Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 6-8

Часть 6

Миссис Арлингтон.

Достопочтенный мистер Артур Чичестер не преувеличил в своем описании красоту Чародейки - так ее называла мужская часть ее поклонников. Действительно, она была восхитительна. В ее темно-каштановые волосы были вплетены ленты, и волосы частично ниспадали на гладкий, как мрамор, лоб. У нее были большие глаза, эдакой мягкой темной тающей синевы, которой, кажется, ее одарили небеса, чтобы обещать блаженство и чтобы радовать смотрящего.

Ее рост был не выше среднего, но формы ее тела были смоделированы по самой изысканной и сладострастный симметрии. Ее фигура напоминала зрителю тело осы, настолько узкой была талия, и таким налитым был бюст.

У нее был маленький рот с пухлыми губами, но когда она улыбалась, лепестки ее губ раскрывались и за ними появлялся ряд зубов - белых, как жемчуг Востока.

Ее руке могла бы позавидовать королева. И при этом, над всеми этими прелестями, витало что-то определенное, которое не совсем могло быть названо дерзостью, и не наглостью, но которая была противоположностью, диаметральной противоположностью Ричарду Маркхэму.

Он не мог определить "ахиллесову пяту", которую он должен был найти у этой красивой женщины; и все же, было что-то в ее манерах, которые, как казалось, свидетельствовали, о том, что она не обладает спокойствием и непринужденностью жены. Кажется, что она постоянно стремилась к проявлению достоинств своего ума или привлекательности своих взглядов. Казалось, она восхищала каждым словом и каждым движением; И сохраняла в памяти баронета ту страсть, которой она вдохновила его. Она не обладала такой уверенностью и довольствовалась идеей неотъемлемых атрибутов, характерных для жены. Казалось, она прекрасно понимала, что никакие юридические и религиозные связи не связывали ее с баронетом; И поэтому она постоянно держала свое воображение в подвешенном состоянии, чтобы сплести новые искусные связи и бросить его. И, словно, каждое действие или каждое слово баронета разрывало эти узы шелка и сплетенных цветов, она поняла, подобно Пенелопе, что через короткие промежутки времени ей вновь нужно было добиваться осуществления своих усилий.

Это постоянное состояние психической тревоги и волнения придавало ее телу беспокойство; И те частые изменения отношения, которые первоначально предназначались для придания утонченности ее личности, или позволяли взгляду любовника
уловить беглый взгляд ее вздымающейся снежной груди, стали теперь устоявшейся привычкой.

Тем не менее, она была прекрасной и обаятельной женщиной, и та, чьему молодому сердцу были гарантированы тысячи жертв.

Случайно Ричард сел на диван рядом с миссис Арлингтон. Вскоре он понял, что она действительно так же совершенна, как представлял ее баронет; И ее критические взгляды на современную литературу, новые драматические постановки и современную музыку, открывали ее необычные суждения и и хороший вкус.

Ричард не мог время от времени не поглядывать на нее, восхищаясь ее прелестным выражением лица, тут же оживляющимся волнением в зависимости от темы беседы; и когда ее большие голубые глаза встречались с его взглядом, жар румянца бросался ему в лицо, и он не понимал, что говорил или делал. .

- Ну, чем будем развлекаться? спросил Чичестер, по истечении часа, когда уже был подан кофе.

- Клянусь честью, - воскликнул баронет. - Мне совершенно безразлично. Что вы скажете про вист или экарте?

- На ваш выбор, - небрежно сказал Чичестер.

В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошел шаловливый маленький ливрейный грум - паренек лет четырнадцати, в ливрее шоколадного цвета с тремя рядами ярких, украшенных гербом пуговиц на прусской куртке - он вошел, чтобы объявить о приходе нового гостя.

В комнату вошел толстый коротышка, лет сорока, выглядевший довольно вульгарно в своем синем пальто с медными пуговицами, жилете из бычьей кожи и серых панталонах.

- Привет, старина, как дела? -воскликнул он неописуемо пошлым тоном. Харборо, как вы поживаете? Чичестер, предмет моего восхищения, как идут дела?

Баронет с поспешностью приветствовал этого необыкновенного гостя и, пожимая ему руку, что-то шепнул тому на ухо. Незнакомец тут же повернулся к Ричарду, которому был представлен по имени мистер Огастес Тальбот.

Затем этот джентльмен с баронетом несколько минут беседовали; и Чичестер, приблизившись к Маркхэму, воспользовался возможностью высказаться: -Тальбот - превосходный человек - эдакий Джон Булл - не слишком утонченный, но чрезвычайно богатый и с хорошими связями. Вы увидите, что у него ума не больше чем манер. Но он обратился бы к самому дьяволу, чтобы оказать кому-нибудь услугу, и так или иначе, вы не сможете не полюбить этого человека, когда узнаете его поближе.

- Любой ваш друг или баронет согласится со мной, - сказал Ричард. - И, если он человек чести, не стоит обращать внимание на некоторую его грубость.

