Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 16-18

Глава 16

Начало несоответствия

В восемь часов утра, после сцены в притоне и в то время, пока Маркхэм все еще был под арестом в полиции, сэр Руперт Харборо и достопочтенный Артур Чичестер спешили в красивом экипаже, издавна принадлежавшем Маркхэму.

Разговор этих господ во время поездки прольет некоторый свет на один или два предшествующих инцидента, которые, возможно, показались читателю несколько загадочными.

- Интересно, что с ним случилось прошлой ночью, - сказал Чичестер.

- Честно говоря, на данный момент мне все равно, - ответил баронет.

- Да и мне тоже. . Еще чуть-чуть и я бы сошел с ума.

- Ему не понравится, что мы оставили его таким бесцеремонным образом.

- О! Поверьте мне - он примет любое объяснение. Он еще совсем желторотик.

- И его поведение настолько специфично. Если бы он не был для нас кормушкой, он бы так и остался святым.

- Меня, отнюдь, не страшит - заметил Чичестер, - возможность им манипулировать и превращать его в огромный лакомый кусок в наших планах. Но эта пошлая скотина Тальбот наверняка все испортит. Даже идея братской помощи и благотворительности не всегда будет побуждать Маркхэма смириться с его вульгарностью. Кроме того, у этого негодяя совершенно отвратительный вкус В тот вечер, например, когда я невзначай сболтнул чистый вздор о супе со стола короля Пруссии, Тальбот немедленно высказался о гороховом супе герцога Ламбета. Подумать только, где герцог и где гороховый суп!

И этот его "собачий нос" с пивом, мозоли и эмоциональные вспышки - сказал баронет. - И это после всего, что мы ему предоставили, в первую очередь, когда мы разрешили ему посмотреть, как мы работаем,но он все равно неисправим. И потом, когда я думаю о всех собранных деньгах, покупка материалов - при получении надлежащей бумаги - и необходимость держать его все время на перышке, пока он в работе, у меня просто закипает кровь, когда я вижу, что он висит как жернов на шее, и угрожает своей пошлостью все испортить.

- Но что нам делать?- воскликнул Чичестер. - Вы сказали мне, чтобы я в первую очередь нашел гравера, на которого мы могли бы положиться; И я нашел для нашего дела некого парня Покока. Он был тем самым человеком, насколько мне известно, всю свою жизнь проработавшим на банкиров. Но его жестокая грубость - его проклятие; И даже это аристократическое имя Тальбот, которым я заставил его назваться, не помогает ему выдавать себя за джентльмена. Жаль, что он не смог прислушаться к голосу разума и взять всю ту сумму денег, которую вы ему предложили в первый момент. Но нет, он должен орать о третьей части и настаивать на том, чтобы мы вели честную игру.

- И каждый получил свою долю, - добавил баронет.

- Да, даже в самый первый вечер, когда он только увидел видел Маркхэма, - продолжал Чичестер, - его жадность заставила бы его рискнуть разрушить все, выиграв несколько ничтожных фунтов у молодого человека в квартире Дианы. Но черт побери, я быстро это
прекратил. . Я даже не хотел вчера брать двадцать фунтов, которые Маркхэм предложил бедному семейству, для которого я придумал такую основательную историю.

- Нет, это не те несколько фунтов, которые принесут нам пользу, или вознаградят меня за мои большие расходы», - сказал баронет. - Нам нужны тысячи, и этот Маркхэм - тот самый инструмент, который нам нужен. Первый экзамен произошел вчера и все вышло превосходно. Фактически, вексель обналичен банкиром: никто не может ожидать лучшего теста, чем это. Теперь,только бы Тальбот не разрушил все с Маркхэмом - тем человеком, который нам нужен, и из самой прекрасной среды, которую мы могли только желать, - и при этом остаться в стороне, не вызывая никаких подозрений.

- Этого было бы достаточно, чтобы разбить вышеупомянутое сердце - добавил Чичестер.

- Кроме того, мои кредиторы настолько настойчивы, что мне необходимо поладить с ними, - продолжал баронет. - А поскольку Диана обходится мне в целое состояние, я должен немедленно отделаться от нее, потому что я побаиваюсь, что у нее появились некоторые сантименты в отношении этого молодого человека, и она не захочет участвовать в нашем деле из страха позволить ему влипнуть.

- Что ж, вполне возможно, - заметил Чичестер, - согласно замечательному способу, которым мы спланировали наши действия, если случится провал, наша причастность была бы не доказуема. Однако, нам нужно поспешить с делами в Лондоне, а затем отправиться в Париж, где мы сможем обменять эти четыре -пять тысяч фунтов стерлингов у менял в Пале-Рояле, а затем отправиться в Германию и по кругу - дальше в Италию - коснуться Испании - и домой в Англию.

- Честное слово, это благородная схема, великая, княжеская! - воскликнул баронет, восхищенный идеей: - Боже мой! Только бы мы не прокололись в самом начале по своей вине или вине наших партнеров!

И Тальбот - такая пьяная скотина, что мы едва можем на него положиться, - сказал Чичестер. - В один прекрасный день он совершит нечто такое, что утопит и себя и нас: этот парень не понимает как пьют джентльмены.

Мы откровенно расскажем ему правду и посмотрим, что он скажет, - продолжал баронет. Когда он обнаружит, что мы полны решимости не мириться с его выходками, и что мы немедленно отменим все это, но если он будет настаивать, чтобы остаться, то должен будет уступить. Тогда был молодой Уолтер Сидней, который, казалось, сначала приглянулся Диане. Я тоже хотел воспользоваться им, но он больше не появлялся после пьяного демарша мистера Тальбота. Видимо, ему было неприятно его поведение и мы сами, из-за того, что с ним общались.

- Что ж, - сказал Чичестер, - Тогда давайте разберемся с Тальботом в том смысле, о котором вы упомянули, а вы в свою очередь, также должны серьезно поговорить с Дианой и заставить ее использовать молодого Маркхэма.

- И если она этого не сделает, - добавила баронет, - я немедленно от нее избавлюсь. Зачем иметь дорогостоящую любовницу, если вы не можете использовать ее в качестве слепой игрушки или приманки?

Тут приятная беседа прекратилась, потому что те, кто ее вел, уже прибыли к месту назначения.

Ливрейный грум баронета постучал во входную дверь и на пороге тут же появился мистер Уиттингем.

- Хозяин дома?- осведомился Чичестер.

- Нет, сэр; он не возвращался с тех пор как вышел вчера вскоре после вас. Но один мой знакомый - человек совершенно правдивый-
как раз только пришел, чтобы уведомить меня, что мой молодой хозяин вернется домой в течение дня.

- А где этот человек мог видеть твоего хозяина? - пораженный отсутствием Маркхэма всю ночь спросил Чичестер.

- Его реакция была уклончивой и ничего не прояснила, - сказал Уиттингем.

- Это просто замечательно!» - воскликнул Чичестер: затем, помолчав, добавил: - Но подождем возвращения мистера Маркхэма, а мне бы хотелось увидеться с вашим человеком наедине - и допросить его. Вы слышите, Уиттенхэм?

- Я слышу, сэр, потому что мои акустические способности достаточно хороши. Я пришлю этого человека к вам в библиотеку.

Мистер Чичестер вышел из кареты и поспешил в библиотеку, в то время как баронет отправился в конюшню, чтобы убедиться, что о его лошади (по отношению к которой он был особенно внимателен) ) достаточно заботятся.

Мистер Чичестер ходил по библиотеке, размышляя о вероятных причинах отсутствия Ричарда. В какой-то момент ему подумалось, что он попал в руки полиции; но потом решил, что если бы это было так, Маркхем послал бы за ним или за баронетом. Он не понимал, что этот молодой человек, которого он планомерно вел к своей гибели, с презрением бы отверг любые шаги для своей защиты, лишь бы не скомпрометировать своих друзей.

