Готовый перевод Chris Wooding / The Ace of Skulls / Крис Вудинг / Туз Черепов: Four

Такиец и Джез – Необходимые изменения – Луг – Часы перед рассветом.

Торговец слухами Пелару жил на самом недоступном из трёх островов водопада Дровосека. Фрея и его компаньонов отвезли на моторизованном экипаже после того, как они забрали груз с "Кетти Джей". Охранники подозрительно смотрели на неряшливых пассажиров пока они приближались к вратам на остров, но охранники знали людей Пелару и потому пропустили их.

Особняк стоял в стороне от лесной дороги на крутом холме. Вечнозелёные растения шуршали в ночи, ночные животные стрекотали и ухали из подлеска. Экипаж встретили на входе в усадьбу несколько человек и проверили, нет ли у Фрея и его экипажа оружия. После этого их повезли по сильно изгибающейся дороге, которая закручивалась вокруг бассейнов, отделанных декоративным камнем, и изящным беседкам, непосредственно к особняку.

Особняк был спроектирован в стиле, который Фрей определил бы как иностранный. Он был украшен куполами и галереями. Особняк был асимметричным чтобы сгладить неровность рельефа и окружён многослойными садами, в которых били фонтаны и стояли скульптуры, причудливые по мнению Фрея. Летний дом, построенный для тёплых времён. В тихую зимнюю ночь в Оленфае он выглядел холодным.

Пелару ожидал их около главного входа с парой умеренно вооружённых охранников. Ему было за тридцать. Это был высокий стройный человек, величественный и высокомерный, что типично для всех такийцев. У него была кожа оливкового цвета, волосы глубокого чёрного цвета, на нём были модные штаны и жилет, которые были слишком тонкими для этой погоды.

Экипаж затормозил, и Фрей сошёл с пассажирского сиденья. Пелару подошёл, чтобы поприветствовать его.

– Капитан Фрей, - начал он, с ритмичным акцентом своего народа. – Это удовольствие для меня при...

Он замолк, когда увидел что-то за плечом Фрея. Фрей оглянулся, следуя за его взглядом к экипажу. Малвери и Сило спускались, но смотрел он не на них. Это была Джез. И Джез смотрела на него, напряжённым, гипнотизирующим взглядом, и о, чёрт побери, её глаза сияли в лунном свете.

"Я знал, что мне не следовало приводить её".

– Вы хотите увидеть ваш платёж? – быстро предложил Фрей, чтобы отвлечь его. – Сило, Малвери покажите, что мы привезли ему.

Пелару очнулся.
– А, э... Простите, я похоже... не совсем в себе сегодня.
Он встряхнулся и собрался.
– Капитан Фрей, мы должны поговорить. Идите со мной.

– Разве вы не... реликвии, а? – Фрей указал в сторону тяжёлого сундука, который Сило и Малвери вытаскивали из багажника.

– Ах да, реликвии, – сказал Пелару, нисколько не заинтересованно. Он положил руку на плечо Фрея, направляя его прочь. – Идём. У нас есть о чём поговорить.
Он бросил последний взгляд на Джез, который явно не успокоил его, и затем повёл Фрея в сторону виллы, оставив Малвери и Сило которые держали сундук на руках.

– Эй! - крикнул Малвери им вслед. – Что нам теперь делать с этим?

Фрей беспомощно пожал плечами, не имея ни малейшего представления.

– Что ж, это просто великолепно, – проворчал Малвери.
Он трезвел и становился раздражительным. Фрей поморщился, когда тот бросил свою сторону сундука на землю. Последующий грохот, вероятно, вдвое уменьшил стоимость его содержания.

Он следовал за Пелару через внутренние дворы по кругу к задней части виллы. Торговец слухами, похоже, погрузился в размышления. Фрей надеялся, что он не был слишком встревожен видом Джез. Он знал, что она может быть опасной, но он нуждался в ней в случае, если всё пойдет наперекосяк. Возможно им и не позволили взять оружие в дом торговца слухами, но Джез была оружием сама по себе.

За особняком был расположен сад на утёсе, возвышающимся над широкой быстрой рекой. Звук водопада был сильным, он грохотал и шипел, а когда дул ветер, Фрей чувствовал водный туман у себя на лице. Он видел другой остров на расстоянии в полкилометра, чёрный бугор, испещрённый точками дружелюбных огней.

