Готовый перевод Pines / Сосны: Chapter 1

Он лежал на спине, солнце било ему в лицо, а неподалеку журчала вода. Он чувствовал сильнейшую боль в глазном нерве, и безболезненную, но непрекращающуюся пульсацию в основании черепа - далекий отзвук приближающейся мигрени. Он перевернулся на бок и сел, зажимая голову между коленями. Задолго до того, как открыть глаза, он чувствовал нестабильность мира, как будто его ось была не закреплена. Его первый глубокий вдох пришел с ощущением, будто кто-то вогнал стальное лезвие между ребрами на левом боку, но он зарычал сквозь боль и заставил себя открыть глаза. Его левый глаз, должно быть, сильно отек, потому что казалось, что смотришь на мир через щель.

Самая зеленая трава из всей, что он когда-либо видел - целый лес длинных, мягких травинок - спускался к берегу. Вода была чистой и проворной в своем течении между валунами, торчащими из русла реки. На противоположном берегу, на тысячу футов простирался утес. На его уступах росли группы сосен, и воздух вокруг был наполнен их запахом и сладостью текущей воды.

На нем были черные штаны и черная куртка с рубашкой-оксфорд под ней. На белом хлопке были капли крови. С его воротника свисал слабо-завязанный черный галстук.

При первой попытке встать, у него подогнулись колени и он плюхнулся о землю с такой силой, что его грудную клетку пронзила жгучая боль. Вторая попытка была успешной, и он, хоть и шатаясь, поднялся,ощущая как земля словно палуба качается под его ногами. Он медленно повернулся, переставляя ноги так, чтобы удержать равновесие.

Позади него текла река, а он стоял на краю раскинувшегося поля. На противоположной стороне под палящим полуденным солнцем сияли металлические поверхности игровых комплексов и детских горок.

Вокруг не было ни души.

Ни бумажника. Ни зажима для денег. Ни документов. Ни ключей. Ни телефона.

Только небольшой швейцарский армейский нож в одном из внутренних карманов.

* * *

К тому моменту, как он дошел до другой стороны парка, его тревога и растерянность возросли, а пульсация в затылке уже не была безболезненной.

Он знал шесть вещей:

Имя действующего президента.

То, как выглядело лицо его матери, хотя не мог вспомнить ее имени и даже голоса.

То, что он мог играть на фортепиано.

И управлять вертолетом.

То, что ему было тридцать семь лет.

И то, что ему было нужно в больницу.

Не считая этих фактов, мир и его место в нем не были столь сокрыты, но будто отпечатаны на неком иностранном языке, непонятном ему. Он чувствовал, что правда где-то рядом, парит на задворках сознания, но до нее было не дотянуться.

Он шел по тихой жилой улице, изучая все машины, мимо которых проходил. Принадлежала ли ему одна из них?

Дома, смотрящие друг на друга, были старинными, бодро украшенными идеальными маленькими квадратами яркой травы, огражденной забором, и каждое название дома было указано белыми буквами на боках черных ящиков для писем.

Почти на всех задних дворах он видел живые сады, ломящиеся не только от цветов, но также от овощей и фруктов.

Все цвета такие чистые и яркие.

На полпути через второй жилой массив он вздрогнул. Он сильно выдохнул из-за усилия при ходьбе, боль в левом боку заставила его остановиться. Сняв куртку, он выправил свою рубашку из оксфордской ткани из-за пояса, расстегнул ее и распахнул. Все выглядело даже хуже, чем ощущалось - по всему левому боку вниз растекался темный фиолетовый синяк, с желтизной в центре.

Что-то ударило его. Сильно.

Он легко провел рукой по черепу. Голова болела, и боль становилась сильнее с каждой минутой, но он не мог почувствовать признаков травмы из-за боли в левом боку.

Он застегнул рубашку, снова заправил ее в штаны и продолжил путь по улице.

Напрашивалось умозаключение: с ним случился некий несчастный случай.

Быть может, машина. Быть может, падение. Быть может, на него напали - это могло объяснить отсутствие бумажника.

Он должен в первую очередь пойти в полицию.

Если только ...

Что, если он сделал что-то не так? Совершил преступление?

Возможно ли такое?

Быть может, ему стоит подождать, пока кто-нибудь придет за ним.

И, хотя ничего в этом городе не казалось ему сколь-нибудь знакомым, он заметил, что читает имена на каждом почтовом ящике. Подсознательное действие? Потому что где-то в глубинах памяти он знал, что на боку одного из этих почтовых ящиков отпечатано его имя? И что прочтя это, он вернет все обратно?

