Готовый перевод Dead Things / То, что мертво (предв): Chapter1 / Глава 1

Когда мой пикап в клубах пыли, выбрасывая гравий из-под колес, затормозил у этого бара, я уже знал — слишком поздно кого-то спасать. Из восьми-девяти машин на парковке две принадлежали техасским патрульным. Мигалки на крыше продолжали работать.

Автомобиль, за которым я гнался аж от Майами — Кадиллак Эльдорадо ‘73 с откидным верхом — был припаркован на грунтовой площадке рядом с парочкой Фордов F-150 с подставками для ружей и женскими фигурками из хрома на брызговиках.

Я проверил чтоб всё необходимое барахло было при мне. Перекрестился, одновременно касаясь каждой вещицы. Как в старой шутке-считалке: очки, яйца, бумажник, часы.

Только это — мазок кладбищенской пыли на лбу, пряжка ремня (замысловатое плетение железных полос — оберег против Сглаза), опасная бритва, которую я честно попёр у одного мертвеца из могилы. Часы. Карманные железнодорожные часы Иллинойс Сангамо, спецвыпуск 1919 года. Берегут отличное время.

Надеюсь, использовать "их" не придется.

Проверил рюкзак. Я заглядывал внутрь уже раз пятнадцать с тех пор, как проснулся с утра. Но точно знать, где рассовано твоё барахло, всегда окупается.

Всё, что пожелает душа бывалого некроманта: костяшки, петля с шеи висельника-душегуба, колода карт — тузы и восьмерки, поясной кисет со смесью растолчённой кладбищенской земли, соли, молотых костей и крови, высушенной под полной луной.

И девяти-миллиметровый Браунинг Хай-Пауэр. Созданный специально для нацистов Вермахта. Добытый прямо с завода, еще "до" того, как бельгийские рабочие взяли привычку саботировать производство. Маркировок Ваффен-СС на нем в изобилии.

Я не слишком верю в существование зла, но эта штуковина — просто уродлива. Пушка убийц и садистов. Каждое убийство отпечаталось в нём так же, как штампы Третьего Рейха в металле.

Когда его использует такой парень, как я, вся эта энергия создает такой грохот, что даже 44й калибр кажется в сравнении хлопушкой.

Не люблю стрелять из него. Не нравится к нему прикасаться. По ощущениям — под пальцами словно тараканы снуют.

Но иногда лучшее рабочее средство — это то, что не заслуживает существования. Это не такая дрянь, как часы, но в целом — сойдёт. Засовывая кобуру за внутреннюю сторону ремня, я понадеялся, что не отстрелю себе яйца.

Солнце в Западном Техасе нещадно. Запекает всё и вся до состояния плавленной карамели. Какого хрена кому-то приспичило ставить бар посреди известняковой пустоши? Не имею понятия.
Юкка, креозот, россыпь агавы и продуваемая ветром Хижина Куонсета — единственное, что нарушало бескрайность пейзажа.

Чарльз Тайрон Вашингтон — подонок, каких поискать. Избежал обвинения за непредумышленное убийство в Детройте в шестидесятых и переехал в жить в трейлер во Флориду. Основал там халтурную Вуду-церковь, где и морочил голову местным. И, заодно, спал с их дочерьми.

Выгодное дельце, если знаешь как взяться. Тем более что, парень реально был в теме. Разговаривал с мертвыми, насылал на врагов порчу, предсказывал будущее. Полный набор. И обладая эдакой мощью, он транжирил её на Сглазы и ставки на скачках.

В конечном итоге болтовня с духами Вуду ему окупилась и в девяностых он состриг довольно бабла, чтобы купить обгоревший остов довоенного особняка посреди Эверглейдс. А полгода спустя кто-то из прихожан, заглянув в гости, нашёл его гниющий труп — в центре круга из соли и свечного воска в прихожей.

Вот тогда-то он и развернулся по-настоящему.

—
— Эй, Чак, — окликнул я, глядя на бойню. — Ты становишься изобретательнее.
Я остановился в дверях, разглядывая живописную жуть, способную пристыдить Иеронима Босха.

Мне дорого стоило не заблевать всё вокруг. Я навидался смертей, но это — было безумие. Счастливчики умерли там, где сидели. Пять, может шесть человек. Трудно судить по мешанине остатков из тел. Он взорвал их головы, и кровищи на пол натекло целое море.

Остальных, конкретно патрульных, он приласкал по-королевски. Пришпилил к дальней стене лопастями от потолочного вентилятора. Вскрытые грудные клетки были выпотрошены и насажены на барные стулья. Покромсаны битым стеклом на кусочки. От одного несчастного ублюдка остался лишь торс. Одному Богу известно, что Вашингтон сделал со всем остальным.