- Вы говорите как человек широких взглядов и как человек чести, - сказал мистер Чичестер.

Тем временем баронет и мистер Тальбот уселись, а достопочтенный мистер Чичестер вернулся на свое место.

Разговор принял общий характер. - Я не знал, что вы в городе, - сказал Чичестер.

- И я забыл упомянуть об этом, - откликнулся баронет.

- Вернее, вы приготовили сюрприз для вашего друга мистера Чичестера.

- Надеюсь, мэм, с вами все в порядке, с того раза как я вас видел в последний раз - это было позавчера, - сказал мистер Тальбот. - У вас тогда была легкая простуда, и я посоветовал вам выпить поссет с патокой и обмотать носок вокруг шеи.

- Мой дорогой Тальбот, возьмите выпить, - воскликнул баронет, поспешно вставая и намеренно перевернув стул, чтобы заглушить остальные разглагольствования мистера Тальбота.

- Но осмелюсь утверждать, что вы не последовали моему совету, мэм, - продолжал мистер Тальбот с самой невозмутимой серьезностью. - Со своей стороны, я испытываю страдания со своей больной ногой, я расскажу вам, сударыня, как это было. У меня есть неприятная мягкая мозоль на мизинце, и я что-то с ней должен делать, но вчера утром я взял свою бритву, заточил ее на правильном ремне и пошел, чтобы мастерски отсечь мозоль, но вместо того, чтобы убрать ее, я чуть не отрезал себе палец, и....

- Кстати, Диана, а тот молодой человек, которого мы встретили на следующий день в опере уже появлялся?- спросил баронет, резко обрывая пошлую тираду Тальбота.

- Вы имеете в виду женственного юношу, которого мы окрестили Красивый Неизвестный? - спросила чаровница.

- Да: который показался таким таинственным, но оказался чрезвычайно нетерпеливым, чтобы укрепить наше знакомство.

-Он обещал объявиться в один из вечеров на этой неделе, ответила Диана, - и сыграть в экарте. Он сказал мне, что в экарте он непобедим.

- Если говорим об экарте, то давайте сыграем - воскликнул мистер Чичестер, который сидел как на иголках, в ожидании того, что мистер Тальбот снова начнет говорить свои пошлости.

- Хорошо, я с удовольствием приму участие, - сказал этот человек, - затем, повернувшись к Диане, он добавил:- Остальную часть своего приключения с мозолью, я расскажу вам, мэм, в другой раз.

- Как это некстати! - прошептал Чичестер баронету. - Молодой человек так смотрит.

- Ты должен дать ему какое-то объяснение или как-то сделать это по-другому - поспешно ответил баронет. - Или я скажу Диане, чтобы она что-то сказала, чтобы смягчить ситуацию.

Карты были розданы и мистер Тальбот и достопочтенный мистер Чичестер сели играть.

Руперт поддержал банкомета, и значительные суммы в золоте и банкнотах были поставлены на кон. Вскоре леди повернулась к Ричарду и с улыбкой спросила: - Вы любите экарте? Я должна рискнуть и поддержать гинеей мистера Чичестера, сэр Руперт играет против него, а я люблю выступать против сэра Руперта в карточной игре. Вы увидите, как я сейчас подразню его.

И с этими словами обольстительница поднялась и села рядом с Чичестером. Конечно, Маркхэм сделал то же самое. И очень скоро ему пришлось следовать за дамой назад, на ту же сторону, которую она поддерживала.

Тем не менее, у мистера Чичестера продолжалась полоса невезения и он проиграл весь роббер. Таким образом, Ричард проиграл около тридцати соверенов; Но он был несколько утешен тем, что в своей неудачной игре имел такого прекрасного компаньона. Он дал уговорить себя поддержать мистера Чичестера, потому что она уверила его, что везение придет к нему, если бы не тот джентльмен, который внезапно встал, бросил на стол карты и объявил, что играть больше не будет.

- Хотели бы вы, мэм, занять место мистера Чичестера? - спросил мистер Тальбот.

Мистер Чичестер отрицательно покачал головой баронету, а тот сделал то же самое, обратившись к Диане, и Диана, соответственно, тоже отказалась. Поэтому карточный стол был покинут; и миссис Арлингтон по просьбе сэра Руперта села за рояль. Без какой-либо аффектации она спела и саккомпанировала себе на рояле в такой манере, что совершенно покорила сердце Ричарда Маркхэма.

Вдруг по дому пронеслось эхом звук дверного молотка, и почти одновременно резко зазвонил дверной колокольчик.

Через несколько мгновений ливрейный грум объявил о приходе мистера Уолтера Сиднея.

