Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 41-43

Глава 41.

Мистер Гринвуд.

Около шести часов вечера - через десять дней после инцидента, завершившего предыдущую главу, - красивый кабриолет подъехал к дверям дома в Весенних садах.

Ливрейный грум соскочил вниз - мальчишка не более трости - и застучал молоточком в дверь "тук-тук-тук" более пятнадцати секунд. Слуга в ливрее открыл дверь, и элегантно одетый джентльмен, двадцати шести или двадцати семи лет вышел из коляски.

Этот джентльмен бросился вверх по лестнице к своему кабинету, вытащил чековую книжку, выписал чек со своего банковского счета на тысячу фунтов, вложил его в конверт и немедленно отправил письмо лорду Тремордину с одним из своих многочисленных слуг. В тот день он проиграл деньги его светлости в спортивном пари; И «поскольку это был долг чести», он никак не мог подумать о том, чтобы сесть за ужин или даже стянуть сапоги (которые
будучи слишком модными, жали ему немилосердно) , не уладив этот вопрос.

Не успел он это сделать, как в комнату вошел другой слуга и сказал: - Если вам угодно, сэр, тут миссис Манглес и она ждет, чтобы увидеть вас. Она здесь уже три часа и хочет сказать вам несколько слов, сэр.

-Ну вот! Опять эта беспокойная жена обойщика, - воскликнул джентльмен с негодованием, которое заставило бы незнакомца посчитать, что он самый преследуемый человек в мире. - Почему счета ее мужа не погашены почти за год, а она надоедает здесь с утра до вечера.

-Пожалуйста, сэр, она говорит, что ее муж заперт в свинарнике.

- С ним поступили правильно.

- Но он трудолюбивый и непьющий человек

- Он не должен был влезать в долги.

- Но у него пятеро детей!

-Это действительно отвратительно! Дома этих низших отбросов буквально кишат детьми!

- И если бы она заплатила всего лишь четверть долга, он бы сегодня вечером вернулся домой.

- Я не могу заплатить даже 6 пенсов до января.

- Как говорит его жена, он будет полностью разорен, сэр.

- Что ж, тогда он разорится. Иди и выведи ее отсюда, а ко мне пришли Лефлера.

И модный джентльмен, который в течение получаса не мог быть должным по "долгу чести", больше не думал о сумме, которую задолжал торговец, срок которой был уже почти год, и которую он мог бы сразу урегулировать без малейшего неудобства для себя.

Ибо этот человек был богат; И, заработав свои деньги в Сити (Бог знает как), теперь переехал в Уэст-Энд, чтобы извлечь из этого максимум.

- Лафьер, - сказал модно одетый господин французскому камердинеру, - завтра утром вы должны уволить этого парня Джона.

- Да, сэр.

У него хватило наглости принести мне сообщение от назойливого кредитора, пока я спешно одевался к обеду.

-В самом деле, сэр, и не говорите, сэр!» - воскликнул камердинер, у которого был такой же ужас, как у кредитора, как у надсмотрщика нищего. - Да, сэр, завтра я уволю его, сэр, и без характеристики тоже.

- Что ж, Лафлер, а теперь одеваться. Компания уже здесь?

- Мистер Чичестер и сэр Руперт Харборо ожидают вас в гостиной, сэр.

- О! - сказал мистер Гринвуд, таково было имя этого джентльмена, - очень хорошо!

Небрежно просмотрев три или четыре письма, которые он нашел на своем столе, он привел себя в порядок в гардеробной, где вымыл руки в серебряном тазике, а жена бедного обойщика вернулась к мужу в запертый дом, чтобы сказать, что их последняя надежда потерпела неудачу и что их ждет только долговая тюрьма. Соответственно, пока беднягу везли в тюрьму на Уиткросс-стрит, мистер Гринвуд вернулся в свою элегантно обставленную гостиную, чтобы поприветствовать гостей, которых он пригласил в тот день на ужин.

- Мой дорогой сэр Руперт, - сказал мистер Гринвуд. - я очень рад видеть вас. Чичестер, как вы? Где вы оба были последние шесть месяцев? Я едва успел с удовольствием пообщаться с вами, когда вы исчезли как пули и я больше не видел и не слышал о вас до сегодняшнего утра.

- Честное слово, я даже не знаю, что мы делали, или, в действительности, чего мы не делали, - воскликнул баронет. -Мы были в Париже и Брюсселе и наслаждались всеми удовольствиями континента.

- И мы нашли свой способ заручиться благосклонностью парижских дам и кошельками их мужей,- заметил Чичестер с самодовольной улыбкой.

Ах ах! - сказал мистер Гринвуд, смеясь. -
Так я и поверю вам обоим, что вы позволите себе голодать в стране изобилия.

- И вот мы здесь, вернулись в Англию, достаточно посвежевшую и готовую к новому спорту, - сказал Чичестер. - Вы видите, как полезно периодически ездить за границу на сезон. Два года назад, сразу после того, как я прошел через суд по банкротству, я поехал в Париж на шесть месяцев и вернулся домой с новым реноме.

- Кстати, сэр Руперт," воскликнул мистер Гринвуд, "я потерял сегодня классный тыс. до Вашего тестя в Тэттерсел это."...........................................................

- Что! У старого лорда есть еще сноровка проворачивать дела? - воскликнул баронет.

- Да, время от времени. И я поверю, что вы с ним не в очень хороших отношениях? Когда я спросил его про вас месяц или два назад, он постарался уклониться от разговора.

-Дело в том, - сказал баронет, - старый лорд и леди Тремордин представляют все так, будто я отношусь к их дочери с пренебрежением - но это просто потому, что я не могу и не буду быть привязанным к фартуку жены. Я не хотел жениться на ней, но леди Тремордин всячески старалась поймать меня, и старый лорд был привлекательным - и поэтому союз состоялся.

Баронет не думал доводить до сведения своего друга, что он вытребовал двадцать тысяч фунтов, чтобы заплатить свои долги, прежде чем он юридически оформит отношение с молодым и прекрасным созданием, которого он соблазнил, и чье молящее обращение к матери уже было изложено читателю в главе, посвященной Черной палате Главного почтамта.

-Знаете что стало с вашей старой пассией Дианой Арлингтон?» - спросил после паузы мистер Гринвуд баронета.

- А разве она не была и вашей старой пассией? - смеясь сказал сэр Руперт. - Я верю, что, когда вы были откровенно мистером Джорджем Монтегю вместо мистера Монтегю Гринвуда ...

- О! Я взял имя Гринвуда, как помнится, потому что причастность к этому имени дало мне значительное состояние.

- Ну, это очень хорошая история, чтобы рассказать миру, но не друзьям, мой дорогой друг,- холодно сказал баронет. - Но мы говорили о Чародейке и я полагаю, что она все еще находится под защитой графа Уоррингтона?

- Так я понимаю, ответил Гринвуд.

- Что ж ... я должен сказать, - продолжал баронет, - мне всегда нравилась Диана, и я полагаю, мы должны были быть вместе до настоящего момента, если бы не это дьявольское дело Маркхэма».

- А! Ричард Маркхэм! - поспешно воскликнул мистер Гринвуд. -Я слышал о нем, но никогда его не видел.

- Мы с мистером Чичестером были вынуждены принести его в жертву, чтобы спастись самим, - заметил Харборо.

- Да - да - жаль, очень жаль, - воскликнул Гринвуд, яростно тыкая кочергой в огонь.

- Интересно, что стало с этим Маркхэмом? Сказал Чичестер.

