плохой идеей, я бы никогда не смогла отменить это до тех пор, пока я не смогу делать то, что по словам Эдварда, не мог делать ни один вампир.

Я рассмотрела возможность того, что он лгал насчет того, что он слышал и что не слышал. (К этому моменту я уже прикончила кекс и тихо бормотала себе под нос свободно в относительной приватности моей комнаты. В качестве дополнительной меры предосторожности я уткнулась лицом в подушку.) Он был готов влипнуть в некоторые неприятности, чтобы избежать других ситуаций, после советов Элис. И не похоже, чтобы у него была причина верить, что я найду перспективу нерушимого обязательства более привлекательной, нежели всего лишь интенсивного и волшебного. Нет мотива. Скорее всего тогда это не ложь.

Я задумалась над тем, какой механизм ответственен за такую связь вампиров. Эдвард был вполне способен воспротивиться моим словам и прекратить нашу прогулку, когда я сказала нечто для него неприятное. То есть физически он был способен оставить меня. Его эмоции по отношению ко мне не ограничивались только позитивными. Я начала размышлять, что бы он сделал, если бы я сказала ему что не хочу его больше никогда видеть и что он должен уйти. Я не хотела проводить такой тест - нужно же знать меру - однако было бы полезно обладать данной информацией. Что происходит, если вампиры пытаются порвать друг с другом?

Я иду не по тому пути, решила я. Эффект возможно значительней, нежели процесс выбора. Эдвард находился рядом порядочное время и у него заняло немало, чтобы найти меня. Слишком много пар вампиров вокруг меня, чтобы это было так просто, ведь поиск Единственной Родной Души по всему миру сложен - людей очень много. Должно быть определенное количество возможных партнеров, при встрече с которыми происходит привязка и все остальные перестают рассматриваться.

Я не знаю, встретило ли большинство вампиров своих избранников после обращения, наподобие Элис и Джаспера, или когда один из них был человеком, как Карлайл и Эсме. Если первое, то что угодно могло быть тем, что уменьшало количество потенциальных кандидатов, вероятно коррелиря с чем-то, что помогло кандидатам стать вампирами. Это как со мной, по крайней мере - у меня была защита от телепатии (которая по случайности досталась мне) и люди с многообещающими талантами, которых принято обращать. Если же второе...тогда я могла только представить множество вампиров, которые питались людьми и не тратили время, чтобы представиться перед этим, которые собирались бродить в одиночку вечно, однако дело было не в этом.

Если верно было второе, и не в каждом ковене была своя Элис, чтобы инструктировать их и гарантировать их обращение в будущем, тогда я могла представить множество людей, которых выбирают для обращения против их воли. Большинство вампиров не задумываются, убивая людей направо и налево; вряд ли бы они мирились с недостатками и привязанностями человеческого компаньона, когда достаточно одного укуса, чтобы прекратить это.

Но для них трудно остановиться, когда они охотятся. Возможно, обращение вместо убийства - это тоже трудно. Карлайл обратил Эдварда, Эсме, Розали и Эммета. У него была сверхспособность выдерживать зов крови.

И предполагалось, что существует множество других женатых вампиров, а не только Каллены.

Так что, наиболее вероятно, пары вампиров обычно образуются уже когда оба партнера - вампиры и закрепляются сразу же.

Черт побери. У меня нет легко доступных прецедентов, за которые можно было бы зацепиться. От пары Калленов я узнала немного, гораздо больше можно было узнать у Розали и Эммета, история которых казалась относящейся к ситуации.

И я снова вернулась к необходимости задавать вопросы, вместо обработки уже существующей информации.

В понедельник за обедом я снова сидела за столом вместе с вампирами. Я не была уверена, подходя к столовой, хотят ли они, чтобы я села с ними, однако мимо проскользнула Элис, прошептав, что я могу присоединиться, так что я набрала себе еды и заняла пустой стул за их столом. Все они взяли по бутылке воды; Джаспер постоянно отпивал из своей - это выглядело как нервная привычка, в то время как остальные всего лишь делали по глотку, время от времени.

Когда я села, Розали вела разговор, рассказывая о том, как ее злят фотографии в ее нынешних документах и планировала в следующий раз пойти в колледж, чтобы иметь возможность сделать лучшие фото. (я предположила, что она опустила фразу "в этот раз" только потому что мы были в комнате, полной людей, и полагалась на стереотипы о блондинках, которые не дадут людям запомнить, что люди, даже фотографы, обычно не переделывают фотографии в существующих документах.)

Эммет ответил ей: "Роуз, но сейчас твоя очередь идти в медицинскую школу."

"Я уже ходила," - скривилась она. - "Почему бы тебе не сходить? Или Элис? Нет никакой причины, по которой это должны делать мы с Эдвардом. В любом случае, думаю Карлайл может и подождать немного."

