Готовый перевод Jim Butcher. The Aeronaut’s Windlass (The Cinder Spires #1) / Джим Батчер. Ворот аэронавта (Пепельные Шпили - 1) {название временное}: Chapter Two / Глава 2

<b>ТКА "Хищник"</b>

Гримм был готов и твёрдо стоял на ногах, когда Джорнеман обесточил подвес подъёмного кристалла и "Хищник" камнем рухнул вниз.

Атака в пикировании — манёвр для небольшого судна. Само по себе пикирование не может причинить серьёзного вреда, каков бы ни был размер судна, но резкое торможение в самом конце может оказать серьёзную нагрузку на шпангоуты. Корабли покрупнее, с их куда более тяжёлой бронёй, больше страдали от таких перегрузок, и чтобы замедлиться достаточно плавно и снизить степень деформации, большой корабль вынужден был терять столько высоты, что часто уже не мог быстро вернуться на уровень боя. По-настоящему эффективное боевое пикирование потребовало краткого и резкого торможения, и Гримм читал отчёты боевых кораблей и дредноутов, чьи попытки спикировать заканчивались тем, что их подъёмные кристаллы полностью вырывались из недр корабля при попытке слишком резко замедлить падение. Разумные капитаны редко пытались выполнить боевое пикирование на чём-то тяжелее легкого крейсера... но для "Хищника", относительно небольшого корабля размером с эсминец, этот опасный трюк был едва ли не основным принципом ведения боя.

Кетл крепко вцепился в рычаги управления, направляя корабль вниз и выравнивая траекторию с помощью маневровых крыльев, установленных на корпусе и в хвосте. Эфирная сеть всё ещё тянула корабль вперёд, но теперь он одновременно падал вниз, надвигаясь на корабль Авроры почти прямо против полуденного солнца.

Скорость росла, и палуба начала дёргаться и трястись. Шпангоуты протестующе стонали и гнулись, крен увеличивался. Только благодаря страховочным ремням Гримм оставался на месте, и он снова порадовался, что был мужчиной среднего роста — более рослый Криди пытался имитировать мужественную позу капитана, но его голова из-за качки пикирующего корабля моталась как попало.

Корабль Авроры приближался, становясь всё больше, а звук гнущихся шпангоутов "Хищника" становился всё громче и выше. Все корабли во время пикирования издавали свои собственные индивидуальные звуки, хотя никто не был уверен точно, почему. Гримм, будучи мичманом, служил на борту истребителя с названием "Спек". Он завывал, как проклятая душа, когда устремлялся на жертву. Другие корабли ревели, как огромные паровые сирены. Третьи издавали равномерный вибрирующий ритм, похожий на звук огромного барабана. Однажды Гримм был на борту лёгкого крейсера "Яростный", который, бросаясь в битву, буквально издавал ужасающее рычание.

Но <i>его</i> корабль превзошёл их всех.

Когда "Хищник" нёсся в бой, он <i>пел</i>.

Вой ветра и всё нарастающий скрип вдруг слились в единое гармоничное звучание. Такелаж, реи и мачты тоже ритмично задрожали и начали добавлять к музыке свои собственные нотки, гармонирующие друг с другом. По мере увеличения скорости, звучание всё усиливалось и крепло, пока не достигло крещендо чистой, жуткой, нечеловеской ярости.

Гримм <i>чувствовал</i> нарастающую вокруг него музыку, чувствовал, как корабль напрягается, яростно выполняя поставленную перед ним задачу, и его собственное сердце с бешеным ликованием мчалось вскачь в одном ритме с кораблём. Каждый канат, каждое пятно на палубах, каждая царапинка на кожаных сапогах аэронавтов предстали перед его глазами с необычной чёткостью. Он чувствовал, как корабль мчится вперед и вниз, чувствовал огибающий его воздушный поток, чувствовал нарастающий ужас экипажа. Кто-то из мужчин закричал — кто-то всегда начинает кричать — а потом весь экипаж присоединился к "Хищнику", сливаясь с кораблём в едином боевом крике. Корабль не подведёт их, Гримм знал это; он чувствовал это так же отчётливо, как ощущал солнечный свет на своём лице и порывы ветра в волосах.

