Готовый перевод Robin Hobb - Fool's Quest / Робин Хобб - Странствия Шута: Chapter 33 - Departure

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

Отъезд.

Мне снилось, что я стала орехом. Твёрдая, очень твердая скорлупа, а внутри свернулась я. Там, внутри, я оставалась собой и все части меня оставались в сохранности. Меня смыло в реку, которая пыталась унести меня, но я сопротивлялась и оставалась на одном месте.

Забавно, в какой-то момент, меня вынесло на берег и я упала на зелёную траву - вокруг была весна. Какое-то время я оставалась внутри своей скорлупы, потом разогнулась и оказалась там вся целиком.

Остальные, кого унесла река, были не так удачливы.

Это был один из тех снов, которые кажутся истинными. Это то, что скорее всего произойдёт. Я не понимаю, как может случиться, что я стану орехом и меня унесёт река. Но я знаю, что так будет. Устье реки выглядит так, как я нарисовала его прежде, а начинается она в чёрном камне.

Дневник снов Би Видящей.

Я встретил рассвет без сна: предвидя бессонную ночь я постарался провести её с пользой. Я закончил переносить всё, что Чейд узнал о скилл-колоннах, на большую карту, которую он отдал мне. У меня не было особого желания доверяться порталам, которые я не видел бы собственными глазами, ведь они могли упасть или утонуть в болоте. Но если случится так, что другого выхода не будет и я окажусь в затруднении, понимание того, куда какой камень способен привести, может оказаться полезным. Я с удивлением отметил, что некоторые помечены как ведущие в Калсиду и подумал, что любая битва предпочтительнее такого выхода.

Я прочёл все заметки Кеттрикен и изучил её карту. В них было больше информации, чем удалось собрать мне, но многое по прежнему оставалось неясным. Мне придется проехать через земли указанные на карте Чейда и надеяться, что там найдутся другие карты, описывающие более отдалённые территории. Из того, что рассказал мне старый моряк, выходило, что мне стоит отправиться на Пряные Острова и там выбирать дальнейший маршрут. Я легко улыбнулся, вспоминая его последний совет: "Эх, если бы я собирался туда, то ни за что не начинал бы отсюда."

Меч Верити отправлялся со мной, снова в простых ножнах, рукоять обмотана потёртым кожаным шнуром. Я подумывал взять топор, ведь это лучшее оружие для меня. Но если меч можно взять с собой из тщеславия, то терпеть неудобства связанные с весом топора не станет никто, если только не собирается его использовать. Я должен был выглядеть простым путешественником, может немного авантюристом, но никак не отцом, стремящимся к отмщению. Меч прекрасно мне послужит, как и всегда.

Когда за окном занялся серый рассвет я тщательно оделся. Побрился, используя подогретую воду, раздумывая, когда еще мне удастся проделать это с таким же комфортом. Мои волосы наконец стали достаточно длинными, чтобы можно было собрать их в хвост воина. Приготовил свой добротный плащ и свёрток с личными вещами. Потом, под влиянием момента, спустился в гвардейскую столовую и присоединился к раннему завтраку. Там была горячая каша с сушёными яблоками и мёд, ароматный чай, хлеб, масло и жареное мясо, оставшееся с вечера. Мои гвардейцы и их приятели из Баккипа приветствовали меня грубыми шутками и предположениями на тему того, как лучше всего стоит разобраться с любым, кто осмелился прийти в Бак и разграбить чужой дом. Это всё, что они знали: мой дом разграблен, леди Шайн сначала похитили, а потом спасли. Лишь немногие из моего отряда знали про Би и эти немногие понимали, что я не хотел бы, чтобы весть об этом распространилась.

На формальном завтраке я ел немного и снова принимал пожелания доброго пути. Мне хотелось скорее отправиться, но я был должен Дьютифулу и Эллиане этот завтрак и сделал всё, что мог, чтобы отдать долг. Чейд дремал, но я разбудил его, чтобы попрощаться. Он был в хорошем расположении духа и спросил, не хочу ли я сыграть с ним партию в камни. Я напомнил, что должен отправляться в Клеррес и он пообещал запомнить, что я сдержал своё слово и попрощался с ним. Думаю он забыл об этом как только я закрыл за собой дверь его комнаты.

Я напрасно стучал в дверь Шута. Он не открыл даже тогда, когда дверь задрожала под моими ударами. То что она была заперта меня не удивило. Я мог бы вскрыть замок и он это знал; закрытая дверь была посланием. Он закрылся от меня. Я успокоил свое дыхание и пошёл прочь от этой обиды. Сказал себе, что так лучше. Пусть тишина, зато не новый шумный скандал. Кто знает, чем бы он запустил в меня на этот раз?

Я вернулся в помещение, которое считалось моей комнатой и забрал свои вещи. Немного удивился, обнаружив что у дверей стоит Персеверанс и ждёт меня. Он был угрюм, но настаивал, что поможет мне донести поклажу и я ему позволил.

Мы спустились во двор, где нас встретили мои гвардейцы, в боевом порядке. Бывшие "Доставалы" смешались с моим отрядом и были почти неотличимы от остальных. Фоксглав была там и Риддл, уже верхом. Лант был бледен, Персеверанс тоже вскочил в седло. С ним не было лошади Би и это больно укололо меня. Я был жесток с ним. Неужели меня радовала пустая мальчишеская надежда? Или мне просто было больно видеть , что теперь надежда покинула его, как и меня?

И снова, толпа желающих попрощаться, Дьютифул, Эллиана и принцы, при всех регалиях, прибыли проводить меня. Мы выехали из ворот замка Баккип под крики толпы. В небе, над нашими головами, летала Мотли, время от времени напоминая о себе карканьем. Пока мы эффектно галопировали прочь, я думал о том, что половина моего утра прошла в пустой суете,

- Это было необходимо. - Сказал Риддл, словно подслушал мои мысли и безрадостно усмехнулся.

Галоп скоро перешёл в легкую рысь, подходящую для длинных переходов. Мы собирались переночевать в постоялом дворе и я надеялся, что встречу следующий вечер у камня, в котором по словам Шан, исчезла моя дочь. Там я попрощаюсь со своими сопровождающими и дальше отправлюсь один. Сначала отправлюсь к древней рыночной площади, на которой мне когда-то привидилось превращение Шута.