Это был юноша явно не более девятнадцати-двадцати лет, среднего роста и очень худой. Он носил обтягивающий синий военный мундир, застегнутый до горла; широкие черные кашемировые брюки, которые, однако, не скрывали того факта, что он слегка прихрамывал, и шляпа с довольно широкими полями. Его ноги и руки носили следы мелких дефектов. Его длинные светло-каштановые волосы струились роскошным волнистым каскадом на воротник его пальто и даже на плечи, и придавали ему необычайно женственный вид. Его нежный цвет лица, целомудренно красного и белого цветов щеки, на котором еще не появились следы бороды, покрылись ярким румянцем, когда он вошел в комнату.

- Добро пожаловать, мистер Сидни! - сказала миссис Арингтон, чтобы ободрить застенчивого юношу. Всего лишь час назад мы говорили о вас и задавались вопросом, почему мы не получили удовольствия принять вас.

- Мадам, вы так добры, ответил мистер Сидни, и его голос прозвучал в ушах как серебряные колокольчики - настолько мягок и красив был тембр его красок. - Боюсь, что я вторгаюсь: я надеялся найти вас одну - я имею в виду вас и сэра Руперта Харборо, - и я понимаю, что у вас уже есть компания ...

Он запнулся - стал путаться с оправданиями, - а потом взглянул на свою одежду, несколько интимную, потому что он был в одежде для прогулок.

И баронет, и Диана поспешили приветствовать его таким образом, чтобы максимально быстро создать ему удобную обстановку. А затем его познакомили с мистером Чичестером, мистером Тальботом и мистером Маркхэмом.

В тот момент, когда прозвучало имя Маркхэма, юный посетитель заметно оживился, а затем устремил свои умные карие глаза на лицо Ричарда с выражением глубочайшего интереса, смешанного с удивлением.

Мистер Чичестер в тот же миг сделал замечание, и Сидни сразу же после этого с легкостью и явным удовольствием вошел в разговор, который коснулся самых популярных тем дня. Ричард был поражен крайней скромностью, приличием и здравому смыслу, с которыми вел себя этот изнеженный и робкий юноша; и даже баронет, который был в действительности хорошо информированы, слушали его интересные высказывания с особым вниманием и восхищением.
В его вкусах проглядывала чрезвычайная деликатность, о чем свидетельствовали его замечания, моментами граничащая с утонченностью, или по неопытности или по ребячливому максимализму.

В половине одиннадцатого был подан ужин, и компания принялась за столь долгожданную трапезу.

Это действительно было занимательно, наблюдать как мистер Тальбот навалился на еду - зубами и ногтями, на деликатесы, которыми он наполнил свою тарелку; и его претензии к вину - касательно того, что вино должно соответствовать. В свое время он выразил сожаление, что слишком вульгарно пить пополам белое и красное; но в то же время, он выдвинул и свои национальные предубеждения против тех, кто утверждал, что пироги с дичью и трюфелями предпочтительнее куску вырезки, или что кларет более изысканный, чем портвейн или херес. В какой-то момент, когда показалось, что мистер Чичестер пнул его под столом ногой, он заорал, чтобы не забывали про его мозоли. И поскольку его друзья ни в коем случае не стремились ко второму изложению его "интересного" повествования, особенно увлекательного для мистера Уолтера Сиднея, они приняли разумную альтернативу - останавливать его подмигиванием вместо пинков.

После ужина мистер Тальот настоял на том, чтобы сделать огромную чашу пунша на свой манер. Но как он обнаружил, единственным, кто готов был ему помочь, был мистер Чичестер. Что касается мистера Уэлтера Сидни, то он, казалось, никогда не сделал больше, чем просто прикоснулся к краю рюмки губами.

Вскоре мистер Тальбот настоял на том, чтобы продемонстрировать свои вокальные способности, напевая охотничью песню, и был глубоко возмущен своими друзьями, потому что те не присоединились к очень впечатляющему, но несколько типичному хору "Фал де ла лал, фал де ла ла". Невозможно сказать, что позже сделал бы мистер Тальбот; Но, к чести баронета, мистера Чичестера и Дианы - и в равной степени к удивлению Ричарда Маркхэма и Уолтера Сидни - он внезапно потерял равновесие и тяжело упал на пол, сразу погрузившись в крепкий сон.

- Какая жалость, - сказал мистер Чичестер, печально качая головой и взглянув на распростертого джентльмена, словно произнося над его останками похоронную речь; - Это его единственная вина, и, поскольку это случается каждую ночь, эта черта начинает существенно уродовать его характер, в другой ситуации, он был бы отличным парнем, и бесконечно богатым!.

В этот момент взгляд Ричарда поймал глаза Уолтера Сиднея. Неприкрытое выражение высочайшего презрения и невыразимого отвращения были видны на красивом лице последнего; И гордый изгиб его губ служил доказательством того, что он только что видел. Через несколько мгновений он поднялся, чтобы уйти. С Дианой он был только холодно вежлив; с баронетом и Чичестером, сухим и сдержанным; но в отношении к Маркхэму, когда он с ним прощался, в его манере проявилась сердечность и искреннее пожелание, которое он выразил словами: «чтобы они встретились снова», что составило заметный контраст с его поведением по отношению к другим.

