Готовый перевод Robin Hobb - Fool's Quest / Робин Хобб - Странствия Шута: Chapter 14 - Elfbark

Глава Четырнадцатая.

Эльфовая кора.

... а хуже всего то, что болиголов часто растет рядом с полезным водяным крессом. Убедитесь, что юноши и девушки, которых отправляют на сбор трав, знают об этом.

Семена карриса - плохое средство, принимать его неприемлемо. Обычай посыпать им праздничные угощения отвратителен. Тот кто их использует, находится в приподнятом настроении и чувствует себя прекрасно. Мужчина или женщина принявшие семена могут почувствовать, что сердце бьется чаще и тепло приливает к щекам и органам в паху, а также, желание танцевать, бегать, петь во все горло или заниматься любовью, невзирая на последствия. Воздействие семян заканчивается внезапно, принявший их, может рухнуть в изнеможении и проспать весь день напролет. Последующие несколько дней, он будет чувствовать себя усталым, раздражительным, иногда его могут мучать боли в позвоночнике.

Следующая в списке опасных трав - эльфовая кора. Как понятно из названия, это кора, снятая с эльфового дерева. Самая сильная кора - на кончиках молодых побегов. Эльфовые деревья произрастающие в спокойных долинах дают самую слабую кору, тогда как деревья растущие в более суровых условиях, например на прибрежных утесах или подветренных склонах гор, дают кору, наиболее вредную для тех, кто её использует.

Чаще всего кору используют в виде крепкого чая. Он придает принявшему выносливость, позволяя уставшему путнику или работнику в поле преодолевать самые сложные состояния. Но выносливость это не сила духа. Кора может скрыть боль от ранения или боль усталых мышц, но вместе с тем, приводит к упадку духа и ощущению тяжести на сердце. Те, кто используют её чтобы продлить часы своей работы должны обладать сильной волей, чтобы продолжать свои занятия, или иметь надсмотрщика, который будет беспощаден.

"Двенадцать несчастливых трав."
Свиток не подписан.

Я шёл по коридорам Ивового Леса. Шёпот скилла: - " забудь, забудь, этого не было, они не умерли и не исчезли, их никогда не было" - был похож на ледяной ветер, дующий в лицо. После разговора с остальными, он лишил меня воли настолько, что я не мог делать ничего, кроме самых простых дел. Мне отчаянно хотелось завернуться в одеяло у теплого огня и может еще выпить кружку подогретого сидра, чтобы легче заснуть. Сопротивляться этому желанию было словно пытаться освободить свои рукава от цепких призрачных пальцев.

Двери моего кабинета слегка покосились, тонкое дерево вокруг защелки было разбито. Я поморщился: дверь не была заперта, просто прикрыта, эти разрушения не были необходимостью, а лишь результатом бесчеловечного веселья в пылу битвы.

Внутри я впервые осмотрелся. Одинокий тусклый луч зимнего солнца, указующим перстом пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Словно разящий клинок он падал на мой разбитый стол. Я прошел мимо покосившихся, опиравшихся одна на другую стоек для свитков. Меч Верити, так долго провисевший над камином исчез. Ну конечно. Даже самый невежественный вояка способен оценить качество этого оружия. Я почувствовал боль и как можно скорее скрепил своё сердце перед этой утратой. Меч Верити - не мой ребенок. Просто вещь. Я сохранил воспоминание о человеке и дне, когда он отдал мне меч. Фигурка изображавшая Ночного волка Шута и меня, осталась на своем месте на каминной полке, судя по всему нетронутой. Подарок Шута, перед тем, как он отправился в Клеррес, тот, который заставил его "предать" меня. Я не мог выносить его понимающую полуулыбку.

Я не стал смотреть, что еще было разбито или похищено. Я вернулся к столу, полностью вытащил ящик и достал коробку, надежно спрятанную за ним. Открыл. В одном из отделений лежал закрытый пробкой горшочек с эльфовой корой. Достав его, я собрался установить коробку на её место в разбитом столе, но вместо этого поднял её, зажал подмышкой и бросил ящик на пол.

По пути обратно, в общий зал я ни о чем не думал. "Забудь, забудь, забудь," - бормотала песенка. Собравшись с силами я выставил против нее стену скилла. Когда я закончил с этим, меня накрыло волной паники. Би была похищена и я понятия не имел, где её искать. Стремление сделать все что угодно, сделать хоть что-то захлестывало меня. Но лучшее что я мог сделать прямо сейчас, это использовать это лекарство, зажатое в моей руке и я стыдился этого. Я почти сдался шепоту, призывающему забыть, забыть. Словно хватаясь за острие клинка я собрал свою злость и свой страх и уцепился за них. Почувствуй боль и разожги ярость. Чем может моя паника помочь тому, что с ней происходит?

В зале чайник стоял на огне: я слышал как бурлит кипящая вода. Персеверанс уныло сидел перед камином, его щеки порозовели, но сжатые губы побелели от боли. Заварочный чайник и чашки уже стояли на подносе, кто-то с кухни прислал вместе с ними небольшие кексы. Приятное дополнение, подумал я безжалостно. Сначала заставить их вспомнить полный ужасов вечер, а потом - "ах, возьмите пожалуйста кексик, заешьте." Чейд забрал коробку с травами из моих рук, открыл её и поморщился глядя на содержимое. Я не стал извиняться, за то, что пренебрегал этим какое-то время. Он открыл горшочек с корой и высыпал немного себе в ладонь.
- Выглядит старой.
Он посмотрел на меня, с видом недовольного учителя.

- Не самая свежая,
подтвердил я.
- Но работать будет.

