Готовый перевод Luminosity / Сияние разума: Глава 8: Будущее

Эдвард ушел минут на 15 и я посвятила время выписыванию плана, который разработала, с некоторыми тривиальными усовершенствованиями. Я знала, что Эдвард запомнил все до мельчайшей детали, но я не хотела консультироваться с ним каждый раз, когда забуду что-нибудь.

Я набрасывала на полях моего блокнота грубый список возможных мест назначения в Европе и не только, когда Розали и Эдвард спустились по лестнице. Она выглядела недовольной, но в основном мирно настроенной, Эдвард же тщательно сохранял нейтральное выражение лица. Он остановился на лестнице, посмотрел как она подходит ко мне и пошел обратно - я предположила, что кто-то из них пришел к мысли, что это личный разговор. Высокие каблуки Розали цокали, пока она подходила ко мне и усаживалась рядом.

"Эдвард утверждает, что не рассказывал тебе, что привело к этому ..." мягко сказала Розали, показав на свое совершенное белое лицо. Я кивнула. "Это не очень хорошая история" предупредила она, "и счастливого конца у нее нет. Я постараюсь укоротить ее."

Это был 1933 год, времена Великой Депрессии. Розали было 18 и она жила в Рочестере с родителями и двумя братьями. Она была прекрасна. Даже еще человеком, она была просто удивительно красива. Депрессия не сильно коснулась ее семьи - ее отец работал в охране банка, и у Розали было достаточно возможностей, чтобы просто бродить по городу в замечательных нарядах и представлять как ей завидуют все бедные люди, которых она видела. Она делала свою жизнь похожей на сказку - она была красивой счастливой принцессой, которая желала определенных вещей и имела все причины верить, что она их получит. В соответствии с этим, однажды сын нанимателя ее отца начал добиваться ее. Она продолжала рассказ, подробно описывая суету вокруг планирования шумной свадьбы, его привычку посылать ей по букету роз каждый день, так что ее дом был переполнен ими.

Только одно заставляло Розали испытывать уколы зависти: ее подруга, которая вышла замуж молодой, в 17, и через год у нее уже был ребенок - прелестный мальчик с милыми ямочками на щеках и темными кудряшками. Они не были защищены от экономических трудностей как семья Розали. Родители Розали никогда не думали позволить ей выйти замуж за плотника, как это сделала ее подруга, им нужен был не менее чем сын банкира. Но подруга Розали была счастлива в браке и имела прелестного ребенка. Так что Розали тешила себя мысленными картинами своих собственных светловолосых детей, играющих на газоне вокруг ее дома, которые должны были скоро появиться.

То, как она рассказывала об этом, звучало словно бы отрепетированное, словно она продумала все детали и знала как в точности описать их и с какой интонацией и какими словами это сделать. Все это казалось легким и мечтательным, запомненным, словно это было по-настоящему.

Она подразумевала, хоть и не до конца, несчастливый конец, который обещала.

Но я была способна собрать вместе события достаточно хорошо.

Ее жених и несколько его друзей, будучи пьяными, подстерегли ее на пути домой и изнасиловали, после чего истекающую кровью оставили умирать.

И тогда ее нашел Карлайл, разбитую и окровавленную, лежащую на середине улицы под неурочным апрельским снегом. Он принес ее домой и обратил - хотя, как заметила Розали, Эдвард возражал против этого (он думал, что она слишком заметна, сказала она от его имени; иесли бы они встретились социально, сомневаюсь что он был бы приятно впечатлен). Между ее криками (которые, как она сказала мне, никак не облегчают боль превращения), они объяснили ей, чем она становится; когда превращение закончилось, она поверила им.

Розали выбрала этот момент, чтобы сказать мне, "Знаешь, а я ведь почти так же чиста как Карлайл. Превосхожу даже Эсме, и в тысячу раз - Эдварда. Я никогда не пила человеческой крови." В ее голосе ощущалась гордость.

"Почти...?"

"Я убила их" сказала она самодовольно и я знала, о ком она говорит - о тех, кто напал на нее. Я не смогла почувствовать осуждения к ней. "Но я была осторожна, чтобы не пролить их кровь. Я знала, что не смогу удержаться и не хотела, чтобы хоть что-то от них было во мне."

Она описала их смерти немного детальнее, чем, на мой взгляд, это было нужно, хотя я не пыталась остановить ее. Рассказала, как оставила жениха напоследок, надеясь, что он узнает о их смертях и проживет последние дни в страхе. Учитывая то, что она нашла его в комнате без окон и дверьми, похожими на банковские, а также то, что при нем было два охранника - которых она тоже убила - так и вышло. Она украла свадебное платье, которое надела специально для этого случая, чтобы выглядеть более драматично. Но она не пролила крови и в этом случае и точно так же не пила ее.

