Готовый перевод Diana Gabaldon Lord John and the Private Matter / Лорд Джон и Личное дело: Глава 2.

Глава 2

ВИЗИТ К ВДОВЕ.

– ФРАНЦИЯ, – С ОТВРАЩЕНИЕМ СКАЗАЛ СТАББС, протискиваясь сквозь толпу на рынке Клэр-Маркет. – Снова чертова Франция, вы можете поверить? Я обедал с де Вризом, и он сказал мне, что узнал об этом непосредственно от старика Вилли Говарда. Скорее всего, мы будем охранять верфи в этом чертовом Кале́!
– Скорее всего, – повторил Грей, проходя бочком мимо тележки торговца рыбой. – А известно, когда? – он сделал вид, что так же, как и Стаббс, раздосадован, думая о возможно скучной командировке во Францию. Но на самом деле, это была хорошая новость.

Как и любому другому солдату, Грею была свойственна тяга к приключениям, и ему хотелось бы увидеть экзотические достопримечательности Индии. Однако при этом он хорошо понимал, что, уехав в такую зарубежную командировку, он, вероятно, покинет Англию на пару лет, а то и больше… И будет далеко от Хилуотера.
А вот дислокация в Кале́ или Руане... Он без особых трудностей мог бы возвращаться каждые несколько месяцев, выполняя обещание, данное якобитскому пленнику – человеку, который, несомненно, был бы рад никогда не встречаться с ним снова.

Лорд Джон решительно прогнал эту мысль прочь. Расстались они не в лучших отношениях… Ну, вообще ни в каких. Но у Грея еще теплилась надежда, что время залатает эту брешь. По крайней мере, Джейми Фрейзер в безопасности: у него есть кров, пища и положение, которое позволяет быть свободным настолько, насколько это возможно при условном освобождении. Грей успокоился, представив себе шагающего по высоким холмам Озерного края длинноногого мужчину, чье лицо устремлено к солнцу и летящим облакам; ветер раздувает его густые темно-рыжие волосы и плотно прижимает рубашку со штанами к худому и крепкому телу.

– Эй! Сюда! – резкий окрик Стаббса вернул его к действительности, и Грей обнаружил лейтенанта позади себя: тот нетерпеливо жестикулировал в сторону переулка. – Где вы витаете сегодня, майор?
– Просто думал о новой командировке, – Грей переступил через дремлющую запаршивленную суку, растянувшуюся поперек дороги и в равной степени не обращавшую внимание ни на него, ни на царапающих и тянущих ее соски щенков. – Если поедем во Францию, то, по крайней мере, вино там будет достойное.

ВДОВА О'КОННЕЛА ЖИЛА в комнатах над аптекарским магазином в переулке Брюстера, где здания стояли друг против друга на таком узком расстоянии, что летний солнечный свет никогда не проникал до уровня земли. Стаббс и Грей шли в холодной промозглой тени, отпинывая в сторону кучки хлама, который местные жители посчитали слишком ветхим, чтобы найти ему применение.
Лорд Джон проследовал за Стаббсом через узкую дверь магазина, пройдя под вывеской с выцветшей надписью «Ф. СКЭНЛОН, АПТЕКАРЬ». Остановившись, Грей хотел было топнуть ногой, чтобы сбить клок гниющей растительности, прилипший по всей ширине сапога, но взглянул вверх, услышав голос из скрытого в тени дальнего конца аптеки.

- Добрый день, джентльмены,- голос был мягким, с сильным ирландским акцентом.
- Мистер Скэнлон?

Грей моргнул и разглядел в темноте владельца: грузного темноволосого мужчину, нависшего над прилавком с паукообразно раскинутыми руками, как будто готовыми немедленно схватить любой затребованный товар.
– Финбар Скэнлон, он самый, – мужчина учтиво склонил голову. – Позвольте спросить, чем могу быть полезен, джентльмены?
– К миссис О'Коннелл, – быстро сказал Стаббс, показывая большим пальцем наверх, и, не дожидаясь приглашения, направился в дальний конец магазина.

– А ее нет сейчас, – выпалил аптекарь, боком быстро выходя из-за прилавка, чтобы преградить им путь. В дверном проеме позади него качнулся от сквозняка выцветший занавес из полосатого полотна, по-видимому, скрывавший лестницу, ведущую наверх.