И также он почувствовал мгновение, когда их скорость, курс и позиция были абсолютно идеальны.

— Сейчас! — прогремел он, резко вскидывая руку вверх.

Кетл вернул высотный дроссель с нуля обратно в нейтральное положение и что есть силы потянул за рулевые рычаги. Даже не видя, Гримм знал, что происходит: вот в машинном отсеке увидели индикатор дросселя, вот Джорнеман и его помощники снова подают питание с центрального кристалла в подъемный, и корабль внезапно застонал и начал замедляться.

И тут же крутанулся вокруг центральной оси, накренившись на левый бок и давая залп по аврорскому кораблю орудиями левого борта. Даже несмотря на затемнённые линзы защитных очков, вспышка от выстрела семи эфирных пушек заставила Гримма сощуриться и отвести взгляд, пока их заряды с рёвом неслись в сторону аврорцев.

Каждая пушка представляла собой лафет из латуни и меди вокруг плакированного медью стального ствола. Точно в центре ствола располагался ряд оружейных кристаллов, подвешенных на медных тросах, и при активации орудие вело себя почти так же, как обычная рукавица... только куда в большем масштабе. Затем к выбросу энергии добавлялась мощь орудийного кристалла, и результат был абсолютно разрушительным.

Заряды пушек при ударе производили огромный выброс энергии. Каждый выстрел одной из пушек "Хищника", если попадал точно в нужном месте, мог испепелить большую часть небронированного судна. Сейчас же семь таких орудий обратили свою ярость на аврорское судно, целясь в верхушки мачт, где вокруг были раскинуты эфирные сети. Гримм внимательно наблюдал за результатами первого залпа.

В теории лёгкие пушки "Хищника" могли эффективно стрелять на дистанции до двух миль. Но на практике требовались неподвижный корабль, неподвижная цель, опытные артиллеристы и приличная доля везения, чтобы поразить что-то на дистанции более полумили, возможно больше, в случае более тяжёлой носовой пушки — единственного среднекалиберного орудия "Хищника". К тому же лёгкие корабли спасались за счёт своей скорости и манёвренности, и в бою редко двигались неспешно. Такие хладнокровные перестрелки были для тяжёлых кораблей, чья броня могла выдержать несколько попаданий, а оружие в десять раз превосходило вооружение "Хищника".

Все артиллеристы Гримма были ветеранами воздушного флота, и он бы поставил на них против любого действующего отряда военного корабля. Хотя "Хищник" двигался быстро, его курс проходил всего в двухстах ярдах от цели, и орудийные расчёты точно знали угол, на котором Кетл будет держать корабль.

На такой дистанции кораблю не уклониться от бортового залпа. В полёте пушечный заряд едва ли можно разглядеть — он просто движется слишком быстро. Вспышка у орудия, проблеск светящейся кометы с хвостом искр, а затем сразу столкновение с целью, задержка едва уловима.

Ни один расчёт не промазал по цели.

Но ни один выстрел цели не достиг.

Вместо этого где-то в двадцати ярдах от вражеского судна мелькнули изумрудный вспышки — там, где пушечные заряды ударили в щит вражеского корабля.

Щит представлял собой энергетическое поле, генерируемое центральным кристаллом корабля. Когда пушечный заряд ударял в щит, тот вспыхивал неясным шарообразным облаком, будто подсвеченным молнией, и поглощал вражеский огонь, безопасно рассеивая его энергию, прежде чем он достигнет корабля. Щиты тянули энергию из корабельного ядра, сильно истощая её запас. И обычно суда просто так с поднятыми щитами не ходят.

Глаза Гримма расширились. Время, казалось, остановилось.

Выстрелы "Хищника" прорвались глубоко в щит противника, энергия зарядов прогрызла себе путь сквозь защитный экран почти до самого корпуса. Но они не нанесли никакого ущерба.

Щит аврорского корабля был поднят и надёжно защищал судно.

Следовательно, они видели приближение "Хищника".

Следовательно, они наблюдали за небом.

