Готовый перевод Chris Wooding / The Ace of Skulls / Крис Вудинг / Туз Черепов: Twenty-Three

Немного дисциплины – Вернувшиеся – Человек оставленный позади – В упор – Уклоняйся, Уклоняйся, Уклоняйся

Харкинс сидел на ступеньках грузового отсека Кэтти Джей и смотрел, как Бесс ищет своего хозяина. Она принималась делать это каждый раз, когда оставалась ничем не занята. Она заглядывала за углы, искала за ящиками и трубами. Она бродила в темных нишах за святилищем и снова возвращалась ни с чем. Если бы она могла попасть на оставшуюся часть судна, она бы искала и там тоже. К счастью, её размер не позволял ей.

Харкинс задавался вопросом о том, что она думает. Неужели она думала, что Крейк все еще был на борту, на верхних палубах, игнорируя её? Она вообще ничего не думала? Что за странным созданием она была. Странным и непонятым, и обращались с ней довольно плохо, на его взгляд. В этом они были похожи.

– Тебе грустно из-за Крейка, так ведь?, - сказал он.
Он поднял один из ушных отворотов своего летного шлема и почесал голову, чтобы снять зуд. – Мне тоже грустно, немного. В смысле, он не издевался так же, как и другие. И он был, ну... добрым в некотором смысле. Ведь это же что-то значит, так ведь?

Бесс ненадолго прекратила поиски, заметив, что он говорит. Она смотрела на него без каких-либо признаков того, что она понимает. Харкинс вздохнул. Ему стало жаль, что он не вызвался остаться. Они отсутствовали ужасно долго и Бесс была не очень хорошей компанией. Он сомневался, что они скучают по нему. Он сомневался, что они даже заметили, что его там нет.

– Ты и я, Бесс, нас не очень-то уважают, не так ли? - сказал он. – Я имею в виду, кто бы нас уважал? Я большой ссыкло, и ты ходячая груда кастрюль и сковородок с психическим расстройством.

Бесс издала вопрошающий булькающий звук.

– Именно, - сказал Харкинс.

Бесс вернулась к своим поискам. Харкинс решил, что он больше не может смотреть на неё. Ему нужно было что-то сделать, чтобы выйти из этого сентиментального настроения. Хандрить веселого было мало и Бесс расстроила его.

– Пошли, Бесс! - сказал он, поднимаясь на ноги. – Хватит обо всем этом. Ты знаешь, у нас здесь важная работа!

Бесс смотрела на него с любопытством, её глаза отдаленно мерцали в темноте за её лицевой решеткой.

– Что ж, капитан сказал нам охранять Кэтти Джей, верно? - сказал он. – Мы делаем это довольно плохо, однако. Что тебе нужно, - он постучал по ней костяшками пальцев, – это немного дисциплины. – Вот так! Марш! Марш! Марш!

Он начал маршировать через трюм, руки по швам, худые ноги дергались. Сначала это казалось незнакомым и немного смешным, но вскоре его тело вспомнило. Сотни часов в молодости на плацу оставили отпечаток на его мускулах и он обнаружил, что легко возвращается обратно в ритм.

– Кругом... марш! - закричал он и начал маршировать в обратную сторону.

Обычно он слишком опасался насмешки, чтобы осмелиться на что-нибудь подобное, даже зная, что остальные члены экипажа были в другом месте. Страх быть пойманным, обнаруженным каким-то секретным методом, о котором он еще не подумал, удерживал его от этого. Но теперь он поднимал ноги вверх и вниз, выбрасывая свои конечности вперед и это было довольно весело. Это было приятно.

Бесс с интересом наблюдала за ним, когда он вернулся маршировать в её сторону. – Ты почему просто тут стоишь, солдат? - закричал он. – Шагом марш! А ну ка разом! Он повернулся и начал маршировать в другом направлении. Бесс неуверенно последовала за ним.

– Не так! - сказал Харкинс. Он повернулся и начал маршировать на месте перед Бесс. – Размахивай руками! - сказал он. – Ноги прямо! Он сейчас был доволен собой.

