Готовый перевод Luminosity / Сияние разума: Глава 21: Гибрид

Это была чуть более, чем первая неделя августа, когда мы поплыли обратно в Норвегию. Когда я проверила свою почту, там была небольшая кипа писем от родителей и Рейчел и, что любопытно, от Анджелы. Я была очень удивлена получив от неё электронное письмо и его я открыла первым. Оно было милым и больше походило на открытку. Она всё ещё была в Форкс на лето и хотела узнать, осуществились ли её пожелания о том, что я хорошо провожу время в Европе. Я ответила ей и рассказала обо всём о чем могла в Норвегии, Ирландии, Соединенном Королевстве и Италии, и упомянула, если конечно Чарли уже не сказал всем и каждому, если она была не в курсе, что я сбегаю, и навряд ли вернусь в школу осенью. Я выслала ей три свадебных снимка, которые Элис отфотошопила, чтобы она выглядела розовее, и спросила ей не окажет ли она мне услугу, оповестив об этом Джессику и других наших друзей.

После я взялась за письма родителей, почти тоже самое, но я тщательно собирала информацию о поездках, чтобы им было приятнее читать. Рене почти полностью влилась в жизнь во Флориде, где мой отчим подписал контракт годом ранее. Она скучала по Фениксу, но ей нравился Джексонвиль и уже вовсю лавировала между доступными увлечениями. Она и Фил всё так же хорошо ладили.

Чарли, тем временем, начал беспокоиться о Гарри. Так как ему, по очевидным причинам, нельзя было говорить, что случилось его другу, и пока так же не мог быть приглашен на похороны, на которые он собирался прийти, если бы Гарри был бы мертв, ему было скормлено достаточно неясной и сбивчивой дезинформации.

Я обратила последнее добавление к семье Денали в середине июля; и через несколько недель это стало подозрительно, потому что Гарри, предположительно, находился в гостях у тети в Нэшвилле, а потом заболел так, что не мог принимать гостей, но недостаточно, чтобы попасть в госпиталь, а потом выздоровел так, что поехал навещать кузена Чарли, который жил в Торонто и о котором раньше никто не слышал. Все билеты на самолет, конечно, были оплачены принимающей стороной; Клируотеры не было особенно богаты, хотя Ли и Сет сейчас имели определенный доступ к деньгам, который обеспечивала я. Но не было похоже, что Чарли что-то подозревал - Билли и Сью были убедительны - но происходящее явно сбивало его с толку.

Я в своем письме заверила Чарли, что скорее всего с Гарри все отлично и нет никаких оснований для беспокойства - но было непонятно, насколько это все будет работать в долгосрочной перспективе. Если Гарри объявить без вести пропавшим, чтобы позже на законных основаниях признать его мертвым, Чарли бы разумеется начал искать его, и мог бы наткнуться на что-либо вампирское или оборотничье, что еще не видел. Ненадолго включать в доме Клируотеров свет, пока Сью и детей там не было, предположительно давало иллюзию присутствия Гарри дома, другого простого пути обмануть Чарли не было. Я думала про поджог, но это была очевидная подстава, если семья сначала вытащит оттуда все любимые вещи, которые будет нелегко сымитировать. Да и вряд ли им понравится идея.

Следующими я просмотрела письма от Рейчел. Еще два волка запечатлелись. Один, подросток по имени Джаред, мгновенно влюбился в свою одноклассницу, которая, как оказалось, давно была влюблена в него, так что тут все было мило и подходяще. Менее мило оказалось во втором случае, Квил Атира запечатлелся на двухлетнюю племянницу Эмили, Клэр, еще одну Мака. Эмили все еще оставалась в доме Клируотеров для поддержки Ли, и согласилась присмотреть за Клэр, вот как Квил увидел ее.

Рейчел поспешно дописала в письме, что Квил абсолютно не заинтересован в младенце в сексуальном смысле и только поэтому все еще ходит с целым лицом. Похоже, что запечатление не обязательно подразумевает под собой сексуальное влечение. Стая предположила, что когда Клэр вырастет, то она и Квил будут так же счастливы, как и Джаред со своей половинкой, но до тех пор Квил будет относится к Клэр больше как старший брат. Рейчел уверила меня, что он позволяет Клэр командовать им весьма снисходительно, не утомляя ее.

На этом моменте Ли сначала решила, что это может вернуть Сэма к ней как жениха, если он сможет относится к Эмили как к сестре тоже. Эмили и Рейчел были целиком за этот план, поэтому Сэм, сверхъестественно послушный им обоим (как той, на кого запечатлен, и альфе стаи) попробовал. Рейчел не сомневалась, что он старался изо всех сил. Но ничего не вышло - он по-прежнему любил Эмили.

Кратко Рейчел уведомила меня, что все в стае начали быстро взрослеть.
- Все, кому больше пятнадцати, выглядят скорее на двадцать пять и больше похожи на олимпийцев, - сообщала она. - Те, кому меньше пятнадцати, выглядят как минимум на пять лет старше своего возраста, и даже дети уже полностью сформировались. В виде волков их размеры в зависимости от возраста и размера в виде человека достаточно сильно различаются, я не самая большая, хотя самая красивая и могу рулить всеми остальными.

В другом письме от Рейчел говорилось: "Я думаю, Эмили колеблется."

В следующем сообщении не было больше ни слова об Эмили, Сэме или Ли, просто истории про остальных запечатленных. Один из ребят, которого я лично не встречала, вступивший в стаю, пока я была в Денали, узнал о случаях в резервации Мака. Его звали Виктор, и он был преисполнен энтузиазма насчет запечатления. Он и пара его друзей с такими же взглядами, пока Рейчел спала и не могла им запретить, добрались до резервации Мака на севере. Затем они просто бродили по окрестностям и глазели на девчонок, пока Виктор не запечатлился на одной из них.

И, освободившись таким образом от обязанности хранить информацию о стае, он рассказал ей все (довершив демонстрацией перекидывания), а потом убедил посетить Ла Пуш и жить с ним, пока не кончатся каникулы, хотя ей придется вернуться домой в сентябре и закончить школу. Двое других запечатлелись во время экскурсии и Рейчел прибегла к силе позиции альфы, чтобы пресечь подобные глупости. Хотя и это не предотвратило еще одного волка от случайного запечатления на девочку из Форкса, которую я не смогла узнать по имени или описанию.

