Готовый перевод Robin Hobb - Fool's Quest / Робин Хобб - Странствия Шута: Chapter 31 - Loose Ends

Глава 31

Незаконченные дела

В этом сне все было омерзительным. Я находилась в ужасном месте. Вокруг бродили животные без шкур. Они выглядели как олень, подвешенный на крюк в погребе после того, как из его туши вытекла кровь и охотники содрали шкуру с мяса. Не знаю, откуда мне такое известно, ибо я никогда не видела ни охоты, ни оленей, подвешенных для того, чтобы из них вытекла кровь. Животные были темно-красными, багровыми и розовыми с проблесками белых мышц. Хуже всего были их пристальные глаза. Они не мигали.

Мужчины и женщины на улицах носили шкуры животных. Это казалось абсолютно неправильным, хотя народ в Вортлетри считал такое самым обычным делом в мире. Над водой большая морская птица, раскинувшая белые крылья, призывала нас поторопиться. Они заставили меня идти.

Дневник сновидений Пчелки Видящей.

Той ночью я вообще не спал. Я спорил сам с собой, а потом достал дневник Пчелки. Медленно перелистывая его, я изумлялся ее рисункам и причудливой фантазии. Но даже это не смогло меня отвлечь. Чейд был прав. Упрямый мальчишка, которым я когда-то был, отправился бы в путь еще месяц назад. Я напомнил себе о тех случаях, когда я поддавался таким импульсам. В первый раз я попал в темницу Регала. Во второй раз группа Скилла Регала чуть не убила меня. Я не мог позволить себе ошибки сейчас. Я хорошо знал, что это будет мой последний раз. Поэтому я проверил все, чем располагаю. Мой Скилл восстановился. Мое тело окрепло, оружие готово. Скоро начнется весна. Я позаботился насколько мог обо всем в Баккипском замке. Я улажу дела в Ивовом Лесу и уеду.

На следующий день я объявил, что мне нужно съездить в Ивовый Лес. Никто не возражал. Неттл заполнила две сумки подарками и безделушками для слуг. Персеверанс поедет со мной, так как я решил, что ему нужно повидать мать и, возможно, остаться там.

Рассвет в день нашего путешествия был голубым и ясным. Я пригласил Шута поехать со мной. Он отказался, как я и ожидал. Что меня удивило, так это тихий гнев в его голосе, когда он заявил:
- Пока ты колеблешься и тянешь время, я должен готовиться к путешествию в Клеррес. Когда ты сказал, что не поедешь со мной из-за Пчелки, я понял. Когда ты сказал, что она похищена и ты не уедешь, пока не вызволишь ее, я понял. Но они уничтожили нашего ребенка, а ты по-прежнему ничего не делаешь.

Он ждал от меня ответа, и я подумал, что мое молчание только усиливает его гнев.
- Я больше не понимаю тебя, - тихо сказал он. - Они уничтожили нашего ребенка. Я лежу без сна и планирую месть. Я стараюсь сделать мое тело сильнее. Ежедневно я борюсь за то, чтобы стать выносливее. Я готов к тому, что ты скажешь, что мы уезжаем отсюда и отправляемся в путешествие. И наконец ты предлагаешь мне поездку. В Ивовый Лес.
Его тон был полон недовольства.

Я сказал ему правду.
- Я не уверен, что твое здоровье позволит тебе поехать в Клеррес и совершить месть, которую ты жаждешь. Ты не готов, Шут.
Я не стал добавлять, что, возможно, он никогда и не будет готов.

- Все равно с тобой или без тебя, но я должен это сделать. У меня нет выбора. Потому я составлю собственные планы.

- Выбор есть всегда, даже если все варианты кажутся плохими.

- У меня есть только один путь, - настаивал он. Он покачал головой и пригладил облако светлых волос, торчащих вокруг его лица. Его голос изменился. - Фитц, я опять начинаю видеть сны. Как в детстве.

- Мы все видим сны.

- Нет. Такие сны бывают не у всех. Эти сны по сравнению с обычными все равно что выпитое вино по сравнению с его ароматом. Они без сомнения имеют значение.

- Может, это из-за драконьей крови? Я помню, как ты говорил мне о своих драконьих снах. Об охоте и полете.

Он отклонил мое предположение взмахом длинных пальцев.
- Нет. Они отличаются. Эти сны... Фитц, я знаю, что нас ждет впереди. В проблесках. Мы должны вступить на наш путь. Мне приснился Волк с Запада.

Говоря это, он внимательно смотрел на меня. Слова звучали для меня знакомо, но я не мог припомнить, где слышал их раньше. В ответ я покачал головой.
- Я должен ехать, Шут. Есть дела, которые нужно уладить.

