Готовый перевод Jim Butcher. The Aeronaut’s Windlass (The Cinder Spires #1) / Джим Батчер. Ворот аэронавта (Пепельные Шпили - 1) {название временное}: Chapter Nine / Глава 9

<b>Шпиль Альбион, Хаббл Монинг</b>

— Поверить не могу, что ты вообще решил этому сопутствовать, — сказала Гвендолин Бенедикту, пытаясь сохранить голос нейтральным и не показать своего недовольства.

Кузен глянул на неё и на полшага увеличил дистанцию, разделявшую их на пути к месту дуэли.

— О, да ладно тебе, — сказала Гвендолин, уже не скрывая раздражения. — Теперь ты просто меня дразнишь.

Бенедикт едва заметно улыбнулся:
— Роул выглядел решительно.

— Роул — <i>кот</i>, Бенедикт, — заметила Гвендолин.

— А ты когда-нибудь пыталась не дать коту сделать то, что он задумал? — спросил её Бенедикт.

— Нет, конечно, нет. Ведь в Доме Ланкастер нет котов.

Бенедикт издал резкий смешок:
— Как же, помню.

Гвендолин почувствовала, что краснеет:
— Я там никогда их не видела, — продолжила она, как если бы он её не перебивал. — И суть в том, Бенни, что если уж я всю жизнь считала их не больше, чем просто смышлёными тварями, можешь не сомневаться, что много кто думает так же.

— И?

— И молва уже разошлась. <i>Все</i> в хаббле захотят посмотреть на сегодняшнюю дуэль. Впервые в этом поколении Дом Тэгвинн привлечёт к себе внимание Великих Домов. Ты хоть представляешь себе, что они скажут о Бриджет и её отце, если она появится с чёртовым <i>котом</i> в качестве секунданта?

— Представляю, — раздражающе спокойно ответил Бенедикт. — Ещё как представляю.

— И что <i>это</i> должно было значить? — сердито поинтересовалась Гвен.

— Честное слово, сестрёнка. Я знаю, ты только поступила на службу, но не могу же я всё для тебя разжёвывать. Ты видела всё, что видел я. Ты получила точно такое же образование. У тебя незаурядный ум — конечно, когда его не затмевает твой темперамент. Так используй его.

Гвен хмуро поглядела на него:
— Использую. Он говорит мне, что имя Тэгвиннов сегодня в опасности. И всё это завертелось из-за моей собственной глупости, и мы не можем позволить им пострадать из-за моей ошибки.

— Да, — сказал Бенедикт. — Всё верно. Но загляни на шаг вперёд. К чему приведут сегодняшние события?

Гвен на мгновение поджала губы, прежде чем ответить:
— Если она проиграет, Тэгвинны станут всеобщим посмешищем и привлекут совсем ненужное внимание к своему бизнесу. Как минимум, их доходы могут снизиться. И весьма вероятно, что один из самых хватких Домов с интересами в этой сфере найдёт способ выкупить их чанную или отстранить их от дел.

— Верно. А если она победит?

— То положение будет ещё куда хуже, — ответила Гвен. — Побив Реджи, она навлечёт на себя гнев одного из наиболее влиятельных Домов. "Могут" и "вероятно" превратятся в "несомненно" и "наверняка".

Бенедикт кивнул:
— Дом Тэгвинн, Дом Астор, да, ты всё прекрасно просчитала. — Он на секунду задумался: — Ну, по крайней мере, на две трети.

— Что значит "на две трети"?

Он поднял вверх указательный палец:
— Ты просчитала для Тэгвиннов. — Затем выпрямил второй палец: — Ты просчитала для Асторов. — И, наконец, выставил в сторону большой: — А что насчёт котов?

Гвен пренебрежительно фыркнула... но потом призадумалась.

— А в Доме Ланкастер и правда есть коты? — спросила она. — И я их просто никогда не видела?

Бенедикт развёл руками, как бы констатируя очевидное.

— Но... полагаю, из этого не обязательно следует, что <i>они</i> не видели <i>меня</i>.

— А-а, — довольно протянул Бенедикт. — Осознание.

Гвен несколько шагов обдумывала это:
— А они и правда такие разумные? Я знаю, что это умные зверьки, но...