В ту ночь сон, казалось, ускользнул от Ричарда Маркема. Образ миссис Арлингтон, и все, что она говорила, и различные изящные и чувственные отношения, в которые она пускалась, занимали его воображение. Порой, однако, его мысли блуждали вокруг очаровательного юноши, совсем еще мальчика - который казался добивался его дружбы, и который был слишком нежным и хрупким, чтобы столкнуться с бурями и превратности того мира, в чей головокружительный вихрь он уже окунулся. Но еще Ричард испытывал чувство глубокого удивления, что элегантный и богатый сэр Руперт Харборо, образованная и прекрасная Диана с привередливым мистером Артуром Чичестером, должны терпеть общество такого неотесанного грубияна, каким был мистер Тальбот.

Глава 7

Будуар

Это было утро после событий, описанных в предыдущей главе.

Место действия перешло на маленькую красивую виллу в окрестностях верхнего Клэптона.

Это очаровательное пристанище, состоявшее из основного здания высотой в два этажа и крыльев, в каждом из которых была лишь одна квартира, было выстроено из желтых кирпичей, которые сохранили свой первозданный цвет, а жилище было слишком далеко от метрополии, чтобы быть затронутым ее дымовыми выдохами.

Вилла стояла в центре маленького садика, красиво оформленного во французском стиле Луи XV. А вокруг него - прорезанная только проспектом, ведущим к входной двери жилища, - была роща вечнозеленых растений. Эта роща сформировала полный круг и ограничила сад; И вся территория была защищена забором средней высоты, окрашенным в белый цвет.

Это небольшое владение, состоящее из четырех акров, было одним из самых красивых мест в окрестностях Лондона; А за ним - сколько видит глаз - протянулись зеленые поля, приветливые и ухоженные, как в Тоскане.

Перед домом был разбит небольшой газон, с поблескивающим в центре бассейном с чистой и прозрачной водой, на поверхности которого плавали два гордых лебедя и другие любопытные водоплавающие птицы.

Время от времени утренняя тишина нарушалась лаем нескольких спортивных собак, проживающих на псарне в задней части здания, в более чистых помещениях и содержащихся более тщательно, чем дома многих миллионов христиан.

И тем не менее, хозяин этой виллы не был чужд благотворительности: о чем свидетельствовало появление бедной женщины с двумя детьми, только что вышедших из служебных кабинетов, нагруженных холодной провизией, и с туго набитым пакетом других предметов первой необходимости.

В дверях конюшни показался конюх, слезающий со спины крепкой гнедой кобылы, которая только что вернулась с прогулки, и на которую он бросил смешанный взгляд гордости и нежности.

Окна виллы были украшены цветами в горшках и вазах с завидным мастерством. А снаружи, на первом этаже, за оконными переплетами комнат, висели клетки с красивыми поющими птицами.

Нам нужно обратить внимание читателя на интерьер одной из комнат. Это элегантный будуар: и все же это не совсем оправдывало его имя. Так как под этим словом мы понимаем что-то совершенно женское, в то время как в этом присутствовали предметы мужского и женского обихода, что наводило на мысль о странном сочетании и некоторой "путаницы".

На туалетном столике присутствовали все предметы, необходимые для поддержания и украшения женской красоты; тут же и небрежно брошенные на стул пальто, жилет и брюки. Миниатюрная пара сапог из натуральной кожи Веллингтона соседствовали с изящным сафьяновым сапожком с прикрепленными ремешками. В огромном полураскрытом шкафу виднелись множество прекрасных платьев - шелковых, атласных, а также драгоценные вещи всех видов, а целый ряд вешалок занимали алый охотничий пиджак, куртка для стрельбы, жокейская кепка и другие предметы гардероба, связанные с полевыми видами спорта и мужских развлечений. Зонты,

фехтовальные рапиры, обычные трости, щегольские тросточки и охотничьи кнуты, - все это сгрудилось в одном углу этой комнаты. И все же, вся эта мешанина разнообразных и противоречивых объектов была настолько нормальной по внешнему виду - если фраза правильно понята - что казалось, будто какая-то хитрая сила намеренно собрала их так, чтобы создать впечатление, что в этом элегантном будуаре обитает человек со странными женскими вкусами, или женщина с необычайными мужскими.

В этом будуаре не было ничего ни пышного, ни роскошного, дающего представление о богатстве: его внутренняя часть, как и убранство всей виллы, демонстрировала хорошее материальное положение и непринужденность - элегантность и вкус, но не бесполезную роскошь и непомерные расходы.

Окно будуара было полуоткрыто. Чаша с кристально-чистой водой, с плавающими в ней золотыми и серебряными рыбками, стояла на столе в оконной нише. Щебет птиц разносился по комнате, наполненной запахом цветов.

В нише у окна стояла французская кровать, к изголовью и к изножью которой ниспадали розовый атласный полог, струящийся из золотой стрелки,укрепленной на потолке.