- Да, будет.
Он положил щедрую порцию в чайник и протянул его мне. Я снял кипящую воду с огня и залил заварку. Поднялся знакомый запах чая из эльфовой коры и всколыхнул сотни воспоминаний о том, как часто я пил его. Когда-то, любая попытка применить скилл вызывала у меня такую жуткую пульсирующую головную боль, что перед глазами начинали плясать пятна света, при этом любой звук вызывал новую агонию. Только после того, как группа скилла предприняла необдуманную попытку вылечить меня, я смог использовать скилл почти без боли. Я так и не узнал, что стало причиной предшествующих припадков. Было ли это избиение, которому подверг меня мастер скилла Гален, или магический блок, который он оставил в моем сознании, одурманивший меня и заставивший поверить, что у меня нет способностей к скиллу и что я ничего не значу в этом мире. До этого лечения, чай из эльфовой коры был моим лекарством после серьезных упражнений в скилле.

- Пусть настоится.
Посоветовал Чейд и мое сознание вернулось к настоящему, я поставил чайник на поднос. Почти в то-же мгновение вернулся Фитц Виджелант.
- Я отправил человека и велел ему взять еще одну лошадь. Я не смог точно объяснить ему, как добраться да Галлоус Хилл, но я уверен, любой в Дубах-на-Воде сможет указать ему дорогу.

- Отлично.
Сказал Чейд, а я кивнул. Я положил в чашку горсть ивовой коры и добавил валерианы. Он с любопытством посмотрел на меня, и я указал глазами на мальчишку. Чейд кивнул, потянулся и добавил в чашку ещё валерианы.
- Эта трава тоже выглядит высохшей.
Упрекнул он меня.
- Тебе надо почаще обновлять запасы.

Наливая кипяток в чашку я молча кивнул. Я знал, что старик не станет извиняться, за то, что сказал раньше. Это был его способ вернуть все на свои места. Мне подходит. Поставив чашку на пол рядом с Персеверансом я сказал: - Пусть немного настоится, а потом выпей все. Это не слишком приятно, но дело не во вкусе.

- Это эльфовая кора?
Спросил он с тревогой.

- Нет, это ивовая кора, против твоей лихорадки и валериана, чтобы немного ослабить боль. Как твое плечо?

- Дергает, признался он. - В спине и шее.

- Чай поможет.

Он посмотрел на меня.
- Тот, другой чай, навредит моей маме? Когда она вспомнит?

- Думаю ей будет тяжело. Но без него она останется одна, до конца своих дней. Она не будет помнить, что твой отец умер, но не вспомнит и того, что у нее есть сын.

- У нее есть моя тетя и её дети. Они живут в Ивах.

- Парень, - вмешался в наш разговор Фитц Виджелант, - я выпью первым, посмотрим, что чай сделает со мной, а потом ты сможешь решить, давать его твоей матери или нет.

Персеверанс внимательно посмотрел на него.
- Спасибо, сэр. - Сказал он с сомнением.

Лан посмотрел на отца.
- Он уже заварился?

- Давай проверим, - Тихо сказал Чейд. Налив немного в чашку, он посмотрел, понюхал, а потом долил до краев и протянул Ланту.
- Пей медленно и дай нам знать, если почувствуешь какие-то изменения или начнешь вспоминать тот день.

Лант сел и посмотрел на чашку с чаем. Мы все следили за ним, когда он поднял руку и сделал глоток. Он поморщился.
- Слишком горячий. И горький. - Но почти сразу глотнул снова и поднял глаза.
- Вы не могли бы не таращиться? - сказал он мне. И чуть позже: - Все так тихо.

Мы с Чейдом переглянулись. Я украдкой посмотрел на Ланта. Он набрал воздуха, словно собирался с силами, а потом выпил все до последней капли. На его лице отразилась боль, а потом он застыл, держа чашку в руке. Закрыл глаза. Его лоб покрыли морщины, а потом он согнулся.
- О, всемилостивейшая Эда, - простонал он. - О нет. О, нет, нет,нет!

Чейд подошел к нему, положил руки на плечи и с нежностью, которую я редко видел в нем, наклонился, чтобы мягко сказать на ухо:
- Дай себе вспомнить. Только так ты сможешь ей помочь. Вспоминай всё.

Лант закрыл лицо руками и я вдруг увидел, как-же он молод. Не больше двадцати. И воспитывали его гораздо мягче чем меня. Драка с головорезами, нанятыми его мачехой, скорее всего стала, для него первой в жизни встречей с реальным насилием. Он никогда не поднимал весла на боевой галере, не говоря уже о том, чтобы вонзить топор в живого человека. Чейд говорил мне, что он не способен убить. А я доверил ему жизнь Би. И жизнь Шан.

- Расскажи мне, что произошло.
Тихо сказал Чейд. Я присел на край стола и замер.

Голос Ланта звучал напряженно.
- Мы вернулись сюда после того как Баджерлок вместе с бродягой ушёл через скилл-колонну. Мы с Шан... - его голос дрогнул на её имени. - И Би. Мы не понимали, ничего из того, что произошло в Дубах-на-Воде, ни зачем он убил собаку, а потом купил её щенков, ни того, почему он сначала зарезал попрошайку, а потом с помощью магии перенес его в Баккип. Мы, то-есть Шан и я, довольно сильно злились из-за этого. Сначала он сказал, что я недостаточно компетентен, чтобы учить Би, а потом сбежал, поручив мне заботиться о ней. И леди Шан он тоже оскорбил!
Лант вдруг превратился в мальчишку, который рассказывал про все свои обиды Чейду. Старик вопросительно посмотрел на меня, я хмуро посмотрел на него в ответ.

- Расскажи про следующий день. - Предложил я.