— Часто бывает очень полезно, когда другие недооценивают твой ум, — заметил Бенедикт, явно забавляясь. — Особенно хорошо это работает с теми, кто изначально не дотягивает до тебя по уровню интеллекта.

Гвен моргнула:
— Боже.

— Должен признать, я не слишком размышлял об этом до встречи с Роулом, — заметил Бенедикт. — Это лишь предположение, сестрёнка... но оно кажется разумным.

— И в самом деле... правда ведь? — сказала Гвен и проницательно глянула на него. — Ты никогда не славился тонким политическим умом, Бенни. Большая часть Дома считает тебя слабым и безучастным наблюдателем — не представляющим никакой ценности в вопросах политики.

Кузен страдальчески глянул на неё:
— И пусть в их глазах я таковым и останусь, уж будь добра. Политика — сфера деятельности подлецов, тиранов и дураков. Я предпочитаю лишь наблюдать, потому что не хочу оказаться их жертвой.

Гвен фыркнула.
— Ты в безопасности от всех, кроме меня, — заверила она его.

— О боже.

У него заурчало в животе, и Гвен ухмыльнулась, глядя на него:
— Проголодался?

— Я ел, — ответил он.

— Ты прирождённый воин, Бенни, — твёрдо сказала Гвен. — Твоему телу нужно больше топлива. В этом нет ничего плохого.

Он поджал губы, и его кошачьи глаза стали отрешёнными.

Гвен мысленно вздохнула. Она знала, как Бенни не любил, что родился не таким, как все, и какие усилия прикладывал, чтобы скрыть отличия. Она знала, что на пробежках и тренировках он никогда не двигался так быстро и мощно, как мог бы. Он таскал с собой осветительные кристаллы и использовал их в наиболее тёмных уголках хаббла, невзирая на то, что его кошачьи глаза в них не нуждались. В столовой он питался строго по графику, следя, чтобы порции были такими же, какие положены остальным рекрутам — несмотря на то, что мог буквально умереть с голоду при рационе, более чем достаточном для всех остальных.

"Бенни, какой же ты удивительный, милый, дорогой мой идиот", — подумала Гвен.

— Мы перекусим перед дуэлью, — твёрдо сказала она. — Иди за мной.

— Гвен... — запротестовал он.

— Я есть хочу, — ловко соврала она. — И ты не будешь столь груб, что заставишь леди есть в одиночестве, так ведь? Пойдём.

Бенедикт нахмурился:
— У меня с собой вообще нет денег.

— Зато у меня полно, — с готовностью заявила Гвен. — Пойдём.

— Честное слово, Гвендолин, — пробурчал он. — Ты просто не понимаешь намёков.

— О, ещё как понимаю, братишка, — беззаботно парировала она. — Просто в данный момент решила не понимать. Может возьмём те чебуреки, которые ты так любишь?

В животе у Бенедикта снова заурчало. Даже ещё громче.

Он воззрился на неё:
— Это уже нечестный приёмчик.

— Понятия не имею, о чём ты, — ответила Гвен, одарив его тем, что про себя называла своей самой непоколебимой улыбкой — той, где не надо разжимать челюстей. И продолжила сквозь зубы: — Иди. За. Мной.

Бенедикт сердито глядел на неё ещё мгновение, затем вздохнул:
— Ты ведь будешь настаивать, да?

— Я — леди из Дома Ланкастер, Бенни. Ты — джентельмен из Дома Сореллин-Ланкастер. У меня не должно быть в этом необходимости. — Она улыбнулась. Твёрдо.

Бенедикт закатил глаза, вытащил из кармана белый носовой платок и торжественно помахал им:
— Сдаюсь.

Гвендолин просияла:
— Это похвально.

* * *

Небольшой ларёк, где дородные седовласые супруги Бич подавали горячую еду, располагался в стороне от главной части рынка, на некотором отдалении от основного круговорота торговли и людских потоков. Ларьки, выставленные здесь полукругом, отгораживали уютную площадку с простыми столами и стульями, создавая иллюзию уединённости.

Гвен бодро подошла к ларьку, но никого там не увидела.
— Добрый день? — позвала она. — Мы пришли пообедать!

