Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 19-23

Часть 19

Утро

Оргия в"забегаловке" длилась всю ночь. Было много щедрых гостей, которые, имея при себе деньги, делились с теми, у кого их не было; И, таким образом, Том Крэксмен, Дик Флейер и Билл Болтер были в состоянии позволить себе, в соответствии с желаниями, фальсифицированные спиртные напитки, продаваемые в заведении.

Холодное сырое ноябрьское утро началось мелким моросящим дождем. Газовое освещение в гостиной было выключено и слабый рассветный свет падал на лица воспламененные развратом, и отвратительные от грязи и темных ощетинившихся бород........................................................

Это был трудный час для владельца и владелицы "забегаловки". Один за другим пришли соседи, "завсегдатаи дома", мужчина и женщина, чтобы начать свое "утро". Это предвещало первую драму.

"Пересортица" пользовалась особым спросом. Старик-старьевщик, уборщики, мусорщики, живодеры, вербовщики и городские шлюхи толпились у бара, вливая в себя странную , но мощную бурду. Именно юноши и юные девочки нежного возраста, как казалось, требовали утренних стимуляторов, прежде чем приступить к занятиям или делам дня. Тусклые волосы, мутные глаза, грязные лица, зловонное дыхание и запавшие щеки в сочетании с тряпьем и лохмотьями характеризовали этих несчастных, толпящихся вокруг стойки этой самой низкопробной пивнушки.

Нет ничего более отвратительного для глаза, чем это проявление мерзости мрачного раннего рассвета. Судя по облику, женщины только что вскочили с постели и напялили свое жалкое одеяние без малейшего внимания к правилам приличия, чтобы не терять времени на то, чтобы получить утренний глоток спиртного. Мужчины являлись в таком виде, будто спали в своей одежде всю ночь; И обрывки стеблей соломы в грубых спутанных волосах многих из них, прямо указывающие на материалы их кроватей. .

Все они подрагивали от утреннего холода, подавленности и угрюмости. Глоток спиртного мгновенно действовал на каждого. Тут же возникало неестественное веселье - веселье, которое выражалось в гнусных шуточках, нечестивых клятвах и непристойных разговорах, - и тут же охватывало всю округу. . Те, кто мог себе это позволить, тянулись за вторым и третьим стаканом; а некоторые кидались к кувшинам пива. Мужчины раскуривали трубки - это место было пропитано одурманивающими запахами самого сильного и наихудшего табака - этого низкосортного опиума бедных.

Вскоре, в этот "час пик", явился полицейский и был дружелюбно встречен хозяйкой заведения стаканом "наилучшего ароматного джина". Казалось, он был хорошо знаком со многими из присутствовавших там завсегдатаев, и искренне смеялся над шутками, произносимыми в его присутствии. Когда он ушел, обитатели «забегаловки » единодушно заявили, что «он был самым большим остряком (по джентльменски приятным) из всех полицейских"

В гостиной было несколько человек, занимавшихся подогревом пива, поджариванием сельдей и обжаркой сосисок. Грязь на столах размазывалась тряпкой, черной, как шляпа, грязной, неряшливой и унылой девушкой; И той же тряпкой она вытерла проволочную рамку, в которую был обрамлен грязный циферблат огромных голландских часов. Совершенно не обращая внимание на ее присутствия, мужчины продолжали свои непристойные и грязные рассуждения; ат она продолжала свою работу также равнодушно, как будто ничего не резало ей слух.

Но, хвала Господу, есть и другие! Тысячи британских женщин, составляющие славу своего пола - целомудренные, добродетельные, тонко мыслящие и чистые, как в помыслах так и в деяниях. - существа, которые теперь только отдалены от ангелов, но которые впоследствии станут ангелами, когда им удастся унаследовать их Бессмертие. Должно быть, к таким, на которых направлены глаза поэта, когда он восхваляет их пылающим и страстным языком, и весь секс понимается под чарующим именем ЖЕНЩИНЫ! Но! Какое бы потрясение пережил его мозг, если бы он несколько часов бродил среди тех призраков и пороков разврата, о которых мы только что говорили, - его дух, парящий на орлиных крыльях в солнечном небе поэзии, дрожа спустился бы назад на землю, в местоположение тех отвратительных и мерзких негодяев, которые в женском обличье обитают в жилищах нищеты и преступности!

Но продолжим.

Билл Болтер простился со своими спутниками после ночи буйного веселья; около восьми часов утра. И быстро вернулся домой.

Филд Лейн теперь кипел жизнью. Открылись убогие маленькие лавчонки и их владельцы занимались тем, чтобы показать свои товары в наилучшем виде. Евреи были заняты подвешиванием бесчисленных шелковых носовых платков к проводам и столбам над их дверьми: сапожники, латающие старую обувь, раскладывали свои запасы на полках, которые занимали то пространство, где должны были быть окна. В одной или двух низких темных лавчонках женщины укладывали сельди, запасы рыбы и сушили пикшу: в другом - выставлялись на продажу уголь, овощи и устрицы; и немногие вывески объявляли о переделке «старой одежды в новую». К этому мы можем добавить, что в центре громадного мегаполиса могущественнейшей империи в мире - в городе, где есть полиция, которая ежегодно обходится стране в тысячи фунтов, и в стране, чьи законы восхваляются, как призванные для борьбы и искоренения всех видов преступности, целая группа скупщиков краденого безбоязненно, безопасно и спокойно предлагала на продажу товары, которые их агенты «подхватили» в предыдущую ночь.

Однако во внешнем виде Филд Лэйна на первый взгляд Билла Болтера не было ничего необычного. И в самом деле, он просто прошел через еврейский базару домой, потому что ему хотелось приобрести некоторые предметы роскоши в виде красной сельди на завтрак, для чего он заимствовал мелочь у друга, когда он пил в «забегаловке», чтобы обеспечить свою непосредственную необходимость.

Когда он явился в свое жилье в Нижнем Юнион-Корте, его встретила буря упреков, угроз и проклятий со стороны его жены за то, что он всю ночь просиживал в «забегаловке». Сначала этого жестокого и безжалостного человека затрясло - он побледнел и задрожал в присутствии этой ведьмы, которая накинулась на него. Но в конце концов в нем пробудился приступ гнева от ее насмешек и угроз; И после того, как он перенес несколько ужасных оскорблений и гнусных эпитетов разъяренной женщины, он созрел для ответного атаки. Одним ударом огромного кулака он свалил ее на землю, а затем жестоко пнул ее ногой, когда она уже бесчувственно лежала у его ног.

Затем он хладнокровно уселся у огня, чтобы приготовить себе завтрак, не обращая ни малейшего внимания на двух бедных детей, которые горько плакали в углу комнаты, где они спали.

Через несколько минут женщина с трудом поднялась с пола. Ее лицо было искажено, а губы кривились от ярости. . Однако, она побоялась еще больше разозлить своего разъяренного мужа: но ее страсть требовала выхода. Она оглянулась и, казалось, на мгновение задумалась.

И в следующее мгновение, весь ее сконцентрированный гнев излился на головы ее несчастных отпрысков.

С ужасными проклятиями, как дикая тигрица, она прыгнула на бедных детей, не обращая внимания на их пронзительные крики. Гарри, как обычно, прикрывал как мог сестру своим худым и истощенным телом. И удары потоком падали по его обнаженной плоти. Расправа, которую учинила эта обезумевшая тварь над ним, была до крайности ужасной.

Тысячу раз до этого дня Полли Болтер относилась к своим детям с дьявольской жестокостью; И ее муж не пытался вмешиваться. Однако в данном случае, тем не менее, он вздумал вмешаться - по той простой причине, что, поссорившись с женой, он в данный момент испытывал к ней острое чувство ненависти, и с жадностью норовил воспользовался любой возможностью, чтобы помешать или воспротивиться ей .

Сидя на стуле, он воскликнул, - Иди, я тебе говорю, оставь детей в покое. Они ничего тебе не сделали.

- Занимайся своим делом, - ответила женщина, на мгновение прервав побои, и бросив издевательский взгляд на своего мужа со смехом и пренебрежением.

Физиономия этой женщины, уродливая и отвратительная в обычное время, теперь была абсолютно жуткой.