Бесс хлопнула в ладоши и принялась топать ногами, покачиваясь вправо-влево.

– Не достаточно хорошо, солдат! Руками! Как я! Он взмахнул руками сильнее, для выразительности. Бесс повторила за ним. – Теперь твои ноги!

Это было тяжелее для Бесс, чьи ноги были короткими и толстыми по сравнению с её телом. Тем не менее, она сделала все возможное. Её попытки делать это одновременно были безнадежны, но вскоре она ковыляла и махала руками в смешном подобии военного марша.

– Хорошо! - сказал Харкинс. Он вспотел и на его лице красовалась большая улыбка. – За мной! Шааагом... Марш!

Он повернулся на каблуках и снова начала маршировать через трюм. Бесс загремела и рухнула за ним, бросая все свои огромные руки во все стороны, пиная воздух. – Вот так! - закричал он. – Вот так!

Они маршировали туда-сюда по трюму и Харкинс чувствовал себя прекрасно. Он был таким невесомым, что мог почти смеяться вслух. Черт, сколько времени прошло с тех пор как он делал что-либо столь же глупое? Как давно он делал что-либо с такой безответственностью? Он раскраснелся, сияющий дурак, ведущий гротескного, неуклюжего голема вокруг пустого грузового трюма и на этот раз, только на этот раз, ему было все равно. Он хотел, чтобы этот момент не кончался никогда.

Но этого не случилось, и когда это закончилось, это закончилось ревом двигателя и визгом тормозов.

Он сразу понял, что звук означает неприятности. Все это приятное ощущение вытекло из него в одно мгновение. Он остановился и Бесс врезалась ему в спину, отправив его спотыкаясь вперед. К тому времени, когда он восстановил равновесие, он снова стал старым, неуклюжим Харкинсом, мямлящим и смущенным.

Он поспешил к рычагу, чтобы открыть рампу Кэтти Джей. Если что-то происходит снаружи, лучше всего выяснить это. Ему с запозданием пришла в голову мысль, что это не обязательно самый безопасный или разумный план действий, но к этому моменту он уже потянул рычаг и рампа открывалась. Он смотрел, как она опускается, удивляясь самому себе. Непредвзятый зритель мог бы истолковать то, что он только что сделал, как нечто иное, чем ранг трусости. Должно быть, он заболел или типа того.

Он спустился по рампе и Бесс последовала за ним. Снаружи было влажно, тепло и темно - единственный свет исходил от Луны и фар шестиколесного бронированного Оверлендера, который только что остановился рядом с Кэтти Джей. Экипаж высыпал наружу. Все они были в рясах пробужденцев, а у некоторых на лбах был нарисован Знак. Он бы засмеялся, но серьезность ситуации была высечена на их лицах.

Он увидел как Пелару выхватил бессознательную Джез из рук Малвери и вбежал вверх по рампе. Такиец пронесся мимо даже не взглянув на него. Харкинс отпрянул в сторону - было что-то не так в том, как он двигался, как он выглядел.

– Подожди, Пелару едет с нами? - спросил Малвери у капитана, когда они спешили к Кэтти Джей. – Ты ведь знаешь, что два полумана составляют одного целого, да?

Фрей, похоже, был не в настроении для иронии. – Мы разберемся с ним позже. Харкинс! Лезь в «Файеркроу»! Мы улетаем! Малвери, Ашуа, вытащите этого долбанного парня и вышвырните его с моего судна. У нас достаточно балласта. Бесс, иди внутрь!

Бесс не обратила на это внимания, с нетерпением ожидая на рампе, чтобы увидеть появится ли Крейк. Малвери и Ашуа поспешно прошли мимо неё. Сило занял позицию в нижней части пандуса, осматривая окрестности, с дробовиком наготове.

Вдали слышались звуки двигателей. Даже в этот час на расчистке где стояла Кэтти Джей было ещё несколько человек. Они были в основном членами экипажей с потрепанных грузовых судов поблизости, курящимися самокрутки или пьющими всю ночь. Драматичное появление команды Кэтти Джей вызвал у них интерес и некоторые из них уже начали подходить. Некоторые из них, похоже, были вооружены.