Это путешествие было до странного обыденным. В гостиницу послали весть о нашем приближении и нас прекрасно встретили. В эту ночь я и правда спал, а на утро насладился свежим завтраком с Риддлом и Фоксглав. Мы говорили о самых обычных вещах: о том, что хлеб был свежим и вкусным и что все мы надеемся на то, что погода останется хорошей. Риддл предсказывал раннюю весну, а Фоксглав отметила, что ей кажется, что снега уже стало меньше.

Я накинул свой теплый плащ, синего баккского цвета и мы снова выдвинулись, со мною во главе отряда. Владельцы постоялого двора собрали нам в дорогу сладких овсяных пирогов с сушёными фруктами, чтобы скрасить день в дороге и провожали нас напутственными криками. Мы гнали лошадей, потому что я беспокоился о своих гвардейцах: если мы доберёмся до портала к полудню, они смогут переночевать в гостинице на обратном пути, вместо того, чтобы спать под открытым небом. У меня такой возможности не было. Я знал, что пройдя через камень, окажусь в зимних горах, надеялся только, что меня не встретит снежная буря.

Мой дальнейший план был прост: три дня в лесу, в смешной, хлипкой палатке, которую мне подарили. Эту, необходимую между переходами сквозь Скилл-колонны передышку, я продержусь на походном рационе. Судя по карте Чейда, оттуда до Кельсингры всего один шаг через портал. В этом городе я поищу способ добраться по реке Дождевых Чащоб к Удачному, а оттуда, в Джамелию, где точно найду корабль до Пряных Островов. Когда окажусь там, буду надеяться на удачу и на карту Кеттрикен, чтобы найти дорогу к Клерресу. И к крови.

Я чуть не прозевал поворот, на него указал Риддл. Следы оставленные нами на снегу сгладились и превратились в едва заметные рытвины и кочки. Казалось, прошли годы с тех пор, как я проезжал здесь в прошлый раз, с тех пор как Би исчезла из моей жизни навеки. Годы, или одно мгновение. Чем ближе мы подбирались к камню, тем сильнее нетерпение погони овладевало мной. Мы въехали в лес и двигались по исчезающему следу. Когда мы добрались до места где останавливалась Далия со своими луриками, Фоксглав остановила отряд и приказала разбить лагерь.

- Не стоит. - Тихо сказал я ей. - Я не собираюсь превращать это в спектакль, Фоксглав. Я собираюсь подойти к этому камню, дотронуться до него и исчезнуть. А ты развернёшь наших гвардейцев и поведёшь их обратно, в сторону постоялого двора. Я надеюсь, что сегодняшнюю ночь вы проведете в уюте и в тепле, а может и поднимете пару кружек, за мою удачу. - Я прочистил горло и тихо добавил: - В моей комнате лежит посылка, адресованная тебе. В ней письма для дорогих мне людей. Если пройдет год, а от меня не будет вестей, ты поймёшь, что пришло время доставить их.

Она пристально посмотрела на меня, а потом сухо кивнула.

Я спешился, а она прокричала гвардейцам, оставаться, сохраняя строй. Она спустилась с лошади, передала поводья внучке и последовала за мной. Реддл шёл за нами и Лант тоже. Я обернулся, ожидая увидеть, что нас преследует Персеверанс, но парень исчез. Откуда-то донеслось карканье вороны. Они вместе. Так будет лучше.

Под склонившимися вечнозелёными деревьями, в сумраке, зимний полдень казался вечером. Снег, укрытый тенью и тёмные стволы переливались цветами от чёрного, до бледно-серого. В этой мгле, мне понадобилось время, чтобы найти колонну, скрытую корнями и изогнутым стволом хвойного дерева. Я приблизился к ней без колебаний. Верные Неттл одарённые Скиллом проходили через этот камень и вернулись на следующий день, без всяких происшествий. Он безопасен, как и любой другой Скилл-портал, сказал я себе. Я отгонял от себя воспоминания о том, что произошло, когда я последний раз путешествовал через камни. Я старался укрепить своё сердце и не думать о том, что именно этот камень поглотил Би и тех, кто похитил её.

С тех пор как я был здесь в последний раз, шёл только легкий снегопад и почти ничего не проникло сквозь ветви, раскинувшиеся над нами. Рукой, покрытой перчаткой я смахнул снежинки и осыпавшуюся хвою с поверхности камня. Мой меч висел на боку, свёрток с вещами за спиной, на плече большая сумка. Всё, что могло понадобиться по моему представлению, было в свёртке, а на чём настояли другие - в сумке. Для себя я решил, что недолго буду таскать её.

- Ну что ж, - сказал я Риддлу. Он стянул свою перчатку, я свою и мы обхватили запястья друг друга. На мгновение наши взгляды встретились, потом оба посмотрели в сторону.

- Береги себя, - сказал он, а я ответил: - Постараюсь.
Его хватка на моём запястье усилилась и я ответил на это пожатие. "Неттл, ты сделала хороший выбор." - сказал я ей при помощи Скилла и показал, каким вижу её избранника. "Береги его сердце, оно полно искренности." А потом быстро поднял стены, чтобы скрыть от неё все свои страхи и беспокойства.

Так же я попрощался с Фоксглав и с Лантом. Старый капитан устремила на меня взгляд своих стальных глаз и сказала: - Защити честь Видящих.
Когда Лант обхватил моё запястье, его рука была влажной от пота и мне показалось, что он дрожит.

- Ты справишься, - тихо сказал я ему. - Позаботься ради меня о старике. Скажи, что это я не позволил тебе ехать.

Он сомневался. - Я сделаю всё, чтобы оправдать его ожидания. - ответил он.

В ответ я наградил его грустной усмешкой. - Удачи с этим! -Пожелал я ему и он умудрился издать дрожащий смешок.

Они смотрели на меня. Я поднял руку и закрыл глаза, хоть это и было необязательно.
"Через камень." - сказал я Неттл и Дьютифулу.
Я мог чувствовать Олуха, который сонно наблюдал за нами.
"Я отправляю Риддла к тебе. Он должен быть дома завтра вечером."

"Ты ведь свяжешься с нами Скиллом, как только выйдешь из камня?"

"Я уже обещал это. Я не заставлю тебя волноваться. И жду, что мне сообщат, как-только ребенок появится на свет."