Он поджал губы.
- С тобой или без тебя, старый друг. С тобой или без тебя.

Так я оставил его. В подобном расставании не было ничего хорошего, и я молчал, когда мы покидали Баккипский замок. Я скакал на крепкой кобыле из конюшни, которая не обращала внимания на переметные сумки. Персеверанс ехал у моего стремени и тоже молча. Я подумал, что он скорее страшится, чем радуется мысли о возвращении домой.

Поездка обошлась без приключений. Погода стояла хорошая, мои гвардейцы хорошо вели себя в гостинице, и Фоксглов казалась довольной ими. По мере приближения к Ивовому Лесу у меня на сердце становилось все тяжелее, а Персеверанс мрачнел. Когда мы съехали с главной дороги на дорогу к дому, поникшие березы, придавленные снегом, нависли над нами аркой, приглушая дневной свет. В одном месте Персеверанс повернул голову и куда-то уставился. Я понял, что именно здесь он упал, сраженный калсидийской стрелой. Мы оба не стали об этом говорить.

Сожженные конюшни мы увидели раньше, чем дом. Я распорядился, чтобы остатки конюшен и кости тех, кто здесь погиб, сожгли на этом месте. Сейчас мусор расчистили, остался только участок черного пепла на утрамбованном снегу вокруг каменного фундамента. Поднялась новая изгородь, уже закрытая с одной стороны. С лаем и рычанием нас встретил бульдог. Выскочившая следом девочка схватила его за ошейник и потащила назад.

- Это хозяин! - раздался крик из конюшни и я увидел, как кто-то побежал к дому. Несколько рук забрали мою лошадь и верховую Фоксглоув и направили гвардейцев туда, где они могут оставить своих животных. Я отпустил Персеверанса помочь им.

Управляющий Диксон вышел приветствовать нас с плаще, украшенном костяными желтыми и зелеными пуговицами, явно наслаждаясь своим повышением. Я же думал только о том, что это не Ревел. Он сказал, что все рады новостям о спасении леди Шан. Он надеялся, что с ней все хорошо, и вспоминал о ней с нежностью. Он выразил надежду, что она скоро вернется. Я сдержанно сказал ему, что она обосновалась в Баккипе. Он спросил о Фитц Виджилианте и сказал, что он пропал. Я ответил, что он тоже остался в Баккипе. Затем уже другим тоном он, опустив взгляд, произнес, что все опечалены вестями о потере леди Пчелки.
- Она была такой крошкой, но все равно милой, хотя и странной. Некоторые считали, что она не предназначена для этого сурового мира.
Я пристально посмотрел на него, и он покраснел. Он резко спросил, не хочу ли я отдохнуть или перекусить, но я попросил показать мне, что сделано в мое отсутствие. Я уже заметил, что входная дверь хорошо отремонтирована.

Он повел меня мимо заштопанных занавесей, пустых мест, где висели гобелены, которые сняли для починки, укрепленных дверных косяков и стен, на которых больше не было порезов от ножей.

Мою спальню привели в порядок. Запертый сундук, в котором я хранил личные вещи, устоял перед налетчиками. Следующей была комната Пчелки. Диксон заговорил тихо, будто в присутствии умирающего:
- Я разрешил ее горничной прибраться здесь, сэр, и сделать все так, как было до того, как...
Он не договорил. Открыв дверь, Диксон подождал, пока я войду. Я посмотрел на прибранную постель, маленький плащ на крючке и пару шлепанцев у камина. Все аккуратное и чистое. Все на месте, кроме ребенка. Я потянулся мимо Диксона и закрыл дверь.
- Ключ, будь любезен, - произнес я, и он, достав большую связку ключей, показал мне нужный.
Я протянул руку, и он, помедлив мгновение, отцепил его от связки. Я запер дверь и положил ключ в карман.

- Дальше, - сказал я, и мы направились в комнату Шан.
Тщательно прибранная, комната никогда не была такой при Шан.
- Упакуй все, - велел я несчастному управляющему. - И отошли ей в Баккип.

- Как пожелаете, сэр.
Он вздохнул, зная, что ему предстоит монументальная задача.

Я указал ему сделать то же с вещами Ланта. Диксон справился, не пришлю ли я нового писца учить детей и помогать вести счета. В своем горе я не подумал об этом. Дети в поместье заслуживали лучшего отношения с моей стороны. Я пообещал, что пришлю.

Я отпустил его у двери моего кабинета. Разбитый замок искусно починили. Заглянув внутрь, я увидел резную фигурку Шута по-прежнему на каминной полке. Стеллажи со свитками отремонтировали, и кто-то попытался навести порядок на моем столе. У меня сердце не лежало ко всему этому, поэтому я закрыл дверь, запер и ушел прочь.