Находясь здесь, трудно было представить что шла гражданская война. Но война ещё только разгоралась, а Вардия была обширной. Фрей думал сколько потребуется времени прежде чем война достигнет и таких отдалённых мест, как Водопад Дровосека.

Пелару подошёл к краю сада, где витые металлические перила предохраняли от падения. Фрей осторожно присоединился к нему. Он не был уверен в том, что происходит, но знал одну вещь – если торговец слухами попытается скинуть его с утёса, он, чёрт возьми, тоже попытается это сделать.

– Есть проблема? - спросил он. – Я думал мы заключили соглашение.

– Заключили, - сказал Пелару. Лицо его было бесстрастным и спокойным, когда он смотрел на воду. – Я меняю его.

– Вы меняете его, – ровно сказал Фрей.

– Да.

Фрей посмотрел на пейзаж вокруг и сделал глубокий вдох. Красота окружения мало что сделала, чтобы успокоить гнев, закипающий внутри него. Главная причина почему он начал иметь дела с высокопоставленными людьми была в том, чтобы избежать подобных ситуаций. С него было достаточно предательств.

– Вы торговец слухами, – сказал он. – Торговец слухами. Дорогостоящий как позолоченное коровье дерьмо и вы живёте и умираете ради своей репутации. Это значит, что вы не делитесь секретами, за которые вам не заплатили, и не меняете условия сделок.

– Я думаю, что моя репутация переживёт одного недовольного флибустьера, – сказал Пелару. – Но не смотря на это, я извиняюсь. Это необходимо.

Его приводящее в бешенство спокойствие пробилось сквозь последние клочки спокойствия Фрея.
– Необходимо? - закричал он. – Да мне наплевать на необходимость! Скажи мне где она!

Его голос зазвенел в ночи и был поглощён пенившейся водой. Он закрыл рот, почувствовав себя внезапно незащищённым. Услышал ли его экипаж на противоположной стороне дома? Услышала ли Джез, с её нечеловеческим восприятием?

Насколько они знали, он был занят обнаружением их следующей цели, так же как он обнаружил прошлую. В некотором смысле, они были правы. Но целью было не то, что они представляли.

Его целью были не богатства. Это была Триника Дракен.

Пелару изучал его с новым интересом после его вспышки.
– Она очень много значит для вас, – заметил он. – Я не понимал этого раньше.

Фрей свирепо посмотрел на него, а потом повернул голову и сплюнул через перила. Он выдал себя. Она всегда обладала силой, из-за которой он делал это.

– Она должна мне деньги, - соврал он.

Пелару ничего не сказал.

– Что ты хочешь? – наконец, спросил Фрей.

– Вы можете оставить реликвии. – сказал Пелару. – Продайте их если хотите. Вместо этого мне нужна ваша помощь. Если вы всё сделаете правильно, вы не только получите информацию, которую ищете, но и станете гораздо богаче.

– Или я могу просто пойти к другому торговцу слухами, – сказал Фрей.

– Вы можете, – сказал такиец, – Вы можете бросить деньги, которые вы уже заплатили мне и уехать. Но Триника Дракен – женщина, которую трудно найти. Она пират, в конце концов, за её голову назначена изрядная сумма. Не говоря уж о том, что требуется изрядная доля везения чтобы отыскать её. У другого торговца слухами это может занять дольше. А к тому времени она может оказаться там, где вы её никогда не найдёте.
Он повернул свои бледные зелёные глаза на Фрея.
– Я полагаю, вы не захотите так рисковать.

Он полагал верно. Последние три месяца были посвящены её поискам, даже если экипаж об этом и не знал. Но Триника могла быть где угодно, и гражданская война затрудняла поиски. Его шансы найти её, гоняясь за слухами, были близки к нулю. Вот почему он нанял Пелару.

С тех пор, как они вернулись из Самарлы, каждый набег, который они делали, совершался для того, чтобы привести их к этому моменту. Сначала ему нужно было собрать денег, чтобы натравить Пелару на след. Затем он заплатил другому торговцу слухами за намёк на их последнее дело для того, чтобы достать остаток суммы и заплатить Пелару. Он сделал это правильно, чёрт побери, он всё сделал правильно! А теперь это. А три месяца это уже было слишком долго.

– Что за дело? – спросил он.

Пелару отошёл от края обрыва, медленно следуя к саду, где ожидали мраморные статуи, освещённые лунным светом. Фрей закатил глаза и последовал за ним, как от него и требовалось. Всё в этом человеке раздражало его. Он был чертовски в себе уверен. Фрей хотел толкнуть его, просто чтобы увидеть как он споткнётся.