— Мы ещё не совсем готовы, — откликнулся голос из глубины ларька.

— Ну так подготовьтесь, — жизнерадостно велела в ответ Гвен. — Я буду рада с лихвой оплатить ваши старания.

Изнутри послышался вздох, и из кладовки в задней части ларька показался пожилой мужчина, толщина бровей которого мало чем уступала запястьям. Мистер Бич моргнул, увидев Гвен, затем произнёс:
— Мисс Ланкастер? Не ожидал вас в этот час. Что вы здесь делаете?

— Обеспечиваю вам дневную выручку, — ответила Гвен, улыбаясь и кладя кошелёк на прилавок. Он соблазнительно звякнул. Ни звон монет, ни её улыбка не вызвали недовольства торговца. — Мне нужен один из ваших чебуреков, и до полудня.

— Это несложно, мисс, будет сделано. А для вас, юный сэр?

— Ещё две порции того же, — твёрдо вставила Гвен.

— Сестрёнка... — запротестовал Бенедикт. Но это был явно слабый протест, к тому же подорванный ещё одним урчанием в желудке.

— Сейчас сделаем, мисс, — сказал мистер Бич, затем повернулся к плите, где его уже ждала кастрюля с маслом, и достал несколько сосисок из холодильного шкафа. Из задней части лавки появилась миссис Бич, энергично замешивающая партию теста, её седые волосы были прикрыты косынкой. Она посыпала стол мукой, шлёпнула на него тесто и начала месить его проворными, уверенными движениями.

— И чтобы я не слышала никаких возражений, Бенедикт, — сказала Гвен с ехидной улыбочкой. — Или скорее я не должна слышать твой желудок по крайней мере ещё час или два. Честное слово, такие урчания и ворчания совсем неподобающи для Ланкастера.

Бенедикт снова закатил глаза, но уголки его губ поползли вверх:
— К счастью, я не так ограничен, как вы, бедные чистокровные Ланкастеры, текущая во мне кровь Сореллинов позволяет расширять мои духовные, эмоциональные и творческие горизонты.

— Что-что? — спросила Гвен, прикладывая ладонь к уху и слегка повышая голос. — Кажется, я неправильно расслышала тебя сквозь урчание твоего живота. Мне даже показалось, что ты подвергаешь сомнению абсолютное и несомненное превосходство Дома Ланкастер.

Бенедикт улыбнулся шире:
— Идите играйте со своими кристаллами и позвольте остальным заняться настоящим делом, угу?

— Как вам не стыдно, сэр, — сказал мистер Бич поглядывая на Бенедикта из-под своих кустистых бровей, но глаза его лучились весельем, — говорить так о семье юной леди.

Гвен торжествующе улыбнулась Бенедикту:
— Вот, видишь? Ланкастеры пользуются поддержкой населения.

Бенедикт рассмеялся:
— Вы на её стороне только потому, что она вам платит.

— Молодой сэр весьма мудр, — заметила миссис Бич.

— Это верно, весьма, весьма мудр, — согласился пожилой мужчина... как раз когда Гвен вкладывала ему в ладонь щедрую порцию монет.
Она весело показала Бенедикту язык и сказала:
— Спасибо большое вам обоим.

На площадку вошёл какой-то витающий в облаках мужчина средних лет, бормоча себе под нос:
— ...надо просто понять, как это должно работать.
Одежда его, хотя и добротная, была помята и перекошена, а фиолетовый жилет был настоящим оскорблением для чувств целого поколения на фоне пальто и брюк из простого коричневого твида. Русые волосы, испещрённые седыми прядями, нуждались в стрижке, а руки венчали длинные, тонкие пальцы. Он что-то писал в блокнот ручкой, оснащённой светящимся кристаллом, что-то бормоча себе под нос.
— Добрый день, мистер и миссис Бич, — сказал он, не поднимая головы, затем зевнул, прикрыв рот ладонью, и продолжил писать. — Двойную порцию ваших фирменных и кофе, будьте так добры. Хорошего и тёмного.
Ручка порхала над страницей, быстро и небрежно выводя ряд каких-то знаков, которые Гвен не узнавала.