- Я понимаю, что он потерял большую часть своего имущества из-за какой-то неудачной спекуляции или чего-то другого, но причиной я никогда не интересовался, - ответил Гринвуд.

- А как насчет этой компании Steam-Packet Company, о которой вы говорили сегодня утром? - осведомился сэр Руперт Харбоу.

- Дело в том, что у меня есть на примете некий итальянский граф, и я намерен сделать наше знакомство полезным. Он эмигрант из Великого Герцогства Кастельсикалы, озабоченный некоторыми антигосударственными судебными процессами с принцем Альберто, который является племянником Великого Князя, который также был вынужден перебраться в какую-то другую страну. Как бы то ни было, я познакомился с этим графом Альтерони, и в ходе беседы он заметил, что есть вариант удачного бизнеса с созданием Линии пароходных перевозок между Лондоном и Монтони, столицей Кастеличикалы, и добавил, что готов вложить свой капитал в такое предприятие.- Как необычно! - воскликнул я тут же.- Я сам рассматривал эту самую идею!
Граф был в восторге, и он уже внес значительный вклад.

В этот момент был объявлен обед; И трое джентльменов направились в комнату, где был накрыт стол. Трапеза состояла из всех сезонных деликатесов, а также и внесезонных, и на стол подавались отборные вина. И всем воздавалось по заслугам, в то время как остроумие и юмор текли так же свободно, и искрились так же ярко, как и сок самого винограда. Баронет был любезней чем когда-либо: - мистер Чичестер рассказал несколько забавных анекдотов о полуночных попойках,полицейских, коммивояжерах, вокзалах, и магистратах; и мистер Гринвуд рассказал о своих планах относительно почтовых пароходов.

- Я очень хотел бы видеть вас обоих в Дирекции, - сказал мистер Монтегю Гринвуд, - когда он закончил свои разъяснения. - Но я узнал, что этот Ричард Маркхам, о котором мы говорили, знаком с графом, и если бы он увидел ваши имена, связанные с этим делом, он немедленно бы все разрушил. Тогда я должен буду ограничиться пятнадцатью тысячами фунтов, которые он уже мне дал.

- Давайте напишем графу анонимное письмо и сообщим ему, что Маркхем был осужденным в Старом Бейли, - предложил Чичестер.

- Нет-нет, - решительно воскликнул Гринвуд, - вы уже достаточно наделали бед этому молодому человеку.

- И почему он вас так заботит? - воскликнул Чичестер. - Вы только что сказали, что никогда не видели его.

- Да, это так, и я повторяю свое требование, - ответил Гринвуд. Затем, очень серьезно добавил:- Я попрошу вас. джентльмены, запомнить, если вы хотите сотрудничать со мной в любом из тех дел, которыми я так хорошо умею управлять, вам придется оставить мистера Ричарда Маркхэма в покое, потому что у меня есть определенные личные причины, по которым я очень хочу оказать ему услугу, а не травмировать его.

- Хорошо, я никоим образом не буду мешать вашим добрым намерениям, - сказал баронет.

- И я тоже, - заметил Чичестер.

- И поскольку вы не можете войти в мою компанию Steam-Packet, - добавил мистер Гринвуд, - я позволю вам проделать еще одну полезную вещь, которую я имею в виду, и к которой имеет отношение некий банкир. Правда, этот банкир долгое время был неплатежеспособным, и если бы его отец не дал ему около пятидесяти тысяч фунтов три года назад, он бы, несомненно, разорился.
Поскольку это были лорды из казначейства, тем или иным способом занявшие свои позиции - он не смог догадаться как- они отказались от подрядного договора, на который он послал определенный денежный контракт, - я точно не знаю как. Теперь его положение еще более отчаянное, чем когда-либо. И мы с ним собираемся сделать замечательный бизнес-ход. Я позволю вам обоим поучаствовать в этом.

Нам едва ли нужно напоминать читателю, что компаньон, на которого теперь сослался Монтегью, был автором одного из писем, перлюстрированных клерками цензуры в Черной Палате.

Разговор между этими тремя джентльменами проходил в непринужденной обстановке, когда в комнату вошел слуга и, вручая хозяину карточку на серебряном подносе, сказал: «Этот господин, сэр, просит разрешения увидеться с вами, если это будет вам удобно. "

- Граф Альтерони! - воскликнул мистер Гринвуд. -
Какой дьявол смог его притащить в Лондон в это время ночи? Джон, проведи его в кабинет - там для него достаточно тепло, и если это не согреет его сердце, то тогда, возможно, бутылку Бургундского.

Слуга вышел из комнаты; И через несколько минут мистер Гринвуд поспешил присоединиться к графу в элегантной комнате, которая была названа «кабинетом».

- Мой дорогой сэр, я должен извиниться за столь поздний визит- сказал граф. - Но, по правде говоря, у меня было небольшое дело, которое привело меня сегодня в город и также в этот район, и я подумал ...

- Пожалуйста, не извиняйтесь, мой дорогой граф, - перебил мистер Гринвуд. - По правде говоря, я тоже хотел увидеться с вами - по вопросу, не связанному с нашим предприятием...

- Вы по-настоящему заинтересовали меня,- сказал граф. - Пожалуйста, объясните в чем дело.

- Во-первых, позвольте мне спросить, знают ли ваши женщины о том предприятии, в которое вы вошли?

- Да, я ознакомил их с тем, что произошло, сегодня утром.

-И одобряют ли они это?

- Им нравится все, что я считаю хорошим, и не нравится все, что ненавижу я.

- И знают ли они, что я - проектировщик и руководитель этого предприятия? - спросил Гринвуд.

- Они знакомы со всеми деталями, - ответил граф. - И в действительности, у них о вас такое же внушительное мнение, как и у меня. Было бы странно, если бы у них оно было иным. . Мы встретили вас в доме лорда Тремордина, и этот дворянин говорил с вами самым почтительным тоном. Существует ли связь между всеми вопросами, которые вы задали мне, и вопросом, из-за которого вы хотели меня видеть?

- Я не уверен, что мне следовало бы рассказывать о нем в настоящее время, да и в первую очередь вам, - с некоторым смущением ответил он. - Во всяком случае, мне бы хотелось, чтобы вы узнали меня получше и имели какой-нибудь повод для благодарности за ту небольшую услугу, которую я окажу вам, чтобы вы смогли утроить свой капитал.

Граф выглядел озадаченным; И мистер Гринвуд продолжил:

-Я имел удовольствие видеть милую графиню и ее прелестную дочь много раз прошлым летом в доме лорда Тремордина, и никто не мог узнав синьорину Изабеллу, не подпасть под обаяние ее личных и умственных способностей. Изабелла составила бы вершину моего земного счастья. Вы простите мое предположение, но ...

Мистер Гринвуд умолк и посмотрел на графа, чтобы выяснить, какой эффект произвели его слова.

Почтенный и бесхитростный итальянец не был против этого предложения. Он считал, что его собственные дела и перспективы в Кастельсикале настолько близки к нулю, что он должен был сделать все возможное для своей дочери в свободной, просвещенной и гостеприимной стране. Мистер Гринвуд хорошо выглядел, вращался в высшем обществе, о нем хорошо отзывался один из сверстников (который, кстати, просто судил о характере Гринвуда по пунктуальности, с которой он выплачивал свои долги по карточной игре) и, очевидно, безмерно богатый - у него были изящные манеры и утонченный вкус - и, одним словом, его можно было назвать самым подходящим претендентом на руку дочери графа. Не будучи слишком опытным в сердечных делах, граф не заметил привязанности, которая однозначно существовала между Изабеллой и Ричардом Маркхэмом; И ему ни на секунду не пришло в голову, что его дочь может проявить самое сильное отвращение к мистеру Гринвуду.