Диксон распорядился приготовить роскошный обед в нашу честь. Фоксглов похвалила его и кухарок, и он просиял. Я поел и удалился, чтобы провести ночь, глядя в потолок комнаты, которую когда-то делил с Молли. Я никогда не был набожным человеком, а если и был бы, то Эль, бессердечный бог моря, скорее прислушался бы ко мне, чем мягкая Эда, богиня полей. Но кому-то или чему-то или, возможно, Молли этой ночью я изливал мои извинения и глубокое желание каким-то образом искупить свою вину. Я пообещал заплатить сполна: болью за боль, кровью за кровь. Мне казалось, что ничто и никто не слышит меня, но в этот самый темный час ночи я почувствовал прикосновение Неттл к моим мыслям.

"Ты в порядке?"

"Ты знаешь, что нет".

"Знаю. Поставь стены, папа. Ты изливаешь свое горе как мелодию Олуха".

"Детям в Ивовом лесу нужен новый учитель. Кто-нибудь очень спокойный и добрый".

"Ты прав. Я найду им учителя".

"С тобой и ребенком все хорошо?"

"Да. Меня уже два дня не тошнило. С тех пор я могу есть с удовольствием".

"Я так рад это слышать. Тогда доброй ночи".

Я поставил стены и почувствовал, как мое сердце колотится и бьется о них, будто шторм о волнолом защищенного города. Я спросил себя в этой темной ночи, смогу ли я снова когда-нибудь испытывать что-то кроме боли и вины.

Я поднялся до рассвета и, следуя старой привычке, прошел на кухню. Тавия и Милд уже были вовсю заняты работой, как и юная Ли. В кухне была еще новенькая девушка, Честнат (Каштан). Когда я это прокомментировал, Тавия поведала, что после того, как Эльм выпила "вспоминающего чая", она помешалась. Теперь она смертельно боится мужчин, даже отца и братьев. В те дни, когда она тихая, она занимает свое местечко у камина и чистит картофель или выполняет другую посильную работу. Сегодня, зная о том, что я могу зайти на кухню, они отослали ее подальше, потому что при виде взрослых мужчин она начинает кричать. Ли заплакала. Я не хотел слушать дальше.

Но Натмег, наша старая повариха, пришла помочь с последней ночной едой и принялась безжалостно сплетничать о разных слугах. Пастух Лин всех шокировал, попытавшись покончить с жизнью, но ему вовремя помешал один из его сыновей. Теперь они более тщательно за ним присматривают, хотя он заявил, что это был момент отчаяния и он больше не будет предпринимать таких попыток. Ему приснился кошмар о том, как в горящие конюшни бросали тела. Слайт, одна из садовниц, утонула. Некоторые говорили, что она умышленно пошла по тонкому льду, а другие - что она слегка помешалась после того, что ей пришлось вынести. Слуги увольнялись, и пришлось нанять других. Рассказ Натмег был полон страшных подробностей, и я заставил себя спокойно сидеть и слушать, хотя мне хотелось сбежать. Я заслужил услышать все это. Эти вещи были топливом, способным разжечь мою решимость, если она угаснет.

Тавия слушала Натмег молча и с бледным лицом. Ли продолжала что-то помешивать в кипящем котле. Я не знал, покраснело ли ее лицо от жара или от нахлынувших чувств. Одного из садовников изнасиловали налетчики. Он начал пить и стал почти бесполезен.
- Жестоко над ним поиздевались, - мрачно сообщила Натмег. - Мужчина перестал есть, боясь, что ему придется ходить в уборную. Зато начал пить. О, как он пьет! Городским не понять. Его брат сказал ему, он сказал: "Я бы погиб сражаясь до того, как они бы сделали со мной такое". Но их там не было. Только мы можем понять.
Она замесила тесто для хлеба и вдруг поразила меня силой, с какой шлепнула его об доску. Она обратила на меня пристальный взгляд, и глаза ее были полны слез.

- Мы знаем, что вы заставили их заплатить, сэр. Мы слышали, что вы сделали с этим Элликом, который на своей большой лошади сверху смотрел на нас. И с тем миловидным парнем с желтыми волосами, заплетенными в косички, который насиловал наших девушек, и все ему было мало. Вы хорошо обошлись с ними, как мы слышали, и они заслужили все это и даже больше!

Казалось, что ее голос доносится издалека. Кто же... ну конечно. Он был со мной. Он видел тела. И мальчик не преминет рассказать здесь, дома, своим приятелям. А мои гвардейцы еще и приукрасят, как это им свойственно.