Следовательно, аврорцы <i>хотели</i>, чтобы их заметили, лениво сидя на неспешном потоке прямо над меццосферой и изображая идеальную мишень... и они будут наготове для ответного огня.

Прямо сейчас, пока эти мысли проносились в голове у Гримма, он видел, как с борта аврорского корабля взлетают сигнальные ракеты... как будто визжащего грохота выстреливающих пушек было недостаточно, чтобы привлечь внимание их союзников.

Криди издал яростный вопль. Очевидно, он пришел к тем же выводам, что и Гримм, и, видимо, считал, что это будет его предсмертный крик. В конце концов, ни один корабль размера "Хищника" и без брони не сможет выстоять под грузом ответного огня аврорцев.

И через мгновение аврорцы открыли ответный огонь.

Палуба почти побелела под вспышкой света, долетевшей до "Хищника" после залпа аврорских пушек. На каждом борту вражеского судна было по двенадцать лёгких пушек, против семи у "Хищника", и если по отдельности каждая была чуть менее мощной, в совокупности эта разница едва ли имела значение. Вражеский огонь высветил щит "Хищника" как облако тумана и стёр из виду так быстро, что его едва ли успели разглядеть.

Но щит выстоял, остановив большую часть вражеского огня не более чем в дюжине футов от корпуса и обдав корабль резким запахом озона.

Крик Криди оборвался шокированным задушенным звуком.

Гримм посмеётся над этим позже, если ему удастся пережить следующие несколько минут. Сейчас ему надо было закончить манёвр... а затем вырваться из ловушки.

— Кетл! — проорал он, одновременно размахивая руками. — Закончите пикирование и спрячьте нас в тумане!

— Есть, сэр! — ответил старый пилот, затем покрепче упёрся ногами и потянул за рулевые рычаги, сжимая зубы и напрягая шею от усилия.

"Хищник" снизился до аврорского судна и обогнул его с правой стороны. Поднырнув под него, Кетл снова сильно накренил корабль на левый борт, подставляя орудиям правого борта днище и нижний такелаж аврорского корабля.

И снова орудия "Хищника" яростно взревели, но на этот раз всё было несколько иначе. Лейтенант Хаммонд, командующий оружейных расчётов правого борта, заметил вражеский щит, и за несколько секунд между этим ошеломляющим открытием и предоставившимся его расчётам шансом отрыть огонь он внёс коррективы в стрельбу. Теперь орудия "Хищника" стреляли одно за другим, с короткими интервалами, и каждый выстрел приходился ровно по центру аврорского корабля.

Стрельба с короткими интервалами была проверенной временем тактикой пробиться сквозь корабельный щит, хотя для её исполнения требовалась уйма тренировок и недюжинное мастерство. Первый выстрел прорвал часть щита, создав в нём выемку. Второй попал точно в неё и проник ещё глубже, прорывая ещё часть щита. Потом то же самое сделал третий, и четвёртый, и так далее...

Шестой выстрел оставил на вражеском корпусе чёрные подпалины.

Седьмой взорвался почти точно посередине вражеского брюха.

Раздался рёв высвобождаемой энергии, полыхнула вспышка чертовски яркого света... И кусок корпуса шириной в добрые тридцать футов просто исчез, превратившись в облако сажи и смертоносных осколков, словно копья подкинутых вверх силой взрыва и врезавшихся ещё глубже в корабельное брюхо. Вокруг дыры вовсю полыхал огонь, пожирая уязвимые внутренности аврорского судна. Раздробленные нижние сетевые мачты отломились от корабля, только чтобы запутаться в собственном такелаже и в более мелких, почти незаметно мерцающих подфюзеляжных сетях. Внезапное торможение и резкое исчезновение нижних сетей нарушили движущий баланс корабля и изменили его центр тяжести, и он начал крениться на левый борт. Взрыв также разнёс в щепки одно из двух подфюзеляжных крыльев, заставив корабль качнулся и начать вилять.

Криди, Кетл, да и весь экипаж на палубе разразились яростными триумфальными криками. Хотя их удар по аврорском кораблю отнюдь не был смертельным, на какое-то время вражеское судно было серьёзно повреждено. Со своим превосходящим вооружением оно всё ещё представляло смертельную опасность, окровавленное, но невредимое за своими большей частью выстоявшими щитами. Но сейчас в поединке двух кораблей превосходство было на стороне "Хищника".