— Добрый день, Эдди, — с теплотой в голосе поприветствовала его миссис Бич. — Опять не спал всю ночь?

— Боюсь, это проклятье пытливого ума, — ответил мужчина. — Мили и мили различных путей для обдумывания одних и тех же бесполезных вещей. — Говоря это он не переставал писать, и случайно задел Гвен углом своего блокнота: — Э... прошу прощенья, сэр.

— Сэр? — насмешливо переспросила Гвен.

— Да? — проронил Эдди, размашисто заканчивая очередную строчку и начиная новую.

Гвен прочистила горло, явно давая понять, что ждёт, чтобы он посмотрел на неё.

— Ну в чём дело, приятель, — сказал Эдди. — Если хочешь что-то сказать, так говори! У меня нет времени скакать вокруг да около!

Гвен прищурилась и выпрямила спину. Как смел этот человек так невоспитанно обращаться с леди? В особенности — с леди из Дома Ланкастер?

— Сестричка... — поспешно сказал Бенедикт, кладя руку её на плечо.

Она стряхнула её:
— Секунду, братец, — сказала Гвен. — Я должна решить для себя одну неприятную дилемму.

— Но...

— Бенедикт, — произнесла Гвен своим наимилейшим, наимягчайшим тоном.

Бенедикт поморщился и слегка отступил назад.

Эдди, если так его звали, всё ещё писал, едва ли обращая на неё внимание. Нестерпимо!

— Хм...? — отвлечённо промычал он. — Дилемму?

Гвен отчётливо и холодно произнесла:
— Стоит ли мне просто устроить разнос такому грубияну или оскорбиться проявленному неуважению и потребовать сатисфакции, положенной мне по праву!

Эдди заморгал и, наконец, поднял взгляд на Гвен:
— Ну и ну. Серьёзно? Потребовать сатисфакции? — в его словах явно слышалось веселье, словно он едва сдерживался, чтобы не не рассмеяться. — Вы раздумываете, не вызвать ли меня на дуэль?

— Сперва мне нужно узнать ваше имя, сэр, — сердито ответила Гвен.

— А это имеет значение? — спросил Эдди.

— Конечно, имеет. Я буду знать, какой Дом позволили себе такую небрежность, как дать одному из своих отпрысков разгуливать по Хабблу Монинг без малейшего понятия о манерах, которые Бог даровал бы и козлу.

— Вообще-то, козлы — довольно кроткие и благоразумные существа, — мягко ответил Эдди, — и они редко ввязываются в дуэли. Определённо не после бессонной ночи. — Он вздознул. — Мисс, <i>должно ли</i> иметь значение моё имя?

— Что? — переспросила Гвен.

— Моё имя, — повторил Эдди. Разве мои поступки не только мои? Должно ли иметь значение, принадлежу я к низкому Дому или высокому? Буду ли я более оскорбителен для вас, будучи обычным гражданином, чем будучи аристократом?

Гвен заморгала. Его вопросы были такие странные, будто звучали на каком-то другом языке. Наконец, она произнесла:
— Конечно, это должно иметь значение. Судя по вашей одежде, я сочла, что вы не простолюдин, сэр, но если это всё же так, я едва ли могу осуждать вас за отсутствие такта, если вы не получили никакого образования в этих вопросах.

Эдди резко склонил голову набок, его тёмные глаза заблестели:
— Значит, если я принадлежу к аристократии, требований ко мне вы предъявите <i>больше</i>?

— Конечно, — сказала Гвен таким тоном, будто считала, что её собеседник — идиот. — Протокол, действующий между членами Домов, задаёт нормы уважительного отношения к другим пэрам... и это уважение удерживает эти Дома от распрей и гражданской войны. Вести себя подобающим образом — это ваш долг, сэр. С тех, кому многое дано, многого и требуют. Конечно, я буду ждать от вас большего.

По лицу Эдди медленно расплылась улыбка.
— Как интересно. — Он посмотрел мимо неё на чету торговцев: — Долго ещё?

Мистер Бич как раз вытаскивал медную проволочную корзину из раскалённого масла и начал выкладывать чебуреки на квадратные кусочки ткани:
— Почти готово.

