Готовый перевод Into the Storm / Сквозь бурю: ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Чак-Саб-Ат дулся. Высоко в небе, на самой вершине первого великого крыла - почти в ста пятидесяти хвостах над главной палубой Дома Салисса - ничто не отвлекало его от переживаний.
Он должен был догадаться раньше! Селасс флиртовала с ним лишь для того, чтобы привлечь Саак-Фаса, старшего сына и наследника вождя Клана Центрального - и наиболее престижного! - из трех крыльев Дома. Теперь, с изрядной долей стыда и негодования, он понял, наконец, что лишь попался на удочку коварной девушки - как, впрочем, и его cоперник. Достаточно Селасс было лишь намекнуть, что она может предпочесть Чака, чтобы Саак-Фас поторопился взять ее в партнерши. Что Селасс и требовалось.
Ну, положа руку на сердце, это, конечно, был еще не конец света... Чак был молод, и отнюдь не лишен достоинств в глазах возможных партнерш. Он также был старшим сыном, и хотя его сестра была старше и ближе в линии наследования их матери как вождя Клана Первого Крыла, Чак был абсолютно уверен, что далеко пойдет. Он был лучшим бегущим-по-крыльям на всем Доме Салисса, и когда новый Дом будет завершен - через сезон, или два - тогда он, Чак, поднимется на вершину его Центрального Крыла и станет вождем Клана сам.

"Или нет", мрачно подумал он.

Селасс могла ведь невзлюбить его настолько, чтобы убедить ее отца, Высшего Вождя всей Салиссы, не награждать Чака такой честью. Такое случалось и прежде... изредка. Наследственные порядки "аристократии" Крыльев редко когда нарушались извне, и каждый из трех Кланов Крыльев огромного Дома издавна считался независимым во всем - разумеется, не считая совместной работы с другими кланами ради движения Дома по морской глади.
Но если новый глава клана был некомпетентен, или слабоволен, или неспособен ладить с другими кланами Крыльев и с кланом Основы Дома - порядок наследования мог быть и изменен...
Высший Вождь всегда происходил из клана Основы, и - теоретически - стоял вне традиционного соперничества Крыльев. В праве Высшего Вождя было подтвердить или воспретить наследование... как и изгнать провинившегося.

Кеже-Фирс-Ар был правителем всего Дома, и повелевал - подчас буквально - жизнью и смертью всех его обитателей. Если он невзлюбит Чака, жизнь последнего - которая до этого самого утра казалась столь безоблачной и многообещающей - может стать куда как сложнее...

В глубине души, Чак знал, что мается ерундой. Вождь Кеже был мудрым и справедливым правителем; он никогда не стал бы принимать важные решения лишь из-за капризов дочери. Но сейчас Чаку было плохо и обидно, и в мыслях своих он погрузился в самые мрачные пучины расстройства. Делу совсем не помогало то, что как бы он ни старался, Чак никак не мог выкинуть из головы мягкий серебристый мех Селасс и ее насмешливые зеленые глаза.

Он бросил взгляд вниз на палубу Дома, на людей из Основы Дома, занимавщихся своими повседневными делами; засолкой рыбы из утреннего улова, или заботой о растениях в обширных садах Салиссы. Жизнь продолжалась как обычно, день за днем. Народ был счастлив - ну, за вычетом в данный момент Чака - и был счастлив и прежде... обычно. Немногие чудовища моря могли представлять хоть какую-то опасность для громады Дома, и лишь самые страшные шторма - которые были редкостью в это время года - могли всерьез угрожать им. Единственной реальной угрозой были гигантские, но очень редкие, рыбы-горы, берега... и, конечно, Грики.

Рыбы-горы встречались редко, и только в самых глубинах Великих Морей, куда Дома Народа очень редко отваживались заходить. Берегов и подводных скал было нетрудно избежать. Небесные Жрецы, с их чудесными инструментами и свитками, намечали безопасный путь Дома. Если погода нарушала намеченные жрецами планы, острые глаза наблюдателей на вершинах Крыльев - к которым относился и Чак - обнаружили бы опасность вовремя, чтобы клан Основы Дома успел выдвинуть гигантские весла, способные противостоять даже ярости моря. Если же, что случалось очень редко, буйство погоды грозило преодолеть усилия гребцов, в запасе еще оставались огромные медные якоря, по два с каждого конца Дома. Ни один порыв - даже великий шторм, Стракка - не мог одолеть якоря.

Лишь одного боялся Народ, и этим одним были Грики. Древний враг, давным-давно изгнавший предков Народа из рая; так давно, что даже для мудрейших Небесных Жрецов это было лишь "очень давно". Но Народ сумел спастись от Гриков, и на протяжении бессчетных сезонов те стали лишь созданиями из легенд, мифов, ночных кошмаров - и в итоге страшилками для непослушных детенышей. Если они вообще существовали (в чем многие уже начинали открыто сомневаться), то далеко, за Западным Океаном, который не мог пересечь ни один корабль. Так верил Народ на протяжении поколений... пока Грики не пришли вновь.

Они лишь недавно появились в этих водах, но с каждым разом их было все больше, и никто не мог предсказать, где они появятся в своих смехотворно маленьких и хрупких кораблях-Домах. Домах, необычайно быстрых и маневренных, хотя и вмещавших лишь несколько десятков - и крайне опасных. Домах, которые всегда нападали.
На протяжении первых семи сезонов жизни Чака, он видел крошечный корабль-Дом Гриков лишь однажды - и тот напал на них без раздумий. Атака была отбита без труда, но мрачная память о том дне еще жила.
За следующие семь лет, ему довелось встретить не меньше шести Домов Гриков, и каждый раз при встрече те нападали. Нападали без всякого смысла - их крошечные корабли не имели ни шанса против громады Дома. Каждая такая стычка наносила лишь незначительный урон, но каждый раз кто-то из Народа погибал, отражая атаку.
Чак не мог этого понять. Грики должны были быть хоть немного разумными, иначе как они смогли бы построить свои маленькие, быстрые корабли? Но зачем в таком случае они нападали, имея не больше шансов на успех, чем у крошечной рыбы-серебрянки, кусающей за хвост огромную хищную гри-катту? Небесные Жрецы учили, что Грики есть создания суши, и живут не так, как морской Народ. Может быть, в том и была причина их безумия?

Чак не претендовал на понимание столь отвлеченных вопросов. Не больше, чем на понимание женского коварства.
Он скосил глаза на свою сестру, Рису, восседавшую на одной из горизонтальных опор Крыла дюжиной хвостов ниже. Она смотрела на него с беспокойством в больших янтарных глазах - беспокойством и неодобрением. Он знал, что Риса любит его; она была его сестрой и лучшим другом. Но она также полагала, что Чак принимает все слишком близко к сердцу.
Риса обращала в шутку все и вся - кроме своих обязанностей - но ясно понимала разницу между смешным и смехотворным. Ее поза ясно дала Чаку понять; он ведет себя как болван.
Чак промигал в ответ полное согласие и вернулся к созерцанию горизонта. Они шли сейчас по весьма узкому проходу меж больших масс суши, и как бы точно ни прокладывали путь Дома Небесные Жрецы, каждый из кланов Крыльев знал с малых лет, что осторожность наблюдателей никогда не бывает излишней.
Кроме того, Грики очень любили нападать в таких стесненных водах.

Он изучал затянутую туманом береговую линию, когда заметил чуть в стороне от нее что-то необычное. Большое облако черного дыма плавно поднялось над белесой завесой в проливе между маленьким островом и большим. Что-то двигалось - двигалось в тумане, оставляя за собой след на волнах. Затем, странный небольшой силуэт возник из полосы тумана, оставляя за собой характерный темный след.
Чак воззрился на него, вцепившись в мачту. Ничто не могло двигаться так быстро! Но оно, очевидно, двигалось. Он видел это. Он поднял руку и схватился за тросс.

- Грики! Грики идут! - заорал он во все горло, и соскользнул вниз по веревке к обратившимся вверх испуганным лицам.

-------------

- Да не знаю я! - проорал Вернон из "вороньего гнезда" в ответ на очередной вопрос, - Слишком плохо видно. Но он большой, точно вам говорю. Господи Иисусе, какой большой! Больше чем линейный крейсер с которым мы сцепились!

Доуден вскарабкался на мостик, протирая заспанные глаза.
- Что такое, капитан? - душераздирающе зевнув, спросил он.

- Пока не знаю, Ларри. Что-то в проливе, - Мэтт хмуро улыбнулся, - Извини, что разбудили. Мистер Гаррет, я принимаю мостик. Займите ваш пост, пожалуйста. Что насчет торпед?
Энсин Сэндисон пробежал на свой пост у левого прибора управления торпедным огнем.

- Готовы, капитан.

- Все посты укомплектованы и готовы, сэр! - доложил офицер связи.

Мэтт поднял бинокль к глазам. Туман над проливом все еще застилал взор, но рассеивался быстро под двойным напором поднявшегося высоко солнца и крепчающего ветра.
Теперь и они могли видеть массивный черный силуэт впереди, и он был больше чем даже "Амаги". Мэтт ясно понимал теперь: все их усилия, жертвы и страдания, вся храбрость его экипажа были потрачены впустую. То, что двигалось на них, могло быть только японским кораблем - очень большим японским кораблем - и как только он увидит их, они обречены.
Единственным планом Мэтта - единственным планом вообще - было привлечь внимание врага, выпустить последние торпеды и бежать под прикрытием дымовой завесы в сторону Сурабаи. Может быть - он не очень верил в это, но может быть - им все же удастся сконцентрировать на себе все внимание врага, и тот не заметит уходящий "Мэхен". Тогда по крайней мере второй эсминец получит шанс спастись.

Его внимание привлек связист, который вдруг склонился над микрофоном, что-то переспрашивая.
- Капитан? - позвал он неохотно, - Вернон докладывает, что туман рассеивается и он видит цель лучше. Не похоже ни на один японский корабль, какой ему доводилось видеть. Вообще ни на что не похоже, как он говорит.

- Объяснитесь! - коротко бросил Мэтт. Все в рубке смотрели на связиста.
- Сэр... - пробормотал тот, - Он говорит, что у этого есть паруса.

Все бинокли, которые только были в рубке, мгновенно обратились к темному силуэту впереди. Паруса. Что бы это ни было, оно шло под парусами.
- Расстояние шесть-четыре-пять-ноль, - прозвучал голос лейтенанта Гаррета через интерком, - Пеленг два-пять-ноль. Скорость че... четыре? Четыре узла? Капитан, огневое решение готово. Запрашиваю разрешения открыть огонь.

Капитан Редди с трудом оторвал взгляд от темного силуэта, который быстро обретал... невероятные очертания, и шагнул к интеркому.
- Не стрелять, мистер Гаррет. Повторяю, не стрелять! Продолжайте сопровождать цель, но не стрелять! - он повернулся к Сэндисону, - Ты тоже, Берни. Держи торпеды наготове, но не стреляй.
Он вернулся на прежнее место, подняв бинокль. Ветер задувал через разбитые рамы, пытаясь сорвать с Мэтта фуражку, но тот даже не заметил этого.
Да, это был корабль. Большой корабль. Больше, чем линкор. Больше, чем авианосец. Проклятье, больше, чем что-либо, что ему доводилось видеть! И высоко на фоне неба, высились три исполинские треногие мачты по крайней мере в сотню-полторы метров высотой, каждая из которых поддерживала гигантский полужесткий парус-циновку - как на китайских джонках, но больше, неизмеримо больше.
- Машинное, сбавить обороты до двух третьих. Руль влево, десять градусов, - приказал Мэтт, - Давайте-ка посмотрим, что у нас тут...

Огромный корабль шел по проливу - медленно и осторожно, принимая во внимание его размеры - направляясь к водам Яванского Моря. Тишина воцарилась на мостике "Уокера", когда гигант подошел ближе и его очертания окончательно проступили из тумана.
Приоткрыв рот от изумления, Мэтт уставился на возвышающегося над ними левиафана. Он был массивным, с одинаково заостренными носом и кормой и прямыми, возносящимися на добрых три десятка метров над водой бортами. Над плоской палубой высились три высокие, многоуровневые надстройки, служащие основанием для титанических треногих мачт. В какой-то мере, подумал Мэтт, они походили на пагодообразные надстройки японских военных кораблей - с тем исключением, что надстройки этого гиганта были гораздо выше, и, как и весь его невероятный корпус, были изготовлены... из дерева? Ярко раскрашенные навесы и знамена красовались повсюду, создавая ощущение некоего плавучего фестиваля - и, насколько можно было видеть с мостика эсминца, палуба исполина между надстройками была усеяна крытыми ярким полотном сооружениями, напоминавшими павильоны.

Невероятный корабль был добрых триста метров длиной - больше, чем любой корабль за всю историю мореплавания, мелькнуло в голове у Мэтта - но самым невероятным зрелищем были сотни странных... существ, собравшихся у палубного ограждения и таращившихся на них.

- Подведите нас ближе, мистер Скотт, - голос Мэтта прозвучал пискляво и он прочистил горло, - Бок-о-бок с... этим. Не ближе тридцати метров. Уменьшить ход до одной третьей.
Он повернулся к связисту.
- Попробуйте вызвать "Мэхен" и прикажите им придержать лошадей, - может быть, радио второго эсминца уже работало? Джим был преисполнен оптимизма на этот счет.

- Сэр! - воскликнул Сэндисон, - Что насчет японцев? Что, если они поймают передачу?

Тони Скотт громко расхохотался, мгновением спустя взяв себя в руки. Мэтт медленно выдохнул и кивнул в сторону окна.
- Мистер Сэндисон, я не думаю, что где-нибудь рядом есть японцы, - невесело улыбнулся он, - Не думаю, что они вообще где-то есть.

-------------------------

Тишина воцарилась на палубе "Салиссы", когда странный корабль приблизился. Смолкли оживленные голоса, смолкли крики тревоги. Стоя на широком помосте, проходившем над садами Дома, Чак и Риса свесились через ограждение, вглядываясь в море.
То, что заметил Чак, теперь было совсем рядом - не дальше чем в сотне хвостах. Крошечное по сравнению с громадой Дома, оно, тем не менее, было длиннее любого корабля Гриков, который Чаку доводилось видеть. Единственная высокая мачта возвышалась в носовой части, и еще одна, совсем невысокая, выступала на корме - но ни одна не несла парусов! Ничего подобного огромным Крыльям Дома!
Это, чем бы оно ни было, замедлило свой стремительный бег, и выровняло свой ход, повернув на параллельный курс.

Без парусов - и тем не менее, оно двигалось с необычайной легкостью в любом направлении, даже против ветра! Когда странный корабль приблизился к громаде Дома, с невероятной легкостью удерживаясь рядом, в голове Чака мелькнуло, что он, видимо, идет так медленно, как только может, чтобы оставаться рядом с "Салиссой". Его длинный, узкий корпус явно был создан для скорости. Но как?
Четыре высокие трубы, время от времени выбрасывающие облачка дыма, выступали над плоской палубой. Возможно, эти странные трубы и были парусами? Чак не мог даже представить как такое возможно; но, видимо, валивший из них дым был как-то связан с движением корабля? Когда Чак впервые заметил корабль, он сильно дымил и шел быстро. Сейчас он двигался медленно, немногим быстрее "Салиссы", и почти не дымил.
Чак нервно поежился. Огонь был тем немногим, чего боялся Народ. Только повара и сигнальщики могли использовать огонь на борту Дома, ибо любая неосторожность могла погубить весь Дом. Использовать что-то, столь опасное как огонь, для движения... просто не укладывалось в голове.
Чак вновь уставился на корабль. Он был серым - серым, как небо перед штормом, с бурыми пятнами и полосами тут и там. Едва ли не единственным ярким пятном на борту его было странное, полосатое полотнище, развевающееся на корме. Приглядевшись, Чак заметил еще кое-что необычное: весь корпус корабля был испещрен отверстиями, большими и маленькими, словно он побывал в челюстях у рыбы-горы...

Мысли Чака были прерваны появлением Стражи, немедля занявшей позиции у ограждения. Воины привычно распихивали зевак. Большая часть не успела надеть свою кожаную броню, но все держали их топоры и арбалеты, и теперь взводили их, заняв позиции.
Чак ощутил укол вины. Он состоял в резерве Стражи, как и все молодые и здоровые на борту Дома. Но он даже не подумал вооружиться - столь хотелось ему взглянуть на незнакомцев.
Он повернулся, собираясь уйти за оружием, когда внезапно шум вокруг стал громче, и нотки страха в нем сменились... недоумением? Мгновенно передумав, Чак стал проталкиваться назад сквозь толпу.
- Это не Грики! - Риса схватила его за плечо, и выкрикнула снова, над шумом толпы, - Не Грики!

Он замигал в изумлении, и уставился на приближавшееся судно. Он, как и все, был так заворожен странным кораблем, что совсем не обратил внимание на людей на его борту. Ну, конечно не Людей, но и не Гриков.

- Что они такое? - еле слышно пробормотала Риса.

---------------------

- Что, черт возьми, они такое? - еле слышно пробормотал Мэтт.

- Они похожи на обезьян! Или кошек! Или... проклятье, да что они такое?! - не выдержал Сэндисон.

- Очень похожи на лемуров, я бы сказал, - возбужденно заметил Брэдфорд, - Хотя, конечно, черты кошачьих весьма примечательны.

- Я не знаю, что такое лемур, - проворчал Скотт, - По мне, так они выглядят как кошко-мартышки.

- Тишина на мостике! - негромко но жестко приказал Мэтт, - Удерживайте прежний курс, мистер Скотт.

--------------------

Сопровождаемый своей личной гвардией, Кедже-Фирс-Ар неторопливо подошел к ограждению у борта и остановился, ожидая когда Адар, Высший Небесный Жрец, присоединиться к нему. Небольшого роста, даже по стандартам Народа, Кедже был полноват и на вид не производил особого впечатления - но руки его были все еще сильны как в молодости, когда он слыл лучшим метальщиком копья за всю историю Дома. В свой сороковой сезон, он все еще был среди лучших, и, когда Народ отправлялся на добычу большой гри-катты, свирепой и сильной рыбы-ящера, вождь часто занимал место метальщика в охотничьих лодках. Короткий мех Кедже, когда-то красно-коричневый, за прошедшие годы покрылся налетом седины, но его глаза - темного красно-коричневого оттенка - по-прежнему лучились юношеским любопытством, пополам с некоторым беспокойством.
Пока Кедже пристально рассматривал их удивительного гостя, гвардейцы поспешно облачили его в боевой доспех - плотную тунику из дубленой шкуры гри-катты, усиленную начищенными до блеска медными пластинами. Еще один гвардеец церемонно подал вождю его скатту, широкий длинный клинок, обычно используемый для разрубания добытых морских чудищ... но в сильных руках Кедже уже не раз служивший против Гриков.

Наконец, появился Адар, вежливо но непреклонно прокладывая свой путь сквозь толпу. Длинные пурпурные одеяния, в которые был облачен высокий жрец, развевались на свежем ветру. На каждом плече его красовалось по тщательно вышитой серебряной звезде, и еще одна, металлическая, украшала его пояс, подчеркивая высокое положение Адара. Подойдя к борту, он безмолвно воззрился на невероятный корабль, и на странных существ в невообразимых бело-сине-коричневых одеждах на его борту.
Существа пока что не делали ничего угрожающего, и просто во все глаза смотрели на Дом. Странные существа, без сомнения. Ростом выше даже Адара, они были вовсе лишены шерсти, за вычетом небольшой шапки волос на головах, прикрытой странными шляпами. У некоторых был мех и на лице, но далеко не у всех.
Но что было самым невообразимым, почти немыслимым, так это то, что странные существа не имели хвостов. Вообще.

Большинство существ просто таращилось в ответ почти с тем же ошеломлением, как и у Народа. Другие, похоже, оживленно переговаривались друг с другом в какой-то странной, непривычной манере. Похоже, что встреча в море была для них полной неожиданностью - как и для Народа "Салиссы".
- Бесхвостые создания в море, - голос Адара не выдавал никаких эмоций, - Как необычно, в самом деле. Может ли это быть? Демоны с Востока, скорее всего, - решил он.

Кедже покосился на жреца, вопросительно мигнув.
- Свитки говорят о демонах с Востока? Особо? Народу и так хватает демонов со всех других сторон света, знаешь ли.

- Не... особо, - Адар позволил легчайшему намеку на улыбку появиться на его спокойном лице, - Нет, Свитки не говорят особо о демонах с Востока. Но мудрость Небесных Жрецов не вся заключена в Свитках, брат мой.

Кедже фыркнул. От его внимания не укрылось, что некоторые из Народа внимательно прислушивались к их разговору, и некоторые из них уже мигали в тревоге. Он расслышал шепот "демоны", повторявшийся снова и снова. Он фыркнул еще раз, на этот раз в явном раздражении.
- Думай что говоришь, угрюмый друг мой. Может быть я и правлю телами и мыслями всего Народа Дома, но твои слова находят путь в их сердца, - он простер руку в сторону... корабля, который все еще держался рядом с невероятной точностью, и громко провозгласил, - Они не Грики! Они странный народ, но они не нападают. Не думаю, что они станут. Я не вижу никакого оружия. Ни мечей, ни топоров, ни арбалетов. Да и нужно ли им оружие, когда их Дом так быстр? - он громко рассмеялся, - Если бы наш Дом был так быстр, едва ли нам бы потребовалось оружие!

Его слова оказали свое влияние на толпу, гася опасения, вызванные словами жреца. Адар чуть склонил голову и опустил уши в знак смирения.

- Твоя мудрость велика, Кедже-Фирс-Ар. Потому ведь ты и Верховный Вождь всех кланов Дома, и я - лишь скромный служитель Небес, - сарказм в словах жреца был не слишком-то хорошо замаскирован, но стоявшие рядом распознали привычный обмен подколками двух старых друзей и общий настрой изменился к лучшему.

- Что нам делать дальше? - прошептал Адар в его ухо.

- Ну, если они ничего не предпримут, - прошептал в ответ Кедже, - То я продолжу таращиться на них. Пока что это неплохо работает.

----------------

Капитан Редди вышел на крыло мостика, сопровождаемый Сандрой Такер и Кортни Брэдфордом. Бросив взгляд на носовую палубу, он увидел Грея, стоящего, заложив руки за спину, возле первого орудия. Он тоже воззрился на огромный корабль, но по выражению его лица, он мог с равным успехом разглядывать бутылку пива, дрейфующую по луже в Кавите. Артиллеристы рядом обменивались нервными взглядами, но держали себя в руках. Присутствие боцмана, похоже, помогало в этом. Мэтт был уверен, что Грэй расположил себя на полубаке именно для того, чтобы своим примером успокаивать команду - на случай, если орудие все же потребуется.

Сигаретный дым, однако, вился над орудийной установкой, и Мэтт подавил дурацкий смешок, подумав, что Грэй допустил столь серьезную поблажку в дисциплине. Затем он понял, что боцман курит вместе с остальными.
Мэтт оглянулся назад, и увидел то же самое по всему кораблю. Даже неколебимый Деннис Сильва зажигал сигарету едва заметно трясущимися руками. Рослый помощник канонира никогда не курил прежде. Он предпочитал жевательный табак - в отношении которого, по крайней мере, не было столь жестких противопожарных ограничений.
Сандра Такер, казалось, вот-вот лишится чувств. Она не сказала ни слова, но выражение восхищения на ее лице казалось еще более ярким, чем когда они увидели динозавров на берегу раньше. Рядом, Кортни Брэдфорд перевесился через перила, лучась восторгом и оживленно бормоча что-то себе под нос.

Мэтт не мог точно сказать, что же именно он чувствует сейчас. Ошеломлен, восхищен... даже слегка устрашен, может быть. Как ни странно, но "поражен" к этому списку не относилось. Более того, он чувствовал абсурдное облегчение от того, что с полной уверенностью понял, наконец - больше он не был уверен ни в чем. Ни в чем. И, по крайней мере теперь ему не нужно было притворяться в обратном.
Он вновь уставился на странных существ, которые, в свою очередь, таращились на него в ответ. Мэтт знал, как выглядят лемуры - Брэдфорд определенно попал в точку со своим определением. Впрочем, "кошко-мартышки" подходило тоже. У них были хвосты, как у обезьян, и их мех пестрел самыми разными цветами. Но лица их, скорее, напоминали кошачьи, и точно как и с обычными кошками, по ним нельзя было понять, о чем они мыслят.
Наконец, голос Мэтта нарушил тишину, воцарившуюся на корабле:

- Слышно что-либо от "Мэхена"? - бросил он через плечо.
- Н-ничего, сэр.

- Очень хорошо. Мистер Скотт, руль на правый борт. Вперед, две третьих полного. Посмотрим, сумеем ли мы нагнать его.
Даже сквозь пронзительное завывание вентиляторов, Мэтт расслышал удивленные восклицания существ с огромного корабля, когда "Уокер" набрал ход и устремился вперед. Повинуясь внезапному порыву, Мэтт помахал им.

- Удивительно, честное слово! - воскликнул Брэдфорд, когда несколько... существ, после минутного замешательства повторили жест капитана.

------------------------

- Необычно, - заметил Адар, когда странный корабль удалился с волшебной быстротой, - Они не только не атаковали, но один из них показал Жест Пустых Рук. Воодушевляет, надо сказать.
Жест Пустых Рук был популярным приветствием среди Народа, способом показать, что показавший его не несет оружия.

- Но возможно, он просто прикрывал свои крошечные глаза от солнца, - возразил Кедже. Толпа вокруг медленно расходилась, оживленно обсуждая произошедшее, - И да, теперь я думаю, что они едва ли были совсем беззащитны. Что это за длинная труба на носу их корабля, как не какое-то оружие? Вспомни, бесхвостые поворачивали ее так, чтобы она постоянно смотрела на нас. Это должно быть какое-то оружие, несомненно.
- Эта мысль посетила и меня, мой повелитель, - прошептал в ответ Адар, - Но если это и оружие, они его не применили, верно? Никогда еще мы не встречали других мыслящих существ, которые не нападали бы на нас. Я, скажу честно, нахожу наших новых знакомых... вдохновляющим исключением.