- Я говорю, оставь детей в покое, - крикнул Билл. - Если ты снова дотронешься до этих детей, я изобью тебя.

О, да ты трус! Ударить женщину! Мне жаль, что я не мужчина, я отплатила бы тебе за все: и если бы была, то ты бы не посмел ударить меня.

- Думай, что говоришь, Полл; у меня не такое сегодня настроение чтобы меня можно было дразнить. . Держи свои костыли [*руки] подальше от детей, или благослови меня Бог, если не сделаю что-то с тобой.

- Тьфу - трус! А я все рано посмею, и она нанесла сильнейший удар по плечу ее мальчика.

Бедный мальчик жалобно закричал: рука его матери упала на него с весом кувалды.

За этим свирепым ударом последовал другой, едва ли через мгновение. Последний был нанесен кулаком Билла Болтера и с ошеломляющей силой обрушился на спину безжалостной матери.

Женщина упала вперед и сильно ударилась лицом об угол стола.

Ее левый глаз ударился об угол стола и был буквально раздавлен в глазнице - ужасное возмездие за то, что всего лишь несколько часов до этого планировала, как ввергнуть свою невинную и беспомощную дочь в вечную ночь слепоты.

Она упала на пол, и низкий стон вырвался из ее уст. Она пыталась поднести свою правую руку к ее теперь незрячему глазу; Но силы оставили ее и ее рука безжизненно упала возле нее. Она умирала.

Мужчина занервничал и поспешил поднять ее. Дети онемели от от непонятного страхи и только сильнее сжимали друг друга своими маленькими ручками.

На несколько секунд женщина пришла в сознание, предшествующее ее последнему вздоху, чтобы остановить свой последний взгляд на лице мужа. Однако она не смогла произнести ни одного членораздельного звука - и даже не издала ни единого стона.

Но никакое перо не смогло бы изобразить да и слова не смогли бы описать, убийственную - злостную - дьявольскую ненависть, которая оживила ее лицо, когда она встретила взгляд своего мужа.

Тигрица, обвитая кольцами удава, никогда не бросила бы такой взгляд бессильной, но глубокой и сконцентрированной ярости на змея, который посчитал ее бессильной в роковой схватке.

Она угасала с физиономией все еще искаженной ужасным выражением мстительной злобы.

Прошло несколько мгновений, прежде чем мужчина осознал, что его жена умерла, и что это он убил ее!

Он автоматически поддерживал ее; поскольку он был встревожен и потрясен диким выражением , которое приняло ее лицо - то лицо, которое выглядело еще более отвратительным из-за кровоточащего глаза, раздавленного в глазнице.

Наконец он понял, что ее больше нет; и страшно кляня себя, он уронил голову на пол.

С минуту он стоял и разглядывал труп: в его мозгу пронесся смерч.

Голоса детей пробудили его от мечтаний.

- Папа, что случилось с мамой? - спросил мальчик робким и покорным голосом.

- Мама причинила себе боль, - сказала Фанни: -Бедная мама.

- Посмотри, папа, на мамин глаз, - добавил мальчик. - Ты только посмотри на него! Уверен, что случилось что-то ужасное.

- Проклятие! - воскликнул убийца, и, минуту спустя он заспешил к двери.

О, папа, папа, не оставляй нас - не уходи от нас! - воскликнул малыш, разразившись мучительными слезами: - Не уходи, папа, мне кажется, что мама умерла, добавил он с ужасом и дурным предчувствием по отношению к трупу: - Не оставляй нас, отец - и мы с Фанни пойдем и будем просить, и сделаем все, что угодно, только молю - не покидай нас, не оставляй нас!

С глубокой тоской в сердце маленький человечек вцепился в колени своего отца и проговорил свою мольбу самым простым, самым трогательным образом.

Мужчина замолчал, будто не зная что ему делать.

Его нерешительность длилась мгновение. Освободившись от объятий ребенка, он произнес добрым голосом, как ему казалось, - и этот тон был мягче, чем когда-либо прежде. -Не будь глупцом, малыш, я тотчас же вернусь. Я только схожу за врачом - это займет не более минуты.

- О, молю тебя, только не долго, - произнес малыш, молитвенно сложив ладошки.

И в следующее мгновение, двое малышей остались наедине с трупом своей матери, в то время как убийца стремительно спускался по лестнице, убегая от созерцания этой ужасной сцены.

Часть 20

Вилла

Снова меняется место действия. Наши читатели снова последуют за нами на виллу в окрестностях Верхнего Клэптона.

Это был вечер того дня, когда было совершено ужасное деяние, о котором говорилось в предыдущей главе. Занавески на окнах столовой были задернуты; веселый огонь плясал в камине; и лампа, выставленная посреди стола, рассеивала вокруг приятный и мягкий свет. Комфорт, приближающийся к роскоши, наполнял квартиру; И вся эта атмосфера ценилась еще большее, поскольку в ней не было пронизывающего ветра, а дождь стучал в окна.

За столом, на котором стояли десерты из восхитительных фруктов, различные джемы, пирожные и вина, сидели Вальтер Сидней и Джордж Монтегю.

Они были знакомы около трех месяцев; И в течение этого периода встречались часто. Однако Монтегю редко звали на виллу, за исключением тех случаев, когда его друг Стивенс делал особое приглашение: и в таких этих случаях он и Уолтер часто бываали вместе в течение какого-то времени. То есть, в то время как Стивенс проверял отлаженную работу конюшен или наблюдал за улучшениями в саду, Монтегю и таинственная леди в мужской одежде были брошены на собственное попечение, чтобы развлекать друг друга.

Для читателя не могло быть удивительным, что между ними возникла привязанность. Что касается этой прекрасной женщины, мы можем быть уверены,, что ее симпатия к Джорджу Монтегю была искренним и чистым чувством щедрого и ласкового сердца. Насколько достойным такой страсти могли быть его собственные чувства в этой области, мы увидим в дальнейшем.

Мужская одежда и привычки, которые приняла на себя эта дама, не уничтожили прекрасные и привлекательные черты ее женского сердца. Сначала она была поражена привлекательностью Монтегю как личности, затем его различные разговоры восхитили ее, и, когда он вскоре проявил всю свою силу, чтобы оказать услугу героине виллы, он к тому времени уже завоевал ее сердце.

Особенность ее положения кое-чему научила ее, - и в этом была необходимость, - почти полному контролю над выражением своих чувств. И хотя между ними и произошло объяснение - между ней и Монтегю, а взаимное признание укрепило их привязанность, у Стивенса не возникло подозрений на эту тему.

В этот вечер, когда мы вновь приглашаем наших читателей на виллу, где Монтегю пребывал по особому приглашению мистера Стивенса; сам вышеупомянутый человек был задержан особыми делами в другом месте. Уолтер, - а мы должны продолжать называть это таинственное существо именно так, - и Монтегю обедали тет-а-тет; Сейчас они вдвоем наслаждались двумя-тремя приятными часами, сопровождавшими самый важный дневной прием пищи.

Планы влюбленных станут нам более ясны, когда мы услышим последующий разговор, чем если бы они были подробно описаны в нашем собственном повествовательном стиле:

- Еще две недели - всего лишь две короткие недели, , - сказала дама, - и наступит конец этому обману.

- Да, еще две недели, - вторил ей Монтегю; - И тогда все будет подвластно нашим желаниям. 26 ноября .....

- Будь жив мой брат, он 25-го стал бы совершеннолетним, - печально заметила леди.

- Конечно же! с жаром воскликнул Монтегю. - 26-го, как я уже говорил, планы Стивенса будут реализованы, и вы будете стоить десять тысяч фунтов.

- О, я буду приветствовать этот день не столько из-за денег, а главным образом потому, что он станет последним, когда я вынуждена надевать эту мерзкую маску.

- А разве я не стану в высшей степени счастлив покинуть эту землю вместе с вами, называть вас моей любимой возлюбленной женой - и отвести вас в солнечные страны юга Европы, чтобы мы могли жить в мире, счастье и спокойствии до конца наших дней?

