Готовый перевод The house of leaves / Дом из листьев: Introduction

Мне всё еще снятся кошмары. Если честно, они снятся мне так часто, что по идее я должен был бы к ним привыкнуть. Но я не могу. Да и никто бы не смог.

Сначала я пытался принимать лекарства. Что угодно, лишь бы не было так страшно. Экседрин, мелатонин, L-триптофан, валиум, викодин, большое количество барбиталосодержащих средств.

В общем, куча лекарств, которую я обычно смешивал и запивал бурбоном. Потом затягивался травкой из бонга, а иногда нюхал кокаин.

Ничего не помогало. Думаю, еще нет такой лаборатории, которая смогла бы синтезировать те вещества, которые мне нужны. Но тот, кому это удастся, точно получит Нобелевскую премию.

Я так устал. Кошмары мне снятся так долго, что я уже не помню, когда спал в последний раз. Печально, но я не знаю, как это исправить. "Печально" я говорю потому, что раньше любил спать.

Если честно, я спал постоянно. Всё изменилось, когда мой друг Люд разбудил меня в три утра и попросил приехать.

Кто знает, может, если бы я не услышал этот звонок, всё бы сложилось по-другому? Я часто думаю об этом.

Вообще-то, Люд рассказывал мне о старике где-то за месяц до рокового вечера.

Я мучительно искал квартиру после небольших проблем с домовладельцем, который проснулся однажды утром и заявил, что он — Шарль де Голль.

Я был настолько ошарашен этим заявлением, что тут же ляпнул, что на мой взгляд он не слишком-то похож на аэропорт, хотя было бы любопытно взглянуть, как на него приземлится 757 боинг.

Естественно, меня тут же выселили. Я мог бы устроить скандал и остаться, но то место больше походило на психушку, так что я был рад съехать. Как оказалось, Чаки де Голль сжег дом неделей позже. Полиции он сказал, что туда врезался 757.

Несколько недель я искал квартиру по всему Лос Анжелесу — от Санта Моники до Сильверлейка. Именно тогда Люд и рассказал мне о старике, жившем в его доме. Квартира этого старика занимала весь первый этаж и даже захватывала внутренний двор.

В общем, он сказал Люду, что скоро умрет. Честно говоря, я не слишком об этом задумывался, хотя это явно была не та вещь, о которой легко забыть. Тогда я думал, что Люд издевается надо мной. Ему вообще нравится преувеличивать.

В конце концов я нашел небольшую студию в Голливуде, и снова занялся рутинной работой в тату салоне. Это был конец 96 года. Ночи были холодными.

Я как раз расстался с Кларой Инглиш, которая заявила мне, что предпочитает встречаться с кем-то на вершине пищевой цепочки. В общем, я продемонстрировал свою преданность тем, что влюбился в какую-то стриптизершу. У нее была татуировка с заяцем Топтуном прямо под стрингами, буквально в дюйме от выбритой киски, которую она звала "Самым счастливым местом на Земле".

Мы с Людом провели конец года в поисках новых баров, новых лиц, гоняли по каньонам и кричали из машины всякую чушь.

А потом старик умер.

Тогда я знал только, что он был американцем. Хотя позже его коллеги по работе сказали мне, что заметили какой-то акцент, но откуда он приехал, они не знали.

Сам он называл себя Зампано. Это имя он написал в своем договоре об аренде жилья и других документах, которые я нашел. Я не нашел ни паспорта, ни водительских прав. Никаких официальных документов, которые смогли бы подтвердить существование этого человека.

Черт знает, откуда взялось это имя. Может, его и в самом деле так звали, может он придумал его или позаимствовал у литературного героя. А может это было прозвище.

Как рассказал Люд, Зампано жил в этом доме много лет. В основном он сидел дома, но каждое утро и вечер выходил на прогулку во внутренний двор. Прогуливался среди высоких сорняков в компании чуть ли не восьмидесяти бездомных кошек. Кошки, по всей видимости, любили старика и, хотя он не кормил их, постоянно путались у него под ногами.

Короче, в тот день Люд задержался с какой-то женщиной, с которой познакомился в своем салоне. Мучаясь похмельем, он ввалился во двор примерно в семь утра и понял, что чего-то не хватает.

Люд часто приходил домой под утро, и в это время старикан уже бродил по двору или сидел на залитой солнцем скамейке.

Мать-одиночка, встававшая каждый день в шесть утра, тоже заметила, что Зампано не вышел на прогулку. Она ушла на работу, Люд отправился спать. Вечером старик так и не появился. Люд и его соседка пошли предупредить управляющего, Флейза.

Флейз — это наполовину испанец, наполовину полинезиец. Надо признать, огромный накачанный парень ростом 193 см. Весил он 111 килограммов. Когда разные вандалы и наркоманы собирались рядом с домом, Флейз набрасывался на них, как питбуль, выращенный в притоне. И не думайте, что он верил только в свою силу — у Флейза была большая коллекция оружия.

Если бы кто-то напросился, он набросился бы на него со всеми своими пушками, как Билли Кид. Но как только Люд озвучил свои подозрения насчет старика, вся эта крутизна резко исчезла.