Под моим взглядом Лант выпрямился.
- Да. Ну, как вы можете представить, слуги и стюард Ревел были очень удивлены, когда хозяин дома не вернулся. Мы с Шан сообщили, что нам поручено присмотреть за Ивовым Лесом пару дней. Несмотря на то, что мы оба очень устали, мы не ложились в ту ночь и Шан разработала план развлечений для Зимнего праздника. Мы засиделись надолго, так что на следующий день встали поздно. Мне грустно говорить об этом, но утром я опоздал на встречу со своими учениками в классной комнате. Бы была там, усталая, но в целом - в порядке. А Шан в то утро, когда мы расстались, сказала, что поговорит со слугами об украшениях в доме и встретится с музыкантами, которые пришли узнать, наняла ли она уже кого-то.
Вдруг он посмотрел на Чейда. - Ты недавно сказал, что моя сестра была похищена. - Пару секунд я наблюдал, как к нему приходит осознание.
- Шан моя сестра? По настоящему? По крови?

- Вы оба мои дети. Оба Фаллстары. - Заверил его Чейд.

Мог ли Чейд не заметить отчаяния, исказившего черты лица Ланта? Я задумался о том, что же произошло между ними тем вечером, когда они так долго не ложились? И решил что не хочу ничего об этом знать.

- Продолжай, - напомнил Чейд ему. Писарь поднял руку и прикрыл рот. Когда он убрал ее, губы его тряслись, пока он не смог собраться с духом. Он попытался сесть прямее, вздрогнул из-за своей раны. Чейд посмотрел на меня.
- Валериана и ивовая кора, - попросил он. Я взял кружку Ланта и продолжая слушать приготовил нужный чай.

- Я только рассадил своих учеников, когда мы услышали шум. Я не испугался, просто удивился. Подумал, что это какая-то перебранка с битьем посуды, между слугами. Сказал ученикам оставаться на своих местах и продолжать занятия, а сам вышел в коридор. Я скоро понял, что шум раздается от главного входа, а не из кухни. Услышав, громкий голос Ревела поспешил в сторону беспорядков. Прибежав ко входу, увидел Ревела и двух мальчишек, они пытались удержать дверь закрытой, но кто-то ломился внутрь и кричал. Я подумал, что наверное за дверью пьяные работники. А потом кто-то просунул через щель в двери клинок и поранил руку одному из парней. Я закричал Ревелу, чтобы он держал дверь, пока я не приведу помощь. Побежал искать меч, крича слугам, чтобы они предупредили Шан и вооружились. Я взял старый меч, который был здесь, над камином и побежал назад. - Он облизал губы. Его взгляд стал отстраненным, он глубоко задышал.

- Фитц, - тихо сказал Чейд. - Может еще эльфовой коры в его чай.

Прежде чем я успел пошевелиться, Персеверанс вскочил на ноги. Он поднес Ланту чайник, забрал его чашку и добавил в неё настой эльфовой коры. Лант сидел без движения. Чейд всё еще стоял за его спиной. Он наклонился и тихо сказал: - Сын, возьми кружку, выпей.

Я почувствовал странный укол. Не мог же я ревновать.

Лант послушался отца. В этот раз выражение его лица почти не изменилось, когда он поставил чашку.
- Я никогда не был бойцом, вы это знаете, вы оба это знаете! - его признание скорее звучало как обвинение. А потом его голос дрогнул. - Просто не боец. Дружеская потасовка на учебных клинках, в солнечный день, с приятелем, с которым потом сравниваешь синяки это одно. Но когда я вернулся обратно ко входу, дверь уже поддалась. Я увидел как Ревел покачнулся, схватившись за живот, один из ребят лежал на полу, в луже собственной крови. Второй парень пытался сдержать их своим ножом.

Человек за дверью рассмеялся и отрубил ему голову. А потом в холле остался только я, сначала против одного из них, потом против трех, а потом не меньше чем шести. Я пытался драться. Правда пытался. Я звал на помощь и пытался сопротивляться, но это не был поединок один на один. Не было никаких правил. Я дрался с одним, а тут наступал второй. Сам я выстоял, но холл широкий, захватчики просто обходили нас и я слышал, как они бегут по коридору за моей спиной. Я слышал крики и как ломались вещи. А человек напротив меня вдруг рассмеялся.

Он неожиданно потупился.

Я рискнул сделать предположение: - Человек за твоей спиной оглушил тебя? Ты лишился чувств?

- Нет, никто меня не трогал. Я бросил свой меч на землю. А двое, с которыми я сражался, просто стояли напротив и смеялись надо мной. Один грубо толкнул меня, когда проходил мимо, а мне было всё-равно. И я вышел на улицу и встал напротив особняка. И я до сих пор не понимаю, почему.

"Внушение скиллом?" легко коснулась меня мысль Чейда.

Я кивнул, неспособный ни на что большее. Чтобы связаться с ним скиллом, мне пришлось бы опустить защитные стены и впустить этот туман: - "забудь, забудь, забудь." Я не стану забывать.
- Не беспокойся о том, чего ты не знаешь, - мягко предложил я. - Очевидно, что здесь поработала магия. Ты не мог противостоять ей. Просто расскажи то, что знаешь.

- Да, - безвольно сказал он. Но голова его отрицательно покачивалась.

- Хочешь еще эльфовой коры? - Спросил Чейд.

- Нет, я помню, что случилось в тот день и в последующие. Я не понимаю этого, но помню. Мне просто стыдно говорить об этом вслух.

- Лант, и Фитц и я пережили свою долю поражений. Нас жгли, травили, били. И да, нас атаковали скиллом, делали из нас дураков, заставляли делать вещи, которых мы стыдимся. Не важно, что ты сделал или не сделал, мы не станем думать о тебе хуже. Твои руки были связаны, пусть и не было веревки, которую ты мог бы увидеть. Если мы собираемся спасти твою сестру и маленькую Би, тебе придется оставить твою гордость в стороне и просто рассказать всё, что ты знаешь.