Теперь у меня была причина верить, что все Каллены, за исключением Карлайла, убивали людей ранее. Был ли он единственным исключением? Это соответствовало бы утверждению "не все мы убивали людей", если бы только он воздерживался. Возможно семья Денали была лучше. Но был Карлайл и ни Розали ни Эдвард не имели неумышленно убитых. И я увижу ход адаптации, через видения Элис. Я могу быть права во всем. Если я не ощущаю уверенности в том что я в порядке, когда я стану вампиром и осознаю жажду, я просто буду избегать непосредственных контактов с людьми.

"Надеюсь я не напугала тебя", сказала Розали после того, как завершила свой подробный рассказ о убийстве семи человек (ее жених, четверо его друзей, двое охранников).

"Спасибо, что рассказала свою историю", ответила я, "Я не думаю, что у меня есть хорошая причина бояться тебя, если ты об этом."

Розали кивнула. "Ты понимаешь, почему я считаю, что ты должна остаться человеком?", спросила она.

Я задумалась над ее историей и над тем, какую актуальность по ее мнению она имеет сейчас. Меньше всего было оснований полагать, что она ценит уязвимость человечества, что можно было наблюдать в истории. Непохоже, чтобы она сожалела о своих убийствах, за которые я едва ли могла ее винить. Так что получается...

"Вампиры не могут иметь детей?" неуверенно сделала вывод я. И тогда у Розали никогда не будет любимых светловолосых детей, играющих у дома...

"Верно", мягко сказала она, "Ты знаешь, откуда появился Эммет? Я спасла его от медведя, который порвал его, и принесла домой к Карлайлу - я думала, что не смогу удержаться и не убить его, если попытаюсь обратить самостоятельно. У него темные кудри...ямочки...как у сына моей подруги. Я не хотела чтобы он умер. Я ненавидела эту жизнь, и была достаточно эгоистична, чтобы просить Карлайла все равно спасти его. И мне повезло. Эммет это все, что чего я могла бы желать, если бы я знала себя достаточно, чтобы пожелать нужного. И я ему тоже нужна. Так что здесь....я признаю, это сработало лучше, чем я надеялась. Но мы всегда будем только вдвоем. Мы никогда не сядем вместе где-нибудь на террасе, седые и окруженные внуками."

"Ты молода, Белла", внезапно сказала она с жаром, быстро переключаясь с ностальгии по вещам, которых у нее никогда не было и не могло быть. "Ты не знаешь, чего ты захочешь через десять лет. Через двадцать. Через сто. Не надо, не надо так ударяться в крайности и делать необратимый выбор уже сейчас. Понимаешь? У тебя есть все, чего я хочу - я бы отдала все, чтобы быть тобой и иметь твой выбор, но ты выбираешь неправильно!"

Я медленно кивнула. Я никогда особо не хотела иметь детей. Они казались чем-то вроде туманной будущей возможности, которая могла бы быть реализована при некоторых обстоятельствах. Но Розали была права, что как бы хорошо я себя не знала, у меня не было причин верить, что я знаю чего захочу в двадцать или тридцать лет - в независимости от того, человеком я буду или вампиром. И судя по всему превращение в вампира закрывало возможность, которой многие женщины желали столь сильно, что даже если не могли забеременеть сами, согласно медицинским анализам, то тратили тысячи долларов на...

Ох.

Существовало же очевидное решение.

"Карлайл врач", ответила я, "Он может взять у меня несколько яйцеклеток до моего обращения и заморозить их. Позже, когда я стану вампиром, если я захочу детей, я просто прибегну к суррогатному материнству. Ты права, Розали, я не знаю, не сменю ли свое мнение по поводу этой идеи. Ты права, что я молода и на самом деле не думала об этом, хотя должна была. Отлично, что ты поделилась со мной своей историей и помогла мне понять, насколько это важно. Теперь, имея выбор согласно придуманному плану, у меня будут ресурсы на будущее. И когда-нибудь, я смогу сделать тебя тетей."

Розали выглядела совершенно ошарашенной. Не знаю почему. Она же была в медицинской школе - конечно, я не знаю насколько давно, но с тремя врачами в семье они иногда должны были обсуждать достижения медицины за последние десятки лет. Существование самой технологии не могло так ее ошеломить. Возможно никто ей не советовал ранее такого и это привело ее в замешательство? Возможно то, что несмотря на вампиризм у меня будет возможность иметь детей, обидело ее?

А потом Розали бросилась ко мне и до того, как я успела закричать или вылететь из кресла от шока или ужаса, обняла меня.