- Ну, я может тоже нашел бы это воодушевляющим, не случись это до завтрака, - фыркнул в ответ Кедже, - Идем, друг мой, и обсудим за трапезой то, что мы видели.

---------------

Почти все выжившие офицеры так или иначе стянулись в переполненную рубку. Младшие офицеры, мичманы и начальники секций также собрались здесь, а тем, кому не хватило места, столпились на лестнице. Никто, конечно, не оставил своих постов не назначив замены, но практически все, кто так или иначе отвечал за действия других присутствовал рядом.
Это собрание не было запланировано, не было как-либо централизованно созвано. Все выглядело так, словно офицеры... инстинктивно ощутили, что настал момент собраться у капитана и узнать, что он может сказать о происходящем.
Мэтт тоже понимал, что момент настал. Дисциплина пока еще держалась, но он ясно видел, что дальше оттягивать нельзя. Его люди прошли сквозь ад еще до того, как начались все эти странности. Когда же мир вокруг, казалось, сошел с ума, они выдержали и это, стоически намереваясь вытерпеть все до самого конца.
Но конца не было. Мир вокруг больше не был прежним - и, если что-то Мэтт точно знал о своих моряках, так это то, что они не любили резких перемен.

Азиатский флот не был привычен к переменам. Многие моряки годами служили на одном и том же корабле, на одной и той же станции, среди тех же самых товарищей. Привычная, установившаяся с годами рутина составляла основу жизни Азиатского Флота; глядя со стороны, ее можно было бы смело назвать "замшелостью", и их древние корабли и анахроничное оборудование явно свидетельствовали о том же. Но рутина держалась, и пока война не пришла на Филиппины, никто не видел смысла ее менять.
Люди привыкли к ней. Те, у кого были жены на Филиппинах, собирались уйти в отставку и поселиться здесь же, ведя жизнь, к которой они привыкли. Война разрушила эту жизнь, но моряки Азиатского Флота упорно цеплялись за надежду, что если они выполнят свой долг до конца, то рано или поздно смогут восстановить все, как было.
Теперь же эта надежда обратилась в ничто. Все, что у них осталось, это их корабль, их долг... и они сами. Этого должно было хватить. Пока, по крайней мере.

Они собрались услышать, что скажет их капитан. Чтобы обрести опору и уверенность в том, кто, как они надеялись - раз уж флотские чины решили, что он достаточно умен для командования кораблем - будет достаточно умен и чтобы разобраться в ситуации. Мэтт понятия не имел, что делать, по крайней мере в долгосрочной перспективе. И он отлично понимал, что нет никакого смысла притворяться. Внутри, он был столь же напуган и растерян как и все на борту. Но он верил в своих людей, и знал, что должен взывать к их сильным сторонам - их независимости, их изобретательности, их способности выживать. Никто другой во всем флоте не был так искусен в вопросе выживания как они, постоянно балансировавшие на краю. Если кто-то и сумел бы найти выход из всей этой дикой ситуации, то лишь они - и только если будут держаться вместе. Только все вместе они могут отстоять самое сейчас главное: их привычную жизнь на борту USS "Уокер". И на этом основании глядеть в будущее.
- Переключить на общее вещание, - приказал Мэтт, взяв микрофон, и по-прежнему не зная, что будет говорить.

- Общее внимание! - начал он, повторив заученную фразу, с которой начинались все обычные объявления. С микрофоном в руках, он неторопливо подошел к переднему иллюминатору, вглядываясь в тонкую полосу горизонта.

- Некоторые из вас, полагаю, обратили внимание на странные происшествия вокруг, - он сухо улыбнулся и сделал паузу, дожидаясь, когда нервные смешки улягутся, после чего продолжил, уже серьезно, - Я знаю не больше чем вы о том, что произошло с нами. Когда я выясню, я скажу вам. Обещаю. Я не буду умалчивать о том, о чем знаю, впрочем. Наше положение выглядит мрачно. Мы идем вперед на побитой жестянке, которая прошла сквозь ад и еще немного. Наши запасы провизии, боеприпасов и топлива жестко ограничены, - он вновь сделал паузу, давая новостям улечься в головах, - И я не могу сказать, где, или от кого, мы сможем их пополнить. Мой ближайший план действий, это встретиться с "Мэхеном" и начать искать пути пополнить наши запасы. Как только мы сумеем решить наши ближайшие проблемы, тогда мы начнем думать о общей картине и решать, что нам делать. Это были плохие новости.

- Хорошие новости, - продолжил он, отметив искру юмора, пробежавшую по лицам, - В нас никто не стреляет. Пока. Наши карты точно соответствуют местности, и мы знаем, где мы находимся; просто все остальное вокруг исчезло. К счастью, похоже вместе со всем исчезли и японцы. Поэтому боевая готовность отменяется.

Он уже собрался повесить микрофон на место, но в последний момент передумал.
- Еще одно, - произнес он, оглядывая собравшихся, - Что бы с нами ни случилось, мы можем по крайней мере смотреть на происходящее с разных точек. Вы скажете, что происходящее странно? Согласен. Неестественно? Бесспорно. Плохо? Посмотрим. Не забывайте - мы все были обречены, когда встретили "Амаги"... и что бы ни произошло, но для нас оно стало спасением. Не забывайте об этом.
Он вгляделся в лица моряков и заметил согласные кивки.

- Куда бы мы ни шли, что бы не преодолели - неважно, что случилось, но мы все еще часть Двадцать Девятого Эскадрона! Мы часть "Уокера" - и американского флота! - Мэтт почувствовал... одобрение, со стороны экипажа. Назвать это ощущение по иному было невозможно... и он надеялся, что оправдает его.
- Возвращайтесь к своим обязанностям, - приказал он, бросив взгляд на часы, - Борьба за живучесть и ремонтные работы по-прежнему приоритетны. Это все.

И, как всегда, в ответ прозвучало дружное: "И правильно!"

---------------------

Лейтенант Таматсу Шинья неподвижно сидел в кресле в кают-компании, наручники сковывали его запястья. Цепь от них тянулась вниз к паре ножных кандалов на его щиколотках. Повязка на голове сползла, закрыв его левый глаз; все помещение пропахло сигаретным дымом, но время от времени свежий воздух извне просачивался через дыру в боку корабля.
Прямо напротив его, флегматично откинувшись на спинку кресла, и целеустремленно отравляя атмосферу табачным дымом, сидел американский морской пехотинец, следивший за Шиньей с того момента, как тот пришел в себя.

Таматсу не обнадеживал себя видимой расслабленностью морпеха. Он точно знал, что бинты на ноге американца не помешают тому использовать его пистолет, если Шинья даст ему хоть малейший повод. И взгляд американца недвусмысленно намекал, что тот будет определенно рад такому поводу.
Вместе, они прослушали выступление капитана через динамик на стене, и хотя Шинья сделал вид, что не понял ни слова, в душе он понятия не имел, чего ему хочется больше: истерично рассмеяться, или желать, чтобы та ужасная рыба сожрала его на месте.

Он не был кадровым моряком, но резервистом, сыном богатого промышленника. Он провел несколько лет в США, обучаясь в институте Беркли. Он вступил в Японский Императорский Флот потому, что считал это своим долгом - не потому, что он особо поддерживал японскую политику в Китае - хотя его отец и восторгался манящими перспективами Великой Восточно-Азиатской Сферы Сопроцветания.

Он вступил во флот, потому что был патриотом, и потому, что эта семейная традиция держалась уже несколько поколений. Кроме того, война в Китае была нелепицей, выдуманной горячими головами из армии. Во флоте, полагал Таматсу, он будет среди более вменяемых людей.

Когда начались приготовления к войне с Америкой, Таматсу поначалу просто не мог поверить своим глазам. Он был там! Он видел! Он ясно представлял, насколько смертельно рискованным мероприятием была бы война с Соединенными Штатами, не говоря уже о том, что это казалось ужасно неправильным шагом.
Таматсу признавал, что ему трудно быть полностью объективным в этом. Ему нравились американцы, и нравилась Калифорния. Не то чтобы у него было много друзей там, но все же они были - и их присутствие помогло ему осознать глубину культурного разлома между их народами.
Несмотря на раздававшиеся с обеих сторон выпады в адрес друг друга, он прекрасно понимал истинные истоки конфликта, и знал, что обе стороны несут свою долю вины за него. Но нынешний ход событий окончательно обрушил все надежды на мирное разрешение. Союз с Германией и Италией сделал войну неизбежной - и, может быть даже не совсем обреченной на поражение - но начать ее так, как сделало японское командование, было... неправильно. Атака на Пирл-Харбор может и опрокинула на время боевую мощь американского флота, но в то же время несомненно взбесила американцев.

Пока что, война, несомненно, шла удачно для Японии. Плавучий реликт, на борту которого он находился сейчас, ясно демонстрировал степень неподготовленности американцев. Но... он был при Баликпапане, и видел, чего американцы могут добиться даже с теми небольшими силами, что у них были. Он помнил гигантские массивы верфей и заводов Калифорнии, превосходивших все, что имелось в Японии, и не мог отделаться от пугающей мысли, что они разозлили спящего титана... и что будет с Японией, когда исполин ударит в ответ?
Затем было то неравное сражение, в котором его эсминец прикрывал "Амаги" против двух древних американских кораблей. Он - и другие офицеры - был восхищен храброй атакой американцев. У них не было ни единого шанса, но они смело бросились на сильнейшего врага, демонстрируя воинский дух, ничем не уступавший японскому.

Конечно, когда две торпеды выбили корабль из-под его ног, все соображения кроме "удержаться на плаву" стали вторичны. Он не помнил, что ударило его по голове, и не помнил, кто вытащил его из воды. Он, однако, помнил то странное, неестественное ощущение, когда Шквал окутал его... но ничего кроме этого, пока он не очнулся на борту американского эсминца.
Однако... он слышал разговоры. Нервный шепот людей, которые думали, что он их не понимает.

И затем он увидел это, через дыру, пробитую снарядом. Гигантский корабль, медленно идущий под парусами. В этот момент он понял, что все, что он слышал, было правдой.

Что с ним будет теперь? Он был пленником - вроде бы - но что это значит? Как ему вести себя? Подобные ситуации не слишком-то часто обсуждались на тренировках. Сдача в плен даже не рассматривалась всерьез его инструкторами, так что вопрос поведения в руках врага даже не поднимался.
Несмотря на всю свою "американизацию", Шинья чувствовал иррациональную вину за то, что он выжил - пускай даже это никак от него не зависело. Человек, который спас его и передал американцам был мертв, и Шинья даже не знал - и, скорее всего, никогда уже не узнает - кто он.
В любом случае, что бы Шинья ни ждал от статуса пленного, но явно не того, что его будут просто... игнорировать. Никто даже не задал ему ни единого вопроса. Американцы не могли знать, что он владеет английским, но по крайней мере один из них, молодой авиатор, знал японский. То, что никто до сих пор не допросил его, было... неестественно. Неужели американцы совершенно не интересуются планами японского флота? Шинья твердо решил, что не скажет ничего на допросе... но допрос все не начинался, и это уже действовало ему на нервы.

Возможно, битва и последующая утомительная борьба за живучесть так поглотили все внимание американцев, что те просто забыли о нем? Хотя он знал, что кают-компания заодно служила и офицерской столовой, до сих пор ни один старший офицер не почтил ее своим присутствием - слишком заняты, возможно? Однако, по обрывкам разговоров моряков, Шинья начал подозревать, что ситуация сложнее, чем кажется. И, вполне возможно, все военные секреты в его голове стоят не так уж и много.
А затем он увидел гигантский корабль, и ему стало совершенно ясно, что какой бы секретной информацией он не обладал - больше она не имеет никакого значения.
И теперь они с американским морпехом сидели напротив друг друга, погруженные в собственные мысли, рассеяно вслушиваясь в приглушенный гул двигателей.

Что-то шевельнулось позади зеленой занавески, отделявшей кают-компанию от офицерского салона. Затем кто-то сунул голову в проем, воззрившись с удивлением на двоих в кают-компании. Занавеска качнулась обратно.
- А, дерьмо. Япошка, - донесся удаляющийся голос.

Морпех усмехнулся, театрально закатив глаза, и затем жестко взглянул на Таматсу.
- Это новый старпом. Похоже, про тебя наконец вспомнили, приятель. Может, даже капитан зайдет посмотреть, - он мрачно ухмыльнулся, - А может, прикажет выкинуть тебя за борт.

Полчаса спустя, занавеска качнулась вновь и двое вошли в помещение. Один, на вид не старше тридцати, деловито окинул взглядом помещение, задержавшись на мгновение на пленном. Шинья отметил, что, в отличие от остальных, его щеки были гладко выбриты. Выражение лица американца выдавало крайнюю усталость, но взгляд темно-зеленых глаз был внимательным, и... любопытствующим?
Второй был старше, ниже ростом и плотнее телосложением. Он тоже выглядел устало, но выражение его глаз было далеко не дружелюбным.
Охранявший Шинью морпех вскочил на ноги так быстро, как позволяло его ранение.

- Вольно, сержант... Алдер, так? - приказал молодой офицер.

- Алден, сэр! - отрапортовал морпех, - Морская пехота, корабль военно-морских сил США "Хьюстон", - с последними словами он мрачно покосился на японца.

- Рад видеть вас на борту, сержант. Должен извиниться, что не переговорил с вами раньше, но - он невесело улыбнулся, - Мы тут были немного заняты.

- Не стоит извинений, сэр.

- Ну, в любом случае, я изрядно благодарен вам, что вы взяли на себя нашего пленного, даже не смотря на рану. Как нога, кстати?

- Хорошо, сэр.

Капитан явно усомнился в этом, но не стал возражать. Ранение никак не мешало нынешим обязанностям Алдена... и на борту хватало раненных, остававшихся на своих постах.
- Как этот? - Мэтт махнул в сторону японца.

- Никаких проблем, сэр. Просто сидит тут, и смотрит по сторонам. Он делает, что я ему прикажу, и я удерживаю парней от желания с ним разделаться.

Грэй фыркнул, но Мэтт только кивнул. Он подтянул к себе кресло от стола, и сел, подперев руками голову и глядя на пленника. Тот смотрел в ответ, не мигая, без выражения.
- Ну и что мне с тобой делать?... - глубоко вздохнув, пробормотал Мэтт.

Таматсу почувствовал прилив адреналина. Он знал, что ему полагается держать рот на замке и делать вид, что он не понимает ни слова, но... в этом больше не было смысла. Все, что он видел и слышал, подтверждало его догадку, что война, частью которой они были - и вместе с ней враждующие флоты и может быть даже нации - исчезла, неизвестно куда.
Сама возможность подобного была немыслима. Когда Шинья впервые услышал слухи о таинственных событиях, он не мог поверить своим ушам. Динозавры на Бали, в конце концов! Он даже заподозрил, что это все какой-то дикий план с целью заставить его заговорить.
А затем... затем он увидел гигантский корабль, и все его подозрения рассеялись как дым на ветру.
Таматсу понял, что момент настал. Рано или поздно американцы все равно поймут, что он знает их язык и слушал все их разговоры - но если он не признается в этом сейчас, то едва ли они когда-либо смогут ему доверять. И их доверие было ему нужно. Шинья был патриотом своей страны, но он понимал, что в сложившейся ситуации едва ли его действия могут нанести ей хоть какой-то урон. Что бы ни случилось - они застряли здесь надолго.

Неуверенно, он прочистил горло.
- Капитан, я лейтенант Таматсу Шинья, - к ошеломлению американцев, произнес он на отличном, почти лишенном акцента английском, - Я ваш пленный. Японская Империя не подписала Женевские Соглашения, но я даю вам слово чести, что я готов сотрудничать с вами в той мере, в которой это не повредит интересам моей страны и моего народа. В нынешних... необычных обстоятельствах, я склонен полагать, что мое сотрудничество с вами едва ли повредит моей стране. Если вы готовы принять, капитан, я даю слово не действовать против вас до конца войны.

Впечатление, произведенное его словами, несомненно заслуживало внимания. Лицо самого Таматсу оставалось бесстрастным, но глаза Грэя полыхнули яростью, в то время как морской пехотинец едва не раскрыл рот от удивления.
Мэтт откинулся на спинку кресла, ошеломленный еще одним сюрпризом, но на удивление быстро пришел в себя. Если он и узнал что-то новое о себе за последние дни, так это о своем умении быстро восстанавливаться после атак неведомого. Он только желал, чтобы эти атаки были не так часто.

- Лейтенант Шинья, - начал он, - Это... благородное предложение. Я должен обдумать его самым тщательным образом. Я полагаю, вы слышали объявление по интеркому? - пленный кивнул, - В таком случае, вы понимаете, что мы оказались... в нестандартной ситуации, для которой не выработано официальных правил и регуляций. Технически, вы военнопленный, и где-то, я полагаю, война еще идет. Моим долгом является передать вас моему начальству. Так как я не имею ни малейшего представления, где и когда я могу его найти... - широко расставив руки, он оперся о стол, - Я обдумаю это. Я надеюсь, вас не слишком обременит оставаться пока под защитой сержанта Алдена?

Недовольное бормотание Грэя сопровождало Мэтта на всем его пути по кораблю. Мэтт решил обойти весь эсминец - оценить лично ход ремонтных работ и прочувствовать настроения команды. Он также собирался поговорить со Спанки. Механик был единственным начальником секции, который не присутствовал лично на предыдущих собраниях.
Грэй продолжал ворчать себе под нос, когда они, наконец, поднялись на палубу, и оказались в тени центральной надстройки. Матросы перед ними выстроились в очередь, ведущую к палубному камбузу, где кок с помощниками готовили бутерброды так быстро, как только могли.

Было жарко. Было невероятно жарко. По крайней мере хоть климат остался прежним.
Повернувшись, Мэтт прошел к питьевому фонтанчику, установленному на большом холодильнике возле носовой трубы. Нажав кнопку, он с наслаждением напился, смакуя приятную прохладу воды.
"Самое нелепое место для холодильника, которое только можно было придумать", - мелькнуло у него в голове, - "Но хорошее для питьевого фонтанчика".
Грэй присоединился к нему.

- Боцман, вы, кажется недовольны, - без предисловий заметил Мэтт, - В чем дело?
- Этот японец, - пробормотал Грэй, - Вы же не собираетесь в самом деле отпустить его?

- Если он будет вести себя достойно, то почему бы и нет? Иисусе, у нас и так хватает забот, кроме как сторожить японца. Он дал слово, в конце концов.

- Ну и что? Они были просто душками, пока не напали на Пирл-Харбор! Нам не надо будет сторожить его, если... - Грэй нервно обернулся, убедившись, что никто его не подслушивает, и понизил голос, - ...Если избавимся от него. Он же японец, в конце концов!

- Избавиться? - Мэтт смерил боцмана взглядом, - Вы имеете в виду убить его?
Он перевел взгляд на матросов в столовой, которые болтали между собой, жуя сэндвичи.
- Нет, - вздохнул он, - Мы так делать не будем. Знаете, почему? Потому что мы американцы, и американцы не должны так поступать, - он вздохнул чуть громче и зашагал вперед.
- ...Где бы мы ни были, мы все еще американцы... - услышал Грэй его бормотание.

-----------------------

Солнце уже почти коснулось горизонта, когда Спанки МакФарлан облокотился на ограждение у второго торпедного аппарата. Впервые с тех пор как они бежали из Сурабаи, палуба старого эсминца была почти пуста. Прошедший день был нелегким во всех смыслах, и Спанки подозревал, что, когда жизненно важные для корабля работы были завершены, большая часть моряков попадала от усталости прямо там, где стояла.
Кроме него на палубе были только Деннис Силва (ну разумеется!) и его безбашенные дружки из оружейной секции, о чем-то болтавшие на крыше центральной надстройки. Спанки демонстративно проигнорировал их. Замечать их присутствие было ниже его достоинства как старшего механика; да и, обращай он часто внимание на Силву и его приятелей, те, наверное, до конца дней своих поселились бы в корабельном карцере.

Вытащив из кармана промасленную тряпку, он кое-как стер разводы пота со лба и протер рукавом слезящиеся глаза. Критически покосившись на тряпку, и решив, что она уж точно ни для его больше не пригодится, Спанки швырнул ее в волны за бортом.
Показалось ли ему, или в самом деле чья-то темная пасть схватила тряпку, стоило той коснуться воды? Спанки отступил от ограждения. "Нервы сдают", мелькнуло в голове у механика, и он потянулся за сигаретами. Да, это был тяжелый день.

Они похоронили своих погибших в море, по освященной веками традиции. Короткие слова молитвы, прочитанной шкипером, и два десятка зашитых в плотную ткань тел - почти четверть всей команды "Уокера" - исчезли в волнах за бортом. Как глубоко они успели погрузиться, прежде чем вездесущая и ненасытная рыба добралась до них? Спанки содрогнулся при одной мысли об этом.
Лишь в одном им пришлось нарушить обычай. Традиция полагала, что погибшие в бою должны отправиться в морские волны с артиллерийскими снарядами в роли утяжелителей, но Спанки не мог заставить себя пожертвовать часть их оставшегося и невосполнимого арсенала четырехдюймовых.

Капитан приказал экономить; не выбрасывать ничего, что можно было бы хоть как-то использовать. Поэтому Спанки приказал нескольким своим подчиненным перебрать груды хлама, оставшиеся после аварийного ремонта, и выбрать самый бесполезный. Он затем сам лично перебрал найденный ими металлолом, чтобы убедиться, что ничего из этого им точно не пригодится. И лишь затем Спанки дал "добро", и эти искореженные куски металла - части стального тела "Уокера" - отправились в морскую пучину, служа последнюю службу его павшим морякам. С горькой иронией, Спанки подумал, что для некоторых они все же сумели найти полагающиеся по обычаю снаряды - правда, неразорвавшиеся японские, выковырянные из пробитых переборок эсминца.
Капитан был прав, разумеется. Им следовало думать теперь о дальней перспективе. Спанки был изрядно поражен тем, как капитан справился со всем прошлой ночью - и это еще до того, как они увидели тот гигантский корабль! Речь капитана изрядно помогла поднять дух команды как раз в тот момент, когда тот балансировал на грани излома. В глубине души, Спанки подозревал, впрочем, что шкипер пытался воодушевить себя не меньше, чем команду.

Солнце плавно скользнуло за горизонт, и мир вокруг начал погружаться во тьму.
"Ну, по крайней мере день был не слишком плох", подумал механик. Он понятия не имел, какую роль в их судьбе могут сыграть странные существа на гигантских кораблях, но одно доброе дело они уже сделали; их вид так поразил команду, что после того, как первое ошеломление прошло, разговоры о них изрядно помогали отвлечь моряков от их проблем. Кроме того - и это уже была чистая заслуга Спанки и его людей - второй котел снова работал. Им пришлось отказаться от ремонта первого - сотрясение от пробившего корпус снаряда раскололо почти весь огнеупорный кирпич обкладки - но вентили и трубки были в порядке, и Спанки каннибализировал их для ремонта котла номер два.

Спанки не смог удержать улыбки, расслышав раскатистый смех Сильвы. Явно нужно было что-то большее чем отчаянная битва, и монстры, и оказаться перенесенным в чужой мир, чтобы выбить рослого помощника канонира из колеи. Он определенно мог найти повод для веселья в любой ситуации.
Невольно, Спанки прислушался к разговору.

- ...А я говорю, что они больше похожи на мартышек, чем на котов, - спорил Том Фелтс, - Их надо звать "мартышко-кошками!"

- У кошек тоже есть хвосты, ты, дубина! - возразил Пол Стейтс, - И их лица больше похожи на кошачьи. Ну и "кошко-мартышки" звучит лучше.

- Что скажешь, Марвани? - обратился Фелтс к своему другу, стоявшему у перил. Мак Марвани только вздохнул и уставился в волны. Фелтс только собрался окликнуть его вновь, когда Сильва коснулся его плеча и безмолвно покачал головой.
Мысленно Фелтс дал себе подзатыльник. У Мака на Филиппинах осталась жена. Расстаться с ней из-за японцев было тяжело и так, но теперь...

- Я принял решение! - провозгласил Сильва тоном, не оставлявшим обычно места для обсуждения, - Мы зовем их мартышко-кошками.

Стейтс, невольно благодарный Сильве за то, что тот защищал их страдающего друга, тут же переменил направление.
- Черт побери, Сильва, но так их кличут "трюмные"! Мы не можем это спустить!

- Что, "трюмные" зовут их "мартышко-кошками"? - мрачно громыхнул Сильва, - Эт' ублюдки даж' их не видели! Тольк'и делали, что ползали под палубой все время! Прят'лись, бьюсь об заклад! - он замолк на минуту, затем шагнул к Марвани и сплюнул через ограждение. Взглянув в лицо моряка, он повернулся к остальным.
- Я принял решение! - провозгласил он снова, - Отныне они кошко-мартышки! Мы их открыли! Мы и будем звать их как захотим!

Спанки покачал головой, вдохнул остаток табачного дыма и выбросил окурок в море. Не нужно было обладать предвидением, чтобы точно знать: завтра весь корабль будет втянут в "мартышко-кошко-мартышкин" спор.
Все еще ухмыляясь, он похлопал по кожуху одного из пустых торпедных аппаратов. Даже только с тремя котлами, этот усталый, простреленный навылет корабль, который механик, порой ненавидел и любил одновременно, был все же быстрейшим в мире... если все, что этот мир мог предложить, были неуклюжие, громадные посудины вроде той, что они встретили утром.
- Ирония судьбы, будь я проклят, - пробормотал он.

---------

Весь следующий день "Уокер" шел на восток в поисках "Мэхена". Второй эсминец не имел большой форы, и едва ли мог развить полный ход. "Уокер" должен был бы догнать его за несколько часов... но время шло, а "Мэхен" по-прежнему не появлялся.
Необъяснимое отсутствие "Мэхена" действовало на нервы всем на борту. Второй эсминец был единственным, кроме "Уокера", островком привычного в этом странно изменившемся мире. Он должен был быть где-то рядом.