- Я не сомневаюсь, - сказал он после долгой паузы, - что Изабелла будет очень польщена вашим хорошим мнением о ней. Действительно, я безотлагательно сообщу ей о намерении, как вы изволили выразиться.

- Дорогой сэр, - прервал его с поспешностью Гринвуд, - во имя неба, не говорите ничего синьоре о нашем текущем разговоре, ее деликатная натура может посчитать себя обиженной. . Вместо этого, дайте мне возможность познакомиться поближе с вашей дочерью.

- Я вас понимаю, приезжайте и проведите неделю-две с нами в Ричмонде. В настоящий момент у нас нет мистера Маркхэма, нашего последнего гостя, который вернулся в свое имение около десяти дней назад.

- Это время у меня занято, - начал мистер Гринвуд. - И я едва могу уделить неделю с честью для себя и своим интересам ...

- Это понятно, - прервал его граф. - Я привезу дам в город в начале нового года. У нас есть одно срочное приглашение от Тремордина, и я воспользуюсь им.

Мистер Гринвуд выразил благодарность графу за то благосклонное отношение, которое получило его предложение, и через несколько минут итальянский аристократ ушел, более чем когда-либо убежденный в честности, богатстве и деловых качествах мистера Гринвуда.

- Вот, - сказал человек мира когда он снова уселся за стол в столовой, где он оставил баронета и Чичестер, - Я провел этот час не без прибыли для себя. Я не только потребовал руку милой дочери графа, но также уговорил графа оплатить визит на несколько недель к вашему тестю лорду Тремордину, - добавил он, обращаясь к сэру Руперту.

- И что хорошего вы можете получить в связи с этим? - спросил баронет.

- Я заполучу семью графа в доме, который Ричарду Маркхэму нет шансов посетить. Даже если граф попросит его прибыть туда, Маркхэм откажется, потому что он наверняка прочитал или услышал, что вы, сэр Руперт женитесь на леди Цецилии Хантингфилд, и он побоится встретиться с вами в резиденции лорда Тремордина.

- И почему вы должны так беспокоиться о том, чтобы разделить графа с Маркхэмом, если мы с Чичестером все равно не входим в концерн "почтовой связи"?

-Потому что я не мог по определенным причинам посетить семью графа, если бы у меня был шанс встретиться с тем же Ричардом Маркхамом.

Мистер Гринвуд тут же переменил разговор и быстро опустошил бутылку.

Глава 42

ТЕМНЫЙ ДОМ.

МАРХАМ не забыл о своей назначенной встрече с Могильщиком. Получив от своего адвоката необходимую сумму, он решил сдаться на милость негодяя, который имел возможность ранить его в уязвимую и жизненно-важную точку. В соответствии с договоренностью о встрече, мы обнаруживаем его, пробирающегося пешком узкими переулками и кривыми улочками, которые вели прямо к церкви Спитфилд и ее окрестностям.

Вероятно, во всем Лондоне, даже в таких районах как Сент-Жилес и Монетный двор, не так много жутких страданий и страшных преступлений, как в соседних с ними районах Спиталфилдс и Бетнал Грин. В районе между Церковью Шордих и Уэнтворт- стрит живут люди, испытывающие самые сильные муки нищеты, ведущие самый разнузданный образ жизни и совершающие самые отвратительные преступления, вызванные неистовой яростью.

Целые улицы, которые были вместилищами нищеты и порока, - темные дворы, вонючие лужи с черной слизкой водой, - переулки, заваленные кучами грязи с тошнотворными нездоровыми запахами, составляют, с небольшими вариантами, обширный район о котором мы говорим.

Железная дорога Восточных округов пересекает Спитфилдс и Бетнал Грин. Путешественник на этой дороге может бросить из окон кареты, в которой он путешествует, поспешный, но увы! слишком понимающий взгляд на нищету и убожество той части Лондона. Он может действительно получить представление о глубоком внутреннем несчастье, свойственного этому району, - он может проникнуть в тайны обителей скорби, порока и нищеты. В летнее время бедняки всегда держат свои окна открытыми, и, таким образом, отвратительную бедность их жилищ можно с легкостью увидеть с вершины арки, на которой строится железная дорога.

И в этих комнатах можно видеть полуобнаженных женщин, - некоторых из них стирающих какие-то тряпки, которые у них есть, - другие гладят белье более состоятельного соседа, - третьи готовят жалкую еду, - а какая-то часть ругается, дерется и ссорится. Во многих окнах безработные мужчины со спутанными волосами, черными бородами и одетые лишь в грязные рубашки и рваные брюки просиживают вот так весь день и курят. На нескольких раскрытых створках висят лохмотья оборванной одежды, для просушки на солнце. У дверей копошатся дети, немытые, непричесанные, без обуви, грязные и заброшенные - целые толпы, - подрастающее поколение воров и бродяг.

В районах Спиталфилдс и Бетнал-Грин полиция не имеет особого отношения к уличной торговле, и поэтому передвижные прилавки развелись к большой досаде в таком количестве. Рыба - свежая и обжаренная, - устрицы, сладости, овощи, фрукты, дешевые книжные издания, похлебка, креветки и улитки, гребешки для волос, печеный картофель, печень и легкие, творог и сыворотка, пикша и красная селедка - вот основные продукты, которые находят продавцов и покупателей на улице. Публичные дома и ломбарды также ведут отличную торговлю в этой огромной части Лондона.

В предыдущей главе мы описали район Саффрон-Хилл: все улицы и корты этого места являются безопасными и безопасными по сравнению со многими в Бетнал-Грин и Спиталфилде. Есть переулки и аллеи между Шордич и Черч-стрит, вблизи от железной дороги к востоку от Кирпичного переулка, через которые хорошо одетый человек с золотой цепью на шее, будь он предусмотрительным, не стал бродить бы ночью.

Идущая от района церковной улицы до улицы Хакни, эта извилистая улица, состоит из переулка Тиссен, улицы Тюрк, Вирджиния-стрит и пешеходной дорожки Берд-кэйдж. И в непосредственной близости от этих узких и опасных дорожек находятся Веллингтон-роуд (обрамленная канавкой черной грязи) и несколько мерзких улочек, населенных нижайшими из низших, самыми грязными из убогих и самыми аморальными из всех отбросов общества.

Мы бросаем вызов любому городу на земле, создав район, равный пороку, грязи, нищете и внушающим страх притонам, тем , которые мы сейчас описываем.

Темный дом был таверной самого низкого пошиба в Кирпичном переулке, чуть северней того места, где железная дорога теперь пересекает улицу. Комната Темного Дома была грязной и отвратительной во всех отношениях; Газовое освещение образовало два огромных черных пятна копоти на потолке; За столами сидели угрюмые мужчины, главными предметами потребления которых были табак и солодовый напиток, и атмосфера была пропитана плотным дымом. Маркхэму было стыдно, что его видели в таком месте и в таком обществе, но он утешал себя мыслью, что ни он, ни его дело не были известны присутствующим; И, когда он, почти не замеченный, сел в самый дальний и неприметный угол, он быстро избавился от минутного смущения, завладевшего им.

