Готовый перевод If You Leave (Beautifully Broken #2) by Courtney Cole / Если ты уйдешь - Кортни Коул: Глава 3

Мэдисон

На секунду мне становится интересно, это шок от аварии с такси так действует на меня или я каким-то образом провалилась в кроличью нору*.

* как я понимаю ссылка на "Алису в стране чудес".

Парень передо мной совершенно расклеился, буквально за тридцать секунд превратившись из мега-дерзкого и мучительно сексуального в абсолютное паникующее несчастье.

Даже не знаю, что с ним делать.

Я кладу свою руку поверх его только затем, чтобы он ее сбросил. Неистовость плещется в его глазах, пока он нарезает круги в попытке найти выход, его взгляд мечется по периметру небоскребов вокруг нас.

- Я должен отсюда выбраться, - в третий раз бормочет он. Такого остекленевшего взгляда, как у него, я никогда еще не видела. Он начинает уходить прочь, и я снова хватаю его за руку. Я ни за что не позволю ему уйти в таком состоянии. Чувствую ответственность за то, чтобы этого не допустить, хотя и не знаю его.

- Подожди, - тихо произношу я. - Мы должны назвать полиции наши имена, а затем уже сможем идти. У тебя при себе удостоверение личности?

Он шарит в кармане и протягивает мне бумажник перед тем, как усаживается на бордюр, уставившись в пространство, на бушующее пламя горящей машины. Спустя минуту он крепко закрывает глаза и роняет голову на руки, словно отгораживаясь от всего.

Какого черта?

Секунду я нерешительно смотрю на него, затем иду вперед, чтобы вручить ближайшему полисмену наши удостоверения. Коп спрашивает мой телефонный номер, затем бросает взгляд на Габриэля.

- С ним все в порядке? Медицинская помощь не нужна?

Я оборачиваюсь и смотрю. Его глаза впо-прежнему закрыты, а сам Габриэль теперь сидит, наклонившись вперед и положив голову на колени.

- Не думаю, что ему больно, - отвечаю я, но честно говоря, понятия не имею, так ли это.
- Скорее всего, он просто много выпил. Мы ехали домой на такси из «Подполья».

- Похвально, - говорит мне коп. - Оттуда едет очень много пьяных. Хорошая идея вызвать такси.

- За исключением того, что машина взорвалась, - бормочу я, пряча водительские права в кошелек.

Коп криво усмехается.

- Да уж, в точку. По крайней мере, никто не пострадал.

Возвращаюсь назад к Габриэлю, с сомнением глядя на него. Не очень-то я в этом уверена. Его глаза все еще закрыты, однако нога неистово притопывает по мостовой.

Подхожу и опускаюсь на колени перед ним.

- Габриэль, ты повредил голову в аварии?

Потому что это имеет смысл. Наверное. Сотрясение мозга ведь может стать причиной такой нездоровой реакции?

Габриэль смотрит на меня.
- Незнаю. Я так не думаю. Мне нужно домой.
Сейчас он сам на себя не похож. Его голос необычно монотонный, совсем не такой, как прежде - хриплый, сексуальный.

Это здорово меня беспокоит.

Я вздыхаю, потому что не могу оставить его здесь.

- Где ты живешь?

Он просто смотрит на меня.

Я осознаю, что его бумажник по-прежнему у меня в руках, поэтому открываю его и смотрю водительскую лицензию. Его адрес не так далеко отсюда. Фактически мы можем дойти пешком. Слава Богу. В ближайшее время я не хочу садиться ни в одно такси.

Наклонившись, я тяну Габриэля за мускулистую руку.

- Пойдем, - говорю ему. - Я провожу тебя домой.

Он безропотно следует за мной, оттягивая воротник.

- Я не могу дышать, - бормочет он мне. Смотрю на его воротник. Он вполне свободный.

- Ты будешь в порядке, - заверяю его.

Хотя я в этом не уверена.

Я держу его за руку, хотя не знаю зачем. После того, как мы прошли несколько кварталов,

Габриэль начинает бормотать себе под нос бессвязные слова. Я не понимаю, но когда прошу его повторить, он просто смотрит на меня.