Капитан Редди устало вскарабкался по лестнице и рухнул в свое кресло. Не дожидаясь обычного "Капитан на мостике" он махнул рукой, призывая всех не отвлекаться от дел. В конце концов, его не было всего-то пятнадцать минут.
Напряжение в душе Мэтта росло, и как он ни старался скрыть это, беспокойство по поводу "Мэхена" нарастало тоже. Второй эсминец не должен был исчезнуть. Теперь ему представляло сделать нелегкий выбор.

Стекла рубки заменили, и теперь он снова мог смотреть прямо вперед без ветра, бьющего прямо в лицо. Ларри Доуден стоял на вахте, но Мэтт не мог заставить себя покинуть мостик надолго. Он знал, что это выглядит глупо - словно бы он не доверял Ларри - но он просто не мог справиться с собой.

- Доклад?

- Контакта нет, шкипер.

Мэтт кивнул и вновь воззрился в океан. Они должны были уже увидеть "Мэхен". Погода была ясной, небо чистым. Северо-восточная оконечность острова Алор тянулась в десяти милях справа от них.
Они достигли точки радневу. Перед тем как корабли разделились, они договорились, что встретятся здесь - или, если "Уокер" не придет, то "Мэхен" свернет на северо-восток вокруг Ветара и попытается пройти на юг между Тимором и Моа. "Уокер" шел на двадцати узлах, но Мэтт был убежден, что Джим не станет разгонять так "Мэхен". Даже если по какой-то причине - каким-то образом - "Мэхен" сумел бы обогнать их, то они непременно заметили бы его здесь.
Оставались только два предположения. Или они каким-то образом проскочили мимо "Мэхена" и он остался незамеченным позади - или же что-то случилось со вторым эсминцем.

Эта мысль пугала его. Это он, Мэттью, своим приказом отправил "Мэхен" прочь... к его судьбе, какой бы она ни была. Конечно, он не мог тогда знать, что замеченный в тумане гигантский корабль не несет угрозы, и стало быть, не нужно разделять корабли... но эти утешительные доводы утешали очень слабо.
Но выбора больше не оставалось. Топливные цистерны "Уокера" опустели уже на треть.
С тяжелым сердцем, Мэтт повернулся к вахтенному офицеру:

- Мистер Доуден, ведите нас к берегу. Сбросьте до одной третьей.

Ларри понимающе вздохнул. Он отлично представлял, каково капитану было отдать приказ прекратить поиски. Второй корабль мог быть совсем рядом - мог быть даже позади, если они как-то сумели разминуться - но у них не было выбора.

- Есть, сэр. Рулевой, влево на два-восемь-ноль.

Мэтт поднялся и посмотрел на часы.
- Передайте по кораблю, мистер Доуден. Всем офицерам собраться в кают-компании к 16.30, - он на миг призадумался, - Наверное, лучше убрать оттуда нашего японского "гостя"...
Он собрался уйти, но вдруг остановился.
- Нет, я передумал. Попросите сержанта Алдена сопроводить неприятельского офицера на совещание, - брови Доудена взлетели вверх, - И еще, попросите мистера Брэдфорда присутствовать тоже.

- Есть, сэр.

-----

...Сигаретный дым вился под потолком, постепенно улетучиваясь наружу сквозь открытые иллюминаторы. Дырки от снарядов были, наконец, заделаны, и помещение вновь подходило для нормального использования.
Капитан Редди устроился во главе стола, все его выжившие офицеры перед ним. За столом было тесно: каждая секция "Уокера" имела здесь своего представителя. Ларри Доудэн, шеф Грэй, Рик Толсон, Бернард Сэндисон и Риггс сидели слева. Справа устроились Сандра Такер, Спанки, мистер Брэдфорд и лейтенант (младший) Алан Леттс, корабельный суперкарго. Кресло на дальнем конце стола пустовало. Когда сержант Алден ввел японского офицера в кают-компанию и указал ему на оставшееся кресло, недоуменная тишина повисла в помещении.-

Тамацу сел с невозмутимым достоинством, глядя на капитана. Алден стоял, привалившись к переборке, за спиной японца, пока, наконец, Хуан не добыл ему стул. Поблагодарив маленького филиппинца, морпех тяжело опустился на сиденье, выставив вперед забинтованную ногу. Мэтт без труда чувствовал враждебность, буквально пропитывавшую комнату, и направленную на японского офицера.

- Это лейтенант Тамацу Шинья. Он дал слово чести, что будет сотрудничать с нами, и я принял решение принять его. С ним будут обращаться как подобает его рангу, и ему будет дозволено перемещаться по кораблю - в разумных пределах, разумеется. Пока же, его будет непрерывно сопровождать сержант Алден. Сержант? Для вас это приемлемо?

- Да, сэр. Не то чтобы я особо куда-то направлялся, впрочем.

Мэтт бесстрастно кивнул.
- Лейтенант Шинья, позвольте представить вам моих офицеров, - он представил собравшихся за столом, и они поочередно кивнули в ответ, но выражение большинства из них было далеко от восторга - что не укрылось от капитана.
- Джентльмены... и леди, наша страна и родина лейтенанта Шиньи могут все еще воевать друг с другом - где бы они ни были - но это больше к нам не относится. И это факт. Мы должны планировать свои действия на том основании, что мы отныне полностью сами по себе, и американский флот не может поддержать нас. В то же время, мы должны поддерживать дисциплину и осознание того, что мы - где бы мы ни были - все еще часть американского флота. Никаких послаблений в дисциплине допущено не будет. Корабль остается под прежним командованием. Лейтенант Шинья с нами потому, что он с нами в одной лодке - в буквальном смысле - и, стало быть, подчиняется тем же правилам и принципам что и все остальные. Мистер Доуден?

- Эм, да, сэр?

- Узнайте ближе лейтенанта Шинью, и выясните, есть ли у него какие-то умения, которые могли бы пригодиться. Так или иначе, найдите ему какое-нибудь занятие. Каждый на борту должен тянуть свою лямку, - он повернулся к Таматсу, - Вы все поняли, лейтенант? Таковы мои условия.

Шинья чуть склонил голову.
- Я понимаю и принимаю их, капитан Редди, - произнес он. Офицеры обменялись удивленными взглядами, когда он заговорил на английском. Большинство все еще смотрели на него враждебно или подозрительно, но некоторые сменили выражение на задумчивое.

Мэтт воспользовался моментом, чтобы сменить тему.
- Для начала, как я думаю вы все уже знаете, мы идем в обратном направлении. Мы должны были уже встретить "Мэхен". Этого не случилось. Либо мы прошли мимо него каким-то образом, либо... - он мрачно оглядел собравшихся, - Он потерян. Мы возобновим поиски, но наши возможности ограничены; у нас не хватит топлива, чтобы обшарить все воды от Австралии и до Сурабаи. Кроме того... я уже не думаю, что Австралия все еще на месте.

- Рассматривали ли вы во возможность, что Сурабаи тоже может не быть на месте? - вопросил Брэдфорд.

- Да. По правде говоря, я почти уверен, что ее нет. Но нам нужно топливо. Что бы ни случилось с миром, но география осталась прежней - по крайней мере вокруг нас. Есть ли рядом лучшее место, где мы можем найти нефть? Точнее, раз уж вы специалист по этому региону, то можете ли вы сказать, где легче всего будет раздобыть нефть? Нефть, которую мы сможем легко извлечь?

Брэдфорд погрузился в размышление, посасывая мундштук незажжённой трубки.
- Мне надо это обдумать, - наконец, решил он, - Нефть тут повсюду, во всем регионе, но я не слишком уверен, где лучше начать поиски. Сурабая, полагаю. Там есть существенные запасы... были... в нашем мире, по крайней мере. Нефть также недавно обнаружили у Флореса. Позвольте мне сверится со справочниками. Может быть, я смогу точно сказать, где она была впервые найдена и как. Тогда у нас будет направление для поисков.

- Очень хорошо, - кивнул Мэтт, - Посмотрите, что сможете найти, и дайте мне знать сразу как только у вас будет ответ.
Он повернулся к лейтенанту МакФарлану.
- Что еще мы можем жечь для котлов? - поинтересовался Мэтт, - Дрова?

Спанки в ужасе воззрился на него.
- Господи Иисусе храни, шкипер! Вы не можете... мы не можем засунуть дрова в мои котлы! Да сажа там все забьет!

- Я понимаю, что это не лучшее решение, - холодно отозвался капитан, - Но технически, это возможно?

- Да, сэр... - неохотно признал инженер, - Но это будет чертовым кошмаром. Вся эта сажа, весь этот пепел - они забьют все трубки в котлах, и мы спятим, пока будет выскребать ее оттуда. Ну, и нам потребуются буквально тонны древесины. Мы не сможем засунуть ее в цистерны, и если будем грузить ее на палубу, то наш верхний вес будет чертовски велик - прошу прощения, сэр - приблизиться к опасной величине.

- Но в крайнем случае это сработает? Мы сможем по крайней мере перебираться от острова к острову?
- Сработает, - несчастным голосом отозвался Спанки.

- Очень хорошо. Разработайте план, как запасти достаточно дров чтобы проплыть, скажем, пятьсот миль, если возникнет необходимость.

- Да, сэр.

Капитан повернулся к Сандре Такер.
- Лейтенант Такер, - присутствующие старательно не замечали, как неосознанно смягчилось при этом выражение лица Мэтта, - Как дела в вашем подразделении?

Сандра невольно улыбнулась при упоминании "ее подразделения", которое состояло собственно из нее, Карет Таймер - единственной медсестры, оставшейся на "Уокере" - и Джейми Миллера, помощника хирурга. Однако, это действительно было ее подразделение - и, несомненно, важное.
- Лучше, сэр. Я думаю, Родригез сможет скоро вернуться к службе... ограниченно, через неделю или около того. Его нога выздоравливает.
Она мрачно покосилась через стол на сержанта Алдена.
- Говоря о ногах, - холодно произнесла она, - У нас тут есть кое-кто расхаживающий по кораблю, хотя ему полагалось бы лежать в госпитале.
Алден сделал вид, что очень заинтересовался узором на скатерти.
- Остальные выживут, - продолжила Сандра, - Но им потребуется время, чтобы оправиться. У нас полно легко раненных, несущих службу, но не думаю, что я смогла бы удержать их, кроме как привязав к койкам, - она посмотрела пряма в глаза Мэтта, - Сейчас, все слишком заняты, чтобы обращать внимание на легкие раны, но когда острота проблем снизится, люди начнут падать от истощения. Они изматывают себя.
Мэтт кивнул, прекрасно понимая, что она имеет в виду его тоже.
- В общем-то, - продолжала меж тем девушка, - Единственный, кто вызывает у меня беспокойство, это Дэвис. У него лихорадка, и пока что я не сумела никак ее сбить.

- Его укусил ящер?

Сандра утвердительно кивнула.
- Мистер Брэдфорд говорит, что они не ядовитые, но их укус вызывает сепсис. Похоже на то, хотя эти звери совсем не похожи на тех варанов, с которыми ему доводилось иметь дело. Похоже на очень неприятную бактериальную инфекцию... - она пожала плечами, - ...но я не могу исключать и какой-нибудь малоизвестный токсин в ране.

- Сообщайте мне о всех изменениях, - коротко бросил Мэтт, и она кивнула в ответ, - Хорошо. Мистер Гаррет, как насчет пушек? Легкого и ручного оружия также?
Гаррет нахмурился.
- В чем проблема? - поинтересовался Мэтт. Щеки Гаррета покраснели.

- Нет, сэр, нет никаких проблем. Я - я просто не ожидал вопроса о ручном оружии. Боюсь, что у меня нет точных данных. Нет оправданий, сэр.

- Примерные цифры подойдут, мистер Гаррет, - капитан невольно улыбнулся, - Я так понимаю, вы были заняты с третьей пушкой?

- Да, сэр, - ответил Гаррет с видимым облегчением, - Мы разобрались с повреждениями. Основная проблема в проводке, но что-то не так и с механизмом наведения. Я бы хотел разобрать установку и изучить внимательно как только смогут, сэр.

Мэтт задумчиво воззрился на него, но в итоге отрицательно покачал головой.
- Не сейчас, - вздохнул он, - Не прямо сейчас. Не хочу, чтобы какое-то орудие простаивало сейчас, пока мы не разберемся в нашем положении. Кроме того, - он покосился на энсина Сэндисона, - Приоритет в мастерской сейчас у забракованных торпед. Пока мы не узнаем больше о тех, кто строит эти огромные парусники... я бы хотел иметь в наличии все, чем можно пробить в них пару больших дырок. Так, на всякий случай.

Гаррет покосился на Берни, отметив что тот быстро делает пометки в блокноте.
- Ну, сэр, за вычетом этого, главная батарея в порядке, - обернулся он к капитану, - Помощник канонира Сильва перебрал и очистил пулеметы, также как и трехдюймовку на корме. Конечно, боезапас мог бы быть и получше. Мы израсходовали больше трети наших четырехдюймовых снарядов, и четверть запаса трехдюймовых - не то чтобы от последних было много пользы, конечно... - бесполезность их трехдюймовой зенитки была бы объектом для шуток, не будь она столь печальна.
- Мы подобрали немало пулеметного боезапаса в Сурабае, но эти горячие головы из расчетов расстреляли почти весь резерв. У нас все еще чуть больше нормального запаса, но... - он глубоко вздохнул, - Насчет ручного оружия, у меня нет точных данных, - повторил он извиняющимся голосом, - Но мы в неплохом состоянии. Морякам Азиатского Флота нередко приходилось помогать морпехам - особенно в Китае, с тех пор как у них началась гражданская война - и в арсенале есть шестьдесят винтовок "Спрингфилд" и, наверно, две дюжины пистолетов образца 1911. У нас также есть четыре самозарядных винтовки Браунинга, и полдюжины пистолетов-пулеметов Томпсона. Боеприпас не новый - если верить штампам, то поставлен в 1918 - но выглядит рабочим. У нас даже есть несколько тысяч старых 0,30-калиберных патронов - что очень хорошо, потому что в трюме, под кучами всякого хлама, я видел несколько ящиков со старыми винтовками Крэга. Понятия не имею, откуда они. Может, кто-то подобрал на Филиппинах?

- Вряд ли, - хмыкнул Грэй, - "Уокер" вступил в строй в 1919, и тогда еще на флоте было полно этих винтовок. Бьюсь об заклад, их погрузили на корабль еще на верфи и с тех пор оставили в трюме. Скорее всего, никто их даже не доставал из ящиков.

- Проверьте и убедитесь, - кивнул Мэтт, - Что-нибудь еще?
- Да, сэр. Нет, сэр.

- Отлично. Радисты? Что нового в плане радиосвязи? - впрочем, Мэтт прекрасно знал, что ничего не изменилось. Он несколько раз осведомлялся о новостях у Риггса, и распорядился немедленно известить его в случае приема любого сигнала.

- Ничего, шкипер, - Риггс помотал головой, - Радио функционирует без проблем. Все схемы проверены. Просто... в эфире ничего нет. Вообще.
Его слова явно не улучшили настроения собравшихся в помещении, еще раз напомнив им о странной, неестественной ситуации, в которой они находились.

Мэтт почувствовал перемену в настроении присутствующих, и быстро сменил тему, обернувшись к боцману.
- Как корпус, шеф? Остались ли еще крупные пробоины?

- Ничего, чтобы можно было назвать крупным, - с вымученной усмешкой отозвался тот, - Наша старая леди всегда текла как решето, так что дыркой больше, дыркой меньше... Мы залатали все отверстия, которые смогли найти, но клепаные стыки все равно пропускают воду. Наши матросы работали как звери, - он покосился на МакФарлана и ухмыльнулся, - Палубные и трюмные работают вместе, только представьте! Вот это - точно неестественно.
Дождавшись, пока утихнут смешки, боцман невозмутимо продолжил.
- Мы еще не приступали к дырам в трубах и надстройках, но все, через что может поступать вода, чем-то да заткнули.

МакФарлан кивнул, подтверждая его слова.
- "Уокер" на плаву, шкипер, и пока помпы работают, я не дам ему превратиться в подводную лодку, - он оглядел собравшихся, и угрюмо добавил, - Но ей срочно нужен ремонт. В доке.

- Я знаю, Спанки, - тихо отозвался капитан, - Что-нибудь еще?

МакФарлан покачал головой.
- Хм... нет, сэр, не думаю. Хотя я тут кое-что прикинул... Нам надо беречь ресурсы, пока мы не придумаем, как их пополнить. Например, покраска. Я знаю, как палубные любят, чтобы все сверкало как новенькое, но думаю, пока что они могли бы бросить это дело. По крайней мере, пока мы не придумаем, чем заменить краску.

Грэй взвился с места, явно готовый биться до последней капли крови за право своей драгоценной палубы быть выкрашенной, выбеленной и отполированной, даже если планета развалится пополам... но в словах механика был резон.
- Спанки прав, - неохотно признал он, - Палубной команде не придется по вкусу отказ от их любимого времяпровождения, - он кривовато ухмыльнулся, - Но краски у нас действительно мало. Думаю, мы можем прокрасить только швы и заклепки, а остальное оставить как есть... пока.

- Хорошая идея, - согласился Мэтт.
Наконец, капитан повернулся к суперкарго, Алану Леттсу. Леттс был высоким, худощавым парнишкой из Северной Дакоты, с огненно-рыжими волосами и до смешного чувствительной кожей, изобилующей веснушками. Настороженные отношения между Леттсом и Солнцем были давно уже известны всему кораблю; оказавшись под прямыми лучами, суперкарго обгорал немилосердно, и избегал солнечного света так старательно, словно в его предках затесался граф Дракула. Команда относилась к нему с добродушным юмором. Несмотря на свои проблемы с загаром, Леттс был отличным спортсменом и пользовался большой популярностью в экипаже. Временами, смеху ради, матросы сопровождали Леттса по кораблю с большим китайским зонтикам, к чему суперкарго относился с невозмутимым спокойствием.
Леттс был хорошим снабженцем, знал и умел обходить бюрократические препоны... хотя едва ли это могло бы сейчас пригодиться. Его главным недостатком (с точки зрения Мэтта) была лень. Леттс откровенно не любил напрягаться и твердо следовал общим принципам Азиатского Флота, сводившимся к идее "плыть по течению". Впрочем, Мэтт надеялся, что изменившиеся обстоятельства скажутся и на характере суперкарго.

- Что насчет запасов? - поинтересовался капитан.

- Ну, пока нам хватит. Мы забили кладовые доверху в Сурабае - никто не собирался оставлять что-нибудь япошкам... - Летт покосился на их невольного гостя, - При прежнем уровне потребления, то есть нормальном, мы продержимся не меньше трех недель, прежде чем что-нибудь испортится в холодильниках. Ну, и после этого у нас есть еще консервы примерно на полмесяца. Не считая венских сосисок, разумеется, - он скривился при одной мысли, - И лучше нам найти что-нибудь съедобное прежде, чем дело дойдет до них. Экипаж взбунтуется, говорю вам. В целом... даже если мы не станем урезать рационы, нам хватит провизии на месяц-полтора.

- Мы не можем урезать рационы, - твердо постановил Мэтт, - Не сейчас, когда люди работают так тяжело. Кроме того, это сказывается на настроениях команды. Нам нужно изыскать что-нибудь съедобное... - он задумчиво повернулся к Кортни Брэдфорду, - Как думаете, вы сумеете приготовить динозавровый стейк?
Выражение лица Брэдфорда изрядно подняло дух собравшихся в кают-компании.

- Есть динозавров?! Боже мой. Он предлагает нам есть динозавров! - пробормотал австралиец.

- Что насчет пресной воды? - Мэтт вновь повернутся к Леттсу.

Котлы "Уокера" были спроектированы так, чтобы использовать забортную воду для работы. Но пресная вода была нужна экипажу для готовки и питья. Баки с питьевой водой были ограничены, и даже в мирное время, бортовой душ был роскошью. Временами, голые моряки выстраивались у ограждения и окатывали друг друга забортной водой из пожарных шлангов; соленая вода, разумеется, была плохой заменой пресной, и высыхающая соль на коже доводила людей до умопомрачения, но все же позволяла поддерживать какую-никакую личную гигиену.

- С водой могут быть проблемы, - признал Леттс, - С учетом состояния наших опреснителей, у нас, пожалуй, месячный запас.

- Отлично. Значит, нам нужно топливо, боеприпасы, вода... - капитан покосился в сторону Грэя, - Ну, и краска, конечно. Что еще?

- Ну, примерно миллион разных вещей, шкипер, - отозвался Леттс, - Но эти четыре самые важные. Я уверен, лейтенант МакФарлан может много чего добавить к списку, но...

- Ясно. Составьте список всего, что нам нужно, но главное - придумайте, как это добыть. Задействуйте всех, кто вам нужен, но придумайте, - Мэтт повернулся в кресле в сторону Кортни Брэдфорда, - Мистер Брэдфорд, вы не против послужить немного американскому флоту?

Австралиец вытащил трубку изо рта и его глаза засияли.
- Ни в коей мере, капитан! Ни в коей мере! - он с энтузиазмом потер ладони, - Чем могу быть полезен?

- Я хочу, чтобы вы работали вместе с Леттсом. Вы будете его специальным консультантом. Я знаю, что это не тот мир, который вы изучали прежде, но вы явно куда лучше нас представляете, где мы можем найти нужные запасы. Согласны?

- Абсолютно, капитан Редди. Я приложу все усилия!
- Несомненно.

Мэтт покосился на Сандру, и заметил искорку веселья в ее глазах. Он невольно улыбнулся в ответ, чувствуя себя весьма довольным. Пока что, совещание шло весьма хорошо; все его офицеры проявляли себя с лучшей стороны, оживленно предлагая пути решения проблем. Настроение экипажа было лучше, чем Мэтт рассчитывал, и давящая неопределенность их положения - по крайней мере на время - отступила. Разумеется, стоявшие перед ними проблемы были непростыми, но привычность, повседневность обсуждения сама по себе сглаживала их остроту.

Все время совещания, лейтенант Шинья хранил молчание. После начальной враждебности, все, казалось, забыли про их японского "гостя". Шинью это вполне устраивало.
Его изрядно поразила непринужденность, с которой американцы разговаривали и обсуждали вопросы. Никто из них не стеснялся высказать свое мнение или предлагать идеи. По сравнению с жесткой дисциплиной Императорского Флота, привычной для Шиньи, американское представление о собрании выглядело сущим хаосом. Однако, Шинья не мог отрицать, что оно было и весьма эффективно.
Никто не скрывал, в каком сложном положении они находятся; но никто и не боялся называть недостатки и недоработки своих секций, чем значительно упрощали для капитана оценку ситуации. Шинья вынужден был признать, что в Императорском Флоте едва ли все прошло бы столь гладко.

Как раз в этот момент Хуан возник в дверном проеме с кофейником, и приступил к наполнению чашек. Возле Таматсу он заколебался. Лицо стюарта выражало тщательно подавляемое отвращение, и Шинья мрачно напомнил себе, что он все еще оставался для них врагом.
Хуан глубоко вздохнул и медленно-медленно начал наклонять кофейник к чашке Шиньи. Руки его дрожали. Внезапно, он резко опустил кофейник на стол, словно ручка обжигала его руки, и повернулся к Мэтту.

- Я... я прошу прощения, кап-тан Редди, - прошептал он, - Я... не могу.
Он выпрямился и, держась неестественно прямо, покинул помещение. Все смотрели ему вслед, исключая Таматсу, который по-прежнему уставился прямо перед собой, чуть опустив взгляд.
Мэтт вздохнул. Легким это не будет.

----------

Остаток дня, "Уокер" неторопливо шел в северо-западном направлении, снова пересекая море Флорес. К вечеру, погода начала мало-помалу ухудшаться, и серые облака затянули небо, скрыв Луну. Мэтт приказал зажечь бортовые огни - что еще пару дней назад было немыслимо - и включить большие прожекторы. Их лучи с десятиминутным интервалом обшаривали горизонт, служа маяком для тех, кто, возможно, блуждал в сумерках. Ветер крепчал, и качка "Уокера" становилась все сильнее, красноречиво напоминая, что невзирая на войну, динозавров, монстров и странных существ на огромных кораблях, главным врагом его экипажа все еще оставалось само море.

Около десяти часов ночи, как раз посреди первой вахты, волны стали выше. "Уокер" раскачивался туда-сюда, то ныряя носом в воду, то выпрямляясь вновь. Мэтта, спавшего беспробудным сном на своей койке, это никоим образом не волновало. Он давно уже привык к тяжелой качке старого корабля, и, скорее, его могло бы потревожить ее внезапное отсутствие. За последние дни капитан вымотался так, что стоило лишь голове коснуться подушки, как он провалился в глубокий сон без сновидений.
И когда "Уокер" внезапно вздрогнул от удара, едва не сбросившего Редди с койки, пробуждение вышло тяжелым и неприятным.

Лампа над его койкой еще вибрировала, когда Мэтт, ошеломленный внезапным пробуждением, уставился на нее, пытаясь понять, спит ли он еще, или нет. Затем переговорное устройство над его подушкой пискнуло и заговорило голосом лейтенанта Гаррета:
- Капитан! Капитан на мостик, сэр! Пожалуйста, - в голосе вахтенного явно слышалась тревога.
Прокашлявшись и прочистив горло, Мэтт нажал на кнопку.
- Иду, - коротко бросил он в микрофон. Поднявшись, он подхватил и кое-как натянул штаны и ботинки, накинул рубашку. В последний момент подхватив фуражку, он выскочил в коридор, и вскарабкался вверх по лестнице. Окружающий мир встретил его мокрой темнотой и пронизывающим холодным ветром. Укрывшись за радиорубкой, Мэтт застегнул рубашку, и, наконец, поднялся на мостик. Машинально он отметил, что гул вентиляторов стих, и по усилившейся качке понял, что эсминец стоит на месте.