"И я уже обещала тебе это. Будь осторожен, па."

"Я люблю вас всех." - И поскольку эти слова были слишком похожи на последнее прости, добавил: - " Скажи Шуту, чтобы он не слишком злился на меня. Позаботься о нём, пока я не вернусь."

Я повернулся к тем, кто ожидал вокруг меня. - Неттл ждёт тебя завтра домой. - Предупредил я Риддла.

- Я буду там, - пообещал он и я понял, что это обещание касается не только завтрашнего вечера.

Фоксглав выглядела усталой, а Ланта казалось вот-вот стошнит. Отчасти я разделял его нервозность. Мир вокруг слегка покачивался, когда я шагнул по направлению к камню. Положив обнажённую руку на холодный камень и с усилием надавив на руну, я увидел, как Лант внезапно бросился вперёд. Он схватил меня за запястье и закричал: - Я иду с тобой!

Ещё кто-то обхватил меня за талию. Я подумал, может Риддл пытается меня оттащить, но почувствовал, как камень подался и вобрал меня. Ланта тоже затянуло внутрь, его протяжный крик оборвала сомкнувшаяся над нами тьма.

Переход между камнями всегда дезориентирует. На этот раз, вместо мерцающей черноты он ощущался словно сначала мне на голову накинули капюшон, а потом меня лягнула лошадь. Не было ощущения, что преодолено большое расстояние, скорее было похоже на падение с лестницы. Я с силой ударился о заснеженную землю и сверху на меня свалился Лант. Я скорчился, лицом вниз, на бугристом дорожном мешке и ещё на чём-то. В глазах был снег и пронизывавший меня холод был гораздо сильнее, чем в Баке. Из моих лёгких выбило воздух, я задыхался от снега. Наконец я откашлялся, умудрился сесть и смог вдохнуть.

Лант быстро отполз от меня. Он уселся на снег, глядя в другую сторону. Его плечи тряслись, но он не проронил ни звука.

- Выпустите меня!

Я отодвинулся от шумного мешка и вытер глаза рукавом. Умудрился переместить своё тело в положение сидя. Барахтающийся подо мной в снегу свёрток был завернут в крыло бабочки. Персеверанс резко отбросил в сторону один край элдерлингского плаща и уставился на меня.
- Что случилось? Где я?
А ещё мгновение спустя, на меня вдруг обрушился ворох хлёстких черных перьев, и негодующая Мотли взмыла в небо.

- Идиотство случилось! - Закричал я. Вот только воздуха для крика мне не хватило, так что получился хрип. Я с трудом поднялся на ноги и осмотрелся. Да, я был именно там, куда собирался. Недавний редкий снежок смягчил беспорядочные следы оставленные группой Неттл. Вокруг было круглое открытое пространство, сформированное остатками древнего рыночного павильона, нас выбросило с одной стороны одинокой колонны, установленной в его центре. Вокруг, во всех направлениях раскинулся тёмный горный лес. Внизу я чувствовал отдалённое бормотание того, что считал Скилл-дорогой. Давным-давно построенная элдерлингами, она вибрировала, наполненная воспоминаний тех, кто её проложил. Мох и трава, казалось избегают её поверхности. Лес нависал над декоративной каменной резьбой окружавшей площадь. Я поднял свои стены, чтобы защититься от воспоминаний, скрытых в камне.

Я посмотрел на небо. Ночь скоро кончится, было очень холодно, а я вдруг оказался обременён двумя идиотами. Я чувствовал себя больным и не мог понять в чём дело. Голова не кружилась и лихорадки не было. Похоже на то, когда встаёшь с постели после долгого нездоровья. Что ж, я без подготовки протащил на себе двоих не наделённых Скиллом через колонну, а вокруг моих внутренних стен бурлили воспоминания Скилл-дороги. Показалось, что простую слабость можно считать везением. А им повезло, что остались живы и в своём уме. Если остались.

- Лант, как ты себя чувствуешь?

Он глубоко вздохнул. - Как утром после ночи, которую провел напиваясь плохим элем.

Я повернулся и посмотрел на Персеверанса.
- Как ты это сделал?

Казалось мой вопрос удивил его.
- Я прятался под плащом около камня. Вы ведь знаете, как он скрывает всё, что под ним. А потом, в последний момент я выпрыгнул и уцепился за вас. И вот я здесь.
Он внезапно распрямился и посмотрел мне в глаза. Похоже проход совсем не повлиял на него. Он поправил плащ на своих плечах.
- Я последовал за вами, чтобы служить вам, как и поклялся. Чтобы отомстить за леди Би, чьи цвета я ношу.

Мне хотелось топать ногами и кричать, вспоминая все известные ругательства и проклятья. Они смотрели на меня щенячьими глазами и вдруг я понял, что у меня нет сил. Холод который пронизывал меня, был не того сорта, что бережно относится к хрупким человеческим существам. Я посмотрел на обоих.
- Лант, вставай. Там в сумке лежит палатка. Обустрой лагерь под теми деревьями, там снег не такой глубокий. Я иду за хворостом для костра.

Они уставились на меня, а потом обменялись удивлёнными взглядами. Краем глаза я видел что Лант поднялся, сделал два нетвердых шага в сторону, поднял руки и обхватил голову. Переход через Скилл-колонну не прошёл для него бесследно. Сам виноват. Злость оттого, что они так усложнили мою жизнь, пересилила сочувствие. Похоже, что Персеверанс, укутанный в бабочкино крыло пострадал меньше. Я пошёл прочь, поплотнее заворачиваясь в собственную одежду. Я накинул аляповатый плащ Видящего поверх своего обычного и порадовался, что могу это сделать.

Я нашёл свисающую мёртвую ветку и осторожно потряс её, чтобы очистить от снега, а потом начал ломать её на куски. Вернувшись я обнаружил их пытающимися поставить маленькую палатку, которую я столь неохотно согласился взять с собой. Теперь я был рад ей. Не обращая внимания на их усилия, я расчистил место на мостовой старого рынка и принялся разжигать костёр. Я подрастерял этот навык и чем дольше старался, тем сильнее замерзали и тем более неуклюжими становились мои руки. Работая на холоде я шмыгал носом и от моего дыхания шёл пар, губы высохли и я постоянно напоминал себе, не облизывать их, чтобы они не растрескались. Начиналась ночь и пронизывающий холод становился сильнее. Трудно было сохранять терпение, стоило взять с собой горшок для огня.

