Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 11-15

Часть 11

"Услужливые руки"

В тот же день, когда произошло это событие, мистер Уиттингем, дворецкий Ричарда Маркхама, попросил и получил разрешение провести вечер с неким мистером Томасом Саджеттом, занимающего ответственную должность камердинера у его светлости, достопочтенного сэра Артура Чичестера. Уиттингем был полон решимости развлечься: казалось, он внезапно сбросил со своей спины лет двадцать и пошел более прямолинейно, избавившись от тяжкой ноши, - его шляпа была слегка сдвинута набок; и, когда он шел вместе с мистером Томасом Саджеттом, спрятавшимся у него под мышкой, он ударял его серебряным набалдашником бамбуковой трости которую всегда носил с собой, когда уезжал из города по воскресеньям и праздникам, и поэтому заставил его подняться на тротуар. Мистер Саджетт объявил, что "касательно его самого, он очень хорошо относится к гулянке". И он сказал это с таким отвратительным чванством, что безусловно, привлек значительное внимание, потому что все маленькие мальчишки на улице смеялись над ним, когда он встречался у них на пути.

- Интересно, и чего это так глазеют уличные мальчишки, - сказал Уиттенгем. - "Это занимает меня ничуть не меньше. И действительно. стиль поведения низших классов англичан, чрезвычайно недружелюбен. Я испытываю самое глубокое отвращение и самое беспредельное презрение к их манерам.

Это похоже на меня, - заметил Саджет. - Я не выношу приказы нижних чинов. . Я ненавижу все вульгарное. Но, кстати, мистер Уиттингем, вы курите?

- Я не могу этого сказать, но мне нравится ароматная Гавана - по три пенни, разумеется, - напыщенно добавил дворецкий.

- Это соответствует и моему вкусу, мистер Уиттингем. Если я не могу позволить себе три пенни, я лучше вовсе не буду курить

Мистер Саджетт вошел в сигарный магазин, купил полдюжины настоящих гаванн (изготовленных на Сент-Джон-стрит, Клеркенвелл), пошутил с молодой леди, которая обслуживала его, а затем подарил одну из сигар тому, кого он считал лучшим своим коллегой. Таким образом, двое господ джентльменов закурили сигары, а затем продолжили прогулку по Новой дороге, в окрестностях, на которой мистер Уиттингэм встретился по предварительной договоренности с мистером Саджеттом.

Через некоторое время, мистер Саджетт неожиданно остановился у двери большой белой таверны, неподалеку от новой церкви Св. Панкраса.

- Неплохое местечко, - сказал он. - Отменная компания и вечерний ужин в 11 вечера.

- Вполне определенная вещь, - сказал Уиттингхэм и они вошли в таверну.

Ничто не могло быть более опрятным и чистым, чем бар "Услужливые руки" - никого более обязывающего и суетного, чем «барышня за стойкой». Поговаривали, что в «Услужливых руках» подавали лучший алкоголь из всей окрестности, а его хозяин гордился превосходством своего заведения над теми, кто продавал пиво «по три пенса за кружку в свою собственную бутыль». И потому, что пиво нацеживалось очень быстро, хозяин процветал, о чем свидетельствовало многолюдное пространство перед баром.

- Стакан мягкого эля, мисс, будьте добры.

- Кварту джина и три на вынос, Каролина, - крикнул другой, который был более развязным.

- Пинту пятьдесят-на-пятьдесят, сюда, - воскликнул третий.

- Шесть бренди, теплого, мисс - чтыре порции холодного джина и пинту охлажденного эля - в маленькую гостиную, - выкрикнул только что появившийся в баре официант.

" Кружку портера; и приветствие хозяина, и могу ссудить ему вчерашнего рекламодателя на полтора часа или что-то вроде того я сказал хорошенькой маленькой девушке-служанке, когда она поставила большой желтый кувшин на яркую свинцовую стойку бара"

- Кружку эля и пакетик, мисс.

- Пинту джина для смешивания, пожалуйста.

- Бутылку местного вина, в восемнадцатую, хозяин.

- Четыре-пятьдесят рома, без льда.

- Пол-пинты портера и трубка, Кэролайн.

Таковы были заказы, сыпавшиеся одновременно со всех сторон и на которые Кэролайн отвечала с невероятной готовностью; отыскивая время для шутки с известными завсегдатаями дома, и делая положительное наблюдение за погодой для тех, чьи лица казались ей незнакомыми; - в то время как хозяин довольствовался тем, что посматривал по сторонам и то и дело потягивая кружки с пивом, по-видимому, как великая милость в ленивой, независимой манере.
Тем не менее, он был хорошим, обычным человеком; только немного более независимым, потому что разбогател.
Он никогда не боялся увидеть у входа коллектора Трумэна и Хэнбери, и человека Николсона, спустившегося со своего кабриолета у двери. А они всегда были уверены, что найдут приготовленные для них деньги, когда они, наевшись до отвала, выписывали свои квитанции в маленькой узкой комнатке за стойкой бара. Фактически, хозяин "Услужливых рук", как сообщается, делал свой надежно налаженный бизнес - и таким же был он сам.

Мистер Уиттингхэм и Саджет неторопливо прошли в кабинет "Услужливых рук" и заняли свои места за единственным незанятым столом.

- Добрый вечер, сэр, - сказал официант, обращаясь к мистеру Саджету несколько фамильярно, что показало, что последний джентльмен имел обыкновение пользоваться этим заведением.

- Как дела, Уильям?» - покровительственным тоном воскликнул мистер Саджет. - Джордж бывал здесь в последнее время?

-Не часто: я думаю, что он в деревне».

- Ну что ж, мистер Уиттингем, что будем заказывать - бренди и воду?

- Это мой неизменный напиток, мистер Саджетт.

- Два шестерки, джентльмены? - спросил официант.

- Нет, - торжественно ответил мистер Уиттингем, - начнем с того, что стоит два шиллинга.

Был принесен ликер, и когда двое джентльменов попробовали его, он очень пришелся им по нраву, и они оглядели комнату, чтобы осмотреть компанию. Вскоре выяснилось, что мистер Саджетт хорошо знаком многим присутствующим джентльменам; поскольку оглядывая помещение, он кивком головы или короткой фразой или поклоном приветствовал тех, с кем был знаком.

- А! Мистер Гуффинс, как всегда в этом углу, а? - спросил он, обращаясь к мужчине средних лет в потрепанном черном костюме: - Наверное, получили новую работу в прессе? Я знаю, вы, литераторы ухитряетесь порадовать себя. Как поживаете, мистер Мак-Чизль? - спросил он, глядя на невысокого , рябоватого мужчину с быстрым серым взглядом и черными волосами, зачесанными прямо на лоб:- Как заполучить клиентов? Много дел, а? А вы, юристы, всегда умудряетесь извлечь выгоду. . . Мистер Драммер, ваш слуга, сэр. Паства по-прежнему посещает храм, сэр?

- В церкви все идет хорошо, благодарю вас, - и это несмотря на то, что в любой момент можно ожидать языческие мерзости , - ответил степенный господин средних лет, одетый в густо-черное одеяние и с белой колораткой, прикрывающей шею, которые казалось (вместе с состоянием его рубашки и носок) , отмечали, что, хотя он обрел уверенность в своей пастве, он, конечно же, потерял свою прачку. Сделав длинный глоток пинты пятьдесят-на-пятьдесят, стоявшей перед ним, он добавил: - В моей пастве много привлекательных кошельков - уважаемых, благочестивых и молящихся люди, которые регулярно платят за свои богослужения. И боятся Господа.

- Что ж, я этому рад!- воскликнул мистер Саджетт. - Но кто это! - воскликнул он, взирая на седовласого старца в огромных серебряных очках, соскользнувших с переносицы и теперь повисших на середине носа.- Я рад видеть здесь мистера Коббингтона. Как поживает ваша платная библиотека?

- Очень хорошо, неплохо, благодарю, - ответил продавец книг: - Неплохо ... учитывая.

Очень многие люди характеризуют свои наблюдения и ответы добавлением слова «рассмотрение»; но они нечасто удостаивают вас объяснением того, что должно быть "рассмотрено" Иногда они используют фразу "с учетом всех вещей" и при этом имеют в виду так много всего необходимого принять во внимание, что невозможно прийти к бесповоротному решению.
Было бы проще и честнее, если бы люди освободили своих друзей от тревожного ожидания, и сразу бы смело заявляли, что "этот случай в зависимости от обстоятельств, может быть рассмотрен с оформлением документов у меня дома". Или «рассматривая приказ, противоречащий моим взглядам»; или даже «рассматривая пустяковое раздражение от отсутствия шиллинга в моем кармане и не зная, где его искать». Но, так или иначе, современные люди никогда не будут откровенными. И Талейран был прав, когда сказал, что «язык был дан человеку, чтобы позволить ему скрыть свои мысли».

Но продолжим.

Оглядев комнату, мистер Саджет узнал других почтенных знакомцев.

- Ах! Сногглз, как вы?

- Спасибо, хорошо, а как вы?

- Процветаю, но как вы сюда попали?

- У меня все было беспорядочно, - ответил Сногглз, - но тут я нашел хорошую компанию и остался. Но прошло уже три года с тех пор, как я видел вас, мистер Саджет.

- Около того. Какого уровня вы достигли в вашей профессии? Какие достижения?

- С сожалением говорю, что никаких, -ответил мистер Сногглз, трагически качая головой. - Я пал с облучка до уровня конюхов.. И это следовало интерпретировать, что мистер Сногглз пал с более высокого статуса кучера до менее уважаемого ранга конюха. - А какого уровня сейчас достигли вы?