- Какая прелесть - какая изумительная картина! - воскликнула леди, ее грудь вздымалась от волнующих эмоций под стягивающим платьем, ограничивающем ее грудь. - Но ... если планы мистера Стивенса не осуществятся, и если он потерпит неудачу, а я не уверена в успехе, потому что он часто говорил мне:- Будьте осторожны , Уолтер: вы даже не подозреваете насколько многое зависит от вашей осмотрительности.

- Эти планы не смогут - не должны провалиться! - страстно воскликнул Монтегю. - Он все мне рассказал - все организовано настолько хорошо и так превосходно предусмотрено!

- Он рассказал вам все, - укоризненно сказала леди, - а вот мне не сказал ничего.

- И я не осмеливаюсь вас просветить. .

- О, я бы не хотела услышать этот секрет из ваших уст. У меня есть уверенность в безрассудстве и наивысшей преданности мистера Стивенса, и я убеждена, что у него должны быть веские основания держать меня таким образом в неведении со ссылкой на главную цель обмана, который я поддерживаю. Более того, он торжественно заявил мне, и я верю его слову, что ни одна часть его плана не противоречит честности и порядочности, Он вынужден отвечать одной интригой против другой. Но все его труды оправданны, и не может быть никакой потери достоинства - никакой опасности для законов страны. И всем этим я удовлетворена - потому что человек, который так много делает для меня и сделал для моей бедной покойной матери, не собьет меня с пути, не приведет к позору и не подвергнет опасности.

- Вы правы, - сказал Монтегю. - Стивенс не способен вас обмануть.

- И в дополнение к вышесказанному- продолжил Уолтер, - я знаю, что на карту поставлено огромное состояние, и если планы мистера Стивенса осуществятся, я получу десять тысяч фунтов в качестве средств к существованию на всю оставшуюся жизнь.

- И эта сумма, вкупе с тем, чем обладаю я, и тем, что у меня будет, - добавил Монтегю, - позволит нам жить в роскоши на чужбине. О, как я буду счастлив, когда придет время и я смогу заключить вас в свои объятья - и вы будете одеты в одежду, соответствующую своему полу, и в которую мне еще никогда не приходилось видеть вас одетой - и называть вас священным и ласковым именем ЖЕНЫ! Как красиво, должно быть, появиться в тех одеждах, которые...

-Тише, Джордж, никаких комплиментов!» - воскликнула дама с улыбкой и румянцем на лице. - Подождите, пока вы не увидите меня одетой , как вам хочется, и, может быть, тогда ... вы можете шептать мне на ласковом и изысканном языке любви.

Часы на каминной полке пробили одиннадцать и Монтегю поднялся, чтобы удалиться.

Это была ужасная ночь. В течение последнего часа усилился ветер, и дождь со всей силы поливал окна.

- Джордж, невозможно уйти в такую погоду - сказала дама откровенно, и в то же время наивно, - Собаку не выгонишь в такую ночь. К счастью, в моей скромной обители есть запасная комната, и эта комната к вашим услугам.

Уолтер позвонил в колокольчик и дал Луизе необходимые указания.

Еще через полчаса Монтегю проводили к предоставленную ему квартиру, а Уолтер удалился в свой роскошный и элегантный будуар, о котором мы уже рассказывали.

Створки окон были задрапированы атласными занавесками, из-за которых с нарастающей яростью доносился звук дождя: в камине гудело веселое пламя; а толстый ковер на полу, уютное кресло-качалка у огня, и пуховой мягкости кушетка с белоснежными простынями и тёплым одеялом, дополняли атмосферу уюта, которая царила в этом восхитительном уединении. По правде сказать, сладких цветов в вазочках здесь больше не было; Но ароматный запах бергамота и лаванды заполнили будуар. Ничто не могло быть более очаровательным, чем эта теплая, ароматная и сладострастная комната, достойная прекрасного и таинственного существа, которое казалось божественной нимфой этого райского жилища.

Уолтер бросился в кресло и отпустил горничную, сказав: - Ты можешь уйти, Луиза, - сегодня я разденусь без твоей помощи, потому что пока у меня нет желания спать, я просто посижу здесь, у этого веселого огня и буду предаваться роскоши мечтаний и будущих перспектив, прежде чем удалюсь на отдых.

Луиза ушла, а Уолтер погрузился в радужную задумчивость. Приближающееся освобождение от рабства присвоенного пола - ее привязанность к Джорджу Монтегю - и ожидаемое обладание большим состоянием, чтобы защититься от будущего, были золотыми видениями, не менее завораживающими для того, чтобы проснуться.

Прошло полчаса, когда странный шум отвлек Уолтера от его раздумий. . Ей показалось, что она услышала, как сильно хлопнули ставни и почти сразу послышался звук разбитого вдребезги стекла. На мгновение на ее лице появилось тревожное выражение, но она тут же улыбнулась, укоряя себя за чувство страха, которому он поддалась, и сказала себе: -
Должно быть, это распахнулась одна из ставней столовой или гостиной вниз по лестнице.

Взяв в руки лампу, она вышла из будуара и торопливо спустилась по лестнице, ведущей на первый этаж. Несмотря на вой ветра, спускаясь по лестнице она слышала лай собак в задней части виллы.

Проходя через холл, она почувствовала пронизывающий холод после тепла будуара, который она только что покинула. Она осторожно вошла в гостиную с левой стороны входной двери: казалось, все было на месте. Убедившись, что ставни в квартире надежно закрыты и защелкнуты, она направилась в столовую.

Она открыла дверь и собиралась пересечь порог, когда, именно в этот момент, лампа выскользнула из рук, оттого что кто-то был в комнате. Две сильные руки схватили ее и поволокли вглубь квартиры.

Из её губ вырвался пронзительный крик; а затем грубая и твердая рука с силой зажала ей рот и больше она не смогла издать ни звука.

- Сюда- Билл, Дик, - сказал грубый голос, - дай мне нож - мне нужно утихомирить этот кусок мяса - или будь я проклят, если он не взбудоражит весь дом.

- Не надо крови, хватит крови! - повторил другой голос, торопливо и с нотками ужаса. - С меня было достаточно этого утра. Заткните его, и свяжите его по рукам и ногам.

- Ну его к дьяволу!- крикнул третий голос. - Не будь таким мерзким трусом, Билл.

- Заткни свой рот, ты ... и дай мне нож, Дик, - сказал первый бандит, который был не кто иной, как Том Трекер. - Парень брыкается, но я схватил его за горло.

Лишь только взломщик произнес эти слова, как дверь распахнулась, и в комнату вошел Монтегю.

В одной руке он держал лампу, а в другой - пистолет; Было легко понять, что он был встревожен ночным шумом, потому что на нем были лишь брюки и рубашка.

При внезапном появлении вооруженного человека, Том-взломщик воскликнул: - Кидайся на него!- вали его! Нам нужно справиться с ним.

Свет лампы, которую держал Монтегю в руке, осветил лицо Уолтера Сиднея, который изо всех сил пытался освободиться от удушающих объятий Крексмена.

- Черт и фурии! - вскрикнул Дик Флайер, роняя фонарь и связку ключей на пол, в то время как его лицо внезапно исказилось выражением неописуемого ужаса, затем, повинуясь естественному импульсу своей тревоги, он бросился к окну, с силой распахнув ставни, выпрыгнул в окно и исчез в ночной тьме.

Удивленный развитием событий, Билл Болтер тут же перевел взгляд от Монтегю, на которого он в этот момент собирался наброситься, на Трекера и Уолтера Сидни.

Румянец спал со щек убийцы, словно на него обрушилось внезапное проклятие: его зубы стучали - колени дрожали, - и он облокотился о стол, чтобы не упасть.

Это был тот же самый человек, которого четыре года и пять месяцев назад они вышвырнули через люк старого дома в Чик -лейне: - и этот некто, встретившись с такой судьбуой, выжил, чтобы рассказать эту историю?

На мгновение все тело убийцы охватила тревога от появившегося перед ним видения - образа его убитой жены - и воспоминания о других деяниях самых темных смертей, с силой нахлынули на него. Вихрь. На мгновение, как мы и в следующее мгновение он, повинуясь своим страхам и, воспользовавшись примером своего компаньона, исчез в окне, подобно стреле.