"Подожди-ка, что?" - выразительно спросила я. Розали закатила глаза и отвернулась, похоже не желая участвовать в любом разговоре, где есть я.

На мой вопрос ответил Эдвард. Я избегала напрямую смотреть на него, с тех пор как села за стол, не уверенная в том, хочет ли он и дальше быть мне "другом". Но когда он заговорил, моя голова повернулась автоматически и он не выглядел задетым, только заинтересованным в том, чтобы удовлетворить мое любопытство: "Карлайлу нужно обновлять свои знания о медицине, поскольку она развивается," - начал он. - "Время от времени он сам возвращается в медицинскую школу, однако, чтобы уменьшить шансы на то, что его узнают, дважды я и один раз Розали делали это, чтобы потом передать знания ему. Она окончила с отличием школу в Колумбии" - добавил он, глядя на сестру; я предположила, что он хотел польстить ей с тем, чтобы она вернулась в обсуждение, путем упоминания ее достижения. Думаю, что я явно видела проблеск улыбки на ее лице, прежде чем она снова продолжила смотреть в окно.

"А чтение журналов не помогает?", спросила я решительно. Я задумалась, однако не стала спрашивать вслух, почему Розали не предложила это Джасперу.

"Карлайлу нужно быть способным производить впечатление, что он только что закончил медицинскую школу", пояснила Элис, "Журналы он тоже читает, однако в них не поясняется, что из материала сейчас преподается студентам."

"Имеет смысл", признала я. Я рассмотрела предложение быть следующей, хотя я еще даже не вампир, не говоря уже том, что их семья пока меня даже не признала полностью, чтобы позволить пойти в медицинскую школу от имени Карлайла. Быть доктором не было моей жизненной целью, однако это звучало как что-то, что мне бы пригодилось, если бы у меня была вечность на то, чтобы выучить все, что мне нравится. "А как вы работаете, когда вокруг есть кровь? Предполагаю, что при обучении в медицинской школе таких ситуаций немало."

"Я задерживал дыхание",- ответил Эдвард, - "не появлялся на таких уроках, не утолив заранее жажду."

Розали тряхнула волосами, и ничего не сказала; я не была уверена, ответил ли Эдвард и за нее тоже, или же она просто не отнесла вопрос на свой счет.

"Так", - спросила я, когда тема исчерпала себя, - "откуда вы взяли свои последние фамилии?"

"Каллен было фамилией Карлайла в его человеческой жизни, он оставил себе ее", - ответил Эдвард. - "Я не всегда носил свое текущее. Сначала я хотел представляться его шурином, братом покойной жены, и тогда я использовал свое последнюю человеческую фамилию, Мэйзен. Когда к нам присоединилась Эсме, я представлялся ее братом, используя ее девичью фамилию, Платт, какое-то время. Когда в семью пришла Розали, она предпочла оставить себе старую фамилию, Хэйл; тогда, чтобы объяснять ситуацию, мы начали использовать уже знакомый тебе шаблон, где Эсме и Карлайл являются приемными родителями для всех остальных, так что я взял себе фамилию Каллен. Эммет сделал то же самое, когда появился, как и Элис, однако Джаспер был похож на Розали цветом волос, так что он взял фамилию Хэйл."

"Я думаю, что будет неудобно представить вас четверых как две незамужние пары, если по крайней мере будет меньше двух фамилий среди вас", - размышляла я, обводя рукой Элис,Розали, Эммета и Джаспера. - "Даже учитывая тот факт, что по вашим словам вы приемные. И все еще - почему настоящие фамилии? Разве это не облегчит работу тому, кто что-то заподозрит? Можно же взять фальшивые."

"Розали привязалась к своей", - ответил Эдвард, - "и Карлайл использовал свою на протяжении более трех веков - и никто ничего не заметил. Хотя возможно нам уже поменять эту политику, поскольку распространение компьютеров начинает делать трудным для нас скрываться от людей."

Я кивнула. "А ваши первые имена все настоящие?"

Четыре кивка и одно "думаю, да" (со стороны Элис).

"Ты не помнишь?", - спросила я, повернувшись к маленькой вампирше.

"Я ощущаю узнавание, когда меня называют Элис", - ответила она, - "и похоже, что когда я пришла в себя, это и было моим именем. Но у меня нет других способов убедиться в этом. И я даже не могу предположить, каким было мое среднее имя и фамилия."

"Вероятно, когда-нибудь я смогу запомнить все ваши исходные имена, однако вряд ли это будет быстро." - сказала я. - "Как работает идея насчет воды?"

"Не могу поверить, что мы никогда не задумывались об этом," - громогласно хохотнул Эммет, - "помогает выглядеть куда более естественно."

"Ага. Я в первый же день заметила, что похоже, будто никто из вас ничего не ест."

"Ты необычайно наблюдательна", заметил Эдвард. На секунду я подумала, что это был комплимент, а потом осознала, что скорее всего он в полной мере знает, что и в какой мере другие студенты замечают или нет.