- В последний месяц я распрощался с униформой ливрейного грума, - ответил Саджетт, - И вскоре буду лакеем.

- Этот джентльмен один из профессии? - спросил Сногглз, намекая на мистера Уиттингема.

-Дворецкий мистера Мархема, сэр, к вашим услугам, сказал Уиттингхейн, кланяясь с внушающей трепет чопорностью. - И я смею сказать, ничуть не преувеличивая, сэр, и ни в коей мере не компрометируя мой неутомимый характер за достоверность, что я также надежный друг мистера Мархема. И более того, джентльмены, - добавил дворецкий, гордо оглядывая комнату, Ричард Маркхам - лучший молодой человек в этом потрясающем городе вселенной - и это так же верно, как и то, что это рука.

Когда мистер Уиттингем закончил эту фразу, он простер руку, чтобы показать конечность, относительно которой он выразил такую уверенность; И пока он размахивал рукой, чтобы придать вес сказанной фразе, вышеупомянутая рука ткнулась в правый глаз несогласного пастора.

- Случай нападения с побоями, - немедленно воскликнул мистер Мак-Чизл, адвокат, - и здесь присутствуют более дюжины свидетелей истца.

- Прошу прощения у джентльмена, - сказал Уиттингем.

- Специальный суд присяжных -- запоздалое заседание - ущерб в пятьсот фунтов, - воскликнул Мак-Чизль.

- Никакого вреда причинено не было, - отметил Саджетт.

- Ни капельки, - добавил Сногглс.

- Вердикт для истца - начало судебной процедуры - оформление документов - ускорение процесса, - упорно перечислил Мак-Чизль.

- Я привык к бичеваниям и гонениям со стороны нечестивых, - сказал преподобный мистер Браммер, потирая глаза кулаком и тем самым доводя глаза до красноты.

- Возможно, преподобный джентльмен не понял бы это неверно, если бы я предложил ему свои извинения сверхмощным стаканом бренди с водой! - воскликнул Уиттингем.

- Взяточничество, - пробормотал Мак-Чизль.

-Нет, давайте немедленно сделаем чашу с пуншем, - воскликнул Саджетт.

- И коррупция, - добавил адвокат.

Чаша пунша Была заказана, и компании было предложено ее выпить. Даже мистер Мак-Чизль принял участие без колебаний; И несогласный священник, чтобы убедить мистера Уиттингема, что он полностью простил его и начал так часто прикладываться к пуншу, что в конце концов начал шлепать мистера Уиттингема по спине и утверждать, что тот лучший друг в мире .

Разговор принял всеобщий характер, и кое-что из него даже следовало бы записать.

- Надеюсь, сэр, получить ваше покровительство для моей платной библиотеки, - сказал мистер Коббингтон дворецкому.

- Зависит, сэр, от характера содержащихся в ней книг, - последовал ответ.

- У меня нет ничего, кроме нравоучительных романов, в которых порок всегда наказан, а добродетель вознаграждена.

- Ваше поведение вызывает к вам доверие.

- Все книги - мусор, кроме одной, - заметил мистер Бакмер, удивленно моргая глазами. - Они не учат ничему кроме ругани, непристойных разговоров, безбожия, и самому худшему из всех пороков - несдержанности.

- Прошу вас понять, сэр, - воскликнул мистер Гуффинс, который до сих пор оставался молчаливым наблюдателем процесса, хотя и был активным участником уничтожения пунша; - Прошу вас понять, мистер Драммер, мои работы, сэр, это не тот мусор, на который вы намекаете.

- Я не понимаю никого и ничего, - ответил преподобный джентльмен, покачиваясь вперед и назад в своем кресле.- Оставьте меня на исповедальную беседу с самим собой в суете этого злого мира, и ... и - пейте в тишине мой пунш...

- Чепуха! - воскликнул литератор, проглатывая его негодование и и одновременно остальную часть его пунша.

- Ах! - после паузы сказал торговец книгами;- Теперь ничего не удается, если там нет комического элемента. У нас есть комические латинские грамматики и комические греческие грамматики, и хотя я толком не знаю, но считаю, что английская грамматика сама по себе комична. - все наши трагедии превращаются в комедии по тому как они исполняются, и никакая книга не продается без комических иллюстраций. . Я привез несколько новых юмористических работ, которые оказались весьма успешными. Например, «Комические парламентские речи»; «Комический доклад уполномоченных по проблемам малоимущих», с приложением, содержащим «Комическую диетическую шкалу»; И "Комические расстройства трудолюбивого населения". Я даже предлагаю издать "Вся комичность долга человека". Все эти книги хорошо продаются: они превосходны для дошкольного воспитания детей аристократии. На самом деле они так же хороши, как и методические пособия и справочники.

- Это повальное увлечение комиксами самое незаметное явление, - заметил дворецкий.

- Это действительно так! - воскликнул Сногглс, и, чтобы проиллюстрировать верность этого утверждения, он очень искусно швырнул кусочек лимонной цедры в левый глаз несогласного пастора.

Правильно, побейте меня камнями до смерти! - пробормотал преподобный джентльмен.- Меня зовут Стивен - и все это во имя праведности! Я знаю, что я избранный сосуд и могу стать мучеником. Меня зовут Стивен, говорю я вам - Стивен Дра-мммм-мер!

Затем он начал восхваление кротости и смирения к несправедливости, и подтвердил свою уверенность в том, что он был божьим избранником; Но, внезапно взволнованный услышанным лошадиным смехом, упал ему он забыл все о божьей воле и в гневе кое-что ухватил со стола. Одним словом, он схватил в руку оловянный кувшин и запустил его в голову мистера Сногглса, но мистер Уиттингем успел вовремя остановить опасный снаряд и усмирил преподобного джентльмена, призвав еще раз отведать пунша.

- Мы конечно же должны приговорить этих людей к условной мере наказания - для восстановления мира, - сказал мистер Мак-Чиз. - Два поручителя по пятьдесят, а то и сотню за каждого.

- Я опишу эту сценку в ежемесячном журнале, - заметил мистер Гаффинс.

- Если вы это сделаете, вы будете подвергнуты уголовному преследованию за клевету, , - сказал Мак Чизл. - Чем больше правды, тем больше клеветы.

Тем временем Саджетт и и его друг Сногглс подошли друг к другу и вступил в беседу.

- Должно быть прошло уже три года с того времени, как я видел вас в последний раз.

- Три года исполнились в январе, - заметил Саджетт.

- А! За этот период у меня произошли несколько странных злоключений, - продолжал Сногглс. - Я отправился заграницу как кучер с щегольским молодым человеком по имени Винчестер...

- Черт возьми! Какое совпадение! Ведь имя моего нынешнего босса Чичестер!

- Хорошо, я бы скорее сказал, что они кузены, , - сказал конюх. . - Но я надеюсь, что твой не будешь обращаться с тобой так, как обращается со мной мой. - Казалось, не будет конца его богатству в течение нескольких месяцев, и он жил - на мой взгляд! как он жил! Ужины суда королевской скамьи не видели ничего подобного! Но я слышал, что заключенные живут там лучше, чем их кредиторы на свободе.. Ну да все равно - дела не всегда шли гладко. Мы отправились в Баден - названный так из-за ван, и и там мой босс ввязался в некоторые игорные операции, и вынужден был назвать себя Уокер. Ну, он сбежал, бросив все свои шмотки, ну и меня среди них, и ни на грош не оплатив счет в отеле и снова удрав в Англию. Хозяин попал в ловушку, и я был вынужден пройти весь путь к - я забываю название этого места —"Уолкером ... Ну, он заперся, оставив все свои ловушки позади, а я среди них, а не скрюрик, чтобы оплатить счет в отеле и найти свой путь обратно в Англию. Арендодатель, он захватил ловушки, и я был вынужден пройти весь путь до ... я забыл название этого места ...

- Возможно,Константинополь, - сказал Саджетт, любезно пытаясь помочь своему другу в его небольших географических затруднениях.

- Нет, не то. - ответил Снагглс. - Ну да все равно, я пережил все трудности, борясь с этим, и никогда больше с того дня не видел своего босса. Он должен мне восемь фунтов, девятнадцать и шесть пенсов заработной платы, и кроме того, в контракте значилось, что он должен вернуть меня в Англию.

- Безобразная сволочь, вот кто он! - воскликнул мистер Саджетт. - Я по-настоящему думаю, что мы, джентльмены, должны создать общество для нашей защиты. У лицензированных виноторговцев есть своя ассоциация, почему бы нам не организовать "Ассоциацию лакеев"?

- Почему нет? - сказал Сногглс.

Официант сообщил компании, что для тех, кто хотел бы закусить, в верхней комнате накрыт стол с ужином. Все джентльмены, чьи имена были уже представлены читателю в связи с описанием "Служебных гербов", двинулись в банкетный зал, где уже была разложена белая скатерть и ножи с вилками с черными ручками. На расстоянии друг от друга, стояли солонки и коробочки с перцем. Перечницы напоминали по форме три купола в нынешней Национальной галерее на Трафальгарской площади. Огромные порции мясной требухи - как вареной так и жареной - куски вырезки составляли меню ужина. Пастор-методист настаивал на том, чтобы ему разрешили воздать молитву - или, как он выразился, «просить благословения», для чего те же соседи, которые не слишком дружелюбно помогали ему подняться по лестнице, теперь поддержали его, чтобы он мог стоять. На различные яства на столе был наложен страх разрушения, но мистер Гаффинс продемонстрировал особенно хороший аппетит по этому поводу.

