Готовый перевод Chris Wooding / The Ace of Skulls / Крис Вудинг / Туз Черепов: Twenty

Смотритель – Семейные узы – Обвинения – На крыше – Долгожданное признание

Крейк распахнул дверь дома своего брата и посмотрел на поле битвы.

Оружие трещало и щелкало в холодной зимней ночи. Шаклькморы в плащах стреляли из дробовиков рычажного действия из укрытия, их дыхание паром струилось в воздухе. Мужчины взбирались по стене которая окружала территорию, их тени были длинными в свете электрических ламп. Парни из деревни, из сельской местности, парни которые когда-то был рады богатству и процветанию, что Роджибальд Крейк помог вернуть в этот район, удобствам которые он оплачивал и школе которую он основал.

Крейк испытывал не только возмущение, но и страх. Они атаковали поместье? Они на самом деле атаковали поместье?
Но он не мог отрицать свидетельств того, что видел своими глазами.

Основная масса из них собралась за воротами. Он слышал бессвязный рев их ярости. Шаклькморы стреляли в них из-за фонтанов и ограды сада. Крейк увидел как один человек свалился в объятия своих товарищей, но те, кто стоял за ним, продолжали напирать не смотря не это. Ворота были крепкими и толстыми и они не поддадутся легко. Несколько человек обмотали цепь вокруг металлических деталей, несомненно, надеясь завалить их. Остальные стреляли в ответ через решетку, не подпуская Шаклькморов.

Их было очень много. Так много, и еще больше перелезало через стену. Некоторые были убиты, но Крейк увидел, что некоторые упали на землю и устремились по укутанным ночью газонам, грубо одетые люди с дубинками или пистолетами.

Кондред был рядом с ним, опираясь на него, поддерживаемый его рукой. Он услышал стон его брата, звук усталого отчаяния из глубины его существа. В плоском свете из дома он был изможден и бледен. Он был босиком и его красный шелковый халат не защищал от холода. В его лице было что-то вроде принятия, как будто он давно знал, что этот день наступит.

– Они здесь из-за тебя, не так ли?» - прорычал голос. Крейк повернулся и увидел одного из смотрителей, человека, которого он не знал, наступающего вдоль стороны дома. Это был приземистый, небритый мужчина, с фуражкой натянутой на уши. У него была лопата в руках и он держал её как оружие.

– Демонист! - сплюнул он. Затем он посмотрел на Кондреда. –
И ты, его марионетка! Какое черное искусство вернуло тебя обратно, когда ни один доктор не смог? Кем бы ты когда-то ни был, тебя больше нет.

Крейк увидел страх, ярость и убийство в его глазах и отступил в фойе, потащив за собой Конреда. Но смотритель внезапно бросился на него, сделав финт с лопатой. Крейк отпрянул, споткнулся и вес Кондреда потянул его вниз. Они оба споткнулись и упали на пол в куче.

Смотритель проигнорировал Кондреда и пошел за Крейком. Он поставил сапог на плечо Крака, когда он попытался встать и толкнул его обратно на пол. Он поднял лопату, лезвием вниз, целясь в горло Крейка. Колеблясь. Не так уж и просто убить человека. Но Крейк знал, что это случится через секунду или две, как только он набереться мужества.

Странное спокойствие охватило его. Он посмотрел на седое лицо нависшего над ним смотрителя. Его губы отдернулись в широкой улыбке.

– Послушай... - тихо сказал он, хотя было больно говорить с весом человека на груди. – Послушай, в этом нет нужды.

Смотритель смотрел на него сверху вниз и, когда он это сделал, его внимание было чем-то привлечено. Блеск золотого зуба. Крейк заметил, что беспорядочная ярость во взгляде смотрителя немного ослабла.

– Вот... - пробормотал он. – Это хороший зуб.

– То что надо, не так ли? - сказал Крейк. – Теперь почему бы тебе не слезть с меня и не положить эту лопату?

Смотритель рассматривал лопату как будто не совсем понимал как она попала ему в руки. – Думаю, я так и сделаю, - сказал он. Он отступил назад, отбросил лопату в сторону и взглянул на Крейка робко.