"Ну, я бы вероятно не слишком об этом задумывалась, однако когда я села вместе с Элис, это бросалось в глаза", - ответила я, - "предполагаю, что обычно вы не садитесь рядом со случайными людьми."

"Вряд ли", - еле слышно прошипела себе под нос Розали; я едва расслышала это. Эммет толкнул ее локтем.

Середина столовой не слишком подходящее место, чтобы спрашивать раздраженного вампира, что с ней не так, напомнила я себе, и Элис мягко перевела тему на то, как семью вампиров приняли обычные жители Форкса. Некоторые постарались быть дружелюбными - Эсме приглашали на пикники и прочее подобное - но у них не было близких соседей, сами они подобные мероприятия не устраивали, а Карлайл общался с людьми только по работе. Со временем, как обычно, люди прекратили стараться подружиться с ними.

"Чарли относится к вам очень хорошо, знаете ли", - отметила я. Это похоже стало сюрпризом - даже для Эдварда. "Ты не замечал?" - спросила я его, смущенная. "Даже когда ты встретился с ним лицом к лицу у меня дома - он ничего такого не думал? Непохоже, что он лгал мне..."

Эдвард моргнул, потом мягко, чтобы не привлечь странным звуком внимания окружающих, стукнул себя ладонью по лбу. "Ну конечно", - сказал он, - "разумеется."

"Что?" - озадаченно спросила я.

"Белла, мне стыдно признаться, но я всегда думал о твоем отце, как о человеке, который особо не думает", - сказал Эдвард. - "Я обычно почти не слышал его вербальных мыслей - только изображения и ощущения, и то немного. Я не смог бы сказать, что он думает о нашей семье, даже если бы стоял рядом с ним. Однако учитывая твою нечитаемость - это должно быть просто наследственное, вот и все. Теперь я понимаю, что должно быть он думает столько же, сколько и остальные люди, однако я не могу его четко слышать. Интересно, как звучит твоя мать! Что за комбинация должна быть составлена, чтобы получилась ты и твое неслышимое сознание!"

"Так", - нахмурилась я, - "ты считал его идиотом?"

"Нет", - быстро ответил Эдвард, поправляясь. "Ну, не совсем так. Я просто не уделял этому внимания", - оправдывался он, пытаясь дать задний ход, - "обычно я не пытаюсь направленно читать кого-то и особо не прислушиваюсь."

"В любом случае - когда ты с ним встречался ранее?" - спросила я.

"Мы ходим покупать еду", ответила Элис, "Чтобы поддерживать легенду. Большую часть продуктов длительного хранения мы выкидываем в Сиэтле в период праздников. Но было бы странно, если мы никогда не появлялись в магазине, кто-нибудь мог бы заметить. И иногда мы появляемся и в других магазинах, покупая лампочки, одежду, части для машин, музыку, и все такое. И по крайней мере один из нас вероятно встречался с каждым человеком в районе, пусть даже он выбирался туда крайне редко."

"Запчасти? Кто-то из вас механик?", спросила я.

"Должно быть это была Роуз", сказал Эммет, нежно погладив жену по щеке. Она улыбнулась, хотя это больше было похоже на ухмылку, однако поддержала его жест и снова отвернулась к столу.

Это смотрелось достаточно нелепо - образ модели с руками испачканными маслом, однако я не стала поддевать ее - не была уверена, что она меня не загрызет за это, с одной стороны и с другой - это прозвучало бы плохо и глупо.

Звонок отметил конец обеденного перерыва. Эдвард сопроводил меня на биологию, не проявив никакого раздражения, после чего пошел на свое место, а я присоединилась к Анжеле.

Я начала жалеть о том, что сменила партнера по лабораторной к моменту, когда прошла только четверть пути к своей парте. Анжела была хорошей, да и как партнер по лабораторным тоже ничего, однако я не могла с ней поболтать в классе - и конечно, если я хотела, чтобы она меня услышала, я должна была говорить достаточно, чтобы рисковать быть услышанной. И мы все еще проходили анатомию клеток. Если бы у меня был способ продать мои митохондрии за шанс никогда больше слышать учителя биологии, который снова о них рассказывал, я бы так и сделала.

Насколько хуже это может быть для Эдварда? Его образование превосходило по релевантности в несколько раз образование того человека, который рассказывал ему сейчас про строение клеток. Он даже ничего не забыл с тех пор, как в последний раз слышал это; должна признать, скрепя сердце, что седьмая или восьмая часть лекции пролетала мимо меня, если ее специально не выделяли. И при этом он ходил в школу добровольно. Возможно он просто нашел легкий способ думать о других вещах.

Я задумалась над возможной темой его размышлений. Коралловые рифы и акулы? Формы спряжения португальского?

Я?