От внимания Рейчел не ускользнул тот факт, что все запечатлевшиеся волки были мужского пола.
- Доминирующая гипотеза, - писала она в последнем письме, - что мы запечатляемся на людей, которые способны передать ген волков.

И у всех женских особей закончились месячные.

Рейчел передавала эту информацию мне бесстрастно, но я могла представить, что вряд ли это было спокойно воспринято женской частью стаи. С месячными ушла способность иметь детей - ну или же так они подозревали. Я могла, с биологической точки зрения, предположить почему - эмбрион мог быть поврежден, если производить перекидывание. Малых детей, имеющих ген, нельзя активировать; возможно, точно так же они блокируют эту способность, находясь в утробе матери. Выкидыш был бы неминуем. С другой стороны, волки мужского пола легко могут иметь потомство, оборотничество ничем им не помешает.

Я быстро набросала ответ. Несмотря на то, что они не могут выносить детей, это не повод думать, что их яйцеклетки нежизнеспособны. Секретность, включая сохранение существования волков втайне от моей семьи, все еще важна, но через несколько лет я уже смогу закончить медицинскую школу и быть в состоянии сделать для стаи то, что Розали сделала для меня. (А если по какой-то причине секретность будет нельзя сохранить или уже не нужно будет это делать, то справиться и кто-то из Калленов). Отдельные же волки, которые, по какой-то причине, ценят способность выносить собственных детей больше способности никогда не стареть, могут просто перестать оборачиваться. Скорее всего они вернутся к исходному состоянию и их репродуктивные возможности вернутся.

Пока я писала ответ Рейчел, пришло другое письмо. Оно, к удивлению, было от Гарри.

Он хотел знать, как я стала так уверена при нахождении среди людей. Я тут же ощутила симпатию к нему - несмотря на то, что его обратили без предупреждения, он не стал подражать большинству из своего ковена. Так что я собрала все свои советы и самопроверки при помощи собственной старой одежды и привода Нилса и выслала ему, заодно приложив адрес почты Элис с кратким рассказом о ее силе, предложив спрашивать ее, когда будут безопасные попытки. И как только она разрешит, все, что понадобится - чтобы один из Денали был наготове, чтобы сдержать Дэвида, и другой привел эквивалент Нилса.

Я также порекомендовала ему связаться с Иларио, тут же поняв, что у меня нет его контактных данных. Высунувшись в окно я спросила у Эсме, которую увидела первой, его адрес почты, и добавила в конец письма для Гарри. Еще я напоминала ему не говорить Элис или Иларио о том, что он Квилет, и вообще не использовать фамилию, чтобы Эдвард случайно не узнал ее, прочтя их мысли.

До того как я нажала "отправить" я поняла, что все кроме Эдаарда думают, что весь тур по Северной Амереке я провела в Квебеке, ещё меньше времени мне понадобилось, чтобы найти, обратить и привезти Гарри. Они предположили, что он канадец. Денали и Эдвард предположили я привезла Гарри из Сиэтла, что было мимо, но недалёко от правды. Денали знали фамилию Гарри, но не то, что она значит; все в моём ковене знали кто такие Клеруотеры, кроме Илларио, и может быть Элис и Джаспера.

Если Гарри начнет общаться с другими людьми помимо меня и Квилетов, информация может просочиться. Это весьма возможно, если кто-то из Денали назовет его "Гарри Клируотер" в переписке с моей семьей или упомянет откуда он, но я ничего не могла с этим сделать без того, чтобы сказать им называть его только по имени, что было куда большим риском, нежели скрестить пальцы и оставить все как есть.

Хотя не нужно все усложнять. Я удалила последние абзацы и вместо них написала, что Гарри нужно под чьим-либо присмотром искать одиноких прохожих и что мне нужно сразу узнать, если он сорвется и выпьет кого-нибудь, чтобы я могла разрешить данный вопрос, могла...

Я попыталась подумать о чем-то быстром, о чем Элис могла бы мне сказать, если бы увидела как я это делаю, если нечто реально произойдет. Наконец я решила, что если Гарри убьет кого-либо, я сражусь с Иларио. Не думаю, что в каком-то ином случае мы сцепимся, так что скорее всего я не получу ложный сигнал. Но это явно то, что Элис может заметить и попытается предотвратить, и одновременно это не является из ряда вон выходящим поведением для новорожденных, так что я могла это разыграть. Я объяснила Гарри, что если Элис предупредит меня, я в свою очередь дам занть ему, что его тест пойдет не слишком хорошо и он должен отказаться от своей затеи. И потом нажала "Послать".

Разобрав почту, я пошла искать Эмметта для еще одного урока сражений.

Эмметт начал становится нахальным после пары часов зашвыривания меня на верхушки деревьев и катания по земле, так что я перестала сдерживать силу. Я пыталась не зависеть от нее, поскольку она уйдет, но сейчас ее можно было использовать как инструмент для стирания с лица Эмметта этой самодовольной ухмылки. Я схватила его, сжала так, чтобы он не смог убежать и вбила в землю головой вниз до самых колен, заставив подсматривающую Элис захихикать.

Эмметт почти тут же выбрался, весь покрытый грязью и возмущенный.
- Я - новорожденная, - сладкозвучно напомнила я ему.

– Сразись с ним в армрестлинге, – выкрикнула Элис. – Я дам вам камень, чтобы использовать его как стол, секунду!
Она скрылась в лесу и вернулась с валуном в четыре раза больше неё.
– Вот!

– Какое это имеет значение? Я выиграю, – сказала я.

– Нет, – оспорил Эметт.

– Эметт, это же смешно. Я стала вампиром меньше, чем два месяца назад. Я уверена, что ты сможешь победить меня в силе в тоже время в следующем году, но сейчас?

– Давай, – подстегнул он, вставая в позицию, ставя локоть на камень. Я закатила глаза и сцепила наши руки. Элис начала обратный отсчёт и Эметт начал сжимать.

Я мог определенно сказать, что он толкал - он, вероятно, мог бы продавить рукой гранит с той силой, что он прилагал. Но моя рука не двигалась. И держать ее на месте было не трудно. Мышцы вампира не реагировали на физические вызовы таким же образом, как у человека. Даже если стараться поднимать вещи, слишком тяжелые для нас, то мышцы не деформируются и не устают. Так что я просто сидела, невинно глядя на Эмметта, пока он, стискивая зубы, давил на мою руку. Моя рука по-прежнему оставалась на месте.