Преподобный мистер Драммер был далеко не последним в этом нападении на роскошь, поставляемую слугами "Служебных гербов"; и пока он запихивал огромные куски отварной говядины, он похваливал компанию за безупречные моральные рассуждения - на воздержанность и уничтожении плоти. Однако мистер Драммер был одним из тех, кто довольствуется прививкой нравственности и не считает нужным подавать пример своим людям; ибо, наглядно продемонстрировав, что обжорство и пьянство ведут к богохульству, нечестивости и ругани, он резко повернулся к хозяину, председательствовавшему на ужине, и, держа в руке тарелку, чтобы заполнить ее в четвертый раз, воскликнул: "Благослови Всевышний ваши глаза, не режьте это так дьявольски толсто!"

После ужина были пущены «стаканы по кругу» из горячего бренди и воды, и разговор продолжился в другом ключе. Было около полуночи, прежде чем вечеринка подошла к концу, хотя некоторые из присутствующих джентльменов уже начали поглядывать на стоящие перед ними голландские часы, не считая тех, что украшали стену. Что касается преподобного мистера Драммера, то он заявил, что на него так повлияли нечестивые речи присутствующих, что он должен немедленно попытаться смыть свою вину слезами; и его огорчает тот факт, как он вынужден был заметить, что вся награда этого поистине благочестивого и достойного человека, прошедшего испытание через неблагодарную компанию, жестоко обвинила его в том, что он «плакал пьяным». Это позорное поведение произвело такой эффект на его нервный темперамент, что он упал плашмя на пол, и его пришлось доставить на тачке в его дом поблизости.

Мы можем также добавить, что на следующий день это разбирательство, по слухам, вышло за рамки, так что многострадальному пастору было необходимо оправдать свое поведение с кафедры в следующую субботу. Это он сделал так эффективно, что две старушки, которые носили в карманах маленькие флакончики с бренди, были выдворены из часовни в особом состоянии, без сомнения, вызванным красноречием пастора. Однако они вернулись по истечении нескольких часов и немедленно открыли пожертвования, чтобы вручить преподобному Стивену Дрммеру часть пожертвований вместе с выражением благодарности и доверия со стороны паствы. Голосование было внушительным, но этот святой человек с с благодарностью отказался от этого приношения; но, после небольших уговоров, он склонился к принятию дара. С того времени и поныне число прихожан у него быстро увеличивается. Несмотря на то, что завистники и ревнивцы заявляли, что он сам помогал увеличивать свою паству в виде трех невинных младенцев от разных девочек-служанок, но он слишком презрительно относился к этим слухам, чтобы публично их опровергать, и считался своими прихожанами " избранным сосудом Господа".

Глава 12

Банкноты.

Покинув Диану, после полного признания своей несостоятельности, Ричард поспешил домой верхом со скоростью, которая не отставала от его мыслей.

Добравшись до дома, он уединился в своей квартире и всерьез задумался над тем, что произошло.

Он понял сейчас два факта: - во-первых, он увидел, что он уступил страсти, которая была бесчестным поступком по отношению к связи, существующей между объектом его страсти и другим человеком - баронетом; И, во-вторых, он понял, что, даже если этот барьер будет устранен, Диана не являлась той, которая должна была стать партнером его судьбы. Он был наделен чувствами и представлениями о самой безупречной чести; И он глубоко сожалел о том, что он когда-то уступил побуждению произнести слово или проявить чувство к Диане, и ему было стыдно за то, что баронет познакомил ее с ним.
У него были настолько глубокие понятия о чести, что если бы, к примеру, он пообещал хранить секреты, он скорее бы понес наказание, вплоть до смерти, чем нарушил данное обещание.
Даже если бы о преступлении ему сообщили конфиденциально, он не смог бы воспользоваться соображениями блага общества, передав преступника правосудию. Таким образом, он попал в крайность почти так же опасно и фатально, как полное отсутствие нравственной прямоты.
Таким образом он впал в крайность почти столь же опасную и фатальную, как и полное отсутствие нравственности.

Если читатель будет удивлен как молодой человек, наделенный столь щепетильными сантиментами, мог зайти так далеко, что забыл о самом себе, чтобы заявить о своей любви к той, которая считалась женой друга - давайте будем помнить, что он сам был удивлен частичному признанию своей страсти, и что определенная ситуация, благоприятствующая быстрой смене визитов, вечеринок и беседами с глазу-на-глаз, на которых всегда присутствовал объект воздыханий, способствовал поспешному продвижению к той точке, когда всего лишь одно слово могло решить его судьбу.

Любовь - поток настолько стремительный, что кто бы ни оказался в этом потоке, не замечает, что его грубая лодка крушит прекрасные цветы по берегам, между которыми она проходит:- это река, в чьих водах забвения будут поглощены все другие страсти, чувства и мысли.

О женщина, какой силой завоевываешь ты сердце мужчины! ! Ты была рождена как творение благодати и обаяния: Где бы ты не оказалась - ни привычка, ни костюм не могут испортить в тебе того природного обаяния, колдовства и любви, который характеризует тебя в любой жизненной ипостаси. .

Ричард недолго пребывал в одиночестве, когда стук в дверь пробудил его от мечтаний, в которые он был погружен; И мистер Чичестер вошел в комнату.

- Мой дорогой Маркхэм, - сказал он. - вы должны извинить меня за ту свободу, с которой я вторгся в вашу личную жизнь; но что вы под этим подразумевали? Сегодня вы обедали с Харборо, и мы все должны были вместе отобедать вечером. Вы были у Дианы. И из того, что вы сказали при уходе, ей показалось, что вы едете прямо домой. Я проскакал за вами вдогонку весь этот путь. Вы отдалились от ваших друзей, будто вы решились на особый образ жизни.

- Я нездоров и хотел бы побыть в одиночестве.

- Но я не позволю вам остаться одному, - сказал Чичестер. -- Если вы погрузились в меланхолию, то кто мне даст гарантию, что вы не попытаетесь совершить самоубийство или сделаете что-то не менее дурное - сядете и напишите сентиментальную поэму?

- Я тоже вряд ли это сделаю.

- Вы должны прийти и присоединиться к нам: баронет...

- Лучше бы я...

- Я не принимаю никаких извинений. Велите запрячь свою гнедую и поедем.

- Ну, во всяком случае, сначала мне нужно отправиться прямо в Сити, сказал Маркхэм, - мне нужно встретиться в банкиром моего опекуна.

- Вы присоединитесь ко мне ровно в семь часов этим вечером, в доме Гарольда на улице Кондуит? Мы будем вас ждать.

- Вы можете на меня положиться, - ответил Маркхем, который вдруг почувствовал тревогу за общество и суету. - Но кто там будет?

- Только баронет, вы и я и Тальбот - партнер по вечеринке.

Тальбот а по-настоящему добросердечный друг, и испытывает к вам большую симпатию. Кроме того, он является самым либеральным и великодушным человеком в мире. Он послал вчера утром по сто фунтов, каждой больнице Лондона - это его ежегодные пожертвования, и думает, что никто ничего об этом не знает. . Он всегда подписывается анонимно - X. Y. Z в списках благотворительных пожертвований. : он такой скромный.

- Это замечательные черты его характера.

- Да, действительно. Только сейчас, например, он услышал про ужасный случай бедствия. Только представьте себе беднягу, с девятью маленькими детьми и жену, готовую родить десятого, и потащить его на Уиткросс-стрит в тюрьму за ничтожные сто фунтов! Тальбот тут же отозвал меня в сторону и сказал: «Чичестер, дорогой мой, у меня нет времени посещать какие-либо дела сегодня. Есть банкнота на 500 фунтов; сделайте одолжение - разменяйте ее для меня, и отдайте сто фунтов, чтобы спасти несчастную семью. Это были собственные слова Тальбота, - добавил мистер Чичестер, изучая лицо Ричарда необычным образом - из-под бровей.

- Как это гуманно! как грандиозно, как благородно! - воскликнул Ричард, забыв о пошлости и грубости мистера Тальбота, слушая эти замечательные черты филантропии. - Ябуду с вами откровенен, я сам пойду к банкиру, чтобы взять немного денег, и когда я увижу вас этим вечером, я буду счастлив передать вам двадцать фунтов в помощь этой бедной семье.

- Нет, мой дорогой друг, держите при себе ваши деньги: мы с баронетом позаботимся об этих бедных людях.

- Нет, я настаиваю!

- Что ж - я уже сожалею, что рассказал вам об этих обстоятельствах.

- А я очень рад.

- Ну что ж, тогда идите куда вам нужно. Кстати, - добавил Чичестер, будто неожиданно вспомнив что-то, - вы собираетесь поехать в Сити, к своему банкиру?

- Да. А вы?

-Мне бы хотелось как можно скорее вернуться в Вест-Энд, ответил Чичестер. -Вы могли бы оказать мне услугу, если позволите?

- Назовите ее, - сказал Ричард.

- Разменяйте для меня эту банкноту в Сити - ответил Чичестер, и он вытащил банковский билет Банка Англии на пятьсот фунтов.

- О! Конечно! - воскликнул Маркхэм. и, тут же взял банкноту.

Он и мистер Чичестер разделились. Ричард сел на лошадь и поехал в Сити, а его приятель пошел к Уэст-Энду.

К семи часов вечера Ричард был приглашенв гостиную сэра Руперта Харборга на Кондуит-стрит, площадь Ганновер.