Это было крепкое объятие, хотя при этом осторожное - не думаю, что у меня позже будут синяки. Выбитая из колеи, но уже без страха, я обняла ее в ответ. Она была холодной и жесткой, но почему-то ее все равно было приятно обнимать.

"Спасибо", прошептала она мне на ухо.

"Пожалуйста", ответала я на автомате в замешательстве - за что она меня благодарит? Она отпустила меня и уселась обратно, в ее глазах светилось некое странное удовлетворение.

"Ты позволишь мне помочь?", спросила Розали, "С яйцеклетками? У меня...у меня не может быть своих - но если ты позволишь мне помочь - пожалуйста, Белла..."

"Разумеется", согласилась я. Вероятно, это будет удобнее, чем если это будет делать Карлайл - я не знаю точно как проводится данная процедура, но было бы странно, будь это менее интимно, нежели стандартный гинекологический осмотр.

Розали обняла еще меня еще раз, немного крепче и быстрее. Она отпустила меня, улыбаясь настолько красиво, что я задумалась, как я могла подумать, что она красива, когда хмурится, если она может выглядеть как сейчас. "Спасибо", выдохнула она, поднялась и взлетела вверх по лестнице.

Спустя полминуты после ее ухода вернулся Эдвард. Он спустился медленно, словно прогуливаясь, выглядя до нелепого в замешательстве. Когда он добрался до стола и сел за него, он все еще выглядел озадаченным. "Как ты это сделала?", восхищенно спросил он.

"Сделала что?"

"Ты для Розали сейчас лучший человек на свете. Я не слушал разговор - включил музыку и постарался отключиться от ваших голосов и мыслей, думал что это личный разговор - а сейчас ее мысли забиты размышлениями о синтетических гормонах и детской одежде, я не знаю, что случилось, но она обожает тебя и сейчас она более счастлива, чем когда-либо на протяжении последних двух десятилетий как минимум. Что ты сделала?"

"Я не ожидала, что она так сильно среагирует", ответила я, "Просто выслушала ее историю и решила, что ее беспокойство стоит обдумывания, так что я поблагодарила ее и сказала, что попрошу Карлайла заморозить несколько моих яйцеклеток до моего обращения. Потом она попросила разрешить ей помочь с этим, я согласилась, после чего она убежала по лестнице.", рассказал я, потом добавила, вспомнив, "еще она меня обнимала."

Эдвард состроил еще одно из тех лиц - состоящих из смущения, множества чувств и прочего. Думаю, я могла различить там впечатленность и огорчение, но не уверена точно, поскольку там явно было больше эмоциональных составляющих. "Ты не перестаешь меня удивлять, Белла", сказал он мне.

"Благодарю", ответила я, "Еще что-либо, что я должна знать?"

Он замолчал и принял задумчивый и торжественный вид. Я терпеливо ждала, когда он представит свои аргументы.

"Ты знаешь, что потеряешься вкус к человеческой еде, а кровь животных сравнительно ужасна в этом плане", начал он, "Ты знаешь, что будешь постоянно испытывать жажду - твое горло будет гореть, постоянно, вечно, заставляя тебя желать пить. Ты знаешь, что возможно не сможешь лично увидеться с родными возможно несколько лет. Ты знаешь, что это возможно нарушит твои планы относительно учебы и что одна ошибка в контроле приведет к убийству человека. Ты знаешь, что даже с использованием замораживания яйцеклеток, ты не способна будешь выносить ребенка сама. Ты знаешь, что тебе придется переезжать каждые несколько лет, чтобы тебя не раскрыли. Ты знаешь, что тебе навсегда останется 17 лет - ты не знаешь, какой бы стала, если бы выросла. Ты знаешь, что тебе придется следовать законам Вольтури, нравятся они тебе или нет, или они убьют тебя. Не знаю, говорил ли тебе кто-либо, но вампирам куда сложнее помнить то, как они были людьми. Ты знаешь, что я верю в то, что ставший вампиром навсегда теряет возможность получить истинную жизнь вечную, вместо этого живя до тех пор, пока не попадет в огонь или будет разбит на столь мелкие куски, что не сможет восстановится. Ты знаешь, что обращение занимает три дня невероятной боли - в течение которых, могу добавить, очень часто обращаемый умоляет о смерти." Он перечислил все это монотонным, безэмоциональным голосом (убрать эмоции явно стоило ему немалого труда), словно бы он думал, что эмоции абсолютно бессмысленны для любого, кто при принятии решений делает упор на логику.