Убедившись, что Могильщика на месте еще нет, Ричард заказал стакан спиртного с водой и решил терпеливо дождаться прихода вымогателя.

Постепенно он углублялтся в область размышлений, в которые он никогда раньше не вникал. Он собирался купить покой у злодея, который угрожал его отношениям с семьей, чье хорошее мнение о себе он ценил. Мы уже говорили ранее, что это был молодой человек самых высоких понятий чести, и что он сам всегда был носителем самой скрупулезной честностью. Он больше не мог скрывать от себя того факта, что он питал искреннюю и глубокую привязанность к синьоре Изабелле, и он льстил себе, что не был неприятен ей в ответ. Его преходящая страсть к миссис Арлингтон со временем исчезла, и теперь он понял огромную разницу между темным пламенем этой природы, пламенем, зажженным только животными страстями и не подкрепленным моральными соображениями, - и чистую священную привязанность. которую он испытывал к очаровательной Изабелле. С момента его освобождения из заключения, он никогда не интересовался Дианой, и тем более не искал ее; Он не знал, где она, и что с ней стало, и его сердце совершенно не зависело от ее отношения к нему. Теперь он спрашивал себя, сумеет ли он сохранить благородство со своей стороны в сокрытии предшествующих приключений своей жизни с чистой и святой любовью Изабеллы, которую он так стремился сохранить, чье доверие он не хотел терять ни за что на свете, и за чье душевное спокойствие смог бы он пожертвовать собственным увлечением или интересом?

Он не смог положительно ответить на вопрос, который он, таким способом, поставил перед собой, когда его задумчивость была прервана звуком голоса в дальнем конце комнаты, и который показался ему знакомым.

Взглянув в том направлении, он сразу же узнал известную фигуру и черты лица мистера Тальбота - вульгарного спутника сэра Руперта Харборо и мистера Чичестера.

Но как он изменился! Теперь джентльмен, любитель благотворительности, казалось, сам нуждался в такой помощи. Его головной убор, который первоначально был легкой шелковой шляпой с переплетением четыре на девять, теперь настолько прохудилась в тулье, что даже на еврейском аукционе за нее не дали бы ни гроша, даже если бы сам Джордж Робинс выставил бы ее на продажу. Его пальто потерлось на локтях, как и брюки на коленях и носки ботинок. У него не было денег, а значит не на что купить выпивку. И поскольку у него не было ни одного вышеупомянутого гроша, он полагался на доброту завсегдатаев трактира "Темный Дом", которые могли бы снабдить его чем-то из вышеупомянутого спиртного, растворенного в горячей воде, и с добавлением сахара для улучшения вкуса. Действительно, в тот момент, когда его голос был услышан Маркхэмом, он уже собирался приложиться к стакану с джином, который заказал для него мясник.

- Что ж, мистер Покок» (так по-настоящему звали Тальбота) , сказал мясник: - И чем вы сейчас занимаетесь?

- В действительности все очень плохо, мистер Грискин, - последовал ответ. - Последние три года, с наступлением января, вставая утром, я не знал, черт возьми, где я буду спать ночью, - и такова правда Всемогущего Бога.

-Мне очень жаль, что ваши дела не поправляются, - сказал мясник. - Лично у меня сейчас дела пошли на лад. Я был банкротом всего лишь семь недель назад.

- Странная манера добиваться успеха в бизнесе, - подумал Маркхэм.

-Но все мое имущество было изъято арендодателем, - добавил мясник, торжествующим тоном, - и таким образом я избежал конфискации посланником суда, когда он явился, чтобы выполнить свою работу.

-А!, я полагаю, ваше банкротство помогло вам наладить дела, - сказал Покок. - Ничто, так сейчас похожее на банкротство, не творит судьбу человека.

- Да, - и не собираюсь никого не кормить, у меня появилось много друзей из моих кредиторов, поэтому я получил свой сертификат в тот же день, когда сдавал второй экзамен, и теперь я в порядке как треножная подставка. Вас беспокоит, дружище, что вы не можете придумать как выкрутиться?

- Дело в том, - сказал Покок, потягивая джин и воду, - три или четыре года назад я попал в дурное обществе, и мне плевать кто-то об этом знает или не знает, но я, в некоторой степени, оказался средством для подставы приятного молодого человека.

-Я полагаю, вы попали в воровскую компанию? - заметил мясник.

- Именно так! Я вышел из своей стихии - из своей сферы, можно сказать, а когда человек делает это без средств для самосохранения, он, дьявол его забери, сразу терпит неудачу. Я потерпел крах вместе с баронетом Баронет и надутый парень по имени Чичестер, или Винчестер, и, в конце концов, оказался сыном старого Чичестера, держателя ломбарда на этой улице; из меня они сделали прекрасный инструмент - меня кормили и баловали, в общем, я жировал. А потом, когда схема провалилась, меня бросили как ненужный обруч в школе для бедных. Я попал в беду, и когда я встретил баронета и какого-то там Чичестера, едущих в коляске, с грумами сзади и лошадьми спереди, они сказали так, как прежде никогда не говорили: -Тальбот, или Покок, дорогуша, вот тебе соверен.

- Вот плуты! - воскликнул мясник. - Но что это за схема, о которой вы сказали?

- Я вам это тоже расскажу, но объявляя о своих преступлениях, я не колеблясь скажу, что эти два вора вовлекли меня. Мое имя, как вы хорошо знаете, это Билл Покок, но они заставили меня взять имя Тальбот. Я работал гравером и неплохо зарабатывал еще четыре года назад, но я потерял жену и стал пить, а потом все пошло наперекосяк. Однажды я связался с этим Чичестером, и он одолжил мне немного денег. Затем он стал говорить, что он знал, как сколотить огромное состояние без больших проблем, а также без риска для себя.

- Пока все хорошо.

- Мне было тяжело - я был в отчаянии из-за смерти своей жены, и, честно говоря, мне хотелось бездельничать. Я привязался к кабакам и не мог сесть за работу гравера. Поэтому я клюнул на предложение Чичестера, и он познакомил меня с баронетом.

- Еще один стакан, Покок, - прервал мясник и подмигнул другим обитателям гостиной, которые внимательно прислушивались к рассказу, но ни у кого из них не было большей жадности и более глубокого интереса, чем у Ричарда Маркхэма, который слушал ненасытного Покока из своего полутемного угла.

- План был, конечно, задуман очень хитро, - продолжал Талбот, - и успешно претворен. И дело состояло ни в чем ином, как в изготовлении банкнот. Я привык к гравировке пластин такого рода, и поэтому я взял на себя эту работу. Меня не волнует, если кто-нибудь из присутствующих пойдёт и настучит на меня, может быть, мне лучше жить в тюрьме, чем вот так. Но что терзает мое сердце - и чего я никогда не забуду и буду упрекать себя до тех пор, пока я жив, это то, что я втянул приятного молодого человека в передрягу и заставил его предстать перед Моисеем для наказания, как ты, Грискин, за грог.

-И кто этот молодой человек? - требовательно спросил мясник.

- Некий Маркхэм, ты должно быть помнишь его случай. Он был судим около трёх года назад и приговорен к двум годам тюремного заключения.

- Не могу сказать, что вспомнил.

- Что ж - этот Маркхэм был невиновен в отношении банкнот, как не родившийся ребенок! добавил решительно Покок.

- Не вижу причин, чтобы так переживать, - заметил мясник, - в конце концов, лучше позволить другому парню попасть в беду, чем угробиться самому.

