Готовый перевод Star Wars - Clone Wars: No Prisoners by Karen Traviss / Звездные Войны - Войны Клонов: Пленных не брать, Карен Тревисс: Chapter Two

Вы всерьез полагаете, что половина галактики могла примкнуть к Нуту Ганрею лишь потому, что все эти планеты, все их обитатели являются злом? Что вообще подразумевается под злом? Как может такое множество существ быть просто... злыми? К услугам любого коварного политика Торговой Федерации, стремящегося сокрушить Республику, триллионы существ, у которых имеются реальные причины, ненавидеть политический режим Корусканта. Они ждали лишь появления лидера, который бы дал им повод сделать с этим что-то.

-Кормен А'Ланти, политолог, HNE.

КВАРТИРА СЕНАТОРА АМИДАЛЫ, КВАРТАЛ СЕНАТА, КОРУСКАНТ.

Падме обожала сюрпризы. И один из них должен был свалиться на нее прямо сейчас.

Энакин Скайуокер балансировал на парапете в двух этажах над ее балконом, примериваясь сделать прыжок, чтобы приземлиться на перила внизу а затем незаметно проскользнуть сквозь транспаристиловые двери. Следовало стереть записи камер безопасности, разумеется - небольшое стирание при помощи Силы, примененной быстро и аккуратно - но у него это хорошо получалось. Он понимал необходимость защиты политиков во время войны подобной этой. Тем не менее, его собственная жена в защите от него не нуждалась.

Это сумасшествие. Должен быть какой-то другой путь.

Он пристально смотрел вдаль поверх Галактического Города. Ночью тот выглядел фантастически, звездное небо вступило в свои права; рассыпанные огоньки разных цветов по всему спектру, источники яркого света, подобные маленьким туманностям эффекты от подсвеченных вывесок кафе, видимые сквозь легкую дымку паровых испарений. И для всего этого света, всей этой жизни выше, ниже и вокруг него он был невидим. Никто не заметил человека в тускло-коричневом плаще из шерсти банты, сливающимся с тенями и оттенками здания, вытянувшегося на тысячу метров в ночное небо.

Прекрасно.

Энакин сделал вдох, задержал дыхание и прыгнул.

Ветер подхватил его плащ и замедлил падение, но он так или иначе снизил свою скорость используя Силу. Он ощущал не только падение, но и чувствовал, как окружающий мир проносится мимо него. Когда его сапоги ударились о пермакрит в пятнадцати метрах ниже, амортизирующий эффект заставил его задуматься, каково было бы обычному существу, упасть с такой высоты.

Больно. Смертельно. Действительно ли я знаю, как чувствуют опасность, обычные люди?

Нет, он не знал, что снова заставило его поражаться тому, что обычные люди, его солдаты, способны были следовать за ним в ситуациях, которые он мог с легкостью преодолеть с помощью Силы, а они нет. Он надеялся никогда не забывать об этом.

Осторожно приоткрыв боковую дверь он проскользнул внутрь, по прежнему готовый отразить бластерный выстрел, который мог последовать, если бы он ее напугал. «Я дома,» позвал он. «Падме?»

Двери спальни резко распахнулись, и она вышла в гостиную, с лицом покрытым густой белой косметической маской и с полотенцем, плотно обернутым поверх волос.

«Ты мог сперва позвонить...» произнесла она, едва шевеля губами. Она говорила как в одном из этих представлений чревовещателей, где парень заставляет своего дресированного акк-пса делать вид, будто тот разговаривает. «Не заставляй меня это портить. Мне нужно час пробыть в этой маске.»

Энакин попытался обнять ее половчее, стараясь при этом держаться подальше от всего, что было намазано на ее лице. Оно, казалось, схватилось крепко, как штукатурка. «Тебе все это не нужно. Ты и без того достаточно прекрасна.»

«Даже сенатор имеет право на девичью ночь с маской красоты и голожурналом.»

«Я могу отправиться обратно на Внешнее Кольцо, если хочешь...»

«Даже думать не смей.»

«Ты о трандошанце, в баре слышала?»

«Не смеши меня.»

«Ну так вот, подходит значит трандо к бармену и говорит...»

«Прекрати!»

«...давай говорит, плесни, выпью в два горла...»

«Нет!» Падме застыла на мгновение а затем сдавленно хихикнула, плотно прижав руки к лицу. Когда она убрала их, куски маски принялись осыпаться словно разваливающийся фасад здания. «Ох, я ее испортила... замечательно. Столько времени убила, и теперь все придется начинать сначала.»

«Ну уж нет,» сказал он и схватил ее за руку. «Давай. Я выкроил пару свободных дней, и на косметические сеансы мы их тратить не будем...»

Падме последовала за ним к дверям ванной. «Дней? Где же тогда Асока?»

«Я оставил ее на Рекса.» Энакин осторожно проводил ее внутрь. «Смой всю эту дрянь. Давай.»

Падме открыла кран и ополоснула лицо водой. «Ты требуешь от Рекса слишком многого, Эни. Возможного и невозможного.»

«Он справится с этим.» Энакин смотрел, как незнакомка с наштукатуренным белым лицом превращается обратно в его жену. Ему удавалось проводить с ней слишком мало времени и оно всегда было выкроенно украдкой или украдено, так что даже такие дурацкие моменты казались насыщенными и драгоценными. «Хотя Асока иногда и ведет себя, словно она Главный Адмирал Флота, но она уважает Рекса. И я подозреваю, что некоторые уроки ей легче усваивать от него, чем от меня.»