- Рапорт! - потребовал он. Гаррет уже стоял на левом крыле мостика, разглядывая что-то за бортом.
- Прошу прощения, что разбудил вас, сэр, - обернулся он к капитану, - Но мы врезались в кита. Или рыбу. Или... что-то. Похоже на ту тварь, что слопала япошек. А, вон она, - он указал за перила, и Мэтт, перегнувшись через ограждение, уставился в воду. Прожектор на башенке не мог опустить свой луч достаточно низко, чтобы осветить массивную тушу у борта, но рассеянный, отраженный свет позволял увидеть достаточно.

Машины "Уокера" остановились, и эсминец плавно закачался на легких волнах рядом с огромной тушей "рыбы". Гаррет не ошибся. Создание выглядело в точности как то, что они видели прежде - разве что чуть-чуть поменьше, но гигантские челюсти выглядели ничуть не менее устрашающе. Огромный черный глаз размером с поднос безжизненно уставился на моряков. Существо было мертво: зияющая рана на его шее, оставленная килем корабля, не оставляла ни малейших сомнений в том, что именно произошло в воде, и волны вокруг монстра уже почернели от крови.
Сандра Такер, тщетно пытаясь пригладить растрепанные волосы, возникла рядом с капитаном, сонно уставившись вниз.

- Ужасно, - пробормотала она. Снизу, с палубы послышались возбужденные восклицания: моряки навалились на ограждение, глазея на их случайную добычу. Спустя мгновение, восторженный голос Брэдфорда заглушил остальные.

- Восхитительно! Мы непременно должны это сохранить! Эй, кто-нибудь! Изыщите что-нибудь, чем бы подцепить это! - Мэтт краем уха расслышал как кто-то из моряков прокричал "отвянь, приятель!", очень неплохо имитируя австралийский акцент.

- Повреждения? - бросил капитан.

- Много побитых кофейных чашек, - нервно отозвался Гаррет, - Насколько я знаю, по крайней мере. Старпом вместе с помощником боцмана Баширом пошли вниз, посмотреть на состояние корпуса. Лейтенант МакФарлан и боцман передали, что встретят их там.

Коммуникатор на стене пискнул, и Мэтт взял трубку.
- Мостик, - произнес он, - Капитан слушает.

- Это МакФарлан, шкипер. Небольшая протечка на левом борту возле шестого шпангоута. Ничего особенного... просто протечка... да, протечка... - судя по голосу, Спанки с трудом сдерживал зевок. Он тоже только что заснул... прежде чем новая тревога подняла его на ноги.

- Хорошо. Вахтенные справятся?

- Да... думаю да, сэр, - после короткой паузы отозвался Спанки.
- Отлично. В таком случае вы и боцман немедленно возвращаетесь в свои койки. Это приказ.

- А-а-есть, сэр, - пришел утомленный ответ. Повесив микрофон на место, Мэтт вернулся на крыло мостика. Сандра была еще здесь, и она явно слышала их разговор.

- Спасибо тебе, Господи, - пробормотала она, - Может, это и странно, но каждый раз, когда этот корабль обзаводится хотя бы царапиной, я чувствую это кожей.

- Понимаю, - Мэтт не смог сдержать ухмылку, - Когда я только принял командование, честно признать, я не особо высоко ценил старика-"Уокера". Но теперь, после всего того, что он перенес... - хмыкнув, он кивнул на тушу "рыбы", медленно относимую волнами от корабля, - Конечно, его старая проржавевшая шкура сейчас это все, что стоит между нами и такими вот созданиями. Поневоле проникаешься уважением.
Он невольно рассмеялся, и спустя мгновение, Сандра присоединилась к нему.
Палуба чуть качнулась под ногами. В следующую секунду, еще одна гигантская рыба - длиной в две третьих эсминца - поднялась из глубин рядом с кораблем. Не обращая никакого внимания на "Уокер", чудовище вцепилось в своего мертвого собрата, одним рывком вырвав гигантский кусок мяса. Темная кровь захлестнула волны; сквозь нее замелькали серебристые силуэты, спешащие на неожиданный пир.
Глухо вскрикнув, Сандра вцепилась в руку Мэтта.

- Мистер Гаррет! - крикнул капитан, - Давайте-ка оставим нашего нового знакомого ужинать в одиночестве! А то вдруг он еще решит, что мы хотим отхватить кусок из его тарелки!

Вентиляторы глухо взвыли, набирая обороты. Сильный всплеск за бортом окатил Мэтта и Сандру потоками брызг, мгновенно промочив их насквозь. "Странный вкус у воды", отметил Мэтт, спустя долю секунды осознав, что это кровь убитого ими чудища. Сплюнув за борт, он повернулся к Сандре и смущенно прокашлялся.

- Прошу прощения, мэм, - нейтрально произнес он, - Что-то в рот попало.

Он бросил взгляд на главную палубу, где Брэдфорд все с тем же восторженным вниманием наблюдал за обедом монстра. Казалось, он вовсе не обращал внимания на брызги, уже вымочившие его с ног до головы. Еще один силуэт виднелся чуть поодаль, и капитан с некоторым трудом распознал лейтенанта Шинью. Он тоже смотрел на происходящее, но его выражение было совершенно другим.
Мэтт на мгновение задумался, где же сержант Алден, но затем решил, что это не имеет значения. Любые неприятности, которые мог учинить японец, меркли по сравнению с опасностями, угрожавшими им со стороны природы. Да и, судя по лицу Шиньи, тот явно не испытывал ни малейшего желания доставлять им лишние хлопоты.

Мэтт покосился на девушку рядом с собой. Зубы Сандры стучали от холода: резкие порывы ветра буквально пронизывали ее насквозь мокрую одежду. Длинные коричневые волосы повисли мокрой неопрятной массой, но взгляд ее не отрывался от происходящего за бортом. Мэтт не мог понять, что он видит в ее взгляде: страх или такой же восхищенный интерес, как у Брэдфорда.
Внезапно, Мэтт почувствовал, что он и сам дрожит от холода.
- Почему бы нам не спуститься в кают-компанию и переодеться? - предложил он.

------------

Помощник канонира Деннис Сильва сидел на одном из мест в кормовой уборной и курил сигарету. Он терпеть не мог проклятый дым, но на борту почти не было жевательного табака, и откуда-то надо же было брать никотин, так?
Все "удобства" в узком отсеке состояли из пары планок над желобом, в котором струилась забортная вода. Помещение воняло мочой и потом, и когда волна ударяла в борт снаружи, грязная, темная вода с глухим бульканьем выплескивалась из желоба на палубу. Каждый раз, когда такое случалось, Деннис поджимал ноги и ждал, когда потоп схлынет.

В неписанных правилах бортовой жизни, кормовая уборная считалась территорией "трюмных". Собственно, поэтому Сильва и устроился здесь - чтобы позлить их. Конечно, никто не собирался устраивать из-за этого скандал - во-первых, потому, что уборная все же не являлась собственностью инженерной секции, а во-вторых - потому что Сильва был большим, мускулистым парнем, и, не смотря на его беззаботный характер, пользовался... опасной репутацией.
Поэтому, Деннис Сильва сидел и курил, пока моряки заходили, делали свое дело и уходили. Никто не заговаривал с ним, но многие награждали его хмурым взглядом.

Именно там и нашли его Стейтс, Фелтс, и торпедист по имени Бриан Обри. Они столпились у двери, словно не в силах преодолеть порог.
- А, вот ты где! - воскликнул Стейтс, - Ты все пропустил! Мы врезались в одну из этих динозавровых рыб, вроде той, что сожрала япошек, и прикончили ее на месте!

- Эт'хорошо, - пробормотал Сильва, - Самое время прикончить кого-нибудь...

- Агась, - добавил Том, - И чтоб мне провалиться, если тут же еще большая рыба не появилась, чтобы сожрать первую! - он щелкнул пальцами, - Такое едва ли где еще увидишь, а ты пропустил все тут, в "трюмном" сортире!

- Эт' не трюмный сортир, - отозвался Сильва. Бросив взгляд на двух "трюмных", с которыми он делил помещение, он добавил нарочито громко, - Эт' сортир Денниса Сильвы, и он будет таким, пока Деннис Сильва справляет свои дела.

Помощник механика Дин Лэни нехорошо покосился на Сильву со своего места. Он немногим уступал Сильве ростом, и ничуть не уступал телосложением.
- Прикрой свой рот, - прорычал Лэни, - Вам, палубным макакам, тут делать нечего.

- И что т' сделаешь? - Сильва перебросил сигарету в угол рта, - Побежишь жаловаться Спанки, или шефу Донаги? - усмехнувшись, Сильва заголосил тонким фальцетом, - "Лейтенант Спанки! Представляете, Сильва в нашем сортире! И он - он там гадит, поверьте мне! Сделайте же что-нибудь!"

Выругавшись, Лэни вскочил на ноги, и Деннис поднялся тоже, сжимая кулаки.
Как раз в этот момент корабль неожиданно качнуло, и оба готовых сцепиться моряка, потеряв равновесие, повалились друг на друга. Не удержавшись на ногах, оба рухнули в вонючую жижу на полу. Почти наметившаяся драка прервалась, как только оба моряка осознали, в чем они оказались.
Сильва громогласно расхохотался. Лэни явно не находил в этом ничего смешного. Пытаясь скорее подняться, он оперся рукой на стульчак рядом, слишком поздно заметив, что сидение было красным - для матросов с венерическими заболеваниями. Глухо вскрикнув, Лэни отдернул руку, и, не удержав равновесия, вновь повалился на палубу - как раз тогда, когда корабль вновь качнуло, и водопад грязной воды обрушился на него. Чуть не сгибающийся от смеха Сильва с трудом поднялся на ноги, и протянул Лэни руку, но в следующее мгновение отдернул ее.

- Катись к черту, Лэни! Хочешь, чтобы я подхватил от тебя какую-нибудь заразу? - он вытер руки о свои перепачканные шорты, и, поразмыслив секунду, зашвырнул их в раковину на другом конце отсека. Обнаженный, он на минуту застыл перед зеркалом, демонстративно напрягая мышцы.
- А, черт. Я весь в трюмном дерьме. Придется сжечь эти лохмотья, не иначе, - ухмыльнувшись, он покосился на Лэни, перепачканного не меньше, чем сам Сильва,
- Ладн' Лэни, хватит дуться. Пойдем, выпьешь кофе с настоящими моряками. Когда-нибудь ты об этом будешь внукам рассказывать, тольк' представь!

- Да пошел ты, - уже без особой злости огрызнулся Лэнли. Кое-как приведя себя в порядок, оба проследовали в прачечную, где сменили свои футболки.
Моряки поднялись на палубу возле третьего торпедного аппарата. Ветер крепчал; палуба под ногами раскачивалась, и брызги захлестывали людей, по мере того как эсминец прорезал волны. Над их головами, яркий луч с прожекторной башенки обшаривал океан, в поисках исчезнувшего "Мэхена".
Наконец, они достигли укрытия под платформой центральных орудий - также по совместительству служившей крышей для камбуза.

- Эй, Эрл, - обратился Деннис к коку, - Есть чт'-нибудь кроме сэндвичей с арахисовым маслом и дрянных сосисок?

Эрл Ланьер печально помотал головой.
- Простите, парни. Не могу готовить, когда корабль так качает. Даже кофе сварить нелегко. Могу предложить холодные бобы, впрочем.

- Сосиски с ними?
- Ага.

- Не, спасиб, - скривился Сильва, - Мож' яблочко завалялось какое?
Эрл вновь покачал головой.
- Хуан сказал, что оставшиеся фрукты для офицеров, - пояснил Рэй Мерц, разносчик при камбузе.

- Эрл, кто, черт возьми, тут команд'ет? Ты, или Хуан? - вопросил Силва, наполняя свою чашку.

- Я, чтоб тебе провалиться. Но Хуан припас эти яблоки для офицерского стола. Тебе просто повезло, что он поделился с нами.

- Офицеры... - проворчал Стайтс, словно это слово было непристойным. Сильва лишь кивнул в ответ. Он никогда не испытывал особого уважения к офицерам, но признавал, что без них было бы хуже. И их офицеры, по крайней мере, знали свое дело. Они отвечали за жизни всех на корабле, и Сильва совершенно точно не завидовал их ответственности.
- Маринованные огурцы еще остались, - предложил Мерц. Сильва собрался было отказаться, но передумал. Если дела действительно шли так плохо, как он предполагал, то скоро и соленый огурец будет деликатесом. Не говоря уже о яблоках.

- Конечн'. Дай мне штучку.

Фелтс толкнул Лэнли локтем, и кивнул в сторону угла камбуза, указывая на фигуру, стоявшую у перил.
- Эй, трюмный, глянь-ка! - мрачно произнес он, - Это же тот япошка-офицер! Что он тут делает, без намордника?
Лэнли присвистнул.

- Будь я проклят, вы, "палубные", похоже, еще менее разборчивы в своем окружении, чем я думал! - "палубные" моряки по соседству нехорошо уставились на помощника машиниста, но к раздражению в их взглядах примешивалась и некоторая неуверенность.

- Да, как это понимать, Сильва? - потребовал Стейтс, - Ты в приятелях у Шефа. Что он думает о япошке, шляющемся по кораблю? Почему ублюдка не выкинули за борт?

- Грэю эт' не нравится, и мне эт' тоже не нравится, но пусть будет. Капитан сказал, - Сильва откусил кусок от своего огурца и окинул взглядом собеседников, - Он, типа, дал слово, или что-то. Черт знает, чт' все эт' значит. Не припомню, чтобы японские ублюдки отпускали наших парней под честн'е слово на Уэйке.
Он умолк на мгновение, рассматривая фигуру у перил.
- Потом, - негромко добавил Сильва, - Он, н'верное, единственный парень во всем огромном мире, который более одинок, чем мы.

----------

Сгорбившись, Спанки устроился на своем любимом сиденье рядом с рычагами главного дросселя, его вторая любимая кружка плотно зажата между ладонями. Это была большая, керамическая кружка, вмещавшая вдвое больше кофе, чем полагалось правилами и здравым смыслом. На одной ее стороне был изображен стилизованный вид Оаху с воздуха, и на другом - рельефное изображение пары почти обнаженных танцовщиц хула, провокационно облокотившихся на эмблему "Шевроле". Это была вторая любимая кружка Спанки - первая, самая любимая, с парой полностью обнаженных танцовщиц, пала жертвой событий, и он не собирался допустить, чтобы что-нибудь произошло и с этой. Осторожно поднеся кружку к губам, он сделал глоток, прислушиваясь к привычным шумам корабля.

За годы службы, Спанки привык к различным звукам, которые издавал "Уокер". Механик втайне гордился тем, что порой мог просто "на слух" определить, что не так на корабле. Сейчас же, после всех боевых повреждений и спешного ремонта, "Уокер" стонал, гудел и скрежетал на все лады, и Спанки терялся в догадках, что могут означать все эти новые звуки.
Он нервно поежился, вспомнив, каким спешным и неуклюжим был ремонт. Положа руку на сердце, Спанки был просто поражен тем, что старый эсминец все еще не только оставался на плаву, но и двигался! С другой стороны... если они не придумают, где взять топливо - и скоро - то способность двигаться окажется под большим вопросом.
"Жечь дрова!", мысленно возопил Спанки. Он готов был побиться об заклад, что это прикончит котлы. С другой стороны... если речь зайдет о дровах, то, значит, другой альтернативы уже не будет, посему Спанки мрачно вздохнул и смирился с неизбежным.

Ему надо было поспать. Больше того, капитан прямо приказал ему отправляться в койку... но старший механик не мог избавиться от подсознательного страха, что что-нибудь ужасное да случиться в машинном отделении как раз тогда, когда он, Спанки, будет не на дежурстве. Кроме того... за работой, было легче отгонять от себя тяжелые мысли о том, что же с ними произошло.
Необъяснимые, странные явления, действовали на нервы не только ему.

Он протер усталые, слезящиеся глаза, и поднял взгляд, чтобы внезапно обнаружить два бледных лица, смотрящих на него из полумрака. Спанки с трудом удержался от вскрика. "Мыши", как всегда, двигались абсолютно бесшумно.

- Вы что тут делаете? Сейчас не ваша вахта. Спать идите, а?

Гилберт моргнул и огляделся по сторонам. Остальные в отсеке были целиком поглощены спором о морских чудищах или о странных созданиях на огромных кораблях. Его взгляд снова вернулся к Спанки.

- Мы видели динозавров раньше, - произнес он заговорщицки, - Я и Исаак. Мы видели их в Нью-Йорке, в большом музее - в увольнении, пару лет назад.

- Правда? - МакФарлан приподнял бровь.

- Богом клянусь, - мрачно кивнул Исаак, - Конечно, только ихние кости. Их там было много, но один скелет смотрелся точь-в-точь как те длинношеие, что мы видели на Бали. Разве что в Нью-Йорке зверь был побольше, - он умолк на мгновение, испытующе глядя на механика, словно ожидая ответа. МакФарлан, не особенно понимая, куда ведет Исаак, промолчал, и Гилберт нетерпеливо вмешался в разговор:
- Нефть получается из динозавров, говорят. Давным-давно динозавры вязли в болотах, тонули, и из их окаменевших тел получалась нефть. Так нам рассказывали.

- Звучит разумно, - рассудительно произнес Исаак, - Если бы нефть не делали из динозавров, то зачем бы тогда "Синклер Ойл" рисовать динозавра на своей эмблеме? - он на мгновение призадумался, - Кстати, те маленькие динозавры на Бали смотрелись точь-в-точь как на эмблеме "Синклер". Правда, настоящие динозавры, как мы видели, не зеленые.

МакФарлан подумал, что если он поднимет бровь еще слегка, то она выскочит на затылок. Он слишком устал, чтобы поддерживать светскую беседу.
- Парни, - начал он, но Гилберт внезапно перебил его.

- Прошу прощения, сэр, но мы тут призадумались кой-о-чем... Мы работали на нефтедобыче, когда были еще пацанами. Оклахома, Техас, Колорадо, Вайоминг... открыли немало скважин, прежде чем пошли на флот

- Не то чтобы нам так уж это нравилось. Солнце, пыль... ну, и жара, но это как раз терпимо. Ну, поэтому мы и пошли во флот, - вмешался Исаак, и некое подобие слабой улыбки появилось на его лице, - Мы знаем кое-что о тяжелом оборудовании, и нам больше нравится жечь нефть, чем ее искать.

Гилбер покосился на приятеля с недовольным видом, но все же кивнул.
- Мы тут призадумались, и решили, - произнес он, - Если все так, как говорят офицеры, то нам нужно будет бурить скважины, чтобы добыть нефть для котлов, - Гилберт глубоко вдохнул, - В общем, мы знаем как. Мы знаем, что нужно. Мы не хотели к этому возвращаться, но... мы знаем как это делать.

Спанки изумленно воззрился на них.
- Спасибо, парни, - медленно кивнул он, - Я не забуду.

----------

В офицерском салоне, Мэтт и Сандра приводили себя в порядок, пытаясь с помощью полотенец высушить промокшие волосы. Короткая шевелюра Мэтта не доставила ему особых проблем, и он с затаенным восхищением наблюдал, как Сандра перебирает свои длинные, почти медные пряди.
Он знал, что Сандра привлекательна. Но сейчас, с закинутыми назад руками, влажной блузкой, облегающей высокую грудь, она казалась ему прекраснейшей женщиной, какую ему только доводилось видеть. Он с трудом подавил почти нестерпимое желание прикоснуться к ее волосам. В следующее мгновение, он сообразил, что Сандра отлично видит, как он уставился на не, и щеки Мэтта буквально полыхнули алым. Выражение лица ее было...
К счастью, Кортни Брэдфорд выбрал именно этот момент, чтобы заявиться в помещение.

- Невероятно! Какие челюсти! Полагаю, мы должны быть благодарны, что врезались не в большую тварь, капитан Редди! О, разумеется!

- Да уж, полагаю так, - отозвался Мэтт, не в силах решить, благодарен ли он ученому за это вторжение, или нет.

Брэдфорд вопросительно воззрился на них, видимо, лишь сейчас ощутив витавшую в воздухе напряженность, и попытался перевести разговор на другую тему.
- Вполне, вполне. Ох, простите. Меня кажется, слегка занесло. Я не забыл о сложности нашего положения, о нет. Собственно, я хотел сказать, что проделал некоторые предварительные оценки - ох, что бы я отдал за мою старую библиотеку! - и, пожалуй, смогу дать несколько полезных советов мистеру Леттсу завтра... или уже сегодня?

- Рад слышать.

- Да, конечно. Однако, я должен заметить, что все мои предложения основываются на том, что мы... хм... на том же месте, где должны быть, простите за корявую формулировку.

- Полагаю, вы можете спокойно допустить это, мистер Брэдфорд, - произнес Мэтт, - Наши карты региона, конечно, смехотворны. Некоторые вообще датированы восемнадцатым веком, и глубины на них все неверны... В любом случае, я не думаю, что кто-нибудь кроме голландцев подробно занимался этим. Но, с другой стороны, все основные детали ландшафта на местах, и все острова тоже там, где должны быть... поэтому я не думаю, что вопрос "где мы". Скорее, вопрос в том "где это "где мы" на самом деле"?

Сандра опустила расческу на стол и провела ладонью по влажным волосам.
- Есть еще один вопрос, - произнесла она впервые за весь разговор, - Которого мы все избегаем. Что именно произошло с нами? Есть ли этому объяснение - хоть какое-то, пускай даже бессмысленное?
- Это просто сводит меня с ума... - негромко призналась она, - И я еще держусь молодцом. Энсин Таймер вообще не выходит из своей каюты. Но никто не хочет говорить о том, что произошло, словно все боятся даже думать об этом! Я знаю, что все напуганы, - она посмотрела на Мэтта со странной смесью уважения, негодования... и чего-то еще во взгляде, - Даже вы, капитан. Но все пытаются делать вид, что ничего необычного не случилось. Так не может продолжаться бесконечно.

Мэтт печально улыбнулся.
- Лейтенант Такер... благодарю Господа за то, что вы, наконец, решились поднять этот вопрос. Вы правы. Мы все напуганы. И, да останется это между нами тремя, - он понизил голос, - Я напуган больше других. Но нам нужно поддерживать дисциплину и следовать нашему долгу. Другого пути нет. Это наш единственный шанс выжить.

Брэдфорд неуверенно поежился, и Сандра на мгновение спрятала лицо в ладонях, но затем медленно кивнула.
- Конечно, капитан. Прошу прощения. Я просто... устала, - только в этот момент Мэтт заметил, как покраснели ее глаза, - Экипаж... все на борту измотаны до предела, но я только что истощила наши запасы снотворного.

Глаза Мэтта сузились, но Сандра, чуть усмехнувшись, покачала головой.
- О, не беспокойтесь. Запасы снотворного и так были почти на нуле... и это не эпидемия бессонницы в экипаже, нет. По правде говоря, парни спят без задних ног, и готовы проспать хоть до Второго Пришествия, - в голосе ее прозвучало невольное восхищение, - Понятия не имею, как им это удается.
Сандра чуть нахмурилась.
- Но не все так спокойны, - со вздохом произнесла она, - И не все справляются с происходящим, даже если внешне не показывают. Я, например. По мне, так все это какой-то ночной кошмар... или, скорее, словно мы очутились в романе Герберта Уэлса или Конан-Дойля.

- Что же, - хмыкнул Мэтт, - так как наши карты все еще верны, это исключает "Машину Времени", согласитесь, мистер Брэдфорд? Ну и еще такая маленькая деталь как пушистые существа с хвостами, на парусниках, размерами больше чем USS "Хорнит". Что же в этом случае - остается "Затерянный мир"?
Сандра уставилась на него, явно изумленная тем, что он читал эти книги.

- На самом деле, - негромко произнес Кортни Брэдфорд, - Я думаю, вы оба неправы.
- Так что же думаете вы, мистер Брэдфорд? - поинтересовался Мэтт.

- Боюсь, что пока сам не знаю, - с некоторым разочарованием в голосе признал Брэдфорд, - О, я думаю, что смогу сделать кое-какие выводы, когда мы сможем изучить наше окружение более тщательно, не просто плавая туда-сюда по волнам. Волны-то ведь не изменились, знаете ли, - с легким оттенком упрека произнес он.

- Не изменились, если не считать рыбу, - сухо отозвалась Сандра.

- Именно, - кивнул Брэдфорд. На миг умолкнув, он воззрился на стол, словно собираясь с мыслями, после чего поднял взгляд на обеих собеседников.
- Вы когда-нибудь задумывались, как могла бы сложиться ваша жизнь, если бы что-то в ней пошло по-другому? - негромко произнес он, - Какое влияние на вашу судьбу оказывает ваш выбор, или ваши действия? Что было бы, если бы вы не пошли во флот, капитан? Где бы вы были сейчас? Кем бы вы были сейчас? Были бы вы тем же самым человеком? Некоторые люди полагают - если задумываются вообще над этим - что независимо от их действий и решений, они бы все равно остались бы теми же. Но я так не думаю. Я верю, что наши решения, также как и наше окружение и ситуации, в которых мы принимаем эти решения - что именно они делают нас теми, кем мы являемся.
- Но что, если? - продолжал он, - Что, если бы ваша бабушка никогда не встретила бы вашего дедушку? Или прабабушка - прадедушку? Что, если бы США проиграли войну за независимость? Что, если бы Римская империя не рухнула бы - или же вовсе не возникла? Как бы выглядел тогда сегодняшний мир? Был бы он прежним, за вычетом лишь некоторых деталей?

Мэтт и Сандра молчали. Мэтт лишь смотрел на Кортни с усталым, но заинтересованным выражением. Лицо Сандры не выражало вообще ничего, но поза ее выдавала растущее напряжение.