Гримм не следил за последовавшими побочными взрывами на другом корабле, когда мерцающие выбросы эфирной энергии нашли взрывоопасные кристаллы на борту аврорского судна — вероятно, в рукавицах из оружейного шкафа. Он уже снова опустил увеличительное стекло и напряжённо вглядывался в окружающее небо, ища тех, кому подавал сигнал аврорский корабль.

Второе судно поднялось из мглы меццосферы, плотные облака скатывались с его такелажа и рангоута, клубились и отступали с обшитых металлом бортов, оставляя бронированные бока блестеть на ярком солнце. Знамёна военного флота Шпиля Аврора дерзко развивались и на верхних, и на нижних мачтах: две синие полосы на белом фоне, а между синими полосами — пять алых звёзд. На носу корабля сверкала золотая надпись "АКА Айтаска".

Гримм смотрел на него и чувствовал, как в жилах стынет кровь. "Айтаска" была кораблём-легендой, чья боевая история насчитывала более пятисот лет, у аврорцев назначение на неё считалось прекрасной наградой для капитанов-ветеранов, гарантирующей быстрый путь к адмиральству. Гримм не помнил имя нынешнего командующего, но он должен быть у аврорцев одним из лучших.

Хуже того, "Айтаска" была <i>линейным крейсером</i> — судном, специально разработанным для того, чтобы настигать такие корабли, как "Хищник", и превращать их в облака пылающих щепок. Залпы всех пушек "Хищника" не заставят её даже вздрогнуть, а её собственное вооружение — численно превосходящие артиллерию Гримма раза в четыре и почти такое же мощное, как на линкоре — пробьёт щиты "Хищника" и уничтожит корабль и экипаж за один единственный запл. Хуже того, даже не сомневаясь в своей броне и щитах, "Айтаска" может держаться на расстоянии и стрелять с такой дистанции, на которой самому "Хищнику" ни за что её не достать. И что ещё хуже, военный корабль был оснащён несколькими бронированными энергетическими ядрами, и мог перевозить, развёртывать и использовать куда более длинные сети, чем у "Хищника", так что даже несмотря на огромную массу "Айтаски", Гримм мог и не оторваться от неё, прежде чем её пушки закончат эту гонку досрочно.

На их стороне была лишь слепая удача: боевой корабль аврорцев вышел из тумана почти в двух тысячах ярдов от них... хотя Гримм отметил для себя, что если бы "Хищник" спускался, используя стандартный угол атаки вместо более лихого пикирования, предложенного Кетлом, "Айтаска" оказалась бы всего в тысяче ярдов от их левого борта. Капитан "Айтаски", кто бы он ни был, расположил свой корабль удачно — в конце концов, каперский корабль Альбиона мог спикировать на торговый крейсер под любым углом, и капитан "Айтаски" не мог знать, откуда именно они атакуют. Но он переиграл Гримма и успешно предсказал его атаку. Это была та удача, которую хороший капитан создаёт для себя сам.

— Кетл! — рявкнул он. — Ныряем, быстро!

Рулевой удивлённо моргнул, услышав команду, но его рука незамедлительно метнулась к дросселю, и только потом он глянул мимо капитана, чтобы самому увидеть "Айтаску", разворачивающую на них свои губительные орудия.

Корабль снова начал стремительно снижаться, на этот раз без всякого предупреждения о манёврах, что застало многих врасплох. Раздались крики. Гримм видел, как лейтенант Хаммонд подлетел над палубой, удерживаемый единственным страховочным ремнём — чтобы успешно выполнить стрельбу с короткими интервалами, командиру артиллеристов пришлось носиться от одного орудийного расчёта к другому, быстро раздавая инструкции своим парням. Гримм возблагодарил Бога, что лейтенант, несмотря на спешку, не забывал зацепляться хотя бы одним ремнём.

