Готовый перевод Jeff Noon, Channel Sk1n / Джефф Нун, Канал КØжа: -21-

-21-

Швейцар узнал её. Он впустил ее без вопросов, будто она здесь живет.

Он сказал, "Джорджа нет в резиденции, Нола".

"А был?"

Швейцар уставился в лицо Нолы.

"Был, Нола. Но сейчас ушёл. Не знаю, куда".

Нола поблагодарила его и прошла в помещение.

Были несколько человек из персонала - базовая команда, поддерживающая тиканье места, пока нет посетителей нового сезона. Они глазели на Нолу, но не делали попыток заговорить с ней, с этой молодой еле живой женщиной. С этой звездой. Они видели ее в ежедневных сплетнях по плексивизору и знали, что она должна измениться, трансформироваться во что-то новое.

Они перешептывались, когда бывшая ученица шла по коридорам этого Дома Модифицированного Орфея.

Волнистый образ Нолы, преследуемый сетью секьюрити особняка, плыл от монитора к монитору, когда она проходила по большому репетиционному залу. Здесь ей преподавали искусства пения, танца и общей презентации своего тела и личности. Белая разметка на полу сейчас выглядела как карта зловещего ритуала.

Стеклянная панельная обшивка разоблачала роскошный офис, где ей были даны новые имя и идентичность.

Сейчас она была одна.

Отзвуки песни задерживались, терялись и находились в тенях и расцвеченных пылинками лучах солнца, пресекших ей путь впереди, когда Нола свернула за угол. Ее манила музыкальная студия, где она сделала свои первые официальные записи. Машины мерцали в полутьме, крошечные огоньки пульсировали на усилителях и панелях микшера. Рядом располагалась комната оператора, где ее тело было анестезировано, к вискам подсоединены проводки, ее чувства стимулировали, ее глаза завязали, уши - заткнули, рот - заклеили, кожу почистили. Здесь был аппарат. Тот, который ее проглотил и выплюнул обновлённой. В этом особняке она была обласкана и переделана, разглажена, оцифрована, стилизована, обучена говорить, двигаться, давать нужные ответы на определенные вопросы, вести себя как известная персона, настоящая знаменитость. Ее природный голос был улучшен учителями, инженерами, компьютерами, залит в форму, отполирован и настроен. Ей подарили скроенные мелодии, дали тексты выучить и спеть. И она любовно обнимала изменения, выбранный материал. Нола вовлеклась и ухватилась за это, добровольно. Отдалась этому. Отдалась процессу. Быть модифицированной, сконструированной, освященной и отпущенной на свободу. Не ради славы и не из-за денег, а ради шанса петь и прикасаться к людям своим новым голосом, заставлять их танцевать и быть счастливыми, или сидеть в одиночестве и чувствовать, как верно передана их печаль, созерцать любовь - и обретенную, и потерянную, чувствовать то, что чувствовала Нола, получать сигналы ее лирики и декодировать их, находить в них правду.

Сигналы, прерванные сигналы.

Это был конец. Теперь она это видела.

Только печаль следовала за ней, пока она вступала в конференц-зал. Спущенные на каждом окне шторы прятали дневной свет. Единственный свет нисходил со стенного экрана комнаты, - самая последняя модель, оснащенная новой системой Захвата Реальности. Он показывал живую съемку из Купола Удовольствий: внешняя кожа изогнутой конструкции блестела, медленно меняясь, пока постоялица спала. Вокруг проволочного заграждения толпились фанатики, присутствовала и охрана.

Нола оглядела комнату.

Пространство возглавлял Мерцающий стол красного дерева. Полдюжины фотографий были разложены на поверхности - картинки Мелиссы. На полированном черном шпоне столешницы был вырезан длинный белый шрам. Он выглядел только что нанесенным.

Нола подошла к стенному экрану ближе. Он доминировал над комнатой, - выше, чем была она, шире, чем размах ее рук.

Божество Сна. Дыра Реальности. Сестра Машина.

Телефоноскоп. Телевиденье. Дальный прицел. Телек. ТВ. Прибор, коробка, камера обскура, ящик для идиотов, электроняня, домашний приёмник, стеклянная сиська, маленький экран, трубка, консоль, видеоплеер. Электронно-лучевой, аналоговый, цифровой, HD, фрактальная волна.