Среди людей, занимающихся преступными деяниями, панический страх частое явление. Крэксмен - грозный и смелый, каким он был, - внезапно испытал неизвестный ему смутный страх, когда он увидел ужас и неприкрытую тревогу, охватившую его товарищей. Он ослабил хватку своей предполагаемой жертвы, и Уолтер, сделав последнее отчаянное усилие, высвободился из рук взломщика.

- Только попробуй подойти ко мне, и я вышибу тебе мозги, - вскричал Монтегю, указывая своим пистолетом на Трекера.

Едва прозвучали эти слова, как грабитель рванулся вперед, выбил из рук Монтегю лампу и удрал через окно.

Монтегю бросился к оконной створке и пистолет щелкнул ему вдогонку: оружие полыхнуло ударно-кремнёвым замком.

Монтегю закрыл окно и защелкнул ставни. Потом он позвал Уолтера по имени, и, не получив ответа, в темноте ощупью направился к двери.

Его ноги натолкнулись на тело, лежащее на ковре; Он наклонился и пощупал руками: - Уолтер Сидней упал в обморок.

С того мгновения как Монтегю вошел в комнату, не прошло и двух минут. Ибо путаница и бегство грабителей не заняли столько времени, сколько нужно было для описания. Кроме того, вся сцена прошла без всякого шума, рассчитанного на то, чтобы не потревожить дом.

Вышло так, что, не оказалось прислуги, которая могла бы оказать Уолтеру необходимую помощь.

Какое-то мгновение Монтегю колебался, не зная что ему предпринять, Но, после мгновенного размышления, он взял ее на руки и понес в ее очаровательный и восхитительный будуар.

Часть 21

Жестокость.

Джордж Монтегю положил свою драгоценную ношу на кровать и на мгновение залюбовался ее бледным, но прекрасным лицом со смешанными чувствами восхищения, интереса и желания. Губы приоткрылись , и за ними сверкнули два ряда жемчужин зубов. Пышные светло-каштановые волосы упали ему на руки, которыми он все еще придерживал эту голову идеальной красоты: и таким образом, его рука перебирала эти шелковистые блестящие локоны.

Но она оставалась неподвижно - безжизненной.

Мягко высвободив руку, Монтегю поспешно побрызгать водой ей на лицо. Цвет лица восстанавливался медленно, и едва уловимо заиграл на ее щеках. Губы мягко шевелились, но глаза она так и не открыла.

На мгновение он подумал о том, чтобы позвать Луизу на помощь; но повинуясь следующему порыву, он поспешно расстегнул крючки ее полувоенного сюртука.

Едва его рука невольно коснулась ее груди, когда она шевельнулась и открыла веки ее больших влажных карих глаз.

- Где я? - воскликнула она, инстинктивно натягивая сюртук на грудь.

- Не бойся, дорогая, - прошептал Монтегю; - Это я ... тот кто любит тебя...

Сцена с грабителями мгновенно всплыла в ее уме; И она вскрикнула, и голосом, дрожащим от ужаса, спросила: - А эти ужасные люди - они все трое ушли?

- Они исчезли и вы вне опасности.

-Ах, вы извините меня за эту слабость, - продолжал Уолтер, торопливо переходя от кровати к стулу; - Но двоих из этих злодеев я слишком хорошо узнала, - это были люди, которые бросили меня в люк в старом доме возле Смитфилда.

- Отсюда их тревога, их паника, когда они вас увидели, - воскликнул Монтегю, - им показалось, что они увидели дух вместо реальности. Это объясняет их неожиданный и стремительный побег, который до сих пор был мне непонятен.

- А вы, Джордж, - сказала дама, нежно взглянув на молодого человека, - вы мой спаситель от ужасной смерти! Еще один момент, и было бы слишком поздно - они собирались убить меня! О! Как я могу выразить свою благодарность!

Она подала ему руку, которую он восторженно прижал к губам, - и она не отняла ее.

- Я услышал звук с силой открываемой защелки и звон разбитого стекла, - сказал Монтегю: - Я встал с постели и прислушался. Через несколько минут я услышал шаги на лестнице -

- Это были мои шаги, когда я спускалась, - прервал Уолтер. - Я тоже встревожилась по этому поводу.

- И потом, пока я второпях набрасывал на себя одежду, - добавил Монтегю, - я услышал крик. И тут уже я не ждал ни одной минуты; но ....

- Вы пришли вовремя, и я повторяю -вы спасли мне жизнь, я никогда- никогда, не смогу отплатить вам сполна.

Монтегю снова прижал к губам прекрасную руку этой обворожительной женщины; И когда он наклонился над ней, их глаза встретились, и они обменялись взглядами любви - ее чистым и целомудренным, и его -
пылким и полным желания. Он был сведен с ума - его ободрили эти невинные знаки простодушия с ее стороны; И, обняв ее руками, он запечатлел горячие и жгучие поцелуи на ее губах.

С трудом она высвободилась из его объятий; и бросила на него укоризненный взгляд, смешанный с грустью.

- Простите меня, дорогая, - воскликнул он, снова схватив ее руку и прижимая ее к губам. - Разве это преступление, чтобы любить вас так нежно - и так всепоглощающе?

- Нет, Джордж - нет, вы мой спаситель - вы скоро станете моим мужем - вам не нужно просить у меня прощения. Но сейчас оставьте меня - идите в свою комнату как можно тише, а завтра - завтра, - добавила она зарумянившись - не обязательно, чтобы Луиза знала, что вы были здесь.

- Я понимаю вас, дорогая, - ответил Монтегю; - Ваши пожелания всегда будут для меня приказом. Спокойной ночи, любимая!

- Спокойной ночи, - дорогой Джордж сказала леди. И в следующий момент она снова осталась одна в будуаре.

Монтегю вернулся в свою квартиру, наполненный счастьем, которое он получил от проявлений нежности, чем и насладился в комнате, которая казалась священной для тайны и любви. Он ходил по своей комнате быстрыми и взволнованными шагами: его мозг был объят пламенем.

Его собственные представления о нравственности мало убеждали его верить в реальность женской добродетели. Кроме того, он убедил себя, что принципы искренности - если они когда-либо существовали - в лоне волшебного создания, которое он только что оставил, были подорваны или уничтожены мошенничеством, которое ей приходилось осуществлять в отношении своего пола. И, наконец, ему показалось, что ее привязанность слишком прочно сконцентрирована на нем, чтобы в чем-то ему отказать.

Мерзкий подлец! Его ослепляли его собственные безумные желания. Он не знал, что такая женская добродетель столь же реальна, как чистый и драгоценный алмаз; Он не брал в расчет, что объект его разгульной страсти невиновен в этом преступлении с переодеванием, в которое она оказалась замешанной, - он не подумал, что ласки, которые он сейчас урвал, были такими, какие безупречная девственница могла с честью предназначить предмету своей любви.

Он расхаживал по комнате в состоянии некого безумия - позволяя своему воображению рисовать сцены и наслаждения самого сладострастного вида. Постепенно его страсть стала неуправляемой: он уже не был таким холодным , расчетливым человеком, каким он был до сих пор, - новая гамма чувств, похоже, тронула его сердце.

В тот момент он подписал бы соглашение, уступив все надежды на вечное спасение Единому Злу, лишь за один час любви в объятиях той женщины, которую он оставил в будуаре!

Его страсть превратилась в наваждение: он погрузился бы в кратер Везувия или бросился бы с Альпийского хребта в бездну, только за то, чтобы она явилась перед ним.

Прошел час, но он и не попытался усмирить в себе свои чувства: он скорее поощрил их дикий и своенравный ход, напомнив своему воображению ее прелесть, красоту, которая таким странным образом повлияла на него, - ласковые слова, произнесенные ею, - захватывающий эффект восхитительного поцелуя, который он сорвал с ее влажных алых губ, - и сладострастные контуры этой белоснежной груди, которые на мгновение высветились в его глазах.

Прошел час: он открыл дверь своей комнаты и прислушался.

Во всем доме царила мертвая тишина.

Он тихо пробрался по коридору и через прихожую, ведущую в будуар.