Искра занялась, а потом ещё одна и наконец от моего трута поднялась тоненькая струйка дыма.
- Принесите дров. - Сказал я парочке, наблюдавшей за моими стараниями.
- В моей сумке есть топорик. Не вытаскивайте из неё ничего на снег, ищите внутри.

- Я не дурак, - задиристо сказал Персеверанс.

- Ты не подтвердил этого сегодня. - Сказал я и он ушёл.

Лант задержался чуть дольше.
- Я сказал отцу, что вы отказали мне, а он ответил, что это не ваше решение, что я должен найти способ. Так я и сделал.

Похоже на Чейда.
- Нам понадобится много хвороста, чтобы пережить эту ночь, а света уже почти нет.
Я показал рукой в сторону и он побрёл прочь.

Я подкармливал крохотный огонь небольшими щепками, потом веточками и наконец, осмелился добавить основательный кусок дерева. Осмотрелся в сгущающихся сумерках. Мотли занявшая наблюдательный пост на сбросившем листья дереве смотрела на меня. Я решил, что сегодня ночью у нас будет большой костёр. Персеверанс вернулся, волоча за собой здоровенный кусок дерева. Я отломал от него ветки помельче и оставил его разрубить остальное. К тому времени, как вернулся Лант, костер уже давал какое-никакое тепло. Он нашёл поваленное грозой хвойное дерево и его смолистая древесина быстро занималась и жарко горела. Было видно, что ему нехорошо: губы были крепко сжаты, словно он боялся, что его вот-вот стошнит и несколько раз он поднимал руки к вискам. Меня не волновало его самочувствие.
- Нам нужны ещё дрова. - казал я им.

Какое-то время мы уходили и возвращались, принося всю поваленную грозой древесину, которую находили. Когда образовался внушительный запас, мы сгрудились вокруг костра, пытаясь согреться.
- Сначала ты, - сказал я Ланту. - Какие запасы у ты взял с собой?

Я наблюдал, как он пытается собраться с мыслями. - Тёплая одежда. Немного вяленого мяса и сушёных фруктов. Хлеб, мёд, ветчина и сыр. Маленькое одеяло в свертке. Нож и котелок. Миска, чашка и ложка. Деньги для постоялых дворов. Мой меч. - Он посмотрел вокруг, на окружавший нас лес. - Я думал, тут будут постоялые дворы.

- Нет, их не будет. - Сказал я и посмотрел на Персеверенса. - А ты?

Парень натянул капюшон яркого элдерлингского плаща на голову, тот был слишком велик для него. Он внимательно смотрел на меня из его складок. - Я тепло одет, взял с собой еду, в основном зерно и крупу. Немного копчёного мяса. Котелок и ложку, чашку, мой нож, пращу. Не особо много.

- Спальный мешок?

- У меня её плащ, сир, плащ-бабочка. Он очень тёплый.

Я посмотрел на него. Щёки были розовыми, а кончик носа красным, но похоже ему было хорошо у костра. Я немного подумал. Мне не нравилось принятое решение. - Мы проведем здесь, в лагере три дня. Потом я отведу вас назад. - А потом мне придётся ждать ещё как минимум три дня, прежде чем я осмелюсь снова пройти через колонну. проволочка на проволочке.

- Нет, - сказал Лант.

- Не пойду, - ответил Персеверанс. Он не посмотрел на меня, вместо этого, пошёл к своей сумке, которую оставил около палатки и вернулся с котелком. Он отошёл от расчищенного участка, набрал чистого снега, и установил его на огонь. - На ужин будет каша. - Объявил он. Он посмотрел на Ланта: - Я могу добавить немного твоих сушёных фруктов, если хотите.

Лант грел руки. - Они в моей сумке. Принеси её, и я найду тебе яблок.

- Нет, - сказал я. Оба уставились на меня. - Я указал своему кузену. - Принеси её сам, Лант. Персеверанс мой человек, не твой. Ближайшие три дня ты будешь делать всё сам. Потом посмотрим, может, ты сам захочешь вернуться в Баккип.

Он посмотрел на меня, потом, не говоря ни слова поднялся и побрёл к палатке. Вернулся со своей сумкой, открыл её и достал пакет с сушёными яблоками. Я был вынужден признать, он умеет держать себя в руках. Он не отыгрался на мальчике, а просто достал горсть сухофруктов и передал ему. Персеверанс поблагодарил.

Я проверил, как они поставили палатку. Она предназначалась для меня и была довольно большой для одного человека, но для троих, будет слишком тесной. Палатка была полотняной и была сшита как большой мешок, который можно расстелить на земле, а верх привязать к дереву. Я подтянул несколько шнуров и посильнее забил один из колышков. Я не хотел брать её с собой, но знал, что сегодня ночью она пригодится всем нам. Я собирался бросить её, как только смогу.

Теперь, когда я знал, что могу вернуться к тёплому огню, холод пугал не так сильно. Я медленно пошёл по круглой площади, которая когда-то была рынком. Я представил, как элдерлинги собирались здесь чтобы торговать и обмениваться новостями. Я посмотрел на колонну из которой мы вышли - тёмное пятно, на фоне тёмного неба. Вспомнилось, как я впервые увидел это место. Кеттрикен, Шут, старая женщина, Кеттл, Старлинг и я оказались здесь на своём пути в поисках короля Верити, в надежде уговорить его вернуться на трон его королевства, втянутого в войну. Шут вскарабкался на колонну и когда я посмотрел на него, стал кем-то иным - другим шутом, а может менестрелем из другого времени. А Старлинг ударила меня, достаточно сильно, чтобы избавить от наваждения. Позже мы с Шутом отправились на охоту с Ночным Волком, которая закончилась водной баталией на реке. Мальчишки. Мы были так юны, а меж тем, я считал себя мужчиной. Столько лет прошло. Как изменилась моя жизнь с тех пор. Как изменились мы.