Флейз неожиданно не смог найти ключи и начал причитать насчет того, что нужно звонить владельцу дома. Спустя двадцать минут Людо был сыт по горло этим бормотанием и предложил самостоятельно во всем разобраться. Флейз тут же нашёл ключи и с ухмылкой бросил связку Людо.

Позже Флейз признался мне, что никогда раньше не видел трупов. Не было никаких сомнений, что в квартире — труп, и управляющего это пугало. "Мы знали, что найдем там" — сказал он — "Мы знали, что этот парень мертв".

Людо нашел Зампано лежащим на полу лицом вниз. Врачи сказали, что такое часто бывает. В восемьдесят с небольшим организм уже совсем изнашивается. Просто что-то ломается, свет гаснет, и вот еще одно тело на полу, окруженное вещами, которые уже ничего не значат.

В любом случае это было лучше, чем та проститутка, которую нашли утром. Её расчленили в комнате отеля и разрисовали стены и потолок кровью. По сравнению с этим труп старика был гораздо приятнее.

Вся процедура заняла некоторое время. Полицейские входили и выходили, врачи осматривали тело, чтобы убедиться, что старик правда мертв. Соседи и в конце концов даже Флейз периодически заглядывали в квартиру, любопытствуя.

Когда всё закончилось, было уже поздно. Люд остался в квартире один, труп унесли. Ушел Флейз, соседи и другие зеваки.

Ни души вокруг.

«Восемьдесят гребанных лет, один в этой дыре» — сказал мне позже Люд — «Не хочу закончить как он. Ни жены, ни дитей, никого. Нет даже ни одного гребанного друга».

Стоило бы засмеяться, потому что еще недавно Люд впаривал мне: «Эй, жеребец, не думай, что молодость и бабки — это залог успеха. Посмотри на себя, работаешь в тату салоне и запал на какую-то стриптизершу». Он был прав в одном — у Зампано не было ни друзей, ни семьи и ни гроша за душой.

На следующий день управляющий подал заявление об абандоне. Через неделю, после того, как оказалось, что вещей у старика было меньше, чем на триста долларов, он позвонил в богадельню, чтоб они всё забрали.

Людо сделал ужасное открытие как раз перед тем, как за вещами пришли парни из Доброй Воли или откуда-то еще.

Я спал, когда зазвонил телефон. Если бы звонил кто-то другой, я бы просто повесил трубку. Но Люда я считаю своим другом, поэтому мне пришлось вытащить свою задницу из кровати в три часа утра и переться к Франклину. Он ждал меня перед воротами с нездоровым блеском в глазах.

Нужно было уйти сразу, как я это заметил. Я должен был знать, почувствовать нечто во взнляде Люда, во всем этом, черт, я должен был быть совсем идиотом, чтобы не обратить на всё это внимание.

Ключи в руках Люда гремели как кости, пока он открывал главные ворота. Петли скрипели так, будто мы входили не в жилой дом, а изъеденный мхом склеп.

Мы пробрались на цыпочках вниз по коридору в тени, а рассеянный свет больше был похож на каких-то серых пауков.

Но самое важное — как Люд шептал, когда рассказывал мне о вещах, которым тогда я не придал никакого значения. Но если бы я их не запомнил, сейчас я бы смог заснуть.

Случалось ли с вами что-то, что вы хотели бы изменить? Настолько, что каждый раз, когда вы вспоминаете об этом, хочется закричать "Стой!"

Именно так я чувствую себя сейчас, когда вспоминаю ту ночь. Не знаю, что мной тогда двигало, любопытство или что-то еще. А может, и вообще ничего.

В любом случае, сейчас это уже не важно. Что бы ни руководило мной в прошлом, это заставило меня пройти до конца коридора. Там слева я увидел дверь, от которой веяло смертью.

Люд, конечно же, был не в курсе о том, что тревожило меня во время нашего небольшого путешествия по дому. Он рассказывал мне, что случилось после смерти старика.

«Две вещи, Жеребец» — прошептал Люд, когда ворота открылись со скрипом — «Не то, чтобы они много значили». Что ж, он был прав. Они имели очень мало общего с тем, что случилось потом. Я пишу о них только потому, что они — часть истории о смерти Зампано. Надеюсь, вы сможете разобраться во всем этом, хотя я сам не все понимаю.

«Первая странность — это кошки» — сказал мне Люд, когда мы поднимались по лестнице. Они начали пропадать за несколько месяцев до смерти старика.

К тому времени, как он умер, не осталось ни одной кошки. «Я видел одну с оторванной головой и другую, с кишками, размазанными по тротуару. Остальные просто исчезли».

«Вторую странность ты увидишь сам» — сказал Людо, переходя на шепот. Мы как раз проходили мимо комнаты, в которой происходило нечто похожее на сборище музыкантов — все сидели в наушниках и передавали по кругу косяк.

«Прямо рядом с телом» — продолжил Людо — «Я нашел выбоины в паркете длиной шесть или семь дюймов. Очень странно. Но, так как на теле старика не было никаких повреждений, копы не обратили на это внимание».

Мы дошли до двери, и он остановился. Меня затрясло. Я бы хотел оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Желательно в постели у стриптизерши.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59199/273650

Переводчики: RusselSand