Дверь библиотеки открылась и вошел человек.

- Что? Джон? - воскликнул мистер Чичестер, покрываясь бледностью и обнаруживая сильное смущение.

- Мистер Винчестер!» - вскричал Сногглз, потому что это был он. - Тише, дружище, не говори ни слова, - сказал Чичестер, восстанавливая свое присутствие духа. - Я очень рад тебя видеть. Я часто думал о тебе с того неприятного момента. Надеюсь, тебе это не помешало;
по-любому, я сейчас все улажу.

- Лучше позже, чем никогда, - сказал Сногглс.

- Ну ... и ты должен пообещать мне, никому не рассказывать об этом деле, и я всегда буду твоим другом. И помни, меня зовут Чичестер, а не Винчестер. Молись, чтобы не забыть это.

- Нет-нет: я достаточно это улавливаю, чтобы не попасть в ловушку. - ответил слегка нахально Сногглс.

- Вот вам двадцати-фунтовая банкнота , которая покроет все ваши потери и воздаст вам в придачу.

- Это неплохо.

- Было бы лучше, если бы ты не говорил, что знавал меня ранее.

- Как вам угодно.

- Я предпочитаю этот вариант. А теперь о другом. . Где ты видел мистера Ричарда Маркхэма?

- В полицейском участке, на улице.

- В полицейском участке! А почему?

- А, вы меня опередили. Я не могу сказать! Все, что я знаю, это то, что он дал мне пол-соверена, чтобы я пошел и сказал его старому дворецкому сегодня утром, что он должен быть дома в течение дня.

- И это все, что ты знаешь?

- Все.

- Могу ли я на тебя положиться в сохранении другого секрета? -
потребовал Чичестер.

- Я вам это уже сказал - ответил Сногглс.

- Ты не должен говорить старому Уиттенхэму, что его хозяин в полицейском участке.

.........

Сногглз ушел; И мистер Чичестер сразу же присоединился к баронету.

- Маркхэм в полицейском участке, на улице.

- Вот дьявол! Ну и за что?

- Я не понял. А вам не кажется странным, , что он не послал за нами?

- Да, нужно тут вернутся в город, - сказал баронет, - и отправьте к нему какого-нибудь незнакомца, чтобы узнать о деле в полицейском управлении. Тогда мы и узнаем, что происходит с векселями, и что сказать ему, когда его увидим.

- Н-да, сейчас не время для потерь, - сказал в ответ Чичестер.

Через несколько минут кабриолет снова остановился у двери, и Чичестер заверил Уиттингема, что он ничего не смог узнать о своем хозяине, и что он с баронетом возвращаются в город только затем, чтобы позаботиться о Маркхэме.

Как только кабриолет скрылся с глаз, мистер Уиттингем в мрачном настроении вернулся в свою кладовку, где мистер Сногглз завладел холодным мясным пирогом и кувшином старого доброго эля.

- Ну что ж, кое-чему я научился сегодня , - заметил Сногглс, который никогда в жизни не мог удержать ни одну тайну.

- Ты о чем? - поинтересовался Уиттингем.

- Почему-то этот Винчестер - Чичестер, а Чичестер это Винчестер.

- Это два, не связанных друг с другом, города, - заметил дворецкий, - и ни в коем случае не имеется в виду тождество.

- Города-то разные, да человек один и тот же, - сказал Сногглс.

- Я не могу понять что имеешь в виду.

- Что ж, я буду говорить понятливо. Ты слышал как прошлым вечером в "Услужливых руках" Саджетт рассказывал мне о старом хозяине?

- Нет, в то время я был занять разговорами.

- Тогда я еще раз расскажу тебе о путешествии, - и мистер Сногглс подробно рассказал об инциденте.

Мистер Уиттингем был совершенно ошеломлен, и он лично высказал много впечатляющих наблюдений об этом деле, но мы не будем настолько жестокими, чтобы подвергнуть им наших читателей.

Было около половины двенадцатого, когда Ричард вернулся домой. Лицо его было бледным и нервным; и он тщетно старался улыбнуться, встречая своего верного старого вассала.

- Ах! Мастер Ричард, Я ужасно боялся, что вы попали в какую-то передрягу!

- Весьма неприятное приключение, Уиттингем, которое я тебе опишу в свое время - и задержало меня вне дома. Я был с сэром Рупертом Харборо и мистером Чичестером.

- Мистер Чичестер нехороший человек, сэр, - поспешно перебил его дворецкий.

- Что ты имеешь в виду, Уиттингхэм?

- Я имею в виду то, что я сказал, мастер Ричард, - и ничего - ни больше и ни меньше. Оба - баронет и мистер Чичестер были здесь утром.

Затем, со значительным количеством рассуждений и подробных комментариев, дворецкий связал поступки Чичестера со Сногглзом и их случайную встречу утром.

- Это нечто выходящее за рамки, - сказал Ричард, размышляя.

- Я не могу сказать, что всегда восхищался этим мистером Чичестером», - заметил Уиттингем. - Он кажется слишком франтоватым, слишком изворотливым и чересчур сложным в своих рассуждениях, чтобы быть кем-то выходящим за рамки и излишне хорошим. Баронет сейчас мне нравится гораздо больше, он не так фамильярен в своих манерах. Когда он обращается ко мне, он всегда говорит: «Мистер Уиттингем»; а мистер Чичестер называет меня просто «Уиттингем». Что касается этого вульгарного парня Тальбота, который несколько раз заходил сюда, то он хлопает меня по плечу и кричит: «Ну, Уиттингем, мой красавчик, как ты?» Знаете, мастер Ричард, это не соответствует принятым понятиям -
называть дворецкого "красавчиком".

- Я обманулся в своих знакомых - без сомнения, меня обманули, - сказал Ричард, задумчиво размышляя и нервно шагая по библиотеке. - Что касается этого человека- Тальбота, то в нем есть нечто подозрительное - каким бы богатым он ни был - с таким изящным джентльменом, как баронет, - а потом, это поведение Чичестера по отношению к его слуге - и то, что меня повели в обычный игорный дом, а потом бросили в самый ответственный момент, - да, меня обманули! И потом, Диана, мне никогда больше не следует ее видеть: ее влияние, ее обаяние слишком опасны!

- Игорный дом! - воскликнул Уиттингхэм, чьи уши уловили отрывки этих размышлений.

- Мой старый друг», - сказал Ричард, внезапно повернувшись к дворецкому, - я боюсь, что меня заманили - а я увлекся обществом, которое не заслуживает моего доверия или не соответствует моему положению. Я исправлю свою вину. Мистер Монро посоветовал мне несколько недель назад отправиться в путешествие натконтинент: я воспользуюсь его позволением. На четыре часа у меня назначена встреча - срочная встреча в городе: к семи, я вернусь. Закажи почтовую карету к дверям и приготовь все вещи: : сегодня вечером мы отправимся в Дувр, и ты один будешь сопровождать меня.

- Давайте сделаем это, сэр - давайте сделаем это - воскликнул верный старый вассал, - это отлучит вас от этих вспыльчивых парней, которые заводят молодых людей в неприятные ситуации, и от этих грубых людей, которые зовут дворецких "красавчиками".

Уиттингем удалился, чтобы чтобы подготовиться к намеченному путешествию, а Ричард уселся за стол, чтобы написать пару писем.