Я оглянулся на Пера и Ланта. Пер согнулся над своим маленьким котелком, добавляя ещё снега, яблоки и овёс дожидались рядом. Он объяснял Ланту, что надо растопить больше снега, чтобы получился котелок воды, а потом её ещё надо будет вскипятить, перед тем, как добавить крупу и яблоки. Я почувствовал отвращение оттого, что Лант не знает самых простых вещей, даже того, как сварить кашу на костре зимой. Потом я осознал, что жизнь не готовила его к такому, как моя не учила меня правилам разнообразных настольных игр, принятых среди баккипской знати. С моей стороны было несправедливо ожидать от него таких вещей. Но жизнь несправедлива, она не ждет пока мы повзрослеем. Может быть, если бы сейчас было лето, они брызгались бы в реке.

Я посмотрел на Ланта и постарался беспристрастно оценить. У него есть характер. Он поехал со мной, несмотря на полузажившую рану. Даже сейчас, я видел что иногда он невольно поднимает руку и осторожно потирает рёбра. Мне была знакома боль в старых ранах, которую пробуждает холод. Он понимал, что я не обрадуюсь ему и всё равно последовал за мной, я всё ещё не понимал зачем. Лант что-то тихо сказал, Пер хихикнул, а Мотли присоединилась к нему своим каркающим смехом. Ничто не могло заставить меня улыбнуться тем вечером. Я позавидовал их юности и вдруг почувствовал проблеск теплого чувства к ним обоим. Они совершили большую ошибку сегодня и им придётся заплатить за это.

Так что я оставил их в покое. Вода наконец вскипела, каша с яблоками была готова. Нам всем досталось по небольшой порции, а потом ждали, пока Пер приготовит ещё. После еды Лант выглядел немного лучше. Я дал немного хлеба вороне, наполнил свой котелок снегом и приготовил чай. У каждого была своя чашка и мы пили медленно. Я поставил Пера караулить первым, строго наказав внимательно следить за костром и подкладывать дрова вовремя. Рядом больше не было волка, чтобы охранять меня по ночам. Эти воспоминания заставляли моё сердце разрываться от одиночества, я тосковал по Шуту, каким он был когда-то, по Ночному Волку бегущему рядом. Я почти почувствовал мех на шее моего волка, холодный на кончиках и теплый у основания, ближе к коже. Я потянулся к нему, но ответом мне стала лишь тишина.

Я показал Персеверансу звезду и сказал поднять Ланта на дежурство, когда звезда будет над верхушкой ели. Ланту я дал те же инструкции и велел разбудить меня, когда звезда опустится до ветвей дуба.

- А за кем следить? - Лант осмотрел погруженный в тишину лес.

- За дикими животными. Большими котами. Медведями. За всеми, кто может посчитать нас добычей.

- Они боятся огня! - Настаивал Лант.

- Именно поэтому один из нас должен не спать и поддерживать огонь. - Он не стал продолжать расспросы, а я не стал напоминать, что как минимум один раз Прислужники воспользовались этим порталом. Что иногда лесные жители голодны настолько, что перестают бояться огня.

Мы с Лантом пытались устроиться в крошечной палатке. Когда мы улеглись, спина к спине, я был благодарен за тепло его тела. Я уже почти начал засыпать, когда он заговорил:
- Я знал, что вы не захотите, чтобы я ехал с вами.

- Проходить со мной через Скилл портал, когда я не ожидал ни тебя, ни Персеверанса было очень опасно. Нам очень повезло.
Я думал о том, что мне придётся провести их через колонну. Вдруг меня осенило, может один из наделённых Скиллом Неттл сможет пройти через портал и увести их? Тогда мне не придётся. С опозданием, я понял, что так и не сообщил Неттл, что все мы целы. Я сосредоточился и потянулся к ней.

- За что вы меня так не любите?

- Тихо. Я пытаюсь использовать Скилл" - Отмахнулся я от глупого вопроса и снова потянулся. "Неттл? Дьютифул?"

Я услышал отдалённую музыку, похожую на ветер запутавшийся в кронах. Я сконцентрировался на ней и потянулся ближе. "Фитц? Фитц?" Его было слышно так, словно он пытался перекричать прибой. Его мысль принесла мне Скилл-музыка Олуха, словно волна приносящая обломки. я направил свои мысли к нему. "Мы все в порядке. Со мной прошли Лант и Персеверанс."

"Персеверанс?"

"Мальчик конюший из Ивового Леса."

"Что случилось? Ты молчал так долго!"

"Нам нужно было поставить палатку и разжечь костёр, здесь очень холодно."

"Фитц, с тех пор как вы отправились, прошёл целый день и еще немного."

Ох. Я немного помолчал, обдумывая. Для меня всё было не так. Мне показалось, что мы вошли и вышли.

"Фитц?"

"Я здесь, мы в порядке" Моё недоверие к этому порталу усилилось. Он поглотил Би и задержал нас. Я не стану просить Неттл рисковать одним из её одарённых, шанса отправить Ланта и Пера назад не было. Музыка Олуха усилилась и затихла. Я потянулся к ней, но она ускользнула. Я направил им своё послание. "Не беспокойтесь! У нас всё будет хорошо. Скажите Рейду, что Лант со мной."

Ничего. Ответа не было. Отдалённая музыка, а потом и она стихла. Я вернулся в палатку, к угрюмому молчанию Ланта. Нет. Это было всего лишь ровное дыхание спящего человека. Сегодня ночью мне не придётся отвечать на его вопрос. Есть и другие, на которые мне придётся ответить сейчас. Не был ли мой Скилл поврежден? Почему я не понял, сколько времени мы провели в колонне? Почему было так трудно дотянуться до Неттл и Дьютифула? Я должен был бы лежать без сна, но вышло иначе, я понял это, когда Лант потряс меня за плечо.

- Твоя очередь. - Сказал он хрипло. Я поднялся навстречу темноте и Персеверанс забормотал рядом со мной оттого, что я впустил холод под одеяла, которые мы делили. Я даже не проснулся, когда Пер и Лант менялись местами. Плохо. Проход через Скилл-колонну сказался на мне хуже, чем я предполагал. Я выполз из палатки, каждый сустав моём теле болел и потянулся назад за плащом, который добавил к нашим одеялам, но Лант сказал: - Вот, - он протягивая мне небольшой сверток ткани, - Мне дал его парень и этого оказалось достаточно.