- Мы вами гордимся, и мы знаем, что вы отправитесь за остальными. Выследите их в логовах, выкурите оттуда и перебьете. Хоть юный Пер и покончил с Элликом, но он рассказал нам, что вы заставили его заплатить прежде чем мальчик его зарезал.

Горды мной. Мне стало дурно.

Думаю, Тавия смилостивилась надо мной, напомнив, что Фоксглоув ждет, что я присоединюсь к ней за завтраком. Она выдворила меня из кухни, и я с благодарностью ушел. В коридоре мне встретился Персеверанс. Он был бледен, с покрасневшими глазами. Я сказал, что он поест с нами и взял его за стол ждать Фоксглоув. Я не стал спрашивать, что за байки он рассказывал слугам Ивового Леса, а поинтересовался его матерью.

Он сделал медленный вдох.
- Что ж, она не живет в Ивовом Лесу, сэр. Больше не живет. Она говорила пастуху Лину, что здесь у нее не осталось ничего, кроме ночных кошмаров и утрат. Она переехала в город к сестре и ее мужу. У ее сестры шестеро детей, поэтому они потеснились, но она говорит, что все хорошо. Ее сестра рада помощи, поскольку ее младший страдает коликами, а моя мать терпелива. Она занимается шитьем и штопкой. Я ходил повидаться с нею, но, открыв мне дверь, она заплакала. Она обняла меня и сказала, что любит, но очень рано отправилась в постель. Тетя сказала, что ей тяжело меня видеть, потому что я напоминаю ей обо всем, что она потеряла. И что она не может себе простить, как прогнала меня и не узнала.
Он вдруг распрямил плечи.

- Если можно, сэр, я вернусь с вами в Баккип, когда вы поедете. Я отдал тете мое жалованье, чтобы она отдала матери, и она сказала, что для нее значительное подспорье. Ее муж хороший человек, но у них шестеро детей, а потом еще взяли мою мать... Мне нужно добавить обязанностей. Я думаю, что то, что я заработаю, будет лучшим способом ей помочь.

Мне так не казалось, однако что-то в его лице убедило меня в том, что это так. Ли принесла нам чай и широко раскрытыми глазами посмотрела на Персеверанса, сидящего рядом со мной за столом, в роскошной ливрее с моим атакующим оленем на груди. Она смущенно улыбнулась ему. Он машинально поправил жилет, и вдруг я увидел его другими глазами. Он уезжал мальчиком из конюшни, а вернулся молодым человеком на службе у принца. Молодым человеком, убившим их заклятых врагов и вернувшимся домой с деньгами для матери.

Когда к нам присоединилась Фоксглоув, ее лицо было мрачным. Она хранила молчание, пока Ли принесла ей свежий чай и расставляла перед нами хлеб, масло и джем. Когда девушка вышла, Фоксглоув заговорила:
- Я понятия не имела, что тут произошло, Фитц. Не удивляюсь, что ты вернулся в Баккип таким подавленным. Девушка, которая разбирала мои вещи, раньше была горничной леди Шан и помогала с твоей девочкой, как она сказала. О, Фитц! Я не понимала и половины того, что выпало на твою долю. Пожалуйста, прости меня.

Я недоуменно посмотрел на нее. Ли вернулась с овсянкой и опять ушла.
- Что простить?

- Я отдалилась от тебя после... Фитц, я видела, что ты сотворил с теми двумя мужчинами. Теперь я поняла. Это все, что я хотела сказать.

Я кивнул, как будто соглашаясь. Я просто хотел, чтобы прекратились пересуды. Не чувствуя аппетита, я принялся за еду.

Остаток дня тянулся бесконечно. Я переделал всё, что собирался. Проверил, как отстраивают конюшни и предложил небольшие изменения. Нашел в деревне человека, умеющего дрессировать собак, и попросил его помочь девочке из конюшни сделать из бульдога полезного зверя. Проверил, сколько лошадей и скота сгорело и сколько нужно взамен. Я попросил представителя Скилла передать мои распоряжения леди Неттл. Синчу я сказал, что оставляю его главным в конюшнях. С другой стороны казалось правильным, что делами управляет кто-то подходящий для этой должности. Я привел в порядок наши счета в Ивах и Дубах-на-Воде, чтобы успокоить и поблагодарить торговцев за то, что так долго продавали нам товары в кредит.

Всё это повседневные дела, которыми я пренебрегал, а теперь отдал распоряжения. Я договорился, чтобы счета ежемесячно посылали Риддлу в Баккип. Я не оставил ничего без внимания. Диксон как управляющий делал заслуживающую доверия работу. Он показал мне аккуратные книги со счетами, и я решил оставить его на этом месте. Ничего не поделать с тем, что он не Ревел. Хватит его недолюбливать и пора передать ему дела умершего человека.