Голос Чейда был успокаивающим. Это был голос отца. Кто-то циничный внутри поинтересовался, а был ли он когда-нибудь таким всепрощающим со мной, но я заткнул его.

Ланту понадобилось какое-то время. Он покачался на своем стуле, откашлялся и ничего не сказал. Когда снова заговорил, его голос был выше и суше.
- Я стоял снаружи, вместе с остальными на снегу. Люди выходили из особняка и останавливались рядом со мной. Там было несколько верховых, но мне не казалось, что они удерживают меня. Я боялся их, но больше всего я боялся делать что-то кроме того, чтобы оставаться там, вместе с остальными, на снегу. Нет, не боялся, не не хотел, скорее, просто мне казалось, что то что я делаю, это все на что я способен. Все были там, топтались на месте. Многие дрожали и плакали, но никто не говорил с остальными. Никто не сопротивлялся. Даже раненые, просто стояли и истекали кровью. - Он замолчал, его мысли вернулись в прошлое.

Булен постучал в дверь.
- Сэр, мне жаль вас разочаровывать. Я был в коттеджах, в которых живут конюшие. Никто из них не помнит ничего о парне по имени Персеверанс и никто не признает себя членом его семьи.

Я почувствовал себя глупо, посмотрел на мальчика. Его глаза потемнели от горя, он тихо проговорил: - Это третий дом, там защитный амулет над дверью, на удачу. И мой дед сделал дверной молоток из подковы. Мою мать зовут Дилиджент.

Булен кивал. Я изменил указания: - Вообще не упоминай её сына. Скажи, что мы хотим видеть её, чтобы узнать, сможет ли она взять на себя дополнительную работу по кухне.

- Ой, это ей понравится, - тихо сказал Персеверанс. - Она все приставала к папе, чтобы он построил ей печь на заднем дворе, чтобы она могла печь, когда бы ей ни захотелось.

- Хорошо, сэр. А еще стюард Диксон говорит, что гвардейцы едят все, что видят. Поскольку наши кладовые не слишком хорошо укомплектованы в этом году...

Наши кладовые были переполнены до нападения.
- Скажи ему, чтобы послал человека с повозкой в Ивы и заказал все, что по его мнению нам нужно прямо сейчас. В следующий ярмарочный день он может съездить в Дубы-над-Водой. С торговцами я разберусь позже. Мы у них на хорошем счету.

- Очень хорошо, сэр. - Булен обеспокоенно взглянул на Фитца Виджеланта. Он недолго работал на него, но между молодыми людьми уже образовалась связь. - Я могу что-то принести для писаря Ланта?

Лант даже не посмотрел в его сторону. Чейд молча покачал головой парень испарился.
- Лант? - мягко сказал старик.

Фитц Виджелант глубоко вздохнул и продолжил свой рассказ, он словно камень на гору закатывал.
- Мы все были там. И они вывели Шан и её служанку. Помню, что отметил, что она сопротивлялась им, потому что больше никто не сопротивлялся. Она пиналась и кричала на человека, который её тащил. Вдруг вытащила откуда-то нож и ударила его в руку. Почти вырвалась. Он поймал её за плечо и ударил так сильно, что она упала. Ему ещё пришлось побороться за нож в её руке. А потом он просто толкнул её к нам и ушёл прочь.

Она осмотрелась, увидела меня и побежала. Она кричала. - "Сделай что-нибудь. Почему никто ничего не делает?" - Она обняла меня, а я просто стоял. Потом спросила: - "Что с тобой не так?" - а я вообще не думал, что что-то не так. Я сказал, что мы просто должны стоять с остальными. Что я этого хочу, а она спросила, - "если они этого хотят, то почему плачут?" - Он остановился и сглотнул. - Тогда я услышал, ведь правда. Все стонали и плакали, неосознанно. И я понял, что тоже плачу.

Только Шан сопротивлялась. Почему? Помогли тренировки Чейда, сделав её смелее остальных? Я не выбирал слуг по их умению сражаться, но точно знал, что мои конюшие не раз участвовали в потасовках. И всё же никто не сопротивлялся. Кроме Шан. Я посмотрел на Чейда, но он не поднял глаз и мне пришлось оставить этот вопрос на потом.

- Верховые стражники стали кричать на нас: - "Сидеть , сидеть." - Некоторые кричали на калсидийском, кто-то на нашем языке. Я не сел, потому что уже сильно замерз, а на земле лежал снег. Я чувствовал, что пока стою вместе с остальными на подъездной дорожке, я делаю то, что должен делать. Один из них начал угрожать, он искал кого-то, бледного мальчика и сказал, что убьёт нас, если мы его не выдадим. Но я не знал никого похожего и судя по всему, никто не знал.

Там был Оук, тот которого ты нанял прислуживать. Он был блондином, но едва-ли мальчиком. И всё же, кто-то сказал одному из налётчиков, что он единственный человек со светлыми волосами, работающий в Ивовом Лесу. Он стоял недалеко от меня. И человек задававший вопросы подъехал к Оуку на лошади, посмотрел на него и указал пальцем: - "Это он?" - прокричал он тому, другому. Который был одет во всё белое и хоть и был похож на преуспевающего торговца, но с мальчишеским лицом. Он покачал головой и человек на лошади вдруг очень разозлился. - "Не этот!" - закричал он, потом наклонился и распорол Оуку глотку своим мечом. Тот рухнул на снег, кровь хлестала из раны, он поднял руку к шее, словно мог удержать её. Но он не смог. Умирая он смотрел прямо на меня. Когда на улице так холодно, от крови идет пар. Я не знал этого. И я просто смотрел.