- Первым было письмо к миссис Арлингтон и начиналось оно так:

" Обстоятельства весьма своеобразного характера, которые я не могу вам сейчас объяснить, заставляют меня срочно уехать из Лондона. Надеюсь, вы не думаете, что я покинул ваше приятное общество без особых сожалений. Возможно, мы встретимся снова, и тогда я, может быть, и расскажу вам о мотивах этого внезапного отъезда; и вы поймете, что я не мог бы оставаться в Лондоне еще минуту с безопасностью для себя. Я едва понимаю что я пишу - настолько я взволнован и обеспокоен. Молю о прощении за свои каракули.

Ричард Маркхэм

Второе письмо предназначалось мистеру Монро и было сформулировано в следующих выражениях:

- Вы будете удивлены, мой дорогой сэр, что я решил немедленно воспользоваться вашими рекомендациями и разрешением посетить континент. Я полагаю, что это мой долг - из-за слухов или сообщений, которые могут скоро дойти до ваших ушей, касающихся меня, - сообщить вам, что в этот момент я только очнулся от опасностей для моей карьеры, в которой я, по слепой поспешности, пребывал в течение нескольких долгих прошедших недель вплоть до вчерашнего дня. Я каюсь и глубоко раскаиваюсь; пусть это покаяние побудит вас отстаивать и защищать мою репутацию,

- Искренне ваш.

Р. Маркхэм.

Сложив бумаги, надписав адреса и запечатав эти письма, Маркхэм поспешил к себе в спальню, чтобы отобрать определенные предметы одежды и другие необходимые вещи, которые потребуются ему во время путешествия.

Его занятие было прервано вошедшим Уиттингемом, который сообщил, что два человека с несколько странной и подозрительной внешностью хотели бы немедленно побеседовать с ним.

Едва это сообщение было передано, как двое мужчин, последовавшие наверх за Уиттингемом, весьма бесцеремонно вошли в спальню.

- Полагаю, это Ричард Маркхэм, сказал один, подходя к молодому человеку.

- Да, мое имя Маркхэм, но что означает это дерзкое и беспардонное вторжение?

- В самом деле, вторжение! - повторил главный из мрачных незнакомцев. - Однако, чтобы не заставлять вас ждать, мой юный друг, я должен сообщить вам, что я и этот человек - офицеры, и у нас есть ордер на ваш арест.

- Ордер! - воскликнули сразу оба - Ричард и Уиттингхэм.

- Пошли, идемте немедленно... Я бы сказал, что со вчерашнего дня не испытывал особых опасений, но если молодые джентльмены будут проделывать такие трюки, то почему-то они совсем не ожидают, что в какой-то момент их будут разыскивать - вот и все!

- Но что я сделал? - спросил Ричард. - Должно быть тут какая-то ошибка, я не могу быть тем человеком, который вам нужен.

- Это не вы вчера посетили банкира в Сити? - спросил офицер.

- Разумеется, я получил деньги, которые мистер Монро, мой опекун, выплатил мое содержание.

- И вы поменяли вексель на пятьсот фунтов. Клерк оплатил его для вашего удобства.

- Я не отрицаю этого: мне нужно было его обменять, но как все это связано с вашим визитом?

- Этот вексель на пятьсот фунтов был фальшивым!

- Фальшивка! Невозможно! - вскричал Ричард.

- Подделка! - сказал Уиттингхэм. - Это настоящая наглость в высшей степени!

- Идемте, тут нет ошибки, и вся ваша болтовня не пройдет. Я и мой напарник приехали в экипаже который стоит на углу у переулка, так что, как вы будете готовы, мы сразу же пойдем к Боу-стрит.

- Я готов к вашему сопровождению - сказал Ричард, - потому что не сомневаюсь, что не задержусь надолго в кабинете судьи.

- Это уже не мое дело, - ответил старший офицер. Затем, обращаясь к своему спутнику, сказал: - Джем, останься здесь и осмотри помещение, пока я доставлю заключенного. А приедете позже, как только сами убедитесь, есть ли какие-либо улики в помещении.

С большим трудом Ричард уговорил Уиттингема не сопровождать его, но в конце концов верный старик был вынужден понять необходимость остаться, поскольку офицер собирался провести в доме тщательный обыск, а у Маркхэма не было выбора оставлять ли свою собственность на милость незнакомца.

Этот вопрос был решен и Ричард ушел с офицером, под чьим надзором он оказался. Они уселись в экипаж, ждавший их неподалеку, и тут же кратчайшим путем направились к главному офису на Боу-стрит.

По прибытии в это зловещее учреждение, у него были изъяты блокнот и кошелек; а он сам был водворен в камеру до того момента, пока мировой судья не снимет с него обвинения.

Здесь мы должны его временно оставить; в ту ночь, когда последовал его арест, в другом месте происходили эпизоды ужасного характера.

Глава 17

Прибежище ужаса.

Как бы то ни было, грязный , нездоровый и отталкивающий район Вест-Стрит (Смитфилд), Филд Лэйн, и Сафрон Хилл, может показаться на сегодняшний день гораздо хуже, чем это было несколько лет назад. Выгребных ям тогда было мало; и вряд ли из какой-нибудь из них, в действительности, существовали какие-то стоки. В дворах живодеров "Коровьего Креста" и в строениях на Касл Стрит, где лошадиная плоть перерабатывалась в корм для собак и кошек мегаполиса и отправлялась обратно, как это делалось тогда, издавая зловонный и тошнотворный запах, который никак не выдерживал деликатный желудок. На окнах этих заведений развешивались кости животных для отбеливания, и не меньше оскорбляли глаз, чем невыносимое зловоние плоти, действующее на нервы. Подчас, свыше шестидесяти лошадей в день забивались в каждом дворе; и многие из них пребывали на последней стадии заболевания, когда их отправляли на их "вечный покой". Товар может моментально сгнить, если сразу же не будет спроса на мясо со стороны передвижных поставщиков этого товара собачьим и кошачьим любителям. И запах, который будет казаться достаточным, чтобы вызвать всеобщий мор, зловонным облаком окутает окрестности.

С виду, ничто не должно было сделать этот округ таким грязным и нездоровым, кабы не дефицит воды. И в этом отсутствии жизненно-необходимого продукта таятся извинения за грязь. В некоторых домах есть небольшие задние дворы, в которых жители держат свиней. Некоторое время назад у бедной вдовы, занимавшей заднюю комнату на первом этаже одной из этих лачуг, умер младенец. Мать положила его на кровать, накрытую мешковиной, и пока она ходила, чтобы договориться о погребении, в комнату со двора вошла свинья и устроила пир из лица мертвого ребенка.

В этом густонаселенном районе, где предметом нашего описания оказались сотни семей, каждая семья живет и спит в одной комнате. Когда член одной из этих семей умирает, труп остается в тесной комнате, где остальные продолжают жить и спать. Бедность часто вынуждает несчастных родственников держать тело в течение нескольких дней, а то и недели. Происходит быстрый распад - животный организм разлагается быстро; И через двадцать четыре часа по телу уже ползают мириады микроскопических организмов. Сами гробовщики заболевают от отвращения, глядя на это омерзительное зрелище.

Богатые классы общества слишком готовы упрекнуть несчастную бедноту за вещи, которые на самом деле являются бедами, а не проступками. Привычка целыми кланами спать в одной комнате, разрушает все чувства стыда у дочерей: и что же тогда сохранит их добродетель? Но увы! Ужасное, отвратительное преступление часто возникает из-за той нищеты, которая тем самым скучивает братьев и сестер, тетушек и племянников всех вместе в одной узкой комнате - и тогда совершается преступление кровосмешения!

Когда такое заболевание как оспа или скарлатина вспыхивает в одном из этих переполненных домов да еще в густонаселенном районе, последствия его ужасны: смертность такая же стремительная, как и та, которую приносит чума.