"Ты знаешь", ответила я, когда он закончил, "что если я не буду обращена, то умру. Ты знаешь, что я могу заболеть. Упасть со скалы. Подвергнуться нападению пятерых отморозков. Попасть в лапы к медведю. Могу получить повреждение мозга и никогда больше не стать собой. Могу потерять свои конечности в аварии или ослепнуть из-за генетического дефекта, внезапно всплывшего когда мне будет двадцать..." Эдвард выглядел так, словно я колола его ножом с каждым словом. "Ты знаешь, что я уязвима", подвела я итог, вместо того, чтобы продолжать перечислять более ужасные судьбы, которые могут настигнуть человека. "И если Вольтури когда-либо обнаружат мое существование, они убьют меня - и возможно всю вашу семью - если я не буду вампиром или не смогу быстро в вампира быть превращена. Я уже должна следовать их законам, хочу я того или нет. Я уже стою перед потерей всего, что люблю будучи человеком - какой бы исход не был реализован. И это может случиться в любой момент; мне нет необходимости ждать, пока мои волосы поседеют, чтобы двигаться вперед." я перевела дыхание, "у меня есть записи касательно большинства моих знаний. Я могу перечитывать их, будучи вампиром, и вспоминать все почти так же ясно, как делаю сейчас. Я жила достаточно далеко от одного из родителей в любой из моментов своей жизни, насколько я помню - если я буду жить далеко от обоих, это будет хуже, но ненамного. Мне известно, что твое мнение о загробной жизни, насколько я могу видеть или ты можешь объяснить или Карлайл может передать, фальшиво."

Я остановилась на секунду, подумала и медленно проговорила, "Карлайл никогда не убивал никого. Ты и Розали никогда не убивали никого неумышленно - и я искренне не считаю, что я хладнокровно решу убивать людей. Каков счет убитых у Эммета, Элис, Эсме и Джаспера?"

"У Джаспера счет может идти на тысячи", жестко сказал Эдвард, "Он прожил восемь лет как обычный вампир. К нашей семье он присоединился позже, когда встретил Элис. Счет Элис похож на мой или чуть хуже; она не видела как присоединяется к нашей семье, вплоть до сороковых, и до тех пор она наугад старалась выживать на животных, как могла. Эммет убил двоих, о которых я рассказывал тебе раньше, и срывался еще полдюжины раз. Эсме совершила только одну ошибку."

"А твои друзья из Денали?" - я безжалостно продолжала допрос.

"Все они съели множество людей. Их семья пришла к вегетарианскому образу жизни независимо от нас" - ответил Эдвард. - "И каждый из них значительно старше Джаспера, или даже Карлайла. Я не буду удивлен, если кто-то из них съел больше людей, чем все в нашей семье вместе взятые".

Я поджала губы. "Но Карлайл никогда не допускал ошибок, и никогда не принимал решение убивать так, как делал ты или Розали, за исключением приступа жажды."

Эдвард кивнул.

Я внезапно предположила: "Знал ли Карлайл, что вампиры существуют, перед тем как самому стать одним из них?"

Эдвард выглядел потрясенным. "Да" - сказал он, моргнув, -"Он жил в середине шестнадцатого века. Отец его был англиканским пастором, и принял его помощь при охоте на ведьм и оборотней - и вампиров. Карлайл был обращен вампиром, попавшим в его ловушку - тот убил двух других мужчин и убежал с третьим; Карлайл думает, что вампира слишком мучила жажда, чтобы он мог соображать ясно, и что он не хотел никого обращать, но в крови Карлайла было уже полно яда, так что он спрятался в погребе с испорченной картошкой, чтобы отец не нашел его. Когда обращение завершилось, он испытывал к себе такое отвращение, что пытался несколько раз убить себя - прыгая в океан и прочее в этом духе, но конечно для вампира это все были семечки. Он избегал людей и в конце концов обнаружил, что может жить кровью животных."

"Кто-либо из вас или из семьи Денали, подозревали, что вампиры существуют, до обращения? Исключая Элис, я знаю, что у вас нет информации по ней" спросила я, потом схватила карандаш и бегло записала ведьм, оборотней для будущих вопросов.

"Нет", ответил Эдвард, немного подумав.

"Итак", сделала вывод я, "Шансы выглядят крайне плохими, если брать выборку из всех вампиров. Единственным совершенным примером является Карлайл. Который также является единственным нам известным, кто имел представление о вампирах до того, как был укушен. Теперь отметим следующее. Я собираюсь сделать осознанный и неспешный выбор. Элис видела, как я необычно хорошо адаптируюсь - что соответствует гипотезе о том, что вампиры, знающие кем они собираются стать, являются теми, кто не должен действовать как "обычные" вампиры. Кто может ожидать действия инстинктов и сопротивляться тем, которые заставляют "обычных" вампиров рассматривать людей как ходячую еду."