– Куда она ушла? – резко спросил Грей. – Она вернется?
– О, да. Она отправилась к священнику поговорить о похоронах. Полагаю, вы уже знаете о ее утрате? – глаза Скэнлона перескакивали с одного офицера на другого, оценивая их намерения.
– Конечно, – коротко ответил Стаббс, раздраженный из-за отсутствия миссис О'Коннелл. Ему не особенно хотелось здесь задерживаться. – Поэтому мы и пришли. Она скоро вернется?
– О, не могу сказать, когда, сэр. Это может занять какое-то время.
Мужчина вышел из тени на свет, падающий из открытой двери. Он был средних лет и хорошо сложен – Грей увидел серебряные нити в его аккуратно завязанных волосах и привлекательное, чисто выбритое лицо с темными глазами.

– Я могу вам чем-то помочь, сэр? Если вы пришли выразить соболезнования вдове, буду рад передать их, – мужчина смотрел на Стаббса с прямой откровенностью... Но что-то показалось Грею подозрительным.
– Нет, – сказал он, опередив Стаббса. – Мы подождем в ее комнатах.
Он повернулся к полосатому занавесу, но аптекарь схватил его за руку, пытаясь остановить.
– Желаете что-нибудь выпить, джентльмены, чтобы скрасить ожидание? Это самое малое, что я могу предложить, чтобы почтить покойного.
Ирландец призывно махнул в сторону загроможденной полки за прилавком, где посреди аптекарского ассортимента банок и пузырьков стояли несколько бутылок спиртного.

- Хм, - Стаббс потер костяшками пальцев губы и посмотрел на бутылку. - Мы довольно долго сюда добирались.

Так и было. Грей принял предложенный напиток, хоть и с некоторой неохотой, видя, как длинные пальцы Скэнлона проворно перебирают ряд пустых кружек и банок, предназначенных для питья.
– За Тима О'Коннелла, – произнес Скэнлон, поднимая свою банку с нарисованной на этикетке женщиной, упавшей в обморок на шезлонг. – За самого лучшего солдата, когда-либо поднимавшего мушкет и убивавшего французов. Да упокоится он с миром!
– За Тима О'Коннелла, – тихо повторили в унисон Грей и Стаббс и в знак признания подняли свои банки.

Поднося сосуд к губам, Лорд Джон слегка повернулся, чтобы струящийся из двери свет упал на жидкость, плескавшуюся внутри… От банки разило тем, что когда-то являлось ее содержимым... Анис? Камфара?.. Это перекрывало запах алкоголя, но, по крайней мере, там не плавало никакого подозрительного осадка.
– Вы знаете, где был убит сержант О'Коннелл? – прокашлявшись, спросил Грей, опуская свою импровизированную чашку после небольшого глотка. Жидкость оказалась неразбавленным пшеничным спиртом, прозрачным и безвкусным, но крепким. И он почувствовал, как обожгло нёбо и носоглотку.
Скэнлон глотнул, откашлялся и сморгнул бегущие из глаз слезы, вызванные, скорее, алкоголем, а не эмоциями, затем покачал головой.

– Где-то около реки – это все, что я слышал. Но констебль, пришедший сообщить новость, сказал, что О'Коннелла чудовищно избили. Ударили по голове во время ссоры в одном из закутков кабака, а затем, скорее всего, затоптали в драке. Констебль упомянул, что на его лбу четко виднелся след от каблука, помилуй, Господи, человека.
– Никого не арестовали? – подавляя кашель, прохрипел Стаббс с покрасневшим от натуги лицом.
– Нет, сэр. Как я понимаю, тело нашли наполовину лежащим в воде, на ступенях Паддл Дока. Весьма вероятно, что хозяин таверны вытащил и выбросил труп, не желая неприятностей на своей территории.

– Вероятно, – повторил Грей. – Так значит, никто не знает точно, где и как наступила смерть?
Взяв в руки бутылку, аптекарь печально покачал головой.
– Нет, сэр. Но с другой стороны, никому из нас неизвестно, где и когда мы умрем, не так ли? Единственное, что мы знаем наверняка – это то, что все мы однажды покинем этот мир, и дай Бог, нам будут рады в следующем. Еще капельку, джентльмены?
Стаббс одобрил это предложение, поудобнее устраиваясь на предоставленный табурет и упираясь сапогом в прилавок. Грей же отказался и от нечего делать стал прохаживаться по магазину с банкой в руке, праздно осматривая ассортимент, в то время как двое других погрузились в задушевный разговор.