Я рассчитывал остаться на десять дней. Но уже на второй был готов возвращаться в Баккип. Настал вечер, и в своем логове я собирал личные вещи, которые возьму с собой в Баккип. Я развел огонь в камине и планомерно бросал туда старые свитки. Не оставлю здесь ничего своего. Я предполагал, что не вернусь сюда жить. Временами я вообще не думал, что вернусь живым. Поэтому достал свои сокровища из сундука в моей комнате, альбомы Молли и немногое, что принадлежало Пчелке, и тщательно все упаковал вместе с фигуркой Шута и самыми ценными свитками, которые Чейд присылал мне для перевода.

Я посмотрел на предметы, которые поедут со мной в Баккип. До жалости маленькая коллекция, определяющая человеческую жизнь. Резные фигурки, которые Шут мастерил в лучшие времена. Последняя рубашка, сшитая для меня Молли, слишком драгоценная, чтобы ее носить.

Я подумал о вещах, которые бросаю здесь. Все вещи Молли, которые я отдал Пчелке, останутся в ее комнате. Гребни и расчески. Книги о растениях, с выгравированными и нарисованными картинками, по которым Молли учила Пчелку читать. Я вспомнил, как она носила пояс Молли с маленьким ножом. Несомненно похитители отобрали его у нее, и он потерян навсегда. Я закрыл глаза. Я хотел ощутить ее запах. Я разрешил Пчелке забрать все свечи. Она перенесла их в свою комнату. Всего несколько, решил я. Возьму несколько в память об обеих.

Я брел через погруженный в тишину дом. Холодное и пустое место, выдолбленная ореховая скорлупа, опустошенная бутылка из-под бренди. Дом наполнял мрак, который не мог разогнать свет моей свечи. Я задержался перед дверью Пчелки и на мгновение притворился, что она спит в тепле и безопасности в своей постели. Но я открыл дверь в промозглую комнату, где пахло запустением.

Сначала я заглянул в изящный платяной шкаф, который предоставил ей Ревел. Там все было так аккуратно, что это казалось удивительным для ребенка. Мое сердце сжалось, а по щекам потекли слезы, когда я увидел, что ее горничная Карефул сложила там сокровища, которые я купил моей девочке в тот день в городе. Здесь был маленький ящик с ракушками. Красный пояс, украшенный цветами. Слишком большие для нее ботинки. На крючке висела сумка с безделушками, присланными мной из Баккипа. Ее так и не открывали, ими так и не восхищались. Новые ботинки, предназначенные для ребенка, который никогда их не наденет. Она сбежала в том, что на ней было в тот день, в домашних тапочках, без теплого плаща, без рукавиц. Я не думал об этом, как ей пришлось бежать по глубокому снегу в том, что она носила на занятиях.

Я закрыл дверцу шкафа. Нет. Свечей там не будет.

Одна наполовину сгоревшая свеча из ее старой комнаты стояла у кровати. Подсвечником служила раковина. Я взял свечу и ощутил слабый аромат лаванды. Я открыл ящичек - там они и лежали в ряд, как часовые из воска. Лавандовые, из жимолости, сирени и розы. Возьму только четыре, решил я и, будто ребенок, который не может выбрать, закрыл глаза, чтобы взять наугад.

Вместо свечей мои пальцы коснулись бумаги. Нагнувшись, я заглянул внутрь. Придавленный с одной стороны свечами, там лежал старый альбом, который Пчелке дали очень давно, когда она начинала учиться писать буквы. Я зажег свечу в подсвечнике и уселся на пол. Пролистывая альбом, я увидел ее рисунки - цветы, птицы и насекомые, вырисованные точно и аккуратно. Переворачивая один лист за другим, я вдруг наткнулся на страницу, где что-то написано. Не дневник снов, а ежедневные события. Я прочитал это очень медленно.

Так я впервые узнал, как она освободила свой связанный язык, эту историю она никогда не доверила мне. Я читал о котенке, с которым снова столкнулся как с котом. Впервые я узнал о Волке-Отце и как она заблудилась в шпионском лабиринте в ту ночь, когда я уехал встречать Чейда. Волк-Отец? Ночной Волк или детская фантазия? Нет. Уит никогда не действовал таким образом. Затем я оказался на странице, где описывалось, как Лант стыдил ее и насмехался над ней перед другими детьми, и в моем сердце вспыхнул гнев.

Я перевернул страницу. Здесь почерк стал тверже. Она записала обещание, которое я дал ей. "Он сказал, что всегда будет на моей стороне. Буду ли я права или нет".