– Кэп! - сказал Пинн. Он схватил Фрея за руку, когда Фрей направился к рампе.

– Что? - раздраженно огрызнулся в ответ Фрей.

Пинн постоял немного, думая. "Без сомнения, пытаясь собрать свои идиотские мысли в какое-то согласованное ворчание", - немилосердно подумал Харкинс.

У Фрея иссякло терпение. – Сейчас не время! Нам нужно выбраться отсюда! - сказал он.

– Но в этом-то все и дело, - выпалил Пинн. – Я не иду!

Фрей уставился на него. Харкинс уставился на него. Сило продолжал следить за людьми с других грузовых судов. Один из них позвал. – Эй! В чём там проблема?

– Лучше пошевеливайся, капитан, - сказал он громко.

– Пинн, залезай в «Скайланс»! - закричал Фрей. – У тебя может быть какой-угодно чертов кризис когда мы взлетим.

Но Пинн покачал головой, упрямый как осел. – Это неправильно, капитан. То, чем мы занимаемся. Он вытащил кусок скомканной бумаги и поднял его. На нем было нацарапано несколько фраз, все, кроме одной, перечеркнутые. – Видишь? - сказал он. – Пророчество! Смотри! Путешествие: это Коррен. Смерть: это приятель Пелару или типа того. Темноволосый незнакомец: Пелару. Найдешь что-то важное: ну, мы только что это сделали! Трагедия обрушится на кого-то дорогого... Он выразительно посмотрел на Фрея и провел пальцем по последней фразе, как бы перечеркивая её.

Фрей был почти готов взорваться. – Что, во имя невнятного дерьма ты несешь, придурок?

– Всеобщая Душа реальна, кэп, - сказал Пинн, его поросячьи глаза были широко открыты. – Мы сражаемся не на той стороне.

– Что вы все тут делаете? - воскликнула Ашуа, когда она спешно пришла вместе с Малвери, тянувшими Аблея между собой. У мальчика-пробужденца были связаны за спиной руки, кляп во рту, он хромал и был сбит с толку. Ашуа дала ему пинка под зад, отправив его растянуться на дёрне. – Бесс! Внутрь! - строго сказала она.

Бесс поплелась вверх по рампе, отказавшись от возможности возвращения своего хозяина. Ашуа и Малвери проследовали за ней внутрь.

– Ой! Эй! Что там такое? - позвал один из приближающихся мужчин, таким тоном, что дружеский вопрос звучал как угроза. Аблей попытался что-то прокричать сквозь кляп.

– Делай, что хочешь, Пинн, - огрызнулся Фрей, пренебрежительно и со злостью. – Делай все, что захочешь. Он набросился на Харкинса. – Что я тебе сказал, Харкинс? Иди к своему чертовому самолёту!

Харкинс вздрогнул от силы его голоса и побежал под защиту кокпита «Файеркроу». Пара Оверландеров примчались на расчистку, резко затормозили и начали выгружать вооруженных людей. Как будто это был сигнал, подозрительная команда грузового корабля открылась и душная ночь внезапно ожила треском и визгом стрельбы.

Фрей и Сило сделали несколько выстрелов, а затем взбежали по рампе, которую закрывала Ашуа. Пинн потанцевал на месте на мгновение, видимо чувствуя искушение последовать за ними, увидев свое затруднительное положение. Но он тянул слишком долго и рампа поднялась выше его досягаемости, и в итоге он убежал к деревьям у края расчистки.

Харкинс рванул к «Файеркроу» и бросился вверх по лестнице ведущей в кокпиту. Вся его предыдущая радость поблекла: он снова оказался в кошмаре страха. На полпути наверх он почувствовал, что его ногу схватили и он оторвался от лестницы и тяжело упал на болотистую почву. Отплевываясь, он попытался встать, но темная фигура поставила сапог ему на грудь и оттолкнула обратно.

– Ты не пойдешь никуда, - прорычал грубый голос. – Давай посмотрим, что ты натворил, а?