Плексивизор.

Магические картинки по воздуху и проводу. Движение сквозь историю, к этой точке.

К Ноле. Сборщице кожеданных.

Она пристально вглядывалась. Казалось, несколько острожных шагов вперед позволят ей переступить в другой мир, обитель тумана и теней по другую сторону экрана.

Вообразите. Как, должно быть, это сладко.

Такой выход.

Окончание чего-то.

Начало...

Нола моргнула.

Все, что она могла сделать сейчас -- продолжать путь, держаться курса, двигаться туда, куда ведут ее голоса, следовать за образами своего тела к источнику, чем бы он ни был.

Она вспомнила, как она впервые попала сюда, в эту комнату, одним холодным осенним утром три с половиной года назад. Она была одной из десяти, все они - кандидаты, прошедшие в финал путём отсеивания. Их собрали для встречи с создателем.

Джордж Голд.

Первый взгляд: силуэт в тени, в самом темном углу. Точка сигары. Алеет, когда он вдыхает, меркнет в перерывах. Деловая улыбка, пронзительно белые зубы, блеск серебристого металла. Его первые слова Ноле, вот они полностью: "Все, что вы принесли с собой - балласт. Приготовьтесь нажать на сброс. Все это болтающийся бесполезный груз, который вы таскаете за собой последние несколько лет ..." Джордж остановился, чтобы выдохнуть дым. Смачно, густо. "Это должно сработать. Всё. Мы должны отбросить его подальше, вырвать его долой, вычеркнуть его, чтобы совершить с собой нечто удивительное. Приготовьтесь ... сбросить кожу." А потом по волшебному мановению его руки несколько точечных огоньков смягчили мрак, в котором он стоял. Нола глазела на его лицо, увиденное, наконец, во плоти. В тот день она влюбилась.Своеобразная любовь.

Теперь она смотрела на золотые и платиновые диски на стенах. Портреты звезд. Некоторые старше ее, некоторые моложе. Все они стали известными, благодаря процессу.

И сейчас почти все забыты.

Некоторые разорены, без гроша в кармане.

Одна сошла с ума из-за последовавшего провала.

Две еще блистали, одна стала легендой. Другие три еще оставались наполовину популярными.

Одна мертва: самоубийство.

Еще одна мертва: убил поклонник.

И теперь она.

Эти комнаты, это здание; здесь была обучающая почва, место ее второго рождения.

Музыка заставки, свет, камера... МОТОР!

Девушка-робот вырастает из человечьего яйца. Шок и ужас!

И никого не заботит, что она, может быть, потеряла.

Люди веселятся.

Вон она на экране.

Видите ее там? Она поёт. Она танцует.

Правда, она хорошенькая в этом прекрасном новом платье?

Она - последний продукт.

Оставайтесь приклеенными к своим экранам, люди.

Купите ее! Купите ее! Купите ее сейчас!

И... ОБРЕЗКА!

Кто-то на коже Нолы заговорил вслух: "Мне здесь неуютно, Алан. Воспоминания ранят". Это опять был голос Долли, все еще с ней. Ей неразборчиво ответил мужской голос. И теперь снова женский голос в ответ: "Заткнись! Я не могу сбежать от своих чувств."

Нола уставилась в стенной экран.

Сумерки. Снаружи Купол Удовольствий был все еще на виду, окруженный камерами и микрофонами. Одетый в шрамы двенадцатилетнего существования, облаченный в мягко подёргивающиеся картины. Софиты и капли дождя заставляли изогнутую поверхность сверкать и сиять. И сейчас внутри можно было увидеть фигуру Мелиссы, - участок темной материи, стоящий прямо и движущийся, медленно танцуя в ритме, слышимом ей одной. Ее лицо показалось более четким, когда свет изменился и поверхность временно прояснилась, став полупрозрачной. Ее черты были иссохшими и бескровными, испещренные царапинами глаза сфокусировались на каком-то несуществующем предмете вне кадра. Только ее виски мерцали цветом парных передатчиков, горящих ярко-красным, мигающих из-за перегрузки.