И тогда это накатило. С отсрочкой на недели, оно взорвалось во мне. Душераздирающее сожаление без слез. Ярость убийства. Жажда разорвать в клочья. Я не мог ничего исправить, но мог заставить кого-то заплатить за то, что случилось. Из-за них я потерял ее. Я не встал на ее сторону. Ее похитили, а я ничем не мог помочь, и теперь ее нет, она разорвана на нити, затерянные внутри камня Скилла. Они избили и ослепили Шута, уничтожили его смелость и полностью подавили веселость. И что сделал я? Почти ничего. Где-то в далеких краях они едят, пьют, спят и не думают обо всех ужасных вещах, которые они сотворили.

Пчелка верила в меня. Она нашла поддержку и смелость в словах, которые я сказал в тот день. Как и Шут. Он прошел весь путь, холодный, сломленный и одинокий, чтобы попросить у меня воздаяния. Воздаяние слишком задержалось. Внезапная ярость и твердое решение отомстить им загорелось во мне жарче любой лихорадки. Слезы прорвались.

"Папа?"

Неттл ворвалась в мои мысли. Я ощутил ее смущение и беспокойство. Должно быть, я рассеивал мысли. Я не мог сдержать того, что чувствовал. Мое скрытое решение вырвалось из меня. "Я больше не могу медлить. Я не увижу рождение твоего ребенка, не подержу в руках своего первого внука. Неттл, прости. Я должен идти. Я должен отомстить за нее. Я должен отыскать людей, пославших к ней убийц и отомстить за нее. Я понятия не имею, как далеко я отправлюсь, но я должен идти".

Некоторое время я ничего не чувствовал с ее стороны. Она закрылась так плотно, что я только мог ощущать, что она все еще там. Она была гулким звуком, как из поднесенной к уху морской раковины. Я подождал.

"Я знала, что ты уйдешь. Я надеялась... ладно. Знаю, что ты должен идти. Риддл сказал мне, что тебе придется уйти. - Она опять помолчала. - Если бы ты мог, то ушел бы за ней сразу. Прямо через камень Скилла".

"Да".

Снова пауза. "Я пойду к королю Дьютифулу и расскажу ему, почему я считаю, что он не должен возражать. И напрямик о том, почему нехорошо противодействовать тебе. Я увижу тебя перед уходом?"

"Я буду путешествовать через порталы Скилла. Поэтому я должен вернуться в Баккип. Постараюсь собраться с мыслями. Я вернусь на лошади. Мне нужно посоветоваться с Шутом по поводу дороги. Поэтому да, ты увидишь меня перед отъездом".

В молчании мы оба задавались вопросом, а вернусь ли я вообще.

"На самом деле, когда я потянулась к тебе этим вечером, я хотела поделиться новостями о Шуте. И угодила в твою бурю".

"Новости о Шуте?"

"Он исчез".

Еще одна потеря. "С тобой или без тебя", - вот что он сказал. Без меня он бы не ушел. Или ушел? Он был так напуган. И так устал ждать от меня действий.
"Давно он пропал?"

"Не знаю. По крайней мере с утра. Кеттрикен пошла его позвать, а его не оказалось в комнате. Сначала она обрадовалась, думая, что он пошел навестить Чейда или наконец решил выйти подышать. Но вечером она вернулась, а его все еще не было. Чейд не припомнил его визита. Никто его не видел".

"Вы спрашивали его слугу Аша?"

"Шут отослал его в город с поручением, купить копченой рыбы. Он вернулся после того, как мы начали поиски. Он так же волнуется, как и мы".

Я начал было ей лгать, но тут же остановился. Наверное, я так же устал от секретов. как и Дьютифул. Наверное, мне просто нужен быстрый ответ.
"Поищите в подземельях замка. В темницах".

"Что? Почему?"

"Он знал, что нашел там Чейд. Порталы Скилла, вмурованные в фундамент. Развалины, через которые он может попасть в Аслевджал".

"Но он не владеет Скиллом. И ему незачем идти в Аслевджал".

"И все же ты можешь послать кого-нибудь поискать там?"

"Я проверю, но, Фитц, думаю, тебе не стоит волноваться. Дьютифул установил двери из железных решеток в конце коридора, чтобы Чейду было легче сдержать обещание больше им не пользоваться. Она всегда заперта. Ключи есть только у Дьютифула и у меня".

Я усомнился в этом. Я слишком хорошо знал Чейда, чтобы думать, что в Баккипе есть какие-то двери, которые он не сможет открыть. Но это не значит, что Шут достал ключ. Если только это не сделал бывший ученик Чейда. Но даже если они пройдут через запертые ворота, Шут не владеет Скиллом, чтобы войти в колонну.