Здания центральной части города высились над соснами в нескольких кварталах впереди, и он смог расслышать, впервые, шум едущих машин, далекие голоса, гул вентиляционных систем.

Он застыл в центре улицы, невольно поднимая голову.

Он смотрел на почтовый ящик у красно-зеленого двухэтажного дома в викторианском стиле.

Смотрел на имя на нем.

Его пульс стал учащаться, хотя он не знал, почему.

МАККЕНЗИ

"Маккензи".

Имя ничего не значило для него.

"Мак..."

Но первый слог значил. Или скорее, он вызывал какую-то эмоциональную реакцию.

"Мак. Мак".

Был ли он Маком? Это его имя?

"Меня зовут Мак. Привет, я Мак, рад познакомиться".

Нет.

То, как складывался его язык при произнесении этого слова, было ненатуральным. Непохоже, что нечто подобное принадлежало ему. Если быть честным, он ненавидел это слово, потому что оно вызывало...

Страх.

Как странно. По какой-то причине, слово пугало.

Кто-то по имени Мак нанес ему травмы?

Он пошел дальше.

Через три квартала он вышел на угол Главной и Шестой улицы, где сел на скамейку в тени и стал медленно, осторожно дышать. Он посмотрел вверх и вниз по улице, ища глазами хоть что-то знакомое.

Не сеть магазинов в поле зрения.

Наискосок через дорогу от места, где он сидел, была аптека.

Кафе? рядом.

Трехэтажное здание за кафе? с вывеской над крыльцом:

ОТЕЛЬ ЗАБЛУДШИЕ СОСНЫ

Хм.

Не то что бы это было важным фактом, но его осенило, что он любил хороший кофе. Обожал кофе. Еще один маленький кусочек паззла, составляющий его личность.

Он направился к кофейной лавке и открыл зеркальную дверь. Внутри магазинчик был маленьким и эксцентричным, и по запаху было ясно, что здесь продают отличный товар. На прилавке по правую сторону от входа стояли эспрессо машины, кофемолки, блендеры, бутылки с ароматизаторами. Три места были заняты. Несколько диванов и стульев расположились на противоположной стороне. Полка с потрепанными книгами. Шахматные часы ожидали сражения на доске с неверно расставленными фигурами. На стенах - произведения местного искусства - серия черно-белых автопортретов некой женщины средних лет, на всех фотографиях ее выражение лица было неизменным. Менялся только фокус камеры.

Он подошел к кассе.

Когда бармен, девушка двадцати с лишним лет, со светлыми дредами, наконец заметила его, в ее глазах как будто промелькнула вспышка ужаса.

Она меня знала?

Он заметил свое отражение в зеркале позади кассового аппарата и сразу понял причину такого взгляда - левую сторону его лица покрывала большая гематома, а левый глаз заплыл и едва открывался.

Не считая ужасного синяка, он выглядел неплохо. Рост - около шести футов. Короткие черные волосы, двухдневная щетина на подбородке. То, как куртка сидела на плечах,и то, как рубашка плотно обтягивала грудь, говорили о крепком, мускулистом телосложении. Он подумал, что выглядел как какой-нибудь руководитель по рекламе или маркетингу, и был, вероятно, чертовски неотразимым, когда побреется и приведет себя в порядок.

"Что я могу приготовить для вас?" - спросила бармен.

"Вы здесь варите хороший кофе?"

Кажется, вопрос вызвал у женщины недоумение.

"Ээ.. да".

"Лучший в городе?"

"Это единственная кофейная лавка в городе, но да, наш кофе потрясный".

Мужчина наклонился над стойкой. "Вы меня знаете?", прошептал он.

"Простите?"

"Вы узнаете меня? Я когда-нибудь сюда приходил?"

"Вы не знаете, были ли вы здесь раньше?"

Он помотал головой.

Она изучила его взглядом, как будто проверяя на откровенность, пытаясь определить, сумасшедший ли этот парень с разбитым лицом или просто шутит над ней.

Наконец, она сказала: "Не думаю, что видела вас раньше"

"Вы уверены в этом".

"Ну, это место не похоже на Нью-Йорк".

"Абсолютно. Вы давно здесь работаете?".

"Чуть дольше года".

"И я не постоянный клиент или вроде того?"

"Вы определенно не постоянный клиент".

"Могу я еще кое-что спросить?"

"Конечно".

"Где это место?"

"Вы не знаете, где вы?"

Он поколебался, часть его не хотела признавать такую полную и всеобъемлющую беспомощность. Когда наконец он мотнул головой, бармен нахмурилась, будто не поверив ответу.

"Я не стебусь над вами", сказал он.

"Это Заблудшие Сосны, Айдахо. Ваше лицо.. что с вами произошло?"