На мгновение Гримму показалось, что ему удалось и вовсе избежать перестрелки с "Айтаской"... но затем, как раз когда "Хищник" достиг верхнего слоя тумана, "Айтаска" открыла огонь.

Судно Гримма было довольно маленькой мишенью, по корабельным меркам: "Хищник" по массе был едва ли больше эсминца. К тому же двигался он быстро и под косым углом. Учитывая, на какой дистанции находилась "Айтаска", потребуется чрезвычайно умелый или удачливый наводчик, чтобы попасть в цель, особенно с командой, чьи глаза привыкли к тусклому освещению туманов, теперь вынужденной действовать на ярком свету аэросферы.

Кто-то на "Айтаске" был очень умел. Или удачлив.

Выстрел тяжёлой пушки военного корабля прорвал дыру в щитах "Хищника" так же легко, как камень рвёт паутину. Снаряд взорвался на конце верхней кормовой мачты, и "Хищник" спасся лишь благодаря возобновлённому снижению под крутым углом. Взрыв с корнем вырвал все верхние мачты, кружево огня с жадностью пожирало верхние сети. Вниз полетели обломки дерева, и когда облако смертоносных осколков достигло орудийных расчётов правого борта, Гримм услышал крики экипажа. Один из обломков угодил в главный кристалл орудия номер три, и оно взорвалось бело-зелёной вспышкой, убив свой расчёт и оставив в боку корабля зияющую рану в добрые двадцать футов шириной. Аэронафт Эриксон из соседнего расчёта закричал, когда кусок палубы, к которому крепились его страховочные ремни, оторвался от "Хищника" и полетел вниз, утаскивая мужчину за собой. Крик ужаса был слышен лишь мгновение, а затем и человек, и крик исчезли во мгле — "Хищник" как раз опустился ещё ниже, и бурлящее море тумана полностью поглотило его.

— Манёвр уклонения! — скомандовал Гримм. Вдали продолжали визгливо реветь пушки "Айтаски", и он слышал голодное шипение снарядов, прошивающих мглу вокруг них и подсвечивающих её своим жутким сиянием. Удача помогла им пережить одно непрямое попадание. Сейчас мглу простреливали тридцать пушек, и Гримм знал, что вражеский корабль будет крениться на правый борт, помогая артиллеристам проследить примерную траекторию снижения "Хищника". Если тому наводчику, или одному из его товарищей, снова повезёт, "Хищник" уже не вернётся домой на Шпиль Альбион.

Стоило им скрыться в тумане, и Кетл принялся изо всех сил тянуть за управляющие рычаги, ведя корабль всё ниже в меццосферу по виляющей траектории. А Гримм всё ждал снаряда, который погубит его корабль и команду, с трудом заставляя себя дышать. Всё это время во мгле разносилась непокорная песнь "Хищника", звучание её менялось при каждой смене курса, и в результате корабль будто бы оставлял за собой волны глумливого смеха.

Гримм крепко сжал кулаки и стиснул зубы. Обычно ему нравилась эта особенность корабля, но иногда хотелось, чтобы "Хищник" мог <i>думать</i>, а не просто дразнить врага. Но с этим ничего нельзя было поделать. Гримму оставалось лишь надеяться, что туманы меццосферы приглушат и рассеят звуки, не дав артиллеристам "Айтаски" отследить их источник и с лёгкостью навестись на цель.

Он выждал так долго, как только посмел, почти минуту, а потом прокричал:
— Прекратить снижение!

Кетл подал сигнал инженерному отсеку, и их дикое снижение начало замедляться. Несколько размеренных вдохов спустя "Хищник" остановился, и все на палубе замерли в ожидании, пока Кетл пытался выровнять повреждённый корабль.

Через некоторое время Гримм медленно выдохнул и опустил голову. Затем потянулся и устало снял защитные очки. Влажный воздух, коснувшийся кожи вокруг глаз, казался холодным и вязким.

— Они не преследуют нас, — выдохнул Криди, опуская собственные защитные очки.