Вокруг собирались зрители: радостный Эдвард пришел со двора, видимо уловив чью-то мысль, из окон дома выглянули Розали и Джаспер. Иларио тоже сначала глянул из окна, после чего вышел из дома, чтобы иметь точку обзора получше.
- Дай знать, когда уже можно будет сломать этот камень твоей рукой, - снисходительно сказала я Эмметту.

Он надавил еще сильнее, я автоматически тоже усилила нажим. Он зарычал.

- Это и близко не так весело, как спарринг, - пожаловалась я. - Ты реально хочешь провести тут весь день? Тогда скажи как надоест, и тогда я выиграю. Но если тебе хочется продолжать, то мне не хотелось бы прерывать тебя...хотя не знаю, что интересного ты тут находишь... - я наклонила голову, с интересом глядя на наши соединенные руки, словно бы пытаясь понять.

Эдвард рассмеялся, а Элис захихикала. Я поступила немного подло, обязав Эметта сказать, что он потеряет до того, как всё закончиться, но выражение его лица было непередаваемо. Я терпеливо ему подмигнула.

Вдруг Эметт ухмыльнулся и отпустил полностью расслабил свою руку. Без предупреждений моя рука двинулась вперед и впечатала его руку в камни, но на его условиях. Я смеялась вместе со всеми.

– Хочешь испытать меня? – спросил меня Илларио.

Я не разговаривала с Илларио с того момента, как его обратили, и всего пару предложений до этого. Я уехала, как раз как он был обращен, и остановилась в Норвегии лишь для того, чтобы привезти его сестру, – которая всецело заняла его время – до того, как прыгнуть в океан и плыть в Ирландию

– Хм, – сказала я. – Ты моложе, чем я – какое это имеет значение?

Джаспер, местный эксперт по новорожденным, открыл окно и выпрыгнула наружу, твердо приземлившись с высоты в двадцать футов.
- Крайне малое, - произнес он. - Но все же имеет. Любой из вас может победить, но я бы поставил на Иларио.

Иларио был высоким худым парнем, не особо мускулистым, но и у меня не было каких-то особых физических кондиций до становления вампиром. В отличие от Эмметта, про которого я знала, что могу победить, здесь мне было правда любопытно, чем все закончится.
- Конечно, - сказала я, - скала немного разбита с этой стороны... - Я повернула ее, вдавив в землю, чтобы она не раскачивалась, и приготовила руку.

Иларио подошел, оценивающе посмотрел на мою руку и тоже приготовился. Элис снова начала отсчет.

Разница была очевидна сразу, моя рука сразу дернулась назад на полсантиметра, прежде чем я приложила больше силы. Иларио выглядел очень сосредоточенным и спокойным, нажимая на мою руку.

Я решила просто постараться изо всех сил и нажала со всей возможной силы. Иларио сделал то же самое, а потом приложил еще больше силы; моя рука начала медленно наклоняться к скале. Очевидно, он был сильнее меня, но это не означало, что он обязательно победит... На долю секунды я расслабила руку, она рванулась к скале, но Иларио в ответ уменьшил силу давления, и, прежде чем мои костяшки пальцев коснулись поверхности, я надавила в ответ с максимальной силой и вернула наши руки в исходное положение прежде чем он среагировал и остановил меня. Мы снова вернулись к той тупиковой ситуации, где у него было преимущество.

– Я не поведусь на это снова, – добродушно рассмеялся Илларио.

– Нет? – у меня не было больше никаких уловок, и я вздохнула, когда он зажимал мою руку ближе к камню, миллиметр за миллиметром. Я не отпустила, как это сделал Эметт, так что моя рука лишь легко задела валун, а затем он выиграл

– Поздравляю, – сказала я; он выдернул свою руку из захвата, и я стряхнула немного каменной пыли с моей. Джаспер кивнул самому себе, а Эметт выглядел довольным.

Кроме армрестлинга, моя неделя простоя в Норвегии была без осложнений. Я познакомилась с Илларио, приятным парнем, очень осторожным и неторопливым в своём выборе и покровительственно относился к Джианне. Я провела много времени с Эдвардом в нашем доме, ужиная исключительно касаткой, и могла уже бегло говорить на итальянском. Я изучила окрестности нашего дома, иногда с Эдвардом или с другой семьей, иногда сама.

Гарри написал электронное письмо; Я нервно открыла его, переживая, что Элис пропустила потасовку с Илларио в ответ на трагическую неудачу. Но Гарри удачно прошёл десять футов вместе с Кармен. что следила за его передвижениями, не принеся никакого вреда. Он поблагодарил меня за помощь. В посткриптуме, в конце письма, он извинился за своё испуганное поведение; в письмах ему казалось, что все не людьми, а я пугающе выделялась из этой среды.

Я продолжала оставаться в курсе происходящего в Ла Пуш. Рейчел нервничала по поводу того, что будет, когда для той Мака, которую нашел Виктор, снова начнется школа. Она не думала, что парню будет хорошо без той, на которую он запечатлен, рядом. Клэр тоже в конце концов должна вернуться в резервацию Мака; ее родители, пусть и слегка небрежные, все же не пропустили бы ее полного отсутствия. Они ожидали, что Эмили, наконец, вернется, и тогда Квил останется один. На взгляд Рейчел, с невозможностью передать обязанности альфы кому-то еще, ей придется договориться об удаленном обучении с осени. Ей, возможно, потребуется ездить в Спокан на экзамены в конце каждого семестра, но все остальное можно будет делать в Ла Пуш.

Я нашла повод спросить Карлайла, почему он считает Шивон одаренной. И это меня вообще не впечатлило. И это еще был его самый сильный аргумент. Во всех других описанных им случаях у Шивон было полно времени для проведения сложной подготовительной работы. Я сказала, что, как и сама Шивон, считаю ее не одаренной, а просто талантливой в планировании. Пока она не окажется в одной комнате с Элизаром и он не скажет обратного, либо же она не покажет чего-то более впечатляющего, нежели заставить Лиама примириться с новым членом ковена, не было причин думать, что она одаренная. Карлайл согласно улыбнулся и сказал, что пусть так и будет, что меня несколько разочаровало, но дальше продолжать разговор не имело смысла; вместо этого я пошла наблюдать, как Эсме заливает цемент в подвале.