«Рекс когда хочет, может быть очень милым.»

Энакин инстинктивно ощетинился а затем почувствовал себя глупо. «А когда нужно он также может очень быстро спустить ее с небес на землю.»

«То есть, у нас есть пара дней.»

«И вряд ли нам стоит выходить наружу, чтобы нас увидели вместе, верно?»

«Идею я уловила.» Она усмехнулась, когда вытирала лицо, затем размотала полотенце повязанное вокруг головы. «Осмотрительность... понимаешь, этот город существует на слухах, и мы никогда не сможем быть слишком осторожными. Сделай немного кафа, любимый, хорошо? Я только приведу себя в порядок.»

Мы никогда не сможем быть слишком осторожными.

Подобное она говорила и прежде; все это ему было достаточно хорошо известно, хотя он и возмущался этим каждый день. Просто погулять по Корусканту – в сущности, по любой планете – все напоминало ему, что они были лишены самых тривиальных вещей, которые считались само собой разумеющимися для любой обычной пары: прогулки в парке, посиделки в кафе, поход в театр. Иногда он боролся с гневом, закипающим от всего этого, а иногда задавался вопросом, как он мог относиться серьезно к своей клятве джедая, обманывая не только Совет джедаев, но также и Оби-Вана.

Если я не верю в то, что Орден прав относительно привязанности... что еще я намерен отвергнуть? Где конец этому?

Война являлась единственной определенной вещью в его жизни, кроме Падме; у него был настоящий, реальный враг, пытающийся его убить, и он любил Падме находясь на грани отвратительного страха при мысли о том, что может когда-нибудь ее потерять. Это были два несомненных факта в его жизни. Так что он сражался, и он любил, поскольку знал, как делать то и другое.

Но философию ухватить рукой было гораздо сложнее, чем световой меч.

«Эни, ты что отправился в Чарра, чтобы вырастить каф самостоятельно?»

Энакин вскинул взгляд, вырванный из своих размышлений, по прежнему стоя с упаковкой кафа в руке над все еще пустой кастрюлькой. Падме проскользнула в кухню в одном из своих элегантных платьев, из жестокого сатина цвета электрик, отбрасывающего бирюзовые блики на глянцевые белые шкафчики.

«Просто задумался,» откликнулся он.

Падме демонстративно вздохнула. «От тебя сейчас никакого толку.»

Она забрала у него упаковку с кафом и принялась готовить напиток сама. Представьте себе такую привычную картину. Сенатор, королева, женщина, способная изменить галактику, готовит каф словно какая-то Корускантская домохозяйка. Хотя, почему бы и нет? Разве не так выглядит реальная жизнь? Энакин не знал, сколько он может это выдержать. Он спрашивал себя, почему Оби-Ван не чувствовал, что происходит. Как он мог упустить возмущение и страсть в Силе, прямо у себя под носом?

«Ты видел последние новости о сенаторе Хербине?» Падме поднесла упаковку с кафом к носу и глубоко вдохнула аромат. Это не было попыткой сбить с толку. Энакин знал, когда она заставляет себя выглядеть беззаботной. «Это все из-за HNE. Любовная интрижка с той ужасной актрисой головида из Республиканского Медцентра. С той, которая выступает против войны.»

«Знать не знаю кто такой Хербин,» сказал Энакин. «Меня не интересуют сплетни. Идет война.»

«Я имела в виду, что политики уязвимы для преследования.»

«Так в чем скандал?» Энакин дотянулся до чашки, из прозрачного порсепласта с Набу, на которой по прежнему красовался королевский герб. «В том, что он женат, что он встречается с участницей протестов, или в том, что он, по всей видимости, получил низкий рейтинг на головиде?»

«Ты знаешь, что я имею в виду. Мы должны соблюдать предельную осторожность. Необходимо отдавать себе отчет, что люди многое замечают. То, как ты смотришь на меня на людях, то, как мы разговариваем. Все мелкие детали.»

Это не было похоже на Падме. Она никогда так не нервничала. «Тебе кто-то что-то сказал?»

«Нет, вовсе нет. Просто я на пределе. Я смотрю на то, какой травле подвергся Хербин, и думаю, что будет с тобой, если узнает Совет джедаев.»

Энакин в самом деле не думал о том, что подобное открытие может сделать с репутацией Падме. Он даже не рассматривал его в данном ракурсе; ее карьера отнюдь не являлась бесконечной обязанностью, поэтому он не мог представить ее волнение от необходимости выхода в отставку. Если бы все ограничилось только возмущением Совета джедаев, это было бы совсем другое дело. Он справится с этим, когда придет время.

Это не будет продолжаться вечно.

«Но мы совсем не такие, как Хербин и как-ее-там,» сказал он. «Мы женаты. Мы не изменяем своим супругам. В этом нет ничего стыдного.»

«Хорошо, позволь мне сказать это таким образом.» Каф уже кипел, поднимая в воздух пар и затуманивая окна. Падме отключила нагрев и налила из кострюльки. «Что бы ты сделал, если бы Мастер Йода узнал, что мы женаты и сказал тебе – ну, и что бы он приказал тебе сделать? Развестись со мной?»