– Вы наверное предполагали, что я интересуюсь артефактами Пробужденцев, – сказал Пелару. – И вы ошиблись. Я думаю это ерундовая рухлядь, реликвии откровенно искусственной религии, созданной роялистами для того, чтобы сделать героем их последнего безумного Короля.
Он покачал головой.
– Люди и ваши короли, герцоги и оракулы.

– Да, да, – сказал Фрей нарочито скучным тоном. – Такия и её замечательная республика, знаю. Вот только пока все вы сидели на своих задницах, играли на лютнях и рисовали друг друга голышом, ваши соседи в Самарле копили оружие чтобы захватить остальной мир. Вся ваша культура вам не поможет, когда вы будете в цепях.

Пелару проигнорировал оскорбление.
– Мой бизнес-партнер – коллекционер, – сказал он так, словно Фрей его и не прерывал. – Два дня назад он обнаружил участок, где, как он считает, находится тайник большой ценности. Он сразу же отправился туда с группой людей, чтобы найти его. Он не вернулся.

Фрей выжидал.
– И что?

– Поэтому мне нужно, чтобы вы отправились за ним.

– Вы серьёзно? Это спасение?

– Если он жив.

– А если нет?

– Тогда я хочу это узнать.

Фрей обдумал это.
– Знаете, если кто-то из моей команды день или два не приходит домой, я просто полагаю, что он или пьян или нашёл представителя противоположного пола готового немного развлечься с ним. Я думаю вы просто чересчур сильно беспокоитесь. Вам лучше нанять кого-то другого, кто будет нянчиться с ним за вас.

– Я не могу! - огрызнулся Пелару.

Фрей позволил себе слегка улыбнуться. Трещина в этой броне из спокойствия. У Фрея был талант выводить людей из себя.

– Он очень много значит для вас, не так ли? – сказал Фрей, – Я не понимал этого раньше.

Пелару насупился, его лицо сводило судорогой от сдерживаемых эмоций.
– У меня нет времени нанимать кого-то другого. Тайник был в погребённом храме в Коррене.

Фрей остановился. Пелару прошел ещё несколько шагов, прежде чем заметил это.

– Коррен, - сказал Фрей. – Вы хотите, чтобы мы полетели в зону боевых действий.

– Именно из-за того, что это зона боевых действий, вы мне и нужны, – сказал торговец слухами. – Храм находится в неоспариваемом районе города. Сейчас фронт боёв приближается к этому месту.
Он спокойно посмотрел на Фрея.
– Я должен найти его до этого.

– Вы должны найти его? Я думал это мы берём на себя весь риск?

– Нет. Я пойду с вами.

– А, – сказал Фрей. – Это уже интересно.
Он сложил руки на груди.
– И почему вы хотите сделать это?

– Это не ваше дело, - холодно сказал Пелару.

– На моём корабле – моё, – сказал он.

– Это не то, что я слышал. Я слышал "Кэтти Джей" это место, где человеку не задают неудобных вопросов.

Это было действительно так, разве что сейчас в меньшей степени, чем раньше. Но, так или иначе, он мог догадаться о мотивах Пелару, поэтому не настаивал дальше. Кем бы этот бизнес-партнёр не был, он был важен. Пелару хотел быть там, чтобы убедиться, что они сделали всё возможное, чтобы спасти его. Или, может быть, просто, чтобы вернуть его тело.

– Вы можете пойти с нами, – сказал Фрей. – Один. У меня нет наёмников на корабле. Именно так осуществляются нападения.

Пелару открыл рот, чтобы возразить. Фрей оборвал его.

– Таковы условия или не будет никакой сделки вообще, – сказал он. – Похоже, мы оба ищем кого-то. Разница в том, что у меня есть лишь ваше слово, что вы нашли Тринику. Я не полечу со своей командой в зону боевых действий только из-за этого. Так что вы пойдёте один, и в тот момент, когда мы найдём этого вашего человека, живого или мёртвого, вы скажете мне, что я хочу узнать. И если мне не понравится, что я услышу, если я не поверю вам, я клянусь, я пристрелю вас в тот же момент.