- Вот он! - - воскликнул Чичестер лежа на диване; - Я знал, что мой меланхоличный молодой джентльмен будет пунктуален.

- Рад вас видеть, Маркхэм, - сказал баронет, пожимая ему руку с большим, чем обычно, рвением.

- Как вы, мой очаровательный человек? - крикнул Тальбот. - Почему, Чичестер сказал, что у вас хандра!

- Я действительно чувствовал что сегодня неподходящий день для компании, - ответил Ричард. - И намеревался немного отдохнуть...

-Небольшой обман! - воскликнул мистер Тальбот. - Это все мой глаз и подлокотник, Маркхэм. - Чертовски славная бутылка шампанского скоро поправит вас, но когда я заболеваю, как вы думаете, что я всегда принимаю?

- Даже не берусь догадаться.

- Почему-то, когда я иду спать, я всегда беру "собачий нос". Конечно, в нем нет ничего общего с собачьим носом. Вы должны налить это в оловянную посуду, вы знаете - это и красиво и держит тепло; а потом вы потеете в течение ночи, наверное, с полное ведро, а встаете утром, прямо как треножник. Уверяю вас, нет ничего лучше "собачьего носа".

- И молиться, что существует "собачий нос"? спросил Ричард.

-О, я повешусь! Вы такой неотесанный весельчак, раз не знаете что такое "собачий нос"! Взять добрую половину пинты - самого лучшего портера пополам с элем или, возможно, вы хотите ничего не смешивать - тогда кварту скверного джина.

- Это смесь джина, пива и сахара, - поспешно сказал мистер Чичестер.

- А почему вы не даете мне рассказать джентльмену как готовить "собачий нос" по моему рецепту? - довольно сердито спросил Тальбот. -
Тем не менее, нет ничего лучше, чем "собачий нос" при коликах в животе, или газах, или ревматизме. Что касается меня...

- Черт вас побери! - воскликнул достопочтенный Артур Чичестер, совершенно потеряв терпение.

К счастью для вечеринки, в этот момент распахнулась дверь и и слуша объявил, что ужин подан. Ричард воспользовался поспешностью, с которой мистер Тальбот помчался вниз в столовую, чтобы сунуть в руки Чичестера пачку банкнот Английского банка и некоторое количество золотых, шепнув при этом. - Это из вашего обмена, но тут есть и мои двадцать фунтов для бедной семьи.

- Благодарю вас, мой мальчик, - сказал Чичестер и через плечо обменялся с баронетом многозначительным удовлетворенным взглядом, почти что радостным.

он был необычайно голоден", - и начал точить его двумя ножами друг против друга. Баронет сел на свое место в верхней части таблицы; г-н Чичестер внизу, и Маркхэм, усевшись напротив Талбот.

- Этот суп безупречен, - заметил Чичестер: - Я никогда не пробовал ничего вкуснее - и такой суп был на столе у короля Пруссии.

- Ах! Когда-то я ел чертовски хороший гороховый суп, его подавали за столом у герцога Ламберта, - воскликнул мистер Тальбот. - Ну что за дьявол пинает мои несчастные мозоли?

- Стакан вина, Маркхэм? - спросил Чичестер.

- Полагаю, нам лучше присоединиться, - предположил Тальбот.

- Я буду рад выпить с вами вина, мистер Тальбот, - сказал баронет, делая акцент на местоимения.

- Как вам угодно, - ответил этот благотворитель, который безусловно, нуждается в какой-либо добродетели или в чем-то другом, чтобы покрыть такое множество грехов своей пошлости. - Интересно, что будет дальше. Я говорю, Харборо, вы ведь не заказали потроха, да? Я так люблю потроха. Но ничего, я так люблю требуху с луком на ужин.

Ужин закончился, и бутылка с легкостью была распита. К Ричарду вернулось хорошее настроение и он без возражения принял предложение Чичестера, когда тот предложил прогуляться с сигарой по Регент-стрит.

Баронет с Тальботом пошли впереди, Маркхэм последовал за ними, когда Чичестер затащил его назад в столовую, и сказал: - Извините меня, но сегодня вы ходили к своему банкиру и если у вас много денег, то небезопасно носить их с собой по улицам Лондона в ночное время.

- У меня есть пятьдесят пять фунтов золотом и банкнота в пятьдесят долларов, - ответил Маркхэм.

- Банкноты достаточно защищены, - ответил Чичестер, - но с золотом опасно. Кто-то обязательно почистит ваш кошелек. Здесь - я говорю вам, как мы можем это сделать - дайте мне пятьдесят фунтов золотом, а я в обмен дам вам пятидесятифунтовую банкноту. Я запру золото в письменный стол баронета, ключ от которого, как я вижу, он, к счастью, оставил в замке.

Пока Чичестер говорил, он поглядывал на письменный стол, стоявший на маленьком столике между окнами.

- Я очень благодарен вам за эту мысль, - сказал Ричард, - вы очень озабочены этим.

Таким образом, он передал свой кошелек с золотом своему добрейшему другу, а в обмен и получил банкноту в пятьдесят фунтов, которую мистер Чичестер вытащил из огромного рулона, вынутого из кармана.

Оба джентльмена спешно присоединились к баронету и Тальботу, которых они догнали на Риджент-стрит.

Все они неспешно прогуливались в направлении к Квадранту; И в то время как Тальбот занимал Маркхэма беседой на какую-то тривиальную тему, Чичестер в нескольких словах рассказал баронету подробности небольшого денежного соглашения, которое только что произошло.

Часть 13

Притон.

После нескольких поворотов по Риджент-стрит, баронет отметил, "что это была чертовски медленная работа:" мистер Тальбот посчитал, что более уместно назвать это "пьянкой" ; А Г-Н Чичестер объявил, "что, поскольку его друг Маркхэм хочет увидеть жизнь, то лучшее, что они могут для него сделать, это заглянуть на часок - или больше ... в "Квадрант".

- А что это за место? - осведомился Маркхэм.

- О! Всего лишь пристанище для карточных игр и игральных костей, ну и других невинных развлечений, - небрежно ответил Чичестер.

Вечерний "Квадрант" вечера переполнен бездельниками обоего пола. Под этими сводчатыми галереями прогуливаются дочери преступности, по одной, и парами, одетые в щегольские одеяния, которые так усиленно рассказывают сказочки о разбитых сердцах, обманутых обещаниях и оскорбленной любви - теряя час среди искателей удовольствия и порока, и обсуждая преступления, которыми они живут. Молодые люди, которые ходят рука об руку вверх-вниз, и седые старые грешники, чьи развратные взгляды, похоже, шныряют за корсажи этих хрупких, но прелестных девушек, и мало думают о количестве душевных страданий, которые существуют под этими веселыми атласами и шелестящими шелками. Они отмечают дыхание сладострастной груди, но не подозревают о червячке, который вечно грызет их внутри: - они видят улыбки на красных губках, и далеки от того, чтобы подозревать, что сердца тех, кто так радостно здесь смеется, вконец разбиты!

Таким образом, выходит, что вечером Квадрант имеет характерный набор своих бездельников:- или, по крайней мере, это частые персонажи, которые появляются здесь с наступлением сумерек и которых с легкостью можно определить.

Яркий свет горел над веерообразной фрамугой двери с номером дома и мистер Чичестер громко и командно постучал в дверь; И стоявший рядом полицейский, у которого, несомненно, было несколько золотых правил не замечать ничего, связанного с этим учреждением, сразу же перебежал дорогу вдогонку за маленьким мальчиком, который, как он подозревал, был вором, и все потому, потому что бедный негодяй носил слишком потертую шляпу.
На стук мистера Чичестера, ответа сразу не последовало.. Прошло минут пять, прежде чем на это кто-то обратил внимание; и тогда дверь слегка открылась, ограниченная цепочкой изнутри и из-за двери выглянуло довольно отталкивающее лицо.

- Ну? - сказал субъект, которому принадлежало лицо.

- Все в порядке, - ответил Чичестер.

Цепочка была снята, и дверь открылась. Участников вечеринки впустили внутрь с некоторым проявлением нетерпения со стороны портье, который без сомнения посчитал, что дверь слишком долго оставалась
открытой и они прошли к концу коридора, где была лестница, покрытая красивым ковром.

Чичестер шел впереди, а его спутники следовали за ним, вплоть до номеров-люкс на первом этаже. Они были хорошо меблированы и ярко освещены, а окна драпированы красными мориновыми занавесками с тяжелой и богатой бахромой. Великолепные зеркала стояли на каминной полке, которая также была украшена французскими часами в позолоченной бронзе и канделябрами из того же материала. У одной стены передней комнаты стоял буфет с винами и ликерами различных наименований.

Посреди той же передней комнаты квартиры стоял стол для "красного и черного". С каждой стороны стоял крупье с длинным граблями в руке и зелеными тенями на глазах. Перед одним из них из них возвышался оловянный ящик: это был банк, - и по обеим сторонам этого предмета, привлекающего всеобщее внимание - возвышались небольшие кучки маркеров или фишек.

Двое или трое мужчин - дорого, но безвкусно одетых, демонстрирующие чудовищное изобилие ювелирных изделий Бирмингема на своих людях -
для сбыта за столом.. Это были «Боннеты» - личности, которым на самом деле платит хозяин заведения, и в чьи обязанности входит том, заманивание незнакомых людей и посетителей в игру, или изображать азартную игру, когда в переднюю комнату входят незнакомые люди и посетители.