- Это было неудачное происшествие, - сказал Покок, торжественно качая головой, - и с тех пор я ни в чем не преуспел. Но то, что досаждает мне так же, как и все остальное, - это мысль о том, как ведут себя эти два парня, Чичестер и баронет. Они делали вид, что не знают меня, когда я однажды остановил их на Риджент-стрит и хотел разжиться у них несколькими фунтами. Баронет повернулся ксвоему приятелю и говорит ему: «Кто, черт возьми, этот парень?» И Чичестер надевает свои очки, пялится на меня сквозь них и говорит: - Мой добрый человек, мы никогда не даем милостыню людям, если у них нет свидетельства о хорошем характере.

- Возможно, вы не выглядели слишком большой шишкой в своем костюме? - сказал мясник.

- Почему ... я не думаю, что был тогда так хорошо одет, как сейчас.

- Дьявола на тебя нет! Значит, неудивительно, что вами пренебрегли; вы же не подумаете, что в таком виде как сейчас вас пропустили бы на лекцию королевы.

- Да ладно, хватит шутить! - воскликнул Покок. - Я рассказал вам свою историю, и если вы считаете, что она хорошая, и склонны оказать мне услугу, вы можете просто заказать мне порцию или стейк, потому что я думаю, что готов и немного поесть.

- От всего сердца, - сказал мясник, который был по-своему добрый человек и который, получив значительную сумму в результате своего кратковременного банкротства, был склонен к щедрости: - У вас будет неплохой ужин, и настолько же обильный, сколько сможете уплести. - Эй, Дик, - закричал он, обращаясь к официанту, - сбегайте в мой магазин и спросите у старухи хороший стейк; и потом поджарь его для меня вместе с другими. И, Дик, давай я дам некоторые указания.

Официант исчез, чтобы выполнить эти приказы, и я бы сказал, что разговор возобновился на прежнюю тему.

Покок расписал все подробности, с которыми читатель уже знаком; И Маркхэм, который решил, как действовать, был настроен позволить ему рассказывать столько, сколько тот считал нужным, прежде чем он должен будет проявить себя. Он сидел в своем полутемном уголке, пряча лицо руками и делая вид, что был глубоко заинтересован колонками "Утренней Рекламы", которая лежала перед ним вверх ногами.

В тот момент, когда Покок начал говорить по делу, которое его так глубоко интересовало, Ричард стал внимательным слушателем, и, когда этот человек продолжил, то Маркхэм обнаружил, что нашел доказательство своей невиновности, его мозг, казалось, был взволнован от радости - даже до бреда. Пульс сильно забился, а сердце затрепетало. Как бы он ни ненавидел этот логово, когда только вошел в него, он бы сейчас упал и поцеловал этот грязный, покрытый пылью пол.

Шел час за часом. Часы пробили одиннадцать, с Могильщик все еще не появился.

Мясник и Покок обсуждали свой ужин, и Маркхэм просто подумывал о том, чтобы уйти отсюда, когда дверь внезапно с сильным грохотом отворилась, и два человека, закутанные в матросские бушлаты, с огромными палками и дымящимися сигарами, ввалились в салон Темного Дома.

- Дьявол меня разбери, вот так потеха! - воскликнул один, бросился на сиденье и искренне рассмеялся: «Но мы здесь в полной безопасности. Я знаю это местечко , и полицейский нас не заметил, прежде чем мы подошли к двери.

- Честное слово, я не могу сказать, что я восхищаюсь шалостями подобного рода, - заметил другой; -Это действительно смешно разбивать лампы в этом конце города, но, боже мой, в какой район вы меня привели! Я даже не подозревал, что в Лондоне есть такой район.

- Я сказал вам, что вы сделаете доброе дело, если пойдете со мной к отцу, - сказал первый оратор. - Старик был очень доволен идеей баронета снисходительно поужинать с ним, и вы видели, как он расщедрился на сигару, когда выдул свой третий стакан пунша.

Последняя часть этого разговора была произнесена шепотом, и оба джентльмена снова довольно засмеялись - несомненно, из-за того что они преуспели в том бизнесе, который привел их в тот вечер в восточные районы Лондона.

В разгар второго взлета бурного веселья, мистер Покок поднялся со своего места и медленно побрел к парочке новых гостей.

- Ну, джентльмены, - воскликнул он, - это большая честь, которую вы делаете для нас, бедняков в Спиталфилде. Давайте - вам нет необходимости так пристально рассматривать меня. Как вы, Чичестер? Знак Ломбардского оружия - три шара, а? Ставлю два к одному, что вещи, выставленные на носик, никогда не сбудутся, а?

Мясник разразился хохотом, и ему вторили несколько других обитателей комнаты.

- Кто вы, черт возьми?- требовательно спросил Чичестер, поняв, наконец, кто перед ним, раньше, чем баронет; но оба были поражены этой неожиданной и очень неприятной встречей.

- Честное слово, этот человек, должно быть, ошибся, - пробормотал сэр Руперт Харбоу.

- Да нет, я далек от ошибки, - воскликнул Покок, - вы были теми молодчиками, о которых я только что говорил. Господа, - добавил он, поворачиваясь к людям, сидящим за разными столами, - это две прыща, которые втянули меня в эту неприятность, о которой я только что говорил, и теперь они притворяются, что не узнают меня!

- Что означает этот парень? Сказал Чичестер, наглым тоном: -
Вы знаете его, Харборо?

- Слово чести, я не при чем.

- Тогда я скажу вам кто я такой, - воскликнул гравер. - Я человек, который выгравировал пластины для фальшивых банкнот, и за которые Маркхаэм был осужден на два года тюремного заключения в Компьере, и вы знаете не меньше моего, что он пострадал за наше преступление.

Чичестер и баронет были ошеломлены внезапным и неожиданным взрывом.

Они не знали возражать или нет, но их внешний вид выдавал их вину.

- Да, джентльмены, - воскликнул взволнованно Покок, - у этих людей вышел необъяснимый случай - какое-то провидение или дьявольский умысел, привел их сюда сегодня вечером, чтобы подтвердить все, что я вам сказал.

- Черт возьми, это наглость! - воскликнул Чичестер, снова вернув свое самообладание и отважившись произнес: -
Меня зовут не Чичестер, вы ошибаетесь, уважаемый, я могу вас заверить, и это то, что есть.

- Лжец! - гневно вскричал гравер. - Я узнаю вас обоих из миллиона.

-И я тоже, - спокойно заметил Маркхем, выходя из своего темного угла и появляясь перед теми, кто так мало ожидал увидеть его там.

Потрясающее ощущение охватило комнату, и те, кто оказался невольным зрителем, с нетерпением ожидал результата этой странной драмы.

- Да, действительно есть злодеи, которым я обязан всеми своими страданиями, которые я пережил, - продолжал Маркхэм. - Но не говорите, что счастливая случайность свела нас всех сюда вместе в эту ночь, подумайте, что вовсе не простой случай организовал эту встречу обманщиков и обманутых, - нет, это была воля Всевышнего, чтобы установить невиновность человека, которому причинены страдания.

Торжественное молчание воцарилось после этих слов, сказанных тоном, который вызвал благоговейный трепет у всех, кто их слышал. Даже развращенные и ожесточенные люди, присутствовавшие на этом судилище в гостиной Темного Дома, с уважением смотрели на молодого человека, осмелившегося упомянуть Всевышнего в этом логове беспутства.

После короткой паузы Маркхэм продолжил.