Сейчас было девять часов и солнце устремило поток золотого света через приоткрытую оконную створку к дивану, настолько роскошному, как и мягкому.

В кровати лежала очень красивая, примерно двадцати пяти лет, женщина и читала. Ее голова покоилась на руке, а локоть лежал на подушке; и эта рука утопала в массе пышных светло-каштановых волос, которые падали ей на спину, плечи и грудь, но не так, чтобы полностью скрыть гладкую белизну, цвета слоновой кости, хорошо упитанной плоти.

Восхитительная покатость плеч подобная лебединой шее и изящная симметрия бюста, были заметны даже среди всей этой массы пышных и сияющих волос.

Высокий и широкий лоб, карие глаза, совершенно прямой нос, маленькие, полные губки, блестящие зубы и хорошо очерченный подбородок - все это придавало дополнительное очарование, увеличивающее привлекательность этой восхитительной картины.

Вся эта сцена олицетворяла единую мягкую чувственность - птицы, цветы, чаша с золотыми и серебряными рыбками, оформленный со вкусом будуар, французская кровать и прекрасное создание, которое откинулось на спинку дивана и чья голова лежала на удобно повернутой и гладкой руке, ослепительную белизну которой не скрывал завистливый рукав.

Время от времени глаза этого милого существа отрывались от книги, и блуждали по комнате, в манере, которая обозначала если не душевную тревогу, то по крайней мере, не вполне непринужденное состояние ума. Время от времени омрачающая тучка проходила над бровью, которая казалась самым троном невинности и откровенности; И вздох возбуждал грудь, которую солнечные лучи будто покрывали поцелуями.

Вскоре открылась дверь и в комнату вошла пожилая женщина, хорошо, но просто одетая, спокойная и сдержанная.

- Мистер Стивенс внизу, - сказала служанка, - я сказала ему, что вы еще не встали, и он говорит, что подождет до того времени, когда вам будет удобно.

- Я не знаю, что это,- воскликнул нетерпеливо леди, - но я никогда не чувствовал себя менее расположенной к визиту того, кого я рассматриваю как моего благодетеля. - Ах! Луиза, - добавила она, и тучка наплыла на ее лицо,- я чувствую так, будто надвигается этот ужасный приступ уныния - один из тех страшных приступов тревоги и предчувствия, продолжающееся предчувствие зла, и....

- Помолитесь и успокойтесь, - прервала ее служанка, произнося слова добрым и умоляющим тоном. - Помните, что и у стен есть уши, что слово, сказанное слишком громким голосом, может предать вашу тайну, и только небо знает, что стало бы результатом такого ужасного открытия!

- Да, это та страшная тайна, - воскликнула леди, - которая наполняет меня самыми крайними опасениями. Вынужденная поддерживать постоянный обман - чувствовать, что я - это жизнь, дыхание, движущаяся ложь, ходячая ложь - сокрушили все мои бытовые удобства - и даже милые слабости моего пола, управляемые властной необходимостью, против которой теперь невозможно восстать, - как же я могу не испытывать моменты невыразимой тоски!

- Вам нужно терпение - терпение всего на несколько месяцев - три коротеньких месяца, - и в результате всего этого ожидания - конец всей этой тревоги, без сомнения будет столь же выгодным, как и чрезвычайно желательным - что очень важно и полезно - как мы и верим.

- Верно: мы обязаны верить человеку, который кажется таким серьезным во всех своих действиях по отношению ко мне, -- сказала леди после небольшой паузы, в течение которой она, казалось, была погружена в глубокую задумчивость.- Но почему он держит меня в неведении относительно истинной цели этого конечного результата? Почему он не доверяет мне, кто вселил в него такую неограниченную, такую слепую уверенность в себе?

- Он боится как бы неосторожное движение с вашей стороны не разрушило то, что он считает жизненно-важным - чрезвычайно значительным, - ответила служанка дружелюбным убеждающим тоном. - И действительно, моя рагоценная девочка, - добавила она ласково, - простите, что я так вас так называю....

- Ах, Луиза, вы мой лучший друг! - с жаром воскликнула леди. - Вы, и только вы одна, поддерживали мое мужество в течение четырех с половиной лет, тех лет, в течение которых длится этот обман, ваша доброта....

- Я всего лишь выполняла свой долг и действовала так, как подсказывало мне мое сердце, - мягко ответила зависимая женщина -
Но, как я видела, вы настолько неосмотрительны, и как вы можете ожидать, что мистер Стивенс откроет вам мельчайшие детали схемы, которая ...

- Неосмотрительна!- торопливо воскликнула леди:- Что значит неосмотрительна? Разве я не следую всем его указаниям - всем вашим советам? Разве я не научилась даже разговаривать с самим женихом на его родном языке о лошадях и собаках? И разве я не следовала за ним через всю страну на своей гнедой кобыле, следуя по пятам, будто два сумасшедших? И потом вы говорите, что я неосторожна, когда я сделала все, что могла, чтобы сдержать характер, который, как я предполагаю, у меня есть?
И за исключением этих поездок, насколько редко я езжу за границу? У меня с полдюжины знакомых, но : и никто - никто-никто никогда не приходит сюда! Это, действительно, жилище отшельника! Как вы можете говорить, что я неосмотрительна?