Эдди кивнул ему и повернулся к Бенедикту:
— Ну ладно. Не соблаговолите ли вы представить меня вашей кузине, сэр? Думаю, она мне нравится.

Гвен заморгала:
— Прошу прощенья?

Бенедикт глубоко вздохнул и оглядел Гвен со смесью нежности и раздражения.
— Сестрёнка, — сказал он. — тебе и правда нужно научиться время от времени держать язык за зубами. Тогда у тебя будет меньше шансов куда-то вляпаться. — Он расправил пальто, поклонился и произнёс: — Гвендолин Маргарет Элизабет Ланкастер, дочь Лорда Министра и Леди Ланкастер, для меня... необычайное удовольствие... представить тебя Его Величеству Эддисону Орсону Магнусу Иеремие Альбиону, Первому Гражданину и Шпилеарху Альбиона.

Гвен в шоке уставилась на Бенедикта.

Её желудок полностью отделился от остальных внутренних органов и сиганул в какую-то невообразимую пропасть.

Она медленно перевела взгляд на любезно улыбающегося Шпилеарха. И начала неудержимо краснеть.

— Мисс Ланкастер, — сказал Шпилеарх с лёгким учтивым поклоном. — Необычайно рад познакомиться в вами.

Гвен в ужасе глядела на него:
— Вы не... вы не похожи на... свой портрет.

— Когда его писали, я был моложе и намного злее. — ответил он. — Я нисколько вас не вину, мисс Ланкастер. Думается мне, я не выполнял публичных обязанностей с тех пор, как вы были маленьким ребёнком. Совсем не удивительно, что вы не смогли меня узнать.

— Я... я просто... с-сэр... — только и смогла вымолвить Гвен. Её руки сами собой дернулись вперёд — видимо, после всех этих бесчисленных часов обучения светскому этикету это отложилось уже на уровне инстинктов. Он ловко поймал её руку и склонился к ней.

— Юная леди, вы в точности также красивы, как была в вашем возрасте ваша мать. О, завтрак! Или обед. Может быть, обедвтрак, — сказал Шпилеарх, когда супруги Бич, наконец, выставили поднос со свежеприготовленными горячими чебуреками и стаканами охлаждённого сока. — Вы двое присоединитесь ко мне?

— Я... мы... — Гвен кинула на Бенедикта довольно отчаянный взгляд.

Бенедикт же выбрал этот момент, чтобы улыбнуться ей и, как она поняла, насладиться выражением её лица. Он явно получал от происходящего удовольствие садистского масштаба.

— Мы будем счастливы, сир, — ответил он.

— Превосходно! — воскликнул Шпилеарх. — Думаю, здесь есть чудные столики. — Он взял поднос, непринуждённо оставив на прилавке деньги за свою порцию, одарил Гвен вежливой улыбкой и кивнул в нужном направлении: — Дамы вперед?

Гвен сделала глубокий вдох, затем сказала Бенедикту:
— Я полная идиотка, — и направилась к столикам.

Шпилеарх выгнул бровь и взглянул на Бенедикта.

— На языке Гвен это означает "приношу свои извинения", — со всей серьёзностью заявил тот за спиной у Гвен. — После вас, сир.

Они принялись за еду в неловком молчании, которое вскоре стало признательным.

— Честное слово, до чего же хороши! — выдохнул Бенедикт. Он явно пытался сдерживаться, но было очевидно, что ему стоит огромных трудов не запихнуть в рот весь чебурек одним махом. Его порция исчезала прямо на глазах.

Гвен же, только что выказав ужасающую грубость ни кому-нибудь, а монарху Шпиля Альбион, чувствовала, что чтобы она ни съела этим утром на завтрак, это может тут же попроситься обратно, и едва притронулась к своему чебуреку.

— Здешняя еда лучше всего, что мне могут предложить в поместье, и не надо ждать по несколько часов, — признался Шпилеарх. — Бичи переехали в Хаббл Монинг из Хаббла Лэндинг десять лет назад. Я звал их работать у меня, но они предпочли собственное дело. Уважаю их выбор.

Бенедикт кивнул, не переставая жевать.

— Да уж, мастер Сореллин, — сказал Шпилеарх. — Не ожидал увидеть вас снова в этом году, после того, что случилось прошлой весной.