После недели дома, как положено, я была готова лететь в Южную Америку и охотиться на полувампиров. Я проинформировала Эдварда и он с удовольствие заказал на билеты. Пару часов спустя мы уже летели над Атлантикой снова, надеясь узнать был ли наш потенциальный ребенок мифическим или возможным.

- Признаю, понятия не имею, как искать полувампиров, - сказала я Эдварду на португальском, когда мы отошли от аэропорта. Я провела поездку за изучением языка, поскольку у нас не было учебников других языков, которые могли использовать племена, с которыми мы встретимся. Использовать переводчиков было бы опрометчиво, учитывая объект наших поисков, хотя мы могли нанять одного, чтобы выучить несколько слов, без объяснений, зачем и где мы будем их использовать, а Эдвард мог бы просматривать реакции людей на эти слова в их сознании.

- У меня тоже не особо много такого опыта, - ответил он на том же языке. - Поэтому мы и приземлились в Манаусе вместо Рио. Я думал, что можно бы начать с поиска амазонского ковена, у которого можно будет спросить, не слышали ли они чего на эту тему. Люди, верящие в вампиров, могут не захотеть говорить с тобой или со мной, хотя если такое случится и мы окажемся в тупике, можно было бы попробовать вернуться с Джанной, чтобы она спрашивала за нас.

– О, это имеет смысл. Расскажи мне о ковене? – поинтересовалась я.

В амазонском ковене было три женщины, все без пары, которых редко видели отдельно друг от друга. Зафрина, их лидер, была иллюзионистом. Хотя она и ограничивалась лишь зрением и не могла влиять на другие ощущения, она была весьма сильной и могла создавать целые сцены, которые могли полностью перекрывать реальный мир. Эдвард думал, что на меня это не подействует. Две других, Сенна и Качири, одаренными не были. Всем троим было больше пятисот лет, хотя точно они не считали. Обращены они были по отдельности, ушли от своих создателей, а потом через несколько лет нашли друг друга.

Хотя они и не были единственными вампирами Южной Америки или даже Бразилии, но под их контролем была почти вся Амазонка и ее окрестности. Эдвард убедил меня, что Зафрина была достаточно уверена в своей способности повернуть сражение в свою пользу, чтобы не атаковать вторженцев тут же, даже если они пришли незваными. (Они не дружили с современными технологиями, так что позвонить заранее им было нельзя. ). Они узнают Эдварда, а потом он представит им меня, и если они не смогут или не захотят помочь, то мы разойдемся мирно.

Тропический лес не отличался наличием транспортной инфраструктуры, так что мы передвигались пешком, с умеренным количеством багажа в рюкзаках, который был дополнительно завернут в пластик, чтобы избежать промокания. Постоянный дождь сильно усложнял ориентирование по запаху. Удавалось отследить то, что происходило недавно, однако понять, где был ковен и куда отправился далее, было почти невозможно.

Это заняло у нас два живописных и сырых дня, пока мы нашли их, во время которых я усовершенствовала свой португальский и научилась распознавать широкий спектр своей природы. Я съела ягуара, что было неплохо. Потом мы обнаружили трёх женщин, что были в середине трапезы. Эдвард первым почувствовал запах, и предупредил меня задержать дыхание; я всё ещё не удостоверилась по поводу запаха свежей человеческой крови. Ему, казалось, тоже было не комфортно. Он прекратил дышать, как только учуял, выдохнул, чтобы не использовать воздух, он был уверен, что это запах крови жертв Амазонок.

Люди уже были мертвы, когда мы добрались до места. Каждая из трех Амазонок пила свою жертву. Судя по их одежде, эти люди были лесорубами или типа того. Члены ковена, в свою очередь, были целиком одеты в жилеты и брюки, сделанные из шкур и кож. У них были словно вытянутые конечности и черты лица, словно отражение среднего человека в кривом зеркале - элегантные высокие лица, гибкие конечности и пальцы. У все были скрученные в дреды черные волосы ниже плеч, слегка бежевые на фоне их бледной кожи.

Одна из женщин подняла голову от горла своей жертвы, чтобы взглянуть на нас, и я была удивлена, что не ощущаю тошноты. Видимо, вампирам это недоступно, ведь мертвецы были одной из наиболее отвратных вещей для меня. Изломанное тело Гарри Клируотера было примерно таким же. Вообще, он пострадал еще хуже, поскольку у этих людей раны были в основном на шее, а остальное тело не пострадало. Но Гарри теперь был здоров как конь, а вот эти лесорубы вряд ли когда таким похвастаются. Я нашла бесполезными размышления о том, что они уничтожали исчезающие виды. Такие виды, даже самые милые, не мыслят. Их смерть не гарантирует месть. И даже если они так поступали, то все равно не заслужили такого.

Эдвард заметил, что мне не комфортно и обнял меня. Женщина, что смотрела на нас заговорила:
– Эдвард Каллен. Я удивлена видеть тебя здесь.
Она говорила на английском, хотя он был древним - я думаю, что она не часто практиковалась.
– Вижу, ты нашёл себе партнера.

– Это Белла. – представил Эдвард, кивая. – Белла, это Зафрина, а это Сенна и Качири. Он махнул в сторону двоих, что проигнорировали наше приближение.

Я попыталась улыбнуться и мне удалось, хотя я всё ещё смотрела на гробы. Качири закончила свой и посмотрела на нас через плечо, а затем и Сенна.

Мужчины уже были мертвы и не могли стать ещё более мертвыми, и я должна знать могу ли я справиться с кровью... Я сделала неглубокий вдох.

Это было в десять или двадцать раз хуже, чем когда кровь была аккуратно упакована в человеке; мое горло мгновенно высохло, моля об утолении жажды. Яд хлынул в мой рот. Я призвала на помощь инстинкт страха этих трех женщин, пытаясь рассматривать тела как их добычу, которую я не могла просто взять, стараясь удерживать границу между используемым ужасом и наступающей жаждой. Рука Эдварда, все еще лежащая на моих плечах, напряглась. Не знаю, смогла бы я удержаться от вида крови, не принадлежи она амазонкам. Рациональные мысли не были эффективны против жажды; лучшее, что могла сделать, так это столкнуть два инстинкта, опасаясь погибнуть от рук ковена, если выпью крови, которую так жаждало мое горло, чтобы унять боль.