Крейк начал подниматься. – Хорошо. А теперь, почему бы тебе не...

Грудь смотрителя взорвалась, забрызгав лицо Крейка теплыми каплями крови. Он упал на колени и опрокинулся вбок. В дверном проеме стоял Шаклькмор, тощий мужчина с дробовиком с раскидистой бородой на длинном, впалом лице.

– Вы в порядке? - спросил он их и поднял Крейка, прежде чем он успел ответить. Он пошел и помог Кондреду после.
Крейк вытер кровь с лица и посмотрел на мертвого человека на полу. В его спине была мокрая дыра. Из-под туловища лужа красного цвета растекалась по крошечным каналам в паркетных полах.

Еще один мертвец. Когда первоначальный шок прошел он обнаружил, что это ничего не значит. Он прожил достаточно долго в этом мире чтобы отмахнуться от трупа незнакомца.

– Пойдем на посадочную площадку, - грубо сказал Шаклькмор. – Мы отступаем.

– Я думал, что вы должны защищать это место, - сказал Крейк.

– Там двести человек снаружи или я ослеп, - сказал Шаклькмор. Он закинул руку Кондреда через плечо. – Во-первых мы охотники за головами, во-вторых телохранители и в-третьих наемники. Мучеников в списке нет.

– Как насчет нашего отца? Роджибальда Крейка?

– Старика? Кто-то о нём позаботиться.

Он не сказал ничего определенного и Крейк не был убежден. И он знал своего отца.

– Отведи моего брата на посадочную площадку, - сказал он.

Линии вокруг рта Кондреда углубились в несогласии. – Оставь его, Грайзер. Ты его знаешь. Он поступит так, как мы хотим.

"Да," - подумал Крейк. "Я знаю его достаточно хорошо."

Но Кондред увидел, что на уме у брата и схватил его за руку.
– Тебе не нужно пытаться ему помочь, - сказал он. – Не для него.

– Отправляйся в Теск, - сказал Крейк. – Возможно, там и увидимся.

"Возможно. А возможно, мы никогда больше не увидимся.
Может быть, мы никогда больше не сможем смотреть друг на друга без воспоминаний о Бесс."

Крейк долго смотрел в глаза брату, ища что сказать. Кондред думал о том же, что и он. Никто не знал, что принесет будущее. Сейчас все слишком не определено и ново пока. Наконец, он сжал своей рукой руку Кондреда и этого было достаточно.

– Уведи его отсюда, - сказал он Шаклькмору. – Защити его.

– Будет сделано.

Крейк развернулся, чтобы уйти, а затем остановился и оглянулся. – Еще кое-что, - сказал он. – У тебя пистолет на ремне. Мне бы лучше забрать его себе.

– Хрен тебе, - с насмешкой заявил Шаклькмор. – Это мой пистолет.

Крейк усмехнулся и его зуб блеснул. – Позволю себе не согласиться.

К тому времени, как он добрался до особняка, Шаклькморы были в беспрерывном отступлении. Группы людей стреляли друг в друга из-за укрытий. Тела лежали на клумбах, окровавленные руки болтались в декоративных бассейнах. Бой все еще был ожесточенным вокруг ворот, но достаточно людей перебралось через стены, чтобы уже посеять хаос среди защитников.

"Я сделал это," - подумал он, пока он бежал. "Они здесь из-за меня. Увидев, как я забираю Кондреда в святилище стало последней каплей."

Но нет. Он не будет винить исключительно себя. Пробужденцы разозлили их, наполнили их головы ложью и чепухой, разозлили и напугали их и поэтому единственное, что они могли сделать это ударить. Даже пули Шаклькморов не останавливали их. Все эти смерти порождены ненавистью, невежеством и суевериями и ублюдков, что начали это, как и ожидалось, нигде не было видно.

Он побежал вверх по склону к отцовскому дому, держась к краю газонов, где было некоторое мизерное прикрытие, держась в тени. Пуля раскололась о дёрн неподалёку и он увидел, что кто-то целился в него со стены. Он проигнорировал их и продолжал идти. После всего времени проведенного на Кэтти Джей он знал, что они с такого расстояния просто тратят патроны.