Фрей увидел внутреннюю борьбу на лице Пелару и почувствовал слабое личное чувство триумфа. Он выучил эту тактику за игрой в рейк. Не позволяй никому навязывать тебе свою игру. Всегда будь тем, кто задаёт вопросы. Ты можешь узнать что у человека на руках только когда нажмёшь на него. Торговец слухами показал слабость. Он не выложил все свои карты, но выложил самую лучшую.

Теперь он поймёт чего стоит информация Пелару, и будет ли он готов гарантировать её значимость ценой своей жизни.

– Решено, - сказал Пелару. Его голос был полон отвращения к самому себе.

– Также, мы возьмём всё, что найдём в этом храме.

– Ладно, по рукам! - крикнул Пелару.

– Хорошо, тогда будьте в доках завтра в десять, – сказал Фрей.

– Завтра? - сказал Пелару, но Фрей уже уходил.

– Половина моей команды пьяна и мне нужно поспать. Если думаете, что сможете быстрее найти команду получше, милости прошу. В противном случае, я – капитан, и мы отправимся, когда я скажу.

Фрей ждал ответа. Пелару ничего не сказал. Фрей воспринял это как капитуляцию. Вот что получается, когда пытаешься надуть меня, ты, хитрый такийский ублюдок.

Он чувствовал себя немного лучше теперь, когда выцарапал небольшое преимущество, но он всё ещё был разочарован и сердит на то, как всё обернулось. Он итак чувствовал себя плохо, обманывая экипаж до этого момента. Да, они получили большую прибыль, это правда, и если работа выгорит, получат ещё больше, но он не хотел подвергать их новым опасностям. Ему хотелось быть честным с ними. Но он просто не мог.

Всё это было очень личным. Фрею всегда было неудобно говорить об эмоциях, особенно перед бандой насмешников и распутников, с которыми он делил "Кетти Джей". Он знал, что они скажут если узнают, что он задумал. Они скажут, что его обманули. Триника чётко пояснила свои чувства в последнюю их встречу. Она больше никогда не хотела его видеть. Помимо этого, она была опасным капитаном пиратов, одевалась как невеста Смерти и неоднократно всаживала нож ему в спину. Теоретически, она и близко не была потенциальной партнёршей.

Но он дал обещание самому себе. Обещание исправить то, что сделал. И он должен найти её прежде, чем это будет слишком поздно, прежде чем она забудет кем она была, какой она была и как она когда-то любила его.

"Коррен", - подумал он. "И как мне объяснить это экипажу?"

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА ПИРАТСТВО И УБИЙСТВО.

Фрей сидел на своей койке, прислонившись спиной к металлической переборке, деформированный гамак, полный багажа, висел над ним. Он смотрел на помятую листовку, её края были изогнуты и смяты из-за небрежного хранения. Помимо списка его преступлений, с неё взирал более молодой Дариан Фрей. На ферротипии был крупный план его лица, немного размытый из-за дешёвой бумаги и чернил. На его лице была улыбка, которой удавалось быть одновременно как фальшивой, так ​​и подлинной. Это не было лицом пирата или убийцы. Сложно поверить, что всё сложилось таким образом.

У Фрея было не так уж и много памятных вещей. Он никогда не видел смысла в хранении своих переживаний, он всегда смотрел в будущее, а не в прошлое. Но в эти дни ему казалось, что ему нужно было лучше заботиться о прошлом. Его портрет, улыбающийся и обвиняющий, был ближе всего к тому, что должно было быть изображением Триники.

– Давай! Быстрее! Быстрее!

Перехватывающая дыхание спешка. Жужжание таймера камеры.

– Здесь! Стой здесь! Улыбнись!

– Она даже не направлена на нас! - сказал он.

– Ой! Ты прав! Левей, левей, быстрее!

– Правее, говоришь? Сюда?

– Левее! – Теперь смеясь. – Быстрее! Быстрее!

Она притянула его к себе за руку, он сверкнул зубами и затвор камеры щёлкнул, откусывая этот момент, сохраняя его на фотопластинке. Из всех ферротипий на которых он когда-либо оказывался, эта была самая лучшая. Позже власти взяли это изображение и вырезали Тринику из него, оставив только лицо будущего преступника. Но в его памяти картинка была цельной и всегда будет оставаться такой.

Сейчас он был там с ней, когда она сжала и поцеловала его, а затем побежала к камере. Он смотрел ей вслед, её светлое летнее платье обдувало её бледные ноги, когда она поспешно бежала через луг. Солнце пекло ему шею, но ему в спину дул холодный бриз с гор. Она подошла к камере и беспокоилась у неё, как будто она могла открыть её тотчас же и найти тот момент, что они поймали внутри.