"Я.. Я еще не знаю. В городе есть больница?" Когда он задал вопрос, его прошило зловещее ощущение.

Предчувствие?

Или рука глубоко запрятанной памяти провела холодными пальцами по его спине?

"Да, в семи кварталах отсюда. Вам срочно нужно в приемный покой. Я могу вызвать скорую".

"В этом нет необходимости". От шагнул прочь от прилавка. "Спасибо.. как ваше имя?"

"Миранда".

"Спасибо, Миранда".

Возвращение под лучи солнца пошатнуло его состояние и подняло и без того утверждающуюся головную боль на пару баллов по шкале мучений. Уличного движения не было, и он перешел прямо через Главную улицу, направившись к кварталу у Пятой, пройдя мимо молодой мамы с малышом, прошептавшим что-то вроде: "Мамочка, это он?".

Женщина шикнула на сына, и посмотрела хмуро и с сожалением, сказав: "Извините за это. Он не хотел быть грубым".

Он дошел до угла Пятой и Главной, до входа двухэтажного каменного здания, с надписью ПЕРВЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК ЗАБЛУДШИХ СОСЕН поперек двойных стеклянных дверей. Сбоку от здания, у переулка, он заметил телефонную будку.

Он похромал вперед так быстро, как только мог, и закрылся в будке.

Телефонная книга была тоньше некуда, и он листал ее, надеясь хоть на какое-нибудь прояснение, но это были всего лишь восемь страниц с несколькими сотнями имен, которые, как и все в этом городе, ничего для него не значили.

Он уронил справочник, оставляя его висеть на металлическом шнуре, и оперся лбом об холодное стекло.

Его взгляд упал на кнопки.

Он улыбнулся от осознания.

Я знаю свой номер телефона.

Прежде, чем нажать на вызов, он набрал номер несколько раз для убедительности, и это действие будто вытекало из кончиков его пальцев, заученное наизусть, с легкостью моторной памяти.

Он позвонил наложенным платежом, моля Бога, чтобы кто-нибудь был дома - предполагая, что есть кому. Конечно, он не знал, как к ним обратиться, но может быть, они узнают его голос и примут звонок.

Он взял трубку и поднес к уху.

Результат нулевой.

Гудков нет.

Он нажал на крюк несколько раз, но ничего не произошло.

Его удивило, как быстро пришел гнев. Он с силой бросил телефон, страх и ярость нарастали, как быстро разгорающееся пламя, в поисках выхода. Сжав правый кулак со всей силы, он ударил по стеклу, разбив костяшки, но внезапно вспыхнувшая боль в ребрах затмила все, с удвоенной силой кидая его на пол телефонной будки.

Пульсация в основании черепа совсем разбушевалась.

В глазах стало двоиться, затем мир стал смазанным и провалился в черноту..

* * *

Когда он открыл глаза, на будку падала тень. Ухватившись за металлический шнур от телефонной книги, он поднялся. Через грязное стекло просвечивал верхний край солнца, ускользающий за холмы на западе города.

С закатом солнца температура упала на десять градусов.

Он все еще помнил свой номер, и набрав его еще пару раз для проверки, он снова поднес трубку для проверки гудка - сквозь тишину на линии был едва слышен белый шум, и он не мог припомнить такого раньше.

"Алло? Алло?"

Он повесил трубку и снова поднял справочник.В первый раз, он искал фамилии и любое слово, способное вызвать воспоминание или эмоции. Сейчас он просматривал имена, ведя пальцем по листу, пытаясь не замечать боль в основании черепа, которая снова подкралась к нему.

На первой странице - ничего.

На второй странице - ничего.

Третья - ничего.

На пути к нижнему краю шестой страницы его палец остановился.

СКОЗИ Мак и Джейн

403 Е 3-я ул. З.Сосны 83278..........559-0196

Он пробежал глазами по оставшимся страницам - Скози был единственным человеком по имени Мак в телефонном указателе Заблудших Сосен.

Где я буду ночевать сегодня?

Но что-то внутри него противостояло мысли пойти в больницу, и, в тот момент как он двинулся прочь от центра города к месту жительства Скози, он осознал, что это.

Снова... страх.

Он не знал, почему. Это было непонятно. Но он не хотел переступать порог той больницы.

Не в его нынешнем состоянии. Никоим образом.

Просто зайдите. Вы должны знать.

«Что я могу сделать для вас?»

«Да».

«Простите?»

«Знаете ли вы меня. Это ты сделал со мной?»

Ответы.

Так близко.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55347/242828

Переводчики: SetiTheCultist, renegade06, Storm14