Лица крупье были холодными, бесстрастными и совершенно лишены всякой живости. Они объявляли игру, сгребали выигрыш или выплачивали проигрыш, не меняя при этом выражения своих лиц. Для всех, кто ценит живость или волнение, они бы, возможно, с легкостью посчитались бы как автоматические.

33

С "боннетами" дело обстояло иначе. Эти господа были вынуждены изображать буйную радость, когда они выигрывали и глубокое уныние или гнев при проигрыше. . Время от времени они посещали буфет и взбадривали себя вином или более крепкими спиртными напитками, или угощались сигарами. Прохладительные напитки были предоставлены посетителям во всех уголках: эта очевидная щедрость была основана на принципе наживки в виде кильки, чтобы поймать кита.

Когда их никто не видит, крупье и "боннетсы" сбрасывают личины своих персонажей и смеются, болтают, курят и пьют; Но когда на лестнице раздаются шаги, то все они с отлаженной точностью возвращаются в свой деловой ритм. Крупье принимают свою невозмутимую личину так же легко, как если бы они надели маски; и «боннетсы» кажутся такими же увлеченными игрой, как если бы от результата их деятельности зависела жизнь или смерть.

Крупье - это, как правило, лица, заслуживающие доверия, хорошо известные владельцу или сами акционеры заведения. «Боннетсы» - это молодые люди с образованием и манерами, которые, вероятно, потеряли достаточное состояние, в котором начиналась их жизнь и попавшие в водоворот, и которые получают еженедельное жалование, и которые используются для привлечение других.

В одной из внутренних комнат была рулетка, но она редко была в действии. Она была слишком заманчивой кормушкой для молодого парня, чтобы держать ее.

Когда Чичестер, Маркхэм, баронет и Тальот почтили своим присутствием этим вечером заведение, в передней комнате было довольно многолюдно.

Как только они вошли в квартиру, Ричард инстинктивно отпрянул назад и, схватившись за руку Чичестера, прошептал торопливо и взволнованно: -
Скажите мне, это и дом азартных игр? Это то, что как я слышал, называли "преисподней"?

- Да, это игорный дом, если так вам угодно, мой дорогой друг., - последовал ответ, - но самый респектабельный. Но кроме того, вам нужно увидеть жизнь, как вы сами знаете.

С этими словами, он взял Маркхэма за руку и подвел его к красно-черному столу.

Молодой офицер, возраст которого не мог быть более двадцати, сидел в дальнем конце покрытого зеленым сукном столом. Перед ним лежала огромная куча банкнот и золота; Но в короткие промежутки времени один из крупье сгребал ставки, которые он вносил; и постепенно его кучка денег становилась все меньше.

- Ну, это выходит за всякие рамки! - выкрикивал молодой офицер: - Я еще никогда не видел, чтобы эта удача была так настроена против меня. Однако ... я могу позволить себе потерять немного, потому что вчера вечером я сломал вам банк, так ведь, ребята?

- Что это означает?- шепотом осведомился Ричард.

- Он выиграл все деньги, поставленные на кон, вот что он имеет в виду, - ответил Чичестер.

- И сколько это по вашему мнению может быть?

- От полутора до двух тысяч фунтов.

- Эй, официант! - воскликнул молодой офицер, как раз потерявший очередную ставку. - Стакан кларета.

Официант протянул ему стакан вина. Молодой офицер не замечал его какое-то мгновение, ожидая результата следующего шанса.

Он снова проиграл.

Он обернулся, чтобы схватить стакан вина; но когда его глаза увидели это, его лицо побагровело от злости.

- Дурак, идиот! - вскричал он со своего места; - Принеси мне стакан - большой стакан, полный стакан кларета, у меня вгорле пересохло, а мой желудок похож на известковую печь.

Официант поспешил исполнить пожелания молодого игрока. Стакан кларета был принесен и игра продолжилась.

Пока офицер не проиграл все.

- Сигару! - крикнул он в страшном волнении, - принеси мне сигару!

Официант вручил ему коробку с ассортиментом Гаваны, чтобы он мог сделать свой выбор.

- Почему, черт возьми, вы не приносите одновременно огонь, вы, чертовски бессовестный негодяй? - вскричал игрок. И, в то время как обслуга поспешила удовлетворить это требование, он изверг целый залп самых страшных проклятий на голову изумленного пройдохи.

Игра продолжилась снова.

И снова молодой офицер проиграл.

Его кучка золота иссякла: крупье, державший банк, поменял один из его оставшихся векселей.

- Черт возьми, выходит, что я потерял уже три тысячи, - воскликнул молодой офицер.

- И это включая сумму, которую вы выиграли вчера вечером, я полагаю, - сказал один из Боннетов.

- Что ж, сэр, и предполагаю, что это ... вам не кажется, что это какая-то чертовщина? - отчаянно потребовал офицер. - Разве я не проводил здесь ночь за ночью в течение этих шести недель, потеряв тысячи - тысячи? Мне когда-нибудь удавалось схватить удачу до прошлой ночи? Но неважно - я буду играть - я буду играть до конца и либо отыграю все, либо проиграюсь в дым, а потом - в крайнем случае -

Он остановился: он снова проиграл. Лицо его побагровело, и он судорожно закусил губы.

- Кларет - еще кларет! - воскликнул он, отбрасывая сигару. - От этой сигары у меня усиливается жажда.

И он возобновил игру.

- Мне по-настоящему страшновато смотреть на лицо этого человека, - прошептал Маркхэм Чичестеру.

- Что так?

- У меня есть мысль, что если он потерпит неудачу, он совершит самоубийство. У меня есть прекрасное намерение просто упомянуть о моих страхах тем людям в зеленых тенях, которые, которые, кажется, выигрывают все его деньги.

- Умоляю вас, оставайтесь в стороне. Они ведь только посмеются над вами.

- А как насчет ближнего?

Какая им разница?

- Вы хотите сказать, что они такие несчастные....

- Я хочу сказать, что им неважно, что произойдет, после того когда они получат деньги.

Услышав это хладнокровное заявление, Маркхэм содрогнулся от ужаса. Однако, Чичестер не сказал ничего, кроме правды.

Теперь процесс стал ужасно интересным. Молодой офицер был доведен до ужасного состояния волнения: его потери продолжали оставаться неизменными из-за одного проблеска удачи. Тем не менее он упорствовал в способе своего полного разорения: он менял чек за чеком. Наконец, и последний превратился в золото. Теперь он стал совершенно безнадежен: его лицо было ужасно: безумие азартных игр и горячительный эффект алкоголя, который он выпил, придали его по-настоящему красивым чертам несомненное отвращение.

Прежде Маркхэм никогда не наблюдал подобной сцены и его охватил испуг. Его сподвижники поглядывали на него с равнодушным спокойствием.

Игра продолжилась; через несколько минут исчезли последние деньги.

Тогда крупье приостановился по общему согласию; и все глаза устремились на объект всеобщего интереса.

- Что ж, я сказал, что буду играть, пока не выиграю все или не проиграю все, - сказал он. Я так и сделал. Официант, дай мне еще один стакан кларета: это меня успокоит.

Он горько усмехнулся, произнося эти слова.

Кларет был подан: он осушил стакан и швырнул его на стол, где он разбился на дюжину кусков.

- Уберите это, Томас, - сказал совершенно равнодушно один из крупье.

- Да, сэр, и осколки стакана немедленно исчезли.

Боннеты, видя присутствие других клиентов, были вынуждены отвлечься от опустошенного игрока и начать играть.

И игра возобновилась снова.

- Официант, где моя шляпа? - потребовал молодой офицер, после некоторого замешательства, в течение которого он пристально следил за игрой.

- Думаю, что в прихожей, сэр.

- Нет, я помню, она была во внутренней комнате. Но не беспокойтесь -я возьму ее сам.

- Отлично, сэр, - сказал официант, не двинувшись с места.

Молодой офицер неторопливо побрел в дальнюю комнату квартиры.

- Какая шокирующая сцена! - прошептал Маркхэм Чичестеру. -
Я рад, что пришел сюда: это будет хорошим для меня уроком, который я не забуду никогда.

В это мгновение звук пистолетного выстрела эхом отозвался по комнатам.

Все одновременно бросились во внутрь квартиры: - предчувствия Маркхэма сбылись - молодой офицер покончил жизнь самоубийством.

Его мозги были буквально разнесены вдребезги, и валялись на ковре, смешанные с его кровью.

Крик ужаса вырвался у присутствующих; а потом ; И затем, в едином порыве, они поспешили к двери. Баронет, Чичестер и Тальбот были среди тех, кто двинулся первым, , и тем самым смогли осуществить свой побег.

Маркхем стоял, с прикованным к пятну взглядом, не подозревая, что его спутники покинули его и с предельным ужасом созерцал ужасное зрелище, развернувшееся перед ним.

Вдруг раздался крик «Полиция» и на лестнице послышались тяжелые шаги.

- Банк! - воскликнул один из крупье.

- Все в порядке, - крикнул другой, и через мгновение, как по мановению волшебной палочки, во всех комнатах были погашены лампы.

Повинуясь естественному порыву, Маркхэм поспешил к двери; но его остановила сильная рука, и в одно мгновение на его лице, под глазом, появился громадный синяк.

Он оказался в руках полицейского.

Часть 14

Отделение полиции.

Из всех присутствующих в игорном доме в тот момент, когда ворвалась полиция, встревоженная сообщением о пистолете, Ричард Маркхам был единственным, кого смогли схватить. Другие, зная о договоренности на случай чрезвычайных ситуаций такого рода, бросились вверх по лестнице, прошли по коридорам, и таким образом получили доступ в соседнее помещение, из дружеских дверей которого они впоследствии выбрались один за другим, когда на улице все снова стихло.