- Я думаю, что мир был бы совершенно другим, - тихо продолжил Брэдфорд, - И чем больше времени пройдет между точкой перемены и настоящим, тем сильнее будут отличия.

- Я... изучал историю, немного, - пробормотал Мэтт, - И часто думал "что, если?" о многих событиях. Наверное, каждый историк так думает временами. Что, если Юг выиграл битву при Геттисберге? Или если бы тот безумный серб не застрелил бы австрийского эрцгерцога в тысяча девятьсот четырнадцатом? Мир был бы другим. Может быть совсем другим, - он посмотрел на австралийца, - Но какое это имеет значение?

- Может, никакого, - произнес Кортни загадочным голосом, - А может быть - наоборот.

----------

Солнце ярко сияло в безоблачном небе. Шторм, если его можно было назвать так, прошел, не оставив и следа к тому моменту, когда "Уокер" вновь вошел в узкую полосу воды между Бали и Менджанганом.
Всю ночь они искали, но так и не смогли найти никаких следов "Мэхена". Теперь они вернулись на место расставания, лелея слабую надежду встретить второй эсминец здесь. Мэтт не особо полагался на это, но допускал, что если состояние "Мэхена" оказалось хуже, чем они полагали, то Джим мог счесть путь к назначенной точке рандеву слишком рискованным, и вернуть корабль обратно.
К сожалению, их надежды не оправдались. "Мэхена" не было, и что случилось с ним по-прежнему было тревожной загадкой.

Бали высился перед ними - ясное напоминание, что они больше не в том мире, к которому привыкли. Его лишенные террас берега протянулись, насколько хватало глаз, и повсюду виднелись странные, незнакомые существа, пасущиеся среди рощиц непривычных, отдаленно напоминавших пальмы, деревьев.
Вновь моряки собрались у ограждений, с почти детским восторгом таращась на берег. В отличие от моря - которое теперь вызывало если не страх, то по крайней мере тревогу - суша, похоже, была населена более миролюбивыми созданиями. Никто не забыл про ящеров, покусавших Лео Дэвиса, но то было на Менджанганге; Бали выглядел более приветливым. Миниатюрные "бронтозавры", и другие травоядные создания, паслись неторопливо и беззаботно, и, видимо, не особо опасались кого бы то ни было.

Они подкрались ближе. Их древние, анахроничные карты уверяли, что впереди еще достаточно глубокой воды, но Мэтт предпочел перестраховаться, и решил, что двести ярдов от берега будет достаточно, чтобы стать на якорь.
Он уставился на берег, и заметил, что Кортни Брэдфорд тоже поднял "свой" бинокль, вглядываясь в пейзаж. Мэтт понятия не имел, у кого австралиец позаимствовал наблюдательный прибор, но, как известно, "обладание - две третьих законного владения", и вряд ли бы настоящий владелец бинокля теперь сумел бы получить его обратно. Мэтт с усмешкой покачал головой.

- Летйтенан Доуден, примите мостик. Мы останемся здесь на день, и, будем надеяться, "Мэхен" скоро появится. Удвойте наблюдателей на постах. Я не особо беспокоюсь насчет япошек, но стоя на якоре, мы не можем маневрировать, если вдруг потребуется. Полагаю, нам пока что хватит новых "приятных" сюрпризов. Пока мы стоим на якоре, проложите курс на Сурабаю. Если "Мэхен" не появится к рассвету, мы пойдем туда.
Он покосился на Брэдфорда, с невольной усмешкой заметив обескураженное выражение лица австралийца.
- Мистер Брэдфорд, мистер Леттс, и небольшой отряд моряков направятся со мной на берег. Попросите Кампети добыть из арсенала "Спрингфилды", пистолеты и боеприпасы на восемь человек. Хм... да, пусть лучше на десять и добавит еще томми-ган и один из ручных пулеметов Браунинга. Мы оставим двух моряков с Томпсоном охранять лодку.

Мэтта позабавил контраст между восторженным выражением Брэдфорда и ужасом на лице лейтенанта Доудена.
- Не волнуйся, Ларри, мы не будем уходить далеко, - усмехнувшись, пояснил Мэтт, - По правде говоря, я вообще не собираюсь удаляться от берега. Но нам нужно посмотреть, что тут на суше. Если окажется, что откусили больше, чем мы способны проглотить - будь готов поддержать нас всем, что есть на "Уокере". Ясно?

- Есть, сэр, - Доуден нервно сглотнул.

Заявился Сильва с ручным Браунингом и лентами патронов, радостно скалясь в предвкушении.
- Я иду на охоту! - возгласил он, залезая в лодку. Там уже находились Карл Башир, Мак Марвани, Глен Картер и Альфред Вернон. Тони Скотт и Фред Рейнольдс должны были остаться с лодкой на берегу.
Сильва опустился на скамью позади Марвани. Выражение лица Мака было пустым, почти безжизненным.
- Эй, взбодрись, Мак! - произнес Сильва, - Мы ид'м на охоту!
Марвани покосился на него и попытался улыбнуться, но взгляд его по-прежнему оставался пустым.

Рейнольдс стоял на носу с "Спрингфилдом" наготове, и Скотт нажал на пусковой рычаг, придерживая перекинутый через плечо ремень "Томми-гана". Облачко синего дыма взметнулось вверх, и мотор завелся с громким треском. Последние из береговой группы спустились в лодку по лестнице, приваренной к борту корабля; капитан, по традиции, перешагнул ограждение последним, и на мгновение замер, глядя вверх. С мостика эсминца лейтенант Гаррет воззрился на него, не скрывая тревоги. Мэтт подмигнул ему.

- Вы и Ларри позаботьтесь о моем корабле, ок? - он покосился на орудие номер три. Расчет стоял на местах, и пушка уже была развернута в сторону берега. Стэйтс, стоявший у пушки, перехватил взгляд капитана, и энергично кивнул. Мэтт кивнул в ответ, и вновь перевел взгляд на Гаррета.
- Действуйте, лейтенант, - произнес он, и спустился в лодку. Как только он опустился на сидение, Скотт включил сцепление. С глухим рокотом катер отошел от безопасного борта "Уокера" и двинулся к таинственному берегу.

Почти немедленно, раздались глухие удары о дно лодки, и моряки обменялись нервными взглядами. Даже Сильва обеспокоенно покосился вниз, когда что-то стукнуло в металл как раз под его ногами. Похоже, это вновь была та прожорливая серебристая рыба - но к счастью, ничто крупнее не появилось, чтобы попробовать лодку на вкус. Мэтт глянул на поверхность воды, и невзирая на жару, по спине у него пробежал холодок. Одна лишь мысль о том, чтобы случайно упасть в воду... Судьба японцев с потопленного эсминца ярко встала у него перед глазами.

Легкий бриз дул с юго-запада, вздымая пенные гребешки небольших волн. Временами, порывы ветра приносили с собой влажные облачка брызг. Небо над головами сверкало почти болезненно-яркой синевой, и тонкую линию горизонта, разделявшую небесную и морскую гладь, было почти невозможно различить.
Остров приближался. Буйная зелень на берегу выглядела более-менее так, как и должна была прежде; небо было прежним, и яркое солнце в нем. На носу катера, Леттс отчаянно - и безуспешно - пытался укрыть свою чувствительную кожу от жарких лучей в тени широкополой соломенной шляпы.
Естественность этой сцены лишь подчеркивала вопиющую неестественность их положения и невозможность странных созданий, спокойно пасущихся на острове.

На берегу, ленивые волны накатывались на темно-серый вулканический пляж. Неумолчные удары в дно лодки стали реже, и в нескольких десятках метров от берега прекратились совсем. Похоже, что прожорливые серебристые рыбы не любили мелководья - разумеется, никто не горел желанием сунуть руку в воду и проверить. Сбавив мощность, Скотт подвел катер к берегу и спустя мгновение днище заскрежетало по песку.
Мотор стих и наступила тишина. Все воззрились на узкую полосу мелкой воды между ними и берегом, охваченные внезапным сомнением. Глубина не превышала нескольких сантиметров, и хищные рыбы, определенно, не смогли бы добраться сюда... но кто знал, что еще могло таиться здесь?
Наконец, Сильва, коротко хохотнув, подхватил свое оружие и спрыгнул через борт катера. Остальные последовали за ним, и Мэтт, перешагнув через пустые сиденья, также шагнул в мелкую воду, с напускной невозмутимостью направившись к берегу. Леттс и Марвани присоединились к ним. Оставшиеся при катере Рейнольдс и Скотт вытащили канат, и теперь искали рядом, к чему бы его привязать.

- Вы, остаетесь здесь, - приказал капитан, - Глядите в оба, и не отходите от лодки. Мы будем рядом; если услышим выстрелы, то вернемся бегом. Если потребуется, обрезайте канат и отходите от берега, но держитесь так близко, чтобы могли вернуться за нами. Если услышите наши выстрелы, оставайтесь здесь и готовьте лодку к отплытию. Ясно?

- Есть, сэр, - синхронно ответили они.

Брэдфорд уже радостно устремился вглубь берега, и Мэтт, вздохнув, повысил голос.
- Не разбредаемся, пожалуйста!

Они двинулись вглубь острова колонной по двое, внимательно следя за своими флангами. Мэтт был привычен к оружию, и, будучи подростком, охотился часто, так что "Спрингифлд" на плече был знакомым и приятным спутником. Особенно сейчас. Они с Брэдфордом шагали во главе колонны, разглядывая их окружение. Высокая трава по сторонам местами поднималась до пояса, и ее широкие, закрученные листья показались Мэтту похожими на сорго. Идти сквозь нее было неудобно.
"Нет, больше похоже на спартину, как в Южном Техасе", решил он.
Впереди виднелось небольшое стадо животных, похожих на бронтозавров, обрывавших и поедавших листья с небольшой рощи странно выглядящих пальм. Плавные, неторопливые движения, и звуки, издаваемые травоядными ящерами, напоминали Мэтту о слонах, но на этом сходство и кончалось. Тонкие шеи ящеров длиной не уступали их телам, и, пользуясь этим, они срывали листья со значительно большей высоты, чем мог бы позволить себе любой слон.

Стадо состояло примерно из дюжины животных всех размеров. Людям они не уделили ни малейшего внимания. Подойдя ближе, береговая партия замедлила шаг, но не делала попыток стать менее заметными.
Метрах в семидесяти, звери, наконец, заметили людей, но лишь мельком и без особого беспокойства. Несколько бронтозавров ненадолго прервали свою бесконечную трапезу, чтобы посмотреть на приближающихся моряков. Удивленно воззрившись на людей своими маленькими, невыразительными глазками, они, видимо, решили, что те не стоят внимания, и вновь вернулись к еде.

- Не особо мы их побеспокоили, не так ли? - тихо заметил Мэтт.

- Возможно, на этих островах нет хищников, достаточно крупных, чтобы представлять для них угрозу, - предположил Брэдфорд, - Или же они считают свои размеры и численность стада достаточной, чтобы справиться с любой угрозой. Хм, мы можем подойти поближе?
Мэтт огляделся, оценивая ситуацию. По бокам от их небольшой группы не было ничего на вид угрожающего, только трава, протянувшаяся во все стороны. Обернувшись, он заметил катер и моряков при нем меньше чем в четверти мили позади. Дальше, за ними был "Уокер", застывший на фоне панорамы Менджангана.

- Немного ближе, думаю, не повредит.

Они медленно двинулись вперед, инстинктивно пригнувшись, словно пытаясь укрыться от взгляда гигантских созданий. Все, кроме Кортни Брэдфорда. Он по-прежнему шагал во весь рост, не отрывая бинокля от глаз. "Боже мой... невероятно!" срывалось с его уст снова и снова.

До зверей оставалось не больше пятидесяти метров, как вдруг все ящеры в стаде прекратили пастись, и с синхронной грацией подняли длинные шеи. Почему-то это движение напомнило Мэтту о антилопах; о том, как скачущее стадо вдруг синхронно меняло направление.

- Ой-ой, - пробормотал Леттс позади.
Самый крупный бронтозавр, видимо, пришел к какому-то тревожному выводу. Вытянув шею на всю длину вверх, он издал пронзительный, трубный крик. Другие ящеры не заставили себя ждать, и спустя мгновение все стадо уже голосило.

- Так, парни, давайте-ка отойдем назад. Похоже, мы им перестали нравится.

Повсюду на равнине другие звери оборачивались на звук. Несколько больших созданий, немного напоминавших носорогов, но со странным костяным воротником позади головы также начали тревожно трубить, и, гулкой рысцой приблизившись к небольшому стаду бронтозавров, встали рядом. Видимо, такая общая защита была для них привычной, так как спустя мгновение обе группы уже слились воедино, сформировав оборонительный периметр из торчащих шей и острых рогов.
- Невероятно! - выдохнул Брэдфорд. Повсюду кругом, такие же "межвидовые" союзы складывались тут и там среди других групп травоядных.

Большой бронтозавр из ближайшего стада (Мэтт предположил, что это, видимо, вожак) тяжело ударил массивной ногой в землю, взметнув облако пыли, и с явной угрозой повернулся в сторону людей.

- Назад, - приказал капитан. Он никогда не видел ничего подобного, но независимо от того, с чего вдруг ящеры невзлюбили людей - люди были в явном меньшинстве. Пушки "Уокера", конечно, могли бы без труда рассеять гигантских ящеров, вздумай те напасть, но ближайшая группа бронтозавров находилась слишком близко - и капитан не слишком-то надеялся, что ручное оружие остановит их. 7,63-миллиметровый патрон "Спрингфилда", в теории, мог уложить слона, попав в уязвимую точку - но кто мог сказать с уверенностью, какие точки будут уязвимыми у бронтозавра? - Мистер Брэдфорд, идемте.

Австралиец неохотно обернулся... и застыл, уставившись на что-то за плечом Мэтта. Мэтт стремительно обернулся, и волосы зашевелились у него на затылке, когда меньше чем в двух десятках метров позади восемь больших, угрожающе выглядящих ящеров поднялись из травы, явно готовясь к атаке.
Они слегка походили на больших ящеров Менджангана, но в отличие от тех, эти были покрыты сероватым мехом - или короткими перьями - и стояли на задних лапах вполне уверенно, не оставляя никаких сомнений в том, что эти создания вполне приспособлены стоять и бегать прямо. Они стояли полукругом, охватив небольшую группу людей с флангов и блокировав им пути к отступлению.
Позади людей, большой бронтозавр взревел снова, и один из покрытых перьями "ящеров" - лидер? - беззвучно приоткрыл пасть, обнажив ужасающий арсенал острых зубов. Длинные изогнутые когти на пальцах "рук" создания сжались, когда оно чуть присело, как кошка, готовящаяся к прыжку.
В это мгновение, со стороны берега донеслись крики и отчетливое "бра-ба-ба-ба-ба!" автомата Томпсона. Спустя мгновение, сухо прогремел выстрел винтовки, и Мэтт внезапно обнаружил, что у него в запасе еще достаточно адреналина.

- По ящерам, огонь!

Едва он отдал приказ, как пернатые ящеры бросились вперед с пронзительным криком. Первый залп моряков уложил троих ящеров наповал, но они были быстрыми - боже, очень быстрыми! - и не уступали ростом человеку.
Сильва рывком выдвинулся вперед со своим Браунингом, и мерный грохот ручного пулемета едва не оглушил Мэтта. Капитан потянулся за оружием: его винтовка не особо подходила для рукопашной, и он предпочел ей пистолет, выхватив его из кобуры и взведя как раз в тот момент, когда одно из чудовищ, проскочив мимо Карла Башира, прыгнуло прямо на него.
Мэтт выстрелил четырежды, и едва успел отпрыгнуть в сторону, когда тварь врезалась в землю там, где он только что стоял. Почти мгновенно, монстр вскочил на ноги. Кровь лилась из дыр в груди твари, и левый глаз ее был выбит пулей, но ужасающее создание все еще нашло силы рвануться к Мэтту, и капитан всадил в него еще две пули, уложив на месте.
Еще один ящер мелькнул рядом. Мэтт вскинул пистолет, нажав на спусковой крючок, и глухо выругался, услышав холостой щелчок бойка. Ящер мчался прямо на Глена Картера; тот как раз лихорадочно перезаряжал свой "Спрингфилд", но было ясно, что он не успеет. Алан Леттс, где-то потерявший свою шляпу, повернулся и выстрелил дважды в монстра, раздробив его голень. Раненное создание рухнуло, рыча и завывая, у самых ног Картера, и тот, бросив благодарный взгляд в сторону суперкарго, добил чудовище выстрелом в упор.

Жуткий, захлебывающийся крик раздался слева, и Мэтт, вогнав новую обойму в пистолет, повернулся на звук. Один из монстров катался по траве, сражаясь с чем-то, подмятым под себя. Башир, Сильва, и Вернон окатили тварь шквалом пистолетного огня, уложив ее на месте. Еще одно чудовище, раненное, все еще порывалось встать, тяжело дыша и истекая кровью. Кортни Брэдфорд, забыв про свое ружье, стоял рядом, уставившись на раненную тварь с каким-то восторженным отвращением. Башир, прорычав что-то нелестное в адрес австралийца, оттолкнул его в сторону и застрелил ящера.

Мэтт лихорадочно заозирался, оглядывая окрестности. Стадо бронтозавров, видимо, напуганное звуками битвы, отступило назад, оставив лишь вожака грозно трубить на прежнем месте. Один из нападавших ящеров был еще жив, убегая прочь странным, страусиным галопом, быстрее, чем мог бы бежать любой человек.
"Не очень-то похоже на ящеров с Менджангана", мелькнуло в голове Мэтта.
Выругавшись, Сильва подхватил Браунинг с земли, и вбил новую обойму. Вскинув оружие к плечу, он выпустил короткую очередь по бегущему монстру, взметнув фонтанчики земли вокруг него. Тварь споткнулась на шаге и рухнула вперед, ноги и хвост конвульсивно дергались. Сильва мрачно заменил обойму и поливал чудовище пулями до тех пор, пока то не застыло неподвижно.

Бросив последний взгляд на бронтозавров, Мэтт поспешил к своим людям, рассматривающим что-то на земле. Придавленный тушей одного из мертвых монстров, там лежал помощник канонира Мак Марвани; его голова почти оторвана от тела.

- Проклятые ящеры, или черт знает кто они! - взревел Сильва, остервенело пиная мертвую тварь, даже когда ее стащили с тела погибшего. Мэтт был ошеломлен и даже несколько смущен, заметив слезы, текущие по лицу моряка. Он посмотрел на тело Марвани и ощутил, как его захлестывает водоворот ярости и отчаяния. Что, черт возьми, им делать? Что он должен делать? Они пробыли на берегу не больше часа, и уже потеряли человека. Что за безумный мир принял их - мир, в котором все живое на воде и на суше пыталось сожрать их? Как, Господи Всемогущий, они смогут справиться с этим?

Он окинул взглядом оставшихся моряков. Все они обменивались взглядами, в которых читалась ярость, шок и... страх. Он ясно понимал, что они лучше сразятся с десятью "Амаги", чем проведут еще час на берегу. Что же, отлично. Им нечего было делать здесь больше. Но Мэтт знал, что рано или поздно им придется ступить на берег вновь - может быть не здесь, но непременно. Иначе им не выжить.

- Заберите Марвани, - прорычал он, и затем ткнул в одну из мертвых тварей. Прочистив горло, он произнес уже (как он надеялся) более нормальным голосом, - И это тоже.

Пальба у лодки прекратилась, но Мэтт видел, что оба моряка рядом с ней невредимы. Слава тебе, Господи.
Стадо бронтозавров за их спиной вновь расшумелось. Большой вожак даже сделал несколько шагов вперед, ясно намекая людям, что им пора уходить.

--------------------

Мрачная, угрюмая атмосфера воцарилась на палубе "Уокера", когда они подняли тело Марвани на борт. Марвани был веселым, дружелюбным парнем - до того, как горечь по оставленной на Филиппинах жене овладела им - и у него не было недругов на борту. Многие сочувствовали его несчастью, и многие разделяли его чувства. Неестественные обстоятельства его гибели только делали ее еще трагичнее.
Он был первым погибшим с тех пор, как они прошли сквозь Шквал, и на этот раз японцы были ни при чем. Все, что Марвани сделал, это сошел на берег.
Японский флот был джаггернаутом, могущественной, чудовищной машиной разрушения, сосредоточившейся на их уничтожении - и почти достигшей своего. Но в своей чудовищности, он был угрозой понятной, угрозой, с которой они могли по крайней мере надеяться совладать. То, что происходило теперь, за Шквалом... было за пределами понимания. Погибни Мак в бою с японцами - это было бы печально, но объяснимо. Гибель в бою была естественным риском для военных моряков. Но быть убитым гигантской шерстистой ящерицей... на это никто из них не подписывался.

Шепот сменился ошеломленной тишиной, когда они втянули мертвое создание на палубу. Береговая группа, включая капитана, молча созерцала процесс. Тони Скотт и Фред Рейнольдс без труда разделались с двумя тварями, напавшими на них, и кроме Марвани, никто не был даже поцарапан, но Мэтт счел, что с него достаточно. Все на борту были подавлены - все, за исключением мистера Брэдфорда, который суетился вокруг в полном восхищении, когда мертвую тварь уложили возле второго торпедного аппарата. Мэтту чудище казалось отвратительным, и он лично находил восторг австралийца слегка раздражающим, но положа руку на сердце не мог его винить. Кортни был тем, кем он был; кроме того, им позарез требовалось тщательно изучить их мертвого врага, и Брэдфорд был единственным, кто мог сделать это.

Туша ящера уже воняла, и жара красноречиво намекала на то, что дальше будет только хуже. Ростом страшилище было примерно с человека, но весило куда больше, так что после некоторых усилий мертвую тварь взгромоздили на торпедную тележку и откатили в тень центральной надстройки. Мэтт последовал за тележкой, внимательно рассматривая их "добычу".
Несомненно, значительная часть веса твари приходилась на массивные, мускулистые ноги, больше походившие на конечности эму, чем на лапки ящерицы - или, если на то пошло, чем на конечности варано-подобных ящеров Менджангана. Ступня заканчивалась тремя пальцами, как у страуса, каждый из которых был оснащен большим, острым когтем. На задней части ноги располагался еще один коготь, вдвое больше передних.
Существо имело хвост - короткий, но мускулистый, и увенчанный на конце странным плюмажом из темных, полосатых... "перьев", за неимением лучшего определения. Темно-серый мех с еле заметными полосками покрывал все тело существа. Руки - передние конечности зверя - казались странно похожими на человеческие, с четко выделенными предплечьями и бицепсами, даже не смотря на то, что их прикрепление к плечам наводило, скорее, на мысли о птичьих крыльях. Четыре когтистых пальца составляли кисть, и один из них располагался под таким углом к остальным, что вполне мог бы использоваться как большой палец. Длинная шея поддерживала зубастую голову, словно явившуюся прямиком из фильма ужасов. Глаза твари были полуприкрыты, но все еще хранили некий зловещий оттенок.

Кортни Брэдфорд, тем временем, воодушевленно просвещал собравшихся, как группу медицинских студентов на вскрытии в аудитории.
- ...И взгляните! - возбужденно говорил он, - Глаза расположены в передней части головы и поле зрения не заслонено носом. Без сомнения, у них есть бинокулярное зрение. Впечатляющий хищник, поверьте мне! И эти челюсти! Восхитительно ужасающе!

"Несомненно", мысленно согласился Мэтт. Массивная голова зверя сужалась впереди, и нижняя челюсть выглядела узкой и хрупкой, но мышцы, крепящие ее к черепу, сделали бы честь и бульдогу. Мэтту никогда не доводилось видеть столь же многочисленные, плотно посаженные и бритвенно-острые зубы. Казалось, что кто-то задался целью нарисовать карикатуру на пиранью, но излишне преуспел в этом, и полученный образ был каким угодно, но только не смешным.
Эти зубы созданы чтобы рвать плоть и перемалывать крупные кости, решил Мэтт. Немного похожи на странную смесь зубов акулы и клыков кошки, но так тесно прижатые друг к другу, что между ними почти не оставалось промежутка.

Его изрядно удивил интерес моряков к словам ученого. По меньшей мере половина команды собралась вокруг. Мэтт также отметил, что мрачное уныние, овладевшее всеми, начало потихоньку уходить. Больше того, многие из тех, кого сильнее всего задела смерть Марвани, слушали с особым вниманием.
"Ну конечно!", понял Мэтт и тут же задумался, догадался ли австралиец сам, или кто-то подсказал ему. Показать людям врага, мертвого врага, объяснить, как он устроен - и пусть он все еще невообразимо страшен, но все поймут, что он может быть убит. Что они могут одолеть его. И это вернет им веру в свои силы.
Мэтт с невольным уважением покосился на Кортни Брэдфорда, который уже обмерял мертвую тварь, не переставая разглагольствовать, как она опасна и интересна с научной точки зрения.

Он почувствовал прикосновение к руке и обернулся, встретившись взглядом с лейтенантом Такер.
- Как давно вы здесь? - вымучив подобие улыбки, спросил он.

- С тех пор, как вы вернулись на борт. Вы в порядке?

- Терпимо, - он отступил на шаг, - Пришлось попотеть, но мы в порядке... кроме... - он замолчал и медленно покачал головой, - ...Почему?...

Печально улыбнувшись, она коснулась руки Мэтта, на мгновение сжав ее своими пальцами. Сандра не стала упоминать, что выражение, с которым он поднялся на борт, действительно испугало ее: странная, страшная смесь ярости и горького, безнадежного отчаяния. Она не думала, что кто-либо еще заметил это - мужчины обычно не обращают внимания на такие "мелочи" - и сейчас Мэтт, кажется, пришел в себя. Но этот короткий взгляд под привычную маску спокойной уверенности наполнил сердце Сандры не только страхом за ее собственную жизнь, но и сочувствием к мужчине, несущему столь тяжелый груз на плечах.

- Ничего, - пробормотала она, и чуть улыбнулась. Затем она услышала обращенные к ней слова Брэдфорда.