- А Шан нет. Она кричала, осыпала всадника проклятиями и говорила, что убьёт его. Она побежала к нему и не знаю почему, я поймал её за локоть и попытался удержать на месте. Она сопротивлялась. Тут человек на лошади подъехал и с силой пнул меня по голове, так что я отпустил её. А потом он наклонился и проткнул меня своим клинком. И засмеялся, когда я упал прямо на тело Оука. Его кровь всё ещё была тёплой. Я это помню.

Оук. Молодой парень, нанятый прислуживать за обедом. Смешливый молодой человек, необученный прислуживать в доме, но всегда с улыбкой на лице. Он так гордился своей новой ливреей. Оук, безжизненное тело, проливающее красное на снег. Он пришёл к нам из Ив. Задаются ли его родители вопросом, почему он до сих пор не приехал навестить их?

У двери раздался какой-то шум. Это был Олух, вернувшийся с блюдом маленьких кексов с изюмом. Он предложил их нам с улыбкой и удивился, когда я, Чейд и Лант отрицательно покачали головами. Персеверанс взял один, но просто держал его в руке. Олух улыбнулся и присел у очага, устроив тарелку на коленях. Он выбирал, устроив из этого целое представление. То, как просто он наслаждался сладостями больно резануло меня по-сердцу. Почему не моя маленькая девочка, не моя маленькая Би сидит там, беззаботно радуясь целой тарелке маленьких кексов, предназначенных ей одной?

Лант замолчал, его брови сдвинулись. Он посмотрел на Чейда, будто пытаясь понять, что старик думает про его рассказ. Лицо Чейда было непроницаемым.
- Продолжай, - сказал он тихим и словно бы одеревеневшим голосом

- После этого я ничего не помню. До тех пор, как очнулся поздно ночью. Я был на подъездной дорожке один. Тело Оука исчезло и вокруг было совсем темно, не считая света, который шёл от конюшен. Они горели. Но никто не обращал внимания на огонь. Я тогда ни о чём этом не думал. Я не заметил, что тело Оука пропало, или что конюшни горят. Я поднялся, у меня очень кружилась голова, а боль руке и в плече была ужасной. А ещё я так замёрз, что меня трясло, с ног до головы. Я потащился внутрь и добрался до своей комнаты. Там был Булен, он сказал, что рад меня видеть. А я сказал ему, что ранен и он перевязал меня и помог лечь на кровать. Сказал, что старая Рози, бабушка пастуха сейчас в поместье по лекарским делам. Она пришла и позаботилась о моём плече.

- Булен не поехал в Ивы за настоящим врачом? Или в Дубы-над-Водой? - Судя по всему, мысль о том, что о боевой ране сына заботилась чья-то бабушка ужаснула его.

Лант нахмурился. - Никто не хотел покидать поместье. И никто не хотел, чтобы чужаки приходили к нам. Мы все были в этом согласны. Как все мы были согласны, что кто-то напился и по неосторожности сжёг конюшни. Но на самом деле, это никого не волновало. Я не мог вспомнить, как был ранен. Кто-то сказал, что была пьяная потасовка, кто-то - что это повреждения из-за пожара на конюшнях. Но никто не был уверен, что именно произошло. И нам было всё-равно, правда. Это не было чем-то, о чём стоило беспокоиться. - Вдруг он пронзительно, с мольбой посмотрел на Чейда. - Что они сделали со мной? Как они это сделали?

- Мы думаем, они применили к тебе и к остальным сильное внушение скиллом. А потом сделали так, чтобы вы усиливали это внушение друг для друга. Вы все должны были отказываться вспоминать, не думать об этом, избегать пришлых, не хотеть выбраться из поместья. Это был идеальный способ скрыть всё, что произошло здесь.

- Это я виноват? Я был слаб и поэтому они смогли сделать это со мной? - В его вопросе прозвучало отчаяние.

- Нет.
Ответ Чейда прозвучал очень уверенно.
- Это не твоя вина. Человек с сильным талантом к скиллу может подчинить своей воле другого и заставить его поверить во что угодно. Это было самым сильным оружием короля Верити против красных кораблей, во время войны.
Чуть мягче он добавил:
- Я никогда не думал, что увижу такое использование скилла за пределами Бака. Для этого нужна большая сила и скилл. Кто настолько хорошо знаком с этой магией? И у кого такой талант к ней?

- Я так могу, - объявил Олух. - Теперь я знаю, как это сделать. Сделать музыку, чтобы забывать, забыть и заставить их всех петь эту песенку, снова и снова. Кажется, не трудно. Я просто никогда раньше не думал о том, как сделать это. Я могу сделать, если хотите?

Не думаю, что когда-либо слышал что-то столь же пугающее. Теперь мы с Олухом стали друзьями, но в прошлом, у нас бывали размолвки. По большей части, у него было доброе сердце, но когда он расстроен... Он доказал, что может сделать меня таким неуклюжим, что я постоянно обдирал кожу на ногах и бился головой о притолоки. Сила его магии намного превосходила мою. Если он когда-нибудь решит, что я должен что-то забыть, замечу ли я, что он это сделал? Я понял глаза и встретился взглядом с Чейдом, было видно, что он размышляет о том-же.

- Не говорил, что сделаю это, - напомнил нам Олух. - Просто сказал, что умею.

- Мне кажется, забирать чьи-то воспоминания неправильно и плохо, - сказал я.
- Как-будто забираешь чьи-то монетки или сладости.

Олух закрыл языком верхнюю губу. Так он делал, когда раздумывал. - Ага, - рассудительно ответил он. - Наверное плохо.

Чейд поднял мой чайник и задумчиво взвесил его на руке.
- Олух, ты сможешь сделать песенку, которая поможет людям вспомнить? Не такую, которая заставит, а ту которая скажет им, что они смогут вспомнить, если захотят.