Офицер полиции проводил Маркэма до ближайшего полицейского участка. Они вошли в низкое темное мрачное помещение, которое было разделено на две части стойкой из толстого дерева, поставленной поперек комнаты, на высоте приблизительно в двух с половиной футах от основания. В камине тускло горел огонь; Возле него, в удобном кресле, сидел инспектор - невысокий, толстый, краснолицый, основательно -выглядящий мужчина, с пером, засунутым за его левое ухо.

Полицейский в форме стоял за высоким столом, листая листы большую книгу; а другой офицер в штатской одежде (достаточно простой и потрепанной) развалился перед огнем, выбивая пыль с брюк тонкой тростью.

-Ну и что теперь? - хмуро спросил инспектор, когда Маркхема проводили в офис и повели за стойку к огню.

- Я, с Джонсом и Дженкинсом ворвались в « Нет », в Квадранте, когда услышали пистолетный выстрел, - а не то нам бы следовало действовать самостоятельно- и этот молодой парень - это все, кого мы поймали. Джонс с Дженкинсом остались в доме вместе с мертвым телом человека, не иначе, как убившим себя сам.

Инспектор довольно долго смотрел на Маркхэма; и, когда его любопытство было полностью удовлетворено, он сказал: -
А теперь, Крисп, если угодно, мы предъявим обвинение.

Полицейский, стоявший у стола, нашел соответствующий лист в большой книге, лежащей перед ним, а затем выслушал показания офицера, который задержал Маркхэма.

Когда это было сделано, инспектор продолжил, в очень торжественной и повелительной форме, расспрашивать задержанного.

- Как вас зовут, молодой человек?

- Ричард Маркхэм.

- О! Ричард Маркхэм. Запишите это, Крисп. Где вы проживаете?

- В усадьбе Маркхэма, неподалеку от Холлоуэй.

-Запишите , Крисп. Может вы хотите дать знать кому-то из ваших друзей, что у вас проблемы?

- Прежде всего, скажите мне в чем меня обвиняют и почему меня задержали.

- Вас обвиняют в незаконном посещении дома для незаконных целей, а именно для азартных игр, и как говорят, там было совершено самоубийство. И вы будете должны предстать как перед следователем, так и перед судьей.

- Могу ли я быть освобожден до завтрашнего дня, предоставив поручительство для своей персоны.

- Нет, я не могу вас отпустить, Хотя говорят, что это самоубийство, но я считаю, что это могло быть и убийство. Похоже, что вы почтенный молодой джентльмен, и поэтому вы не можете быть заперты в камере на всю ночь. Вы можете посидеть это время здесь, если будете сидеть тихо.

- Я, по меньшей мере, благодарен вам за эту любезность. Но не могли бы вы дать мне какое-либо разъяснение о том, в какой мере я несу ответственность? Я не рисковал собой - я просто сопровождал ...

- Как вы, понимаете, нет нужды называть кого-либо преступником. -
прервал инспектор. - Судья оштрафует вас на несколько фунтов, и этим все закончится.

- Тогда я предпочел бы не знакомить своих друзей с моей ситуацией, - сказал Маркхэм, - поскольку я могу разрешить свои неприятности без их помощи.

Успокоившись этой уверенностью, хотя он все еще был необыкновенно возбужден ужасной сценой, свидетелем которой он был, Ричард уселся у камина и вскоре вступил в разговор с полицейскими. Эти люди не могли говорить ни о чем, кроме как о себе или о своей службе: они, казалось, жили в мире, населенном полицейскими; Все их помыслы были ограничены канцеляриями, судебными учреждениями, тюрьмами и уголовными судами. Кроме того, их говор был наполнен сленговыми терминами воров; они не могли произнести предложение без того, чтобы не вставить перековерканную фразу или пошутить в стиле Ньюгейта. Они, казалось, были настолько знакомы с преступностью (хотя сами по себе преступниками не были), что не могли посвятить минуту размышлению о добродетели - они говорили только о людях, которые были «в беде», но никогда не снисходили до мыслей о тех, кто был вне этих бед.

- Кренки Джем, наконец, сделался коричневым, не так ли? - сказал Крисп.

- Да, действительно», - ответил инспектор. - Но что он мог сделать со всей добычей? [имелось в виду, что добыча - это результат грабежа).

- О! он нажрался (обеспечил себя) до такой степени, что обезопасил себя, - отметил офицер в штатском. - И что предстало моему взору -
какая потасовка - белое пальто [*Белое пальто -: синоним благополучного человека) было на нем, когда его застукали.

Да - и там же нашли носовой платок в группках [* карманах]

-Хотя у него нет накакой готовой жестянки; ибо он хотел отодрать корочку [*часть] и доставить белого пуделька под поручительство [*пешка в пальто] за каплю макса . [*джина]

И потому вы не позволили ему долбануть вас кулаком в ваш склад с клецками* [* Желудок]; Не так ли? "

Да, но я в отместку жахнул его канистру * [голову] .

Это уже будет третий раз, когда он дошел до клювиков * [* Судьи] в «Старом Бейли».

«Следовательно, он конечно же уверен, что будет отставшим,(«перевезенным») - Ах, это должно быть был "козырной валет" в пушном деле * [* Барристер], который его вытащит.

- Что ж, эти разговоры вызывают у меня жажду , - сказал Крисп. - Хотелось бы, что-нибудь пропустить между моими слоновьими косточками [зубами.

Маркхэм слабо представлял, чего так жаждет мистер Крисп; Он, соответственно, предложил заплатить за все, что он, и его собрат полицейский решили выпить.

Офицеру в штатском было поручено забрать какого-нибудь «сильно мокрого" - как называют потер ; И даже напыщенный, судебный инспектор снизошел до того, что назвал его «оттоком», но который на самом деле оказался чем-то большим, чем пинтой.

Гармонию нарушил вошедший констебль, волочащий несчастного оборванного, полуголодного и изможденного парня, без обуви или чулок.

- В чем обвиняется? - спросил инспектор.

- Разбойник и бродяга, - ответил констебль.

- О! Очень хорошо: запишите это, Крисп. . Откуда вы знаете?

- Потому что он бродит по округе, и ему некуда деваться, и у него нет друзей, и я видел, как он просил милостыню.

- Очень хорошо, пишите, Крисп. И я полагаю, он ничего не ел и голоден?

- Я не ел пищу, - начал бедняга, который дрожа стоял у стойки.

- Иди сюда, не лги, - воскликнул инспектор. - Не лги! - эхом отзвалмя констебль, отвешивая несчастному хороший тумак.

- Брось все это, Крисп,

-Да, сэр.

- Что ж, дай ему кусок хлеба и запри его. Завтра он получит три месяца "на ходунке".

Бедное существо было снабжено дюймовым кубиком черствого хлеба, а затем его втолкнули в грязную камеру.

- Как вы думаете, что присудят этому несчастному созданию? -
осведомился Маркхэм.

- Три месяца на"ходунке", в этом я уверен.

-Но за что?

- Чтобы не нищенствовал и не бродяжничал.

Он может бродяжничать, - сказал Маркхэм. - потому что ему некуда идти - у него нет дома, но как знать будет ли он нищенствовать?

- Но его же поймали на нищенстве, не так ли?

- И что делать если человек нищенствует?

- Разумеется, все делается в соответствии с законом

- Ах, оказывается и этот глаз может видеть без очков, - смеясь, добавил мистер Крисп.

Маркхэм глубоко размышлял над определениями преступника и бродяги в законе, когда вошел другой констебль, вводя пожилого мужчину, принадлежащем к более скромному классу, но внешне выглядевшим достаточно чистым.

-Ну, что за обвинение?» - потребовал инспектор.

-Этот парень набросился на меня со своей корзиной с яблоками, и я не смог защититься от него.. Поэтому я отправил его тележку в« Зеленый двор", а сам привел его сюда.

- Пожалуйста, сэр, - сказал бедняга, вытирая слезы с глаз. - Я стараюсь зарабатывать на честную жизнь, продавая фрукты на улицах. У меня есть жена и семеро детей, которых я поддерживаю, и так поздно на улицах остался я один, а все из-за того, что у меня был плохой день, а в доме сильно нужны деньги, это правда , сэр! Надеюсь, что вы меня отпустите, сэр:
у моей бедной жены разорвется сердце, когда она обнаружит, что я не вернулся домой, а мой старший мальчик всегда сидит и ждет меня. Бедный малыш!
Он будет плакать, если перед сном не поцелует отца.

В его манере и языке было что-то глубоко трогательное; И Маркхэм был склонен вмешаться в это дело. Однако, он помнил, что ему было разрешено только сидеть в этой комнате, и что он был во власти капризов невежественных, злых и жестоких людей: и соответственно, это сдерживало его язык.

- Подойдите, Крисп, вы все поняли? - спросил инспектор.

- Да, сэр.

«Хорошо, пусть этого человека запрут: судья должен решить утром.

И бедняга, несмотря на его протесты, был отправлен в камеру.

- Я не мог точно понять, что натворил этот новый заключенный, - сказал Маркхэм.

- Преградил путь и создал помехи, - напыщенно ответил инспектор.

- Но он пытается честно заработать хлеб, я думаю, а такая дорога открыта для всех.