Это страшные тайны этого отвратительного района, который существует в самом сердце этого грандиозного мегаполиса. От Сент-Джон-стрит до Саффрон-Хилл - от Уэст-стрит до Клеркенуэлл-Грин - все это представляет собой лабиринт узких улочек, забитых грязью, миазмами с тошнотворными запахами и кишмя кишащим населением , которое тут рождается, живет и умирает, среди этой нищеты, убожества и преступности.

Выход из Холборна, между Филд-лэйн и Эли-Плейс, - это Верхний Юнион-Корт - узкая аллея, образующая проход только для пешеходов. Дома в этом дворе тусклые и мрачные: солнечные лучи там долго не задерживаются; И если итальянский мальчик будет проходить через это место, он не остановится, чтобы тратить впустую свою музыку на жителей. Жилище в основном рассчитано на сдачу внаем; и через открытые окна на первом этаже иногда можно увидеть полуголодные семьи механиков, сгрудившихся за скудно сервированным столом. Несколько нижних створок завалены детскими книжками, ярко-раскрашенными картинками актеров и разбойников, спичками, обрывками шпагата, сладостями, и нитками и прочей ерундой. Когда наступает сезон устриц, в одной двери появляется устричный ларек. : над другой дверью висит небольшая доска с нарисованным на ней калекой. Большинство окон на первом этаже принадлежат сдающимся комнатам для одиноких мужчин. И, возможно, можно заметить, что одно объявление написано , чем остальные, - это то, что по этому адресу требуются искусственные цветы.
--------------------------------------------------------------------------------

Было около девяти часов вечера, когда двое маленьких детей - семилетний мальчик и девочка лет пяти - медленно брели по этому двору, держась за руки, и горько плакали. Оба были одеты в лохмотья, а на ногах не было ни обуви, ни чулок. Время от времени они останавливались, и мальчик поворачивался к й младшей сестренке и старался утешить ее добрыми словами и поцелуями.

- Не плачь так, дорогая, - сказал он, - я скажу маме, что это я виноват, что мы не можем принести домой деньги, и поэтому она сильнее побьет меня. Не плачь - ты хорошая девочка - не молись.

И бедный маленький человечек пытался унять свое горе, чтобы умерить страхи своей сестры.

Дети уже дошли до дома, в котором их мать занимала чердак; Но в шаге от двери они остановились, испытывая смертельное нежелание идти дальше. Наконец маленький мальчик обещаниями и ласками попытался умерить тоску своей сестры. Они вошли в дом, дверь которого была открыта для возможных постояльцев.

Бедные дети, взявшись за руки, поднялись по темной и крутой лестнице, мальчик нашептывал слова утешения в ушко сестры. Наконец, они добрались до двери чердака, и там простояли несколько минут.

- А теперь, дорогая Фанни, не плачь, ты же хорошая девочка, и не молись сейчас, - а завтра я куплю тебе хорошие груши с первой монетки, которую получу, даже если и не получу другую, И даже если мать будет бить меня, пока не умру, когда мы вернемся домой.

Мальчик еще раз поцеловал сестренку и и открыл чердачную дверь.

Мужчина в потрепанном черном пальто и с огромным количеством волос на виноватом лице, сидел сбоку у огня, покуривая трубку. Худая, изможденная, но с лихорадочным взглядом женщина пыталась выставить на стол немного еды на ужин. Вся мебель комнаты состояла из стола, трех сломанных стульев и грязного матраса в одном из углов.

Едва мальчик от крыл дверь, он, казалось, был поражен, увидев человека, сидящего у камина: и в следующий момент он радостно хлопнул маленькими ладошками и воскликнул: О! Как я рад! Папа снова вернулся домой!

- Папа снова вернулся домой, - эхом отозвалась малышка; и двое детей бросились к родителям с самым чистым и непритворным восторгом.

- Да будьте вы прокляты, дураки, - воскликнул мужчина, грубо отбиваясь от детей; - Вы чуть не сломали мою трубку.

Мальчик отшатнулся, смущенный и встревоженный: девочка залилась слезами.

- Иди, не нужно этого притворства, - подытожил отец. - Давай посмотрим какая удача тебе выпала сегодня, так как твоя мать говорит, что она была вынуждена отправить тебя побираться с тех пор как я в течение последних шести месяцев швартовался в тюрьме.

- Да, а также говори достаточно ясно, мастер Гарри, - сказала мать резким угрожающим тоном, - и никаких твоих извинений или знаешь что тебя должно ожидать.

- Пожалуйста, мама, - сказал мальчик, медленно вынимая из кармана пол-пенни, - это получила бедная маленькая Фанни. . Мне было так холодно и голодно, и я не смог упросить ни души, так что если этого недостаточно, то побейте меня, а не бедную маленькую Фанни.

Произнеся эти слова дрожащим голосом, мальчик заплакал и слезы потекли по его лицу. Он встал перед сестрой, чтобы как щитом заслонить ее от гнева матери.

- Дай сюда, дурак! - вскрикнула женщина, бросившись вперед и схватив мальчика за руку вырвала пол-пенни. Затем, поспешно взглянув на сумму, она воскликнула: - Ты мерзкая псина! Я научу тебя как возвращаться домой со своими извинениями.Я вырежу твою печень, я это сделаю!

- Сколько он принес?- требовательно спросил мужчина.

- Сколько! Всего лишь чтобы уплатить за пиво, - возмущенно ответила женщина. - Восемь пенсов-это пол-пенни - и это каждый фартинг! Но я вытрясу из него все припрятанное, не так ли?

Женщина схватила мальчика и со всей силы ударила его по спине своим худым костлявым кулаком. Он упал на колени, умоляя о пощаде. Его бессердечная мать вершила над ним акт насилия, смешанный с проклятиями и грязными выражениями. А затем избила его, бросив на пол и пиная ногами, - все время пихая его бедное тело, пока он извивался у ее ног.

Его крики были ужасны.

Затем настал черед малышки. Разница в возрасте детей не влияла на суровость наказания по отношению к обоим; но в то время как эта бессердечная мать наносила тяжкие удары по голове, шее, груди и спине бедного маленького создания, мальчик в мольбе сложил руки, восклицая:- О, мама, это я виноват, Фанни, молись! Затем, забыв про собственную боль, он бросился к сестре, чтобы защитить ее - благородный поступок самопожертвования для столь юного мальчика, за что получил только дополнительные побои.

Наконец материнский гнев истощился, и бедный малыш отвел маленькую сестренку в угол и попытался ее успокоить.

Муж этой отвратительной женщины пересел на свое место, тихо покуривая трубку, пока продолжалась вся эта ужасная сцена. И если он по-настоящему не наслаждался этим, то был достаточно далек от неодобрения.

- Вот - сказала женщина, задыхаясь, - это научит понимать, как им нужно возвращаться домой в другой раз, имея в карманах не меньше восемнадцати пенсов. На самом деле можно было бы подумать, что это вина людей, а не детей, но это не так, потому что каждый день люди становятся более милосердными.. Чем больше обмана, тем больше милосердия.

- Хватит там, - прорычал мужчина. - Постоянный попрошайка может запросто делать свои пять шиллингов в день. Ему нужно пройтись на этот предмет по шестидесяти улицам, и на каждой улице получить свой пенни. Он это знает. Ну, здесь есть его пять шиллингов.

- Конечно- , воскликнула женщина: - поэтому такие милые маленькие ребятишки как наши, не могли не получить эти восемнадцать пенсов, если бы они попытались, ленивые бродяги! Что было бы со мной все это время, когда ты был в тюрьме в эту последнюю ходку, если бы они не работали лучше, чем сейчас? Когда вот так, и все пошло прахом - все кончено с....