«Он заставил бы меня выбрать между тобой и Орденом джедаев.» Стал бы он? Энакин и в самом деле не знал. Теперь, когда он остановился обдумать это, он зашел в своем воображении не дальше, чем до непосредственных аргументов и мрачных предупреждений относительно того, к чему может привести привязанность. Он не сделал то, что должен был как любой генерал, что он сделал бы, будь это было реальным сражением, а не войной идеологий джедаев: он не спросил, каким может быть наихудший вариант. «И я никогда не оставлю тебя. Никогда.»

Это был не ответ. Энакин знал это. Он хотел сказать, что скажет Йоде, что отказался подчиниться, но он не был уверен, что останется джедаем после этого. Мог ли он продолжить один? Конечно мог. Ведь это не Сенат с его партийной лояльностью, где политиков выгоняли из своих партий, если они голосовали не правильно. У него не было членской карточки партии джедаев. Природа Силы была заключена в его крови, в самих его клетках.

Падме взяла чашки и повела его в гостиную. «Я тоже никогда тебя не брошу, Эни. Но давай не будем рисковать конфронтацией с Советом джедаев. Не сейчас.»

Энакин почувствовал, как обида, сомнение, и замешательство начинают закипать вновь. Он вытянулся на диване, положив голову Падме на колени, и размышлял об одном из членов Совета джедаев.

Ки-Ади-Мунди обзавелся женами. И не одной. Пятью. И целой кучей дочерей. Обычное дело для цереанца. Но для джедая?

Цереанец отнюдь не выглядел так, будто был развращен привязанностью. Никто такого не говорил; джедай женился, но, однако, галактика на части не развалилась. Данный факт был примерно как банта в посудной лавке, огромная, тихая, выпирающая во все стороны хрень, которую видели все, но никто о ней не говорил, как если бы ее там вообще не было, которую необходимо было игнорировать любой ценой.

Только оттого, что у цереанцев был низкий коэффициент рождаемости и слишком мало мужчин, они должны были брать жен. Таким образом, Ки-Ади-Мунди мог оставаться джедаем, состоять в Совете и иметь семью. Внезапно все это потеряло смысл для Энакина. Нужды Цереи не имели для него значения. Или привязанность была неудачной идеей для джедая, или же нет.

Прекрасно. Будь по вашему, Мастер Йода. Я не чувствую вины за то, что преступил правила чтобы следовать своему сердцу, если вы преступаете правила из-за расовых особенностей. Или целесообразности. Или чего то другого.

«Они утверждают, что любовь способна обратить джедая к темной стороне,» наконец сказал он. «Я не понимаю, как любовь может сделать это. Но быть вынужденным скрываться и лгать - это однозначно рецепт для неприятностей. Теперь, взгляни на Ки-Ади...»

«Ты же не собираешся обсуждать это с Мастером Йодой, верно, Эни?» Падме провела рукой по его волосам. «Пожалуйста?»

«Нет. Я обещаю.»

«Хорошо. Давай по полной используем эти несколько дней.»

«Так ты в самом деле уверена, что тебе никто ничего не говорил? Ты очень нервничала.»

Падме потянулась за своим кафом, и он поймал себя на том, что завороженно смотрит на изящную старинную чашечку, столь прекрасную и тонкую, что свет проникал сквозь нее.

«Просто я напугана всей этой шумихой с Хербином,» сказала она. «Развесели меня.»

Энакин готов был сделать все, что бы она ни попросила. Он был опьянен, и всегда будет, он знал это. И не ощущал себя в меньшей степени джедаем, оттого, что так сильно ее любил.

«Непременно,» сказал он.

РЕСПУБЛИКАНСКИЙ ШТУРМОВОЙ КОРАБЛЬ УРАВНИТЕЛЬ, ТЕКУЩИЙ ХОДОВОЙ РЕМОНТ, СЕКТОР ДАНТУС

Пеллеон проскользил последние несколько метров вниз по лестнице на нижнюю инженерную палубу, тормозя ботинками по отполированным поручням, разогнав своим приземлением в стороны нескольких младших членов команды. Они приветствовали его, а запах паленой краски наполнил его ноздри и перехватил дыхание. Именно такие запахи должны царить на только вышедшем из ремонта корабле и беспокоило лишь одно; эти были иного вида.

«Ламмин, что станг побери творится с этими демпферами?» Он никогда не позволял себе срываться на бег, если только корабль не находился в боевом режиме, но вдоль проходов он мог шагать очень быстро. Он перегнулся через люк в отсек главного двигателя. «Ламмин? Каждый раз когда мы уходим в гиперпрыжок его качает как пьяного.»

«Я думаю, у нас по прежнему проблема с низким давлением, сэр.» Ламмин, старший техник, был втиснут в узкое пространство между двумя переборками, пытаясь выкрутить упрямый болт. Он красочно выругался и точно хирург, указывающий медсестре на скальпель протянул руку технику, терпеливо ожидавшему стоя в сторонке с набором инструментов. «Олло, передай мне виквайский сервопривод, будь добр? Пора заняться тонкой механикой.»