- О, не в таких вещах! ... Эти маленькие тележки пугают лошадей, запряженных в кареты важных персон, а этого допустить нельзя. Его должны засадить на месяц - его предупреждали несколько раз, и он оказался неисправим. Так я и скажу судье.

- А что станет с его семьей?

- Семья! почему бы ей не пойти в богадельню?

Вскоре появился третий констебль, в сопровождении бедной несчастной женщины и трех маленьких детей, забитых и утомленных.

- А какое здесь обвинение?

- Жалоба от фабрики. Эта женщина была допущена сегодня вечером на работу с тремя детьми ; И потому что главный приказал ей убрать своих детей, она устроила адскую кухню. Тогда, главный выгнал их всех вместе оттуда, вызвал меня и задал им жару.

- Запишите это, Крисп.

- Да - это чистая правда, - зарыдала несчастная женщина. - Я не стыжусь того, что люблю своих детей, и до этого благословенного часа они никогда не расставались со мной. Это разбило бы их бедные маленькие сердечки, если бы их оторвади от меня, - что собирались сделать, да благословит их Бог! Я люблю их, таких же бедных и несчастных, как и я.

Поток слез прервал голос этой несчастной матери.

- Инспектор, - сказал Маркхэм, задетый за живое этой трогательной сценой. - Вы позволите мне....

- Тихо, молодой человек. Это обвинение идет с фабрики, а фабрика очень важна.

- Значит, так оно и есть! - горько воскликнул Ричард.

- Тихо, я говорю. Не вмешивайтесь и будьте умницей. Крисп, вы записали это все?

- Да, сэр.

- Тогда заприте их.

- По крайней мере, мы хотя бы будем вместе! - воскликнула несчастная мать, к которой цеплялись трое маленьких детей со всей цепкостью искренней любви.

Прошел час, когда вошел еще один полицейский, введя человека, одетого как конюх, и с покрытым кровью лицом.

- А что здесь?

- Драка в "Голубом драконе": хозяин вышвырнул его оттуда, и я забрал его сюда.

- Запишите это, Крисп. Как ваше имя, мой прекрасный друг?

- Джон Сногглс.

- Запишите, Крисп. - Славная птичка, не правда, мистер Мархэм. - добавил инспектор.

- Маркхэм! - воскликнул новый задержанный.

- Да, это мое имя, - сказал Ричард. - Вы меня знаете?

- Не то чтобы очень знакомое, но только имя напомнило мне, что я был сегодня вечером в компании джентльмена, который состоит на службе мистера Маркхэма. Я оставил "Услужливые руки" ровно в двенадцать, и направился прямо в этот район -прошло не более получаса, когда я подошел к этим домам...

- Ладно. ладно, - сказал Ричард, несколько нетерпеливо, - и как имя этой персоны, с кем вы провели вечер?

- С несколькими джентльменами, но один из них был Уиттенхэм.

- Уиттенхэм - это мой дворецкий. Бедный парень, как он он будет встревожен, узнав обо мне.

- Он слишком упился, чтобы тревожиться, - сухо сказал Сноггс. - Я был единственным, кто ушел трезвым

- Если хотите, я скажу вам, что он мог бы сделать, -
заметил инспектор. который сейчас начал принимать во внимание положение Маркхэма в обществе, после упоминания слова "дворецкий". «здесь нет никого, кто мог бы выдвинуть обвинение против парня констебль изымет, и он сможет доставить писульку вам домой.

- Тысяча благодарностей! -воскликнул Маркхэм. - Но вы намекнули, что он был подвыпившим?

- Определенно, он был навеселе, - ответил Сногглс.

- Ладно, вы можете быть в моем доме завтра утром между шестью и семью утра?

- Конечно же могу, сэр!

- У меня нет необходимости писать: вы скажете, что видели меня, и что я, конечно, в течение дня буду дома. . Не упоминайте, где я нахожусь: я бы не хотел, чтобы он пришел сюда в поисках меня.

Пол-соверена проскользнула из руки Маркхэма в руки Сногглза, который дал клятвенное обещание исполнить порученную ему миссию, и нисколько не радуясь тому, что так легко сбежал ночью из полицейского участка.

Был час ночи; и Маркхэм, почувствовав себя довольно сонным, улегся на несколько часов на скамейку, завернувшись в полицейский плащ мистера Криспа.

Часть 15

Полицейская канцелярия.

Утро было дождливым, холодным и мрачным.

Маркхэм очнулся от зыбкого сна, в котором его преследовал призрак молодого офицера, совершившего самоубийство в притоне. Его била дрожь и он ощущал нервозность. Как будто под воздействием какой-то надвигающейся опасности, чью природу он не мог бы определить. По большому одолжению Криспа, он смог немного помыться и привести себя в порядок к появлению в полицейском суде; И такое же вмешательство обеспечило ему хороший завтрак. Но поскольку он не смог съесть ни кусочка, мистер Крисп очень любезно и осмотрительно сожрал все вместо него.

Примерно в половине девятого прибыли констебли, связанные с обвиняемым,, внесенными в полицейский лист, в здание полицейского участка, чтобы завести своих заключенных в полицейский суд. Все лица, которым было предъявлено обвинение в тяжком уголовном преступлении, были в наручниках; Но среди них, самые опытные ухитрялись скрыть символ позора, проходя по улицам.

Ричард был поражен количеством женщин, которые были обвинены в пьянстве и хулиганстве; И рыцарское восхищение всем женским полом, которое он чувствовал, и которое так естественно для молодого человека, значительно уменьшилось из-за грубой внешности и отвратительного языка этих женщин.

Маркхэм и констебль, арестовавший его, отправились вместе с ним в кэбе к зданию полиции на Марлборо-стрит. По прибытии в это учреждение, офицер сказал: «Судья сначала выслушает обвинения в пьянстве и нападении, так что может пройти час, а то и больше, прежде чем начнется рассмотрение вашего дела. Я должен по закону вас запереть, но если вы хотите, мы можем вместе пойти в таверну, а один из моих людей сообщит нам, когда дело подойдет к разбирательству.

Это соглашение очень подошло Ричарду; и они перешли в ближайшую таверну и констебль соответственно объявил перерыв. В этом привлекательном помещении, все что он должен был заплатить - это пол-гинеи за офицера, и
кроме того, за все немалое количество спиртных напитков, о которых упомянул офицер, а также уплатить за каждого из его "партнеров", который "случайно" ввалились сюда.

Пока же мы должны попросить читателя сопроводить нас в интерьер полицейского управления.

В маленькой, низкой , плохо освещенной комнате, за столом сидел пожилой джентльмен. Это был судья. Возле него стоял клерк, с которым достойный чиновник так часто консультировался, что, казалось, будто этот клерк был переносным руководством по юриспруденции или учебником. Перед столом был барьер и скамья подсудимых. Место между ними и дверь были заполнены полицейскими и друзьями тех, кто «попал в беду».

Был вызван первый обвиняемый. Человек, одетый как простой чернорабочий, был обвинен в пьянстве пьян и неспособности заботиться о себе. Судья сделал ужасающе хмурое лицо и грубовато сказал: - Ну, господин, что вы скажете на это обвинение?

- Пожалуйста, ваша милость, - заметил заключенный, почесывая голову, - я ушел с работы, а жена вчера заложила весь наш немудреный скарб, чтобы купить еду для детишек и вчера утром я был вынужден пойти искать работу на голодный желудок. Там оставалось немного хлеба, но я бы ни за что в жизни не стал бы трогать его. Ну так, ваша милость, мне посчастливилось получить обещание на какую-нибудь работу в понедельник, и, я встретил друга, пригласившего меня опрокинуть стаканчик. А пиво на пустой желудок, ваша милость...

Судья, читавший газету во время этой защиты, поднял голову и воскликнул: - Вам не отвертеться от обвинения: вы оштрафованы на пять шиллингов. Пригласите обвиняемого по следующему делу.

- Но ваша милость....

- Позовите следующего....

Бедняга был вытащен из загончика двумя огромными полицейскими; И на милость судьи был представлен элегантно одетый человек лет двадцати шести.

- Как ваше имя? - осведомился клерк.

- Имя! О... Джон Дженкинс, - последовал ответ в легкомысленной и свободной манере.

Клерк и судья пошептались. Тогда констебль выступил вперед и зачитал обвинение. Однажды утром, заключенный, что сейчас находится за барьером, вышел из трактира в Хеймаркете и начал кукарекать как петух, звонить в дверные колокольчики и устраивать всевозможные глупости . Когда вмешался констебль, джентльмен сбил его с ног; И если бы в этот момент сюда не подоспел бы другой полицейский, этот джентльмен никогда бы не был взят под стражу.

Судья допрашивал полицейского, дававшего показания по этому делу , с большой серьезностью; А затем, обратившись с ласковой улыбкой к заключенному, который осматривал клерка сквозь очки с таким независимым видом, будто он развалился в оперной ложе, и тогда судья сказал вежливым уговаривающим тоном: -У нас есть основания подозревать, что Джон Дженкинс - это не ваше имя. На самом деле, милорд, мы знаем кто вы.

- Ну, в таком случае, - воскликнул заключенный, переведя глаза в очках с клерка на судью - назовите меня лордом Плимутом, раз уж вы так на меня навалились.

- Милорд, милорд,- сказал судья с нотками отеческой снисходительности,, - эти ваши маленькие уродцы не делают вам чести: честное слово, они этого не заслуживают. Я сижу здесь, чтобы вершить правосудие как над богатыми, так и бедными.