Медленный наплыв. Одна рука Мелиссы трогает внутреннюю стену Купола. Ее пальцы порождают гало со всплесками желтого и зеленого. Прикосновение мыслей, а потом - прочь.

Толпа стояла в едином порыве.

Наблюдая за действием на огромных экранах, поднятых в поле, они двигались в отраженном ритме со своим избранным предметом; они вытянули руки, как Мелисса, пальцы сжимали воздух, желая контакта, друг с другом. Их рты произносили молитвы и нашептывания. Один или двое осмелились говорить громче, требовать коронации Мелиссы, полноправной и единственной Королевы Подсознательных Наслаждений Нации.

Нола смотрела на людей, связанных воедино. Снова испытывая чувство связи.

Ее разум подключился к новому пути.

Сззссзт...

Она могла слышать блуждание и лепет подсознания. Картинки, эмоции, мысли. Строки диалога. Трескучий огонь синапса, шум в черепе. Персонаж, личность, звук крови, бегущей по венам. Каждый член аудитории был отслежен и измерен. Данные плыли по коже Нолы. Так много мешочков из кожи, в каждом - кость, волосы, вены, мышцы, нервы, зубы и ногти, яйца, органы, кровь, мокроты, сперма, слизь, экскременты, урина, гормоны, вещество мозга, импульсы, голод, любовь, жажда, ненависть, похоть, нежность, желание, - вся хаотичная сумятица психики, просачивающаяся через очертания плоти, а потом через экран.

Нола могла видеть и чувствовать весь мир в приближении, каждую деталь в увеличении.

Наполовину больно, наполовину странно.

Она слышала, что люди говорили, думали, их голоса размывались вздохами и шепотками. Все зрители в одном порыве сейчас говорили следующее:

Мы Око.

Все в едином виденьи, собрались мы здесь

в этот момент, этот час, на этом месте.

Мы - одно истинное золотое око

которое смотрит и продолжает смотреть,

один глаз, собирающий вид,

требующий образа.

Нола вдохнула. Там...

Джордж Голд. В толпе. Его лицо обозначилось, прижатое к проволоке заграждения ринга, его глаза застыли на ближайшем смотровом экране, на Куполе, на силуэте, передвигавшемся внутри.

Его губы во внезапном приближении.

Он произносил имя своей дочери снова и снова, звук усиливался.

Мелисса ... Мелисса ... Мелисса ...

Нола могла чувствовать исходящий от экрана жар.

Бежать не было возможности.

Сигнал струился.

Солнце нырнуло за деревья, и бледная луна, наконец-то, осмелившись показать свое лицо, замерцала над Куполом.

Медленный дождь искрился.

Вместе со всеми зрителями Ноле хотелось взывать к раненой женщине, помочь ей как-нибудь. Но к ней не приходило ни слова, ни одного предложения удобств. Она пыталась пересмотреть свою собственную молодость, свою жизнь до того, как она вошла в этот особняк трансформации. Это было трудно: так много было удалено процессом. Остались фрагменты, ничего более. Ее ум не справлялся. Вместо этого она искала аэроволны и навлекала на себя съемку себя самой, - как ребенок появляется на шоу талантов, маленькая девочка поёт взрослую песню. Это ее было самое первое появление на телевидении. Ей было восемь лет, и она выиграла приз, - драгоценную шкатулку. Нола чувствовала, как она поет собственной коже, на своих руках и лице, а потом - вблизи, лицо ребенка наложившееся на взрослое лицо.

Как ее тогда звали?

И тут она поняла; она не может больше вспомнить собственного имени, своего настоящего, данного при рождении имени.

Утрачено. Утрачено имя, утрачены чувства.

Воспоминания уплыли от нее.

Ее детство, родители, любимые,

Растворились.

Кто я?

Нола...

Нола Блу. Поющая артистка.

Марионетка из плоти.

Лески дергались, и она двигала своими конечностями и шеей радостно и бездумно, не беря в расчет пределов движения.

Марионетка танцевала.

Танцевала за пенни

За блеск софитов,

Украденный камерой поцелуй света.