- Пока не делай этого! - Вмешался я. - Подумай об этом и скажи, если думаешь, что это возможно. Но может быть, мы всё равно, не станем этого делать.

- Думаешь нам хватит эдьфовой коры на весь Ивовый Лес? Даже если курьер привезет мой запас? Фитц, каждую минуту, каждый час Би и Шан могут подвергаться ужасной опасности. Как минимум, они уезжают всё дальше и дальше от нас. А если думать о худшем, нет, я отказываюсь думать об этом. Мы должны узнать, что случилось после того, как Лант потерял сознание. Мы оба знаем, что их следы уже исчезли, если учесть ветер и выпавший снег. И если налетчики смогли заставить людей в Ивовом Лесу забыть, что произошло, смогут ли они заставить людей забыть, что они проезжали мимо? Раз мы не получали сведений о чужаках в этой части Бака, я полагаю, что скорее всего, они могут. Так что единственная наша надежда, выяснить, кто они такие и что они собирались делать. Они проделали длинный путь и судя по всему, создали тщательно продуманный план, чтобы достичь чего-то. Чего?

- Кого, - поправил его Лант. - Они искали бледного мальчика.

- Нежданный сын, - тихо сказал я. - Из Белых Пророчеств. Чейд, Шут говорил мне, что его пытали из-за этого. Слуги ищут следующего Белого Пророка и думают, что Шут знает где найти его.

Стук заставил меня посмотреть на дверь. Булен протиснулся внутрь. - Сир, я привёл её.

- Пожалуйста, пригласи её войти. - сказал я. Когда Булен открыл дверь и женщина вошла, Персеверанс поднялся на ноги. Он смотрел на неё щенячьими глазами. Я видел, что губы его дрогнули, но потом он стиснул зубы.

Возможно я встречал её, когда впервые прибыл в Ивовый Лес, но сомневаюсь, что с тех пор наши пути часто пересекались. Это была типичная уроженка Бака, с тёмными вьющимися волосами, забранными в кружевную сетку на затылке и мягкими карими глазами. Для своего возраста она была довольно изящна, а её одежда очень опрятна. Она сделала книксен и вежливо но настойчиво спросила про место на кухне. Я позволил Чейду ответить.

- Этот парень, он работал на конюшне, говорит, что по слухам, вы отличная кухарка.

Дилиджент вежливо улыбнулась Персеверансу, но не подала виду, что узнаёт его. Чейд продолжил: - Я так понимаю, вы живёте в коттеджах, которые использовались работниками конюшен. Мы разбираемся с пожаром, накануне Праздника Зимы. В огне погибли люди и мы пытаемся как можно точнее узнать, с чего всё началось. Вы знали кого-нибудь из тех, кто работал в конюшне?

Такой прямой вопрос. Как будто кто-то сорвал черную повязку с её глаз. В какой-то момент было похоже, что она нас не видит, что её вообще нет в этой комнате. Потом она вернулась и покачала головой.
- Нет, сир, не думаю.

- Понятно. Где мои манеры, позвать вас сюда, в такой холодный день и не предложить вам ничего, чтобы согреться. Пожалуйста, присядьте. Здесь есть кексы. Могу я предложить вам чашечку чая? Он особенный, из самого баккипского замка.

- Ох, спасибо, сир. Вы так добры. - Булен принес ей стул, она осторожно уселась и оправила юбки, расправив складки. Пока Чейд готовил чай, она предложила: - Знаете, вы можете спросить Хаторн, она живет в последнем доме, её парень работает в конюшнях, они могут знать.

Чейд сам подал ей чай. - Может быть слишком крепко. Скажите, если вам нужен мёд, - сказал он, передавая его.

Она улыбнулась и приняла симпатичную фарфоровую чашку. - Спасибо, - сказала она и сделала глоток. Удивленная горечью, поджала губы, но потом улыбнулась. - Чуть крепковато для меня, - сказала она вежливо.

- Это что-то вроде тоника, - сказал ей Чейд. -Я ценю ту бодрость, которую он даёт мне, особенно холодными зимними вечерами. - он улыбнулся, самой очаровательной своей улыбкой.

- В самом деле? - спросила она. - Мне бы это пригодилось, в мои-то годы! - Она улыбнулась в ответ и сделала ещё один вежливый глоток. Пока она опускала чашку на блюдце, её лицо изменилось, фарфор задребезжал - она начала дрожать. Чейд сумел подхватить чашку с блюдцем, когда они выскользнули из ослабевших рук. Сначала она попыталась закрыть рот ладонью, а потом спрятала лицо полностью. Она согнулась, её трясло и первый звук который она издала был скорее похож на вопль раненного животного, чем на крик женщины.

Персеверанс пронесся через комнату, опустился перед ней на колени и обнял её здоровой рукой. Он не стал говорить ей, что всё будет в порядке. Он вообще ничего не говорил, просто прижался щекой к её щеке. Она продолжала горевать и все присутствовавшие в комнате сохраняли молчание. Спустя какое-то время она подняла голову, обвила руки вокруг своего сына и сказала: - Я отослала тебя прочь. Как ты сможешь меня простить? Ты это всё, что у меня осталось, а я прогнала тебя.

- Теперь я здесь. Ох, ма, слава Эде, ты узнаёшь меня. - Он посмотрел на меня и сказал: - Спасибо, сир, моя мама вернулась ко мне. Спасибо вам.

- Что со мной случилось? - простонала она, дрожащим голосом.

- Злая магия, - успокоил её мальчик конюший. - Та же магия, которая повлияла на всех здесь. Она заставила всех забыть, что произошло здесь накануне Зимнего праздника. Всех, кроме меня. - Он насупился. - А почему меня нет?