"Что ты делаешь, Грайзер Крейк? Чем ты обязан своему отцу? Тому, кто никогда не любил тебя."

Но любовь не имела значения. Это был вопрос долга. Это то, что должен сделать сын. И возможно, если Роджибальд узнает, что сделал Крейк, возможно, если он узнает, что Кондред в порядке, может он улыбнется и, наконец, поддержит его.

"Глупо," - подумал он. Но он все равно побежал.

Крейк добрался до особняка и пошел вдоль его фасада, держась ближе к зданию. Когда он дошел до главной двери из неё выбежал Шаклькмор, молодой человек с блестящими черными волосами. Он огляделся, увидел Крейка, а затем поднял пистолет и выстрелил дважды. Крейк инстинктивно закрыл лицо, когда рядом с ним разбилась вдребезги каменная ваза.

– Не стреляй, болван! Я что, похож на чёртового крестьянина? Я на вашей стороне!

Он не знал, откуда взялся этот безапелляционный тон. Возможно, его окружение пробудило его аристократическую сторону. Но Шаклькмор прекратил стрелять.

Крейк взглянул на него. – Где мой отец?

– Там, - сказал Шаклькмор, наклоняя голову в сторону дома. – Он не сдвинется с места. Я ухожу на посадочную площадку. Если у вас есть хоть немного мозгов, идём со мной.

– Я вытащу его, - сказал Крейк. – Ты придержишь эти воздушные суда. Помни, кто платит тебе.

Со всех сторон послышался визжащий звук. Они оба посмотрели на газоны и увидели, как ворота срываются со своих петель. Нападавшие на них использовали цепи и тягач чтобы сорвать их. Селяне ворвались в них толпой и остатки сопротивления Шаклькморов сломались.

– В саване нет карманов, дружище, - сказал молодой человек. – Тебе стоит поторопиться.

Он убежал, и Крейк поднялся по ступенькам крыльца в фойе. Он точно знал, где будет его отец. Он поспешил через особняк к кабинету и распахнул дверь.

Огонь превратился в пылающие угли. Он горел всю ночь. Отец стоял у окна с бокалом бренди в руке и смотрел в окно. Графин стоял на серебряном блюде на сервировочном столике, почти пустой.

– Отец, - сказал он.

– Грайзер, - ответил он.

– Отец, нам надо уходить.

– Мне так не кажется.

– Они убьют тебя.

– Будь я проклят, если убегу. Его рука дрожала на бокале. – Проклят.

Крейк вошел в комнату. Даже сейчас этот кабинет вызывал у него уважение и трепет. Святая святых его отца, священная и запретная.

– Кондред проснулся, - сказал он. – Ты правильно сделал, вызвав меня. Пробужденцы вызвали кому.

Роджибальд отхлебнул свой бренди.

– Но ты об этом знал, так ведь? - сказал Крейк.

– Для борьбы с демонами нужны демоны, - сказал Роджибальд. Он показала рукой на окно. – И вот моя награда. Он отвернулся и посмотрел на Крейка спокойно. – По крайней мере мне вернули сына. Это все, чего я хотел.

Это было направленно против него одного, сказано чтобы ранить. Но Крейк уже не был тем человеком, который покинул это место три года назад. Колкости его отца уже притупились.

Он подошел, чтобы встать рядом с Роджибальдом. За окном продолжалась стрельба. Пара Шаклькморов пробежала мимо. Здесь, внутри кабинета, он чувствовал себя странно изолированным от всего этого. Он задавался вопросом, так ли всегда чувствовал его отец, когда выглядывал в мир.

– Не заканчивай свою жизнь вот так, отец.

Роджибальд не ответил.

– Посмотри на меня, - сказал Крейк, и его отец так и сделал.
Крейк улыбнулся ему. Он почувствовал холод, когда демона высасывал энергию из него и увидел, как взгляд его отца переместился на золотой зуб. Крейк всю ночь не спал и использование зуба так сильно ослабило его, но он чувствовал себя достаточно сильным для этого.

– Выживи, чтобы бороться дальше, отец. Сделай это для своего сына. Того, что тебе дорог.