- Ну, мы скоро снова все к черту бросим, - перебил мужчина. - Теперь Дик будет здесь, а мы с ним скоро сделаем какую-нибудь работенку или что-то еще. Но разве не лучше дать детям их ужин и заставить этих плакс уйти, прежде чем придет Дик?

- Я все устрою Билл, - ответила женщина; она швырнула каждому малышу кусок хлеба и добавила сердитым тоном: - А теперь залезайте в постель и поживее, , и если вы не перестанете реветь, то на сей раз я возьму кочергу.

Мальчик отдал больший кусок хлеба сестренке, потом устроил ее на матрасе настолько удобно, насколько смог, укрыв ее не только ее одеждой, но и своей. Он ласково поцеловал ее, стараясь сделать это бесшумно, боясь, что это может вызвать у матери раздражение; и затем лег рядом с ней.

Сжав друг друга в объятиях, эти двое детей нищеты - жертвы ужасной и ежедневной жестокости - были отвергнуты отцом, чью шею они жаждали обвить своими маленькими ручонками, и чью руку они тщетно стремились покрыть поцелуями; дрожа даже от взгляда матери, которую они любили, несмотря на всю ее жестокость по отношению к ним, и из уст которой одно слово - одно единственное доброе слово -
- могло бы приятно порадовать их бедные сердца. При этих обстоятельствах, о которых мы говорим, эти преследуемые, но ласковые малыши, все еще со жгучей болью от жестоких побоев, и со следами слез на щеках, погрузились в сон в объятиях друг друга!

Боже милостивый! От одной только мысли об этой нарисованной картины, закипает кровь - и в этих деталях нет преувеличения; но это доказывает, что действительно существуют монстры в человечьем обличье, которые часто принимают женский облик, делающие младенчество и раннюю юность своих потомков продолжением ада - одной бесконечной вереницей побоев, проклятий и жестокости! О! Сколько существует наших собратьев за которых мы должны краснеть; сколько среди нас демонов, принявших нашу смертную оболочку, живущие среди нас, и демонстрирующие нам самые ужасные и отвратительные примеры.

Как только дети оказались в постели, женщина вышла и вернулась через несколько минут с двумя кувшинами крепкого пива, купленными за подаяние в тот день, когда ее страдающему ребенку была оказана благотворительная помощь.

Она с мужем взялись за холодное мясо, которого здесь был солидный запас, а детям оказалось достаточным сунуть всего лишь по ломтику хлеба.

Но хлеб, который ели этот мужчина и эта женщина, был свежим и хорошим; а куски, брошенные детям, были черствыми и заплесневелыми.

- Вот что я тебе скажу, - сказала женщина таинственным тоном своему мужу, - я придумала отличный план как использовать Фанни. .

- Отлично, Полли, и что это? - ответил муж.

- А вот то - воскликнула его жена, и на ее лице отразилась вся ее демоническая жестокость и хитрость. - Я подумала, что очень скоро Гарри станет полезен в вашем деле. Ему будет очень легко пролезть в окно или прокрасться в нужное место, а потом весь день прятаться в подвале, чтобы открыть дверь ночью, - или тысячу других вещей.

- Конечно, он сделает, - одобрительно кивнул Билл.

- Хорошо, но еще есть Фанни. Что хорошего она может сделать для нас в будущем. Она не будет просить - я знаю, что она не будет. Это мальчишка лжет, когда он говорит, что она это делает: он очень любит ее и говорит нам только для того, чтобы ее защитить. Теперь у меня есть грандиозная мысль, чтобы сделать что-то такое, что заставит ее просить - и будет рада просить - и просить несмотря ни на что.

- Какого дьявола ты имеешь ввиду?

- А то, что сделав кое-что, что целиком и полностью отдаст ее на нашу милость, и в то же время сделает ее таким объектом привлекающим внимание, что люди будут готовы давать ей деньги. . Держу пари, что по моему плану она получит свои пять шиллингов в день; И это будет благословением.

- Но как? нетерпеливо сказал Билл.

- А потом, - продолжала женщина, не обращая внимания на вопрос, - она не захочет , чтобы Генри оставался при ней, и вы сможете начать использовать его таким образом или другим. И все, что нам нужно будет делать - это брать ежедневно Фанни на какой-нибудь хороший постоялый двор - приводить ее туда утром, и забирать вечером; и я гарантирую, что у нас всегда будет пиво - да и бренди тоже.

К чему, черт возьми, ты ведешь? - спросил мужчина.

- Не догадываешься?

- Нет, разрази меня гром!

- Ты представляешь себе схему?

- Разве я дурак? Конечно, но как это сделать, черт возьми? Ты никогда не смогла бы научить Фанни быть наживкой.

- Я не собираюсь ничему ее учить. Я предлагаю заставить ее с силой.

- И как это?- спросил мужчина.

- Выколоть ей глаза, - ответила женщина.

Ее муж был разбойником - это точно, и убийцей: но он оторопел, когда это предложение дошло до него.

- Там нет ничего похожего на слепого ребенка, чтобы возбудить сострадание, - холодно добавила женщина, - я это точно знаю, - продолжила она после паузы, видя, что ее муж не ответил ей. - Там есть старая Кейт Беттс, которая заполучила все свои деньги, путешествуя по стране с двумя слепыми девушками; это она заставила их ослепить - она часто говорила мне, как она это сделала; И эта идея запала мне в голову.

- И как она это сделала? - спросил мужчина, закуривая трубку, но не взглянув на жену; Хотя ее слова произвели на него глубокое впечатление, он все еще боролся с остатком родительского чувства, которое оставалось в его сердце, помимо его воли.

- Она накрыла глаза ракушками, широко раскрыв веки, как я помню, а в каждой ракушке сидел большой черный жук. Вокруг головы делалась плотно облегающая повязка, которая удерживала раковины. Веки были открыты, и через несколько дней глаза стали совершенно слепыми, а зрачки выглядели тускло-белыми.

- И ты это серьезно, а?

- Вполне, - дерзко ответила женщина. - Почему нет?

- Почему бы и нет? - отозвался Билл, который одобрил ужасную схему, но содрогнулся от жестокости этого, несмотря на то, что сам был злодеем.

-А почему бы и нет? - продолжила женщина: - Кто-то должен каким-то образом сделать детей полезными. Итак, если ты не возражаешь, я отправлю завтра утром Гарри одного з и оставлю Фанни дома. В тот момент, когда мальчик уйдет не будет нам мешать, я попробую осуществить свой замысел с Кейт Беттс.

Разговор был прерван глухим стуком в чердачную дверь.

Часть 18

Забегаловка

- Входи, - воскликнул Билл, - Я же сказал, что это Дик Флайер.

- Ну, Билл Болтер, старина, вот наконец и ты! - воскликнул новый пришелец.- Я предполагаю, что ты знал, что я приду сюда этим вечером. Даже если бы ты не отправил мне это сообщение на другой день с местным молодым местным разведчиком ( Вором, который бродит по окрестностям, подмечая что он может украсть в кухнях) , о том, что тебя выпустили из тюряги "Колдбат Джаг" , я все равно должен был прийти. Я хорошо помнил, что тебя приговорили к шести месяцам; и я достаточно верно рассчитал дни и недели.

- Садись Дик и закуривай. Поведай, какие новости с того раза, что я тебя видел последний раз?

- Никаких. Ты знаешь, что Крэнки Джема схватили. Он с "похитителем трупов" распечатал "корзинку" [* Кража со взломом] где-то на пути в Сохо. Они все проделали без проблем и вышли с добычей, а "Похититель Трупов" отправился на Монетный двор. Джим пошел в Старый дом на Чик-лейн, [ Уэст-стрит, Смитфилд], и подпустил меня к своей заправке * [* Дал ему долю]. Но через неделю и или десять дней "Похитителя Трупов" выследил нюхач [ Информатор], донес на него, и превратился в королевского свидетеля перед судьями. Итак, Джем был передан недотепе [Тюремному надзирателю], и на этот раз он там задержится до конца жизни.