- А! Лейтенант Такер! Вот вы где, дорогая моя! Я так понимаю, что вы весьма компетентный хирург? Не откажетесь ли посодействовать мне, - он ухмыльнулся, - Во вскрытии этого клыкастого, чтобы я мог показать нашим парням, куда целить в следующий раз?
Эти слова ученого встретили всеобщее одобрение со стороны моряков, которые тут же начали собираться ближе.
Брэдфорд вытер пот со лба.
- Кроме того, если мы не сделаем это сейчас, то наш клыкастый недруг, боюсь, начнет портить воздух в знак протеста, - сухо усмехнулся он.

----------------------

Мэтт сидел на своей койке, спрятав лицо в ладонях. Пропитанные потом волосы и одежда неприятно липли к телу.
Вздохнув, он включил интерком.
- Мостик, это капитан.

- Мостик слушает.

- Сообщите мистеру Доудену, что я в моей каюте. Скоро буду.
- Есть, сэр.

- Спасибо, - запнувшись на мгновение, пробормотал Мэтт, и, отключив интерком, рухнул на спину, уставившись в потолок.

"Еще один", мрачно подумал он. Все те, кого они потеряли в сражении... затем "Мэхен"... и вот Марвани. Что дальше? Должно же быть хоть что-то, что они могут сделать, чтобы избежать дальнейших жертв.
Марвани был хорошим парнем. В отличие от Сильвы - в отличие от всей секции боеприпасов, если быть точным - он не создавал проблем с дисциплиной, ни на борту, ни на берегу. Просто дела свою работу. Конечно, в увольнении он спускал пар, как и другие, но никогда не перегибал палку. Может быть, та милая филиппинская девушка влияла на него в лучшую сторону? Мэтт видел ее только дважды, когда они швартовались в Кавите. Она всегда ждала на причале, и каждый раз встречала Марвани прежде, чем тот успевал ускользнуть куда-то со своими хулиганистыми дружками. Он всегда шел с ней добровольно, без напускной бравады, и было ясно, что он очень любит ее.
Марвани был очень удручен с тех пор, как они оставили разрушенный японскими бомбардировщиками Кавит. После Шквала... он просто замкнулся в себе. Запоздало, Мэтт подумал, что ему не стоило брать Марвани на берег в таком состоянии. Теперь Мак был мертв. И это была вина Мэтта.

Наконец, собравшись с духом, Мэтт глубоко вздохнул и медленно выпрямился. Его самобичевание не поможет никому, особенно Марвани. Он просто должен в следующий раз сделать лучше... как-то. Это был его долг, долг капитана, и Мэтт Редди никогда не уклонялся от своих обязанностей. Просто эти были... необычными, потому очень, очень тяжелыми.
Он больше не был молодым капитаном эсминца, чьим единственным долгом было исполнять приказы. Здесь, в этом новом, странном мире, его долг расширился неимоверно. На какой-то миг он отчаянно позавидовал людям вроде Сильвы - тем, кто просто делал свое дело, передавая свою ответственность и тревоги следующей вахте. Но вахта Мэтта никогда не заканчивалась. Это была его работа. Все, на что он надеялся, это на то, что никто еще не погибнет прежде, чем Мэтт разберется в своих новых обязанностях.

Он поменял рубашку на свежую, кое-как продрался гребнем через промасленные волосы, и нацепил фуражку. Придирчиво посмотрев на себя в маленькое зеркало, и не найдя в своем лице никаких внешних проявлений терзавшей его неуверенности, Мэтт глубоко вздохнул, и шагнул за дверь, чтобы вновь стать капитаном DD-163.

-----------

Деннис Сильва привалился к дверям кладовки между третьей и четвертой трубами, где Стэйтс, Кампетти и Джеймс Миллер угрюмо зашивали тело Марвани в плотную ткань. Кровь, вытекающая из ужасной раны, пачкала их руки.
Впервые в жизни, Сильва чувствовал себя... плохо. Прежде он всегда говорил, что у него есть только четыре состояния - возбужден, голоден, счастлив и яростен - и в общем-то не очень и шутил при этом. Но теперь он знал и пятое - печаль. Ярость была ее частью, но глубже, и больнее, чем когда-либо раньше. Он чувствовал печаль с тех пор как погиб Марвани, и это было... три часа назад?
"Похоже, депрессия", вздохнув, решил он.

Ему будет не хватать Марвани. Они были на одном корабле четыре года, и неплохо развлекались, устраивая бардак в барах и борделях от Кавита до Сингапура - до тех пор, пока этот балбес не женился и остепенился. Но они все еще весело проводили время, и Сильва знал, что на Марвани он всегда может положиться, если надо будет прикрывать спину.
А теперь он был мертв, и Сильва с некоторым запозданием понял, что потерял одного из немногих, кого мог бы назвать своим "настоящим другом". Ему хотелось напиться.

- Н' забудьте груз, - пробормотал он, имея в виду то, что они выбрали, чтобы погрузить тело их друга в пучину моря.

- Ты что, ничего лучшего придумать не смог? - сверкнул глазами Кампетти, - Иисусе, да они еле влезают! Да и что мы слушать будем, а?

"Грузом" была связка из примерно пяти десятков грампластинок, часть большой коллекции, которую Марвани держал на борту и часто проигрывал на переносном проигрывателе. Пластинки были тяжелыми; более чем достаточно, чтобы отправить тело вниз.

- Остынь, приятель. Я выбр'л только те, что никому не нравились. Но Марвани любил их. Пусть останутся с ним.

- Ладно, Сильва, но не забудь: когда их не будет, их совсем не будет, - покачал головой Кампетти, - Мы, возможно, никогда их больше не услышим.

- Плевать. Я танцую под веселые м'лодии. Вальсы и проч' дребедень, это для старушек.
- Танцуешь! - фыркнул Кампетти, некстати вспомнив изрядно беспокоящую их перспективу, - С кем?

Они умолкли, поместив "груз" в ноги Марвани и заделав последние стежки. Наконец, юный помощник хирурга нарушил молчание.
- Шеф Башир сказал, что он убил шесть ящеров. Скольких достал ты, Сильва?

- Шесть, хех? - Деннис хмыкнул, - Больш' похож' ни одного. Ну, мож'т одного всеж уложил, ладно.

- А ты? - поинтересовался Миллер.
- Двух или трех, наверн'е, - пожал плечами Сильва, - Черт, да как разберешь? Все палили как сумасшедшие.

Стайтс покосился на Кампети и вновь перевел взгляд на Сильву.
- Что насчет Шкипера? - заговорщицки спросил он, - Парни, он казался совсем бешеным!

- Да, он достал одного или двух, - кивнул Сильва, - Своим пист'летом. Он прост' стоял, пока этот чертов ящер бежал н' него, и потом "Бам!" - он хлопнул в ладоши для пущего эффекта, - Прям в глаз проклят'й твари! Наш шкипер не промах, скажу я вам.
Посеръезнев, он окинул взглядом собравшихся.
- Он был в бешенстве, гов'рю вам. Никогда н' видел его таким. Н' знаю, был ли он в бешенстве пот'му, что они достали Мака, или пот'му, что не осталось тварей убить. Он так не бесился даже в Субике, где мы и... - он внезапно замолчал и широкая улыбка появилась на его лице, - Ну, неважно. Я же все равно вернул этот балансир потом.
Остальные рассмеялись, заканчивая последние приготовления к тому, чтобы проводить их друга в водную бездну.

Этим вечером, как только солнце коснулось горизонта, небольшой всплеск раздался около одинокого, тронутого ржавчиной корабля. Еще немного он простоял на месте, по мере того как смеркалось. Затем зажглись его огни. Облачка дыма повалили из кормовых труб, повисая неподвижно в спокойном вечернем воздухе.
Затем, медленно, корабль сдвинулся с места. Большинство существ на берегу не обратило на него внимания; их интересы сводились в основном к тому, чтобы набить травой свои большие, многокамерные желудки. Если даже они и могли удивиться странным событиям, то давно уже забыли о них.

Но забыли не все. Чьи-то глаза внимательно смотрели на огни эсминца, скользящие над гладью пролива, и продолжали следить до тех пор, пока они не скрылись в ночи.

--------------------

Кедже-Фрис-Ар удобно устроился за своим утренним столом в просторном, пышно украшенном зале, располагавшемся в основании центральной башни Дома. Этот зал был крупнейшим помещением на всем огромном корабле, которое не было отведено для груза или домашнего скота, и стены его были богато украшены яркими коврами и тщательно вырезанными деревянными статуями. Мягкие подушки усеивали пол, и в центре зала высилось почти взрослое дерево Гала, растущее сквозь отверстия в палубах прямо из заполненных почвой отсеков возле киля. Солнечный свет падал сквозь широко распахнутые люки в крыше; легкий ветерок шевелил длинные, золотисто-зеленые листья дерева над их головами.
Единственной вещью, которая нарушала великолепие зала был маленький, простенький столик в углу, за которым Кедже-Фрис-Ар, Верховный Вождь всех кланов Дома Салиссы, и его компаньон, Высший Небесный Жрец Адар, наслаждались завтраком. Огромное помещение являлось личными апартаментами Кедже, его тронным залом и местом совещаний, соединенными воедино. Здесь обсуждались важнейшие вопросы жизни Дома, затрагивающие интересы всех его кланов, и когда все кланы собирались на совет, то освященные веками церемонии и ритуалы выполнялись со всей строгостью. Но повседневные дела - по крайней мере, не слишком важные - Кедже предпочитал решать в менее официальной обстановке, лучше всего за этим небольшим столиком. Лучше всего за завтраком или обедом - особенно, если его сотрапезником был Адар.

Высший Вождь был абсолютным властелином Дома, но три башни, поддерживающие Крылья Дома, управлялись каждая своим кланом, вождь которого имел определенную независимость. Независимость, которая порой могла стать источником неприятностей. Временами, Небесные Жрецы были вынуждены исполнять роль посредников между кланами, когда противоречия тех достигали опасной величины - ибо Небесные Жрецы по давней традиции не относились ни к одному Клану, и представляли волю Небес, которой должны следовать все.
Но Жрецы не могли тратить все свое время на то, чтобы разбирать повседневные склоки между кланами. Их долгом было читать волю Небес, выраженную в движении светил, и разъяснять ее тем, кто видел в ней лишь точки света на черном фоне неба. Небесные Жрецы знали, где находится Дом сейчас, куда он следует, и как ему надлежит двигаться, чтобы достичь назначения. Они передавали волю Небес, и были выше повседневных мелочей.

Именно Верховный Вождь был тем, кто убеждал, воодушевлял или - при необходимости - заставлял - вождей Кланов работать вместе, выполняя волю Небес, которую те передавали через Небесных Жрецов. Это было долгом Кедже.
Некоторые Верховные Вожди других Домов требовали особого почтения к своим персонам, обставляя даже повседневные дела как священный ритуал и вознося себя недосягаемо выше своих подданных. Кедже был далек от таких крайностей. Он предпочитал более тесные, близкие отношения, строящиеся на уважении Народа Салиссы к его талантам и мудрости, а не на боязливо-восторженном преклонении. Конечно, это не всегда работало в его пользу, но все же Салисса куда меньше страдала от внутренних склок чем многие другие Дома.

Это не значило, конечно, что Кедже вовсе не получал удовольствия от своего высокого положения. Он верил, что он хороший Верховный Вождь, и то, что народ Салиссы процветал под его правлением, служило тому доказательством. Но при этом он не слишком-то любил помпезные ритуалы, и - когда позволяли традиции, разумеется - предпочитал обсуждать важные дела за маленьким столом с близкими друзьями, а не на официальном приеме в своих покоях.

- Скажи же мне, мой повелитель, - произнес Адар, поглаживая усы, - Размышлял ли ты более о том странном, дымном корабле, что мы встретили?

- Н-а, - пробормотал Кедже с набитым ртом, - Не с вчерашнего, когда мы последний раз обсуждали их вечером, перед праздником.
Кедже слегка раздражал навязчивый интерес его друга к странным бесхвостым созданиям, что они встретили. В глубине души, Кедже был ничуть не менее любопытен чем Адар, но у него были повседневные дела, которые надо было разрешать. Да и в любом случае, та встреча была столь краткой, что обсуждать было почти нечего - разве что по сотому разу повторять одни и те же вопросы.

- Не сомневаюсь, повелитель, что ты все же хоть немного о них думал, - Адар часто замигал, и сменил тон с шутливого на более серьезный, - Я во всяком случае думал.
Кедже вопросительно моргнул.

- Мой повелитель, представь, насколько важен этот момент. Мы встретили совершенно незнакомых разумных существ, которые умеют строить корабли, далеко превосходящие наши - или Гриков, - Адар взглянул в глаза Кедже, - И я повторю еще раз: они не напали! Случалось ли это прежде? Лишь раз, когда Пророки пришли к нашим предкам - и они были бесхвостыми, тоже! Свитки говорят об этом совершенно ясно. Грики... Грики наш Древний Враг. Это тоже ясно сказано в Свитках. Они изгнали нас с нашей древней прародины - на земле! - так давно, что даже самые древние из Свитков не могут сказать, откуда пришел Народ. Но что они говорят, так это то, что Грики вынудили Народ строить великие Дома, чтобы пересечь опасные моря и скрыться от их жестокости.
- Но Грики тоже научились странствовать по морям. Не так хорошо и безопасно как мы, благодарение Небесам, но их цели остались прежними. Везде, где они видят нас, они нападают. Война, которая началась так давно, что никто даже не помнит когда именно, все еще не окончена для них, - Адар опустил взгляд, и мрачно усмехнулся, - Я верю, что они суть зло, истинное зло, о котором предупреждают Свитки, и я боюсь за наш Народ. Я боюсь за наш вид.

Кедже согласно моргнул, хотя он все еще не мог понять, куда клонит Небесный Жрец. Какое отношение Бесхвостые имеют к этому?

- Мой повелитель, ты знаешь море, и что за суда ходят по нему, но мир меняется. Грики нашли нас вновь, свою древнюю жертву, но раньше они мало что могли сделать, - он поднял темную, голую ветвь, - Они нападали и нападали, и иногда убивали некоторых из Народа, но их кораблики слишком малы, чтобы угрожать Дому. Но время шло, и их корабли становились все больше, и стали встречаться все чаще. Когда я последний раз встречался с другими Высшими Небесными Жрецами, на Собрании Домов, они говорили то же самое. Гриков все больше. Их крошечные кораблики не могут надежно защитить их в океане, и многие из них, вероятно, гибнут, но они все приходят и приходят. Никто не знает, что ими движет, кроме желания нападать на нас... но ясно, что Западный Океан уже не удерживает их как когда-то.

Кедже молчал. Позади стола, его длинный хвост рассек воздух, жестом подавая сигнал прислуге. Мгновенно появившаяся девочка убрала тарелки. Когда она удалилась, Кедже, наконец, ответил:

- Я знаю это. Грики наступают, мы же только обороняемся. Но что мы еще можем?

- Они нападают, и мы защищаемся, - согласился Адар, - Но что, если они атакуют наземные колонии, или торговые земли, жители которых не имеют защиты их Домов? Что, если они найдут способ атаковать нас каким-то новым способом, от которого у нас нет защиты? Они уже додумались использовать огонь, и это уже плохо. Что станет с нами? Новый исход, как тот, что совершили наши предки - но в этот раз нам некуда бежать.

- Да, но что все это имеет общего с бесхвостыми? Мы же это уже обсуждали! - раздраженно вопросил Кедже, однако, чувствуя, что слова Адара задели струны в его душе, - Веришь ли ты, что новые Бесхвостые как-то связаны с Пороками прошлого? Это ты имеешь в виду? - Кедже фыркнул, - Это вполне может быть просто совпадением, ничего больше. Их путь отличен от нашего также как наш от ихнего.

- Мы не можем знать, мой повелитель, того же они происхождения, или нет. Может быть, это вообще неважно. Важно одно: они не нападали.

- Да, да, ты уже говорил об этом!

- Они не атаковали нас, и непохоже, чтобы они боялись Гриков. С таким быстрым кораблем, им нечего бояться.

С внезапным пониманием, Кедже посмотрел в глаза Небесного Жреца.
- Ты полагаешь, что мы упустили важный шанс, - безэмоционально произнес он.

- Да, мой лорд, это так.

Как раз в эту минуту, шум и встревоженные голоса снаружи донеслись до них сквозь открытые окна зала. Совпадение было настолько невероятным, что Высший Вождь и Высший Жрец недоуменно уставились друг на друга.
Спустя мгновение, отряд личных гвардейцев, телохранителей Кедже ворвался в зал и замер вокруг стола, с оружием в руках а некоторые и в доспехах. Кас-Ра-Ар, двоюродный брат Кедже и капитан Гвардии шагнул вперед и склонил свою покрытую темным мехом голову.
- Мой лорд, - просто произнес он, - Грики пришли.

Мигнув в знак того, что слышал и понял, Кедже обернулся и громогласно потребовал свой доспех.
- С какого направления они приближаются? - осведомился он.

- Западо-юго-запад и юг, мой лорд, - выражение Каса не изменилось, когда взгляд Кедже буквально прожег его, - Да, мой лорд, их шесть. Каждый - больше, чем нам прежде доводилось видеть.

----------------

Кедже нервно мерял шагами широкую платформу цитадели, протянувшейся на всю ширину того гигантского плавучего острова, коим являлся Дом. Это была широкая навесная палуба, перед центральной башней Дома, являвшаяся заодно частью крыши Большого Зала. Стены Зала возносились на несколько дюжин хвостов над главной палубой Салиссы, предоставляя Кедже прекрасную точку обзора. Отсюда он мог видеть весь Дом - и отсюда он должен был руководить сражением.

Гвардия развертывалась куда расторопнее и быстрее чем парой дней ранее. Формально, каждый мужчина, женщина и подросток из Народа Салиссы, достаточно взрослый и здоровый держать оружие, числился в составе Гвардии, но "настоящая", регулярная Гвардия состояла из лучших и сильнейших бойцов каждого клана. Входившие в ее состав были лучшими бойцами Салиссы, и каждую неделю тренировались в военных искусствах - но так как пускать в ход оружие Народу доводилось нечасто, в основном тренировки были направлены на подготовку к куда более частым атлетическим соревнованиям между Кланами.

Соперничество между кланами было частью жизни Салиссы, и их соревнования являлись развлечением для всего Народа. Но соперничество же было причиной, по которой бойцы разных кланов почти никогда не тренировались вместе. Общая численность регулярной гвардии Салиссы достигала почти четырех сотен, и, призвав все резервы, Дом мог выставить почти тысячу шестьсот бойцов - впечатляющая сила! Но многие из резервистов никогда в жизни не участвовали в настоящем сражении, и еще меньше из них когда-либо сражалось вместе с другими. Каждый клан сражался сам; они просто не знали, как делать это вместе. И никто из них - насколько знал Кедже, никто из Народа во всем огромном мире - никогда не встречался больше чем с одним кораблем Гирков зараз.

Не замедляя шага, Кедже посмотрел налево, в сторону далекой земли на горизонте. Теперь он мог видеть корабли Древнего Врага своими глазами. Их было шесть, как ему и сообщили.
По спине Кедже пробежал холодок. Он не боялся битвы, и не думал, что боится погибнуть... но он сражался с Гриками прежде. Те прежние битвы были в общем-то односторонними - Гриков всегда было слишком мало, чтобы всерьез угрожать Салиссе - но Кедже хорошо помнил их дикую ярость и полное отсутствие какого-либо самосохранения. В глубине души, он всегда боялся: что будет, если Грики когда-нибудь атакуют достаточными силами, чтобы захватить палубы Дома?
Теперь, кажется, его ночной кошмар нашел путь в реальность.

Грики приближались все быстрее, так, словно Салисса, несмотря на ее огромные Крылья, стояла на месте. Кедже смотрел, как на ее палубах лихорадочно раздавали оружие - в том числе детям и женщинам, никогда прежде не бравшим его в руки. Кедже заморгал в бессильной ярости. Это была его вина. Он годами жил под сенью надвигавшегося кошмара, и должен был понять раньше, как тот близок, должен был приготовить свой Народ лучше.

Яркие знамена и циновки спешно спускали вниз. Возможно, самой зловещей и необъяснимой чертой Гриков была их страсть использовать огонь, как оружие. Дома Народа строились так, чтобы служить практически бесконечно, и этот Дом - Салисса, была построена не более поколения назад. Но... она была построена из дерева, и дерево служило дольше и лучше, будучи пропитанным смолой. Смолой, которая легко загоралась.
Пожарные бочки с морской водой всегда стояли под рукой, но сейчас этого было мало, и все новые и новые бочонки наполнялись и выставлялись на палубе так быстро, как только можно. Ковши с водой поднимались на тросах вверх, смачивая крылья. Доски палуб под ногами становились скользкими от поспешно расплексиваемой влаги, но с этим ничего нельзя было поделать. Кедже лишь надеялся, что эти доски не станут вскоре скользкими от крови.

Он огляделся по сторонам. Адар стоял рядом, окруженный своими последователями. Все они были вооружены, но их частое моргание выдавало нервозность: никто из них никогда не готовился для битвы. Небесные Жрецы постигали таинства светил. Кто мог бы подумать, что им когда-либо потребуется постигать причины ненависти одной разумной расы к другой? Не могло быть и речи о том, чтобы рисковать их жизнями у бортов Дома, но если враги доберутся до цитадели... Кедже знал, что Грики не пощадят никого. Им всем придется сражаться.
Или умереть.

Ближайшая родня Кедже была вместе с ним, на цитадели, но это была древняя традиция, а не фаворитизм. Во время сражения, Верховному Вождю и так хватало поводов для беспокойства, чтобы не волноваться еще и о семье - и это было в общем-то единственной причиной. Близкие Верховного Вождя не получали высокого статуса только по причине кровного родства. В теории, их положение в обществе Дома было не выше, чем у любого простого работника. Ничто, конечно, не мешало им заслужить высокий статус через личные заслуги, но сама идея наследственной аристократии - по крайней мере в отношении Верховного Вождя - вызывала стойкое отторжение у жестко (пусть и не всегда последовательно) эгалитарного Народа.
На деле, конечно, все было несколько сложнее. Пост Кедже передавался по наследству. Разумеется, утверждение нового Верховного Вождя проходило только с согласия Ассамблеи Кланов, но на памяти Народа еще не случалось такого, чтобы линия наследования прервалась по воле Ассамблеи. Поэтому - неофициально - некая атмосфера "аристократизма" всегда окружала наследников любого Верховного Вождя.

В кланах Крыльев вожди передавали свой пост своим старшим наследникам. Но в отношении Верховного Вождя это было не так. Традиция категорически требовала, чтобы старшие наследники Верховного Вождя основывали собственные Дома, когда появлялась такая возможность. В результате, когда Верховный Вождь умирал или уходил в отставку, его пост передавался не самому старшему, а младшему из наследников, еще остававшихся на борту Дома. Такая система гарантировала, что все наследники могут обзавестись своими Домами, и что в результате все Дома будут в той или иной степени связаны кровным родством. Борьба за престол была для Народа почти неслыханным явлением.
Конечно, в последнее время все больше старших наследников предпочитало основывать наземные колонии, где ресурсы были в избытке и рост населения не ограничивался возможностями Дома. Это беспокоило многих, озабоченных возможностью упадка старых традиций - но на практике, быстро растущие и множащиеся наземные колонии только способствовали процветанию и умножению числа Домов. В любом случае, ввиду такой системы, Дома не имели определенного "наследного принца".

По крайней мере, в теории. Единственная партнерша Кедже погибла в молодости, принеся ему лишь одного наследника, Селасс. Кедже не был стар, и, несомненно, со временем завел бы себе новую партнершу - возможно, и не одну - но пока что Селасс была единственным его наследником. И, таким образом, она представляла собой единственную родню, имевшую право стоять на цитадели вместе с ним.

Ее новый партнер, Саак-Фас, с другой стороны... Кедже он не нравился, и дочь вождя прекрасно об этом знала, но до сих пор Кежде не мог внятно высказать свои претензии, кроме общего недовольства крайне самовлюбленной натурой Саак-Фаса.
Однако, сегодня его неприязнь переросла в открытую враждебность, когда Саак-Фас появился на цитадели вместе с Селасс - вместо того, чтобы стоять у стены Дома со своим кланом. Все бойцы должны были сейчас стоять у стен! Только горстка личных телохранителей Высшего Вождя, его последний резерв, сейчас оставалась на цитадели вместе с Кедже. Кроме них и Небесных Жрецов, здесь присутствовали только вестовые, которые должны были передавать приказы вождя в ходе боя. Кедже твердо решил, что если понадобиться, он пошлет Саак-Фаса с сообщением на поле боя, что бы его дочь ни думала. Он заметил, однако, что Селасс выглядела нервозно и словно чувствовала себя не в своей тарелке. Был ли это стыд за неприглядное поведение ее парнера? Или страх перед лицом надвигающейся угрозы?

Он внимательно изучал корабли Гриков, по мере того как те приближались двумя парами. Они выглядели очень похожими на те, что ему доводилось встречать раньше - но эти были больше. Шестьдесят или даже восемьдесят хвостов длиной, наверное.
Даже с такого расстояния он видел снующих чудовищ на палубах, их доспехи и оружие блестели в солнечных лучах.
Кедже подозвал первого вестового, которые стояли рядом, в ожидании его распоряжений.

- Напомните расчетам метателей - не стрелять, пока цель не подойдет ближе сотни хвостов, и целиться только в ватерлинию, - приказал он. Вестовой мигнул в знак подтверждения, и умчался передавать распоряжение.
Метатели были единственным дальнобойным оружием, которым располагала "Салисса". Предназначенные для защиты от гор-рыб и других морских созданий, они были подобны гигантским арбалетам, и стояли на поворотных станках, по четыре на каждый борт. Чтобы взвести их, требовались усилия шестерых и немало времени, но снаряженный метатель мог швырнуть огромную стрелу, три хвоста длиной и ладонь диаметром, на дальность в три соти хвостов, и с достаточной точностью, чтобы поразить гору-рыбу точно в глаз. Точность была необходима - потому что глаз являлся единственным уязвимым местом чудовища.