Это серьезно меня пугает. Я очень сомневаюсь, что должна гулять наедине с этим парнем где бы то ни было. Почему в этом мире я просто не сказала копу, чтобы он имел с ним дело? Я явно не подготовлена, чтобы справиться с этой ситуацией.

- У тебя есть кто-нибудь, кому я могу позвонить? - Спрашиваю его, надеясь, что этот кто-то есть. Он снова тупо смотрит на меня, как-будто не понимает.

Когда я смотрю в его глаза, они пустые и стеклянные.

Словно он не здесь.

С трудом сглатываю.

В течение минуты мы достигли его дома, и никогда я не была так счастлива. Швейцар узнал Габриэля и и приветствовал его по имени.

- Он не в себе, - говорю я, объясняя, потому что честно - я не знаю, что сказать.

- Я веду его домой. Могли бы вы назвать номер его квартиры?

Швейцар на самом деле достаточно любезен, чтобы проводить нас в квартиру, а затем открыть для меня дверь своими ключами. Я улыбаюсь ему.

- Спасибо, - только и говорю ему, когда веду Габриэля через дверь. Габриэль вообще ничего не сказал до этого момента.

Швейцар смотрит на нас.

- Если вам понадобится что-нибудь еще, дайте мне знать, - говорит он мне, глядя на Габриэля с любопытством, прежде чем уйти.

Интересно. Он, очевидно, не привык видеть Габриэля таким, так что, возможно, это действительно было травмой в аварии. Может быть, он ударился головой. На секунду мне интересно, должна ли я вызвать скорую помощь.

Но Габриэль уже идет к себе в спальню, что-то бормоча. Я вижу его аккуратно застеленную постель через открытую дверь. Я следую за ним по пятам и почти сталкиваюсь с ним, когда он резко останавливается и хлопает кулаком о стену. Это движение такое энергичное и неожиданное и содержит огромную силу. Так много силы, что она сотрясает всю прихожую и оставляет отверстие в стене.

Я задыхаюсь и застываю, когда он поворачивается ко мне. Страх наполняет каждую часть меня, каждый последний уголок и трещинку во мне. Потому что, когда Габриэль поворачивается лицом, небольшая нелогичная часть меня почти ожидает увидеть кого-то другого. Кого-то страшнее.

Мой отец.

Мое сердце стучит в ушах и давние воспоминания мелькают в голове. Кулаки и кровь, и споры, и страх.

Но, конечно, Габриэль не мой отец. И поэтому я заставляю свое дыхание замедлиться, а сердце успокоиться, даже когда слегка балансирую на подушечках ног, готовая убежать, если придется. Я сглатываю, когда Габриэль смотрит на меня.

- Ненавижу это, - говорит он мне. Его щеки раскраснелись, глаза слегка остекленевшие и рука по-прежнему сжата в кулак с боку, на костяшках пальцев царапины. Я смотрю на него и делаю шаг назад, потому что знаю, что может произойти с кулаком.

- Ты ненавидишь что?

Эмоции заполняют его глаза, то мрачные, то страдальческие.
- Я ненавижу, как это управляет мной.

Сейчас я определенно чувствую панику.
- Что управляет тобой?

Но он не отвечает. Он просто заходит в свою комнату и падает на кровать. Теперь он спокойный, тихий. Словно он не пробил дыру в стене только что.

Словно он только что не сказал мне, что что-то контролирует его.

Что, блядь, с ним не так?

Игнорируя свое бешено стучащее сердце, я наклоняюсь над ним. Я могу это сделать.

- У тебя болит голова? - Спрашиваю его. Когда он качает головой, я смотрю в его глаза. Его зрачки, кажутся одинакового размера. Я где-то слышала, что если у вас сотрясение мозга, то размеры ваших зрачков будут не одинаковыми.

Физически он, кажется, в порядке. Нет ни шишек, ни царапин, ни синяков. Я неуверенно смотрю на него сверху вниз.

Он смотрит в ответ, но как-будто даже не видит меня.