Роджибальд смотрел на свое отражение в зубе, затем медленно поднял взгляд, чтобы посмотреть в глаза Крейку... и брызнул бренди ему в глаза. Крейк отпрянул, отплевываясь. Роджибальд смотрел на него с неприкрытой ненавистью.

– Убирайся! - воскликнул он. – Ты не часть меня! Ты не мой сын! Ты был слаб с самого начала и теперь ты испорчен.
Беги! Спаси свою жизнь, трус! Я упаду с моим домом и у Кондреда будет все, что осталось, но ты? У тебя не будет ничего. Ты привлек гибель на нас!

Крейк отступил перед потоком критики. Он никогда не слышал, чтобы отец разговаривал с ним в таком тоне. Это шокировало его и пристыдило, но это также ожесточило его сердце. Чего он заботился о человеке, который никогда не заботился о нем?Каким обвинениям еще он мог подвергнуться, в чем сам себя и так не обвинил? Он исполнил свой долг. Он сделал все возможное. Это было больше, чем он должен был этому человеку.

Он выпрямился и собрал так много достоинства сколько смог с бренди стекающим по его лицу. – Прощай, отец, - сказал он.

Роджибальд, не говоря ни слова, повернулся обратно к окну. Крейк открыл дверь и вышел. Казалось, что это слабый способ попрощаться навсегда, но тогда им нечего было сказать друг другу.

Он услышал разбивающиеся стекла, когда он спешил обратно через дом и ускорил шаг, чтобы побежать. Он уже и так потратил слишком много времени на Роджибальда. Пришло время самому позаботиться о себе.

Трус, так его отец назвал его. Что ж, если он чему-то и научился у его капитана, так тому, что трусость всегда была последним оскорблением брошенным смелыми, как раз перед тем, как они получали пулю в лицо.

"Будь ты проклят, отец. Умри, если хочешь. Я с тобой закончил."

Он добрался до фойе, целенаправленно направился к двери и споткнулся остановившись. Через панели из свинцового стекла по обеим сторонам он увидел людей бегущих по дороге к особняку. Мужчины с оружием и дубинками, лица искажены ненавистью.

Они уже были у дверей. Охваченный страхом их мести он побежал в противоположную сторону, вверх по широкой лестнице из полированного дерева. Они ворвались у него за спиной, кричащей ордой. Кто-то крикнул, когда они его увидели. Крейк побежал наверх и за ним последовал десяток людей. Остальные рассредоточились по всему особняку, разбивая и уничтожая все, что они не могли унести.

Он бешено бежал по коридору, не зная куда он идет, отчаянно пытаясь убежать, чтобы избежать боли и смерти обещанных его преследователями. И все же даже через его страх ощущалось холодное чувство неотвратимости, смыкающейся вокруг него. Первый этаж был занят, посадочная площадка была отрезана. Как же он теперь выберется?

Один селянин, особенно быстроногий, поднялся по лестнице и бросился, топоча, за ним по коридору. Он был худым и светловолосым, в руке у него была дубина из ножки от стула, его зубы были стиснуты и лицо было красным, опьяненное от слепой ненависти толпы и чувствам сплоченности которое оно принесло. Крейк услышал как он приближается и знал, что он не может опередить его. Вместо этого он встал на ноги, вытащил револьвер и прицелился прямо в своего преследователя.

Селянин резко затормозил, побледнев, когда он осознал свое затруднительное положение. Крейк даже не подумал о пощаде - он был слишком напуган. Он выстрелил, три раза с близкого расстояния.

Они стояли смотря друг на друга в недоумении. А потом мужчина повалился и сполз в обратную сторону.

Крейк посмотрел на свой пистолет, как будто с ним было что-то не так. Но нет, это была просто его цель. Мне стоит совсем отказаться от огнестрельного оружия.

Еще трое мужчин вбежали в коридор, пихнув бегущего человека в сторону. Крейк не посмел поставить на то, что угроза оружием заставит их отступить. Он поджал хвост и побежал.