— Конечно, не преследуют. "Айтаска" для этого слишком огромная, — отозвался Гримм. Собственный голос показался ему хриплым и слабым. А шея и плечи были словно отлиты из латуни. — Такая громадина не сможет спикировать вслед за "Хищником". Кроме того, ни один аврорский капитан не стал бы пытаться преследовать нас в этом мраке, побоявшись выставить себя на посмешище. Когда один слепой человек гонится за другим, из этого вряд ли выйдет благородная погоня.

Криди фыркнул.

— Оцени ущерб, — спокойно сказал Гримм, отстёгивая ремни. — Убедись, что у доктора Бейджена есть всё, что нужно, чтобы позаботиться о раненых. И проведи перекличку. Я буду у себя в каюте.

Криди кивнул, медленно обводя взглядом корабль:
— Сэр?

Гримм помедлил на пути к каюте.

— Щиты этого корабля... на редкость мощные для судна такого размера.

Молодой офицер не стал спрашивать напрямую, но его невысказанный вопрос повис в воздухе. Гримм не любил увиливать от ответов, это только усложняло жизнь. Но хотя молодой офицер нравился ему как человек, выказать ему такое доверие он был не готов. Пока не готов. Поэтому хмуро взглянул на старпома и произнёс:
— Будьте добры, мистер Криди, присмотрите за кораблём.

Криди тут же подобрался и отдал честь чётко отработанным жестом:
— Да, сэр, капитан.

Гримм развернулся и поспешил скрыться в уединении своей каюты. Закрыв за собой дверь, он присел на койку. Битва была закончена.

К него затряслись ладони, потом руки, потом живот. Он прижался грудью к коленям и некоторое время тихо сидел, содрогаясь от ужаса и волнений, которые не позволял себе испытывать во время сражения.

В голове эхом отдавался крик Эриксона. А стоило прикрыть веки, и перед глазами повисло багровое пятно от умирающего орудия номер три, выжженное на сетчатке.

Дурак. Какой же дурак. Он вырывал огромные прибыли прямо из-под носа у торгового флота Авроры. Они неизбежно должны были заставить его ответить за это. Какой-то идиот, вероятно, счёл бы тот факт, что они послали за ним "Айтаску", большим комплиментом. Но этому идиоту не нужно было потом навещать семьи погибших, чтобы принести им свои соболезнования и выплатить компенсацию. Он знал, что принял правильные решения, исходя из известной ему в то время информации, но это не отменяло того, что из-за этих решений некоторые из его людей теперь мертвы.

Мертвы потому, что он отдал им приказ, а они подчинились. Они знали, на что идут, ведь все до единого прошли через службу во флоте. И всё могло выйти куда хуже, чем вышло... но это послужит слабым утешением для только что овдовевших женщин на Шпиле.

Он сидел и дрожал, и горевал, и обещал теням погибших мужчин не повторять своих ошибок дважды.

Ведь он был капитаном.

К тому времени, когда Криди пришёл доложить об ущербе, Гримм уже взял себя в руки.

— Капитан, — почтительно обратился к нему Криди, — мне кажется, что дома вас незаслуженно недооценивают.

— Неужели?

— Да, сэр, — ответил Криди, в его тоне слышалось едва сдерживаемое восхищение. — Я имею в виду, что аврорцы отрядили целую "Айтаску", чтобы загнать в ловушку одинокого капера... если задуматься, это даже своего рода комплимент, сэр.

Гримм вздохнул.

— Капитан Кастильо у них один из лучших, — продолжал Криди. — Его атака была почти идеальной, но вы буквально проскользнули у него сквозь пальцы. Будь вы капитаном во Флоте, вас бы представили к награде за...

Криди залился краской и смолк.

— Увольнение из Флота — не самое худшее, что может случиться с человеком, старпом, — спокойно сказал Гримм. — Потери, затем оценка ущерба. Насколько всё плохо?

— Достаточно, — ответил Криди. — Пятеро убитых, шестеро раненых — в основном, осколкам, да ещё контузия у аэронафта в инженерном отсеке, который слишком рано отцепил второй ремень.

Гримм кивнул:
— Корабль?

— Надфюзеляжные мачты вырваны с корнем. Для их замены придётся вернуться на верфь. Такелаж пришлось срезать и сбросить, мы потеряли большую часть верхних сетей. Ещё пробоина на батарейной палубе, на месте орудия номер три — починить также можно лишь на верфи. И мы лишились двух тросов подвеса.