"Только, прошу, спроси у тюремных надзирателей, не видели ли они его там. - Я помедлил, не желая добавлять то, что должен. - И, пожалуйста, проверь, не пропал ли кто из владеющих Скиллом. Ученик или способный одиночка. Кто-то, кто может быть неугомонным и кого можно втянуть в эксперимент".

Я ощутил ее озабоченность от этого замечания. "Может быть несколько таких, - неохотно признала она. - Владеющие Скиллом склонны к некоторым странностям. Я постараюсь разведать, не пропал ли кто из них. Но уже поздно, и большинство обитателей замка уже в постелях. До завтра я не смогу узнать".

"Я надеюсь выехать завтра на рассвете. Если будут новости, сообщи мне через Скилл".

"Хорошо".
Я чувствовал ее размышления, отделенные от меня. Я как будто услышал шепот в своей голове, когда она сказала: "Помнишь, как ты приходил ко мне в снах, когда был волком?"

Ее чувства ко мне тех времен, когда она узнала меня, подобно бризу пронеслись через наши разделенные мысли. В ее представлении обо мне я был загадочным и могущественным, почти романтическим. Я ощутил боль утраты, когда стал для нее обыкновенным. "Я помню". Ее Скилл впервые проявился в способности управлять снами, ее собственными и других людей. Я вспомнил ее стеклянную башню. Ее платье из бабочек.

"И я помню Теневого Волка. Я знала, что он будет охотиться за теми, кто напал на его стаю. Я знала, что ты снова превратишься в него, когда достаточно долго пробудешь один".
Пауза в нашем общении, как будто она подумала о чем-то слишком личном, чтобы делиться этим со мной. Я почувствовал, что она смирилась с тем, что я буду делать. Это уязвило меня. Затем она меня шокировала: "Я бы хотела знать ее лучше. Хотела бы уделить ей больше времени. Я всегда думала, что у нас еще будет время, чтобы стать сестрами".
Ее порыв неожиданной ярости ударил меня как огненные искры.
"Я хотела бы пойти с тобой помочь тебе убить их!"

Скилл смолк. Я был ошеломлен. Как я мог забыть, что это та женщина, которая стояла перед Тинтальей, будучи почти девчонкой? Когда она снова соприкоснулась со мной разумом, безупречным контролем она напомнила своего прадеда.

"Риддл будет знать, что нужно приготовить к твоему путешествию. Я поручу это ему. И я подготовлю Дьютифула к тому, чтобы он принял твое решение".

На этом ее мысли покинули меня, оторвавшись от моих подобно аромату потушенной свечи в холодной комнате. Я подобрал ноги и медленно встал. Защитным жестом я прижал книгу, будто держал мою дочь. Подумав мгновение, я остановился и вслепую выбрал свечи. Задув свет, я взял одну из незажженных свечей. Жимолость. Воспоминание о давно прошедших летних днях. Молли собирала для своей коллекции белые с розовым цветы так же старательно, как ее пчелы, а потом ароматизировала воск. Воспоминание, которое нужно сохранить.

Я вернулся в свое логово. Положил в огонь еще полено. Я не усну в этом мраке до самого рассвета. Я зажег свежие свечи и взял свой старый мешок. В нем хранились мои сокровища, предметы, с которыми я не расстанусь. Я добавил туда свечи Молли и дневник Пчелки. Положив маленький дневник рядом с альбомом снов, я почувствовал, что соединил две половинки ее жизни. Днем она жила как мой ребенок, а по ночам - как сновидец. Я не хотел называть ее Белым Пророком. Не хотел определять ее больше как дочь Шута, чем как мою. Я не говорил Шуту, что у нее есть дневник снов. Я знал, что он захочет, чтобы я ему прочитал его и захочет обладать им так же, как и я. Эти предметы - все, что осталось от моего ребенка, и я хотел приберечь их для себя.

Я вернулся в спальню. Подойдя к запертому сундуку с одеждой, достал из тайника под двойным дном яды, мази, порошки, клинки и все, что может понадобиться убийце-ставшему-мстителем. Дьютифул невольно освободил меня. Королевский убийца, связанный словом, будет убивать только того, на кого ему укажут. Теперь я могу убивать кого хочу.

У меня был тяжелый пояс из двойной кожи. Я методично заполнил скрытые отделения. Ножны, спрятанные в сапоге и прижатые к ноге; уродливый браслет с гарротой внутри; ременная пряжка, которая при расстегивании превращалась в короткий кинжал. Перчатки со вшитыми в них латунными кастетами. Нужно было рассортирвать, выбрать и плотно упаковать так много ужасных, смертоносных, отвратительных маленьких орудий. Мне пришлось оставить место для снаряжения, которое я стянул в старой норе Чейда. Я уйду подготовленным.