Я сглотнула яд, но он тут же мгновенно набрался заново, не помогла даже задержка дыхания. - Извините, - сказал он амазонкам, - она хорошо контролирует себя для новорожденной, но ей еще не приходилось находиться рядом со свежей человеческой кровью. Пожалуйста, простите ее.

Я уже была в ситуации, когда рядом была свежая человеческая кровь, однако так было быстрее объяснить и к тому же рядом с Гарри я знала, что не следует дышать, чтобы не сорваться... и эти люди были мертвы, наши друзья-амазонки убили их... и даже если данные лесорубы приводили к исчезновению лесов, они не заслужили смерти... и пахли они так вкусно, что я хотела сразиться с Качири за ее жертву и высосать всю оставшуюся в нем кровь до капли, чтобы охладить пылающее горло, но я могла сказать, что она бы убила меня, а я тоже не заслужила смерти...

Эдвард сказал:
– Похоже, вы закончили трапезу. Если бы вы могли избавиться от остатков, нам бы было легче говорить с вами; у нас есть несколько вопросов.

- Хорошо, - согласилась Зафрина и я услышала, как три женщины встали, подняли тела и убежали с ними в гущу леса. Я не знала, как они собираются уничтожить улики своего участия в этих смертях; и не думала, что мне понравится ответ. Хотя это не остановило мой мозг от перебора диких вариантов. Бросить тела в кишащие пираньями воды? Это, вероятно, неплохо бы сработало. Бросить их в области, где занимаются подсечно-огневым земледелием и идет фаза с огнем? Рискованно ... Моя жажда была так сильна. Хотела бы я иметь при себе бутылку воды. Я хотела крови. Ягуар был слишком давно. Мое горло тлело.

Они вернулись спустя полминуты.
– Мы могли бы пойти куда-то ещё, – предложила Сенна или Качири; я не слышала, чтобы кто-то из них говорил и не смотрела, всё ещё утыкаясь лицом в рубашку Эдварда. Я почувствовала его кивок и он поднял меня, аккуратно следя за моей реакцией на кровь и убийства, в моём желание передвигаться самостоятельно. Я могла сорваться и найти кого-нибудь, кто пах также хорошо и остановить жжение.

Эдвард последовал за ковенов в лес со мною на руках. Я открыла глаза и смотрела как растения открывались, а затем закрывались снова. Наконец мы пришли на место Амазонок. Это была часть леса, такая же как и любая другая.

– Белла, здесь ни запаха, – пробормотал мне Эдвард. – Ты можешь вдохнуть,

Я снова вздохнула, ставя ноги на землю, они вели себя удовлетворительно, не смотря на моё недомогание. Никто и не предполагал, что я буду говорить, и это было хорошо.
– Зачем же вы посетили нас тогда? – спросила Зафрина.

Эдвард пересказал то, что узнал после того, как наш медовый месяц прервали, от женщины племени Тикуна, которая слышала о полукровках.
- У Беллы было взято несколько яйцеклеток до ее обращения, - сказал он. Потом ему пришлось объяснить, что это значит, научно непросвещенным членам ковена. - То есть, если полукровки и правда существуют, то женщина-человек может выносить нашего ребенка, моего и Беллы.

– Я никогда не слышала, чтобы это происходило на самом деле, – скептически сказала Зафрина. – Конечно, есть истории, но это истории обо всём о чем угодно; лишь немногие правда.

– Это может быть безрезультатный поиск, – заметил Эдвард. – Мы в любом случае готовы посвятить немного времени поискам. Мы знаем, что у Тикуна есть легенды о полу-вампирах; кто ещё может знать что-нибудь?

Зафрина перечислила полдюжины племён; Качири добавила ещё пару, и я пришла к выводу, что это она предложила сменить локацию. Сенна была молчалива, Зафрина заметила после десяти историй о полувампирах, что были предложены:
– Что удивляет меня, так это то, что ты золотоглазая позволишь человеку умереть, чтобы твой ребёнок жил.

– Нет, – сказала я сразу. – Нет, если это убьёт её. Мы хотим найти способ, где она сможет выжить.

– О, так она говорит, – сказала Качири. – Но истории никогда не говорят, что мать жива.

- Но этим легендам много лет, - возразила я. - Медицина сейчас куда развитей, нежели в те дни. Сорок лет назад была невозможна даже операция по извлечению яйцеклеток. Возможно, что последний полукровка родился две-три сотни лет назад, а происходи это в наши дни, то его мать могли бы и спасти при помощи современных достижений. Нам нужно только выяснить, что убило ее, чтобы придумать контрмеры.

– Если она вообще существовала, – сказала Зафрина.

- Как я уже сказал, - вмешался Эдвард. - Вполне может быть так, что искомого нами не существует. Но мы хотим попробовать. Есть ли вампиры, которые проживают ближе к тем племенам, которые вы упомянули, и которые смогут рассказать нам нечто более конкретное?

Качири показала нам обычные границы еще двух вампиров, которые были одиночками и потому вряд ли бы атаковали нас двоих, хотя она и не ручалась, что они будут полезны и упомянула, что они мало их знают. Они сталкивались друг с другом только однажды, договорились о разделе территорий и больше никогда не встречались.

Они не могли нам сказать больше ничего полезного, так что Эдвард вежливо проинформировал их о самых последних новостях семьи Калленов, а потом попрощался.

Я задвинула из сознания образ тех мертвецов в дальние закоулки памяти и последовала за Эдвардом через лес.

Можно было бы ожидать, даже не имея подробной информации, что весьма трудно и долго искать вампира-бродягу, которого раньше никогда не видели и который не желал быть легко найденным, на континенте размером с Южную Америку. И так и оказалось. Мы бродили по указанной местности почти три недели. За это время Эдвард заполнил существенные пробелы в моем испанском, так что я теперь вполне могла ориентироваться в небразильских странах. Мы искали в нежилых областях запахи вампиров и навещали крупные города, чтобы Эдвард мог просканировать чужие сознания на предмет мыслей о подозрительных исчезновениях.