Олло выбрал в ящике с инструментами самый большой молоток, передал его Ламмину и заткнул уши пальцами. Ламмин откинулся назад, насколько мог и нанес мощный удар по чему-то, чего Пеллеон не мог видеть. Звон от удара по металлу был таким громким, что причинял боль.

Ламмин ударил по непослушному болту - или по чему бы то ни было - несколько раз, для ровного счета. Это было все равно, что стоять внури колокола в Андоанском монастыре, в тот момент, когда в него звонили монахи. Пеллеон почувствовал, как через зубы вибрация проникает в голову.

«Ага, вот это сработало...» удовлетворенно сказал Ламмин.

«Я рад, что ты не хирург, серж.»

«Ну, будь я им, мои пациенты долго бы от боли не мучались, сэр.» Ламмин высвободился из узкого простенка и всмотрелся в приборы на переборке. «Что-то такое я отсоединил. Стоит проверить что именно. Ненавижу загадки.»

«Продолжайте,» сказал Пеллеон. Он открыл комлинк и вызвал своего первого лейтенанта. Каждая ошибка учитывалась и передавалась обратно в управление Флота, откуда поступит к инспекции по снабжению, и без сомнения финансистам, чтобы позволить им оспорить затраты. «Номер Первый, сделайте еще одну запись для верфи, ладно? Демпфер клапанов сброса давления...»

«Сэр, простите, что перебиваю, но сенсоры дальнего действия только что выявили некоторую активность в соседнем с Тангаром секторе. Сеповская флотилия вышла из гиперпространства, а затем снова ушла в прыжок.»

Пеллеон вызвал в воображении трехмерную карту региона, прикидывая время движения. Если бы что-то началось, ему необходимо было знать, может ли Уравниватель отреагировать, и как быстро.

«Руман, глаз с него не спускайте,» приказал он. «Еще какое-нибудь шевеление поблизости?»

«Только мы, сэр. Проводить здесь испытания, все равно что гулять в безлунную ночь по кладбищу.»

Испытания, в наше время, должны проводиться в отдаленных и достаточно хорошо защищенных местах, поскольку ничто не могло с такой легкостью спровоцировать нападение, как не вполне боеспособный корабль. И вряд ли чего-то хорошего можно добиться нападая на каждое сеповское корыто, которое попадается под руку. Некоторые командиры, по всей видимости, чувствовали себя обязанными поступать так из некоего высокомерного желания продемонстрировать свою решимость, однако Пеллеон предпочитал показному энтузиазму благоразумие. Он выжидал подходящего момента.

«Тогда, будем надеяться, они не примут нас за цель, которую необходимо атаковать,» сказал он. «Я хочу, чтобы корабль был готов к бою. У нас все еще имеются кое-какие проблемы.»

Он оставил команду техников решать их задачу и продолжил свой поход по нижним палубам, делая пометки в контрольном листе на своем планшете при посещении каждого отсека, чтобы видеть, как идет подготовка Уравнивателя. Он, вероятно, мог бы просто вызвать к себе командиров отсеков и выслушать их рапорты. Но для Гиля Пеллеона подобное было неприемлемо. Ему необходимо было убедиться лично. Ему нужно было почувствовать. Услышать шум корабля. И ему необходимо было увидеть мужчин и женщин, которые работали, чтобы подготовить корабль к полету и боевому применению.

Не существовало никакой иной алтернативы непосредственной кропотливой ручной проверке всех отдельных систем, которые превращали всю эту огромную сложную глыбу дюрастила в боевую машину.

А еще это был дом. Это была семья. Ни один гражданский не мог понять эмоциональной значимости корабля для тех, кто на нем служил. И не важно, были ли они клонами или нет; это была единая сплоченая команда корабля, и он не намеревался позволить ей быть чем то иным.

Мне просто хочется, чтобы я мог говорить с ними немного более проще...

Впрочем, у него были свои методы.

Его миновала группа клонов, все в шлемах. «Сэр», произнес один из них, почтительно кивнув в знак приветствия.

Пеллеон снял фуражку, чтобы таким образом избежать формальных приветствий. Он проверил электронный считыватель, который сосканировал личные номера с брони клонов, чтобы их идентифицировать, и список их имен высветился на крошечном экранчике.

«Старшина Брен,» сказал он. «Размещение людей на жилой палубе прошло благополучно?»

«Небольшая проблема с давлением воды в душевых семь-два, сэр, но этим мы разобрались.»

«Замечательно». Пеллеон отстучал еще одну короткую заметку на своем датапэде. «Продолжайте.»

Что ж, подобные подсказки необходимы. Без них не обходится ни один командир корабля таких размеров. Главное, чтобы каждый член экипажа знал, что он или она также важен.

Он направился дальше, отвлекшись на мгновение мыслью о том, где Хеллина могла бы быть сейчас, и что бы она подумала об Уравнивателе. Да, он привел бы ее на борт, чтобы все видели. Пересуды его не беспокоили. Кроме сражений ему нечего было проигрывать.

В целом, на верфи была проделана обычная авральная работа-по меркам Пеллеона некачественная, нежели сколько-нибудь приемлемая. В результатах такой работы всегда присутствовала какая-нибудь мелкая изводящая проблема, которая его раздражала. Частые мелкие косяки вроде заляпанных свежей краской запорных клапанов, скрытые неисправности проводки или смещенные с места и зажатые между деталями уплотнители, способные в любой момент дать утечку. Именно такие вещи он и пытался выявить. Любой идиот мог заметить основные дефекты с десяти кликов; он, во всяком случае, мог.