Он распахнул дверь и бросился внутрь, хлопнув ею за собой.
Узкая лестница вела и вверх и вниз: служебная лестница. Он колебался: может ему стоит спуститься на первый этаж? Мог ли он выбраться этим путём? Но инстинкт ему не позволил. Он отводил его от опасности, независимо от смысла или логики. Поэтому он пошел вверх.

Дверь распахнулась позади и раздался крик. Он дважды выстрелил вниз по лестнице, револьвер был оглушительным на лестничной клетке. При третьем нажитии на курок в стволе было пусто. Они втянули свои головы, но это не удержит их надолго. Он достиг верхней части лестницы и вышел на верхний этаж особняка.

Он закрыл за собой дверь. Если бы у него была его отмычка он мог бы запереть её, удержать их еще на несколько бесценных мгновений. Но Шаклькморы забрали её, когда они схватили его и теперь она пропала.

Он бежал дальше по коридору. Голоса впереди него. Они поднимаются по главной лестнице. Он затормозил, сердце ударилось о его ребра. Их было слишком много, чтобы сбежать. Он был в меньшинстве и в ловушке. Ничто из того, что он может сделать не предотвратит конец. Он умрет от рук грязной толпы линчевателей избитый до смерти шквалом ударов, кости поломаются, когда они наваляться на него, зубы будут выбиты, ослепительное нагромождение агонии, чтобы он покинул этот мир.

Он искал способ отсрочить неизбежное и нашел дверь, которую он не узнал. Ему понадобилось пару мгновений, чтобы найти её в своих воспоминаниях. Она был перекрашена с того момента, когда он видел её в последний раз. Он проходил мимо неё тысячу раз, но зашел лишь единожды. Он был ребенком и был избит за непослушание.

Сюда!

Он схватил ручку и повернул её. Она была заперта. В отчаянии он тяжело ударил в неё своим сапогом. Он ударил еще два раза пока дверная рама не раскололась и не повисла на петлях. С последним ударом он был уже за ней.

Одновременно открылась дверь на служебную лестницу. Бородатый мужчина направил на него оружие и выстрелил вслепую. Крейк бросился в комнату, которую открыл.

Она был крошечной, едва достаточно большой, чтобы вместить полдюжины ящиков с инструментами и прочими вещами. Деревянная лестница, прикрепленная к стене, вела к люку. Выход на крышу. Он взобрался по лестнице, толкнул люк.

Заперт.

Нет, нет, нет!

Внутри был задвижка. Понимание пробилось через его панику. Он задвинул засов, толкнул люк и он открылся. Он поднялся и вышел в ночь. Он уронил люк за собой и отошёл в сторону, ища что-то чтобы навалить на него.

Он был у края крыши. Гористый пейзаж световых люков и дымоходов, освещенных снизу, закрывал ему вид. Внизу он увидел, что всё вокруг дома было заполнено толпой, захватчики мчались по газонам. Время от времени раздавались выстрелы, но Шаклькморов нигде не было видно.

Ближе всех был дом Кондреда. Нижние окна были разбиты и из них валил дым.

Они сжигают это место. Эти невежественные ублюдки сжигают мой дом.

Звук поднимающихся двигателей привлек его внимание к посадочной площадке. Высоко в небе уже было несколько кораблей, маленьких из-за удаленности. Последний из них взлетал под огнем нескольких селян, которые стреляли наугад в него из своих пистолетов.

Внезапная надежда вспыхнула внутри него при его виде. Неужели один из Шаклькморов, что он встретил, помнит, что Крейк был в особняке? Конечно же Кондред скажет им? Он побежал по краю крыши, размахивая руками.

– Эй! - закричал он. – Эээй! Я все еще здесь!

Воздушное судно лениво качнулось над посадочной площадкой, повернулся к нему и на мгновение он подумал, что они его увидели. Но он продолжал разворачиваться, поворачиваясь чтобы следовать за другими судами в направлении Теска, его двигатели зажглись и толкнули его прочь. Крейк наблюдал, как он удалялся и надежда в его груди сгорала дотла.

Люк распахнулся за ним. Крейк развернулся и нацелил свой незаряженный пистолет на сильного мужчину, который лез через него. Мужчина замешкался при его виде, но когда Крейк не выстрелил на его лице медленно появилось злобное выражение. Он продолжал медленно подниматься, как бы говоря: "Спорим не сможешь".