Наконец, в середине чилийских Анд, мы наткнулись на вампира, который мог бы быть одним из тех, кого описала Качири.

Это была невысокая нервозная женщина с длинной черной косой и кожей того грязно-белого оттенка, который, похоже, был один и тот же для всех вампиров, обращенных не из белых людей. Мы увидели ее мельком, с большого расстояния, после чего она исчезла за горой, видимо напуганная.

– Ты узнал её имя? – спросила я Эдварда, когда мы шли по её следам в скалах.

– Нет, – ответил он. – Если я буду держать её в зоне досягаемости, то смогу что-нибудь придумать...
Он колебался впереди меня, проигрывая хорошему знанию местности и форе.
– Уйлин! – прокричал он спустя пару секунд. Вероятно, это было её имя; он продолжил на испанском.
– Уйлин, мы не причиним тебе вреда! Мы лишь хотим поговорить!

Она остановилась, цепляясь за горную породу, готовая бежать, если мы сделаем какой-либо угрожающий шаг в её сторону. Я догнала Эдварда.

– Пожалуйста, поговори с нами, – начала я на том же языке. Когда она остановилась, я подумала, что она знает испанский.

– Откуда ты знаешь моё имя? – спросила она высоким, чистым голосом, что был хорошо слышен в горном воздухе.

– Подойди и поговори с нами, мы объясним, – ответила я.

– Я могу слышать тебя отсюда, – сказала она.

– Ты сбежишь снова, как только твой интерес пропадёт, – возразила я. – Пожалуйста, подойди. Мы не причиним тебе зла.

Уйлин пробиралась к горе осторожно; Эдвард и я не двигались.
– Кто вы? – спросила она.

– Моё имя Эдвард, – сказал он, – а это моя жена Белла.

– Откуда вы узнали моё имя? – спросила она снова. Эдвард снова объяснил свои способности, заставив Уйлин нервничать ещё больше, но она не сбежала. – Чего вы хотите? – спросила она, когда он закончил рассказ о своих способностях.

– Мы пытаемся узнать, существуют ли полувампиры, – сказала я.

Уйлин пристально на нас посмотрела, и Эдвард резко спросил:
– Кто это был?

Она зашипела, и уже собиралась обратиться в бегство, но Эдвард погнался за ней; я за ним, но Уйлин пробиралась по горам c искусным умением и Эдвард гнался за ней очень быстро, и всё что я могла сделать это слышать их на расстоянии.
– Уйлин, стой! – взмолился Эдвард. – Мы не хотим причинить ему или тебе вред! Пожалуйста!

Она не ответила ему, лишь продолжила карабкаться по горе на большой скорости. Я видела, как они двигались по диагонали по склону слева от меня, и я оттолкнулась от земли всеми четырьмя конечностями и помчалась к ним, оставив при этом борозды на камнях. Я приземлилась перед Уйлин и она повернула вправо, но этого было достаточно, чтобы приблизиться и обездвижить её. Она снова остановилась и вся сжалась, издав кроткий звук.

– Уйлин, мы не хотим причинить тебе вреда, или... Науэль? Науэль. Но для нас важно узнать о полу-вампирах. – сказал Эдвард. – Почему ты напугана?

– Твои глаза, – пробормотала она. – Они... кто ты?

Терпеливо - то ли потому что он и правда был терпелив, то ли потому что мысли Уйлин давали ему нужную информацию - Эдвард объяснил, что мы вампиры, но не питаемся людьми. Уйлин, казалось, немного удивилась нашему выбору диеты и тому, как она влияет на цвет глаз.

- Почему вы хотите знать о детях демона? - резко спросила Уйлин. То, как она это произнесла, наводило на мысли, что она имеет в виду конкретных детей и конкретного демона.

– Когда я была человеком, – начала я, приближаясь, – мои яйцеклетки были забраны. У нас был друг, человек, кто согласился выносить моего ребёнка, но мы хотим знать, может ли этот ребёнок также быть и Эдварда.

– Твой друг умрёт, – выплюнула Уйлин.

– Мы хотели бы встретиться с твоим племянником, Уйлин, – пробормотал Эдвард мягко. – И услышать всю историю.

Племянник Уйлин Науэль точно был не вампиром. Его кожа была насыщенно коричневой, темной и тёплой, глаза были такими же. Его волосы были плетённые, как и у тёти, но чуть короче. У него была идеальная, вампирская симметрия, но он не двигался так грациозно, и я не видела его бегущим или поднимающим тяжести, по моим вычислениям он также был не так быстр или силён. Но был близок к этому.

Настоящим открытием было сердцебиение. Сердце Науэля стучало со скоростью, которой я никогда не слышала в человеке, но оно была ниже, чем моя или Гарри в момент перевоплощения. Он также был тёплым, почти такой же температура что и оборотень и пах что-то между человеком и вампиром - не так как еда, но приятно.

Он жил в маленьком домике высоко на горе, до которого было бы сложно добраться людям, но не невозможно. Он был недалеко от города Сантьяго-де-Чили, откуда вампир, что пошёл на "Сантьяго" по-видимому приветствовали.

Уйлин больше не жила с Науэлем, хотя и воспитала его и часто навещала.
- Моя сестра, конечно, мертва, - объяснила она злым тоном. - Она была так красива. Наши родители назвали ее Пирой, как снег в горах. Но она была слишком хороша и Libishomen захотел ее для себя. - я предположила, что незнакомое слово обозначает вампира в их легендах. - Она с уверенностью говорила мне, что ее полюбил ангел, но я знала, что он не ангел - она была покрыта синяками и, думаю, его это никак не заботило. Я предупреждала ее, хотя ее травмы и сами по себе были предупреждениями, но она не слушала, словно околдованная. И она рассказала мне, что вынашивает его ребенка.

– Давно это было? – спросил Эдвард рассматривая юные, приятные черты Науэля. Полувампир подмигнул ему.

– Более или менее сотни лет назад, – ответил Науэль. Его голос был чистым и мягким. – Я вырос очень быстро, но остановился, когда мне было семь. С того момента не заметил изменений.

– Потрясающе, – пробормотал Эдвард. – Продолжай, – добавил он, обращаясь к Уйлин.