Худший из трупов искорежила незавершённая трансформация. Конечности торчали под странными углами, кожу заменяли клочковатая шерсть и хитин. Из дюжины раззявленных маленьких ртов вываливались языки. Единственной узнаваемо человеческой частью были ковбойские сапоги.

Призраков не было. При таком-то разгроме, поверьте, от кого-то да остался бы призрак. Но Вашингтон их сожрал.

Выглядел он как жилистый чёрный мужик лет семидесяти. В гавайке и свободных штанах цвета хаки. На носу торчали очки в тонкой круглой оправе. Типичный пенсионер из Флориды. Из тех, что играют в гольф и вечно торчат на крыльце, пялясь на кубинских красоток, что дефилируют мимо.

Но только с этой стороны. На Сумеречной Стороне — в междумирье, где мертвецы паркуют свои останки ожидая того, что будет дальше, вместо него бурлила пылающая беспорядочная масса из лиц. Лоа, те самые духи Вуду, что подсказали ему достаточно выигрышных номеров, затарив бухлом и сигарами, танцевали под его кожей, сияя словно горячие угли. Я не уверен, был ли он всё ещё человеком.

После того, как Вашингтон сдох, начались слухи, что он взялся за по настоящему грязную магию. Это бывает. Смухлевать немного со смертью не так уж сложно. Он без разбору сношался с Лоа, кормился на призраках, которых выслеживал по городкам по соседству.

Никто, конечно, и не пытался его окорачивать. Не колдуны. Не наш стиль. Если кто проявлял интерес — чисто академический. Пока он не нарывался и не слишком мозолил глаза обывателям, нам было плевать.

В этом случае Магия работает по принципу Бойцовского клуба. Вы держите рот на замке. Нельзя допустить, чтобы до простого народа дошло, что эта чертовщина реальна. Вдруг придётся делиться.

— А ты цепкий ублюдок, Эрик Картер, — отозвался Вашингтон, хлебнув пива с горла и затянувшись сигаретой.

— Часть моего обаяния, — ответил я.

Я видел, как на "другой" стороне "лица" на его коже вспыхивают, словно в костёр плеснули бензина. Способность видеть пределы мертвых поверх нашей реальности бывает полезной. Хотя иногда тяжело разобраться, что реально, что нет. Но у меня были годы для практики. У магов способности от рождения. Иллюзии, превращения, прорицания. Просто некоторым кое-что удается лучше других.

Мне досталась некромантия. Ай да я.

— Давно ждал разговора с тобой. Знал, что ты явишься, — заявил Вашингтон. — Как только убил достаточно народу, знал — ты это почуешь. И явишься прямо ко мне.

Да, я хорош, но не настолько. Я ткнул пальцем через плечо.
— Не-а. Просто везение. Поставил сканер в машину. Засек, что копы забегали. А собирался двинуть на юг. Думал, ты уже свалишь в Мексику к этому времени.

Одно время Вашингтон обделывал свои делишки в особняке на болотах. Не полностью мёртвый, но и не живой. В какой-то момент, вероятно, около года назад, он стал делать вылазки из своей резервации. Вместо того, чтобы выпрашивать милостей у духов Лоа, принялся их ловить и ставить эксперименты — шинковал их на порции словно закуску. А после сшивал и носил на своей душе, как кожаный костюмчик психопата-убийцы.

Кое-кто очень расстроился. Есть общее правило, не накалывать сущностей, у которых есть старшие братья и сёстры. Они могут прийти за тобой. Или хуже, они могут послать кого-то вроде меня.

— Ты мог просто оставить меня в покое, — продолжал он. — Бросить весь этот фарс и не мешать одному из своих жить своей жизнью. Как некромант некроманту.

Я не поклонник этого слова. Наводит на мысли о башнях в болотах и дурацких средневековых чепцах. Конечно и мне доводилось пускать кровь удачно подвернувшемуся чёрному барашку при полной луне… но, да ладно! На дворе уже чёртовый 21-й. Сменил бы пластинку.

— Две поправки, — возразил я, загибая пальцы для прочей наглядности.
— Во-первых, ты уже не живой, чтобы "жить". Я не уверен, что вообще человек после всего. Не то, что бы это было проблемой, но это разные вещи, врубаешься? И во-вторых, это, вроде как работа моя. У меня есть контракт. Извини.

— Не говори, что я не давал тебе шанса, пацан, — окрысился он.

— Ага, потому что это уже прокатило для тебя во Флориде.

Я побил его в особняке на болоте. Он использовал его для ритуалов и экспериментов. Умный ход. Это место было на самой верхушке сосредоточия дикой магии, которая вспучивалась сквозь болото словно метан. Кто бы ни построил его, знал, что он делал. Придавало заклинаниям мощи.

Он почти меня сделал, но повезло. Покуда он выбивал из меня дерьмо, швыряя по комнате, я заметил кусочек одного из Лоа, торчавшего из него, как рваная нитка. Это было как раз то, что надо. И я швырнул в него изгоняющим заклинанием, оторвал, освобождая, и послал домой к мамочке.