Я продолжила, подходя к последнему, наиболее пугающему пункту. Верно, я хотела отредактировать полностью мою модель вампиризма. Забыть о "тяжести" обращения. Попробовать сделать для себя так, чтобы эти три дня были только в определенном смысле скучными - паралич, не боль. Но это было бы не до конца честным. Я не могла ожидать сделать лучшее решение, если я ожидаю, что боль не существует, когда она есть.

"Как тебе кажется, судя по твоему опыту", спросила я, "Испытывают ли вампиры ущерб - наподобие психических травм, флешбеков, фобий, фантомной боли или любого подобного - что мог бы быть обусловлен болью при обращении, а не любыми другими условиями при существовании вампиром?" дальнейшая часть - часть, которая могла длиться вечность - имела наибольший приоритет. Если все проходили обращение на самом деле без ущерба...

"Нет", почти прошептал Эдвард. Ему пришлось поразмыслить об этом, но ничего не вспомнил.

"Есть ли хорошая медицинская причина, почему мне нужно быть в сознании, когда в моем теле будет яд?", спросила я, "я понимаю, что большинство методов не смогут вырубить меня на три дня, но возможно я смогу пропустить хотя бы их часть. Возможно ли применить обезболивающие, например дать мне общий наркоз морфием?"

"Не вижу никаких препятствий", тихо ответил он.

"Если я умоляю о смерти во время обращения, убьешь ли ты меня на самом деле?", задала я вопрос, "или даже если не буду молить? Добьешь, чтобы я умерла и быстро отправилась в рай, до того, как будет слишком поздно..."

"НЕТ!", резко закричал Эдвард. "Нет", повторил он тише, словно надеясь стереть свою вспышку и заменить ее отредактированной версией. "Белла, я не хочу, чтобы ты умерла. Я хочу, чтобы ты жила. Я просто хочу, чтобы ты жила - так как должно. Человеком."

"Я не смогу делать это вечно", прошептала я. "И каждый день я буду ходить на непрочных ногах, глядя на мир слабыми человеческими глазами, пытаясь защитить себя при помощи хрупких рук, и буду рисковать умереть. Я восприимчива к атакам. Меня можно ранить. Меня можно убить. Поскольку нет уверенности, что ты прав насчет загробной жизни - а ты знаешь, что я в этом не уверена - есть шанс, что я умру, навсегда, безвозвратно. Если ты не хочешь, чтобы я умерла, ты должен желать, чтобы я была защищена как можно в большей степени. Эдвард, я очень рискую."

Он уронил лицо в свои ладони. "Я хочу, чтобы ты жила", пробормотал он.

"И я хочу жить", ответила я, спокойно и решительно. "Мне нравится жить. Я люблю мир и пребывать в нем. Я хочу увидеть и изучить все."

Он поднял взгляд, опустив руки. Потом он поднял одну, и прикоснулся к моему лицу. Его ладонь на моей щеке была прохладной и гладкой. "Я никогда не смог бы убить тебя, Белла", - сказал он. - "Никогда." Только одно чувство безраздельно владело им, когда он говорил это - ему было необходимо, чтобы я ему поверила, поверила его словам, почувствовала себя с ним в безопасности. Он вложил в эти слова всю свою искренность, до последней капли, своим нежным голосом умоляя меня им поверить.

Я ощутила минутный порыв сделать ему замечание насчет того, как он более чем рьяно стремился позволить мне умереть, пусть даже и от старости - но я не была уверена, что его стремление осталось таким же пылким - не после того, как я вытащила на поверхность его эмоциональный конфликт из-за этой проблемы. Возможно, он как-то идеализировал смерть от старости по сравнению со смертью от увечий или болезни. Но пока я была человеком, я не была защищена от двух последних, менее идеальных путей в могилу. Они были реалиями человеческой жизни.

Поэтому я подняла руку и коснулась щеки Эдварда в симметричном жесте. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул.

"Эдвард" - спросила я - "ты поможешь мне выжить?"

Эдвард кивнул.

Джессика как ребенок радовалась возможности посплетничать, когда я ей сообщила, в перерыве между геометрией и испанским, что мы с Эдвардом "встречаемся" (я решила использовать именно это выражение). Я привнесла в свой голос достаточно радостно-визгливых нот, чтобы повысить правдоподобность "тошнотворно неразлучной парочки", демонстрировать которую мы с Эдвардом будем в течение следующих нескольких месяцев. Джессика хотела узнать каждую возможную мелочь о нашем свидании в субботу, выпытывая точную информацию о том, как мы провели вечер понедельника, а также довольно навязчиво выясняла, что я к нему чувствую. Я успокоила ее яркими подробностями - назвала ресторан, где мы были; сказала, что думаю, что понравилась его родителям и сестрам - оставив ее додумывать, как это применимо к его братьям - а затем изобразила неподдельный интерес к испанским словам, связанным с погодой.