Подойдя к двери этой комнаты, он на мгновение остановился. Что он собирается делать? Он не ждал ответа на вопрос и не искал в себе причину: он только напомнил себе, что тонкая перегородка - это все, что отделяло его от одного из самых прекрасных созданий, на которое когда-либо светило в этом мире солнце.

Его пальцы схватили дверную ручку и осторожно повернули - дверь была не заперта!

Он бесшумно вошел в будуар, как призрак. Лампа была погашена; Но огонь в камине все еще горел; И его мерцающий свет дрожал на различных предметах, заливая ярким красным блеском мягкую кровать, на которой покоилось главное действующее лицо виллы.

Воздух был теплым и благоуханным.

Голова спящей покоилась на обнаженной руке, которая была округлой, гладкой и утонченной белизны. Другая рука лежала сверху на покрывале. Ее длинные волосы разметались по белоснежным подушкам. Огонь освещал ее лицо "треугольником Рембрандта", где одна сторона была полностью высветлена, а на другую падал лишь едва заметный свет. Таким образом, ему полностью открылось совершенство этого профиля, ему, осмелившегося вторгнуться в ее священные сны.

-Она будет моей, она будет моей! - бормотал Монтегю; И тогда он подошел к кровати.

В тот момент - то ли разбужденная мечтой или напуганная почти бесшумной поступью ног на ковре- сказать это невозможно, но только женщина проснулась.

Она открыла большие карие глаза; И ее взгляд упал на фигуру, которой ее воображение, неожиданное удивленное, и мерцающее пламя, придали гигантские формы.

Однако, ее страхи тут же улеглись, когда она услышала голос
Монтегю и почти сразу же как ее глаза различили его фигуру.

- Прости, о прости, дорогая! - сказал он торопливым и покорным тоном.

- Ах, как это? - быстро воскликнула леди, в какой-то момент поняв, что неприкосновенность ее жилища нарушена, и, сунув руку под подушку, вытащила длинный острый блестящий кинжал.

Монтегю в испуге попятился.

- Негодяй, стоит вам подойти к этой кровати, и я, не колеблясь ни минуты, всажу кинжал в ваше сердце!

- Простите меня, простите меня! - воскликнул молодой человек в сильном смущении. - Ослепленный вашей красотой, опьяненный вашими ласками, - я не мог совладать с собой - я потерял власть над своими действиями.

-Покушению нет извинения, - сказала дама со спокойной горечью, сделав ударение, которое показало, как глубоко в ней возмущение - такое отвратительное - что он, которого она так нежно любила, осмелился что-то замыслить против нее: - Не нужно извинений, просто без задержки и без лишних слов покиньте эту комнату. В любой момент я могу позвонить в колокольчик и всего лишь одним прикосновением пальца я могу призвать слуг к себе на помощь. Оградите меня от этого представления - и спасите себя от позора. Завтра я выскажу вам свое мнение о вашем поведении.

Было в ней нечто столь непреклонное - настолько холодное - такая решительность в манере, и в том, кому это было адресовано, что Монтегю смутился - смиренный - сломленный до нуля. Даже его униженная душа в тот момент постигла римское значение женщины, которую он собирался опозорить - струсившую , когда грабители угрожали ее жизни, но внезапно проявившую смелость льва в защиту своей чести.

Упавший духом молодой человек снова попытался смягчить вину за свое вторжение: с величественным презрением она властно махнула рукой, как сигнал покинуть комнату.

Слезы досады, стыда и гнева выступили у него на глазах, когда он подчинился молчаливому приказу, с которым теперь не смел спорить.

Едва подлец покинул будуар, леди вскочила с кровати и заперла дверь.

Затем она вернулась к своей кушетке, зарылась головой в подушку и разразилась тоскливыми слезами.

Часть 22

Женский ум.

Когда утром Луиза вошла в будуар, которое сменило эту насыщенную событиями ночь, ничто на лице Уолтера не отражало болезненных эмоций, которые наполняли ее грудь. Она рассказала о деталях ночного взлома, и о своевременном прибытии Монтегю на место действия, со спокойствием, которое удивило ее верную помощницу. Истина заключалась в том, что попытка разбойного ограбления дома, и даже опасность, которой подверглась ее собственная жизнь, по ее собственному ощущению сократилась до событий второстепенного значения по сравнению с той единственной подлостью, которая внезапно навсегда разрушила все ее надежды на любовь и счастье.

Каждодневный таинственный туалет прошел быстро; а потом уверенным шагом и с выражением сурового решения, она спустилась в столовую.

Монтегю уже был там - бледный, измученный, смущенный и дрожащий. Он знал, что на карту поставлена возможность обладания прекрасной женщиной и десятью тысячами фунтов; И, в дополнение к рискованной ситуации его ближайших и самых радужных надежд, его положение оказалось до предела непристойным и неприятным. Если бы он преуспел в своей низменной попытке, он был бы победителем, охваченным гордостью завоевателем, и готовым к тому, чтобы диктовать условия женщине, полностью попавшей в его власть: - но он был подавленным, удрученным и сбитым с толку существом, которое было вынуждено умолять о прощении.

Когда Луиза вошла в комнату, чуть ли не наступая на пятки Уолтеру, та встретила Джорджа Монтегю самым приветливым утренним гостеприимством и говорила с ним таким тоном, что казалось, что она совершенно забыла о ночном происшествии.

Но как только Луиза закончила приготовления к завтраку и вышла из комнаты, тон и манера Уолтера претерпели полную и внезапную метаморфозу.

- Вы не должны думать, сэр, - сказала она, в то время как гордая улыбка презрения и горечи скривили ее губы - что я этим утром испила воду забвения. Чтобы спасти вас, а не себя, от позора, высказанного в присутствии моей прислуги, я предположила, что дружелюбный и знакомый воздух, кажется, вас обманул.

- Что, значит вы не простили меня? - глубоко удивившись воскликнул Монтегю,

- Простить вас - повторила дама почти негодующе, - думаете ли вы, что я так мало думаю о себе или дам вам такой простор, чтобы так мало думать обо мне, чтобы молча пройти мимо преступления, которое было отвратительней в сто раз? Я любила вас искренне, нежно - о, только Бог знает, как я любила вас, и вы хотели воспользоваться моей искренней и сердечной привязанностью. . Мечта, которую я лелеяла, теперь развенчана, видение прошло, иллюзия рассеялась. Я никогда не пойду к алтарю с человеком, которого я не могла бы почитать, и я больше не могу вас уважать .Тогда я предложила вам гостеприимство моей обители, и эту неприкосновенность вы позорно нарушили, и поэтому я не могу считать вас другом также и в другом смысле, так как ваше поведение было одиозным. Вы спасли мне жизнь - и за это я буду всегда вспоминать вас с благодарностью: но вы, тем не менее, стремились воспользоваться этой услугой, чтобы украсть мою честь. Все это было отвратительно - отвратительно с вашей стороны. И каков результат? Моя любовь уже никогда не сможет вам помочь: я раздавлю ее - но сначала уничтожу ее в своей душе . Я не могу вам даровать свою дружбу, остается одна лишь благодарность. И только она будет вас сопровождать; а сейчас нам нужно расстаться - и навсегда.

- Навсегда расстаться! - воскликнул Монтегю, который слушал ее с глубоким интересом и различными противоречивыми чувствами к этому странному решению. - Нет, вы же не можете иметь это в виду? И быть столь беспощадной?

- Мистер Монтегю, - холодным тоном отозвалась дама, хотя, на самом деле, это принесло мучительные пытки ее сердцу; - Никакая сила на земле не может заставить изменить мое решение. Мы расстанемся здесь, сейчас и навсегда, и пусть счастье и процветание будут сопровождать вас.

- А что мистер Стивенс? - воскликнул Монтегю: - Что вы ему скажете? Что он подумает?

- Он никогда не узнает правды от меня, - торжественно ответил Уолтер

- Это абсурдно!- воскликнул Монтегю, впадая в отчаяние от крушения всех его надежд. - Разве моя скромная мольба - мои самые искренние извинения - мое будущее поведение - не искупляет тот единственный ложный шаг, совершенный под влиянием щедрых вин и страсти, которая полностью овладела мной, - и ничто не сможет изменить ваше прощение?