Что я собираюсь делать со всей этой фигней про души? Это на самом деле проблема, если Эдвард считает, что души важны, а у вампиров их нет. Прежде всего, не думаю что это было бы полезно для его самооценки. Ясно, он может любить и почитать Эсме и других членов семьи. Но на каком-то уровне, это притворство. Как он мог бы заботиться о вампирах и находить людей "скучными", как сказала Элис, одновременно думая, что смертные обладают некой потрясающей ценностью, которая превосходит все преимущества вампирской жизни и ради которой не жаль даже умереть? Аналогией этого было бы если бы я решила что высшей моральной ценность для меня является желтый цвет, а потом бы начала подавать Чарли на завтрак бананы, яйца и тыквы, действуя так, словно Чарли, при том что он не желтый, важнее, чем желтые вещи, которым я перед этим присвоила наивысший приоритет.

Если Эдвард на самом деле верил в то, что он говорит, почему он не уничтожил Эммета в первый же раз, когда тот кого-то убил, ну или хотя бы попытался? Если более ценно жить как человек, нежели как вампир, тогда любой вампир, который представляет опасность для любого человека, не должен существовать, в независимости от того, умышленно он хочет повредить человеку, или нет. Опасных собак усыпляют, даже если за ними нет моральной вины, просто потому что они могут нанести вред людям, более ценному виду.

Эдвард мог верить в души, в их важность, в то, что вампиры не имеют душ - но его действия расходились с этим - исключая тот случай, когда он пытался решить, какой дать совет мне.

Было несколько способов объяснить это.

Первый: Эдвард на самом деле не любит меня. Он дурачит всю свою семью (включая Элис с ее видениями о нашем счастье), ну или вовлек их в это, и применял сложные уловки по неясным причинам, но при этом не хотел делать так вечность или иметь дело с последствиями этого, если я при обращении не привяжусь магнетически к нему. Крайне неправдоподобно - слишком сложно и не видно ощутимых мотивов для этого.

Второй: Эдвард не понимает, что он действует вопреки своим словам насчет душ. Это более вероятно - в частности, это объясняет почему ему было неудобно говорить об Эсме как о бездушном создании, поскольку это показало бы несоответствие между его словами и поведением. Также это объяснение не противоречит другим объяснениям.

Третий: Эдвард испытывает сложности с балансировкой корыстных и бескорыстных мотивов. Он искренне верит, что для Эсме было бы лучше умереть у подножия скалы, но в то же время считает что для него лучше, чтобы она была бессмертным вампиром, который мог бы быть частью его семьи всегда - когда его собственная душа уже не может быть спасена. Размышления о том, как он радовался ее спасению, заставляют его чувствовать себя плохим, однако волшебная вампирская любовь заставляет его сильнее беспокоиться о моем благе. Это казалось правдоподобным, хотя было основано на предположении, в котором я не была уверена, насчет того как работают отношения у вампиров.

Четвертый: Эдвард думал, что мне придется есть и убивать людей, если я пройду обращение, и все эти штуки с душами были мягким путем посоветовать мне остаться человеком, вместо того, чтобы сказать "Белла, любимая, думаю что ты скорее всего станешь убийцей." Но тогда у него определенные сложности с тем, чтобы избегать лжи при общении со мной.

Я прокрутила это в голове еще раз, выписала стенографией несколько слов, чтобы по ним потом припомнить эти мысли ("Лжет, путается, эгоистичный, убийство" - я надеялась, что Элис не сумеет распознать смысл, если даже увидит это). Единственным путем узнать что на самом деле было мотивом Эдварда было спросить, но я подозревала определенную комбинацию второго и третьего.

Биология завершилась.

На физкультуре было легче, чем на биологии. (чуть не засмеялась, представив, что бы я сказала в декабре, если бы узнала, что буду так думать.) Мои мысли занимал Эдвард, но по крайней мере его не было в этом зале.

После того как я протащила себя через час йоги и вышла из зала, Эдвард возник позади меня четко как по расписанию. "Привет, Белла", тепло поприветствовал меня он.

Он уже совершенно забыл про разговор в субботу?
- Привет, Эдвард.

"Не хотела бы опять к нас зайти сегодня?" - пригласил он.

"Почему бы и нет, - ответила я. - Если ты уже отошел от того разговора про души и сейчас не прикидываешься."

"Нет нужды говорить об этом", сказал Эдвард.

"Есть", возразила я, "если ты не хочешь, чтобы я была вампиром, по непонятным мне причинам. Я должна собрать всю информацию до того как приму решение - доставляет ли это Элис головную боль или нет - верно же?"

"Белла", с просьбой в голосе произнес он.

"Извини, что привела Эсме как пример. Тебе будет легче, если мы будем говорить о ком-то еще? Розали?", предложила я.

Эдвард нахмурился: "Я не хочу спорить с тобой."