До сих пор все, что ему удалось найти, из того, что его беспокоило, были демпферы и кое-какие системы управления. Программная часть, по словам техников, могла быть исправлена.

Что ж, посмотрим.

Поднимаясь по лестнице к одному из отсеков пуска ракет, он обнаружил что смотрит на Рекса, в то время как клон командир склонился с платформы наверху. Рекс, даже без своей характерной сине-белой брони 501-го легиона, заметно выделялся среди команды корабля. Его шлем был пристегнут к поясу, а он сам щеголял новой прической. Вместо того, чтобы быть выбритым до зеркального блеска, как тогда, когда Пеллеон выдел его в последний раз, его голова была покрыта коротким ежиком выкрашенных в синий цвет волос, выстриженных продольными полосами.

«Весьма... необычно, Рекс,» сказал Пеллеон.

Асока перегнулась через перила рядом с Рексом, хотя ей пришлось ради этого встать на цыпочки. Она встряхнула своими полосатыми головохвостами. «В полосках, сэр, нет ничего плохого.»

«Финал боло-бола,» пояснил Рекс. «Я немного фанат. Буллуран Атлетик.»

Пеллеон мог лишь предполагать как Рекс - воспитанный на Камино, вне какой-либо обычной географической или видовой приверженности к определенной группе - решал за какую команду болеть. Буллуран являлся суллустианской командой. Но у большинства команд существовали болельщики, которым никогда не приходилось бывать ближе десяти парсек к их родной планете, а зачастую они даже не могли дышать той же атмосферой, так что возможно, подобное было... нормальным.

Станг, он такой же, как и любое другое существо. Нормальный человек-мужчина. Эта потребность поддерживать свою команду и принадлежать к ней заложена во всех нас.

«Итак, Рекс, что ты думаешь о доработках?»

Рекс переложил шлем в другую руку. «Мне трудно судить о новых ударных ракетах, пока я не вижу, как они поражают город или крупный боевой корабль, но я не уверен, что улучшенное время перезарядки лазера, стоило тех расходов.»

«Это - проблема Казначейства.»

«Может и так, но…»

Рекс замялся. Пеллеон услышал вызов по комму в тот же самый момент, что и клон командир, гнусавый звук из маленького трансмиттера в комлинке, закрепленном у него на поясе.

«Оперативный центр - Пеллеону, мы засекли корабли противника, выходящие из гиперпространства в системе Фат. На связи.»

«Это в паре часов отсюда,» сказала Асока. «Что они там забыли?»

Пеллеон поднялся по лестнице и направился к помещению ближайшего оперативного цетра, чтобы взглянуть, что засекли их сенсоры. Фат распологался довольно близко к гиперкосмической трассе; кроме этого, это были забытые богом задворки Внешнего Кольца, ничего особенного. Вышли ли Сепы из гиперпространства, для экстренного сеанса связи, чтобы затем вновь уйти в прыжок? Или же у них была более близкая цель?

«Сколько кораблей?» спросил Рекс. «Мой ХАД не сопрягается с дисплеем оперативного центра. Еще один глюк для списка.»

«Шесть». Пеллеон решил, от греха подальше, присмотреть за этой флотилией. «Пост связи, можете вы перехватить какие-нибудь сигналы?»

«В данный момент за пределами дальности, сэр,» вмешался в разговор Руман. «Другой проблемы мы не обнаружили.»

«Очень хорошо, допуская предположение, что двигатель еще работает, Номер Первый, можем мы приблизиться до пределов дальности?»

«Я бы не рекомендовал уходить в прыжок, пока демпферы не настроены, сэр.»

«Тогда давайте прогуляемся в их направлении на досветовой скорости.»

Пеллеон доверял своей интуиции так же как данным сенсоров, и его внутренний звоночек уже начал звенеть. Команде это было занкомо. Они знали, чем больше он обеспокоен, тем спокойнее становится его тон. Рекс стоял и смотрел на сканер вместе с ним - или по крайней мере стоял к нему лицом. Пока шлем был надет невозможно было точно сказать, смотрит ли он на что-то перед собой или же занят происходящим на своем ХАДе. Асока возникла возле них.

«Я чувствую это,» неуверенно сказала она.

«Что, моя дорогая?» спросил Пеллеон.

«Возмущение в Силе.» Она вытянула руку, держа ее над экраном ретранслятора, не касаясь его. «Много... страдания перерастающего в гнев.»

Пеллеон никогда не отказывался от полезной информации. Просто он предпочитал иметь дело с точными данными о направлении, координатах и дистанции, а джедаи действовали ему на нервы; причем молодые раздражали больше всего, совсем как эта маленькая тогрута, нескладный ребенок, пререкающаяся с ним сначала из-за своей коротенькой юбки а затем превращающаяся у него на глазах в древнее и первобытное существо, связанное с чем-то, чего он не способен был увидеть. Казалось перебором, чтобы вселенная давала такой огромный дар ребенку. «Вы поняли это коснувшись экрана, не так ли?»

«Нет, Капитан, просто соредоточившись на изображении мне легче сконцентрироваться.»

«То есть такова оценка угрозы?»