Милые объятия.

Шум...

Нола сфокусировала взгляд на экране, где Купол Удовольствий озарился внезапным светом. Лихорадочный крик поднялся из толпы за забором, коллективный вздох, потом тишина, шок. Потом ропот. Толчок и вспышка картинки и звука, внезапный прыжок, крен камеры. Искаженные слова на фоне жужжания, голос комментатора, недоумевающий.

Сккссксткскст

Статика утихла. Молчание.

Что-то шло не так.

Нола приблизилась.

Купол искрился и сиял ярче, чем прежде. Поверхность полностью была окрашена белым.

Нет образов. Ничего.

Молочно-белый.

Теперь серебро. Теперь - цвет ртути.

Этот эффект никогда не наблюдался, ни в этом году, ни в предыдущих.

Размытость толпы напирает на забор. Охранники пытаются оттеснить их назад, рычит собака на поводке. В человеческой давке виднеется лицо Джорджа, отчаянная фигура прокладывает себе путь, расталкивает, его рот движется, выкрикивая угрозы.

Забор треснул, деформировался.

Нола и сама подалась вперед, телеэкран грел ее лицо.

Дайте мне посмотреть. Дайте мне увидеть это...

Купол вспыхнул светом с жидким серебряным отливом. Он пел песню электрически синих нот, гудя, шипя. По всей поверхности пробегали искры.

Охранники внутреннего круга держались прочно.

Режиссерская команда бешено нажимала кнопки, когда камеры вдруг моргнули, а стационарные установки и микрофоны завизжали шумами и интерференцией.

Тело Нолы в это же время стало искриться и вспыхивать, зеркально.

Среди давки, жара плоти, вдохов и выдохов толпы, среди всего этого ...

Лицо Джорджа. Все еще там. Все еще прижато к заграждению, в мягкое лицо впечатана сетка проволоки. Глаза темны из-за утраченных снов.

Здесь был его ребенок, в опасности. Его глаза рассказывали историю.

Его любимая потерявшаяся Мелисса.

Где она? Дайте ей жить. Освободите ее. Дайте мне увидеть ее, дотронуться до нее.

Его рот работает. Наезд.

Дикий свинг камеры на сотню градусов.

Купол спрятался в гало искр, в потоке энергетических полей. Толпа успокоилась в отчаянии, захваченная. В тишине. Крошечные поры микрофонов забились из-за слишком сильного сигнала. Серая мешанина звука. Все множество камер переполнилось светом из каждого угла. Одна или две из них все же удержали Купол в кадре. Известная на весь мир полусфера заполняла экран, сверкая, сияя.

Нола моргнула.

Ее руки касаются стекла, плотно нажимают. Так, вот так, обеими руками.

Сксксскссттт!

Шипение там где кожа касается экрана, а потом отторгается, оставляя отпечаток, пятипалый, цифровой силуэт в мягком голубом свечении, оттененном ультрафиолетом.

Одна рука, другая рука. Бок о бок.

Принт ауры.

Глаза ауры моргнули от слёз.

Транслировалось заклинание.

Купол шептал ей, с кожи, со стекла, вызывая частоты, станцию за станцией.

Ее обе руки нажимали, глубже, и экран, казалось, таял вокруг ее пальцев.

Мягкая мембрана.

Что-то прошло насквозь.

с одной стороны на другую.

туда и обратно.

Схождение.

Искры.

Нола принимает.

Череп дрожит.

Полосы света,

нашептывания

ароматы...

И цвета умерли на экране, световые пятна задрожали и скрылись.

Мощносвет, яркосвет, желтосвет,

Луносвет, закатосвет.

Бледный блеск укрыл Купол, поверхность - полностью прозрачна, пустота изображения. Все мечты на ноль.Было отчетливо видно, что находится внутри, небольшое замкнутое пространство.

Тучесвет.

Все глаза были прикованы к конструкции.

Все зрители захвачены зрелищем.

Все слова

захвачены.

Никто не двигался,

никто даже не смел дышать.

сумеркосвет, темносвет...

Купол стоял, разоблаченный,

пустой.

Мелисса исчезла.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53119/228687

Переводчики: Aut