Аптека, похоже, специализировалась на средствах для потенции, профилактике беременности и лекарствах от венерических заболеваний и других опасностей сексуальных отношений. Грей пришел к выводу, что где-то поблизости есть бордель, и тут же вернулись гнетущие мысли о достопочтенном Джозефе Тревельяне, о существовании которого на мгновение удалось забыть.
– Они могут поставляться с орденскими ленточками полковых цветов, сэр, – предложил Скэнлон, увидев, что лорд Джон остановился перед веселеньким ассортиментом разных видов кондомов для джентльменов. Каждый образец был натянут на стеклянную модель, а ленточки прикреплены к узкой части муляжа и изящно обвивали его основание. – Из кишки козы или овцы, на ваш выбор, сэр... Ароматные – за дополнительные три фартинга. Разумеется, для вас, джентльмены, бесплатно, - добавил он, учтиво поклонившись, когда снова поднес горлышко бутылки к чашке Стаббса.

- Спасибо, - вежливо ответил Грей. - Возможно позже.
Он говорил автоматически, так как его внимание привлек ряд закупоренных флаконов.
«Сульфид ртути» - гласили надписи на одних и «Гваякум» - на других. Содержание, казалось, отличалось по внешнему виду, но описательная формулировка была одинаковой для обоих -

– Благодарю, – вежливо ответил Грей. – Возможно, позже.
Он едва понимал, что говорит, поскольку его внимание привлек ряд закупоренных флаконов.
«Сульфид ртути» – гласили надписи на одних и «Гваякум» – на других. Содержимое, казалось, отличалось по внешнему виду, но описание было одним и тем же: «Для быстрого и эффективного лечения гонореи, легких шанкров, сифилиса и других форм венерической сыпи».
На секунду у него появилась безумная мысль пригласить Тревельяна на обед и подсыпать одно из этих многообещающих веществ в его еду. К сожалению, Грей обладал слишком большим опытом, чтобы надеяться на подобные средства. Его близкий друг, Питер Тьюкес, умер год назад, пройдя курс ртутного «слюноотделения» в качестве лечения сифилиса в госпитале Св. Варфоломея, после нескольких неудачных попыток использовать запатентованные средства [6].

Будучи в то время сосланным в Шотландию, Грей не видел процесса лечения лично, но слышал от общих знакомых, которые навещали Тьюкеса. Они проникновенно рассказывали об ужасном воздействии ртути, применяемой как внутрь, так и наружно.
Он не мог позволить Оливии выйти замуж за Тревельяна, если тот и в самом деле заражен, но у него также не имелось желания быть арестованным за попытку отравить человека.
Стаббс, всегда такой общительный, позволил втянуть себя в обсуждение индийской кампании, так как газеты уже распространили новость о продвижении Клайва в сторону Калькутты, и весь Лондон гудел от возбуждения.
– Да, и один из моих кузенов вместе с Ним, представляете? – сказал аптекарь, выпрямляясь с явной гордостью. – В восемьдесят первом полку. И на всей Божьей земле солдат лучше не сыщешь, – он расплылся в улыбке, сверкнув здоровыми зубами… – При всем уважении к вам, джентльмены, безусловно.

В восемьдесят первом? – спросил Стаббс, недоумевая. – Я думал, вы говорили, что ваш кузен из шестьдесят третьего.
– Из обоих, сэр, благослови вас Бог. У меня несколько кузенов. В нашем роду по мужской линии все военные.
Эта фраза вернула внимание Грея к аптекарю, и лорд Джон медленно стал понимать, что что-то с этим человеком слегка не так. Он подошел ближе, украдкой разглядывая Скэнлона поверх своей кружки. Мужчина нервничал… Но почему? Его руки уверенно разливали алкоголь, но вокруг глаз образовались напряженные морщинки, а сжатые челюсти совершенно не соответствовали потоку непринужденного разговора. День был теплый, но в магазине не настолько жарко, чтобы это послужило оправданием испарине на висках аптекаря.
Грей окинул взглядом помещение, но не увидел ничего подозрительного. Скэнлон скрывал какие-то незаконные делишки? Аптекарский магазин находится недалеко от Темзы, а Паддл Док, где нашли тело О'Коннелла, – это как раз возле места слияния Темзы и речушки Флит, и мелкая контрабанда являлась, вероятно, образом жизни для всех в округе, кто владел лодкой. Аптека же имела особенно отличное расположение, чтобы сбывать контрабанду.