"Не обязательно нужно противостоять друг другу", ответила я, "Но возможно - я не знаю, все ли остальные согласны с тобой? Я могу поговорить с кем-то еще."

Эдвард помолчал, выглядя задумавшимся. "Нет, " наконец сказал он, "но Карлайл знаком с моей точкой зрения."

"Он сможет поговорить немного со мной на эту тему сегодня?"

"Скорее всего", скривился Эдвард.

"Похоже тебе это не нравится", спросила я, "Почему?"

"Я надеялся провести этот день с тобой сам," сказал он, слабо улыбнувшись, "Хотя и сказал про "нас"."

"Ты все еще должен мне конец истории про акулу, так что мы еще поговорим во второй половине дня", напомнила я ему. Мы подошли к моему грузовичку. "Собираешься ехать со мной?"

"Ты могла бы пустить меня за руль", предложил он.

"При твоей любви к скорости ты сломаешь бедную машину даже не попадая в аварию. А я люблю мой грузовичок."

"Я могу ехать медленно, для его безопасности", засмеялся Эдвард, "Хотя не уверен, что это ему поможет. Эта штука не похоже на выпуск последнего года и возможно именно этот день она выбрала для смерти."

"Да, мне повезло," сказала я, обходя машину и усаживаясь на пассажирское сиденье, "я не могу попасть в неприятности, пока ты рядом."

"Это преимущество", признал Эдвард, скользнув на водительское место и протянув руку за ключами. Я уронила их ему на ладонь и он завел двигатель.

После истории про акулу - и еще трех последующих - Карлайл пришел домой. Эсме метнулась к двери, чтобы поприветствовать его, как только он вошел. Они выглядели и действовали как молодожены, а не как давно женатая пара, и это смотрелось очень мило со стороны обеденного стола, где я сидела.

"Здравствуй, Белла" сказал Карлайл, когда Эсме ушла вверх по лестнице, возвращаясь к прерванному занятию, "Как дела?"

"Отлично, спасибо", бодро ответила я, "Если у вас есть немного времени, я хотела бы спросить у вас кое-что."

"Да? У меня нет никаких неотложных дел", искренне ответил Карлайл. "Мы можем пройти в мой кабинет, если хочешь"

Я поднялась и проследовала за ним по лестнице. Думаю, что слышала как Эдвард что-то сказал, однако для меня это прозвучало слишком тихо, чтобы разобрать; так что, если это не было мое воображение, то он разумеется старался передать послание Карлайлу, который никак не показал этого внешне.

Офис у Карлайла был уютным. Как только мы сели, Карлайл спросил "Так что ты хотела у меня спросить?"

"Эдвард рассказывал про разговор, который у нас с ним был в субботу - о душах?" спросила я.

"Нет", нахмурил брови Карлайл, "что случилось?"

"Предположительно он считает, что у вампиров нет душ, которые очень важны", ответила я, "хотя я не вижу, как это возможно. Все вещи, за которые может отвечать душа, могут делать как люди так и вампиры - вы можете думать, ваша память лучше моей, вы способны учитывать мораль при мышлении. После того как я высказал все это, Эдвард постулировал идею загробной жизни. Даже если я приму факт существования загробной жизни, хотя это не является тривиальным предположением - почему он верит в то, что у вампиров ситуация с этим иная, нежели у людей? Существуют призраки вампиров, которые об этом предостерегают, и которых он не упомянул, или что?"

"И," продолжила я, зная, что Карлайлу не составит труда отследить все мои вопросы, "он не хочет больше об этом говорить, даже не желает просто дать ответ на эти вопросы. Я выбила его из колеи, когда в качестве примера привела Эсме. Если для субъекта на самом деле лучше быть человеком и умереть в конце своей жизни, нежели жить потенциально вечно в качестве вампира, то из этого следует - по крайней мере по моему мнению - что было бы лучше, если бы вы дали Эсме умереть, нежели обращать ее. Но не похоже, чтобы он думал так же. Он просто не хочет, чтобы я была вампиром. Он сказал, что вы не обращали никого, у кого еще была возможность жить обычной жизнью, по крайней мере обычно. Я не знаю, кого Элис видела обращающим меня, когда ее видения были ясны; возможно это были не вы. Но если я останусь человеком, я в конце концов умру, поскольку это в природе человека, и это очевидно. И раз уж я не собираюсь оставаться человеком, нет очевидных причин ждать, пока я буду умирать от чего-либо, чтобы обратить меня. Эдвард в сущности сказал, что он хочет, чтобы я умерла для спасения моей души, но не имеет соответствующего объяснения зачем бы я должна желать умереть для ее спасения."

Карлайл выслушал это все не произнося ни слова, хотя я сделала паузу специально, чтобы выслушать его слова. Наконец он сказал "Могу предположить, что ты не религиозна."