- Не выходя из этой комнаты, - начала с улыбкой Луиза, я могла бы...

- Ах! Эти вечные протесты против аксессуаров моего пола!, - воскликнула девушка, отдергивая атласный полог в изголовье кровати своей снежно-белой рукой, бросив взгляд в сторону шкафа, в котором висели женские платья: - Вечно эти протесты! Увы! Я должна умереть - - я не могу поддерживать этот ужасающий обман - я не должна время от времени потворствовать моим чувствам женщины!

- Вы думаете, что я могу вообще восстать против природы и не испытывать последствий? И, изредка, успокаивая свой разум занятиями, естественными для моего пола, я когда-нибудь была неосмотрительной?

Когда я делаю прическу и надеваю платье - когда я облачаюсь в одну из этих шелковых мантий, с единственной целью - посмотреть на свое отражение в зеркале, и ох! Это ведь простительное тщеславие при данных обстоятельствах! - Разве я когда-либо была недостаточно осмотрительной, чтобы выйти за границу - этого будуара, в который допускаешься лишь ты? Я когда-либо одеваюсь у окна с поднятыми шторами? Нет. Я делаю все, что может делать человек, дабы поддержать свой дух во время этого печального испытания, и поддерживать предполагаемый образ. Но если бы я хотела насовсем забыть свой пол, - и придерживаться мужской одежды, этого бы я не смогла никогда - ни даже на час вечером, - последовать своей фантазии и успокоить свои мысли тем, чтобы вернуться к той одежде, которая естественна для меня - в этих четырех стен - невидимая ни одной душой, исключая тебя....

- Да, да, у вас будет свой путь! - успокаивающе перебила ее Луиза. - Но вас ждет мистер Стивенс: не поднимитесь вы, чтобы повидаться с ним?

- Это мой долг, - обреченно сказала леди, - Он окружил меня всеми мыслимыми удобствами и любой роскошью, которую может пожелать аппетит, и что можно приобрести за деньги. И в конечном счете, он может выиграть от этого процесса, и в то же время, это и будет моей благодарностью ему.

- Деликатность его поведения по отношению к вам, равна его щедрости,- подчеркнуто отметила Луиза.

- Да, несмотря на особенность нашего двойственного положения, с первого момента нашего знакомства, не было ни единого слова или взгляда, неуважения в мой адрес. Он полностью придерживается своей части договора, а я добросовестно соблюдаю свою.

- Вы говорите мудро и слаженно, - сказала Луиза. - И результатом вашего уважительного поведения по отношению к мистеру Стивенсу, несомненно, будет вознаграждение, которое обеспечит вам богатство на всю жизнь.

- Эта надежда согревает меня. О! Как я буду счастлива, и стану счастливей втрое больше, когда наступит время моего освобождения, и я смогу убежать в какую-то отдаленную часть своей родной страны или в какое-нибудь место с другим климатом, опять носить одежду в соответствии со своим полом, и жить в гармонии с природой, помогающей приличествовать моему вкусу.
Именно в ожидании этой счастливой поры, я время от времени удаляюсь в этот потайной будуар и одеваюсь в одежду, которую я люблю, и которая принадлежит мне.
И когда наступит этот райский век, о! Тогда я отвлекусь от этих мыслей о прошедших долгих неделях и месяцах, когда я была вынуждена изучать привычки, противоречащие моим наклонностям и ощущениям, - чтобы влиять на привязанность к лошадям и собакам, чтобы мужские предпочтения могли отвлечь внимание от проявлений женственности - и взвешивать каждое слово, слетающее с моих уст, изучать каждую точку зрения, которую предполагал мой статус, отказываться от занятий и профессий, которые так обожает мой ум.

Леди откинулась назад на подушку в восхитительной задумчивости, Луиза не пыталась тревожить ее в течение нескольких минут, и наконец, она пробормотала что-то про то, что мистер Стивенс ждет сегодня гораздо дольше обычного; и тогда ее хозяйка, действуя под внезапным порывом, поднялась с дивана.

Затем последовал таинственный туалет.

Любопытно придуманная шнуровка, придала этим восхитительно созданным формам, максимально схожий вид с мужской фигурой. Налитая грудь, слегка сжатая, сделалась почти не заметной, благодаря искусной набивке, чтобы заполнить пустоты и сгладить волнообразный бюст. Линия талии было занижена; И все это было проделано без причинения объекту столь странной трансформации какой-либо боли или неудобства.