Это был единственный приказ, который отдал Кедже перед битвой. Он знал, что маневрировать бесполезно: куда более быстрые и подвижные корабли Гриков легко бы упредили любой маневр Дома. Все, что оставалось, это ждать схватки.

Чак нервно вцепился в одну из массивных опор, поддерживавших переднюю треногу. Взгляд его был обращен к врагу, который неумолимо подходил все ближе. Чак старался казаться спокойным, но внутри его все переворачивалось от страха. Он стискивал опору до боли в руках, молясь о том, чтобы никто не заметил, как сильно они дрожат.
Он и половина его клана заняли позиции на носовой навесной палубе - достаточно близко, чтобы при необходимости стать резервом для гвардейцев на главной палубе, но все еще сохраняя возможность управлять передним крылом. Оружие Чака - большой топор с длинным лезвием - стояло рядом, опертое о ограждение, и Чак искренне надеялся, что ему не придется взять его в руки. Он был силен и крепок, но его боевые навыки... оставляли желать лучшего.

Он никогда не показывал себя хорошо на состязаниях. Да, его тело было крепко, но ему отчаянно не хватало агрессивности. Риса, куда лучший боец чем он, временами пыталась тренировать брата, но пользы от ее уроков было мало. Чак знал, что никакие тренировки не смогут сделать агрессивного бойца из его миролюбивой натуры.
Ему, порой, приходилось участвовать в потасовках. Как бы ни была велика Салисса, она все еще была слишком мала, чтобы никогда не оказаться в центре драки. Он редко выигрывал - но еще реже был потрепан. В чем Чак был хорош, так это в умении уклоняться от ударов, используя свою скорость и гибкость. Но наносить удары...
Чак не был трусом. Он был готов постоять за себя - он просто не любил бить в ответ. Большая часть потасовок заканчивалась тем, что его противник попросту уставал и отступал. Нерешительный исход, но Чаку такой нравился куда больше.
Но сегодня... Чак прекрасно понимал, что если ему сегодня придется взяться за топор, то уклоняться от ударов будет уже недостаточно. Грики не отступят. Единственным способом не дать им убить тебя было убить их.

Ни разу за все предыдущие встречи, Грики не пытались говорить. Не пытались требовать, угрожать, настаивать. Когда они видели Народ, они всегда действовали одинаково: они нападали. Неважно, как смехотворно малы бы ни были их силы, или сколь не в их пользу были бы шансы, они всегда нападали. И в бою, если не удавалось помешать им взобраться на стены Дома, они дрались с бездумной, дикой жестокостью, не прося и не давая пощады. Они сражались, пока не погибали - даже раненные, или утратившие оружие. Всегда. Безумие.

Ждать оставалось уже недолго. Они были близко. Очень близко. Первая пара кораблей Гриков подошла на двести хвостов к левому борту. Вторая заняла позицию справа. Третья приближалась к кормы, словно Грики собирались ударить одновременно с трех - или даже с шести - мест.
"Странно", мелькнуло в голове Чака. Никогда раньше Грики не показывали таких слаженных действий. Впрочем, никогда раньше им не приходилось встречать больше одного корабля Гриков, и в бою - Чак поежился - они не особенно-то увлекались взаимодействием.

Надвигавшиеся корабли были большими, по меркам Гриков, по крайней мере. Каждый был вполовину больше любого другого, которого доводилось видеть Чаку. Несмотря на сковывающий его страх, Чак все же отметил, что за исключением размеров, они казались точно такими же, как те, что Салисса встречала раньше. Все детали конструкции были теми же, только больше.
"Наверное, чтобы вместить больше воинов", мелькнуло в голове у него.
Каждый корабль Гриков нес три смехотворно низкие и тонкие мачты, с большими квадратными парусами на первых двух, и треугольным парусом на третьей. Некое подобие мачты торчало под углом из носа кораблей, но не несло парусов и выглядело, скорее, противовесом для удержания центра парусности.

Их корпуса были низкими и узким, за вычетом только приподнятых надстроек спереди и сзади. Борта были выкрашены в темно-красный, фальшборты - в черный... по крайней мере те их части, что удавалось разглядеть, ибо от носа до кормы вдоль фальшбортов протянулись сплошные ряды вызывающе пестро раскрашенных щитов. Некоторые были одноцветными, некоторые пестрели сложными узорами, но всех их объединяло одно: каждый щит принадлежал воину Гриков, и сотни их стояли на палубах надвигавшихся кораблей, уставившись на Народ Салиссы в неестественном, холодящем душу молчании. Ни криков команд, ни звуков не доносилось от Гриков. Кое-где над палубами клубились дымки, и Чак нервно сглотнул, сообразив, что огненное оружие Гриков готово к применению.

На борту Салиссы также воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом. Риса начала было рассказывать веселую и пошлую историю, но даже она теперь умолкла. Все они были готовы, готовы как только могли - но никто из них не был полностью готов к смерти, которая надвигалась на них.
Риса положила руку на плечо Чаку, и когда он обернулся, посмотрела ему в глаза.

- Я знаю, что ты будешь драться храбро, мой брат, - произнесла она, безошибочно угадав его мысли, - Они не Народ, в конце концов, - затем ее улыбка помрачнела, и Риса вновь посмотрела на приближающиеся корабли.
Тихо и расчетливо, она заговорила вновь.
- Я не хочу, чтобы ты погиб, но если ты не будешь сражаться сейчас, то умрешь не только ты.
Чак уставился на нее, ошеломленно мигая, но спустя мгновение понял, что она была права. Со смесью стыда и яростного упрямства, он подхватил свой топор и уперся топорищем в палубу. Риса мигнула в знак понимания, но не сказала ничего. Вместе, они стояли и ждали.

Шум голосов привлек их внимание, и они обернулись к цитадели. Там, в своих роскошных, развевающихся на ветру одеяниях, стоял Адар, широко разведя руки и подняв лицо к небу. Это была поза молитвы. Немедленно все, окружавшие Чака повторили позу жреца. Риза больно толкнула Чака локтем, и тот присоединился к остальным, подняв лицо к солнцу. Теплые лучи великой небесной сферы коснулись его меха, и даже сквозь опущенные веки он чувствовал его свет. Вслед за остальными, он повторил древние слова:
- Создатель Всего Сущего, тебя молю о защите, но если решил Ты, что час мой настал, то освети Духу моему дорогу в Дом Предков моих на Небесах! - скрестив руки на груди, Чак опустился на колени. Сотни других поступили также... но, видимо, не все, потому что внезапно раздался тревожный вскрик, и Чак резко обернулся.

Багровый, узкий вымпел взметнулся на мачте одного из кораблей Гриков, и стоило ему захлопать на ветру, как могучий шипящий вой из тысяч глоток огласил море. Он накатил с трех сторон как порыв ветра, но в отличие от шума природы, в нем звучала злоба, доступная лишь живым, более того - разумным существам, собирающимся убить других разумных существ. Копья и мечи Гриков лязгнули о их щиты, добавляя ритмичный, мерный грохот к вою. Эти страшные, неестественные звуки были страшнее всего, что доводилось слышать Чаку. Затем, как только страшная какафония достигла апогея, все шесть кораблей Гриков разом повернули к Салиссе.

---------

Полуденная вахта заступила на свои места, и нормальность, обыденность этой повседневной процедуры согрела сердце Мэтта. На минуту все странные, ужасные события предыдущих дней отступили вдаль. Море было спокойно, небо сияло чистой синевой, и свежий, холодный бриз задувал в распахнутые окна мостика. Легкий ветер словно уносил вдаль все уныние Мэтта, все его тревоги и страхи. Прекрасный день - один из тех, когда моряки эсминцев в полной мере отдавали должное скорости и изяществу своих узких кораблей, вместо того, чтобы проклинать их неустойчивость в суровых морях. Этот день был ниспосланной небесами передышкой для Мэтта и для остальной команды, и - вне зависимости от того, как влияло на моряков настроение капитана - сегодня он видел куда больше улыбок на лицах и нормального, обычного лентяйничества, чем за все предыдущие дни.

Устроившись в кресле, Мэтт перелистнул страницы доклада. Нога Дэвиса все еще не шла на поправку, но многие легко раненные уже были готовы выполнять несложную работу. Спанки, Леттс, и - ко всеобщему удивлению - Мыши, спроектировали импровизированную нефтевышку, и убедили Берни Сандисона разрешить им использовать трубы от неработоспособного третьего торпедного аппарата для изготовления нефтеперегонной установки. Когда они найдут нефть, это будет весьма кстати.
Мэтт покосился вперед. На полубаке, Грэй мобилизовал всю первую палубную секцию на приведение в порядок настроек и палубы. На вид боцман выглядел и вел себя как обычно, но Мэтт прекрасно понимал, что того почти физически ранит невозможность покрасить почерневшие доски и потрепанные, уже тронутые ржавчиной листы обшивки. Но краску приходилось экономить. Только один моряк с ведром и кистью следовал за клепальщиками, которые чинили покореженные якорные клюзы правого борта. Якорь с той стороны исчез навеки, утраченный где-то в горячке боя с "Амаги", но запасной уже скоро должен был занять его место.
Мэтта изрядно удивило, что японский офицер был на палубе тоже, помогая с ремонтом - разумеется, под присмотром морского пехотинца, удобно устроившегося на кабестане. Матросы, работавшие рядом с Шиньей, сторонились его, и бросали на японца подозрительные взгляды, но не отказывались от помощи. "Какое-никакое, а начало", добродушно подумал Мэтт. В конце концов... сегодня был хороший день.

Единственным, что омрачало его настроение, был мысленный циферблат, отмеряющий расход их драгоценного топлива, и постоянный, ноющий вопрос: "что же случилось с "Мэхеном"?"

Он услышал голоса позади, и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Кортни Брэдфорда и Сандру Такер, спрашивающих разрешения подняться на мостик. Широко улыбнувшись, Мэтт жестом пригласил их к себе.
- Доброе утро, лейтенант Такер, мистер Брэдфорд, - приветствовал их он, - Хороший день, не так ли?

- Несомненно, капитан, - уверил его австралиец, и Сандра улыбнулась в ответ, - Я думаю, вам будет интересно узнать, что мы завершили наше маленькое исследование, и можем теперь... обойтись, хм, без услуг нашего образца.

- И спасибо Господу за это, - с усмешкой отозвался Мэтт, - Я полагаю... я надеюсь, что вы выкинули этого... образца за борт?
Сандра и Брэдфорд работали всю ночь, вскрывая и изучая мертвого ящера с Бали. Некоторые моряки оставались и наблюдали так долго, как позволяли обязанности, и Брэдфорд был только рад слушателям его импровизированной лекции. Однако, остальная команда все чаще жаловалась на отвратительную вонь.
Сейчас, Сандра и Кортни стояли перед ним, усталые, но явно довольные собой.

- Да, хм, мы сочли это наилучшим решением, - сухо отозвался Брэдфорд. Мэтт чуть усмехнулся, но в глубине души он был изрядно удивлен тем, что Брэдфорд сдался так легко. Честно признать, Мэтт опасался, что австралиец предложит запихать тушу в холодильник. Но Мэтт видел, что Кортни Брэдфорд тоже изменился. Случившееся на острове и судьба Марвани повлияли на него. Кроме того... как бы удивительны ни были для ученого эти ящеры, но именно они помешали Кортни изучать других созданий. В какой-то степени пернатые ящеры Бали стали личными врагами натуралиста.

- И что же вы нашли?

- Весьма, весьма немало, должен признать! Мы полагаем, что это вовсе даже не ящеры. Ну, во всяком случае, я так считаю. Мисс Такер не слишком убеждена в этом... пока что, - он вежливо кивнул в ее сторону, - Но я полагаю, что эти существа больше схожи с птицами, чем с ящерами.

- Птицы? С такими зубищами? Да вы шутите.

- Нет, сэр, он прав, - отозвалась Сандра, - Я знаю многое о человеческой анатомии, и анатомии вообще, но эти существа... Мистер Брэдфорд, несомненно, более опытен в отношении подобных созданий, и я понимаю его точку зрения. Эти существа действительно устроены подобно птицам - таким как эму и страусы, если быть точным - за исключением верхних конечностей. Их кости полые, как у птиц, но при этом очень прочные. Верхние конечности... тут наши взгляды расходятся, и в отношении хвостов и голов, тоже. Их хвосты покрыты перьями, но при этом длинные и мускулистые - как у аллигаторов. И их верхние конечности не имеют ничего общего с крыльями. Это руки - во всяком случае, они явно развились как руки. И, конечно, головы... - она еле заметно поежилась, - Челюсти, если быть точным. Уж точно ничего общего с птицами в этом!

- Но, дорогой мой лейтенант, - возразил Брэдфорд, очевидно, продолжая давний спор, - Вы основываете свое мнение в большей степени на внешней схожести, а не...

- Прошу, достаточно, - невольно улыбнувшись, остановил его Мэтт, - Все это очень захватывающе, но меня больше интересует вопрос их интеллекта. Так ли они умны, как выглядят? Я имею в виду, на острове было десять нас и десять этих тварей, и их действия... я не могу определить иначе как тактику. Они определенно действовали согласованно, чтобы одновременно атаковать нас, и тех, кто оставался у лодок - так, чтобы не дать нам соединиться. И, с их точки зрения - если таковая у них есть, конечно - с учетом их клыков и когтей, они имели все основания предполагать преимущество.

Сандра умолкла, и Брэдфорд неуверенно поморщился.
- Боюсь, мы не знаем точно, - отозвался он, наконец, - Теоретически... да. Мозг этих существ хорошо развит, и исходя из отношения к весу тела, столь же велик, как у человека. Но, с другой стороны...

Мэтт кивнул. Сама по себе идея, что нечто столь яростное и кровожадное может оказаться еще и смышленым определенно не вдохновляла. Рано или поздно, команде "Уокера" пришлось бы ступить на берег снова - может быть не на Бали, но их первая попытка наводила на мрачные мысли. Едва ли другие места оказались бы безопаснее. Им надо было придумать способ находиться на берегу - и работать там - без постоянного риска угодить кому-нибудь на обед.

Интерком, соединявший с "вороньим гнездом" на мачте пискнул.
- Мостик, говорит наблюдатель, - раздался в динамиках голос Элдена.
- Мостик, Риггс на связи, - отозвался пти-офицер.

- Мостик, вижу дым на горизонте, пеленг ноль-один-пять. Чертовски много дыма. Так много, что я поначалу принял его за облако. Серый дым - не черный, как от горящей нефти. Что бы это ни было, оно большое, и оно на воде. Не - повторяю, не - на земле.

- Прошу простить меня, - отвернувшись от своих собеседников, Мэтт поднял к глазам бинокль.

- Можно разглядеть, что там горит? - осведомился Риггс у наблюдателя, - Это корабль, или что?

- Нет, сэр. Все, что я вижу, это дым. Что бы это ни было, оно... Подождите! А, черт! Готов поклясться, это тот большой корабль мартышко-кошек!
Мэтт медленно опустил бинокль со странной смесью разочарования, облегчения, любопытства и беспокойства. Разочарование было явно связано с тем, что замеченный корабль не был "Мэхеном" - облегчение же с тем, что это горел не "Мэхен". Любопытство и беспокойство же вызывали мартышко-кошки, как назвал их Элден.
"Что же", мелькнуло в голове Мэтта, "Может, настал момент познакомиться с ними поближе. Тем более, что они, похоже, в беде".

- Полный вперед, - приказал он, - Право руля, пятнадцать градусов.

"Уокер" устремился вперед, быстро набирая скорость. Острый нос эсминца резал волны, брызги взметывались вверх, захлестывая полубак. Моряки на носовой палубе бросили свои дела, обернувшись в сторону дымного столба на горизонте. Прошло пять минут... десять...

- Мостик? - прозвучал в динамиках голос Элдена. Обычно невозмутимый техник звучал как-то... странно, - Мостик, докладываю.

- Это мартышко-кошки, так точно, но вокруг них еще несколько меньших трехмачтовых судов. Они прицепились к большому корабли со всех сторон, и выглядит так... они сражаются! Корабль мартышко-кошек горит, сэр, и похоже один из других тоже, - голос на минуту умолк, - По-моему они сцепились не на шутку.

Мэтт повернулся к Рейнольдсу.
- Уточните дистанцию от мистера Барри, - приказал он.

- Есть, капитан! - широко распахнув глаза, отозвался Рейнольдс. Это была его первая вахта как связиста... и надо же было чему-то важному случиться как раз сейчас! Он переключил микрофон и быстро передал вопрос, после чего вслушался, ожидая ответа.
- Сэр, энсин Барри определяет дистанцию в пятнадцать тысяч ярдов, - наконец, доложил Рейнольд, его голос чуть дрожал.

- Очень хорошо. Боевая тревога, пожалуйста.

Пронзительные завывания сигнала, бывшего чем-то средним между воем и звоном, эхом раздались по кораблю. Удивленные, встревоженные моряки хватали свои каски и спасательные жилеты, разбегаясь по своим постам. Некоторые соскакивали с коек, внезапно разбуженные и полностью ошеломленные. Чьи-то сапоги загремели по металлическим ступенькам лестницы, и лейтенант Гаррет, вместе с остальными дальномерщиками ворвался на мостик, немедленно устремившись к лестнице на платформу над ним. Бернард Сэндисон, на ходу натягивая рубашку, появился следующими, вместе с торпедистами Хэйлом, Картером и Обри, тут же занявшими места за торпедными директорами.

Рейнольдс монотонно повторял поступавшие со всего корабля отчеты о готовности, и - значительно позже, чем Мэтт считал допустимым - доложил:
- Все посты готовы, капитан. Мистер Доуден занял кормовую станцию, и докладывает, что... эм... хаос, который творится на палубе, похож на рейд патрульных в... бордель на Олонгапо, - юноша отчаянно покраснел.

Мэтт хмыкнул и воззрился на часы.
- Смеху подобно! - возгласил он, - Да японский рыбак на байдарке и с вязанкой динамита мог бы запросто пустить нас сейчас ко дну! Уведомите боцмана, что палубная секция доложила о готовности последней... и с опозданием.
Все поежились при одной мысли, как боцман воспримет такое унижение. Тем более что голос боцмана был уже слышен снаружи, громко озвучивающий мнение его обладателя о расчете первого орудия.

Откровенно говоря, большая часть суеты была связана с необходимостью убрать чехлы и тенты "мирного времени", которые укрывали орудия и палубу, но Мэтт был вынужден признать, что большая часть вины лежит на нем. Он, сочтя, что им больше не угрожает уничтожение со стороны японцев, позволил морякам расслабиться и боеготовности упасть. Но теперь он осознал, что уничтожение все еще может грозить им с других сторон, и готовность принять бой столь же важна, как и прежде. Может быть даже важнее. Мэтт твердо решил, что больше никогда не позволит своему экипажу быть захваченным врасплох.

Он опустился в свое кресло, не то чтобы забыв о Сандре и Брэдфорде, но отодвинув их в ту часть мозга, которая не была полностью поглощена приготовлениями к битве.
- Мистер Сэндисон, каково состояние торпед?

- Аппараты один, три и пять заряжены, изготовлены и готовы к бою.
- Известно что-нибудь о забракованных торпедах?

- Нет, сэр. Все еще лежат, разобранные, в мастерской. На одной нет никаких отметок о неисправностях, так что мы перебираем ее деталь за деталью. Другая... ну, с двигателем все в порядке, надо только его перезарядить. Но боевая часть смята. Если верить документам, которые к ней прилагались, то одна из наших субмарин выстрелила ею по ошибке в голландский пароход; к счастью, торпеда не сработала, но пробила борт и застряла в нем. Ребята в доках вытащили ее из парохода, когда тот добрался до гавани, и отдали нам, - Сэндисон ухмыльнулся, - В кои-то веки от этих неработающих детонаторов была польза.

Дефектные торпеды были проблемой флота с самого начала войны. В этом случае дефект оказался кстати; но Мэтт не мог отделаться от мысли, сколько же американских кораблей и субмарин погибло, и сколько врагов ушло невредимыми просто потому, что американские боеприпасы не наносили им вреда.
Множество зенитных боеприпасов на "Хьюстоне" были дефектными; и никто даже не подозревал об этом, пока не началась война. Слишком мало учебных стрельб проводилось в мирное время. То же самое было, к сожалению, верно и для торпед. Никто не мог понять, почему они работали так плохо. Кто-то считал, что виной всему плохие детонаторы, кто-то - что гидростат работал неровно и заставлял торпеду нырять глубже положенного. Мэтт точно знал, что в ночном бою за Баликпапан их торпеды показали себя неважно, и большей часть скромного успеха они были обязаны артиллерии. Какова бы ни была причина, но Мэтт отчаянно надеялся, что их оставшиеся торпеды не подведут.
- Продолжайте работать, мистер Сэндисон, - коротко отозвался он.

Повернувшись вперед, он поднял бинокль и сфокусировал линзы на столбе дыма впереди. Теперь он мог видеть, что там действительно идет сражение. Но в сравнении со всем, что ему доводилось видеть, слово "битва" выглядело... недостаточным, чтобы описать происходящее.

- Боже всемогущий...

Прекрасная оптика и семикратное увеличение бинокля Mk1 M2 "Бош&Ломб" послушно преобразовали еле различимые, расплывчатые силуэты в ясную сцену невероятного ужаса и кровопролития. Дикая... средневековая натура битвы могла бы ошеломить любого, но сейчас не она лишила его дара речи. Что подлинно ошеломило Мэтта, это полная вовлеченность в бой защитников, и свирепое, безразличное к потерям неистовство нападавших. И сами нападавшие.

Кортни Брэдфорд поднял свой бинокль к глазам, и его руки явственно задрожали.
- Боже всемогущий... - эхом откликнулся он.

--------

Рыча, Чак взмахнул топором, вложив в замах всю свою силу, и разрубил хвост Грика, нависавшего над оглушенной, беспомощной Рисой. Грик дико завопил и повалился вперед, не удержавшись на ногах, но упал он на Рису. Пасть врага распахнулась, обнажив частокол острых зубов: за мгновение до того, как они сомкнулись на горле девушки, Чак резко взмахнул топором и всадил лезвие в бок Грика, пробив грудину. Страшное создание рухнуло, окатив палубу потоком горячей крови, и Чак рывком оттолкнул его в сторону. Ухватив сестру за руку, он перекинул ее через перила, на руки паре пожилых садов внизу.

Садовники были старейшими и самыми хрупкими среди Народа Дома, и единственными, кто - пока - не был втянут в сражение. Их долгом сейчас было заботиться о раненных. Чак боялся за свою сестру. Он не видел ее раны, не заметил удара, сбившего ее с ног, но мех ее пропитался кровью и она бесчувственно висела в его руках.
Его собственный мех был пропитан кровью, часть которой уже начала подсыхать - но эта кровь пока еще была не его. Он сражался яростно, как демон из древних Свитков - как даже не мог вообразить, что способен - с того момента, как этот надутый хлыщ Саак-Фас заявился с приказом бросить в бой последние резервы. Собравшиеся на передней башне уже и сами видели, что настал их момент, но приказ Кедже был категоричен: ждать, пока он не прикажет им вступить в бой. И они дождались, наконец, и атаковали со всей накопившейся яростью. Чак помнил, что он еще оглянулся посмотреть - пойдет ли Саак-Фас с ними - но не заметил его. Ни тогда, ни долгие часы спустя.

Никогда еще Народу не приходилось сражаться столь отчаянно! В начале битвы, Грики использовали свое огненное оружие, чтобы рассеять защитников. Полыхающие сферы с горючей смесью, каждая размером с голову, взлетели над палубами их кораблей и ударились о борта Дома. Большая часть огненной смеси безвредно стекла в волны, но некоторые полыхающие брызги попали на платформы... и тех, кто стоял на них. Чак содрогнулся, вспомнив жуткие крики боли и запах горящего меха.
Пока Народ боролся с огнем, Грики подошли ближе. Метатели выстрелили, и крики боли раздались уже со стороны Гриков, но все же они продолжали приближаться. Наконец, они подошли достаточно близко, чтобы встать вплотную к Салиссе. Арбалетчики Народа засыпали палубы Гриков дождем стрел, но даже это не могло остановить нападающих. Вверх взметнулись абордажные крючья, за ними - лестницы, десятки и десятки с каждого корабля. И Грики устремились вперед.
Гвардейцы рубили топорами тросы, и отталкивали лестницы, и множество нападающих рухнуло вниз, на поживу ненасытным рыбам-серебрянкам. Но больше и больше Гриков стремилось вперед, и их было слишком много.

Рукопашная завязалась то тут, то там, когда сначала немногие, а затем все больше и больше Гриков прорывались на палубы Дома. Скатты и топоры поднимались и опускались, рубя плоть, также как и странные, изогнутые короткие мечи и копья Гриков. Пламя, казалось взятое под контроль, вновь начало распространяться, когда борющиеся с огнем были вынуждены переключиться на борьбу с Гриками.
Чак стоял рядом с сестрой, ошеломленный, буквально загипнотизированный невероятным кровопролитием. Победный клич вдруг раздался где-то позади, и они обернулись как раз вовремя, чтобы заметить как стол дыма и огня взметнулся вверх с одного из кораблей Гриков. По чьей-то неосторожности, или же из-за меткого выстрела одного из метателей Салиссы, запас огненных снарядов корабля врага воспламенился на его же палубе. Страшный свистящий крик раздался над морем, когда десятки Гриков, в безумной панике бросались за борт, и мгновенно гибли в челюстях серебрянок. Большие гри-катты тоже поднялись из волн, кружа вокруг и хватая добычу. Пламя быстро охватило корабль врага. Паруса заполыхали, мачты обгорели и рухнули в потоках брызг, и пылающий остов медленно дрейфовал прочь от Салиссы. Но еще пять осталось.

