PROJECT ORION The True Story of the Atomic Spaceship / ПРОЕКТ ОРИОН: Подлинная история атомного взрыволета: 4 ДЖЕНЕРАЛ АТОМИК

4 "Дженерал Атомиик"

Alex_semenov 02.10.24 в 09:21

«Только я один хотел работать надо водородной бомбой, и больше никто», — жалуется Эдвард Теллер, вспоминая послевоенные годы своей работы в Лос-Аламосе, перед тем как взорвалась «Джо 1», первая советская атомная бомба в августе 1949-го года. «Брэдбери, фактически, запретил мне работать над этой проблемой. А единственный человек, который работать над этим, возможно даже больше чем я, был Фредди де Хоффман.

Alex_semenov 02.10.24 в 14:56

Фредерик де Хоффман, студент из Вены последнего года обучения на физике в Гарварде, прибыл в Лами, Нью-Мексико, на железнодорожную станцию ​​ Лос-Аламоса, скоростным экспрессом "Санта Фе Супер Шеф" сразу, после Рождества 1943 года. Ему тогда исполнилось лишь девятнадцать лет, что было необычно даже для Лос-Аламоса, в котором «правила молодежь», как вспоминает Франсуаза Улам, которой самой тогда было двадцать пять лет. С ним сразу же провёл собеседование Эдвард Теллер, сам Супер Шеф.

Alex_semenov 02.10.24 в 15:02

«То, что ядерное деление теоретически может быть превращено в ядерную взрывчатку, было известно мне из моего курса физической химии в Гарварде», — писал де Хоффман - «Но то, что действительно существовал такой проект, застало меня врасплох». В Лос-Аламосе он работал над широким спектром проблем в теоретическом отделе Ганса Бете, включая первые эксперименты по критичности, выполненные с помощью устройства, известного как "Дракон". Цилиндрическийкая болванка из гидрида урана, чуть ли не вручную сброшенная через кольцо гидрида урана, пролетая мимо, становился сверхкритическим на долю секунды. Это было эквивалентно внезапному вытаскиванию всех регулирующих стержней из ядерного реактора или "щекотать хвост атомной бомбы". "Дракон" на мгновение создал, можно сказать, почти катастрофу, которую инженеры-реакторы через некоторое время начнут пытаться всеми ухищрениями предотвратить. Позже, всё еще во время войны, группа де Хоффмана провела измерения критической массы на макетах бомбовых сборок, приближаясь к сферической конфигурации, окружая 6,2-килограммовую сферу плутония 239 постепенно устанавливаемых вручную кубиками материла-темпера, отражающего нейтроны. Друг де Хоффмана Гарри Даглян [Harry Daghlian] получил смертельную дозу радиации 21 августа 1945 года в результате оплошности, сборал критическую массу. «У нас было правило не работать в одиночку по-ночам и, кроме того, всегда добавлять последний урановый кирпич - сбоку», — рассказывал де Хоффман - «Гарри Даглян был тогда один ночью и добавил роковой кирпичик сверху, когда он и выскользнул из его руки».

Alex_semenov 03.10.24 в 23:14

Именно де Хоффман выполнил первоначальные расчеты для Эдварда Теллера по осуществимости Супер-бомбы. Он также рассчитал баллистические траектории для «Толстяка» и «Малыша», первых двух сброшенных с воздуха атомных бомб. «Составление таблиц бомбометания для Хиросимы и Нагасаки так сильно запечатлелось в моем сознании, потому что это действительно привело меня к пониманию реальности конечного смысла наших научных и технических экспериментов». Когда де Хоффман вернулся в Лос-Аламос в начале 1949 года, он работал с Теллером над Супер-бомбой полный рабочий день. «Еще до советского взрыва он понимал, что водородная бомба должна быть нашей главной задачей», - объяснил Теллер - «Но когда русские взорвали свою бомбу, он начал действовать как человек, который сбросил с себя сковывавшие ограничения».

Alex_semenov 03.10.24 в 23:26

Когда сложилась концепция идеи Теллера-Улама, Улам и Теллер совместно составили отчет. «То, что мы написали, было в действительности качественными набросками», - говорит Теллер. - «И я передал эти наши выкладки Фредди де Хоффману. За очень короткое время, где-то за неделю, он все это привёл в надлежащий вид и подписал моим именем». Де Хоффман стал протеже Теллера и его официальным доверенным лицом, исполняя обязанности его реального заместителя в 1949-1951 годах. «Я помню один совместный перелет назад, в Лос-Аламос с конференции Американского физического общества в Лос-Анджелесе, где мы с Теллером были в одном самолете», — вспоминает Тед Тейлор. - «Неожиданно самолет приземлился в Финиксе из-за неисправности двигателя. Мы провели там шесть или восемь часов, достаточно непринуждённо обсуждая бомбы и всё такое. А потом мы опять поднялись на борт, но Теллер предварительно позвонил Фредди, который в итоге сам за рулём примчался в Альбукерке встречать наш запоздалый самолет посреди ночи». В "Дженерал Атомик" де Хоффманн организовал целый автопарк, где посетителям любой важности на время пребывания предоставлялась машина и водитель. «Я думаю, что одна из причин, по которой Фредди так много внимания уделял водителям, — предполагает Тед, — заключается в том, что он сам был заядлый водитель».

Alex_semenov 03.10.24 в 23:47

Покинув Лос-Аламос, де Хоффманн работал с Гансом Бете и Сильваном Швебером в Корнелле над, теперь уже классическим, трудом «Мезоны и поля», защитил докторскую диссертацию, и, в конечном итоге, стал председателем Комитета старших рецензентов AEC. Он помогал вырабатывать правила, обеспечивающие соблюдение безопасности AEC, решая, какую ядерную информацию следует хранить в секрете, а какую информацию, например, конструкцию коммерческих реакторов, можно было безопасно рассекретить. Когда летом 1955 года Организация Объединенных Наций провела в Женеве первую конференцию «Атом ради мира», де Хоффманн был одним из участников международной команды научных секретарей, которым было поручено определить, еще до до официальной конференции, не только то, какой информацией следует обмениваться, но и как распорядиться общественным признанием за усилия, которые до сих пор велись в тайне. Роль международного дипломата хорошо подходила де Хоффманну. Еще будучи студентом Гарварда, он основал организацию под названием "Совет Объединённых Наций", которая «приглашала больших шишек из Нью-Йорка и выступала перед ними с докладами», как рассказывает его однокурсник Ральф Шталь, присоединившийся к "Дженерал Атомик" в 1956 году. «Фред приезжал на железнодорожную станцию, встречал гостя, приглашал его на ужин, а затем представлял его нам. Это был замечательный способ познакомиться с действительно важными людьми».

Alex_semenov 03.10.24 в 23:59