Полу-военный синий сюртук, застегнутый до горла, завершил маскировку; и поскольку этот вид одежды всегда несколько выдавался в области груди, сам способ ее покроя в данном случае, существенно помогал эффективной маскировке, предотвращая удивленные взгляды при нежной выпуклости груди.

Луиза уложила роскошные струящиеся волосы с особым старанием, придав им максимально мужской вид, на волосы, которые могли бы быть достойным украшением королевы.

Туалет этого непонятной персоны, представленной нашим читателям, был завершен, и она спустилась в нижнюю гостиную.

Когда Луиза вышла из будуара,она осторожно закрыла дверь и спрятала ключ в свой карман.

Глава 8

Разговор

Салон, в который вошел этот прекрасный и загадочный человек, которому сейчас казалось лет двадцать, располагался на первом этаже и был обставлен со вкусом и элегантностью. Все было легким, воздушным и изящным. Окна были заставлены цветами, которые привносили в атмосферу восхитительный аромат, а слякоть открывала картину, на которой с удовольствием отдыхал глаз.

Альков был заставлен книжными полками, на которых были представлены произведения лучших поэтов и прозаиков Англии и Франции.

На стенах были развешаны несколько картин - в основном, со спортивными объектами. . Однако над каминной полкой были две миниатюры, выполненные акварелью в современном стиле и изображающие прекрасного юношу шестнадцати лет, а на другой -
красивую девушку лет двадцати.

И никогда еще сходство не было более ярким. Такие же мягкие и умные карие глаза - такие же светлые волосы - пышные, шелковистые и сияющие - такой же прямой нос - такие же алые губы, и хорошо очерченный подбородок. С первого взгляда можно было легко догадаться, что они брат и сестра; и поскольку внешний вид первого был удивительно женственным и изящным, сходство между ними было еще более поразительным.

Под миниатюрой брата, маленькими позолоченными буквами на эмалированной рамке, было слово Уолтер; под портретом сестры было имя ЭЛИЗА.

Перевоплотившись в того, какой она сейчас былас, таинственное создание, представленное нашим читателям, точь-в-точь походило на портрет Уолтера: облаченная в одежду, соответствующую ее полу, она была бы живым оригиналом портрета Элизы.

На диване в гостиной, основное убранство которой мы только что описали, сидел аккуратно одетый, но без показной роскоши, праздно развалившийся мужчина.

Ему было не более тридцати трех - тридцати четырех лет; несмотря на серьезное выражение лица - или прекрасно наученное жизнью, или обусловленное привычками в бизнесе в сочетании с умственной деятельностью - делали его лицо старше лет на десять. Он был красив, строен, чрезмерно учтив и привлекателен своими манерами: но, когда он сидел в одиночестве или не был занят разговором, казалось, он погружался в глубокую мысль, поскольку в его мозгу шла работа над многочисленными планами и схемами могучих, жизненно важных, торговых поставок.

Как только героиня из будуара вошла в гостиную, мистер Стивенс, - поскольку это был тот, кого мы только что описали, - встал и подошел к ней так, чтобы выразить расположение, уважение и покровительство.

- Мой дорогой Уолтер, - воскликнул он. - прошел целый век с той поры когда я видел вас. Уже шесть недель, меня не было рядом с вами. Но, надеюсь, вы получили мое письмо с сообщением, что я вынужден ехать в Париж по особым делам?

- Да, мой дорогой сэр, - ответила леди, - чтобы как-то в дальнейшем мы могли ее называть, мы назовем ее Уолтером или мистером Уолтером Сиднеем, потому что это действительно было имя, под которым она была известна. - Да, мой дорогой сэр, я получил ваше письмо и красивые подарки и денежные переводы, сопровождающие его.
За все мне бы хотелось вернуть вам мою искреннюю благодарность: но на самом деле, что касается денег, вы слишком щедры по отношению ко мне. Вы же помните, что я практически не имею никакой возможности быть экстравагантным. - добавил с улыбкой Уолтер.- Потому что я почти не выхожу из дома, за исключением ежедневных поездок; И вы знаете, что у меня совсем нет компании и что мои знакомства ограничены, а оттого, что ограничены...

- Я знаю, мой дорогой Уолтер, что вы следуете моему совету как я и хотел надеяться, - перебил мистер Стивенс. - Еще три недолгих месяца, и моя цель будет достигнута. Тогда мы оба будем выше капризов и превратностей фортуны. О! Насколько великолепным и грандиозным станет это достижение! Это стоит тех жертв, которые я просил вас принести.

- Ах! мой дорогой сэр", - заметил Уолтер, несколько укоризненно:- вы должны помнить, что сейчас вы говорите со мной загадками, и что я в настоящее время всего лишь слепое орудие в ваших руках - просто машина - автомат....