Я пожала плечами. "Я могу увидеть, где присутствует гнездо плохой логики, и не имеет значения, религия это или нет. Лютерианец Чарли не ходит в церковь, да и Рене не ждет конца недели, чтобы сходить туда, думаю. Не думаю, что я религиозна в какой-либо степени."

"Ну, есть множество мифов и легенд, которые повествуют о том, что вампиры прокляты взамен на их бессмертие на земле", сказал Карлайл, "плоха ли в них логика или нет, это трудно назвать общепринятой точкой зрения, если ты начинаешь с предпосылки, что вампиры существуют."

"Так думает Эдвард, да?"

"На самом деле нет", ответил он, "Эдвард не верит, что для нашего вида существует загробная жизнь."

"Но он думает, что таковая существует у людей. Думает ли он, что всем вокруг управляет божественная сущность?"

"Он никогда не высказывал мнения ни в пользу этого, ни в опровержение", сказал Карлайл, "но ты возможно заметила, что некоего неопределенного рода такое убеждение у него есть."

"Божество в этом случае было бы каким-то бессмысленным. Нет причины автоматически уничтожать вампиров - тех, кто стал ими не по своей воле, и тех, кто хотел этого, хороших и не очень, живших одно десятилетие и тех, кому уже за тысячу, всех без разбора - вместо предоставления загробной жизни. Вы же не все убиваете людей?", спросила я.

"Не все", согласился Карлайл.

"Так что нет бога, безумного настолько, чтобы Эдвард или кто-либо еще мог предположить, что такое божество мыслит таким образом, что вычеркнет вампиров из загробной жизни всех вместе", сказала я, "Если же божество так делает, то оно может с той же легкостью лишить вас загробной жизни за неправильный цвет носков. Вы не можете принимать решения на основе подобных утверждений, даже если они истинны."

"Ты слишком легко утверждаешь, что некоторые положения религии могут быть истинны для того, кто не считает себя религиозным", заметил Карлайл.

"Не так давно я узнала, что вампиры существуют", отметила я, "Это заставляет казаться вероятным то, что нечто, на основе чего я оценивала заявления о сверхъестественном, не работает, так что я стараюсь быть осторожнее. На всякий случай. Сила природы не требует причин для действия", продолжила я, "так что вполне возомжно что существует нечто жестокое и бессмысленное, что не позволяет вампирам достичь загробной жизни, даже если она существует. Но проблема здесь в том, что такая гипотеза не дает вам возможности выводить что-либо из мотивов неличностного закона вселенной, узнать как он работает вы можете только наблюдая за его работой. Я не думаю, что Элис может видеть как души отлетают и направляются в свой пункт назначения?", предположила я.

"Не может", подтвердил Карлайл.

"Эдвард не может читать мысли умерших? Джаспер не может узнать настроение трупа? Никто из Вольтури или кого-либо еще не имеет эмпирических данных о том, что происходит людьми или вампирами, когда они умирают?"

Карлайл покачал головой. Он был хорошим слушателем - вставлял факты, когда мне было нужно, а остальное время не мешал мне размышлять вслух.

"Существуют ли наблюдения о том, что кто-либо правдоподобно утверждал, что способен доказать наличие загробной жизни и что вампиры не могут ее достичь?" осведомилась я. Карлайл снова покачал головой.

"Тогда это оставляет нам только несколько возможностей, согласующихся с потерей вампирами загробной жизни", сказала я. "Это может быть бог, который отбирает души тех, кто не похож на вампира и действует столь непостижимо в своей антипатии к вампирам, что нет возможности понять его мышление и быть уверенным, что сумеешь задобрить его своими действиями. Или это может быть действие закона природы, который запрещает вампирам иметь загробную жизнь, действие которого никто не наблюдал, вследствие чего у нас нет причины верить, что он существует. Я что-либо упустила?", спросила я.

"Нет, насколько я могу видеть", ответил Карлайл.

"И ни одна из этих ситуаций не дает хорошей причины мне не становиться вампиром." сделала я вывод, "В любом случае, информации просто нет. Бог, если таковой существует, либо действует по приемлемым причинам, которые наши сознания могут аппроксимировать, или не может быть постижим так, чтобы существовали потенциально действенные методы, при помощи котоырх мы можем угодить ему. Загробная жизнь, управляемая законом природы, если таковой существует, может как признавать, так и не признавать вампиров - как собственно и людей в этом случае - здесь вообще ничего нельзя сказать. Таким образом, нет причин верить, что любого вида загробная жизнь существует, учитывая, что нет наблюдений этого и что вселенная в общем не кажется созданной кем-то безумным. И все это означает, что есть только один критерий, на который я должна опираться в своем решении насчет превращения в вампира - то, как я хочу прожить свою жизнь на Земле с включенными мозгами и незашоренными глазами - человеком или вампиром. И похоже, что я на стороне вампиров, с их бессмертием и сверхспособностями. Есть пара недостатков, но ни один из них не настолько ужасен, чтобы буквально стоило умирать, чтобы избежать его."