«В последний раз, когда она так говорила,» пробормотал Рекс, «сразу вслед за этим пришло входящее сообщение.»

Пеллеон был убежден, что его интуиция работает почти так же хорошо, как чувства джедая. «В таком случае, я приму это как уверенное раннее предупреждение.»

«Я соберу своих парней,» сказал Рекс.

Разумеется, всегда оставалась вероятность, что все закончится ничем; предсказание беды, в эти дни, когда большая часть галактики была охвачена гневом, являлось безпроигрышным вариантом. Но Паллеон знал, что он не настолько везучий.

Он включил комлинк. «Ламмин», сказал он. «Сообщите мне немедленно, как только эти демпферы будут налажены.»

ЗАБЕГАЛОВКА В КВАРТАЛЕ СЛЕСАРЕЙ, АТАР, И.П. ДЖАНФАТАЛ: ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ.

Хеллина была уверена, что у нее никогда больше не достанет сил вновь шевельнуть рукой.

Двенадцать часов. Двенадцать часов уборки и отскребания этого фабричного нужника. Там была целая куча всего, что ей пришлось убрать прежде чем она смогла передохнуть, так что она закончила уборку в душевых, а запах дезинфецирующего средства прилип к ней намертво.

Оперев локти на стол забегаловки она уставилась на свои руки. Кожа на кончиках пальцев сморщилась от того, что весь день руки были влажными.

«Ты все очень хорошо рассчитала,» сказала Мериш. Шил поставил две кружки пива на стол перед ними и отодвинул стул. «Кто тебя вытащил из тюрьмы?»

Хеллина балансировала сейчас на тонкой грани, импровизируя на ходу, ведя беседу, которая могла закончиться победой или смертью. По крайней мере, она была достаточно измучена, чтобы отвечать с убедительной неприветливостью. «Вам знать не нужно.»

«Верно.» Женщина не спускала глаз с дверей. Она казалась в большей степени довольной, чем обеспокоенной. «Тогда, среди тех, кто присоединиться к нам этой ночью ты, возможно, встретишь старых знакомых.»

Надеюсь, что нет. Лучше не стоит.

«Так чего вы от меня хотите?» спросила Хеллина.

Сохранять подозрительный вид и задавать открытые вопросы. Вот все, что ей оставалось. Местная разведка, похоже, не посвятила ее во все тонкости. Неудивительно, что им потребовалась поддержка республиканской разведки; они были способны лишь шпионить за своими гражданами из-за незначительной ерунды, быть недовольными и шуметь по поводу этого.

«Когда приходит время перемен, нам необходимы люди, которым можно доверять,» сказала Мериш. «Люди, про которых нам известно, что они не запятнаны связью со старым режимом.»

«И я как раз подхожу.» Разыгрываемая Хеллиной роль недавно освобожденной политической заключенной похоже послужила оправданием нерешительности и невежественности с ее стороны. «Что ж, спасибо.»

«Ты из профсоюза. Ты знаешь, как организовать людей. Очень скоро нам это понадобится.»

«Забудьте об этом,» сказал Хеллина. Нет, не надо. Так держать. «Я сыта по горло. Меня не радует перспектива год за годом биться головой о стену и видеть, что ничего не меняется.»

«О, перемены наступят, Сестра. Причем скорее, чем ты думаешь.»

«Ну да. Как скажешь.»

Мериш смахивала на блаженную. Только так Хеллина могла ее охарактеризовать. Поскольку все больше людей набивалось в в забегаловку, чтобы пропустить вечернюю кружечку пива, шум в заведении нарастал, она следила за дверями. Место пропахло потом и застарелым запахом спайса. Экзотические мелодии - по большей части звучащие вразнобой, не неприятные, а просто незнакомые – неслись из старого музыкального проигрывателя, установленного высоко на стене, справа от неё. Беседы, которые велись вокруг нее казались частью общего шума голосов, так что их было трудно подслушать, словно все в забегаловке привыкли говорить таким образом, чтобы это не привлекало внимания властей.

С момента прибытия на планету она почти не встречала здесь дроидов. Офисный дроид на фабрике являлся заметным исключением. Когда она вытянув шею заглянула сквозь приоткрытые двери, ведущие на кухню забегаловки, то и там не заметила никаких признаков присутствия дроидов, хотя там-то, она была уверена, они не обходятся без помощи автоматики.

Она не могла спросить, почему. Ведь, как предполагалось, она была местной.

«Никаких криффовых дроидов,» безо всякого выражения заметила она. Это могло подразумевать разное. Она имела в виду: кто-то подбрасывает мне здесь занятие.

«Нет, по крайней мере до этого еще не дошло,» произнесла Мериш. «Плоть и кровь пока что обходятся дешевле. И большинство людей по прежнему более послушны, когда им приходится трудиться весь день.»

Ну, спасибо, Мериш.

Существовал целый ряд вещей, о которых агент не мог узнать из содержания разведбрифингов. Но это были вещи, о которых она желала знать: ей хотелось знать о настроениях. Ее интересовал вопрос: почему?

Но все, о чем ей сказали, было то, что диссиденты в Атаре вошли в регулярный контакт с агентами Сепов. Ее единственной задачей являлось выявить эту сеть, идентифицировать всех кого получится, и передать эту информацию кому-то еще, чтобы...