- Не я ли должен был быть тем, кому надлежало привести к гибели человека, который неожиданно выступил вперед, чтобы провозгласить свою собственную вину, объявив о своем покаянии и подтвердить мою невиновность- без надежды на награду от меня, и даже не зная, что Бог послал мне ближайшее место, c которого я мог услышать каждое произнесенное слово и при этом, не причинив ему глубочайшую травму со своей стороны, и не сдав его в этот момент в распоряжении полиции, как зачинщика дьявольского обмана, в котором Тальбот оказался вашим орудием, а я вашим козлом отпущения, но хотя я и не намерен предпринимать никаких шагов, чтобы наказать вас, небеса не дадут вам победить в номинации "подлость!"

***********************

- Хорошо сказано, - сказал мистер Чичестер, понимая, что ему не грозит опасность, и поэтому изобразив напускную браваду.

- Честное слово, я не могу все это понять, - пробормотал баронет. - Пойдемте, мой дорогой друг, я отнюдь не восхищен этим сбродом из Спитлфилда.

- Да - идите - отправляйтесь отсюда! - вскричал Маркхэм, - иначе я не смогу сдержать свое негодование.

- Однако они не уйдут отсюда без хорошей взбучки, - сказал мясник, хладнокровно снимая передник и закатывая рукава своей голубой куртки. - Я возьмусь за одного, а кто возьмет другого?

-Я , - воскликнул подмастерье парикмахера , откладывая курительную трубку и изрядно глотнув портера, а затем, сжав кулаки, направился к двум авантюристам.

- Остановитесь, умоляю остановитесь, - воскликнул Маркхэм. - Я прошу - никакой мести, никакого насилия, я умоляю вас!

- Давайте врежем им в настоящем стиле Джона Булла и выбьем всю дурь из этого проклятого щеголя, - крикнул мясник, и прежде чем Ричард смог вмешаться, он одним ударом своего огромного кулака сбил баронета с ног.

Парикмахер сразу бросился на модного мистера Чичестера, который тщетно пытался защититься. Баронет поднялся; и мясник мгновенно проделал "захват головы" и начал колотить его до полного своего удовлетворения.

Как только Чичестер и сэр Руперт оказались настолько избиты, что покрылись синяками и едва могли стоять на ногах, мясник с парикмахером вышвырнули их на улицу, под крики и улюлюканье всех присутствующих Темного Дома.

Когда порядок был вновь восстановлен, Маркхэм обратился к двум чемпионам, которые отомстили за него в своем особом стиле, и не только поблагодарил их за их проявленную из лучших побуждений доброту, но также продемонстрировал им великолепные доказательства своей щедрости.

- А сейчас, - сказал Ричард, - повернувшись с Пококу, - готовы ли вы в письменном виде подписать декларацию моей невиновности?

- При условии, что эта бумага никогда не будет свидетельствовать против меня, - ответил гравер.

- Разве я не могу сейчас передать вас в руки полиции из-за вашего собственного признания, чтобы вы открыли место, где изготовлялись эти банкноты?

- Конечно, ну я был неправ, выставляя какие-либо условия. Вы честный человек.

Маркхам приступил к составлению упомянутой декларации; И Покок подписал ее твердой и уверенной рукой.

Эта церемония была завершена, Ричард передал банкноту Банка Англии на пятьдесят фунтов граверу.

-Примите это, - сказал он, - в качестве благодарности и доказательства моего прощения; и будь у меня больше, к моему сожалению мои средства не позволяют мне быть более щедрым, чтобы помочь вам выйти на честный путь, и если вам понадобится друг, не стесняйтесь обращаться ко мне.

У Покока полились слезы благодарности и покаяния - единственную признательность, которую он мог бы выразить за эту внезапную и самую долгожданную помощь. Его эмоции заглушали его высказывания.

Маркхэм поспешил из комнаты и вышел из заведения, которое носило столь грозное названим, но которое оказало ему столь большую услугу в тот вечер.

Он поспешил вверх по Кирпичному переулку в северном направлении - то есть к Черч-стрит, когда его внезапно остановил человек, с которым он уже сталкивался на своем пути, держащего в руках большую дубинку.

- Я полагаю, вы собирались дождаться меня, - сказал Могильщик, ибо это был он.

- Я, конечно же, уже представил, что вы не придете в этот вечер, - ответил Ричард.

- Что ж, лучше поздно чем никогда. Нам повезло, что мы встретились: как вы понимаете, это убережет вас от визита в следующую ночь.

- Да, я рад, что мы встретились, поскольку мое время сейчас слишком ценно, чтобы тратить его попусту.

- В таком случае, мы можем либо вернуться в Темный дом, который открыт всю ночь, либо вы можете отдать мне деньги на улице. Я полагаю, вам не нужна квитанция?

- Нет, и не потребую ничего и от вас.

- Как я и подумал: честность среди воров, да? Извините за комплимент. Но, во-первых, монета с собой?

- Когда я вначале пришел в Темный Дом, вся сумма была у меня в кармане.

- Тогда, я полагаю, она все еще там?

- Не вся. Я взял оттуда пятьдесят фунтов.

- Двойка вам! И как вы решили это сделать? - грубо спросил Могильщик. - Я предупредил вас, что возьму никак не меньше чем всю сумму.

- Я совершенно неожиданно и самым необычным образом получил доказательство своей невиновности, и я думаю, что купил его, таким способом, слишком дешево. Я готов был отдать все, что у меня было на свете - добавил Маркхем, - чтобы добыть его.

- Дьявол! - воскликнул Могильщик, которому стало не по себе от холодного безразличия, с которым говорил Маркхэм. -
Хорошо, я полагаю, мне нужно взять то, что у вас осталось, а остальное принесете и оставите для меня в Темном Доме.

- Вы не получите от меня ни шиллинга, - твердо произнес Ричард, - и я ждал вас, чтобы сказать это. Я принял решение раскрыть всю правду без каких-либо оговорок тому, от кого я до этого глупо и бесчестно скрывал это.

- Этот треп мне не подходит, - воскликнул Могильщик.- Вы хотите отшить меня, но я достаточно бдителен. Дайте мне монеты или я завтра утром отправлюсь в Ричмонд, и повидаюсь с графом - вы понимаете о чем идет речь. Прежде, чем я на днях покидал этот район, я навел все необходимые справки о жильцах дома, в который вошла молодая леди.

- Вы можете избежать и этой беды, - сказал Маркхэм. - Ибо я расскажу все, что знаете вы, но одним словом вы сможете сделать свой выбор.

-Давай сейчас, - воскликнул сильно разочарованный Могильщик. - Окажите помощь старому компаньону - одолжите сотню или около того.

- Нет, - решительно ответил Ричард, - если бы вы вначале попросили меня помочь вам, я бы сделал это добровольно, - но вы норовили выманить у меня значительную сумму денег - значительно большую, чем я мог бы сэкономить, и теперь у меня нет нужды оправдываться и уступать молитвам человека, который вдруг понял что его угрозы не увенчались успехом.

- Вы думаете, что я не сделаю то, о чем говорил? - воскликнул Могильщик.

- Я верю, что вы способны на любое злодеяние, но мы уже и так слишком долго общались. Я стремился показать вам, как благонравное решение, позволит мне восторжествовать над вашими основными проектами, - и мне больше нечего вам сказать. Наши пути лежат в разных направлениях, как в настоящем, так и в будущем.

С этими словами Маркхэм продолжил свой путь по Кирпичному переулку; но Могильщик через мгновение снова оказался рядом с ним.