Бенедикт дернул плечом:
— Даже шрама почти не осталось.

— Какая жалость, — сказал Шпилеарх, весело сверкая глазами. — Я слышал, юные леди от них без ума.

Гвен удивлённо вскинула брови:
— Бенни? О чём это он?

Бенедикт вдруг смутился и неотрывно сосредоточился на еде.

— В том году Бенедикт служил в Гвардии, — сказал Шпилерх. — Я послал его в составе небольшого отряда вниз, в Хаббл Райзен, чтобы выследить пропавший груз оружейных кристаллов. Похитители отказались возвращать свою добычу.

Гвен распахнула глаза:
— Ты участвовал в бою?

— Это был не бой, — поспешно возразил Бенедикт. — Так, небольшая потасовка у входа в их убежище. Даже вспоминать не стоит.

— Потасовка, в которой был тяжело ранен один из гвардейцев, — сказал Шпилеарх. — И в которой ваш кузен убил двух вооруженных людей, лупивших дубинками его товарища. А после этого он оттеснил назад ещё шестерых, удерживавших входную дверь, а они делали всё, что могли, чтобы его не пускать. За это один из них ранил его в руку.

— Не рана даже, а одно название, — сказал Бенедикт, залившись краской.

— Он спас множество жизней, — продолжал Шпилеарх, — включая жизни своих товарищей и большей части воров... не говоря уже о хаосе, который начался бы, если бы эти кристаллы утекли на чёрный рынок. — Он на мгновение прикрыл глаза и взглянул на Гвен: — За это он был удостоен Ордена Шпиля. Я полагал, что вы в курсе.

— Насколько мне известно, он никогда об этом не рассказывал, — ответила Гвен, сердито глядя на Бенедикта. — Первый раз об этом слышу. Мне ты сказал, что повредил руку в учебном бою, Бенни.

Бенедикт втянул голову в плечи и взял второй чебурек. Первый исчез неподобающе быстро, несмотря на все его усилия попридержать коней.

Шпилеарх улыбнулся:
— Мисс Ланкастер... могу я называть вас Гвен?

— Конечно, сир.

— Превосходно. Но вы не должны звать меня "сир". "Эддисон" вполне подойдёт.

Гвен заколебалась:
— Сир...

Шпилеарх махнул рукой:
— Я знаю протокол. Но он был создан два века назад, когда Грегор Сильный объединил хабблы и учредил Совет — в те времена он ещё обладал реальной властью и армией для её поддержки.

— Сир... Эддисон, сэр, — выговорила Гвен. — Вы всё же Шпилеарх.

Он рассмеялся:
— Когда-то монархия была необходимым злом, мисс Ланкастер. А теперь я уже устарел, практически ни на что не влияю и ничего не имею против такого положения дел. Ваш отец и Совет совместно управляют всеми делами Шпиля, и все хабблы представлены во временами даже почти справедливой пропорции. Единственные вооруженные силы, которые нужны в Шпиле — это Гвардия, а они, в основном, исполняют гуманитарные функции. Я не правлю, мисс Ланкастер, как и мои отец с дедом. Я лишь пытаюсь помощь своему народу, когда он в этом нуждается.

— Вы всё же <i>Шпилеарх</i>, сир, — настаивала Гвен. — Вся знать почитает вас. Служить вам — для всех большая честь.

— Милостивые Строители, как же вы молоды, — причудливо ухмыльнулся он. — Подождите, вот выпущу какой-нибудь декрет, который заденет их банковские счета, и думаю, почести они мне воздадут с помощью толпы с дубинками. — Он покачал головой: — Действительно, всё ещё сильна традиция добровольной службы в Гвардии для молодых аристократов, как показатель статуса. Но это всё на их усмотрение. Стоит мне попытаться выйти за границы дозволенного, и думаю, службу в Гвардии может быстро заменить какой-нибудь другой престижный долг перед обществом.

— Не все так считают, сир, — тихо сказал Бенедикт. — Не все считают вас лишь пережитком прошлого.

— Не Ланкастеры, — добавила Гвен.

— Может и нет, — задумчиво произнёс Шпилеарх. — Но как бы то ни было, мне интересно, Гвен, почему вы решили присоединиться у Гвардии?