- Я знала, что все, включая наших родителей, захотят смерти ее и ребенка, если узнают о том, что он был зачат от демона, а я не могла потерять ее, - объяснила Уйлин. - Я ушла с ней в джунгли, охотилась на животных для нее, она пила их кровь, но все еще была слишком слаба и ребенок калечил ее изнутри, ломая ее кости. Я думала, что если смогу кормить ее достаточно хорошо, то она сможет выжить, а ребенка демона можно будет потом уничтожить, не навредив ей. - Науэль никак не отреагировал на эти слова.

- Но Пира все равно умерла? - прошептала я.

Уйлин кивнула.
- Умерла. Она потеряла много крови и была сильно ослаблена быстрым ростом плода, он сломал ей очень много костей. Но она любила своего ребенка. Она назвала его Науэль - как камышового кота - и ее предсмертным желанием было, чтобы я позаботилась о ее сыне. И я обещала ей. Но когда он вырвался наружу через ту твердую оболочку, что окружала его пока он рос, и я взяла его на руки, он укусил меня. Я отползла в джунгли и думала, что умру. Когда мое обращение закончилось, он спал, свернувшись калачиком, рядом со мной.

– Так ты ядовит, – сказал Эдвард смотря на Науэля. – И ты спишь.

– Сплю, и да, ядовит, – подтвердил Науэль. – У моих сестёр нет яда и я не знаю зависит ли это от пола или от шанса.

– У тебя есть сёстры, – удивился Эдвард.

- Три, - ответил Науэль, - как и семнадцать лет назад. Две другие старше меня. Но их матери тоже умерли. Мой отец считал себя ученым и думал, что выводит высшую расу; мне говорили, что куда больше его "экспериментов" умерло при... попытке замеременеть... или во время беременности. Мои сестры путешествовали с ним, но моей семьей была Уйлин, так что я не захотел идти с ним, когда он пришел за мной через несколько лет после смерти моей матери.

Эдвард мрачно кивнул, думая о плате жизнью за это. Вследствие этого прогноз для нашего ребенка-полукровки получался пессимистичным. Я взяла его за руку. Семнадцать лет назад, медицина уже была довольна развита. Если бы отец Науэля хоть как-то был бы заинтересован в сохранении жизни матери ребенка, и это было бы достоверно выполнимо с технологиями того года, то возможно, она могла бы выжить. К тому же Йохам был вампиром и мог бы обращать матерей, если бы хотел, чтобы они выжили. Возможно, ему было просто плевать, но его тут не было, чтобы спросить.

Я все равно задала этот вопрос, но Науэль не знал, сколько попыток спасти "эксперименты" было предпринято; от Пиры его отец ушел сразу же, как она забеременела, но это вполне могло быть особенным случаем (а могло и не быть), поскольку она была не одна, а с Уйлин. Науэль редко контактировал с отцом, чье имя было Йохам, не зная ни где он находится, ни как с ним связаться.

Три сестры были из разных частей мира - одна коренная жительница Австралии, одна швейцарка, одна кореянка. Науэль слышал о неудачах в Мексике, Исландии, Гане, Нигерии, Китае, Тибете, Индии, Филиппинах, Индонезии и России, и не думал, что Джохам и сёстры не беспокоились о том, чтобы сообщить о таких смертях. Так что у Джохама не было никакой географической схемы, что могла бы предугадать его действия. Здесь не было практически никакой надежды на то, чтобы найти его и получить информацию перед тем, как Аро появиться, чтобы проверить Джанну.

Мы кратко расспросили Науэля о его биологии, просто из какого-то мазохистского интереса знать, каково это может быть. Он с готовностью удовлетворил наш интерес. Он не был так силен, быстр, прочен, сенсорно одарен, точен в движениях, умен как вампир. По физической силе он был слабее среднего вампира примерно настолько, насколько вампир слабее новорожденного; точно так же было и с другими физическими параметрами. Его разум имел пропорциональное его чувствам пространство и возможности, как и наши. Он мог вспомнить что угодно из того, что хотел запомнить, а все остальное мог как помнить, так и нет.

Я поморщилась, когда он обыденно заметил, что сможет выжить на людской пище или крови - человеческой или животной - но нашёл диету тёти самой приятной. Глаза Уйлин (конечно же) были убийственно алыми.

Науэль производил такое впечатление, что его выбор основывался на более слабых позывах, чем у нее, где-то между человеческим "мне правда нравится бекон и вообще не нравится тофу" и вампирским "только кровь человека может утолить мою сводящую с ума жажду". Меня это оттолкнуло, что он, похоже, заметил.

Я рассуждала про себя, стоит ли попытаться уговорить их, или по крайней мере Науэля, перейти на диету из животных. Ощущалось это немного не к месту - они не выражали заинтересованности в этом, как Мэгги. Часть меня думала, что это было бы неблагодарно и грубо с моей стороны заставить Уйлин привести нас к ее племяннику, вытянуть болезненную для нее историю, а потом еще и не одобрять их пищевые пристрастия. Другая часть думала, что люди умирают и что если есть шанс это остановить, то можно бы и перетерпеть неловкость от своей грубости, поскольку ни одна неловкость не стоит чьей-либо жизни.

Пока Эдвард собирал информацию о даре старшей сестры Науэля (она, похоже, могла отводить от себя внимание, становясь как бы неинтересной для сторонних людей), эти две части боролись внутри меня. Если я правда хотела минимизировать смерти, то я должна убить Уйлин здесь и сейчас. Даже если я сумею убедить ее перейти на животных, непохоже, что она сумеет придерживаться этой диеты вечно и не сорвется.

И ее вполне можно убить, если я атакую. Если дело дойдет до схватки, то как бы это безумно не показалось Эдварду, он все равно будет на моей стороне. Так же как Ирина бы пошла против собственных сестер, если бы они захотели убить Лорана. Телепатия Эдварда и моя сила новорожденной сделали бы битву для нас почти не имеющей риска, даже с учетом Науэля. Ни полукровка, ни Уйлин не были одаренными, она была маленькой, а он был слабым и медленным по сравнению с нами.

Но я не хотела убивать её. Это было не правильно.