Другие Грики, словно даже не заметив гибели товарищей, продолжали напирать. Как раз в этот момент пришел приказ резервам вступить в бой, и Чак, наконец, стал воином.

Первого Грика он убил по чистой случайности. Чак буквально свалился ему на голову, спрыгнув вниз с платформы. Инстинктивно взмахнув топором, он обрушил его на голову опешившего врага, расколов череп и уложив Грика на месте. Чак боялся, что сейчас почувствует тошноту, ужас перед содеянным, или сожаление... но не ощутил ничего. Ничего поначалу. Затем он ощутил странное... возбуждение, прилив какой-то безумной радости, и с пронзительным кличем бросился вперед, нанося удары своим топором точно так, как его учили. Дикое ликование охватило его, когда убийцы его Народа начали падать под его ударами. Долгие часы он и другие бойцы рубили и кромсали, отбивали и наносили удары, и Риса была рядом, сражаясь и воодушевляя. Ее голос звучал торжеством и гордостью за него, Чака.
А затем она упала.

Теперь солнце уже проделало половину пути до горизонта, коснувшись горных вершин берега на западе. Чак не знал, сколько Гриков он убил сегодня; все, что он знал, что недостаточно. Потери врага были чудовищны, но сколько бы их не пало, все больше и больше взбирались на палубы Салиссы, и все они дрались в прежним остервенением.
Один корабль врага все же затонул, когда серия удачных выстрелов метателей разбила его борт у самой воды. Столь много тросов прикрепляло его к Салиссе, что он, однако, не смог скрыться под водой полностью, буквально повиснув на громаде Дома. Вес затопленного корабля заставил Салиссу чуть накрениться, внеся еще больше хаоса на поле боя.

Еще один корабль Гриков загорелся, но лишь после того, как прицепился к Салиссе. Яростное пламя, поглотившее врагов, перекинулось на палубы Дома. Вырвавшийся из под контроля пожар охватил правую сторону передней башни, и носовое крыло - символ и гордость клана Чака - занялось тоже. Огонь быстро охватил громаду крыла, обломки и полыхающие обрывки ткани сыпались дождем вниз, вызывая все новые и новые пожары.
По иронии, именно пожар спас защитников носовой башни. Полыхающее пламя на борту устрашило даже Гриков, и обороняемый Народом фронт сократился до пятнадцати хвостов на левой стороне башни. Но везде, где пламя не преграждало им путь, Грики продолжали атаковать. Один раз им удалось прорвать защиту и ворваться в сам корпус Дома, и резня среди беспомощных садовников была ужасной, но затем контратака Гвардии, которую возглавил сам Кедже, остановила неприятеля. Высший Вождь оставил свою позицию на цитадели, и вместе со своими личными гвардейцами - и даже Селасс, отметил с изумлением Чак - сдерживал то тут, то там прорывы врага. Везде, где Грики начинали преодолевать защиту, появлялся Кедже со своими немногочисленными последователями, и сдерживал их напор.

Битва на корме шла успешнее, но лишь потому, что только один корабль Гриков сумел прицепиться там. Чак и его товарищи сражались с большей частью трех экипажей Гриков, и еще один корабль врага пока еще не вступил в битву. Он как раз собирался подойти к правому борту Салиссы, когда прицепившийся там раньше корабль загорелся, и, видимо, даже Грики не были так безумны, чтобы пытаться атаковать сквозь бушующее пламя. Большую часть дня, этот корабль неспешно кружил вокруг Салиссы, видимо, выбирая место получше для удара. Еще работающие метатели обстреливали его непрерывно, и, похоже, добились попаданий, так как теперь корабль Гриков сидел чуть глубже в воде.
Теперь неприцепившийся корабль, казалось, удалялся. Чак не мог сказать точно сквозь клубы едкого дыма, но ему казалось, что оставшийся корабль Гриков... уходит? Нет, этого не могло быть. Грики никогда не отступали. Во всех прежних стычках, они либо были остановлены еще в море, либо истреблены все до единого.
Наверное, неприцепившийся корабль просто искал лучшую позицию для нападения. И когда он подойдет к Салиссе, исход боя будет решен.
Впрочем, это уже не имело никакого значения. Пламя на борту Дома разгоралось. Если оно не будет потушено скоро, то и победители и побежденные найдут свой конец в огне.

Чак тяжело отступил назад, вывалившись из линии бойцов. Узость палуб и проходов спасала обороняющихся; лишь часть бойцов могла быть задействована одновременно, и это позволяло остальным перевести дух. Чак тяжело дышал, его горло горело от дыма, но к его удивлению, единственной его раной был неглубокий порез на левом плече.
Он подбежал к бочке с пресной водой, схватил ковшик. Вода окрасилась красным от крови, стекавшей с его рук, но Чака это уже не волновало. Жадно напившись, он бросил ковшик на место, и огляделся по сторонам.

Дети, старики и все, кто не мог сражаться, бежали или брели туда-сюда с ведрами, пытаясь сдержать напор пламени. Но их усилия были сколь благородны, столь и тщетны. Чак с мрачным отчаянием понял: как бы ни сложился ход битвы, но им всем суждено будет погибнуть, когда пламя охватит корпус Дома. Передние крылья уже рухнули; их пылающие обломки обрушились на носовую башню, усугубляя хаос.
В безнадежном упрямстве он поднял свой окровавленный топор и повернулся к сражению - и как раз вовремя, чтобы увидеть, как два фонтана воды взметнулись вдруг по бокам от движущегося корабля Гриков, и могучий взрыв разорвал его палубу.

---------

- Боже всемогущий, сэр! Как это "мы не можем принять чью-то сторону"? - вскричал Брэдфорд, неверяще уставившись на капитана, - Да вы только посмотрите на это!

Мэтт с каменным выражением лица посмотрел в ответ.
- Я не сказал, что мы не вмешаемся. Я лишь сказал, что я бы не хотел вмешиваться - потому что если мы вмешаемся, то займем чью-то сторону. Мы понятия не имеем, что тут вообще творится! А вдруг эти... нападающие, на самом деле хорошие парни?! То, что они выглядят как те ящеры с Бали, еще не значит, что они такие же дикие. Что, если кто-нибудь оценивал нас только потому, что мы такие же люди, как и нацисты? И, да - и я это первое и единственное предупреждение, мистер Брэдфорд - вы находитесь на мостике только с моего разрешения. Еще один такой выпад, и вы вылетите отсюда. Вам ясно?

- Меня вы тоже удалите из рубки? - потребовала Сандра, ее глаза сверкали.

Мэтт раздраженно вздохнул.
- Лейтенант, я бы очень хотел, чтобы вас тут не было! Мы может быть идем в бой. Если вы не забыли, то у вас есть назначенный пост!

Сандра уставилась на него, без какого-либо раскаяния в полыхающих глазах. Остальные в рубке старательно смотрели в стороны. Но даже по их затылкам Мэтт легко мог понять, что их симпатии лежали на стороне Брэдфорда и лейтенанта Такер.

- Слушайте, - начал Мэтт так спокойно, как только мог, - Это не наша война... - он вскинул руку, остановив мгновенно посыпавшиеся возражения, - Но. Я настроен помочь... как вы их называете? Лемуриане?
Брэдфорд кивком подтвердил его слова. Лично он уже был сыт по горло бесконечным спором вокруг "мартышко-кошек или кошко-мартышек".
- Я настроен помочь им, - повторил Мэтт, - Но мы здесь одни. Сами по себе. Если мы вмешаемся, то окажемся втянуты в чужую войну, и мы понятия не имеем, каким ресурсами обладает наш враг. У нас-то точно никаких нет! Наконец... посмотрите на корабли! В отличие от этих... лемуриан... эти ящеры плавают на кораблях восемнадцатого столетия. Нашего восемнадцатого столетия! Все детали слишком точно соответствуют человеческим кораблям того времени, чтобы быть просто случайным совпадением! А это значит, что они встречались с людьми раньше! Может быть, люди уже приходили сюда - сквозь тот Шквал - раньше. Видите? Если это так, то может быть эти ящеры знают, что с ними сталось. Может быть, люди все еще здесь!
Он замолк на мгновение.
- Но если мы начнем стрелять в них, то едва ли ящеры будут рады делиться информацией, - мрачно закончил он.

Он развернулся в кресле, уставившись на сражение, приближавшееся с каждой минутой.
- С другой стороны... - пробормотал он мрачно, погруженный в размышления. Лемуриане явно были в меньшинстве, и, учитывая медлительность их огромного корабля - не приходилось сомневаться, кто и на кого напал. Пока что никто из сражавшихся не заметил приближения "Уокера". С учетом густого дыма и сосредоточенности бойцов друг на друге, это было вполне объяснимо. Но рано или поздно кто-то из них заметит, и тогда...
Возможно, одного вида эсминца хватит, чтобы ошеломить сражающихся так, что они замрут на месте, раскрыв рты... и пасти... от изумления? Не то, чтобы Мэтт особенно полагался на это, но этот план был лучшим, что он мог сейчас измыслить.

В глубине души, он знал, кому он хочет помочь. Несмотря на все доводы разума, он хорошо помнил смерть Марвани, и создания, напавшие на лемуриан, явно напоминали тех, что убили моряка. Судя по действиям ящеров на кораблях, те недалеко ушли в жестокости от их диких собратьев с Бали. Мысль о том, что он может сейчас упустить жизненно важную информацию была невыносима... но Мэтт знал, что иногда нужно делать что-то просто потому, что ты знаешь: так правильно.
- Давайте посмотрим, как на нас отреагируют, - наконец, произнес он.

- Капитан, мистер Гаррет говорит, что нас заметили, - доложил Рейнольдс, - Один из кораблей ящеров идет прямо на нас. Дистанция двадцать-один-два-нуля.

Мэтт и сам заметил изменение курса парусника, который развернулся фордевинд, его паруса вздувались. Мэтт невольно вспомнил парусный фрегат USS "Конститьюшен", плавучий музей, на котором ему довелось побывать в детстве. Неожиданное сходство корабля ящеров со старым фрегатом поразило его до глубины души. Цвет был другим - корабль ящеров был выкрашен в красный - и в бортах его не было орудийных портов, но в остальном он очень походил на уменьшенную версию "Конститьюшена", вплоть до числа мачт и парусной оснастки.
- Сбавить ход до двух третьих, - приказал он, когда расстояние уменьшилось.

- Двенадцать два нуля, - доложил позади Рейнольдс, передавая сообщение Гаррета. Корабль ящеров шел под всеми парусами, и Мэтт оценил его скорость в восемь или даже десять узлов.
"Достойно уважения", подумал он, "Но внушает тревогу". Этот храброе, безрассудное движение вперед слишком напоминало поведение ящеров с Бали, наводя на неприятные мысли. Ящеры на борту красного парусника явно не собирались замереть на месте, разявив пасти, и было не очень-то похоже, что они настроены вступить в контакт.
Скорее, они собирались напасть.

- Девятьсот ярдов, сэр.

- Сбавить до одной третьей. Влево тридцать. Орудия один, три и четыре, отслеживать цель.
- Мостик, - раздался в наушниках голос Элдена, - Толпа этих ящериц собралась на носу цели... и они вооружены мечами и щитами, - последние слова прозвучали странно недоверчиво, словно Элден никак не мог поверить в то, что видел.

- Сообщите шефу Кампети! Пусть раздаст ружья и пистолеты всему палубному персоналу, не задействованному в расчетах орудий. Быть готовыми отражать абордаж, - в голове Мэтта мелькнула мысль, что едва ли какой-либо другой капитан американского военного корабля, со времен войны 1812 года, отдавал подобный приказ, - С трех сотен ярдов, орудие номер три даст предупредительный выстрел перед носом цели, если та не остановится.

Он покосился на Сандру и Кортни Брэдфорда. Они воззрились на него со смешанным выражением на лицах, но по крайней мере их враждебность начала уходить. Мэтт приподнял бровь, словно вопрошая "Ну и о чем мы спорили?" и вновь поднял к глазам бинокль.
Вид сквозь линзы заставил его внутренне поежится. Элден был прав. Большая толпа ящеров собралась на носу приближающегося парусника, размахивая мечами, копьями и большими щитами в избытке. Их зубастые пасти были раззявлены в неслышном крике или вое. Многие ящеры лязгали своим оружием о щиты, явно не спеша демонстрировать дружелюбие. С неприятным раздражением Мэтт отметил, что несколько ящеров держали что-то, напоминавшее абордажные крючья, и все больше и больше из них собиралось на носу корабля, явно готовясь к схватке. Их были десятки - может быть, сотни, сотни только на этом одном корабле.
- Триста ярдов! - прозвучал голос Рейнольдса.

Спокойным, лишенным эмоций голосом, капитан Редди произнес одно-единственное слово:
- Огонь.

Опустив бинокль, он увидел, как орудие номер три окуталось дымом, и в следующее мгновение фонтан воды взметнулся между "Уокером" и приближающимся парусником. Брызги захлестнули парусник и ящеров на носу, сбив нескольких с ног. Но похоже, что выстрел не произвел того впечатления, на которое рассчитывал Мэтт. Вместо того, чтобы опешить или хотя бы удивиться, ящеры загалдели еще громче, размахивая своим оружием. Прошла минута, затем другая, но красный парусник все еще не изъявлял ни малейшего намерения сменить курс.

Внезапно, примерно в двухстах ярдах от эсминца, нечто, выглядящее как небольшой матовый шар, взвилось вверх с палубы корабля ящеров. Секундой спустя, за первым шаром последовал второй, и затем третий. Все выше и выше забирались они по пологой дуге, оставляя позади дымный след, и, достигнув апогея, устремились вниз. Два упали в волны не дальше чем в дюжине ярдов от правого борта "Уокера", разбившись при ударе, и расплескав горящую жидкость по волнам. Третий рухнул ближе, и огненные языки от разлившейся смеси чуть коснулись борта эсминца.

Мэтт медленно опустил бинколь, и уставился на стоявших рядом.
Когда он заговорил, голос его был спокоен, но взгляд полыхал от ярости.

- Они что... запустили этими огненными мячиками в нас?

Какую-то секунду он размышлял о последствиях и обоснованиях своих последующих действий, но решение пришло к нему без промедления. Он шагнул к Рейнольдсу, взял у того гарнитуру и произнес в микрофон:
- Мистер Гаррет, это капитан. Открыть огонь на поражение.

-------------------

Чак неверяще уставился в океан. Три внезапных взрыва буквально разнесли корабль Гриков на куски. Обломки и части разорванных тел разлетелись в стороны, усыпав океан на сотни хвостов вокруг. Искалеченный корпус судна быстро оседал в волны. Обрывки парусов беспомощно хлопали, когда центральная мачта покосилась и рухнула, давя суетящихся в панике, умирающих Гриков.
Хаос битвы стих на мгновение, когда Люди - и даже Грики - одновременно воззрились в океан, пытаясь разглядеть за завесой дыма, что же произошло. Разбитый корабль быстро скрылся в волнах, оставив лишь плавающие обломки и обреченный корм для ненасытной рыбы. И, вдали за ним, Чак увидел знакомый, низкий силуэт.

"Бесхвостые!" осознал он с восхищением, и прокричал так громко, как только мог:
- Бесхвостые! Бесхвостые вернулись! Бесхвостые убивают Гриков!

С восторженным кличем, подхваченным многими, и внезапным приливом укрепленных надеждой сил, он бросился в битву. Грики дрались также яростно, как и прежде, с тем же неистовством. Но в их неистовстве было что-то другое, что-что, чего не было раньше. В первый раз он видел в глазах врагов отчаяние, и - могло ли это быть? - страх.

Чак воспользовался их страхом, чтобы вновь броситься вперед. Топор в его руках взметывался вверх и падал вниз, рубя головы, конечности и хвосты. Его руки ныли от напряжения, рукоять выскальзывала из рук. Ноги скользили на пропитанной кровью палубе, и каждый новый удар болью отдавался во всем теле, но он продолжал сражаться. Другие воины Народа тоже почувствовали перемену в их Древнем Враге, и усилили свой натиск. Языки разгорающегося пожара охватывали носовую башню, и - медленно и неохотно - Грики начали отступать.

Чак улучил момент, чтобы бросить взгляд на их спасителей. Их корабль подошел ближе, но, расправившись столь решительно с первым судном врага, они застыли, словно не зная, что делать дальше. Он понял, почему. Они хотели помочь Народу, но их чудесное оружие не было столь избирательно, чтобы поразить врагов около Дома, не разрушив сам Дом при этом.
Или по крайней мере он так думал.

-------------

- Что теперь? - прошептал Мэтт. Все надежды остаться нейтральными были отброшены в тот момент, когда они уничтожили корабль ящеров, вместе со всем экипажем. Никаких выживших - мрачный аспект морской войны в этом новом мире. Серебряные рыбы гарантировали это.
Да, они стреляли только для самозащиты, но он очень сомневался, что сотни ящеров на оставшихся кораблях будут согласны с его точкой зрения. Ладно, может быть два залпа были излишними, и можно было только вывести корабль из строя, а не топить его... но они начали первыми, и взбесили его.
Теперь, нравилось ему это или нет, но он принял чью-то сторону. И, судя по положению защитников огромного корабля, времени для полумер не было. Одна из сторон должна была победить, и элементарный здравый смысл подсказывал, что это должна быть не та, в которую они только что стреляли.

- Лево руля, на один-три-ноль, - холодно приказал он, - Орудийным расчетам быть наготове, но огня без приказа не открывать. Стрелкам с ручным вооружением, быть готовым открыть огонь с расстояния в сто ярдов. Цель - ящеры на, хм, лемурианском корабле. Пулеметчикам быть готовым открыть огонь, но боеприпасы экономить и тщательно выбирать цели; сосредоточьте обстрел на скоплениях противника, удаленных от "дружественных" существ. Приготовьте пожарные шланги, также, - сцепив руки за спиной, Мэтт выслушал подтверждения и вновь воззрился вперед, на хаос абордажной битвы.

Сандра приблизилась к нему, широко раскрытыми глазами вглядываясь в то, во что они только что ввязались.
- Мне... жаль, капитан, - тихо произнесла она.

Он покосился на нее, затем, вздохнув, кивнул.
- Мне тоже, - отозвался он, - Видно, это просто не в моих силах - смотреть и не пытаться помочь. Но Бог свидетель, у нас и так достаточно проблем, без того, чтобы оказаться в середине еще одной войны! - он говорил тихо, так что лишь Сандра слышала и понимала полностью, насколько мучительным было это решение.
Они услышали сухой треск выстрелов "Спрингфилдов", когда стрелки на палубе открыли огонь, и спустя секунду 7,62-миллиметровый пулемет с правого борта застрекотал короткими очередями.

- Этим... лемурианам, лучше бы оправдать наши надежды, - угрюмо произнес он, - Мы тратим ради них наши пули, в конце концов, - с этими словами он отступил назад и на левое крыло мостика, чтобы вернуть "Уокер" на войну.

-------------------

- Проклятье, здорово! - проревел Деннис Сильва, рывком разворачивая правый крупнокалиберный пулемет, - Наконец-то мы прикончим кого-нибудь!
Подносчик боеприпасов Гил Оливера встал рядом, готовый сменить ленту, как только прежняя подойдет к концу. Он нервно усмехнулся. Альфонсо Ривс и Сэнди Ньюман тоже были рядом, вскинув "Спрингфилды" на плечи, но из задачей было подбирать пустые гильзы, прежде чем те упадут в море. Зачем, Сильва не знал; насколько ему было известно, перезарядить их было невозможно. Даже если бы у них было больше пуль - чего у них не было - все равно не было ни пороха, ни капсюлей. А, ладно. Сильву это не интересовало. Ему наконец-то приказали убить кого-то, и он был готов. Если Кампети хочет, чтобы кто-то подбирал пустые гильзы, это его дело.

Звуки битвы с горящего корабля были восхитительны. Рев пламени был слышен даже сквозь вой вентиляторов, и крики и вопли из нечеловеческих глоток придавали всей сцене какой-то сюрреалистический ореол.
Сильва прищурился, пытаясь разглядеть происходящее сквозь дым. Ага. Здесь. Что-то вроде строя, который защитники корабля сформировали позади передней башни. Башня вовсю полыхала, и Сильва мог легко представить, каково им приходилось.
- Впереди там только ящеры! - прокричал он, разворачивая пулемет. Фелпс, стоявший впереди с одним из BAR'ов сощурился и кивнул.

- Вижу, Деннис. Если мы начнем стрелять по этой куче, то скосим полдюжины каждой пулей!
- Точн'! - ухмыльнулся Сильва.

- Только смотри, не задень мартышко-кошек! - предупредил Фелпс.

Сильва закатил глаза.
- Да катись ты к черту, Томми Фелтс! Они кошко-мартышки, будь оно все проклято! Сколько раз тебе повторять! Ты что, к "трюмным" переметнулся?

Прежде чем Фелтс успел ответить, Сильва издал оглушающий вопль и вдавил гашетку пулемета. Поток трассирующих пуль разрезал дым, вонзившись в плотную массу ящеров.

- Я вам покажу, как п'нать моих котят, вы, проклятые ящерины дети! - заорал Сильва.

---------

Кедже-Фирс-Ар бессильно опустился на палубу, стискивая руками колени и тяжело дыша. Мир вокруг него дрожал, в любой момент готовый сорваться в мрак забвения. Он был ранен и не раз, и усталость и потеря крови наконец-то сказали свое слово. Его губы горели, горло пересохло, а он даже не мог попросить воды - голос подвел его. К счастью, Селасс появилась рядом с большой медной кружкой; Кедже мигнул в знак благодарности, но он не мог пить. Слишком дрожали его руки. Возникший из полумрака Адар подхватил его, помогая удержать сосуд. Кедже вяло попытался стряхнуть руки Небесного Жреца, не желая выглядеть беспомощным... но в конце концов понял, что он и был почти беспомощным сейчас. С трудом поднеся кружку ко рту он смаковал холодную воду, прикрыв глаза от наслаждения. Но даже с закрытыми глазами, перед его умственным взором скользили те невероятные события, которым он сегодня являлся свидетелем.

Сегодня он лицезрел то, перед чем бледнели даже чудеса, описываемые в Свитках. Он видел храбрость и кошмар, не знающие равных - насколько ему было известно. И он видел чудеса, лежавшие далеко за пределами того, что он почитал возможным - чудеса, сотворенные Бесхвостыми, столь внезапно пришедшими ему на помощь.
Без их помощи, "Салисса" была бы обречена, и он знал это. Но главное, он видел, как сила Бесхвостых повлияла на Гриков.
Конечно, Народ сыграл в этом свою роль, но именно волшебство Бесхвостых сотворило то, что не только он - что даже мудрейшие из Небесных Жрецов почитали невозможным. Грики испугались.

Они не были просто отброшены; он видел такое раньше. Они были полностью, без сомнения, сломлены, и бежали в ужасе под одновременным ударом волшебства Бесхвостых и мстительной ярости Народа. Смятение на миг охватило сражающихся, когда странный, дробный рокот огласил поле битвы, и Грики - но только Грики! - вдруг начали падать десятками. Сотни их пали, сраженные на месте, за считанные секунды, и они даже не понимали, что повлекло их смерть!
Паника - чего никогда не случалось прежде! - охватила задние ряды Гриков, и Кедже понял это, когда напор на его воинов вдруг ослаб. Крики тревоги переросли в вопли ужаса, когда Грики в передних рядах вдруг поняли, что их товарищи позади пали или бегут. Кедже тоже понял это, и, несмотря на свое ошеломление, воспользовался моментом - и возглавляемая им контратака изгнала врага с палубы Дома.

Резня была ужасна, но победа была полной и несомненной. Он даже не мог сосчитать, сколько Гриков, избежавших магии Бесхвостых, пало от оружия Народа, а сколько затоптало друг друга в паническом бегстве на корабли, все еще принайтованные к Салиссе. Сотни врагов просто прыгнули в смертельное море, столь всеобъемлющим был их ужас.
Единственным, чуть омрачившим полную победу, было то, что одному кораблю Гриков - отцепившемуся от противоположного борта Салиссы - все же удалось сбежать, прикрываясь огромным корпусом Дома. Но второй, принайтованный на виду чудесного корабля Бесхвостых, не имел такого шанса, и два громовых раската странных труб превратили его в груду обломков. Затем чудесный корабль рванулся вперед, видимо, собравшись преследовать последних удиравших врагов, но почти тут же замедлился и вернулся назад, встав бок о бок с Салиссой. Странные существа на его палубе устремились к борту, торопливо раскатывая необычные, толстые шланги по палубе, и затем, к еще большему изумлению Народа, сверкающие струи воды хлынули из них, сбивая пламя, бушевавшее в носовой части Салиссы.

Легкий, спасительно освежающий туман плыл над водой, когда солнце коснулось горизонта и этот знаменательный день наконец-то подошел к концу. Повсюду Народ расчищал палубы, разбирая обломки, гася все еще тлеющие очаги пожара и сбрасывая за борт трупы Гриков.
Напрягая все силы, Кедже выпрямился, отстранившись от поддерживающих рук дочери и старого друга, и медленно захромал к ограждению. Там, внизу, за бортом Салиссы он увидел те же фигуры Бесхвостых, смотрящих на него, что и несколькими днями раньше. Превозмогая усталость и боль, он поднял правую руку и приставил ее к глазам в древнем Жесте Пустой Руки. Он надеялся, что каким-то образом этот жест передаст хотя бы крошечную часть его благодарности.

В мерцании утихающего пожара, он увидел, как создание подняло свою руку в ответ, и, внезапно лишенный сил, Кедже обмяк на руках своих друзей, дочери и остальных. Когда те осторожно унесли его с палубы, он подумал, что завтра солнце взойдет в ином мире. В мире, где Грики оказались храбрее и многочисленнее чем он думал в своих худших кошмарах. Но также в мире, где Грики были сломлены впервые... и его Народ имел теперь могущественных друзей.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/61701/297108

Переводчики: Dilandualb