Крейк опустил оружие. Оно вдруг стало слишком тяжелым для него. Его конечности стали свинцовыми. Он больше не мог убегать. Он не видел смысла.

"Я никогда не должен был покидать Кэтти Джей," - подумал он. "Я никогда не должен был оставлять своих друзей."

Он подошел к краю здания и выпустил свой пистолет из рук. Он кувыркнулся в воздухе и разбился о подъездную дорожку.

Он закрыл глаза. Все больше людей пролазили через люк, но ему было все равно. Они были слишком далеко - они не доберуться до него. Он не будет мясом для дикарей.

Ветер разметал волосы по его лбу. Он почувствовал это остро, как будто впервые. Он будет скучать по ветру. Он, казалось, становился все громче, когда он слушал его, вырастая до крика в ушах, когда мир сжался до одного прекрасного момента и его чувства сосредоточились на одной последней и всепоглощающей задаче.

"Сделай шаг," - подумал он и почувствовал, что стал легким. Даже в изысканной печали конца он знал, что это правильно.

Он сделал вдох, выставил ногу за край, а затем рев самой большой автопушки, которую он когда-либо слышал, напугал его до смерти.

Его глаза распахнулись и он отшатнулся от края, бросившись вниз с руками на голове. Крыша была пожована вокруг него - шифер и водосточные трубы были разбиты, окна в крыше взорвались, осколки камня полетели кружась в небо. Ветер хлестал по нему и гул двигателей заполнил его уши. Он увидел как селяне бросают оружие и безумно бегут от атаки.

Затем пушка остановилась и он услышал голос через хаос.

– Ты идешь или как?

Он поднял голову. Сразу за краем крыши завис шаттл.
Он увидел через окошечко в кокпите лицо Морбена Кайна в маске и капюшоне. Боковая дверь была открыта и ней стояла огромная бородатая фигура Колден Груджа, его ноги были разведены и автопушка была на его бедре. Рядом с ним, наклонившись и протянув руку в перчатке, была владелец голоса.

Самандра Бри.

Он вскочил на ноги. Челнок угрожающей качнулся к нему, движимый порывом ветра, но рука Самандры встретилась с его и они сцепились. Она дернула его с силой больше, чем можно было предположить по её размеру. Его ноги нашли ступеньку и Колден схватил его за плечо. Его втянули внутрь, где он упал на пол в кучу, запутавшись с Самандрой.

– Сматываемся, Кайн! - закричала она и шаттл сорвался с места. Самандра крепко обвила рукой грудь Крейка пока они поднимались. Грудж держал свою автопушку на селянах на крыше пока особняк не удалился под ними. Затем он потянулся и захлопнул дверь, оставив их только со звуками двигателей.

Крейк ошеломленно поднялся на ноги, все еще сбитый с толку. Он приготовился к смерти, было непросто отойти от такого. Он шатаясь подошел к боковой двери, хлопнул одной рукой по ней, чтобы успокоиться, и уставился в окно. Под ним родовое гнездо Крейков становилось меньше. Теперь он видел дым идущий из особняка его отца, так же как и из дома Кондреда. Они даже не подождали пока их компаньоны сойдут с крыши, до того, как начали поджигать.

– Ты как? - спросила Самандра, поднимаясь. Грудж неуклонно следил за ним.

– Они сжигают мой дом, - сказал Крейк с хриплым голосом. Затем, потому что он знал, что это должно быть правдой, он добавил:

– Они убили моего отца.

Самандра подошла и встала рядом с ним. Она выглянула, следуя за его взглядом. – Грубо, - сказала она наконец.

Он повернул голову к ней. На фоне шока и оцепенения он почувствовал что-то новое, пробивающее воды его разума с ясной и неопровержимой определенностью. Он знал, что нельзя терять время, ни на кого нельзя терять время и что всё остальное может исчезнуть в одно мгновение.

– Я люблю тебя, - сказал он тогда. – Я хочу чтобы ты знала это.

Она закатила глаза. – А то, - сказала она и обняла его за талию.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/60189/308187

Переводчики: ilai