Чтобы что? Следить. Нарушить планы. Арестовать. Возможно даже чтобы наводнить сеть дезинформацией и двойными агентами.

Шил вел себя настолько тихо, что Хеллина задумалась, позволено ли ему вообще открывать рот, когда Мериш была поблизости. Она наблюдала за ним краем глаза и старалась не показать своего любопытства оттого, почему он все время одергивает свой правый рукав, чтобы тот прикрывал запястье. Сначала она решила что это был нервный тик, затем подумала, что может он просто скрывает там оружие. И только когда он, потянувшись за пивом, нечаянно уронил на пол подставку из-под кружки, она поняла, что он скрывал. Когда он нагнулся, чтобы поднять подставку, его рукав скользнул назад и она увидела шрамы.

Это были не просто шрамы.

Это были следы старых порезов; не случайные шрамы от несчастного случая, или аккуратные хирургические разрезы, но тщательно выведенный узор, надрез, за надрезом, за надрезом, так, словно кто-то пытался отделать его, как кусок выделанной эморианской кожи. Ее взгляд застыл на открывшихся шрамах на целое долгое мгновение. Даже не спрашивая, она знала, что они не являются какой-либо разновидностью боди-арта или чем-то добровольным. Некоторые линии были немного неправильными, так словно он дергался в процессе и кто-то вынужден был делать их заново.

Было довольно странно, как нечто, промелькнувшее за столь краткий миг, могло оставить такой неизгладимый образ в ее сознании. Она не сможет забыть эти шрамы. Когда Шил выпрямился, он на мгновение уловил ее взгляд, затем снова одернул свой рукав.

«В назидание остальным,» тихо сказал Шил. «Страх, как любой другой товар нуждается в рекламе, или иначе кто его купит?»

В этом заключалась причина, почему он скрывал шрамы. Не из-за стыда; не из-за смущения. Ему даже не нужно было демонстрировать, что его пытали, но он оставался все таким же свободным, таким же непокорным. Он совершенно не собирался позволить тем, кто причинил ему боль, достичь того результата, которого они желали. Он не собирался позволить кому-либо увидеть что с ним сделали и испугаться этого.

«Я понимаю,» сказала Хеллина.

Да, это так. И этого не должно быть.

Мериш на мгновение отвлеклась, потянувшись, чтобы пригладить Шилу волосы, затем вернулась к наблюдению за дверью, потягивая свое пиво. Свободную руку она положила под столом ему на ногу.

Хеллина была обучена делать грязную работу. Одним из первых уроков, который ей пришлось выучить состоял в том,что не существует четкой грани между врагом и союзником, и что начни она искать ее, то могла бы забыть зачем вообще там находится. Она могла, по словам ее наставника в разведшколе, встретить врагов, которые вызовут у нее симпатию и союзников, которых возненавидит. Не ее дело решать, кто заслуживает поддержки. Ее единственная задача состояла в том, чтобы служить Республике, поскольку она не могла видеть в целом всю картину, для которой добывала маленькие кусочки мозаики.

Иногда, это будет нелегко, Хеллина.

И сейчас ей казалось, что она может расслышать его голос, даже сквозь громкий гул голосов царивший в забегаловке.

Ты не защищена ни от добра ни от зла. Ты не на неправильной стороне. Ты просто должна игнорировать отдельные небольшие затруднения, стоящие на пути к основной задаче.

Гиль Пеллеон называл это сопутствующим ущербом. Иногда ей хотелось поговорить с ним, о том, как он справляется сея смерть и боль тем, кто пытается ему помешать когда он ведет корабль к главной цели. Но она никогда не находила подходящего момента, чтобы объяснить почему и раскрыть все те вещи, которые сделала она.

Являюсь ли я плохим человеком? Почему я не могу ответить на тот вопрос?

«Ну, так что же они с тобой сделали?» спросила наконец Мериш.

Хеллина не смотрела на нее. «То, что могло быстрее всего свести меня с ума. Держали меня в одиночке.»

Ей трудно было назвать это насилием. Возле нее сидели люди с настоящими шрамами, и если что-нибудь пошло не так, как надо, рассказ было бы легко опровергнуть просто обследовав ее. Но безумие - безумие неразличимо на взгляд. Она могла изображать сумасшествие. Она пока понятия не имела сколько времени придется разыгрывать этот спектакль, но была уверена, что ее способностей хватит на долгий, долгий срок.

«Ты не будешь нам доверять, пока мы тебя не убедим, так?»

Это происходило с безжалостной легкостью. Сначала было чувство вины, а затем, когда агент начинал находить удовольствие в своей хитрости, появлялось бездушное самодовольство. Затем, по мере того, как годы и горький опыт размывали этот слой, снова приходили чувство вины и отвращение.

«Нет», сказалаХеллина, играя в своего рода игру, когда правда произносится для того, чтобы создать ложь. «Слушайте, я о вас ничего не знаю, а вы ничего не знаете обо мне. Почему один из нас должен доверять другому?»

«О, мы знаем о тебе довольно много. Офисный дроид всегда готов поделиться информацией с идентичипа, если его вежливо попросить.»

Личность, данные о которой были предварительно загружены на поддельный чип, выглядела довольно пресной, по мнению Хеллины – давно-давно всеми позабытый человек из города, стертого с лица земли – но, как оказалось, это имело огромное значение для Мериш и Шила.