- Спасибо, - сказал я, но Лант уже забрался в палатку. Элдерлингский плащ был легче шёлка, я встряхнул его, завернулся в него и надел капюшон. Некоторое время я дрожал, а потом меня окружило тепло моего собственного тела. Подойдя к костру я сел на бревно, слишком низкое и неудобное, но это было лучше, чем сидеть на снегу. Позже, устав от неподвижности, я поднялся и медленно пошел вокруг старой рыночной площади. Вернулся к огню, подкинул дров, набрал снега в котелок, растопил его с нескольким горстями хвои и выпил вместо чая. Дважды пытался связаться с Неттл при помощи Скилла, но безрезультатно. Я чувствовал мощное течение магии и бормотание Скилл-дороги, напитанной воспоминаниями тысяч элдерлингов, когда либо проходивших по её поверхности. Если Неттл и слышала меня, я не мог выделить её голос.

Я мысленно распутывал нити прошлого, и у меня было время поразмышлять обо всех принятых мной глупых решениях. В темноте я оплакивал потерю Молли и потраченные впустую годы коротенькой жизни Пчёлки. Я дал волю ненависти, которую испытывал к Двалии и её последователям, и был в ярости от того, что они за пределами моей мести. Я вызвал в памяти и пристально изучил своё нелепое предприятие. Я поневоле задался вопросом, найду ли я когда-нибудь Клеррес и что может сделать один человек, чтобы ниспровергнуть это злобное гнездо жестокости. Глупо было даже пытаться, но это было единственным делом, которое ещё придавало смысл моей жизни.

Я спросил себя, струсил ли я, отказавшись рискнуть и вернуть зрение Шуту. Нет. Я лучше подходил для этой задачи, чем он. Мне было грустно оставить его, но я был рад, что он там, где тепло и безопасно. Если мне повезёт и я вернусь к нему, он простит меня. Возможно. И возможно, к тому времени кровь дракона, которую он принял, вернёт ему зрение. Я мог на это надеяться. Я мог надеяться, что его ждёт лучшая жизнь и хорошие годы впереди. Что до меня, моей единственной надеждой было успеть убить, прежде чем убьют меня.

Напор обрывистых горных пиков, окружавших нас, замедлил наступление рассвета. Когда рассвело достаточно, чтобы можно было видеть, я развёл костёр, наполнил оба котелка снегом и поставил его таять, затем крикнул остальным подниматься. Пер выбрался из палатки первым, и я устыдился своего нежелания расставаться с его плащом-бабочкой. Холод потянулся ко мне жадными пальцами. Но моя дочь решила, что плащ будет защищать его, и я не мог забрать у него то, что дала ему она. Лант поднимался медленнее, и я ускорил процесс, забрав два плаща, которые стали частью его постели.

- Я иду на охоту, - сказал я им. - Вы двое оставайтесь рядом с лагерем. Соберите побольше дров и поддерживайте огонь. Я могу не вернуться до позднего вечера. Или даже до завтрашнего утра.
Насколько далеко это было? Я пойду туда быстро и в одиночку, не обременённый ни вьючным животным, ни спутниками. Я мог это сделать.

- Куда вы? - Пер что-то подозревал.

- Я уже тебе сказал. На охоту. Надеюсь, что вернусь с мясом. С хорошей едой для нас.

- У вас нет лука. Как вы будете охотиться?

Меня уже утомил этот разговор.
- Как я раньше это делал. Как волк.
Я отвернулся и пошёл прочь от них. На краю поляны я остановился.
- Вырежьте себе колья. Здесь есть дикие животные, и некоторые из них достаточно велики, чтобы посчитать вас добычей. Лант, потренируй мальчика. Научи его тому, что знаешь.
Я отвернулся от них. Тыкание кольями друг в друга займёт их и согреет. Пока я шёл прочь, Мотли саркастически каркала мне вслед, но не последовала за мной.

Я спросил себя, почему я это делаю. Этого не было в плане. Как не было Пера или Ланта. Я потянулся к Неттл, чтобы дать ей знать, что я делаю, но нашёл только ревущий поток Скилла, полный странных голосов. Я поспешно отодвинулся от него. Я отправился дальше.

Тропинка заросла сильнее, чем я помнил. Деревья и кусты постепенно захватывали края древней дороги Скилла. Видимо, даже магия Элдерлингов была не вечной. По гладкому снегу были в беспорядке разбросаны сметённые ветром мёртвые иголки и маленькие ветки. Я смирился с холодом, принял его и почувствовал, как расслабились мышцы от тепла моего собственного тела. Я шёл быстро, но тихо, выискивая движение. Если бы выдался случай, я добыл бы кого-нибудь на ужин, но, как догадался Пер, мясо не было моей главной целью.

Когда я шёл здесь в последний раз, листва была зелёной и густой. Теперь на мхе, укутывавшем стволы деревьев, громоздились снежные валы. Я прошёл мимо дерева, о которое медведь точил когти. Следы когтей были старыми, размякшими от снега. Птицы порхали с дерева на дерево. Мой путь пересекла оленья тропа, но в тот момент на ней никого не было. На маленькой поляне я набрёл на заросли шиповника, по-прежнему тяжёлые от мёрзлых красных плодов. Кормившиеся ими птицы ругали меня, пока я украдкой рвал их по краю колючих зарослей. Я наполнил ими носовой платок и завязал его. В крайнем случае, мы сможем приправить ими кашу или чай. Последнюю пригоршню я отправил в рот, чтобы пожевать на ходу.

Лес сделался гуще и темнее. Я прибавил шагу. Хотя год уже повернул к весне, дни по-прежнему были короткими. Мои ноги замёрзли, и я потуже затянул капюшон вокруг ушей. Затем я побежал, перепахивая занёсший дорогу снег, усиленно работая ногами, пока они не согрелись от нагрузки. Я беспечно бежал, вспугивая жирных птиц, которые могли бы стать хорошим ужином, если бы у меня было чем их убить. Потом я переходил на шаг, бежал и снова шёл. Я ел снег, чтобы смочить рот, но не слишком много, чтобы избежать переохлаждения. Вперёд. Я наблюдал за тем, как зимнее солнце проплыло над моей головой и начали удлиняться тени. Это было глупо. Почему я поддался порыву? Я был таким же идиотом, как Лант и Пер вместе взятые. Наконец, когда вечер растворил все краски дня, я добрался до первого погребённого под снегом остова у дороги.