Я задумалась об этом и решила, что это не просто желание не марать руки убийством. У меня не было никакого неприятия образа уничтожения, скажем, того же Аро, если это будет нужно. Возможно, я могла бы даже заставить себя уничтожить его половинку, поскольку у нее была лучшая возможная позиция, чтобы влиять на решения одного из трех Вольтури и спасать жизни, а она ничего не сделала. (а еще, если я должна буду убить Аро, то это было бы милосердием убить ее вслед за ним).

Но Уйлин была невероятно, удручающе, не злой женщиной, даже если она убила больше сотни человек за те сто пятьдесят лет, что он была вампиром. Злые люди не выполняют желания умирающих, преодолевая даже боль обращения, чтобы воспитать своего племянника. Злая Уйлин задушила бы зависимого от кислорода ребенка, спящего рядом с ней, в процессе обращения. Или не забирала бы Пиру в джунгли, выхаживая ее - а просто позволила бы своей деревне убить ее сестру и племянника, просто не вмешиваясь.

Если она и правда не была злом, то тогда она не должна была убивать людей. Смерть Уйлин была бы ужасна, но её жертвы так же не были злом.

К чёрту неловкость, полный вперед.

Разговор затих, после того как Эдвард узнал, что Науэль провел в утробе лишь месяц, от зачатия до ужасного рождения. Уйлин снова скривилась, выказывая жалость от потери сестры.

- Это странно, как по мне, - тихо сказала я, - что вы так сожалеете о смерти Пиры, но убиваете людей для еды.

– Она была моей сестрой, – прорычала Уйлин.

Я подняла руки ладонями вперед в успокаивающем жесте.
- Я понимаю. Я бы тоже больше горевала, потеряв члена своей семьи, нежели об убийстве какого-то незнакомца. Но незнакомцы тоже, как правило, имеют семьи. - было трудно оставаться вежливой. Мне правда нужно разобраться в этом и научиться заставлять себя быть серьезной, если я собираюсь проповедовать вегетерианство среди вампиров. - Уйлин, я понимаю, что далеко не все знают, что вампир может жить и на крови животных, но Науэль, если ты знаешь, что можешь питаться такой кровью или вообще человеческой едой...

– Я могу; но это не значит, что мне нравится, – сказал он.

– Может ты можешь ограбить банк донорской крови или что-то вроде, – сказала я. Моя семья не делала этого (или даже легально не покупала кровь, ведь как доктор, Карлаил мог) потому что питье человеческой крови могло сломить сопротивление убийствам. Это было похоже на алкоголика, который держит банку пива в холодильнике, чтобы воздержаться от воровства ликера в магазине, если он вдруг почувствует к нему тягу.

Но для полувампира это могло работать по-другому (он пробовал достаточно животной крови и человеческой еды, чтобы знать, что они поддерживают его, в отличие от остальных вампиров, которые не проходили через то же, что и Карлайл). И Уйлин уже убивала людей. Если бы они начали пить кровь, никого не убивая для этого, они могли бы постепенно прийти к выводам, более подходящим для вегетерианской диеты, и сами начать двигаться в том направлении. Может быть.

Или по крайней мере они не будут первыми кого прижмут к стенке, когда грянет революция. У них будет маленькое предупреждение.

Науэль выглядел немного заинтересованным этим предложением, словно мог бы попробовать это так же, как пробовал другие режимы питания; Уйлин это явно заинтересовало меньше. Я позволила разговору дальше развиваться самому по себе, нахмурившись про себя.

Мы гостили у семьи гибрида еще несколько часов, узнавая различные сведения от Науэля и рассказывая в обмен кое-что о себе. Эдвард, похоже, уже относил их к нашим невегетарианским друзьям, когда мы уходили. Это было вполне разумно, если не рассматривать "невегетарианство" как решающую черту. Казалось, что он уже отошел от новости, что Джанна скорее всего не выживет, если будет вынашивать полукровку.

Я позволила Эдварду учить меня как стать полиглотом, пока мы добирались до ближайшего аэропорта, но мои мысли были далеки от лингвистики. Я думала о смерти.

Это должно было пройти.

– Это дельное предположение, что Джохам не пытался удержать её в живых, – предположил Эдвард в полёте до Норвегии. – Если он пытался возвезти высшую расу, он мог учесть, что это знак плохих генов или что-то вроде, если один не выживет...

– Возможно, – сказала я. – Вполне вероятно. Если бы то, что они умирают, было так для него важно, он бы закрыл "эксперимент" сотни лет назад. Но мы не знаем как найти его и проверить. Мы может ввести его в заблуждение на пару месяцев и посмотреть нанесёт ли он визит Наэль при свободе действий, и захочет ли говорить. Но мы не можем сказать Джанне, что хотим, чтоб она выносила вид ребенка, которого никто никогда не вынашивал, если только у нас нет обнадёживающих данных, которые подтвердят, что она в порядке.

– Ты права, – вздохнул Эдвард.

– Я думаю, безопаснее отложить до января, может быть даже до февраля, – сказала я, поглаживая его руку. – На всякий случай. Может ты сможешь присмотреть за ним без меня, и это существенно поможет Элис? – Сообщения и эмайлы от Рейчел были достаточно частыми и видимо весьма повлияли на решение, что в моём будущем были неясные, белые пятна, которые Элис не могла видеть. Она не смогла предугадать направление нашей охоты в Южной Америке заранее, или это не заняло бы у нас пол августа и первую неделю сентября, чтобы провести поиск.

– Может быть, – сказал он, но звучал не очень обнадеживающе.

У меня был соблазн сказать нечто о том, что быть вампиром все равно лучше, и что человеческий ребенок однажды может превратиться в вампира, а полукровка - нет, и к тому же у вампиров было множество преимуществ перед полувампирами. Но это было бы притворством. Эдвард хотел - как и я - иметь нашего собственного ребенка. Разумеется, мы полюбили бы и ребенка от донора. Но это был бы не лучший исход. Полукровки не были ущербны в каком-либо смысле. Так что, даже если я превосходила Нагуэля - он все равно не старел и был сильнее, быстрее и умнее человека, к тому же не имея зацикленности на крови в еде, что было его преимуществом. Также, полукровки могут быть и одаренными, как его старшая сестра, и хороший дар вполне может нивелировать недостатки.

И вместо того, чтобы изображать уверенность, я прислонилась к Эдварду, обменивая на не предполагаемый комфорт,

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49149/293014

Переводчики: synant, Remlin, SadSonya