- Не давите на меня, Уолтер, - прервал его запальчиво мистер Стивенс. - Вам еще рано постигать масштаб моих намерений: вы должны набраться терпения. Конечно, я дал вам достаточно доказательств моего доброго расположения и моих достойных взглядов по отношению к самому себе Только представьте, каково бы было ваше положение без меня- ни родственника, ни друга в широком мире, чтобы помочь или защитить вас! Я говорю это не для похвалы своего поведения: я просто выдвигаю аргументы, чтобы доказать, насколько я уверен в успехе своих планов, и как я искренен в своем дружеском расположении к вам. Запомните, Уолтер - я всегда забываю ваш пол: я смотрю на вас лишь, как на мальчика - племянника или сына, которого люблю. Таково мое ощущение: я больше, чем друг; ибо, повторяю, я чувствую отцовскую привязанность к вам !

И я испытываю глубокие чувства - да, чувства глубочайшей благодарности к вам, - сказал Уолтер. - Но мотив моей постоянной просьбы, быть более убежденным в вашем доверии, состоит в том, чтобы быть уверенным, - по вашему усмотрению - в том, что мое нынешнее поведение, по своей сути, не способствует нечестным и опасным взглядам. О! Вы простите меня за то,что я скажу; Ведь бывают времена, когда я являюсь жертвой самых ужасных тревог - когда страхи неописуемого характера преследуют меня в течение многих часов - и когда я, как мне кажется, иду с завязанными глазами по краю пропасти!

- Уолтер, я удивлен, что вы должны таким образом находить место своим подозрениям, что сильно ранит мою честь, - сказал мистер Стивенс, чье лицо оставалось абсолютно хладнокровным и сосредоточенным; - В сотый раз уверяю вас, что вам нечего бояться.

- Тогда зачем это переодевание и этот постоянный обман относительно моего пола? Зачем эта постоянная ложь? - взволнованно спросил Уолтер.

- Разве самая строгая честность не может быть связана с самым глубоким благоразумием - как самое деликатное предостережение? -
начал свои убеждения мистер Стивенс. - Не судите о мотивах по их поверхностному аспекту странных проявлений, они не менее почетны если их всего лишь единицы, но они часто требуются в мире, чтобы победить коварные замыслы позора и подлости.

- Простите мой скептицизм, - сказал Уолтер, видимо, убежденный в своих аргументах; - Я был неправ, сильно неправ, чтобы подозревать вас. Я больше не буду настаивать на том, чтобы мое беспокойство проникло в ваши секреты. Я убежден, что вы скрываете средства, с помощью которых наше взаимное процветание должно быть осуществлено, просто ради моей пользы».

- Теперь вы говорите разумно, мой дорогой, мой верный и доверчивый Уолтер», воскликнул мистер Стивенс. - Именно в этом настроении я желал вас найти, потому что сегодня утром у меня есть важное сообщение».

- Говорите: я готов следовать вашим инструкциям или советам.

- Я должен сообщить вам, Уолтер, что для того, чтобы выработать мои планы, чтобы не было ни малейших шансов на провал, требуется третье лицо. Необходимо, посвятить его в нашу тайну: Он должен знать все, и, конечно же, его нужно опекать, и все в таком роде. Короче говоря, я уже общался с тем человеком, который меня устроит, и я ввел его в суть вопроса. Вы не будете возражать, чтобы его иногда в качестве гостя?

Мой дорогой сэр, как я могу возражать? Разве это не ваш дом? И разве я не в ваших руках? Теперь вы можешь располагать мною во всех ситуациях.

Я думал, что вы с этой готовностью и доброй волей пойдете мне навстречу, - сказал мистер Стивенс. - Чтобы рассказать вам истинную правду, а потом ... я позволил себе пригласить его поужинать сегодня с нами и здесь.

- Сегодня.

Да. Вы раздражены?

О! Нисколько: только, подготовка -

Не беспокойтесь, пока вы занимались туалетом, я дал инструкции кухарке. Старуха почти слепа и глуха, но она прекрасно знает, как подавать заманчивые угощения, и, как мне кажется, поскольку я был вашим опекуном, то вашим трем слугам мое вмешательство не покажется странным.

- Как они могли бы подумать иначе?» - воскликнул Уолтер. - Разве вы не обеспечивали тех иждивенцев, окружающих меня, не смотрят ли они на вас как на своего хозяина, так и я? Неужели они не знают, что вилла - это ваша личная собственность? И разве их не заставили поверить - за исключением Луизы, которая единственная из троих знает секрет, что состояние моего здоровья заставило вас держать меня здесь из-за более чистого воздуха, чем тот, городской, где я проживаю?

- Ну что ж, так как мои распоряжения встречают у вас положительную реакцию, - улыбаясь сказал мистер Стивенс,- то я удовлетворен. Но должен вам сказать, что я пригласил своего друга не только пообедать, но и провести день, чтобы у нас была возможность побеседовать на досуге. Действительно, - добавил мистер Стивенс, глядя на часы, - Он может прийти в любой момент.

Едва прозвучали эти слова, как громкий стук в дверь эхом прокатился по всему дому.

Через несколько минут появилась Луизи и представила: Мистер Монтегю.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/361420

Переводчики: obertone47