Он дико боролся, но человек стоял на нем и он был прижат. Ему было слышно звук заводящихся двигателей Кэтти Джей -
он увидел как еще больше людей выбежало, и спикеры с оружием в свете вновь прибывших Оверландеров. Ружья трещали, пока они бесполезно стреляли в Кэтти Джей.

"Они поймали меня!" - подумал он, его разум в огне от паники. "Они поймали меня, и они убьют меня, и они заставят меня заплатить за все, что сделали остальные, хотя мне там даже не было!"

Единственное о чем он думал - это чтобы убежать. Независимо от последствий, чего бы это не стоило. Страх перед тем, что он останется позади, чтобы ответить за свои поступки, был хуже страха перед всем остальным.

– Перестань биться! - сказал мужчина, который держал его. Харкинс даже не мог разглядеть его лицо: он был изначальным врагом, противодействующей силой без характера или личности. Мужчина снял сапог с груди Харкинса и наклонился, чтобы еще крепче и тщательней удержать его руками.
Харкинс извернулся в одну сторону, вытащил из-за пояса пистолет и подсунул его под ребра атакующего.

Мужчина замер, широко раскрыв глаза от ужаса. Харкинс был не менее испуган тем, где он оказался. У него было одно мгновение, чтобы действовать, и только.

Он нажал на курок.

Он увидел лицо мужчины в вспышке выстрела. Морщинистое, обветренное лицо, освещенное вспышкой. Оно было видно на долю секунды и потом исчезло, но оно осталось у него в голове, выжженное там, как след после солнца.

Он тяжело сполз на Харкинса, лавиной мертвого мяса. Харкинс отшвырнул его в сторону, когда тот упал, и выбрался из-под него. Он слышал крики поблизости, но не мог разобрать слов.
Мир сжался вокруг него. Все сузилось: он смотрел как через туннель.

Он влез обратно по лестнице, его пути к безопасности. Кабина «Файеркроу» всегда была его святилищем, местом, где он был хозяином, где некому было издеваться над ним или заставлять его чувствовать себя ничтожным. Он поднялся по ней, открыл купол из стекла и закрыл его над собой.

Смутно, он понимал, что Кэтти Джей поднимается рядом. «Скайланс» стоял молча и забыто за ним. Двигаясь автоматически, он ударил по переключателям, потянул за рычаги, пристегнулся. Едкий запах аэрума пронесся по кабине, пока заполнялись танки. Двигатель загремел и зашумел, когда он зажегся. Пули со звоном ударились об корпус, но звуки притупились и ему было трудно связывать их с опасностью.

Лицо этого человека. Он все еще мог видеть его. Его взгляд, когда его жизнь потухла как свеча.

Пуля попала в стекло перед его лицом, послав длинную трещину вдоль него, заставив его подпрыгнуть. Это шокировало его и вернуло обратно к реальности. Он огляделся вокруг себя и увидел, что люди снуют со всех сторон, бегут к «Файеркроу», стреляя из своего оружия. Они не могли причинить вред Кэтти Джей, но выстрел в нужном месте мог повредить «Файеркроу».

Он зажег двигатели, когда едва оторвался от земли - ему необходимо было представлять движущуюся цель. «Файеркроу» двигался медлительно, еще не достаточно легкий для естественного ускорения, но он сместился достаточно, чтобы испортить цель людям стрелявшим в него. Харкинс нагнулся над полетной палкой, медленно и медленно взбирался, когда затонули аэриевые танки, и корабль похудел. Теперь пули со звоном ударились об нижнюю часть и некоторые пробивали её. Но «Файеркроу» быстро набирал высоту и двигатели толкали сильнее, когда они нагрелись. Харкинс выскочил из расчистки длинной восходящей кривой, кружась вокруг Кэтти Джей, что поднималась вертикально. Он увидел, как её двигатели зажглись, отталкивая её от деревьев и он последовал за ней.

Стрельба угасла позади них. Харкинс не почувствовал облегчения. Он ничего не почувствовал.

Лицо этого человека...