- Ничто, - ответил Уолтер с непонятным холодом и решимостью. - Если бы я была молоденькой девушкой шестнадцати или семнадцати лет, это могло бы произойти по-другому: тогда я могла бы обмануться вашей софистикой. Теперь это невозможно! Мне двадцать пять лет, и обстоятельства, добавила она, взглянув на свою мужскую одежду, - также имеют склонность к увеличению моего опыта в перипетиях человеческих замыслов и фаз человеческого сердца.

- Да, вам двадцать пять, это правда, - вскричал Монтегю; - Но этот возраст не лишил вас прелести изящества и свежести молодости. О, тогда пусть ваш ум будет осторожней, пока он не примет суровые представления о зрелом возрасте!

- Благодарю вас за комплимент, которым вы меня одарили - сказал насмешливо Уолтер; - И я могу заверить вас, что это не является предисловием к аргументам, которые вы могли бы найти в нем. Старые или молодые - опытные или невежественные в мировых примерах - женщина была дурой, выйдя замуж за того, к кому она не могла питать уважения. Я могу ошибаться, но это мое убеждение, и этого принципа я собираюсь придерживаться.

- Это всего лишь повод, чтобы порвать со мной, сказал Монтегю: - Вы меня больше не любите.

- Нет, просто все уже не так, как это было двенадцать часов назад.

- Вы никогда не любили меня! Невозможно отречься от такой страсти так внезапно, как эта. .

- В моем сознании, любовь-
- это вид поклонения или преклонения, и мне кажется, что ее можно очернить злыми подозрениями, которые внезапно могут пасть на человека.

-Нет, это не любовь, - страстно воскликнул Монтегю, - истинная любовь заставит женщину следовать за своим любовником или мужем через все самые отвратительные преступные пути - даже к эшафоту.

-Женщина, которая по-настоящему любит, будет следовать за своим мужем из чувства долга, но не как за возлюбленным, чтобы поддержать его в его преступлениях. Однако, мы не будем спорить по этому поводу: со своей стороны я действую не так, как предписано понятиями романса или ложной сентиментальности, а строго в соответствии с моим собственным понятием того, что нужно для моего счастья и соответствует моему состоянию. Я повторяю, я не девушка-подросток, героиня романа - я женщина определенного возраста, и могу спокойно размышлять, чтобы действовать решительно.

Монтегю ничего не ответил, только подошел к окну. Странные и противоречивые чувства волновали его мозг.

А сам себе он говорил так.

Если я буду использовать угрозы и давление, я просто открою ее глаза на реальное положение вещей, которое имеет в виду Стивенс, и она сможет избежать ужасные опасности с которыми она может столкнуться. Изменит ли она свое мнение или нет в отношении меня, и буду ли я продвигаться дальше у меня в руках и Стивенс заплатит мне, чтобы я его сохранил. Возможно, даже лучше остановиться там, где я есть: я все еще в состоянии требовать деньги за молчание и избежать чрезвычайной опасности, которой могут быть подвергнуты все, кто играет важную роль в этом деле 26 числа этого месяца

Эгоистичный ум Джорджа Монтегю, таким образом, взвешивал варианты его нынешнего положения, и через несколько минут он решил, как действовать.

Обратившись к Уолтеру Сиднею, он воскликнул: - Так вы решили не прощать меня?

- Я уже сказала про свое решение расстаться навсегда.

- Как мы можем расстаться навсегда, когда ваш друг и благодетель, мистер Стивенс, требуют моих услуг?

- Мистер Стивенс сообщил мне, «что третий человек был необходим для полного успеха его замыслов, и что он выбрал вас. Следовательно, это место может занять любая другая персона.

- Кажется, вы хорошо взвесили результаты вашего решения, больше не видеть меня, - с горечью сказал Монтегю.

- Когда всю долгую ночь лежишь без сна, есть время для размышлений., - гордо ответила женщина.

- Мне трудно понять ваше поведение, - после очередной паузы сказал Монтегю. - Вы не хотите, чтобы ваши слуги знали, что произошло прошлой ночью: и в то же время вы собираетесь сообщить мистеру Стивенсу правду?

- Это полностью зависит от вас. Откровенно говоря, у меня нет никакого желания пускаться в какие то ни было объяснения по этому вопросу с мистером Стивенсом. Он обвинит меня в том, что утаила от него эту существующую между нами привязанность, и он вообразит,

что некоторое легкомыслие с моей стороны, поспособствовало нарушению неприкосновенности моей комнаты. Если вы, сэр, человек чести, - решительно добавила леди, - и если у вас есть искра чувства и великодушия, вы сумеете объясниться с мистером Стивенсом, чтобы избавить меня от этого последнего унижения.

- Я сделаю то, что вам требуется - ответил Монтегю, очень довольный этим соглашением. - Сегодня же я сообщу мистеру Стивенсу о своем желании прекратить любое дальнейшее участие в его делах, и в виде оправдания сошлюсь на неотложный характер моих собственных проблем.

- Действуйте как хотите, - сказала дама, - но пусть не останется ни одного мотива, который мог бы заставить вас повторять визиты в этот дом. Вы меня понимаете?

- Отлично, - ответил Монтегю. - Но еще множество раз я умоляю...

- Достаточно, - воскликнул Уолтер. - Вы не знаете твердости женского ума: возможно, эти утром я преподала вам урок на эту тему. Теперь мы должны расстаться, мистер Монтегю и поверьте мне, что никакая сила на земле не сможет изменить решение, к которому я пришла во время долгой и болезненной бессонницы прошлой ночи, но я все еще желаю вам всего хорошего, - и, помните, моя благодарность всегда с вами!

Уолтер на мгновение заколебался, словно с ее языке должно было сорваться еще одно замечание: затем с усилием переборов свои чувства, она махнула рукой грешнику, и резко вышла из комнаты.

- Что это - величие ума, которому даже не каждый великий может служить примером, или это жалкий каприз колеблющейся женщины? - спросил себея Монтегю, собираясь покинуть виллу, в которой он провел несколько счастливых часов. - Я должен откровенно себе признаться, что на этот раз я ошибаюсь: все, что я потерял в этом квартале- также результат моей собственной глупости. Но тайна Стивенса все еще остается со мной; и этот секрет еще долгие годы будет приносить мне доход. Дайте-ка подумать -
у меня теперь должны быть деньги, чтобы обеспечить мое молчание, разорвав все дальнейшие связи с бизнесом. Тогда я должен не сводить с него глаз, и если добьется успеха 26 числа этого месяца - а это обязательно получится, если эта педантичная дама не разглядит его собственных планов в этой конструкции, - может тогда я сделаю шаг вперед и потребую другую сумму под угрозой разоблачения всей схемы. Да и потом тоже, - добавил он. И в этот момент на его лице заиграло выражение смешанной мести и триумфа, - и тогда я могу предстать перед этой тщеславной, скрупулезной, и надменной женщиной; и единственным словом заставлю встать передо мной на колени! Тогда она опустит свой гордый лоб, и ее молитвы и мольбы будут по этому поводу выражены смиренно, а не так как как были высказаны упреки и насмешки в мой адрес! Да! - Я буду следить за Уолтером Сиднеем и ее благодетелем Стивенсом, - сказал он с ироническим смешком: - они могут получить свое княжеское состояние, но определенная часть найдет свой способ оказаться у меня в кармане.

Эти или подобные размышления продолжали владеть мыслями Джорджа Монтегю и после того, как он покинул виллу, и пока он направлялся в ближайшее место, где можно было нанять транспорт, чтобы уехать в Сити.

Часть 23

И снова старый дом в Смитфилде.

Посетитель Политехнического института или Аделаидской галереи, несомненно, видел демонстрацию микроскопа. Капля самой чистой воды, увеличенная этим прибором в несколько тысяч раз, кажется наполненной ужасными рептилиями и монстрами омерзительного вида.

Так и Лондон.

Развлечения и привлекательность, каким могучий мегаполис может показаться стороннему наблюдателю, кишит отвратительными и ядовитыми объектами, облаченными в человечье обличье.

О! Лондон - это город странных контрастов!