Я вздыхаю громко и долго.

- Давай, по крайней мере, снимаем твою рубашку и джинсы, - наконец, говорю ему. - И тогда я уйду.

Он послушно встает и расстегивает штаны, давая им упасть на пол. Когда он снова садится, я снимаю его рубашку через голову, затем складываю одеяло на кровати.

Он сразу же падает в нее, свернувшись на бок и закрывая глаза.

Как я накрываю его одеялом, я не могу остановиться и разглядываю его тело. Оно скульптурное и подтянутое, и очевидно, что он занимается. Много. У него тело пловца. Или олимпийца. Или греческого Бога, может быть.

Он сделал татуировку на бицепсе, череп в берете над парой скрещенных мечей. Слова украшают его завитками сверху и снизу. "Death Before Dishonor*."

* "Смерть Перед Позором". (возможно "Умри прежде чем опозоришься")

Хм. Где бы он это взял? Может быть, он морпех? Хотя, у него не морская стрижка.

Я снова вздыхаю. Весь этот поворот событий настолько неудачный. Если я собиралась иметь секс на одну ночь, ясно, что этот парень был бы подходящим вариантом. Он чертовски горячий.

В этот самый момент он стонет и дергается, сбросив одеяло, когда бормочет что-то в подушку.

Он также, по-видимому сумасшедший, потому что что-то контролирует его. Боже. Это просто моя судьба. Я встречаю горячего парня, который слышит голоса или какое-то дерьмо. Или он ударился головой, и просто бредит.

Я качаю головой, когда поднимаю одеяло и натягиваю обратно на него.

Я вижу его стиснутую челюсть и напряженный ​лоб. Одна часть меня хочет вызвать скорую помощь, чтобы обезопасить себя. Но другая часть думает, что не мое дело вмешиваться в это, тем более, что я не знаю, нуждается ли он в ней вообще. Я даже не знаю, есть ли у него страховка.

Я честно просто не знаю, что делать.

Наконец, я решаю, что поторчу здесь какое-то время, чтобы увидеть, если ему станет еще хуже.

Это меньшее, что я могу сделать. В противном случае, я бы плохо себя чувствовала. Если он проснется и станет опасным, я смогу убраться отсюда за полминуты.

Я ищу ванную, чтобы сходить в туалет, и она оказывается удивительно чистой для парня. Она оформлена в различных оттенках серого, даже пол из серых плиток. Нет никаких доказательств присутствия женщины, поэтому он, должно быть, одинок. Или, по крайней мере, неженат. Во всяком случае, он не подонок, как некоторые женатые парни, которые разгуливают по клубам в поисках женских задниц.

Из любопытства я открываю аптечку. Ватные палочки, бритва, бритвенные лезвия, крем для бритья, и бутылка снотворного с его именем на всем этом. Нет ничего, что может намекнуть, что он сумасшедший. Нет психотропных лекарств или что-то типо того.

Это хорошо, правда?

С интересом оглядываясь по сторонам я иду обратно в столовую. Все аккуратно, современно, по-мужски. У одной из стен находится ящик из красного дерева в высоту с мой рост. Он такой маленький, что не может вместить много, поэтому возбуждает мой интерес. Я открываю его и втягиваю воздух от аккуратно сложенных в линию пушек ледащих передо мной.

Святое дерьмо. Он ждет Третью Мировую? Кто в мире будет держать так много оружия? Все-таки он сумасшедший. Когда я пячусь назад, ненамеренно боясь пушек, удостоверение бросается мне в глаза. Оно лежит на небольшой стопке бумаг в конце черно-белой гранитной столешницы .

Я останавливаюсь и смотрю на него, понимая, что это на самом деле диплом, выданный несколько лет назад школой армейских рейнджеров Соединенных Штатов, и на нем стоит его имя.

Габриэль рейнджер. Или был им. Одно из двух. В любом случае, это объясняет удивительную скульптуру его тела. И татуировку. И пушки. Слава Богу. Теперь я чувствую невероятное облегчение... очевидно, я не в доме психопата.