Взрыв застал его врасплох. «Файеркроу» швырнуло в сторону, снеся ударной волной, что отправила его в сложный крен, двигатели кричали. Кабина тряслась, как будто она собиралась развалиться. Он едва успел отреагировать на первый взрыв, когда произошёл второй, зажегший небо впереди него, сотрясающий ветровое стекло. Трещина удвоилась в размере, протянувшись словно молния.

Зенитные пушки.

Кровь стучала у него в висках. Он нажал на педаль газа и пронесся через турбулентные потоки воздуха. Двигатели завывали, были близки к остановке, а затем включились со вспышкой. Шквал взрывов обрушился на него - шум стучал у него в голове. Он увидел показавшуюся в вспышках Кэтти Джей, которая быстро поднималась, летя без огней, стремясь к безопасности темноты над ними.

Уклоняйся. Уклоняйся. Уклоняйся.

Он качнул «Файеркроу» на правый борт, в это же время набирая высоту. Модели уклонения приходили к нему сами собой. В него всегда было трудно попасть, скользящего по небу. Взрывы шлепали по его самолету. «Файеркроу» вздрагивал и дергался. Харкинс закрутился в бочке и сделал резкий крен, перегрузки выворачивали его вокруг его сиденья.

Взрывы все еще продолжались, то рядом то отдаляясь от него, огромные фейерверки разрывающиеся по всему ночному небу. Харкинс пролетал между ними, на лице сохранялось угрюмое выражение, взгяд цепкий и неподвижный. Он не мог увидеть приближающиеся снаряды, поэтому он не мог уклониться от них, если они попадут точно в цель. Единственное, что он мог делать - это продолжать уворачиваться так, что они не смогли бы попасть. Его тело знало, что делать.

Уклоняйся. Уклоняйся. Уклоняйся.

Но это была не безумная паника, к которой он привык. Это был не истерический страх. Это было холодным, с острыми краями, эффективным. Смерть была повсюду вокруг него. Он не мог это контролировать. Он не пришел в ужас от этого. Ему просто нужно было договориться с этим.

И тут, внезапно, всё закончилось. Взрывы исчезли, рассеялись, случайные расцветы пламени вдалеке. Теперь они были слишком высоко, их было слишком трудно увидеть, свет их двигателей был как след от иглы на фоне звезды. Зенитчики потеряли свои дистанции.

Кэтти Джей тоже была здесь. Ему почти было её видно, невдалеке, под ним с левого борта. Значит, они тоже сбежали.

Он снизился обратно, чтобы увидеть двигатели Кэтти Джей. Они будут маяками, за которыми он будет следовать. Они продолжали подниматься, пока не оказались высоко над землей, а затем Фрей повернул на северо-восток и они направились обратно к центру Вардии, покидая Дельту Барабака.

Харкинс был спокоен, так очень спокоен, пока он плыл в темноте, укачиваемый в своей кабине среди теплого рева двигателей «Файеркроу». Что-то изменилось внутри него, в горниле зенитного обстрела. Он почувствовал это. Возможно, все шло к этому уже давно. Возможно, это началось, когда он попытался протаранить дредноут манов в небесах над Саккаом, а может, когда он победил Гидли Слина в бессмысленной и почти самоубийственной гонке в Тростниках, просто потому, что он был бы проклят, если проиграл. Или, может, это началось ещё раньше этого.

Когда-то он был воином, пока напряжение войны не сломало его. Он летал с величайшим флотом в мире, и он сражался в боях такой жестокости, что даже учебники истории сторонились их. Смерть была у него на плече каждый раз, когда он вступал в бой. Но однажды, Харкинс обернулся и увидел её, мельком увидел то, что его ждет, и его потрепанные нервы порвались.

С тех пор он несколько раз промчался мимо смерти. Всегда неохотно, иногда случайно, но в команде Кэтти Джей ему было трудно избежать этого.

Однако сегодня все было не так. Сегодня он посмотрел в глаза человеку перед смертью. Человеку, которого Харкинс убил, в упор. Сегодня он снова посмотрел в лицо смерти. Прямо в лицо. Он видел её там, когда нажал на курок.

И в этом не было ничего особенного. Совсем ничего особенного.

Харкинс неподвижно смотрел вдаль и думал об этом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/60189/308635

Переводчики: ilai