Жуликоватый бизнес и улыбка удовольствия - мирный гражданин и веселый солдат - великолепный магазин и передвижная кондитерская - роскошная карета и скромная рыночная тележка - дворцы знати , и лачуги бедных, - псалом из часовни, и хохот из таверны, - денди, отдыхающий на западных улицах, и нищие, ползающие в грязи, - похоронная процессию и свадебная кавалькада, - богатая и высокородная леди, чья репутация выше всяческих нареканий, и падшая девушка, чей позор уже никто не замечает, - авантюрист, защищающий свою честь на дуэли, и бедный торговец, которого неизбежное банкротство уже заклеймило как мошенника, элегантно-одетый банкир, чья неплатежеспособность уже не за горами, и оборванный старый скряга, о богатстве которого никто не подозревает, - и памятники славы и больницы для бедных, - храмы, где люди наигранно обожают Бога, и святыни, в которых люди лишаются своего золота, поклоняясь божеству, в которого они верят без внешних эффектов - одним словом, величие и убожество, богатство и нищета, добродетель и порок, - честность, которая никогда не подвергалась испытанию, и преступность, которая поддавалась силе непреодолимых обстоятельств, - все черты, все характеристики , вся мораль великого города, которые должны привлечь внимание того, кто изучает Лондон через микроскоп.

И какой прекрасный предмет для созерцателей-моралистов - могучий город, который в каждый последующий час демонстрирует новую фазу интереса к этой точке зрения - по утрам, когда только трудолюбивые и бережливые находятся вне дома, а в то же время когда богатые негодяи отсыпаются после ночных удовольствий и пьяного разгула, - в полдень, когда улицы изобилуют жизнью, будто какой-то тайный источник без стен выплеснул в этот час мириады оживленных потоков на бесчисленные дороги и проезды; и вечером, когда люди утех снова выходят на улицу, и музыка, и танцы, и веселье наполняют все вокруг; и по ночам, когда каждый лепрозорий вываливает свою грязь, каждое логово открывает свои ужасы, и каждый грязный двор и переулок может оказаться местом преступления!

Было около двух часов утра (через три часа после взлома на вилле), когда человек, промокший под дожем, дождем, продолжавшим потоками низвергаться с небес, в надвинутой на глаза шляпой и засунутыми в карман руками, чтобы защитить их от холода, осторожно пробирался по Уэст-стрит, из Смитфилда, уклоняясь от встреч с полицейскими, вошел в тот старый дом, который мы описали в начале нашего повествования.

Закрыв и тщательно заперев за собой входную дверь на замок, он поспешно поднялся в комнату на первом этаже, которую и видел Уолтер Сидней, когда он и его спутник прятали награбленное четыре года и четыре месяца назад.

Этот человек - такой промокший, такой замерзший и несчастный - был убийцей Биллом Болтером.

Пошарив вокруг, он нашел спичку, чиркнул и слабый свет озарил комнату. В одном из тайных погребов была припрятана свеча; и мерцающий свет высветил изможденную, небритую и грязную физиономию преступника. .

Он едва успел зажечь свечу, когда на улице послышался странный свист, прямо под окном. Лицо Болтера внезапно оживилось; и поспешно спускаясь по лестнице, он пробормотал себе : -Ну вот, во всяком случае вот один на них.

Личностью, которой он открыл дверь, был Дик Флайер - который и умственно и телесно был не в лучшем положении чем он сам.

- Есть тут бинго, Билл? - спросил Дик, ступая на лестницу, ведущую в комнату.

- Ни глотка, - ответил Болтер, после тщательной проверки стенного шкафа между окнами. - и никакой жрачки.

- Обидно, что ни глотка, - сказал Дик. - Я не в настроении, чтобы есть, но я мог бы выпить галлон. ................................................................

- Нет, я бы не мог поклясться, что это было он, - прервал его Билл.

- Что ж, - возможно, тогда он удрал - вот и все, - добавил Дик Флайер.

- Должно быть, это и так, - заметил Болтер после долгой паузы. - Но это оказалось для нас так неожиданно - и тогда не было времени подумать - и все такое....

- Ты можешь сказать, что тебе нравится, Билл, но я никогда не прощу себе, что я был первым, кого заперли в кутузку, а я был трусом. Как я смогу снова взглянуть Крексмену в лицо или пойти в гостиную "забегаловки"?

- Не стоит жаловаться на это, Дик. Ты привык быть смельчаком, и теперь кажется, что это я должен сказать "взбодрись". Дело в том, что кое-кто должен сделать это без промедления. Я рассказал тебе и Тому, что случилось в моей берлоге, и поэтому, я должен на какое-то время залечь на дно. Давай, Дик, ты же не оставишь приятеля в беде?

- Вот моя рука, Билл. Скажи, что ты хочешь, и я сделаю это для тебя.

- Перво-наперво, что ты думаешь о том, чтобы для своей безопасности мне остаться здесь? Как ты думаешь, этот молодой хлюст не забьет тревогу и не скажет, что его дом пытались ограбить те же самые взломщики, которые хотели заставить его "окоченеть" четырьмя-пятью годами ранее в этой старой берлоге? И не придут ли "синие фляжки" и не обыщут ли это место от колпака дымовой трубы до самого фундамента?

//////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

Но чтобы быть запертым в этой адской дыре в течение двух, а то и трех недель, пока их не накроет шторм - даже страшно об этом подумать. - сказал Билл.

- А скрежетание [повешение] еще ужаснее, - с выражением сказал Дик.

Билл Болтер вздрогнул; и по его шее прошло конвульсивное, как будто он уже почувствовал веревку вокруг нее. Его лицо стало пепельно-бледным; И, поглядев на него с ужасом, воскликнул: «Да, ты прав, Дик: я засяду в укрытие, и ты можешь дать мне офис» [* Информировать, предупредить] в любой момент , если что-то пойдет не так. Завтра вы должны попытаться выяснить, много ли по этому делу в суде дел.

Этот преступник ни разу не выразил ни малейшего беспокойства относительно судьбы своих детей.

- Завтра! - воскликнул Дик: Ты имеешь в виду "сегодня" - ведь это не может быть далеко от трех часов. И теперь говорить о глотке очень легко; а вот получить - это уже совсем другое дело. Ни у вас, ни у меня нет ни копейки; И где взять пенни на буханку хлеба я не знаю.

- Черт побери, неужели, Дик, я буду голодать! - воскликнул убийца, бросив взгляд тревоги и ужаса на своих компаньонов.

- Все, что я заполучу, тебе достанется в первую очередь, Билл, а чтобы что-нибудь получить, мне нужно проснуться. Трава не растет под моими ногами.

В этот момент свист, похожий на тот, которым Дик Флайер сообщил о своем приходе к Биллу Болтеру, раздался на улице и достиг ушей тех, кому он предназначался.

Дик поспешил ответить на этот призыв, и в скором времени представил Трекера.

Как только этот человек вошел в комнату, он потребовал чего-нибудь поесть или выпить. Он, конечно, получил равнодушный отказ, но вместо разочарования на его лице появилась улыбка удовольствия.

-Теперь, вы видите, что я никогда не оставляю друга в беде, - воскликнул он. И, произнеся эти слова, он достал из своего кармана несколько порций холодного провианта и большую флягу с бренди.

Не дожидаясь вопросов или объяснений, трое воров впились зубами и ногтями в принесенную пищу.

- Я знал, что ты явишься сюда, в нору, потому что Билл не осмеливался пойти в "забегаловку", пока дело в суде "не сдуется», - сказал Крексмен, когда с едой было покончено. - И поэтому я придумал пойти за тобой. Я оставил место на Клэптона....

- И как, черт возьми, ты сбежал? - спросил Дик.

- Точно также как это сделал ты. Это бы оправдало тебя, если бы я никогда не говорил с тобой, и втянул тебя в сделку; Но я подумал про себя: «Должно быть, очень странно, что Фейер и Болтер подрезали удачу и оставили приятеля в беде; Так что послушаем, что они скажут в свое оправдание. Затем, пока я шел, я нашел кошелек в кармане джентльмена прямо напротив Новой Зеленой Церкви; И это дало мне хорошее настроение. Итак, я заглянул в забегаловку, взял жратву и выпивку, и пошел сюда.