Я отнес тщательно упакованный мешок в свое логово. Снаружи все еще царила темнота. Скоро я подниму Персеверанса и велю ему подготовить лошадей. Скоро я попрощаюсь с Ивовым Лесом. Я знал, что должен отдохнуть. Но не мог. Достав дневники Пчелки, я уселся у огня.

Читать их было тяжело. Не из-за четкого почерка и аккуратных иллюстраций, а из-за моей реакции на эти страницы. В них было слишком много Би, слишком много того, что я потерял. Я перечитал первую часть дневника. Упоминание Молли и ее расчетов в день смерти матери было для меня мучительным. Я закрыл книгу и осторожно отложил. Читать дневник снов был чуть легче. Я снова нашел сон о человеке-бабочке. И упоминание Волка с Запада, как он придет с гор, чтобы всех спасти. Я перевернул страницу. Здесь был описан сон о колодце, наполненном серебром. И другой - о городе, в котором правитель сидит на огромном троне из черепов. Внизу каждой страницы она оставляла рассуждение о том, правдивый ли этот сон и сбудется ли он. Сон про человека-бабочку был очень правдоподобным. Сон о нищем я не мог не узнать.

Сидя в одиночестве перед камином, я признал для себя, что Би в некоторой мере пророчествовала. Кое-что оказалось верным, например, плащ бабочки. В другом она ошиблась. Человек в плаще оказался женщиной. Значило ли это, что она на самом деле больше моя, чем Шута? Шут, как мне всегда казалось, искусно подгонял свои странные сны под пророчества, которые сбылись. Часто я не слышал о его снах до тех пор, пока не происходило событие, которое они отражали. Волк с Запада. Сначала я услышал эти слова от Шута. У Шута и Би общие видения? Я вспомнил, как Шайн сказала, что у Би была лихорадка, после чего у нее слезла кожа, а новая стала бледнее. Я решил, что не имеет значения то, что она переняла от Шута, это не делает ее в меньшей степени моей и Молли дочерью.

Я перешел к ее сну о городе и стоящих камнях с отчетливо вырезанными рунами. Я чувствовал, что этот сон, очевидно, не вещий, хотя она пометила его как очень возможный. Я понятия не имел, как много она почерпнула из моих личных свитков. Похоже, что некоторые ее сны были навеяны моими записями. Я наклонился, изучая рисунки. Да. Руны были в основном точными. Почти те же, что и в городе Элдерлингов с картой-башней. Теперь я знал его название. Кельсингра. Да. Она могла взять руны прямо из моего свитка. Она пометила, что это с большой вероятностью произойдет. То есть она предвидела захват в камень Скилла, хотя скопировала с моих бумаг не ту руну. Мое сердце заболело от мысли, что она предвидела собственный конец. Я больше не мог читать. Закрыв книгу, я аккуратно уложил оба дневника в свой мешок.

Когда забрезжил рассвет, я принялся за последнее дело. Тяжелое прощание с Ивовым Лесом.

Огонь в моем кабинете почти угас. Полки для свитков опустели, а их содержимое сгорело в камине или было упаковано для отправки обратно в библиотеки Баккипа. Секретное отделение в моем письменном столе никто не обнаружил. Если его найдут сейчас, внутри ничего не окажется.

Я затворил высокие двери, зажег свечу и отпер дверцу в шпионские переходы. Минуту я сомневался. Затем взял тройную фигурку, на которой Шут вырезал Ночного Волка, себя и меня. Я задумался, не обнаружили ли в ходе ремонта тайные дверные петли, но внутри крошечного логова Би все было таким же, каким она его оставила. С того времени, как я побывал здесь последний раз, ничего не изменилось. Я ощутил слабый запах кота, но даже если он здесь, то решил не показываться мне. Я подозревал, что он теперь устроил здесь логово, поскольку мыши не тронули запасы ароматизированных свечей матери Би. Я предпочел не выяснять, как он сюда приходит и уходит. Знаю, что у котов есть свои дорожки. Достав из кармана ключ от спальни Би, я положил его на полку с другими ее вещичками. Сюда же я поместил резную фигурку. Здесь они по крайней мере будут вместе.

Окинув последним взглядом секретное убежище, которое обустроила моя маленькая девочка, я покинул его навсегда. Возможно, местные дети вспомнят, как прятались в тайных коридорах, но они будут напрасно искать путь сюда в стенах кладовки. А я заберу с собой в могилу секрет входа. Пусть ее маленькие сокровища хранятся здесь столько, сколько простоит Ивовый Лес, а ее здесь не будет. Я пробрался по узкому коридору и захлопнул за собой потайную дверь.

Сделано. Все устроено и завершено. Я задул свечу, подобрал мешок и вышел из комнаты.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59190/273860

Переводчики: Anahitta