- Так оно и будет. Он уже дважды был в плавучей академии. * [* тюрьме ] На этот раз шансов нет.

- Но что касается бизнеса, - сказал Дик Флайер после паузы, в течение которой он раскурил трубку и отдал должное пиву, - В моем пузе также пусто как в сумке судебного адвоката на следующий день после заседаний. У меня остался всего один шиллинг в кармане ( кармане жилета), и который мы сейчас превратим в бренди. Мои ребятки (Руки] постоянно жаждут работы.

- Нужно кое-что сделать - и сделать как можно быстрее, - вернулся к разговору Билл Болтер. - Кстати, полагаю, что следовало бы вскрыть ту кормушку, которую мы и имели в виду четыре года назад, когда тебя схапали на следующее утро после того как ты выхватил флажок из ее красивой ручки ("украл женскую сумочку из хорошенькой женской ручки)

- Что - ты имеешь в виду дом Маркхэма между Кентиш Таун и Нижним Холлоуэй? - сказал Дик.

- Его. Разве ты не помнишь - мы уладили это все ночью, когда мы выбросили этого парня через люк вниз в Чик-лейн? Но, по шлюзам... Дик, что с тобой?

Дик Флайер смертельно побледнел при упоминании этого случая: его колени задрожали; И он бросил на него беспокойный и быстрый взгляд.

- Иди, Дик, не будь дураком, - сказала женщина: ты же не думаешь что здесь есть привидения?

- Привидения! - воскликнул он судорожно вздрагивая, а затем, после минутного молчания, в течение которого его товарищ смотрел на него с любопытством и страхом, добавил низким и подавленным голосом: - Билл, ты же знаешь, что не было человека в округе смелее меня до того случая, когда ты попал в беду: ты знаешь что меня не волновали призраки, кладбища, темные комнаты или еще что-то в этом роде. Сейчас все это совершенно изменилось. Если у человека было еще зернышко души,то таким человеком был я около двух месяцев назад!

- Какого дьявола это значит? - воскликнул Болтер, беспокойно поглядывая по сторонам.

- Два месяца назад, - продолжал Дик Флайер, - я поднимался по Хэкни, собираясь немного заняться с Томом- взломщиком делом, которое, тем не менее, не состоялось, потому что Том всю предыдущую ночь был в забегаловке (трактире) и он получил ожёг руки, балуясь с порохом. Ну, я возвращался домой, дьявольски злой оттого, что дело накрылось, и как только я добрался до Кембридж-Хит-Гейт, я услышал стук лошадиных копыт. Естественно, я оглянулся и кого я вижу на прекрасной гнедой кобыле....

- Кого? - встревоженно спросил Билл.

- Призрак этого самого юноши, которого мы с тобой бросили в люк в старом доме на Чик-лейн четыре года и несколько месяцев назад!

- Может это была ошибка, Дик? - спросил Билл.

- Почему и нет, конечно ошибка, - воскликнула женщина.

- Нет, это исключено, - очень серьезно сказал Дик. - Я не буду врать корешу (компаньону), Билл - и ты хорошо это знаешь. Я видел этого парня также отчетливо, как вижу тебя сейчас, Билл - также отчетливо как вижу тебя, Полли Болтер. Мне казалось, что я врезался прямо в столб на тропинке; но я еще раз посмотрел на него долгим взглядом. . Это был он - то же лицо, те же волосы, то же платье - все то же самое! Клянусь, я не мог ошибиться.

- И ты расскажешь эту историю капеллану, чтобы отправиться завтра утром на виселицу?- спросил Билл.

- И сделаю, во имя Бога! - воскликнул торжественно Билл, одновременно стуча рукой по столу.

Наступила долгая пауза. Даже женщина, которая, возможно, была более охвачена пороком и более недоступной для какой-то гаммы чувств, чем ее мужские спутники, была под впечатлением позитивной манеры, с которой человек рассказал свою историю.

- Ну-ну, этого не будет! воскликнул Дик через несколько минут. - Призрак или не призрак, мы не можем позволить себе быть слишком честными.

- Нет, мы должны что-то сделать, - вернулся к разговору Билл. - Если мы пойдем в церковный приход и предложим себя, он не возьмет нас ни чиновником; поэтому, если он не хочет нас воодушевить, какого дьявола он нужен? И как насчет усадьбы Маркхэма?

- Я слышал, что старик умер несколько лет назад, - сказал Дик. - Старший сын сбежал, что привело к смерти отца. Что касается юноши, его арестовали после полудня за то, что предъявил фальшивый вексель.

-Это был дьявол! Что ж,тогда выходит, что нет ничего хорошего в этом квартале? Может ты знаешь какую-нибудь аферу?

Том Трекман и я собирались сделать корзину в аккуратной маленькой кроватке Клэптона, в то время, когда он чуть не опустил руку, любуясь своими отбросами . [* Друзьями] Я не понимаю, почему это не должно быть сделано сейчас. Том сказал мне об этом. Молодой щеголь, любитель лошадей и собак - живет достаточно спокойно - никогда никаких компаний- - но много монет.

- Слуги? - недоверчиво сказал Билл.

- Один - старый лакей, и две женщины - всего трое, - ответил Дик.

- Все сработает, - одобрительно заметила женщина.

- Нам нужно сначала поговорить со взломщиком? - спросил Билл.

Да, честная игра - это клад. Я не верю, что "Похититель Трупов" когда-либо бы "щебетал" (информировал), если бы к нему правильно относились. Но если мы хотим это сделать, то это нужно делать завтра ночью; А теперь давай пойдем в забегаловку и поговорим со взломщиком.

- Я с тобой, - сказал Билл, и два вора вместе вышли из комнаты.

На вершине Юнион-Корт расположен Блидинг Хард-Ярд, ведущий на Кирби-стрит, под прямым углом к узкой аллее, заканчивающейся на Большом Саффрон-Хилле. Это была дорога, по которой и пошли грабители. .

Было уже одиннадцать часов, и густой туман, настолько плотный, что казалось, что его можно было резать ножом, опустился на город. Мужчины держались бок о бок друг от друга, поскольку перед ними не было видно ни зги. Кое-где в убогих окошках мерцали огни; И туман, местами слабо освещаемый, казался окрашенным в тускло-медный цвет.

Грабители проследовали вдоль Саффрон Хилла.

Улицы были почти пустынны; но местами бледные, убогие и безымянные формы порока доносились из дверей нескольких домов, в попытке заманить прохожих в свои шумные жилища. Большая часть нездоровой жизни этого района стремилась избавиться от страданий и угрызений совести при помощи сна. Увы! В снах бедняков и преступников возникают худые, тощие и изможденные лица нищеты и весь ужас, сопровождающий безумие!

Сквозь разбитые ставни из нескольких окон доносились звуки дикого разгула - непристойные и отвратительные; а из других неслись крики, вопли, клятвы и звук тяжелых ударов - печальное свидетельство жестокости пьяных ссор. Ирландские семьи с многочисленными домочадцами, собирались вместе в маленьких комнатушках в задней части домов на Саффрон-Хилл; И мужья и отцы с жадностью объедались за счет несчастных жен и голодающих детей, живущих среди ужасного запаха спирта и купороса, продаваемого в низеньких винных лавчонках по соседству. В этой местности также собираются хозяева итальянских мастеров; и крики несчастных мальчишек, которые корчились от побоев своих яростных работодателей к концу их неудачного дня с их обезьянками, белыми мышами или картинками, рисованными мелом, смешиваясь с другими ужасными или отвратительными звуками, которые делают ночь в этом районе и вправду отвратительной.