Мы с Чейдом переглянулись. Ни у одного из нас не было ответа. Олух заговорил тихим голосом: - Потому, что тебя не было с остальными, когда им сказали петь забывательную песенку. И ты вообще не слышишь песен. Вообще никаких. - он грустно посмотрел на мальчишку.

Ошарашенный Булен прошагал через комнату. Я почти забыл, что он всё еще здесь. Не говоря ни слова, он взял чашку с блюдца, которое Чейд продолжал держать в руке. Он залпом выпил чай, застыл словно статуя, а потом не дожидаясь приглашения рухнул на ближайший стул. Некоторое время он просто сидел, потом поднял голову, его лицо было бледным. - Я был там. - Сказал он и поднял глаза на Ланта. - Я видел, как они бьют тебя по голове, после того, как проткнули тебя и я просто стоял. Я видел, как тот же всадник повалил леди Шан на землю, он обзывал её грязными словами и сказал, что если она посмеет подняться, то он... - Он остановился, судя по всему ему стало нехорошо. - Он угрожал ей. Потом они согнали нас в более плотную группу, словно мы были стадом овец. И пришли ещё люди, те которые жили в коттеджах. Большинство детей где-то прятались, но они тоже пришли, все вместе. И солдаты начали кричать про бледного мальчика.

- Потом из особняка вышла женщина. Я её раньше не видел. Она была очень тепло одета, вся в белом. Сначала она выбранила старика, который всеми командовал. Он был в бешенстве и похоже, его не особо волновало, что она говорит. Она злилась, что погибли люди. Придётся позаботиться о телах и всё это будет сложнее скрыть. Она сказала, что он всё сделал неправильно и что она планировала всё не так. А он сказал, чтобы она оставила ему военные решения и что она понятия не имеет, как проходил захват территории. И что когда они закончат, они могут поджечь конюшню и таким образом избавиться от тел. Могу сказать, она была им не довольна.

- Но когда она повернулась к нам, она была спокойна и улыбалась. Она не кричала. Она говорила таким добрым голосом, что я готов был сделать все что угодно, чтобы порадовать её. Она искала мальчика или молодого мужчину, который недавно пришёл к нам. Она клялась, что они пришли сюда не для того, чтобы навредить ему, а лишь для того, чтобы вернуть его туда, где ему место. Кто-то, мне кажется Тавия, закричал, что они убили единственного мужчину, который пришёл недавно. Но женщина начала прохаживаться среди нас, заглядывая каждому в лицо. Мне кажется, с ней кто-то был... - голос Булена и выражение его лица потеряли выражение. У меня возникло ощущение, что он наткнулся на барьер, который не может преодолеть. Под всем этим ещё что-то скрывалось.

- Ты! - вдруг сказал Булен. Он указал пальцем на Персеверанса. - Это ты был на гнедой лошади, а леди Би была на серой, ведь правда? Всё изменилось в этот миг. Женщина все уговаривала и уговаривала нас вспомнить мальчика, который недавно к нам присоединился, а потом один из солдат закричал и поднял руку, и мы все обернулись. Вы скакали на лошадях во всю мочь, а потом трое солдат вывели своих лошадей и понеслись за вами. И жестокий старик вместе с ними. А один из них, поднял свой лук и выстрелил на скаку. Я видел, как он сделал это, направляя лошадь коленями.

- Он достал меня. - тихо сказал Персеверанс. Он поднял здоровую руку к перевязанному плечу. Его мать вздохнула и плотнее прижала сына к себе.

- Какое-то время, пока они преследовали вас, нас охраняло всего несколько солдат. И я помню, что мы начали разговаривать друг с другом, спрашивая, что происходит и как такое могло случиться? Мы словно пробудились ото сна наяву. - Его взгляд был рассеянным. - Но потом мы все успокоились. Там ещё были другие люди, моложе и, ну, более мягкие, в белых одеждах. Они ходили среди нас, говорили нам, чтобы мы успокоились, успокоились. Они сами выглядели встревоженными, но пытались успокоить нас. Но все равно, на мгновение я кажется понял, как плохо всё было вокруг. Я встал на колени рядом с Лантом, потому, что там была Шан, плакала над ним. И я сказал ей, что он не умер. Потом вернулась круглолицая женщина и с ней была Би. Но Би выглядела так, как-будто спала с открытыми глазами. Женщина кричала всем, что они нашли его, нашли нежданного сына. Теперь я вспоминаю, что подумал, что они имели ввиду конюшего. Но с ней была Би, Би и... и ещё кто-то. Кто-то...

И снова он запнулся, добравшись до чего-то, что было спрятано вне досягаемости его памяти. От его слов в моем сердце поднимался холод. Они схватили Би. И говорили о нежданном сыне, ребёнке из Белых Пророчеств. Мальчике, благодаря которому изменится судьба мира. Когда-то Шут верил, что это обо мне. А теперь он думал, что это про его сына, которому он дал жизнь, не зная об этом. Что-бы он не подразумевал под этими странными словами. Я не мог представить, почему кто-то мог подумать, что это о моей дочери. Желание сделать что-то, хоть что-то росло во мне, превращаясь в неконтролируемый шторм, говоривший, что я не могу просто ждать и собирать информацию.

Булен снова заговорил: - Они завернули её в белые одежды и усадили на свои сани, словно она была принцессой. Но потом вернулись солдаты и окружили нас. И я больше не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы стоять и ждать, когда все закончится. Казалось, единственное, что я могу делать это стоять на месте в толпе людей.

Я спросил:
- Думаешь они верили в то, что Би и есть тот мальчик, которого они искали? Нежданный сын?

Булен сомневался: - Так они себя вели, сир. После того, как они поймали её, они прекратили поиски.