Я услышала, как Элис облегченно прокричала из коридора "Спасибооо!". Похоже, что мое будущее снова стало стабильным.

"Ты немало поразмыслила над этим", сказал Карлайл.

"По большей части сейчас", ответила я, "Иметь хорошего слушателя сильно помогает. Обычно я пишу, что требует усилий, однако если я этим не ограничена, то я пересматриваю вещи куда легче, чем когда прикладывают множество усилий, чтобы убедиться в их истинности."

"Рад, что сумел помочь", эти его слова прозвучали искренне - ему действительно нравилось, что он помог мне, выступив в роли безмолвного слушателя и секретаря для моего мыслительного процесса.

"Да, спасибо", живо поблагодарила я, "Теперь я просто должна сообразить. как объяснить это Эдварду, чтобы он не мог уклониться от темы или продолжить жаловаться на то, что я хочу стать вампиром. Хотя я предполагаю он слышал весь наш разговор, если только не покинул дом и не находился в этот момент за границей действия своих способностей."

Карлайл кивнул. "Сомневаюсь, что он уходил", сказал он.

"Думаю, мы увидим. Еще раз спасибо", сказала я с теплой улыбкой.

И я вышла из кабинета и пошла к лестнице, чтобы посмотреть что думает Эдвард по поводу всего этого.

Я прокралась три ступеньки, глупо надеясь подкраться к Эдварду и застать его врасплох, чтобы увидеть его реакцию до того, как он меня заметит, прежде чем поняла, что это глупо - я не могла ходить настолько тихо, чтобы он не мог услышать меня. Так что я пошла нормально и когда увидела на первом этаже Эдварда, обнаружила, что в подкрадывании не было смысла. Он не приложил никаких усилий, чтобы скрыть язык тела - вся его поза кричала о напряжении. Его руки обхватывали голову, а локти стояли на столе. Я не видела его лицо, но могла предположить, что оно явно выражает некоторую долю недовольства.

"Эдвард?" шепнула я.

"Привет, Белла", сказал он еле слышно для меня. Я дошла до конца лестницы и стала прямо перед ним. Когда я придвинула себе стул, он прошептал "тебя не переубедить, да?"

"Если я упускаю какие-то факты или делаю неправильный вывод где-то, скажи мне", ответила я, "я понимаю, что в существовании вампиром есть недостатки, но...если ты не выкинул какой-то крупный объем данных из того, что рассказывал мне о вампирах...ничего из этих недостатков не выглядит стоящим того, чтобы умереть, только бы его избежать. И точно так же дело обстоить с тем, чтобы остаться человеком. Ты это знаешь."

"Ладно, но ведь нет нужды торопиться с этим", сказал он. Скорее всего он либо был убежден моим разговором с Карлайлом, либо решил что я слишком крепка в своих убеждениях, чтобы спорить с ними. "Ты можешь подождать. Закончить школу, поступить в колледж."

"В чем преимущество делать это будучи человеком?" спросила я. Я могла видеть недостатки: если я буду слишком долго ждать обращения, то в конце концов рядом с Эдвардом буду выглядеть женщиной, падкой на молоденьких мальчиков, учитывая, что он был обращен в возрасте 17 лет и до сих пор выглядит на эти годы. Некоторые причины смерти Элис не может заранее предсказать и оградить меня от них - например, колеблющийся в своих решениях маньяк или типа того. Мои воспоминания об этом времени будут несовершенны (или даже, учитывая пример амнезии Элис, они могут вообще пропасть). Вольтури могут узнать обо мне и раздраженные моим статусом осведомленного о вампирах человека могут силой обратить меня в неподходящий момент.

Удивительно, но Эдвард не отклонил вопрос и не стал давать туманный ответ. "Время", ответил он, "Возможно тебе удасться вернуться в школу после трех летних месяцев на адаптацию - но возможно что и нет. А в том случае, что "нет" мы обнаружим это когда ты по-настоящему убьешь кого-либо, так что торопиться здесь вряд ли разумно. В частности, тебе придется избегать своей семьи. Даже после того, как мы убедимся, что людям безопасно находится рядом с тобой, изменения будут слишком заметны. Ты будет выглядеть по-другому, двигаться по-другому, не захочешь есть человеческую еду или выходить на солнце - все это люди, которые хорошо тебя знают, подметят с легкостью. Если кто-либо будет чересчур любопытен, достаточно чтобы что-то раскопать, нам придется обратить и его, хочет он того или нет, или же прятать от Вольтури, причем очень хорошо, чтобы они не убили его - непрактично, как ты должна понимать."

"Это все?", спросила я, когда решила, что он закончил.

"Это то, что я думаю, ты найдешь сомнительным", сказал он.