– Я хочу увидеть! - сказала она.

– Всё приходит к тому, кто умеет ждать, – сказал он глубокомысленно, потому что это было то, что сказал бы её отец, одна из тысячи их общих шуток.

– Ой, ты такой не смешной! – сказала она тоном, преподлагающим противоположное. – И ты никогда не ждал ничего в своей жизни!

– Это верно, - сказал он. – Когда есть что-то, чего я хочу, я иду вперёд и беру это! Он побежал за ней по лугу, она завизжала как маленькая девочка и побежала прочь. Когда он поймал её, он взял её на руки и поднял её, и она поцеловала его, её длинные светлые волосы падали на его щеки.

Было ли это так? Было ли это в действительно так, как он видел это в своей памяти? Поймал ли солнечный свет парящие пушинки одуванчика и превратил их в золото? Пахла ли трава так хорошо? Осознавал ли он тогда совершенство момента или оно было совершенным через призму его потерь?

Влюблённые в этот день не имели ни малейшего представления о том, что должно было произойти – предательство и трагедия, которые превратят их счастье в горе и отправят их обоих болтаться по миру, разбитыми и ожесточёнными, мчащимися к жестокому будущему. В тот день, на тот момент, они ничего не знали. Возможно, им следовало остаться такими. Если бы он любил более бесстрашно вместо того, чтобы отравить их радость сомнениями, то они были бы до сих пор вместе. Но в то время, возможно, не могло быть иначе. Может быть, им следовало расстаться, чтобы узнать друг друга.

Однажды, до дней стрельбы, выпивки и вероломства, он бежал по лугу с женщиной, которую он любил полностью. Те дни прошли. Он хотел их вернуть. Они когда-то были близки, он должен верить, что это возможно снова.

Если бы он мог её найти.

Если бы он мог заставить её передумать.

Прошло более пяти лет с тех пор, как Джез последний раз спала. Она не скучала по этому. Она никогда не была соней.

Её любимым временем были часы перед рассветом, когда команда обычно спала и "Кетти Джей" была полна тиканья, и скрипов, и большой пустой тишины. Тогда всё было только её, кота и крыс в трюме.

Иногда она присоединялась к Слагу, когда он охотился, её мысли смешивались с его, когда он преследовал свою жертву через вентиляционные отверстия, воздуховоды и тайные места. Она разделяла с ним убийство и чувствовала вкус крови на своём языке. Иногда она выбирала крыс, тая в их горячих, занятых умах.

Когда она была в настроении, она брала контроль на крысой, заменяя её инстинкты своими командами. Она направляла её через воздуховоды к тому месту где её поджидал Слаг и оставалась с ней пока её раздирали. Эти острые, острые когти погружались в её спину, как и в крысиную, и боль была почти невыносимой. Но она цеплялась за эту агонию смерти, пока ничего не осталось, за что можно было уцепиться, и затем, когда всё было кончено, она чувствовала себя неистово живой, её голова была ясной, и голоса замолкали на время.

Но они всегда возвращались.

Она присела, идеально балансируя на дорожке перил, выходящей из грузового отсека "Кетти Джей", изобилующего различными ходами. Ей нравилось быть высоко. То, как двигались остальные члены экипажа, наскучило ей: ходить по полу, с трудом подниматься по лестнице, следовать путям, выложенным для ног. Она хотела прыгать с насеста на насест, пробираясь зигзагами через её окружение. Она хотела трёхмерный мир, а не ограниченный плоскими поверхностями и предусмотренными маршрутами. Когда она была в компании, она сопротивлялась своим порывам, зная как это встревожит остальных. Но в ночи, в одиночестве, она была свободна.

В эти дни у неё было больше общего с котом чем с Кэпом. Иногда это беспокоило её, иногда нет.

Внизу под ней спала Ашуа, завернутая в спальный мешок в своём гнёздышке – подбитом войлоком укромным уголке в переборке. Джез могла услышать присвист её дыхания, медленное биение её сердца. Где-то в другом месте, она слышала мягкий звон частей кольчуги Бесс, движущихся на слабом ветру из системы циркуляции воздуха "Кетти Джей". Голем всё ещё бездействовал, пустой костюм стоял в Крейковом самодельном святилище в задней части трюма, скрытый стеной ящиков и брезентовой занавесью.