- Я всё это помню, - проговорила Дилиджент, в то время, как я всё ещё пытался представить Би мальчиком. - Я была в коттедже, чинила выходной жакет Таллермена и думала о том, как мы повеселимся на празднике Зимы. Он так хорошо танцевал! - Она всхлипнула, но продолжила: - Я переживала, что Персеверанс перерос свою праздничную рубашку и думала, смогу ли приспособить её ещё на один раз.

- А потом, по непонятной причине, я решила что мне хочется пойти к дому. Без промедления, как была, я вышла из коттеджа и пошла к особняку. Все, кто были в коттеджах тоже направлялись туда, словно шли на праздник, но никто не смеялся и не разговаривал. Мы просто все хотели пойти к дому. По дороге я прошла мимо конюшен, они горели, но это не показалось мне ужасным. Я не остановилась и не стала никого звать... - Её голос дрогнул и я понял, что она задаётся вопросом, не были ли её муж и свекр всё-ещё живы в тот момент, могла ли она тогда перемолвиться с ними последним словом.

- Все уже были мертвы, мам.- Сказал Персеверанс вслух и женщина резко всхлипнула. Она прижалась к сыну, словно он был её последней соломинкой в бушующем море. Горе душило её.

Во время этой паузы заговорил Булен:
- Да, пришёл народ из коттеджей и дети. Дети пришли по своей воле, но солдаты издевались над ними. Я видел как один человек схватил маленькую девочку с кухни...

Кровь отхлынула от его лица, рот остался открытым. Какое-то время никто не произносил ни слова. - Они были как дикари, - наконец вымолвила Дилиджент, - а мы были как овцы. Я смотрела, как горят конюшни и мы слышали, как кричат лошади, запертые внутри. Несколько животных должно быть вырвались, они убежали. Я просто смотрела на пламя и меня совсем не волновало, где мой муж или где мой сын. Это просто происходило.

- Они забрали леди Шан? - Голос Чейда звучал ниже от переполнявшего его страха. На него было непохоже, прерывать столь детальный отчёт о событиях, но я понимал, что он просто не в силах пережить незнание. Он должен был узнать. Я не винил его.

- Да, забрали. - Уверенно сказал Булен. - Это произошло позже, вечером. Они усадили Би в сани, мне кажется женщина уговаривала солдат отправляться как можно скорее. Но солдаты грабили и пировали едой принесенной с кухни и... насиловали молодых женщин. Женщины были... безвольны. Как-будто им было всё-равно или они не понимали и один из мужчин жаловался, что это не... не доставляет удовольствия. Добрая женщина наконец велела им заканчивать, но обозлённый солдат схватил Шан и потащил её прочь от остальных. Она сопротивлялась, а все остальные - нет. Он бросил её на снег и он, он начал, он собирался... он собирался изнасиловать её.

Лант утробно застонал, я взглянул на него, он закрыл лицо руками. Чейд был бледен как мел, но молчал.

- Она сражалась, но без всякой надежды на спасение. А я, я просто смотрел как это происходит. Как вы бы смотрели на падающий снег, или на то, как ветер играет кронами деревьев. Мне так стыдно говорить об этом. Никто из жителей Ивового Леса не вмешивался, даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить его. Но вдруг прибежала Би и набросилась на этого человека. Он отшвырнул её, но Би кричала, что умрёт, если они навредят Шан. И тогда, целая толпа белых людей набросилась на солдата и оттащила его от леди Шан.

- Значит он не надругался над ней? - Чейду едва хватило воздуха, чтобы задать этот вопрос.

Булен посмотрел на него, залился багровым румянцем и потупился от стыда.
- Тогда? Нет. Но до этого, или когда её схватили... не могу знать. - Он поднял глаза и встретил взгляд Чейда с искренней болью. - Думаю, скорее всего, да.

Лант зарыдал.

Чейд резко выпрямился, незнакомым мне голосом сказал: - Минутку, - и спешно вышел из комнаты.

- Парень, - тихо сказал Булен, - Прости, что не поверил тебе.

Прежде, чем Персеверанс успел заговорить, его мать начала громко причитать:
- Ты всё, что у меня осталось, а я прогнала тебя от дверей! Что-бы сказал твой отец? Ох, сынок, сынок, что-же нам теперь делать? Чем мы будем зарабатывать на хлеб? - Она сжала Персеверанса и заплакала, уткнувшись в него. Мальчик побледнел. Он посмотрел на меня и заговорил в её макушку:

- Я присягнул на верность Баджерлоку, мама. Я заработаю нам на жизнь. Только он не Баджеолок. Дед был прав. Он и правда Фитц Чивэл Видящий и он принял меня в услужение. Я позабочусь о тебе.

- Правда? - это заговорил Булен. - Он и правда Фитц Чивэл, ... Видящий, наделённый уитом? С его языка чуть не сорвалось слово бастард.

- Да, - гордо сказал Персеверанс, до того, как я успел придумать подходящую ложь.

- Да, - повторил Лант. - Но я думал, это навсегда останется втайне. - Он смотрел на меня с ужасом.

- В этом году в замке Баккип был интересный праздник Зимы, - сказал я и его глаза округлились.

- Значит все знают?

- Не все. - Но теперь они узнают. Многолетняя паутина лжи вдруг порвалась. Сколько правды смогу я вынести.

До того, как кто-либо успел что-то сказать, в комнату вернулся Чейд. Он был похож на труп. Его голос был глухим и скрипучим. - Похоже они начали с конюшен, а потом перебили почтовых птиц. Теперь мы должны поговорить со всеми, кто пережил начало атаки. - Он откашлялся. - В конце-концов, мы поговорим со всеми, кто пережил это, но начать следует с начала.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59190/273836

Переводчики: Kapibara