Прошли годы, но есть вещи, которые человек не забывает. Я шёл от одного каменного дракона к другому. Вот вырезанный в форме дикого кабана. Вот имеющий форму дракона. Голубые крылья оленьих рогов обрамлял снег. Каждый из них по-прежнему наполнял меня восхищением.

Много лет назад с помощью крови и магии Ночной волк и я пробудили к жизни эти спящие статуи и отправили их лететь на подмогу Верити. Верити. Моему королю. Он и наделённая Скиллом старая женщина Кеттл отдали все свои воспоминания и даже жизни великолепному дракону, высеченному из Скилл-камня - того самого, из которого были сделаны колонны. И в облике дракона Верити поднялся в воздух и унёс Кетриккен и Старлинг обратно в Баккип, чтобы его королева могла выносить его ребёнка и продолжить династию. Дракон, которого Верити создал такой ценой, возглавил битву против налётчиков с Красных кораблей и выходцев с Внешних островов.

И когда все они были повержены и на наши берега вернулся мир, Верити-дракон вернулся сюда, чтобы дремать с остальными в глубокой тени под нависающими ветвями деревьев.

Я нашёл его. Я стряхнул с него снег, расчистив великолепные крылья, которые теперь были сложены на боку. Я смёл снег с головы, стирая его с закрытых глаз. Затем стащил заснеженные перчатки и голыми руками прикоснулся к холодной каменной брови. Я потянулся к нему не Скиллом, но Уитом, ища короля, которому я служил и которого потерял. Я ощутил смутный проблеск жизни внутри камня. И когда это случилось, я влил в своё касание весь Скилл и Уит, какие смог собрать. Я открыл свою душу и доверил всё холодному каменному дракону. Я не вкладывал свои воспоминания в камень, как делал Верити, чтобы пробудить своё создание. Я просто потянулся к своему дяде, своему королю, изливая душу, рассказывая обо всём, что постигло меня и что я надеялся сделать. Я разделил с ним всю свою боль, потерю жены и ребёнка, пытки, постигшие Шута, медленное угасание Чейда - всё вместе.

И когда во мне не осталось ни слёз, ни жажды мести, я стоял молчаливый и опустошённый на холоде рядом с замёрзшим драконом. Дурацкое путешествие. Теперь я остался тут на ночь без палатки, без огня. Я расчистил снег, открыв многолетние залежи палой листвы. Я сел между вытянутыми вперёд передними лапами дракона и прислонился к его голове, опустившись в оцепенении ему на лапы. Я подобрал под себя ноги и до упора надвинул капюшон. Я свернулся в клубочек рядом с моим королём и понадеялся, что ночной холод будет не слишком жестоким. В спину мне упирался ледяной Скилл-камень, из которого был вырезан дракон. Было ли Верити холодно где-то там далеко? Или он и Кеттл играли в камни в каком-то другом мире, куда мне не было ходу? Я закрыл глаза, жаждая присоединиться к ним.

О Фитц. Ты так много всего чувствуешь.

Почудилось ли это мне? Съёжившись, я замер. Потом снял с руки перчатку и положил голую ладонь на чешуйчатую щеку моего короля.

На самом деле, ничто не потеряно. Формы меняются. Но никогда не исчезают насовсем.

Верити?

Спасибо тебе. За моего сына. За моих внуков.

Мой король. Ваши мысли согревают меня.

Возможно, я смогу сделать чуть больше.

Я ощутил прилив тепла. Снег таял и стекал с тела дракона, и оно мерцало голубым и серебряным. Тепло поднялось по моей руке и охватило меня всего. Я наклонился к камню и вдруг почувствовал себя живым. По мере того, как поднималась волна тепла, моя связь Уитом с королём начала угасать. Я потянулся к нему, но больше не мог к нему прикоснуться. Верити? - спросил я, но он не ответил - иначе как теплом. Я обнаружил, что могу проскользнуть ему под подбородок. Я втиснулся под его вытянутую морду между передних лап. Моя спина перестала болеть от холода. Меня укутало ощущением безопасности и чуда. Я закрыл глаза.

Рассвело. Меня разбудили птицы. Я больше не чувствовал ничего, кроме тепла моего собственного тела под плащом. Я выскользнул в зимний день, стряхнул с одежды сухие листья и иголки и положил ладонь на чешуйчатую бровь моего короля.

Прохладный камень и тишина. В уголках его глаз образовались крохотные сосульки, словно замёрзшие следы от слёз. Они пробудили во мне уныние - высокую цену за время единения и утешения. Но я об этом не жалел.
- Прощайте, - сказал я дракону. - Пожелайте мне удачи.

Я снова надел перчатки. Тепло, влившееся в меня, осталось со мной, когда я направился обратно в лагерь. Я шёл размеренно и быстро, надеясь, что увижу жёлтое сияние нашего костра до того, как свет дня поблекнет. Облака закрывали небо и слегка согревали день. Я шёл, потом бежал, и снова шёл, и раздумывал обо всех вопросах, на которые у меня никогда не было ответа.

Дрожь окаймлённого чёрным уха выдала зайца, сжавшегося в комок под зарослями шиповника, которые я миновал день назад. Неподвижный как снег, он выжидал, его зимняя шкурка сливалась со снежным покровом, испещрённым сучками и птичьим помётом. Я не смотрел на него, а продолжал идти ровным шагом и почти прошёл мимо, прежде чем резко обернуться и рухнуть на него.

Я поймал его, накрыв плащом. Руками в перчатках я схватил одну яростно лягающуюся заднюю ногу. Когда я был уверен, что держу его крепко, я встал, взял его голову свободной рукой и с силой дёрнул. Его шея сломалась мгновенно, и его жизнь кончилась. Он висел без движения, тёплый, обмякший и мёртвый, пока я сжимал его голову. "Жизнь питается смертью", - с грустью сообщил ему я, засовывая подмышку пушистое тельце. Плотнее запахнув плащ, я направился дальше в лагерь.

День вокруг меня угасал. Казалось, деревья ниже склонились над тропой, и холод крепче вцепился в меня. Я продолжал брести. Под конец меня направлял золотой свет походного костра. Странно, но я чувствовал, что добился успеха. Я снова прикоснулся к Верити, пусть даже на короткое время, и я знал, что где-то, в какой-то иной форме мой король продолжает жить. Плоды шиповника у меня в платке и вес заячьего тела наполняли меня еле сдерживаемой гордостью. Возможно, я был стар, мои суставы болели от холода и за последние месяцы я потерпел неудачу в десятках важнейших вещей. Но я по-прежнему мог охотиться и добывать мясо, чтобы разделить его с другими. И это было кое-что - больше, чем было у меня уже долгое время.