- О! вы действительно так делаете? - воскликнул дворянин. - А сейчас я расскажу вам, что это такое, - раз вы смеете говорить мне какую-нибудь глупость о тюрьмах и исправительных заведениях. Я этого не потерплю. Вы знаете также хорошо как и я, что всякий раз, когда судьей назначается судебный адвокат, министр внутренних дел посылает за ним и говорит ему, как нужно относиться к аристократам. Так что не говорите чепуху. Но не суетитесь и отпустите меня с обычным штрафом.

- Милорд, - воскликнул Магистрат, с ужасом переводя взгляд от клерка к заключенному.- Разве я не сказал, что я сижу здесь, чтобы вершить справедливое правосудие к богатым и бедным? Штраф за пьянство - пять шиллингов, милорд, и это прекрасная сумма для вас. . Что касается нападения на полицейского, я разрешаю вам поговорить с ним снаружи.

Дворянин потребовал разменять десятифунтовую банкноту, и с презрительным вызовом бросил пять шиллингов клерку, который поблагодарил его светлость так, будто ему лично только что ему оказали услугу. Конфликт с полицейским был легко урегулирован снаружи; и дворянин уехал в элегантной карете, тогда как жена бедного рабочего вышла в слезах из камеры мужа с намерением заложить каждый оставшийся предмет одежды, которым, возможно, можно будет обойтись, чтобы выкупить его освобождение.

Затем были рассмотрены несколько других дел, связанных с пьянством и «учинение помех полицейским при исполнении ими своих обязанностей», которые впоследствии оказывались самой невероятной ерундой, - настолько делались попытки к спасению - и во всех случаях констебли пытались преувеличить вину обвиняемого, ни разу не попытаясь смягчить ее; а поскольку судья, казалось, не скрывал своего доверия в каждому слову, произнесенном полицией (хотя были доказаны одно или два случая грубого лжесвидетельства), обвинительные приговоры выносились гораздо чаще, чем оправдательные.

Случаи с несчастным голодающим изможденным нищим, c перевозчиком на тележке яблок и любящей матерью с тремя детьми, так сильно привлекшими внимание Маркхэма в полицейском участке, рассматривались последовательно одно за другим. К счастью, инспектор там не присутствовал , чтобы использовать свое влияние против двух несчастных, и хозяин фабрики, казалось, не выдвинул обвинения против последней. . Всем троим, соответственно, было вынесено обвинение с суровым предупреждением: первому за
попрошайничество и бродяжничество, второму - против зарабатывания средств к существованию продажей фруктов на улицах, и третье - против требования такого пустяка на рабочем месте, как разделения ее с детьми.

И как только эти три человека вышли из полицейского управления, к ним обратился мистер Крисп, который сообщил им, что они «разыскиваются» одним джентльменом из таверны по соседству. И эта несчастная троица, сопровождаемая детьми бедной женщины, проследовала к указанному месту. И каково же было их удивление, когда мистер Крипс торжественно провел их в отдельную комнату, которую занимал Маркхэм.

В ней были Ричард и полицейский, в чьи обязанности входило попечение. И как только появились эти бедные создания, к ним обратился тот молодой человек, чье бесхитростное лицо внушило им уверенность и надежду.

- Друзья мои!, - сказал он, - Я был вчера вечером в полицейском участке, когда вас привели; и ваши печальные рассказы тронули меня до глубины души. Теперь, что касается вас, бедняга, - продолжал он, обращаясь к нищему бродяге, - Какие перспективы у вас на будущее?
Каким образом я мог бы помочь вам?

- Мой брат, сэр, хорошо обеспечен и готов помочь мне, - ответил несчастный, - если бы я только смог добраться до него. Он живет в Эдинбурге и хорошо зарабатывает как колесный мастер.

- Вот вам две гинеи, друг мой, - сказал Ричард. - вас отвезут домой; И надеюсь, что ваша встреча окажется такой же удачной, как вы ожидаете. И кстати - я не хочу, чтобы вы благодарили меня: идите - и сразу отправляйтесь в путь.

Бедняга с большим энтузиазмом пожал руку Маркхема и отправился со слезами на глазах и радостью в сердце.

- А теперь, дружище, - сказал Ричард хозяину тележки с яблоками, - что вы предполагаете делать?

- Сказать по правде, сэр, я и сам не знаю. Полиция, похоже, решила, что я не смогу честно зарабатывать средства к существованию, но поскольку я также решил больше не видеть, моих голодающих детей, мне не остается ничего, кроме как воровства; я не буду первым, кого в этом городе полиция довела до такого состояния.

- В твоих словах ощущается горечь, - сказал Мархэйм.

- Да, и это потому, что я сказал вам правду, ваша светлость. Мне должны вернуть мою тележку; но какая польза ее держать, или хранить ее содержимое, если я не смею продавать фрукты?

- А вы не можете открыть маленькую лавку?

- О, сэр, это требует денег!

- Сколько?

- Проблема в четырех или пяти фунтах, сэр, - ответил мужчина, - и где такой несчастный дьявол, вроде меня...

- Я дам вам пять фунтов для этой цели, - прервал его Маркхэм. И, вынув из своего бумажника банкноту, протянул ее бедняге.

Мы не будем пытаться описать его благодарность: слова абсолютно не могли бы передать представление о буйной радости, которая наполнила сердце этого доброго и любящего отца, который предпочел бы стать вором, чем видел, как голодают его дети!

- А сейчас, дорогая, что я могу сделать для вас? Сказал Маркхем, обращаясь к третьему объекту своей благотворительности:- Как, во имя неба, вы пришли, с тремя детьми, к такому состоянию нужды и нищеты ?

- Мой муж, сэр, сидит в тюрьме, - ответила несчастное создание, разрыдавшись, а ее дети крепче прижались к ней.

- В тюрьме! И за какое преступление?

- О, преступление, сэр, но это только преступление лишь в глазах закона, но не в глазах ни человека, ни Всевышнего.

- Моядорогая, это абсурд. Есть ли какое-либо нарушение, которое признает только закон,и что не предосудительно в глазах Бога?

- Напротив, сэр - Бог дал нам для нашего общего пользования, а закон запрещает нам этим пользоваться.

- Это глупость! - нетерпеливо воскликнул Ричард.- Можете вы, кому я так сочувствую из-за любви к своим детям, ожесточились в своей вине?

- Не думайте так, сэр! Мой муж был трудолюбивым человеком, он ни часа не провел в трактире, никогда не отнимал от своей семьи ни гроша из зарплаты. Он был образцом для всех женатых мужчин, и он испытывал гордость, когда видел своих детей хорошо одетыми и счастливыми. Увы, сэр, мы были слишком счастливы, чтобы не столкнуться с грустным переменами! Как-то днем, мой муж в недобрый час вышел на охоту, в тот день, когда на фабрике, где он работал был праздник; И он убил зайца на земле дворянина неподалеку от Ричмонда, его арестовали и судили за браконьерство, и он был приговорен к заключению на год с каторжными работами Этот срок истекает через шесть недель, но тем временем - о Боже! Только бы нам не пострадать!

-Простите нас, - воскликнул Маркхэм, глубоко тронутый этим рассказом:- Я говорил с вами жестоко, потому что я не знал, чтобы закон мог быть виновен в совершении такого бесчеловечного зверства. И все же я услышал о многих - Таких случаев теперь много! Милосердные небеса! Возможно ли, что закон, который с одной стороны защищает привилегии аристократии, может с другой бросить целые семьи в пучину отчаяния!

- Увы, все это правда! Ответила бедная женщина, указывая на свое бледное и дрожащее потомство.

- Хорошо, - поднимитесь, - ваш муж вернется к вам через шесть недель, - сказал Маркхэм. -А пока что, вот это - с помощью чего можно обеспечить семью.

Еще одна пятифунтовая банкнота была вынута из бумажника и передана в руки бедной, но добросердечной матери. Дети цеплялись за колени Ричарда и изливали свою благодарность слезами: их родительница награждала его благословениями, которые исходили из самой глубины ее сердца, и называла его своим спасителем и голодающих малышей. Никогда еще до этого дня Ричард так не оценил наслаждения от обладанием богатства!

Едва был разрешен последний вопрос, как пришла информация о том, что дело Маркхэма будет заслушано через десять минут. В полицейский суд он с констеблем явились вовремя, где он и заслушал обвинения;и в нужный момент молодой человек оказался стоящим за барьером при присутствии судьи.

Были заданы обычные вопросы относительно имени, возраста и места жительства, на что Ричард ответил честно и почтительно. Затем констебль зачитал характер обвинения, с которым читатель уже знаком. Также было заявлено, что полицейский из управления полиции, ворвавшийся в игорный доме и свидетельствовавший о смерти офицера , утверждает, что смерть произошла собственноручно, а не вследствие какого-либо насилия. Этот пункт был достаточно обоснован медиком.

Маркхам заявил в свою защиту, что сопровождал друзей, имя которых он отказался упомянуть, в игорный дом накануне вечером; что он не играл сам и не собирался играть; и что его недостаточно проинформировали о том месте, куда его повели и он предварительно не был с точным характером места, которое он собирался посетить.

Судья запротестовал против него по поводу того, что его видели в таких домах, и наложил штраф в размере пяти фунтов, который, конечно, тут же были выплачен.

Когда он покидал полицейский участок, Маркхам был уведомлен сопровождавшим его курьером при суде, что его присутствие потребуется в игорном зале в тот же день, в четыре часа, чтобы дать показания в ходе дознания следователя относительно причины, из-за которой офицер пришел к решению своей смерти.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/363068

Переводчики: obertone47