Гримм медленно втянул в себя воздух. Подвес был центральным элементом корабля. Располагаясь вокруг главного подъёмного кристалла, он держал на себе вес всего судна, распределяя его по тросам. Всего их было восемь, и каждые два могли выдержать весь корабль... но чем больше тросов выведено из строя, тем больше вероятность, что оставшиеся тоже лопнут — особенно при выполнении высокоскоростных манёвров. Случайная потеря троса была предусмотрена конструкцией, но всегда воспринималась серьёзно.

— Но, думаю, самое лучшее-то ты приберёг на десерт, — сказал Гримм.

Криди поморщился:
— Главный инженер Джорнеман говорит, что в главном подъемном кристалле есть трещины.

Гримм удержал на языке грязное ругательство и прикрыл глаза:
— Это тот второй нырок, слишком быстро после первого.

— Он тоже так считает, сэр. Он снял часть нагрузки с подъемного кристалла и перераспределил её на балансировочные, чтобы покрыть недостаток подъемной силы и удержать нас на плаву.

Гримм дёрнул уголком рта и открыл глаза. Не видать ему денег за захваченное судно, да и премии за эту вылазку тоже не видать. Балансировочные кристаллы, помогавшие регулировать положение корабля, стоили недёшево. Использование для подъема корабля непременно повредит их, но их замена ещё вписывалась в рамки обычных операционных расходов. А вот большие кристаллы, достаточно мощные, чтобы выдержать корабль — это совсем другая история... Их было намного сложнее достать, да и цены на них кусались куда сильнее. Дороже обошёлся бы только центральный ударный кристалл, если конечно вообще удалось бы его найти.

Где же он достанет деньги?

— Понятно, — сказал Гримм. — Полагаю, нам просто придётся его заменить. Возможно, флот замолвит за нас словечко перед Ланкастерами.

Криди улыбнулся ему, но улыбке этой недоставало искренности.
— Да, сэр.

— Ну что ж, — произнёс Гримм. — Кажется, нам пора возвращаться домой. Немного раньше, чем мы планировали, но это не страшно.

— Взять курс на Шпиль Альбион, сэр?

— Мы в тумане, старпом, — ответил Гримм. — Нам не определить своих кооординат, пока не поднимемся назад в открытое небо. Где нас, без сомнения, выслеживает "Айтаска".

Двери каюты достиг низкий, стонущий звук. Он становился всё выше и выше, за несколько секунд исказившись до противного свиста, а затем стих.

Криди глянул за дверь и облизнул губы:
— Сэр, это?..

— Туманник, — тихо ответил Гримм. — Да.

— Кхм. Разве он не опасен для корабля, сэр?

— Проглотит нас целиком — согласился Гримм. — Но в это время года они обычно не агрессивны.

— Обычно?

Гримм пожал плечами:
— Если уж он решит нас сожрать, нам его не остановить, старпом. Наши пушечки лишь разозлят его.

— Эти твари такие большие?

Гримм невольно улыбнулся:
— Да, такие. — Он медленно вдохнул и выдохнул: — И их приманивают работающие сети.

Криди снова выглянул за дверь:
— Возможно, нам стоит снять питание с сетей и свернуть их, сэр?

— Очень мудрая мысль, старпом, — ответил Гримм. — Хотя полагаю, что Джорнеман отключил питание с сетей через секунду после того, как закончил нырок. Расправьте паруса. Эту ночь мы будем идти по ветру, а завтра попробуем подняться наверх, отчаянно надеясь, что "Айтаска" не будет нас там поджидать.

Криди кивнул. По каюте снова разнёсся странный, протяжный рёв туманника.
— Сэр? А с этим мы что будет делать?

— Единственное, что нам остаётся, старпом. Мы будет вести себя очень, очень тихо. — Он кивком разрешил Криди удалиться и приказал: — Поднять паруса. Чем скорее мы начнём двигаться, тем скорее вернёмся на Шпиль Альбион.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59604/281695

Переводчики: vorbarra, Swee7