После испанского Эдвард подошел ко мне, когда мы с Джессикой шли на обед. "Белла" - произнес он своим самым чарующим тоном, и предложил мне руку. Я взяла его под локоть, и затем лишь слегка повернула голову, чтобы подмигнуть Джессике, которая, казалось, готова была взорваться от волнения. Она перешла на откровенный бег, и стремглав ворвалась в кафетерий. "Майк! Лорен! Анжела!" - я слышала ее выкрики до тех пор, пока за ней не захлопнулась дверь. Я все еще могла различить ее пронзительный голос, но не отдельные слова.

Эдвард и я продолжили идти в более спокойном темпе. "Она рассказывает всем, у кого есть уши, как и планировалось?" - спросила я.

"Ты хочешь, чтобы я проверил?" - спросил Эдвард.

"Слушай, но не читай", - ответила я. "Она кричит в полуобщественном месте, что бы она ни говорила, это не предназначено быть приватным."

"Да, она всем рассказывает" - подтвердил он. "Ты сегодня сидишь с нами?"

Я кивнула. "Возможно, мне следует садиться с Джессикой и остальными, скажем, раз в неделю", - сказала я, - "не хочу полностью выпадать из их круга."

"Думаю, я мог бы присоединиться к тебе за их столом," - предложил он, - "представь себе переполох."

"Джессика была бы просто счастлива", - согласилась я. Мы подошли к двери и я продолжила - "Но сегодня, думаю, следует позволить ей распространять слухи без того, чтобы у нее не хватило воздуха."

"Согласен. И Розали хочет поговорить с тобой в частном порядке, чтобы обсудить с тобой схему приема лекарств, которые она тебе собирается предложить", - сказал Эдвард, - "придешь к нам опять днем?"

"Только если могу ожидать, что смогу сделать там часть домашней работы", - засмеялась я, - "мне пришлось засидеться вчера допоздна, чтобы доделать все, что было задано на сегодня. Как-то так получается, что когда я прихожу в этот дом, я обнаруживаю себя занятой разговорами со всеми классными людьми, живущими там." Эдвард сделал вид, что покупает мне обед, что заставило Джессику восхищенно замереть даже через два стола. Мы сели вместе за вампирский стол. Эдвард небрежно обнял меня за плечи одной рукой. Он выглядел весьма самодовольно, когда это делал. Я все еще...ну....желала лишь сделать вид для тех, кто глазел на нас; Эдвард же не делал вид, он на самом деле хотел так делать. И я хорошо понимала, что ему это нравится.

"Белла!" - воскликнула Розали, как только я села. "Я заказала всё необходимое. В местном госпитале не нашлось всего, но достать то, что нужно, было нетрудно, и оно находится на пути сюда, так что ты можешь начинать в пятницу или субботу. Весь процесс займет несколько недель. Я заставила Элис посмотреть, и она сказала, что можно не опасаться каких-либо сложностей, но я в любом случае составила для тебя подробную инструкцию, вот" - она подтолкнула ее ко мне по столу. "Сможешь ли ты прятать лекарства от отца? Ты начнешь с таблеток, а затем тебе нужно будет делать себе уколы, и я не думаю, что ему действительно надо знать, что происходит. И нам необходимо будет сделать некоторые анализы крови - ну, " поморщилась Розали - "для максимальной безопасности анализы должен, вероятно, делать Карлайл, но все остальное по большему счету я смогу сделать сама. Например, ультразвуковые исследования. Их я могу провести."

Она была от всего этого в восторге. "Пятница, звучит отлично." - сказала я, - "Чарли не роется в моих вещах. Я не думаю, что он что-либо найдет. - Элис?" - спросила я, повернувшись к миниатюрной вампирше.

"Все чисто" - сказала Элис после секундной паузы. Розали, с самодовольным видом, откинулась на стуле и закрыла глаза. Элис добавила: "Я не вижу осложнений, но это не значит, что ты не ощутишь побочных эффектов - тебе не понадобится пропускать школу или что-то еще, и наиболее вероятно, что никто из людей не заметит ничего подозрительного, если ты будешь достаточно осторожна".

"И еще хорошо, что все будет происходить так постепенно" - тихо сказал Эдвард, веселясь, - "Джессика только что высказала мнение, что, как она думает, у нас будет как минимум шестеро детей".

Я подавилась содовой. "Джессика", - сказала я, когда ко мне вернулась способность дышать и утерлась салфеткой, - "превосходит все ожидания в роли распространителя слухов. Мне нужно будет купить ей весьма хороший подарок на день рождения."