Поэтому я вернулся в круг света от костра усталым, но бодрым. Лант и Персеверанс сидели на корточках у огня, глядя в пламя. Я окрикнул их, поднял зайца в воздух и перебросил его Перу, который поймал его, обхватив обеими руками. Оба уставились на меня. Я ухмыльнулся.
- Что не так? Вы что, не знаете, как разделать зайца на суп?

- Конечно, знаю! - заявил Пер, но Лант заговорил одновременно с ним.

- Тот, кого вы зовёте Шутом? Он был здесь. С девочкой по имени Спарк.

- Что? - мир вокруг меня завертелся. - Где он? Почему? Как?

- Их здесь нет, - сказал Лант, и Пер добавил:
- Они ушли обратно в камень. Тот самый, из которого мы вышли.

- Нет, - произнёс я словно молитву, но я знал, что на такую не отзовётся ни один бог. Лант начал что-то говорить. Я наставил на него палец.
- Ты. Расскажи мне всё, каждую мелочь. Пер, займись кроликом. - Я тяжело опустился по другую сторону костра и ждал.

- Рассказывать почти нечего. Мы несли здесь вахту, приносили ветки и поддерживали огонь. Пер достал пращу и с её помощью добыл белку. Мы кое-что тебе оставили, но когда ты не вернулся до вечера, мы её съели. Мы вырезали колья, и я показал парню несколько приёмов, которых он не знал. Мы говорили, - он покачал головой.

- Делать было особенно нечего. Мы собрали ещё хвороста для костра. Потом, когда настала ночь, мы услышали глухой стук, как от падения. Мы оба обернулись, и там были они, распростёртые на снегу. Сначала мы их не узнали из-за зимней одежды, которая на них была. Потом тот, что пониже, сел, и Пер заорал: "Эш!" - и подбежал к нему. Он помог тому встать, и Эш сразу сказал: "Помогите моему хозяину. С ним всё в порядке?" Так что мы помогли встать и второму, и это была женщина. Я взглянул ещё раз, и оказалось, что это Шут. Мы привели их к огню. Они были одеты тепло, но в старомодную одежду, и к тому же женскую. Старые меха, роскошные, но попахивающие плесенью. Пер называл девочку Эш, но Шут сказал, что её имя Спарк. У неё за плечами был огромный мешок, а у Шута была длинная трость.

- Шут спросил у Спарк, кто здесь, и она сказала, что Пер и я. Тогда Шут спросил у нас, почему тебя здесь нет. И мы ответили, что ты ушёл на охоту. Мы согрели воды, напоили их горячим чаем и дали немного бульона из белки девочке, которая плохо выглядела. Шут сказал, что ты будешь на него очень зол, но помочь этому никак нельзя. Потом он сказал: "Что ж, ожидание не сделает нашу задачу ни легче, ни безопаснее. Спарк, ты готова к новому прыжку?" И девочка ответила, что да, но мы все слышали, как ей было плохо. И Шут сказал ей, что ей не нужно идти, что она может остаться здесь и ждать, но Спарк велела ему не быть идиотом, потому что ему нужны её глаза.

Потом они допили чай, поблагодарили нас и ушли обратно к колонне. Когда я понял, что они собираются делать, я предупредил их, что это опасно, что ты сказал, мы должны подождать самое меньшее три дня, прежде чем снова использовать портал Скилла. Но Шут потряс головой и заявил, что жизнь - это всегда опасность, а в безопасности только мертвецы. Он снял перчатку, и девочка вынула крошечную склянку и нанесла ему на руку всего несколько капель какой-то жидкости. Потом Шут взялся за плечо девочки одной рукой, а она подняла его трость, и Шут положил вторую ладонь на Скилл-колонну. Я окликнул их, спрашивая, куда они направляются. И девочка ответила: "В город драконов". А Шут сказал: "В Келсингру". А потом они оба просто вошли в колонну.

Я опустился в снег, где стоял. Попытался сделать вдох. Кровь дракона. Вот почему ему нужна была кровь дракона. Я мог понять, почему Шут пошёл за нами. Он всегда хотел быть частью этого путешествия. Насчёт того, почему кровь дракона помогла ему пройти сквозь колонны, я был не так уверен. И совсем бессмысленным казалось то, что он отправился туда без меня, слепой, с одной только Спарк на его стороне.

- Есть ещё одна вещь, - сказал Пер. Он хорошо освежевал зайца. Его голова и лапы остались внутри шкуры, которую он аккуратно снял с тела животного. Кишки были сложены в кучку. Он извлёк сердце и печень и положил их в котелок. Всё остальное, тёмно-красное мясо в белых прожилках, уже было нарезано на куски, по размерам подходящие котелку. Мотли слетела вниз и принялась изучать кучку кишок.

- Какая? - спросил я.

- Он сказал, я имею в виду, Шут сказал: "Не дайте Фитцу последовать за нами. Скажите ему, чтобы оставался здесь и ждал. Мы вернёмся".

- Да, он так и сказал, - подтвердил Лант.

- Что-нибудь ещё? Хоть что-нибудь?

Они обменялись взглядами.
- Ну, это не то, что он сказал, а то, что они сделали, - ответил Пер. - Эш оставил большой мешок и основную часть своих припасов здесь. Когда они прошли в колонну, они взяли только малую часть того, что принесли с собой, - мгновение он боролся с неловкостью. - Сир, зачем Эшу и Грею одеваться, как женщины?

- Вероятно, это единственная тёплая одежда, которую легко удалось украсть, - сообщил я ему. - Они взяли её из забытого гардероба, когда-то принадлежавшего старухе по имени леди Тайм. - Лант дёрнулся, услышав это имя, и я задался вопросом, сколько ему было известно о старой личине его отца.

Пер покачал головой.
- Может быть. Но их лица... губы Эша были красными. Как у девчонки. И у вашего друга тоже. Поэтому они выглядели так, словно сделали это намеренно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59190/273864

Переводчики: Kapibara, Zvezdochet