Даже в самый поздний час, когда два грабителя пробирались по Саффрон-Хилл, во внутренних двориках и улочках прятались мальчишки в возрасте от семи до пятнадцати лет, наблюдая за любыми прилично одетыми людьми, которые могли идти этой дорогой. . Эти мальчики, в большинстве случаев, были превращены своими родителями в приемщиков краденого в Филд Лэйн, или же отсылались теми же подлыми родителями на улицы для воровства.

Таким образом, когда плавучие тюрьмы, суда, перевозящие преступников, каторги, пенитенциарные учреждения и виселицы освобождают общество от одного поколения злодеев, то тут же ему на смену приходит другое поколение, чтобы занять эту вакансию.

И это будет продолжаться вечно, пока законы норовят лишь наказывать, а не стремиться к обновлению.

Дик Флейер и Билл Болтер продолжили свой путь в густом тумане, не перекинувшись друг с другом даже парой слов, пока не до низкого строения, в которое они и вошли.

Ничто не могло быть более грязным и отвратительным, чем внутренняя часть этой «забегаловки».Непрерывный круговорот людей - тут и торговцы фруктами, евреи, ирландские каменщики, и горожанки, толпились вокруг стойки, поглощая разные виды пива и фальсифицированный алкоголь. Пиву, первоначально разбавленному водой для увеличения количества, придавалась крепость с помощью препаратов с самыми вредными качествами - таких как табачный сок и кукольван.. Первый - яд, такой же сильный, как у гадюки; а ягода кукольвана имеет такие ядовитые вещества, что если ее бросить в пруд, то рыба быстро всплывет на поверхность, чтобы вздохнуть и умереть. Джин, как упоминалось выше, смешивали с купоросом; а виски, под названием «Вода для глаз Пэдди», со скипидаром. Кувшины и стаканы, в которых подавались различные напитки, стояли на двух-этажных подносах со значительным расстоянием между "этажами" и многочисленными прорезями на верхней поверхности. Переполнения и осушения были таким образом пойманы и пущены в ход для дальнейшего употребления; И хозяин отпускал драгоценную влагу, носившую название «пересортица», в полпенни за стакан.

Два грабителя проходя мимо барной стойки, панибратски кивнули хозяину и его жене, и вошли в маленькую, низкую дымную комнату, именуемую «гостиной». Мощный огонь плиты "облизывал" решетку, возле которой сидел невысокий, худой, темный человек с самым неприветливым выражением лица, и старательно занимался поджариванием колбасы. На правой руке этого человека отсутствовали два средних пальца, основания которых по-прежнему были покрыты гипсом, будто эта рана была получена недавно. Он был одет в полный костюм из рубчатого вельвета: рукава пиджака, нижняя часть жилета и брюки были заляпаны жиром. На столе возле него лежал огромный ломоть хлеба и кувшин с пивом.

Этот человек был Том Крэксмэн - самый ловкий и примечательный взломщик в мегаполисе. Он вел полный перечень всех джентльменских домов в окрестностях Лондона, в каждом из которых было по одному слуге- мужчине. Он никогда не пытался проникнуть в помещение ближе трех миль от центра города; его основная деятельность неизменно осуществлялась в пригородах Лондона, где вмешательство полиции было менее вероятным.

В тот момент, когда мы познакомили его с нашими читателями, он был немного «не в себе», как он сам выразился. Несчастный случай, который случился с его рукой из-за манипуляций с порохом, полностью отключил его на два предыдущих месяца. А хозяин «забегаловки» следовал своему неизменному правилу - никогда не давать кредита. И таким образом, хотя Крэкмэн потратил сотни фунтов в этом питейном заведении, он даже не мог получить стакан "пересортицы" без денег.

Крэксман был один в гостиной, когда вошли Дик Флайер и Билл Болтер. Высучив свою колбасу, знаменитый грабитель положил ее на оловянный хлеб и начал есть свой ужин с помощью огромного ножа, не собираясь бросить взгляд.

Наконец Билл Болтер разразился громким смехом и воскликнул: -
Почему, Том, ты внезапно стал таким гордым: ты не хочешь разговаривать со своими друзьями.

- Привет, Билл, неужели это ты?- воскликнул грабитель.- Когда они выпустили тебя из тюрьмы?

- Этим утром в двенадцать, а у меня в кармане нет даже медяка. К счастью, старуха смогла кое-как использовать детей и приобщить их к нужному делу, пока я отсиживал свою ходку, иначе я не знаю, что бы с нами было.

- А меня замели, как только я вышел на дело, - сказал Том. - Я как раз сейчас потратил свой последний кожевник (шестипенсовик) на эту жратву. А!, это, черт возьми, трудная штуковина - выбросить такого человека, как я, на свалку, [ негодное мясо], - добавил он , сердито глядя на колбасу, которую он ел полусырой.

- Мы все видим взлеты и падения, - заметил Дик Флайер. - Мое мнение состоит в том, что мы излишне сорим деньгами, когда у нас есть наличные.

- И вот они совсем близко, а у нас их все равно нет, - едко заметил Крексмен. - Хозяин вот этой забегаловки не даст "жентльмену" вроде меня ни одного благословенного фартинга в кредит. Но такое не может долго продолжаться: будь я проклят, если не грохну это дело, чего бы это мне не стоило; а потом в пику ему открою свою "малину". И увидишь, откажу ли я другу в кредите в час нужды.

- Что ж, ты ж не предполагаешь, что мы здесь, чтобы просто развлечься, сказал Дик: -Мы пришли повидаться с тобой.

- Что-нибудь нужно сделать?- спросил Крексман.

- Сперва ответь мне, воскликнул Дик: - Разве этот тайник в Верхнем Клэптоне был взломан?

- Что, где этот молодой барин....

- Я не знаю об этом ничего более того, что ты мне говорил,- прервал Дик.- Мы с тобой должны были это сделать, а затем ты должен поразвлечься с порохом..

- Я знаю, какой тайник ты имеешь ввиду, - поспешно сказал Крэксман, - эту работу еще предстоит сделать. Вы, ребята, можете за нее взяться?

- Это то самое дело, из-за которого мы и пришли, - ответил Билл.

- Что ж, - продолжил Трексман, - кажется, мы все попали в тупик, и ждать больше нечего. Мы не будем откладывать это дело -мы провернем его завтра ночью. К одиннадцати часам я буду добираться по Дальстону; вы двое можете договориться какой дорогой поедет каждый из вас до места вашей встречи, а потом мы все втроем состыкуемся у ворот Бен Прайс Филд в одиннадцать часов.

- Пока все хорошо, - сказал Дик Флайер. -У меня есть черномазый * [потайной фонарь], но нам нужны владельцы [собственники инструментов, используемых грабителями] и сами инструменты.

- И мешок, - добавил Билл.

- Нам нужно заполучить все эти вещи у старика Моисея Харта в притоне (месте, где скупают краденое) и отстегнуть ему его долю в добыче, - воскликнул Крекскман. - Не беспокойтесь об этом, я все сделаю в лучшем виде.

- Ну что ж, раз все улажено, - сказал Дик. - У меня в кармане есть шиллинг и нам будет чем сполоснуть горло.

Взломщик вышел в бар и вернулся с бренди , который он и его товарищи выпили не разбавляя.

- Так что, Кренки Джем в четверке? - после паузы заметил Крексмен.

- Да - и Похититель трупов тоже: но он что-то там прощебетал и будет выпущен после заседания.