"Думаю, частично ее заинтересованность объясняется тем, что она стремиться сделать так, чтобы Майк Ньютон перестал зацикливаться на тебе", - сказал Эдвард. Он сказал это легко, но думаю, что слышала как скрипнули его зубы - "Я не мог не услышать ее воспоминаний о разговоре, где ты пыталась свести их - это же ты делала, не так ли? Похоже она не заметила, что ты делала это намеренно, однако для меня из твоих слов это было явно видимо."

"Да", - подтвердила я, - "Задумка была в этом. Как сработало?"

"Хорошо, насколько я могу полагать. Хотя она все еще надеется, что первый шаг сделает он."

"Конечно," - вздохнула я. "Ну, первоначальной целью было отвлечь Майка - впрочем, он мог бы быть милым с Джессикой, но это было не обязательно. И Джессика, как я полагаю, действует так же хорошо, без избавления меня от него напрямую. Предает огласке то, что я уже занята."

"Так я немного запутался" - сказал Эммет, - "Вы с Эдвардом действительно "встречаетесь" (он изобразил в воздухе преувеличенного размера кавычки в сопровождении этих слов), "или вы просто говорите это всем вокруг, потому что это часть вашего плана? Крутого плана, кстати. Думаете, нам нужно уехать в Скандинавию, или типа того? Говорят, финский труден для изучения. Спорим, я выучу его первым, Роуз." Он толкнул Розали локтем, и она усмехнулась.

"Ты хорош в языках, потому что у тебя разум ребенка, Эммет" - сказала Элис так живо, что у меня заняло долю секунды понять, что это был не совсем комплимент. У Эммета это заняло немного дольше времени, но совсем немного, а затем он метнул салат из пасты, который был его прикрытием на сегодня, Элис в лицо. Она даже не смотрела в его направлении, когда подняла поднос, чтобы защитить себя от летящего салата.

"Скандинавия может сработать", - сказала я. "Мы можем отправиться посмотреть на фьорды".

"Эй, ответь на другой мой вопрос" - запротестовал Эммет. Элис достала салфетку и стерла майонез, покрывающий ее поднос, затем смахнула остатки салата обратно на тарелку.

Я фыркнула. "Для плана важно, чтобы к тому времени, как мне придется рассказать всем, что мы сбежали, это выглядело бы естественным для нас." - пояснила я. "Вот почему я рассказала все Джессике именно таким образом."

На секунду Эммет задумался над этим, затем до него дошло, что и это не было ответом на его первоначальный вопрос. "Эй.."

Эдвард, до сих пор обнимая меня за плечи, оберегающе сжал меня. "Тебе не нужно сейчас принимать решение", - промурлыкал он мне, и бросил быстрый взгляд на Эммета. Огромный вампир - чем больше я смотрела на Эммета, тем более странным было, что он мог сойти за старшеклассника; люди думают, что он второгодник, или что? - поворчал, но не стал настаивать.

Было хорошо, что Эдвард осадил брата - пусть даже он сам должен был до смерти желать тоже услышать ответ. Это не могло быть удобно для него - ничего не могло. Я внезапно захотела уметь читать мысли - в частности его - чтобы разобраться, как переплетаются мысли в его голове, которые приводят его к столь странным выражениям лица. Он хотел, чтобы я жила, хотел чтобы я была человеком; хотел, чтобы я любила его, и хотел, чтобы я этим не заморачивалась; хотел следовать инструкциям Элис, но наслаждался нашей игрой на публику.. В этот момент, который столь странно совпал с моими мыслями, он поднял руку с моего плеча и погладил меня по волосам. Я едва могла ощущать холод его пальцев. Он был очень осторожен и заботлив - как трудно еу было касаться меня, чтобы не нанести мне вред? Терялся ли хороший контроль над моторикой с приобретением суперсилы? Судя по нему - вряд ли, но он был так робок...

"Ты же не боишься иголок, Белла?" - внезапно спросила Розали.

"Э, я немного боюсь крови, но не иголок самих по себе. Я должна выдержать момент инъекции, думаю, я могу закрыть глаза, когда Карлайл будет брать мою кровь на анализ. Но не уверена в этом до конца." - я замешкалась, потом продолжила, - "Если я ошибаюсь, то я бы тогда хотела, чтобы мне помог Джаспер..."

"Нет", - тут же сказал Эдвард. Я с немым вопросом посмотрела на него.

"Это не очень хорошая идея," - мягко проговорила Элис. Джаспер нахмурился и с сердитым видом отхлебнул из своей бутылки с водой. Словно он алкоголик, пьющий безалкогольный ликер, зная что каждый глоток это не то, чего он хочет...