- Вы отказываетесь помочь мне? - пробормотал он хриплым и яростным голосом.

- Да. И больше ничего не требуйте.

- Вы отказываетесь помочь мне? - повторил злодей, скрежеща зубами от ярости: - Тогда примите во внимание последствия! Я очень скоро продемонстрирую вам,что вы будете горько, - горько раскаиваться в своей решимости. Клянусь Богом, я отомщу!

- Я прознаю как я смогу быть начеку - сказал Маркхэм.

Затем он быстро ушел, не оглядываясь назад.

Могильщик какое-то мгновение постоял, решая что делать: а потом, очевидно, пораженный неожиданной мыслью, поспешно двинулся за Ричардом Маркхэмом.

Глава 43.

Мумия.

Район Спиталфилдс и Бетнал Грин были совершенно неизвестны Маркхэму. В действительности, его визит по этому случаю, был первым, который ему пришлось сделать в этот густонаселенный и жалкий район.

Была уже полночь и улицы были почти пустынны. Редкие фонари, установленные далеко друг от друга, только усугубляли тьму, вместо того, чтобы освещать замысловатый лабиринт узких переулков.

Цель Маркхэма заключалась в том, чтобы как можно скорее добраться до Шоредича, потому что он знал, что напротив церкви есть стоянка для кэбов, где он может нанять один из них, чтобы добраться домой. Выйдя из Кирпичного переулка, он пересек Черч-стрит и углубился в этот лабиринт грязных и опасных переулков в окрестностях Бёрд-кейдж, который мы упоминали в начале предыдущей главы.

Вскоре он понял, что ошибся, и, наконец, обнаружил, что плетется по длинной узкой улице, без каменного покрытия, и кое-где почти заваленной кучами гнилостной грязи. На этом опасном отрезке не было фонаря, и высокая луна не освещала ему дорогу, - черная ночь делалась все гуще и гуще, обволакивая непроницаемой темнотой.

Один или два раза ему казалось, что за спиной звучали шаги, потом он остановился, надеясь, что его настигнет кто-то из тех, у кого он может что-то узнать, но либо его обманывал слух, либо человек, шаги которого он услышал, тоже останавливался, одновременно с ним.

Ни один дом по обе стороны улицы не был освещен. И ни единого звука ни веселья, ни скорби не доносилось из-за плохо закрытых створок.

Ричард был сбит с толку; И - говоря по правде, начал тревожиться. Он вспомнил, что читал о таинственном исчезновении людей в восточной части мегаполиса, а также о некоторых случаях совершения преступлений, которые в последнее время происходили в том районе, где он сейчас блуждает, - и он не мог выбраться, желая оказаться в более безопасном и менее мрачном месте. Он пробирался вдоль улицы, ощупывая руками стены домов, чтобы по ним двигаться вперед, погрузившись чуть ли не по колено в какую-то грязную жижу, спотыкаясь о кучу мусора, а теперь оказавшись в грязи по лодыжку, - когда тяжелый и сокрушительный удар обрушился на него сзади.

Он пошатнулся и упал на дверь дома. Почти в то же мгновение дверь распахнулась, и две мощных руки швырнули поверженного молодого человека на три-четыре ступеньки вниз. Человек, так яростно набросившийся на него, бросился на него, с трудом закрывая за собой дверь.

Все это заняло всего пару секунд; и хотя Маркхэм не был полностью оглушен ударом, он был слишком ошеломлен внезапностью и силой нападения, чтобы вскрикнуть. Этому обстоятельству он, вероятно, был обязан своей жизнью, потому что злодей, который его ударил, несомненно, задумал удар, который был смертельным; И поэтому вместо того, чтобы возобновить избиение, он перешагнул через Маркхэма и вошел в комнату, в которую открывался проход.

Первой мыслью Ричарда было встать и попытаться добежать от входной двери; Но прежде чем он успел подумать об этом, убийца-хулиган зажег в комнате свет, которая, как и часть коридора, оказалась освещенной и сразу же загорелась сильным ярким светом.

Маркхэма швырнули на влажные плиты, которыми был выложен проход, таким образом, что его голова оказалась у двери комнаты. Человек, который напал на него, зажег кусок свечи в ярком металлическом подсвечнике, подвешенном у стены, И отблеск металла, вызвало сильный блик, который так неожиданно ударил в глаза Ричарда.

Лежа распростертым на полу, Маркхэм внезапно увидел интерьер комнаты; но через несколько мгновений, увиденное, попавшее в его поле зрения, парализовало каждую клеточку его тела и заставило замереть, застыть и затаить дыхание от ужаса.

Разложенный на ставне, поддерживаемый тремя стульями, лежал труп - голый и того голубоватого или мертвенно бледного цвета, который означает начало разложения!

Рядом с этим отвратительным предметом стояла большая ванна, наполненная водой; И тут же над ней, на потолке, были прикреплены два больших крюка, с которых свисали толстые шнуры.

В одном углу комнаты были сброшены гибкие железные пруты, лопаты, кирки, деревянные рычаги, катушки толстого каната, мастерки, пилы, молотки, огромные долота, ключи с колодкой и т. д.

Но насколько велико было удивление Ричарда, когда оторвавшись от объектов, описанных только что, и глянув на бандита, который швырнул его в это логово ужасов, увидел мрачное и отвратительное лицо Могильщика.

Он на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь отогнать и мысль, и опасность.

-Эй, Мумия, - воскликнул Могильщик; - Подойди и придержи эту лампу, пока я пороюсь в карманах нового объекта.

Едва были произнесены эти слова, как раздался глухой стук по деревянной обшивке входной двери дома.

- Черт их побери! - воскликнул Могильщик. - Эти парни пришли за трупом.

Эти слова наполнили душу Ричарда Маркхама новым страхом; ему вдруг пришло в голову, что любые друзья Могильщика, которые так жаждали встречи с ним, с большей вероятностью могли бы расстроить замысел злодея на его собственную жизнь и жизнь собрата.

- Эй, Мумия! - еще раз воскликнул Могильщик, возвращаясь в проход, он повторил свой зов с самого низа лестницы в дальнем конце; - Эй, Мумия, какого черта ты не спускаешься?

- Я иду, я иду, - ответил надтреснутый женский голос с верха лестницы; и в следующий момент появилась старая, смуглая, сморщенная ведьма.

Она была слишком худой, глаза были сильно запавшими, а кожа была так похожа на грязный пергамент, и весь ее вид был настолько ужасен и отвратителен, что было бы невозможно представить более подходящее и выразительное прозвище, чем то, которое было ей дано.

- А ну-ка, Мумия, - сказал бандит поспешным шепотом, -
Помоги мне затащить этого парня в заднюю комнату, здесь есть хорошие вещи, а парни пришли за трупом.

В дверь раздался еще один стук.

Маркхэм, прекрасно осознавая, что сопротивление в настоящее время бесполезно, контролировал себя, чтобы оставаться неподвижным, его глаза были почти закрыты, в то время как Могильщик и Мумия торопливо тащили его в заднюю комнату.

Мумия повернула ключ в замке, в то время как Могильщик поспешил к двери и впустил двух мужчин в переднюю квартиры.

Одним из них был Том Трекер; Другой был мошенником того же самого пошиба и был известен среди своих сообщников по преступлению по имени Буфер. Это был тот хвастун, который заявлял, что он всегда грабил "догола", стягивая все до самой кожи; И мы, люди в состоянии наготы, как говорят, «в буффе», легко можем понять происхождение его псевдонима.