- Ты славный малый, Том! - воскликнул Дик Флайер; И я буду держаться за тебя с этого момента как кирпич, пока не умру. Дело в том, что я с Биллом рассказали тебе о том молодце, которого мы сбросили в люк четыре или пять лет назад.

- Да, я помню.

- Что ж, мы видели его сегодня ночью.

- Ночью! И в каком доме это было?

Этот важняк, которого тебе удалось схватить в темноте, был один-в-один похож на того приятеля.

- Значит, он, должно быть, слинял- и все! - вскричал Крексман. - Это было не привидение, а пышная плоть и горячая кровь, я клянусь.

-Значит, мы оба так сейчас думаем, я уверен, - сказал Дик, - но нет ли в тебе червоточины, а Том?

- Нет и крошечной частички. Вот пятнадцать соверенов, которые были в кошельке у этой шишки которого я встретил в Бетнал Грин; и половина из них твоя. Но, я про Билла, что он собирается делать?

Дик указал пальцем вниз: Том понял знак и одобрительно кивнул.

Коньяк произвел ободряющий эффект на эту троицу: а трубки, и табак усилили их веселье. Их беседа постепенно перешла в грубый юмор, а веселье - в буйство. В конце концов Билл Болтер, которому требовались всевозможные средства для искусственного стимулирования возбуждения, чтобы поднять его настроение в его затруднительном положении, в котором он оказался, позвал Крексмана спеть.

Среди товарищей Том слыл неплохим певцом, но нос по этому поводу не задирал, поскольку репутацией этой обзавелся в различных забегаловках и тому подобных заведениях, в которых был завсегдатаем. Поэтому он, по просьбе товарищей, негромко (чтобы избежать довольно-таки частых жалоб на шум) затянул следующую песню:

Воровской алфавит

А был Простаком - подлиза, хитрец и проныра;

B был карманником, пальцы которого так и летали;

С был взломщиком, сметающим все вилкой из тарелки;

D был дубовым малым, ведающий воротами тюрьмы.

Да, мы - бесшабашные парни,

Все курим, поем и пьем.

Мы переживаем не о засадах,

а о разгульной ночи!

E был театралом, * [* Вор, который воровал в театрах], который делал свою игру на спектаклях;

F крал носовые платки у всех по дороге.

G был Кляп, который затыкал хлебалы.

H был Жужжалом" (проповедник с кафедры), где болтал что придется.

Хор

I был Еврей (Еврейская "малина": скупщик краденного) и сметал всё, что было.

J был в "кутузке", в камере, куда его бросили.

K был Ерундой в полтора шиллинга, которой он платил за удовольствие.

L был листом (" капля"), упавшим под ноги.

Хор

M был жуликом, зачастившим в Полл-Молл.

N - это Нос, который донес на своего товарища.

О был Луковицей ("смотритель печати"), захваченных у шишек.

P - Пенни хорошо махал пером ( ножом)

Хор

Q был "фальшивым прикрытием", притворяющимся слепым (чтобы облапошить доверчивого.

R был Читалой ("бумажником") с хорошей пачкой банкнот.

S был Сокрушителем- поэтому бешенный и шустрый.

T был Маятником (наблюдателем) - просто фальшивомонетчиком.

Хор

U был Палачом, с удавкой на"ты".

V был фальшивомонетчиком, всегда с иголочки одет.

Y был Счастливчиком, он с тюрьмы раньше времени откинулся на помосте повешенным.

Z был Бздун (Воришка малолетний), у него сверкали пятки (не раз улизнул из тюрьмы).

Для нас залихватские парни.

Все курят, поют и пьянствуют.

Нас не беспокоят ловушки.

Но ночная попойка проходит. (Это подлинная песня).

Таким образом три вора провели первые утренние часы в старом доме на Чик-Лейн.

Наконец тяжелый и звонкий голос собора Св. Павла провозгласил шесть часов. До восхода солнца оставался еще час. Но теперь они посчитали разумным разделиться.

Том Крексмен и Дик Флайер пришли к обоюдному соглашению по поводу «маленького кусочка бизнеса» для последующей ночи, и где, как они надеялись, им повезет больше, чем попытка "заработать" на вилле в Верхнем Клэптоне; Но Дик клятвенно пообещал Биллу Болтеру вернуться к нему вечером, прежде чем тот отправится на новый промысел.

Таким образом, все было согласовано и наступил момент скрыть следы убийцы. Мы уже говорили, что вся решетка в комнате, где собирались бандиты, может быть удалена; И выйдя из своего угла, он обнаружил отверстие значительных размеров. Ниже этого квадратного люка была дверь, ведущая на узкую винтовую лестницу, приводящую в подвал и тут же примыкающую к тому самому подвалу, из которого чудесным образом сбежал Уолтер Сидней.

Возможность такого архитектурного планирования полностью соответствовала цели для обеспечения идеального места укрытия, что станет очевидным нашим читателям, когда мы отметим, что сторона дома, наиболее удаленная от Флотского Канала, была построена из двойного кирпича И что винтовая лестница, следовательно, проходила между этими двумя перегородками.

Тип построенных огромных дымоходов, также способствовал обеспечению полной безопасности этого странного убежища и предотвращению любых подозрений, которые могли бы на мгновение предположить существование такой полости в этом старом доме.

Даже в том случае, если откроется секрет передвижной решетки, глаз самого острого охотника на воров вряд ли обнаружил люк в нижней части углубления, так как он был превосходно встроен в кирпичную кладку, и имел свои границы.

Свод, к которому вела винтовая лестница, был около четырнадцати футов длиной и в два с половиной шириной. Железная решетка квадрата в восемь дюймов, с видом на Флотский канал, имела все средства, предназначенными для снабжения этой живой гробницы свежим - но мы не можем сказать, что чистым воздухом. Если при всем этом атмосфера тайника была ни здоровой, ни приятной, то по крайней мере это не угрожало жизни прятавшегося; И проживание в этом схроне в течение многих недель, считалось предпочтительнее, чем менее «тесное, прибранное и запертое» пребывание в Ньюгейте.

Но в безопасности этого убежища было одно ужасное обстоятельство. Человек, который искал в его темноте одиночество, не мог освободиться по собственному желанию. Он был полностью во власти тех сообщников, которым была доверена его тайна. Если с этими людьми что-то случится - если их внезапно настигнет рука смерти, тогда голод должен стать частью существования заключенного в этом ужасном склепе; и если они попадут в руки правосудия, то единственной услугой, которую они смогут оказать своему компаньону в живой гробнице, - это раскрыть секрет его убежища.

До того момента, о котором мы пишем и с момента образования этого странного тайника во времена знаменитого Джонатана Вильда три или четыре человека в одиночку воспользовались убежищем в качестве средства личного укрытия. В первую очередь, секрет существует, но для ограниченного круга людей, а во-вторых, это касалось лишь тех случаев, когда возникал вопрос жизни и смерти, и тогда искали убежище в столь страшной обители.

Когда решетку сняли и люк был открыт, все тело Билла Болтера внезапно сотряслось от ужаса. Он боялся остаться на милость своих собственных размышлений!

- Здесь дьявольски сыро, - сказал Билл, и его зубы тут же застучали от страха, как от холода.

Опасаясь, однако, возбудить отвращение и презрение своих товарищей к тому, что можно было бы назвать его малодушным поведением, он собрал все свое мужество, пожал руку Крексмену и Флайеру, а затем просунул голову в отверстие.

- Ты можешь взять с собой трубки и табак, дружище, - ответил Дик.

И здесь в фляге остался с наперсток бренди, - добавил Крексмен.

-Этим вечером я принесу тебе бинго на веселую недельку, - сказал Фейер.

С вышеуказанными оговоренными небольшими удобствами, убийца спустился по винтовой лестнице в убежище.

Люк над его головой закрылся; и решетка водворена на место с большей, чем обычно, осторожностью.

Крэксмен и Дик Флайер отправились из старого дома, в фундаменте которого, таким образом, состоялось странное погребение живого существа!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/364113

Переводчики: obertone47, sanina