Были и другие звуки, скорее ощущаемые, чем слышимые. Бормотание и лепет спящих умов. Отдаленный зов Манов - жалобный вой стаи волков, потерявших члена стаи. Самыми громкими были мысли лётчиков, рабочих и таможенников, что ходили по докам снаружи. Они приходили к ней в шепчущем шуму, сбивчивый беспорядок голосов на краю понимания.

Она могла слушать их, если хотела, хоть и было удручающе трудно понять то, что она слышит. Это приходило как сшитые вместе клочки бессмыслицы, окна ясности в меняющейся мгле. Она взяла за правило никогда сознательно не следить за мыслями экипажа, но она не была виновата в том, что подсушивала некоторые вещи. Она знала, что Кэп беспокоиться о ней. Она и сама разделяла его беспокойство.

По крайней мере он думал, что должен беспокоиться только о её сверхъестественном слухе. Если бы он знал правду, то наверняка бы вышвырнул её с "Кетти Джей".

Фрей удивился откуда она узнала так много о грузовом корабле Пробужденцев в шторм. Вещи, которые нельзя объяснить только острым слухом. Правда была в том, что она слушала массу мыслей людей, летящих на нём, тщательно выбирая лакомые кусочки из неразберихи.

"... должен был сказать ей, когда я ..."

"... апомни наполнить вот это, прежде чем ..."

"... он сейчас? Что он ..."

"... не моя проблема, неважно, что они ..."

"... чувствую себя плохо. Прошёл месяц с тех пор, как я чувствовал себя хорошо. Должен сходить к ..."

Она с усилием вернула себя обратно в своё тело. Было угрожающе легко потерять себя в заботах и желаниях других людей. Слишком много умов рядом, даже ночью. Но днём было ещё хуже. В толпе нужна была постоянная концентрация только для того, чтобы держать себя в руках. Она чувствовала, что если отпустит, то она рассеется как свет, улетит одновременно в тысячу направлений.

"Я теряю это", - сказала она себе. "Я теряю себя."

Рисс предупреждал её. Чем больше она испытывает себя, чем больше она практикует её новообретённые способности мана, тем больше похожей на них она становится. Она приняла это. Она решила изменяться. Но было трудно отпустить то, кем она была когда-то, то, кем она была всегда. Было нелегко отпустить мир, который окружает её.

Она погружалась в неизведанное море, без берегов для навигации и огней, которые бы направили её. Она отдалялась как от своих компаньонов, так и от себя, и никому не становилась ближе. Это пугало её.

Потом она увидела Пелару.

Мысль о нём сфокусировала её разум. Голоса извне исчезли. Она видела его лицо так ясно, будто он стоял рядом с ней на дорожке. Его оливковая кожа, скульптурное высокомерие его черт, изгиб рта, прямая осанка.

Красив.

Красив так, что поразил её. Красив как младенец с изумлением увидевший красоту рассвета. Непостижимый, подавляющий, проникающий до глубины души.

Что это значит? Что она увидела, когда узрела торговца слухами?

Джез всегда была оторвана от мира, даже до тех дней в Йортланде, когда пришли маны. Она стремилась общаться с другими, но никогда не могла. У неё были друзья, семья и партнёры, но глубокая, страстная связь, которой она жаждала в своей взрослой жизни, всегда ускользала от неё. Аспекты человеческих отношений, ради которых другие люди, казалось, были готовы убивать и умирать, никогда не казались для неё важными.

Однажды она спала с мужчиной на сорок лет старше её только, чтобы вытащить шею Кэпа из петли. Большинство людей пришли бы в ужас от такой перспективы. Для неё же это был просто наиболее подходящий способ получить результат. Она не чувствовала себя осквернённой. Она почти ничего не чувствовала по этому поводу.

Может быть с ней было что-то не так. Может она хотела чувствовать больше чем ей положено, больше чем она может. Именно поэтому она выбрала манов, в конце концов. Они обещали единение, товарищество, вид единства, который был за пределами всего, что она испытала раньше.

Но теперь это. Было ли это тоже, что чувствовал Кэп, когда думал о Тринике? Это удивительное, ошеломляющее чувство желания? Она влюблена? И если да, не поздно ли свернуть с пути, что она выбрала?

Не слишком ли поздно выбрать, чтобы быть человеком?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/60189/283101

Переводчики: zerbino, ilai