— Я — единственный ребенок в роду своего отца, — ответила она.

— И поэтому можете быть освобождены от этого долга без потерь как для вашей чести, так и для чести вашей семьи. Никто не подумает о вас дурного, если вы решите уклониться от службы.

Гвен слегка вздёрнула подбородок:
— Я подумаю, сир.

Шпилеарх откинулся на спинку стула и несколько секунд изучающе рассматривал её, затем произнёс:
— Не ждите особого отношения, мисс Ланкастер, несмотря на всю вашу значимость для дома вашего отца. Вы будете получать задания, как и все остальные рекруты. Некоторые из этих заданий могут сулить вам опасность. Я не могу упомнить всех молодых мужчин и женщин, которые были ранены или убиты, исполняя свой долг и следуя моим приказам. Вы это понимаете?

— Да. Я понимаю, сир.

Задумчиво нахмурившись, он доел последние несколько кусков своего чебурека, затем повернулся к Бенедикту:
— Это относится и к вам, мастер Сореллин. Я подбираю людей, наиболее подходящих для поставленных задач, по их способностям. Вы уже попали под удар на моей службе, и это может повториться.

— Да, сир, — сказал Бенедикт так, будто Шпилеарх только что сообщил ему, что вода мокрая.

Эддисон кивнул и сказал:
— В этом году у нас будет около сорока новобранцев и столько же вернувшихся на службу ветеранов. Я встречусь с вами двумя во дворце, в конце учебного периода, чтобы принять присягу и подписать контракты.

— Конечно, сир, — сказала Гвен. — Сир...

— Мисс Ланкастер, — укоряюще сказал Шпилеарх.

— Эддисон, — сказала она, а затем добавила: — сэр.

Он улыбнулся, в основном одними глазами:
— Да?

— Если бы я знала, кто вы такой, раньше...

— У вас было бы полное право отреагировать точно так же, мисс Ланкастер, — твёрдо сказал он. — Прошу, извините меня за мою грубость. Мне очень редко выпадает шанс позабавиться, изображая из себя невежу... и боюсь, у меня угнетающе плохое чувство юмора. Надеюсь, вы меня простите.

Она почувствовала, что снова краснеет:
— Конечно, сир.

Внезапно раздался глубокий, гулкий звон. Кто-то звонил в колокола в центре общественной зоны хаббла рядом с рынком.

Бенедикт напрягся. Затем запихнул в рот одним куском оставшуюся половину своего второго чебурека. Гвен машинально подтолкнула к нему свой чебурек, и он подхватил его явно необдуманным, чисто инстинктивным движением.

— А, — сказал Шпилеарх. — Кажется, мне попадалось на глаза объявление о том, что сегодня состоится дуэль. И я вроде бы даже слышал, что ситуация может оказаться весьма запутанной и неприятной для всех её участников. Вы ничего об этом не знаете, мисс Ланкастер?

Голос его был спокойным, даже немного эксцентричным, но что-то в его словах несло в себе нотки стали.

— Полагаю, вам отлично известно, что знаю, сир.

Его зубы блеснули в мимолётной улыбке:
— Тогда, я полагаю, вы собираетесь довести дело до конца.

— Собираемся, — тихо сказал Бенедикт.

Шпилеарх кивнул:
— Очень много глаз следят за тем, что вы сегодня делаете, мисс Ланкастер — и мои среди них.

Гвен сглотнула. Колокола пробили ещё несколько раз, а затем смолкли.

Шпилеарх глянул в сторону источника звука и кивнул, без сомнения отпуская их:
— Тэгвины — хорошие люди. Дом Ланкастер всегда пользовался моим уважением, мисс. Я жду, что сегодняшние события лишь утвердят меня в этом уважении.

Гвен могла распознать приказ, когда слышала его, и сердце её внезапно забилось чуть быстрее. Теперь вся эта ситуация уже не была простым недоразумением, случившимся из-за её безрассудства. Внимание Шпилеарха означало, что последствия затронут и её Дом.

— Да, сир, — сказала она с пересохшим горлом. — Утвердят.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59604/306647

Переводчики: vorbarra