Если дело обстояло так, тогда почему он встревожен присутствием двух армейских офицеров? Контрабандой заинтересовались бы лондонский магистрат или акцизное управление, возможно, военно-морские власти, но...
С верхнего этажа послышался тихий, но отчетливый стук.
– Что это? – резко спросил Грей, поглядев наверх.
– О… Ничего, всего лишь кошка, – сразу же ответил аптекарь, пренебрежительно махнув рукой. – Мерзкие существа эти кошки, но сборища мышей еще более омерзительные...

– Нет, это не кошка.
Грей устремил взгляд на потолок, где с балок свисали связки сушеной травы. Пока он смотрел, сначала один пучок легонько задрожал, потом другой рядом с ним и вниз полетели мелкие золотистые пылинки, видимые в потоке света от двери.
– Кто-то ходит наверху.
Не обращая внимания на протесты аптекаря, он подошел к льняному занавесу, отодвинул его и, прежде чем Стаббс сообразил последовать за ним, был уже на узкой лестнице и прошел полпути наверх, положа руку на эфес шпаги.
Комната наверху оказалась тесной и темной, но солнечный свет струился через пару окон на побитый стол и табурет... Еще более побитая женщина замерла с открытым от неожиданности ртом, поставив тарелку с хлебом и сыром на стол.

– Миссис О'Коннелл?
Женщина повернулась к нему лицом, и Грей остолбенел. Ее открытый рот с разбитыми губами распух, а в десне виднелась темно-красная ранка – там, где был выбит нижний зуб. Оба глаза отекли до щелочек и смотрели через маску желтоватых синяков. Каким-то чудом ее нос уцелел: изящная переносица и тонкие ноздри контрастно выделялись странновато бледной кожей на фоне увечий.
Женщина поднесла руку к лицу и отвернулась от света, как будто стыдясь своего вида.
– Я... Да. Я – Франсин О'Коннелл, – пробормотала она сквозь растопыренные веером пальцы.

– Миссис О'Коннелл! – Стаббс хотел приблизиться к женщине, затем остановился, сомневаясь, прикасаться ли к ней. – Кто… Кто это сделал с вами?
– Ее муж. И пусть его душа сгниет в аду, – послышалось замечание из-за их спин с будничной интонацией в голосе. Грей повернулся и увидел входящего в комнату аптекаря. Он держал себя, на первый взгляд, по-прежнему непринужденно, но все внимание мужчина сосредоточил на женщине.
– Ее муж, да? – Стаббс, при всем своем добродушии, дураком не был и, потянувшись, схватил аптекаря за руки, повернув их костяшками к свету. Мужчина достаточно спокойно вытерпел осмотр, после чего вырвал свои неповрежденные руки из хватки Стаббса. И как будто произошедшее дало ему право, подошел к женщине и встал рядом с ней, всем своим видом излучая сдержанное возмущение.

– Это правда, – сказал он, по-прежнему выглядя внешне спокойно. – Трезвый, Тим О'Коннелл был прекрасным человеком, но если выпьет... Исчадие ада в человеческом обличии, не меньше, – и, замолчав, покачал головой.
Грей и Стаббс переглянулись. Это была правда: оба помнили о том, как после буйной ночной увольнительной они освобождали О'Коннелла из тюрьмы в Ричмонде. На констебле и тюремном надзирателе виднелись следы его сопротивления при аресте, но ни один из мужчин не выглядел настолько плохо, как жена О'Коннелла.
– А какое отношение имеете вы к миссис О'Коннелл, позвольте узнать? – вежливо спросил Грей. Вряд ли нужно было спрашивать, потому что он видел, как тело женщины потянулось к аптекарю, словно вьющаяся виноградная лоза, лишенная своей опоры.

- Сдаю ей комнату, будьте уверены, - вежливо ответил мужчина, положив руку на локоть миссис О'Коннелл. – Я друг семьи.

– Друг семьи, – эхом отозвался Стаббс. – Действительно.
Его пристальный синий взгляд опустился, сознательно остановившись на выпирающем из-под передника животике женщины на пятом или шестом месяце беременности. Полк – и сержант О'Коннелл – вернулись в Лондон всего лишь шесть недель назад.
Стаббс вопросительно поглядел на Грея, который едва поднял одно плечо, а затем слегка кивнул головой. Кто бы ни убил сержанта О'Коннелла, это явно была не его жена... И, в любом случае, они не могли оставить чужие деньги себе.