«Ну, так докажите мне, что вы не как они, морочите мне голову, прежде чем снова закрыть меня в тюрьму.»

«С чего бы им хотеть это сделать?»

«Потому, что они сволочи» ответила Хеллина, «и это то, что делают мелкие людишки получившие слишком много власти в свои руки.»

Мериш пристально смотрела на нее в упор несколько секунд, так, словно искала противоречие в ее словах. «Через день или около того это в любом случае уже не будет иметь значения.»

Ага. Стало быть время уже назначено. Вот только для чего?

Двери забегаловки вновь с шумом распахнулись, пропуская внутрь очередную потертую компанию фабричных работяг вместе с порывом влажного ночного воздуха, наполненного копотью от выхлопов проносящихся снаружи старых наземных колымаг. Старуха явно попала в точку – со своим прогнозом, насчет дождя. Хеллина не спрашивала, почему через день все переменится. Она ждала, когда ей расскажут об этом.

«Варти», сказала вдруг Мериш, вытягивая шею. «Глянь, это же Варти.»

Маленький, лысый человечек, который выглядел близко к предпенсионному возрасту, пробирался петляя межде выпивающими посетителями и направлялся к столу. Хеллина сначала решила, что кожа его головы просто ярко блестит, но когда он прошел под огнями ламп, она увидела, что темная кожа на его голове покрыта вытатуированными белыми линиями от уха до того, что являлось линией его волос. Если бы речь шла об одном единственном неизгладимом впечатлении, которое это место могло у нее оставить, не считая грязи и случайной жестокости, это было бы ощущение инверсии, негатива голоизображения, темного и светлого поменявшегося местами.

Что ж, это поразительно метко... поскольку в данной ситуации я действительно не могу ясно различить где светлое, а где темное.

Варти улыбнулся ей, выглядя слегка озадаченным. Он склонил голову чуть набок. На улице снаружи, клаксоны надрывались так, словно были одной большой сиреной полицейского спидера. Несколько человек в баре оторвались от выпивки, чтобы выглянуть в окна.

«Я не помню тебя, Орла,» сказал он, протягивая тонкую, в прожилках руку Хеллине. «Но ведь Нут теперь это лишь наши воспоминания, а воспоминания штука хрупкая.»

Ох, станг... теперь осторожно. Не прошляпь эту возможность.

«Я почему-то подумала, что тоже должна тебя помнить,» сказала она, указывая на его замысловатые белые татуировки.

«Тогда у меня еще были волосы.»

Шум от машин снаружи становился оглушительным, и Хеллине было трудно его расслышать. Мериш просто спокойно потягивала пиво из своей кружки. Шил медленно повернул голову, чтобы взглянуть на нее и улыбнулся, так, словно они вместе участвовали в каком-то общем замечательном розыгрыше, исключающем всех остальных в этом месте, и Хеллина приняла это за нечто вроде романтического настроя, ничего больше.

«Я отвыкла от такого шума.» Хеллина сейчас вновь вошла в образ угрюмой, встревоженной Орлы Таман, делая такие высказывания, которые предполагали получения ответов. «Куда движется весь этот транспорт?»

Шил перевел взгляд от Мериш.

«Навстречу переменам,» сказал он. «Они направляются к электростанции, я предполагаю, если все пойдет как было намечено.» Он поднял голову. «Разве этот звук не прекрасен?»

А затем свет погас. Забегаловка погрузилась во тьму.

Рука Хеллины оказалась на рукояти бластера даже прежде, чем она об этом подумала. Публика в забегаловке одобрительно зашумела: ее глазам понадобилась одна или две секунды, чтобы приспособиться к скудному свету от нескольких масляных горелок, тускло коптящих, чтобы убивать жуков. Она видела блеск, движение чего-то металлического и услышала лязг передергиваемых затворов. Вокруг нее разными цветами - красными, синими, зелеными, янтарными, замигали созвездия индикаторов бластерных зарядов.

Западня.

Шил довольно захихикал. Еще больше гудков машин слышалось снаружи, их звук обрушивался, когда они проносились мимо. Хеллина чувствовала дрожь, когда потоки воздуха сотрясали стены.

Западня...

В забегаловке вновь вспыхнул свет, на сей раз призрачно-зеленоватый, от включившегося аварийного генератора.

У каждого выпивохи в баре оказалась бластерная винтовка, а у некоторых заодно еще и дополнительное оружие. Они не выглядели испуганными. Скорее, они казались весьма довольными. Вся забегаловка притихла, словно армия, ожидающая приказов.

Западня...

«Революция», произнес Шил. Он теперь, так же как и Мериш держал в руках бластерную винтовку. «Она начинается. Она начинается, братья и сестры. Теперь мы вернем то, что по праву принадлежит нам.»

Приветственный вопль был оглушительным. В нем потонул даже шум от транспортных колонн проносящихся через город. Хеллина достала свой бластер машинально, и у нее не оставалось иного выбора, кроме как нестись по течению.

Революционеры Атара мобилизованы. Она умудрилась высадиться в середине переворота.

Так что она присоединилась к толпе, струящейся сквозь двери наружу, в ночь, ощущая себя веселой, но отнюдь не будучи уверенной, что на то были правильные причины.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59093/272965

Переводчики: iceman76