- Вы могли бы слышать этого урода в Боро, как я думаю, - сказал Крэксмен.

- Нет, не пришлось, - ответил Билл. - А в чем там дело?

О! Забавная шутка. История довольно длинная; но стоит ее рассказать. Есть молодой человек по имени Сэм Чисни; Его отец умер около двух лет назад, оставив две тысячи фунтов оборотного капитала. Вдова хорошо проводила время и вела интересную жизнь. А основные долги и проценты доставались Сэму. Ну, старуха наделала долги, и ее арестовывают. Она идет под суд, принимает приговор и нанимает красивое жилье на первом этаже в Белведер -Плейс. Молодому парню очень хочется заполучить деньги любым способом, и похоже, вовсе не собирался ждать смерти старой леди, поскольку она могла бы прожить еще лет десять. Ну, он встречается с "Похитителем трупов" и говорит ему, в какую ситуацию попал. "Похититель трупов" размышляет над этим вопросом; и, будучи немного ученым, соображает в бизнесе. Они идут и консультируются с адвокатом по имени Мак Чизл, который живет на Новой Дороге, где-то неподалеку от "Услужливых рук".

- Я хорошо знаю этот дом, - заметил Билл, - это место аккуратное и респектабельное.

«Итак, Мак-Чизль, Сэм Кисни и "Похититель Трупов" вместе прикладывают силы и улаживают все дела. Молодой человек затем идет к старухе и говорит ей, что делать. Она соглашается: и все, кажется, в порядке. А в тот самый день, старуха стало плохо - настолько плохо, что она думает, что она умирает. Она не захотела вызывать врача, но посылает за знакомой медсестрой, - старым созданием лет семидесяти и почти впавшую в маразм. Затем приходит Сэм, и ему очень тяжело видеть свою бедную дорогую мамашу такой больной; она начинает произносить благочестивые речи и благословлять его, и говорить, что она чувствует, что ей осталось жить двадцать четыре часа. Сэм ужасно плачет и клянется, что не оставит свою бедную дорогую мамашу ни за что на свете. Он сидит с ней всю ночь и настолько великодушен, что идет и берет бутылочку с лекарством, в состав которой входит лишь джин и мята. Старая медсестра умиляется, что у старухи такой заботливый сын, и она сама посылает его купить немного рома; И старая медсестра идет мертвецки пьяной спать.

- Какого дьявола ты все это рассказываешь? - спросил Дик.

- Через минуту поймешь, - ответил Крэксмэн. - Следующей ночью, где-то около десяти часов, молодой человек сказал медсестре: Сестра, моя бедная мать совсем ослабела, она не переживет эту ночь. Я чувствую себя ужасно; И я мечтаю о капле рома, который продается частной публике у Вестминстерского моста. - Что ж, дорогуша - говорит медсестра, - я схожу за бутылкой; чувствую, что мы оба хотим, чтобы кто-то подбодрил нас в эту благословенную ночь. Итак, старая медсестра поковыляла за ромом в то место, которое назвал ей Сэм. Он специально отправил ее подальше. . Как только она ушла, миссис Чисни встала, оделась со всей быстротой, как только могла, к тому времени когда извозчик подъехал к двери, все уже было готово. Сэм спускается: все было четко, как в почте. В карете был "Похититель трупов" с телом мертвой старухи, которую только вчера похоронили, и которую он вырыл этой ночью. Итак, Сэм и "Похититель трупов" поднимают покойника вверх по лестнице, а миссис Чисни прыгает в карету и уезжает в удобное жилье, которое Мак Кизл снял для нее в Сомерс-Тауне.

- Сейчас я начинаю улавливать, - воскликнул Дик Флайер.

Вскоре вернулась старая медсестра, и Сэм встречает ее на лестнице, всхлипывая изо всех сил и говорит: - О, сестра, ваша бедная милая мисс ушла, ваша бедная мисс мисс ушла! - Ну, так оно и было. Что ж, медсестра начинает плакать, но Сэм помогает ей подняться по лестнице и так сильно накачивает ее ромом, что она снова напилась, даже не думая о том, чтобы возложить тело; поэтому она не обнаружила, что тело было довольно холодным; на следующий день она обмыла его и правильно уложила, но поскольку она была почти слепой, она не заметила разницу в чертах лица. Тело тоже, было достаточно свежим, и поэтому все шло так же хорошо, как хотелось бы. Сэм пошел к чиновнику судейской коллегии и сообщил ему о смерти своей матери, и что по правилам, должно быть произведено расследование. Итак, было объявлено жюри присяжных: была выслушана медсестра, и она сказала, насколько безутешен был молодой человек, и все прочее; и после чего был вызван Сэм. Конечно, он рассказал правильную историю. И тогда коронер говорит: «Что ж, господа, я полагаю вы захотите осмотреть тело. Итак, все они направляются на Белвидере-Плейс, и председатель жюри просто сует нос в дверь комнаты, где лежал труп; и ни один из членов жюри не поднялся выше чем до половины лестницы. После этого, вполне удовлетворенные присяжные возвращаются на свое место и выносят вердикт: «Умерла по естественной причине, о чем вынесен ускоренно затребованный вердикт в соответствии с правилами при суде королевской скамьи И к этому - поскольку они были самими заключенными, - они добавили некоторые очень строгие замечания о «бесчувственных и безжалостных кредиторах покойной». Затем состоялись весьма респектабельные похороны, и Сэм Чизл был главным плакальщиком, и делал это достаточно хорошо. Все люди, которые видели это, говорили, что никогда не видели, чтобы молодой человек так сильно убивался. Таким образом, старуху они убили. Сын доказал ее смерть, получил деньги и продал все за фартинг; он и его мать держат вместе трактир где-то на дороге в Спителфилд. "Похититель трупов" и человек Чиззла получили по сотне своей доли в бизнесе, и все прошло так спокойно, как только было возможно.

..................................................................................................

- Ну, ты меня потряс, это едва ли не лучшая шутка, которую я когда-либо слышал, - воскликнул Дик, когда Крэксмэн досказал свой рассказ до конца.

-Да и меня тоже, - добавил Дик.

В забегаловку начали подтягиваться новые гости. Все они принадлежали к братии мошенников, но не все занимались одним и тем же. Здесь были Крексмены (рядовые взломщики)
[быстрые взломщики] форточники, Публичные Паттеры* [прозвища, которые влияли непосредственно недовольство министров, проповедуя в общественных местах прямо на открытом воздухе, собирая толпы, чьи карманы быстро обчищались их сообщниками] Почтари* [*Обычные воры], Охотники за дураками* [*Воры, крадущие носовые платки], Комптер-Приги* [*Те, которые обкрадывают торговцев в магазинах, после того, как их сообщники совершали какую-нибудь пустяковую покупку, в это время воры умудрялись обчистить всё подчистую.], Смэшеры* [*Лица, распространяющие фальшивые деньги], Флимси-Кидсы* [*Лица, распространяющие фальшивые деньги на ярмарках и на скачках], Мэйсеры*( Обманщики), Чеканщики, Нищие и т. д.

Оргии этой пестрой команды вскоре стали буйными и отвратительными. Те, у кого были деньги, делились им самым безрассудным способом. И, таким образом, даже у тех, у кого денег не было, не испытывали недостатка в спиртных напитках.

Крэксмэн был, очевидно, популярным человеком среди этого ужасного братства: его истории и песни неизменно привлекали внимание.

Мы не намерены задерживать читателя дольше в зале "забегаловки" мы, несомненно, рассказали достаточно в этой и предыдущей главах, чтобы дать представление о своеобразии или ужасах Лондона. Однако мы не можем позволить себе оставить утреннюю сцену незамеченной.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/363777

Переводчики: obertone47, sanina