Если только его не выгнали за то, что он сумасшедший, что в данный момент кажется реальным.

Черт. Я вдруг чувствую себя здесь невероятно не комфортно.

Я быстро возвращаюсь в его спальню, которая оформлена как и весь дом в серых тонах, темном дереве, по-мужски.

Он все еще спит, и больше ничего не бормочет. Я секунду смотрю на него сверху вниз, наблюдая, как он дышит.

Теперь он кажется в порядке.

Достаточно нормальным для меня, чтобы оставить его в покое, не чувствуя вины.

Прежде, чем я могу передумать, я выхожу за дверь, спускаюсь вниз по лестнице и снова выхожу на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Когда швейцар машет мне, я подхожу к нему.

- Габриэль не хорошо себя чувствует, - говорю ему. - Думаю, он будет в порядке, но, возможно, его следует попозже проверить. Было бы здорово, если бы вы знали кого-то, кому можно позвонить.

Швейцар кивает и уверяет меня, что он позаботится о нем.

Его уверенность заставляет меня чувствовать себя немного лучше, но мне все еще кажется, что я получила пощечину от сегодняшней ночи. Это все было так странно.

Но это нормально. Все кончено. Я просто должна вернуться обратно в клуб, забрать свой автомобиль, а затем оставить все эти странности позади. Через несколько минут сумасшедший горячий парень будет далеким воспоминанием.

Габриэль

Я просыпаюсь в холодном поту.

Я не уверен где нахожусь.

Ничего необычного, так что я заставляю свое дыхание замедлиться, выровняться. Мне нужно вернуть контроль.

Я смотрю вокруг, на серые стены моей пустой спальни, на белый потолок, на знакомый потолочный вентилятор с лопастями, которые выглядят как большие плетеные листья.

Я в своей квартире. В своей постели. Один взгляд на часы говорит мне, что прошло четыре часа с последнего момента, когда я был в сознании.

Проблема в том, что я, черт возьми, понятия не имею как оказался здесь.

Мои руки трясутся, когда я беру стакан с водой с ночного столика, взбалтываю воду пока заставляю себя успокоиться, стараясь не вспоминать кошмар, который разбудил меня. Я делаю глоток воды и пытаюсь вытолкать пятна красного и черного из головы, хотя по опыту знаю, что они не хотят уходить.

Темнота и кровь.

Две вещи, которые, очевидно, всегда преследуют меня. Сомневаюсь, что когда-либо смогу проспать целую ночь, или, что когда-то снова буду чувствовать себя комфортно в темноте.

Я падаю обратно на подушку, потом вздрагиваю, когда вспоминаю Мэдисон.

Красивая девушка из клуба.

Мы были на пути сюда, когда попали в автомобильную аварию. Я поднимаю руки и смотрю на них, едва различая их в тусклом свете, пробивающемся сквозь окна. Я, кажется, в отличном состоянии, ничего на моем теле не болит, поэтому, очевидно, мы не пострадали. Или я не пострадал, по крайней мере.

Я честно не знаю, что с Мэдисон. Нет никакой возможности узнать, потому что я даже не помню, как добрался до дома. Я надеюсь, что она в порядке. Но я, блядь, не знаю. Все словно черная пустота. Наверняка я знаю только то, что теперь я один.

Я оставил Мэдисон там, стоять рядом с аварией, с горящими останками нашего такси. Даже при том, что я не могу вспомнить все остальное, я помню пораженный взгляд на ее лице, когда она поняла, что я ухожу.

Не уверен, чувствую я стыд или облегчение. Она была чертовски изумительной. И чертовски горячей. Но такие как она не должны связываться с такими как я, даже на одну ночь. Особенно на одну ночь. Я может и выгляжу нормально, но я далек от этого.

Я вспоминаю вопрос Мэдисон в такси.

Откуда мне знать, что ты не сумасшедший?

Я мрачно улыбаюсь в темноте.

Я не сумасшедший ... точно. Армейские врачи говорят, что мне просто нужно время. Они называют это ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство. Я называю это совсем по-другому: облажался.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55033/242755

Переводчики: lizaveta37, frirw