Стаббс что-то тихонько проворчал, но все же полез в карман кителя, вытащил кошелек и бросил его на стол.
– Небольшой знак памяти и уважения, – сказал он, но в его голосе слышалась явная враждебность. – От товарищей вашего мужа.
– Деньги на саван, да? Я не нуждаюсь в них, – женщина выпрямилась и больше не опиралась на Скэнлона. Она была бледная и в синяках, но голос ее звучал твердо. – Возьмите их обратно. Я похороню своего мужа сама.

– Кое-кому станет любопытно, – вежливо сказал Грей, – почему жена солдата не хочет принимать помощь от его товарищей. Из-за угрызений совести, как вы думаете?
После этих слов лицо аптекаря нахмурилось, а кулаки сжались.
– Что вы хотите сказать? – спросил он. – Что она избила его до смерти, и это признание вины заставляет ее отвергать ваши деньги? Покажи им руки, Фрэнси!
Он наклонился и схватил руки женщины, резко развернув их, чтобы показать. К мизинцу одной руки была привязана деревянная щепочка, но в остальном на ее руках не было других следов, кроме шрамов от заживших ожогов и загрубевшей кожи на костяшках от ежедневной работы – руки любой домохозяйки, слишком бедной, чтобы позволить себе праздность.

– Нет, я не думаю, что миссис О'Коннелл лично избила своего мужа до смерти, – ответил Грей, по-прежнему вежливо. – Но вопрос о совести не обязательно касается только ее собственных дел, не так ли? Он может также применяться к делам, совершенным от ее имени... Или по ее указанию.
– Это не совесть, – женщина с неожиданной злостью вырвала свои руки из ладоней Скэнлона, ее избитое лицо дрожало. Эмоции, словно морские течения, двигались под потемневшей кожей, когда она переводила взгляд с одного мужчины на другого.

– Я скажу вам джентльмены, почему отвергаю вашу помощь. И это не совесть, а гордость, - щелочки ее холодных, но ярких, как алмазы, глаз, остановились на Грее. – Или вы думаете, что такая бедная женщина, как я, не имеет права на гордость?
– Гордость, но почему? – задал вопрос Стаббс. Он снова демонстративно посмотрел на ее живот. – Из-за супружеской измены?
К раздосадованному удивлению Стаббса она рассмеялась.

– Измена, да? Ну, если и так, то я не первая, кто сделал это. Тим О'Коннелл бросил меня в прошлом году весной, завел любовницу из борделя. Он уехал, забрав все деньги, которые у нас имелись, и накупил ей разных побрякушек. Он пришел сюда два дня назад – и это было впервые почти за год, когда я видела его. И если бы мистер Скэнлон не предложил мне жилье и работу, мне пришлось бы, без сомненья, стать шлюхой, какой вы меня и считаете.
– Полагаю, лучше быть шлюхой для одного человека, чем для многих, – шепотом произнес Грей, положив ладонь на руку Стаббса, таким образом, предотвращая дальнейшие резкие замечания.
– И все-таки, мадам, – продолжил он, повышая голос, – я действительно совсем не понимаю, почему вы не хотите принять дар от товарищей вашего мужа, желающих помочь похоронить его... Если и в самом деле у вас нет чувства вины за его смерть.

Женщина выпрямилась, скрестив руки под грудью.
– Если я возьму эти деньги, то тогда мне придется говорить красивые слова над вонючим трупом этого человека? Или, еще хуже, зажечь свечи и заказать мессу за упокой души, которая сию минуту, если есть справедливость Господа, пылает в преисподней? Если так, то я не буду, сэр!
Грей посмотрел на нее с интересом и с определенным восхищением, потом взглянул на аптекаря, чтобы понять, как тот воспринял ее речь. Скэнлон отступил назад, устремив глаза на избитое лицо женщины, и слегка насупил тяжелые брови.

Грей поправил серебряный горжет, висевший у него на шее, затем наклонился вперед и взял кошелек со стола, нежно позвякивая им в ладонях.
– Как пожелаете, сударыня. Вы хотите также отказаться от пенсии, на которую имеете право, как вдова сержанта?
Пенсия была достаточно маленькой, но учитывая положение женщины...
Постояв секунду в нерешительности, она снова подняла голову.
– Это я возьму, – сказала вдова, одарив Грея сверкающим взглядом из-под распухшего века. – Я заслужила ее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65785/363297

Переводчики: Zanoza2016