Как распустившийся свитер это потащило наружу остальных духов Лоа. Власть Вашингтона над ними, похоже, была не так велика, как он воображал. Он обосрался со страху, вышвырнул меня через окно и слинял, спасая, что мог.

Я потратил три дня, чтоб проследить его до Майами. Он забился в нору на четырехзвездочном курорте на острове Фишер. Думал, солёная вода вокруг спрячет его. Какое-то время это работало. Но, как большинство магов, он пребывал в заблуждении, что магия — это единственный способ что-либо сделать.

А я нашёл его, расспросив проституток из местных, пока не нашёл ту, что он снимал. Чувак вбухивает тыщу баксов за ночь, пытаясь скрыться от меня, а затем идет к дешевой проститутке-наркоманке. Все что потребовалось — двадцатка баксов и фальшивый полицейский значок.

— Слушай, — сказал я ему. — Мы уже где-то с месяц в прятки играем. Мне это осточертело. Думаю, и тебе тоже.

— Звучит, как-будто ты хочешь заключить со мной сделку.

— Нет, просто хочу покончить с тобой.
Я вытащил Браунинг и разрядив в Вашингтона пару выстрелов, метнулся за перевернутый стол. Проклятье, даже при практически идеальных попаданиях, пули ему вроде щекотки... Если они сделают вмятину в его обороне, я удивлюсь.

Ответом мне был громкий треск расщеплённого дерева и здание содрогнулось. По полу побежала огромная трещина, разрывая его пополам. Я отскочил в сторону и всадил в него ещё одну пулю.

Это третья. Со счета сбиваться нельзя.

Вашингтон вызвал фиолетовые файерболы и отправил в моем направлении. Он уже пробовал это дерьмо на болоте. Что с этим делать, я выяснил трудным путём.

Рванув горсть порошка из кистеня на ремне, я бросил его между нами, стараясь, чтоб на ближайшие трупы попало как можно больше.

Заклинание в порошке отлично работало. Оно ни фига не поможет, если Вашингтон вытащит свой "лучший китайский фарфор", но пока мы ещё разминались. Файербол испарился через секунду, как пересек границу рассыпанного порошка.

Мы могли это делать весь день, но я действительно был не в настроении. Я до сих пор не обедал, а до ближайшего "Тако" было ещё двадцать миль по дороге.

Я сделал ложное движение влево и пальнул ещё пару раз. Пять. Он левитировал стол и с силой бросил в меня. Я поднырнул и оказался ближе к нему. Я не хотел, чтобы всё казалось слишком легко.

Ещё один выстрел. От пистолета исходило ощущение уязвленного самолюбия, всякий раз как я мазал специально. Семь выстрелов в сумме. Пора с этим завязывать.

Поднырнув под летящее кресло, я врезался прямиком в Вашингтона. Не успел я опомниться, как его рука уже сомкнулась вокруг моего горла.

Когда он жёстко шарахнул меня об стену, я стал сомневаться — не прокололся ли я, надеясь, что заклинание на трупах подействует.

— Думал, меня можно убить из пистолета? — усмехнулся Вашингтон. — Ты слаб. И я собираюсь с наслаждением подкрепиться твоей душонкой.
Я выдавил слабое карканье. Лучшее, что я мог в данных условиях.

— Тебе есть что сказать, сынок?
Я кивнул и он ослабил хватку слегка.
— Попался.

Он оцепенел, ощутив, как ствол Браунинга уперся в височную кость его черепа.

Я держал дистанцию весь прошлый месяц лишь потому, что так и не придумал другого способа с ним разобраться. Необходимо было оказаться достаточно близко и завалить его, когда он отвлечется. И, чтоб провернуть это, мне нужна была помощь. Как это мило с его стороны — разбросать для меня столько трупов вокруг.

Безголовое тело, стоявшее прямо за ним, спустило курок, и пуля номер восемь — из золота и серебра, с гравировкой из символов всех семейств Лоа: Геде, Рада, Конго, Петро, Наго, и в придачу получившая персональное благословение Барона Субботы и Мамы Бриджит, — снесла ему голову с плеч.

Его тело рухнуло на пол, извергая зелёное пламя из обрубка шеи. Оно быстро распространялось и я поспешил отодрать его руки от своего горла, чтобы не сгореть за компанию. В этот раз он умирал по-настоящему.

Лишь небольшой огрызок его души остался стоять на сумеречной стороне в ошеломлении. Затем ударился в панику, когда Лоа начали отрывается от него, и каждая тень продирала в нем собственный путь на свободу.

Вскоре от него ничего не осталось, кроме нечеткого образа, тускло мерцающего, как тлеющие на ветру угли, а потом он исчез.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/54243/235686

Переводчики: Mariya_mirabella, Twilence, elenjtevi