Я нахмурилась - не было бы хорошим знаком уважать собственное мнение Эдварда как стоящее или нестоящее рассмотрения - но выбрала отжать кнопку. "Ладно", сказала я. "Как звучит этот период? Ты и я сделаем известным, что мы пара, для подготовки - скажем завтра я расскажу Джессике, а она - всей школе. Мы закончим этот год как самая выдающаяся, отвратительно неразлучная парочка во вселенной."

Я закрыла глаза, мысленно рисуя как должен развиваться сценарий дальше, и продолжила. "Мы рассказываем, что ваша семья собирается перебраться на лето в Европу и я еду с вами. Карлайл уже выглядит подозрительно юным для заявляемого им возраста - вряд ли вы планируете оставаться здесь дольше; думаю, что вы собираетесь разделиться, когда будете поступать дальше. Мы могли бы на самом деле поехать в Европу или куда-либо еще, в зависимости от того, насколько любопытным покажется нам Чарли и как вероятно, что нам придется доказывать наши слова - скорее всего это будет небольшой проблемой, поскольку он интересуется моей жизнью и имеет возможности для выяснения. Как только мы прибываем куда собирались, ты обращаешь меня и я начинаю адаптацию - если кто-то спросит меня в эти три дня, то я "заболела".

"Я могу поддерживать контакты с моей семьей по электронной почте и телефону. Возможно получится найти вебкамеру с плохим качеством и использовать ее в комнате с плохим освещением, чтобы родные не заметили что я внезапно изменила цвет кожи и глаз. Тогда я сообщу им, что мы убежали, чтобы тайно пожениться и теперь собираемся отправиться в супер-долгое свадебное путешествие длиной на год. Этого должно хватить, поскольку Элис видела меня с глазами новорожденного рядом с людьми и при этом я не пила их кровь. Потом я поступлю в колледж где-то в месте, куда моим родителям будет трудно добраться, возможно в Австралии, возможно подделав свидетельства этого, если нужно, и продолжу общаться через электронные средства связи. Мы будем посылать фотографии где нас будет трудно разглядеть и/или где мы подредактируем изображения так, чтобы я выглядела нормальной и мы оба выглядели бы на свой возраст."

Я открыла глаза. На лице Эдварда была смесь из удивления, надежды и отчаяния. "Ну?" сказала я.

"Ты собираешься рассказать всей школе, что мы пара?" спросил он.

"Если я собираюсь пройти обращение, это все равно в конце концов произойдет", ответила я, "И это придаст правдоподобности всей истории. Не могу же я рассказать Джессике все подробности, если хочу, чтобы она была жива."

"Интересно, что ты так заинтересована стать вампиром сама, но не хочешь изменить всех известных тебе людей", с хитрецой сказал Эдвард.

"Это не так", ответила я, "Было бы замечательно, если бы Джессика, Анжела, Чарли, Рене и все прочие могли бы жить вечно. Но мне нужно предупредить их заранее, с чем это все связано, чтобы быть последовательной. Я не могу предполагать, что они согласятся со мной. А если я им расскажу, и они не захотят стать вампирами, то их придется прятать от Вольтури вечно, или же и меня и их убьют за нарушение маскировки. Я бы рисковала своей жизнью, чтобы заставить кого-то выбирать между преждевременной смертью или потенциально нежелательной жизнью вампира. Есть ли у меня на это право?"

Эдвард кивнул, разочарованный, что найденная им трещина в моей логике оказалась мнимой.

"Элис возможно могла видеть, что я приму идею стать вампиром до того, как рассказать мне все", сказала я, оправдывая свой случай. "И думаю, что было бы хорошо потратить время на рассмотрение того, может ли она проверять возможные реакции нескольких любимых людей, хотя я уже могу предположить, что мои родители откажутся. Однако я также подозреваю, что если бы данный ковен внезапно утроился в размерах, Вольтури бы расценили это как своего рода попытку захвата власти. Я определенно не хочу, чтобы они считали, что мы пытаемся соперничать с ними или типа того. Так что это в любом случае было бы небезопасно делать."

(Я не хотела, чтобы Вольтури думали, что я пытаюсь захватить власть. Я могла хотеть на самом деле в конце концов заняться этим - но похоже они в качестве наказания обычно уничтожали виновного и крайне тщательно следили за секретностью. И Эдвард не был защищен от способности Аро, их телепата - а я могла иметь такую защиту. Любые подобные планы, которые я могу разработать должны оставаться в безопасности в моей голове, начальные шаги прятаться под другими явными причинами, пока они не будут готовы претвориться в жизнь.)

"Осталась одна вещь, которой по моему мнению я не знаю", сказала я, "которая может быть релевантной - это проблема Розали, которую ты упоминал. Как думаешь, поделится ли она ей или позволит тебе рассказать мне?"

"Возможно", сказал Эдвард, выглядя обнадеженным, "Я пойду поговорю с ней." Он поднялся и исчез, взбежав вверх по ступенькам.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49149/202741

Переводчики: Remlin