"Ох," - до меня дошло. Ладно. Никаких ран рядом с Джаспером. Вот должно быть почему Розали не предложила, чтобы следующим в медицинскую школу шел он...

Я в тысячный раз решила, что не должна никогда ошибиться, будучи вампиром. Никогда. Ни разу. Возможно, есть хорошие причины, почему даже Элис и Эммет не имеют требуемых степеней в медицине. Только уникальный случай Карлайла, бескровные убийства Розали, нерушимый контроль Эдварда...единственные истории, которые предшествовали получению возможности терпеть кровь, а ведь было так много возможностей для людей получить рану.

"Как тебе удается справляться столь хорошо?" спросила я, стараясь сделать тон как можно вежливей, а вопрос более общим, чтобы не обидеть Джаспера, - "Люди могут порезаться бумагой, упасть и ободрать колени, неловко отрезать заусенец - и в конце концов, у значительной части девушек в произвольный момент времени могут быть месячные." На последних словах Эммет захихикал; Розали закатила глаза, но на ее лице промелькнула зависть. Я пожалела о своем упоминании перед ней того факта, что у любой девушки в школе есть нечто, чего Розали отчаянно хочет, но навсегда потеряла.

"Я и Элис можем поднять тревогу до того, как он ощутит запах," - прошептал мне Эдвард, - "Элис часто может получить информацию заблаговременно, чтобы мы могли убедиться, что не будем голодны не в тот день. Хотя не всегда." - несколько иронично сказал он. Я вспомнила, что его глаза были черными, когда я в первый раз пришла в школу. "Мы не приходим в школу, когда находимся в состоянии охоты. И мы можем иногда внезапно уйти из класса - наши оценки достаточно хороши, чтобы компенсировать пропуск школы в солнечные дни и такие прогулы." - он прокашлялся - должно быть исключительно на публику, но он все равно это сделал - и продолжил: "То, что ты упомянула последним, не столь большая проблема, как ты представляешь. Эта кровь...своего рода "мертвая". Она не слишком ухудшает наше положение."

Это выглядело чуть-чуть получше, но так как у Джаспера, похоже, не было историй с пожиранием старшекурсниц во время их месячных - или в любое другое время - я поверила ему на слово. И я решила позже расспросить Эсме или Элис, наедине, существуют ли какие-либо средства, которые могут ухудшить или улучшить мое положение, и не дать мне стать их последним "промахом" в те оставшиеся месяцы, которые я буду вынуждена заботиться обо всех этих "делах".

"Так," - с усмешкой сказал Эммет, - "ты боишься крови, Белла? Как же ты тогда будешь..."

Розали пнула его. Я скорчила гримасу: "Похоже сегодня не тот день, когда ты можешь получить ответы на свои вопросы", пробормотала я.

"Видимо нет", - согласился он, - "Хотя все равно забавно - ты столь сильно хочешь быть вампиром и при этом боишься крови."

"Ее запах мне безразличен" - сказала я. "Как соль и ржавчина - я не думаю, что она пахнет так же для вампиров, даже для тех, кто привык ненавидеть кровь."

"Все же интересно, сможет ли это помочь" - задумалась Элис. "Я вижу тебя рядом с людьми, с алыми глазами новообращенного, и даже не видно, что ты хочешь их съесть, - и я слышала, как ты рассуждала об этом вчера, и в этом есть некоторый смысл, но даже Карлайл избегал людей на ранней стадии. Что если после всего кровь так и не станет для тебя аппетитной?"

"Ну, - сказала я, - когда я стану вампиром, Элис, я тебе точно все расскажу о том, как поменялось мое отношение к крови."

Она поняла, что я имела в виду, потом приняла подавленный вид: "Неа, я ошиблась", - сказала она, - "Ты описываешь это так, словно ты ощущаешь все как обычный вампир."

"Странно," - пробормотала я, - "но вовсе не то, что я буду реагировать нормально - странно, что ты можешь видеть вещи наподобие этой. Я имею в виду, поскольку мы уже знаем о том, что я буду ощущать кровь нормально, вряд ли я теперь буду рассказывать тебе об этом позже, верно? Но ты все равно это видела."

"Быть экстрасенсом было бы менее полезно, если бы нельзя было использовать полученную информацию," - распахнула глаза Элис. - "Возможно, то что я вижу, произошло бы при условии, что я никому не расскажу. Я не вижу больше этого разговора, поскольку уже не существует мира, в котором я могу не рассказать."

"Но тебе, должно быть, часто приходится видеть то, чем ты уже твердо решила поделиться, " - начала я, но тут прозвенел звонок. Я съела банан по дороге на биологию, так как достаточно была отвлечена разговором для того, чтобы едва попробовать свой обед.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49149/202742

Переводчики: Remlin