- Что это ты, - сердито сказал Медвежатник, - держишь людей на пороге дома, - это неправильно. За два пенса я бы развлекся, вытащив его за ноги.

- Потому что старая мумия крепко спала, - ответил Могильщик. - И я поднялся по лестнице, пытаясь ее разбудить, но я не ждал тебя до завтрашнего вечера.

- Нет, и нам тоже бы не стоило приезжать, - сказал Медвежатник, - кабы не тридцати фунтов, которые можно заработать сегодняшним вечером.

- Дьявол забери!- воскликнул Могильщик.- Значит, вечером ты не придешь за трупом?

- Не совсем так; Костоправ ( Хирург), не ждет товар до завтрашнего вечера, поэтому он его не возьмет. Но есть еще один костоправ, который живет внизу больницы Мидлсекс, и он встретит нас в половине второго за церковью Шоредич -

- Как это, сегодня ночью! - воскликнул Могильщик.

-Вечером - через полчаса - и со всеми атрибутами, - ответил Медвежатник.

- Поработать внутри церкви, - говорит он, приплюсовав Буфера.- Тридцать фунтов - на них не начхать, это десять штук. Будь я проклят, если это дело с закапыванием трупов не понравится мне больше, чем мелкие кражи со взломом. . Что ты скажешь, Том?

- Как бы то ни было, способ изменен; поскольку товар коченеет к определенному дню, и мы не знаем, на каком кладбище его захоронят, мы разработали план ловли живых на улице.

- Это ведь была моя идея,- воскликнул Буффер.

- Разве ты не помнишь, когда нам нужно было найти труп для того же Костоправа, с которым нам нужно сейчас встретиться, мы ждали около двух часов в этом доме, и, наконец, поймали смельчака, который бродил глядя на луну?

- И тогда я подумал о том, чтобы подержать его вниз головой в ванне с водой, - добавил Медвежатник, - пока он не утонул. Поэтому, не рассказывайте никаких сказок; - нет раны на коже; - нет яда в желудке. И внутри не слишком много воды, потому что бедные дьяволы не глотают вниз головой.

- А! Это была хорошая идея, - сказал Буфер, - и теперь мы довели ее до четкой системы. Готовая кадка с водой наготове стоит на полу - крючки и шнуры, чтобы держать ноги мальца у потолка; И тогда, что я вижу! Там они висят, вниз головой, посмешище для всего мира, как туши в мясных лавках, если бы только не одежда. .

- И мы, их драгоценных, скоро вздернем, но я говорю, старый дружище, - сказал Медвежатник, обращаясь к Могильщику, который молчал все это время, пока компаньоны вели беседу; - О чем, черт возьми, ты думаешь?

- Я думал,- последовал ответ, - что этот костоправ, с которым вы договорились встретиться ночью, хочет особенное тело.

- Да, хочет, - сказал Крэксмэн, - И хочет захоронить его в подвале.

- Совсем неплохо, - воскликнул Могильщик; - Он слишком хороший клиент, чтобы нас разочаровать. Нам нужно сразу уйти.

Могильщик ни на мгновение не сомневался, что Ричард Маркхам был убит ударом, который он нанёс ему своей дубинкой; И поэтому он, не колеблясь, решился на сделку, предложенную его двумя сообщниками. Он знал, что чем бы не были набиты карманы Ричарда, он мог положиться на честность Мумии, которая - ужасная связь - была собственной матерью бандита. Поэтому, выдав шепотом несколько наставлений старухе, он собрался сопровождать Медвежатника и Буфера.

Эти три героя обеспечили себя несколькими длинными гибкими стержнями и другими орудиями, прежде чем заметили,что они их взяли. И Могильщик достал из шкафа две коробки, каждая размером около шести дюймов, которые он дал своим товарищам. Он также тайком взял для себя оловянный подсвечник со свечой; И, когда эти предварительная подготовка была закончена, трое мужчин вышли из дома.

Но давайте вернемся к Ричарду Маркхэму.

В тот момент, когда его втащили в заднюю комнату, и закрылась дверь за обитателями этого ужасного логова, он вскочил, охваченный самыми неописуемыми чувствами тревоги и ужаса.

Что это за таинственная дыра чудовищного преступления - какая сцена отчаянного преступления - это то, что он уготовил себе! Запах разлагающегося трупа в соседней комнате дошел до его ноздрей, и у него появилось ощущение тошноты в животе. И этот труп - были ли это останки умершего естественной смертью, или кого-то, кто был наиболее грязно убит? Он не осмелился ответить на вопрос, который он, таким образом, поставил перед собой; Он боялся, что ответ на эту тайну может оказаться зловещим в отношении его собственной судьбы.

О! Для спасения ему нужно бежать! Он должен поспешить - он должен убраться из этого ужасного рассадника преступлений - из этой человеческой бойни! Но как? Дверь была заперта - и окно было закрыто ставнями. Если бы он издал хоть малейший шум,бандиты из соседней комнаты тут же убили бы его!

Но, вслушайся! То, о чем говорили эти люди, он мог подслушать. Возможно ли это? Двое, которые только что пришли, собирались взять с собой третьего на свое собственное отвратительное дело! Надежда вернулась к бедному молодому человеку: он почувствовал, что может быть еще спасен!

Но ... ужас! Что за тема была предметом разговора? Эти люди радовались своим адским изобретениям, чтобы изобразить убийство непредумышленным. Теперь объяснима ванна с водой, крючки и веревки на потолке. На ничего не подозревающего человека, вошедшего в дверь этого проклятого жилища ночью напали убийцы, затащили в дом, заткнули рот и подвесили за ноги на крюки, окунув голову в воду. И таким образом последний вздох оставил его. А негодяи держали его там до тех пор, пока не начиналось разложение, чтобы труп не казался слишком свежим для хирурга, которому он должен был быть продан!

Боже милостивый! Может ли такое быть? Могут ли зверства столь ужасающей природы быть совершены в большом городе, защищенном тысячами хорошо оплачиваемых полицейских? Мог ли голос убийства - убийства, совершенного с такой большой безопасностью, докричаться до небес для мести в атмосфере Лондона?

Наконец, вся троица вышла, как и было описано выше; И Маркхэм почувствовал огромную тяжесть, внезапно овладевшую его разумом.

Перед тем, как Могильщик отправился на дело с Треммером и Бафером, он прошептал Мумии: «Пока я не вернусь, ты можешь вычистить карманы в задней комнате. У него около четырехсот или пятисот фунтов - так что имей это в виду и позаботься об этом. Когда проверишь карманы, раздень его и посмотри на его череп. Боюсь, я его сломал, потому что слишком сильно ударил его кастетом. И он сразу не издал ни звука. Если есть рана, мне нужно похоронить его завтра в подвале, если нет, вымой его, и я знаю, что с ним делать.

В соответствии с этими инструкциями, Мумия взяла в руку свечу и отправилась в заднюю комнату, как только ее сын и его соучастники покинули дом.

Ужасная старуха не боялась мертвецов: ее муж был могильщиком, и ее единственный сын унаследовал то же дело - поэтому она была слишком знакома с видом смерти во всех ее самых страшных и самых необычных проявлениях и это не тревожило ее. Отвратительное зрелище мертвеца производило на нее не больше впечатления, чем бледные и прекрасные останки любой прекрасной девушки, которую смерть рано призвала к могиле, и чье тело было вырыто из его безмолвного ложа под дерном, пока еще Распад не начал начал свое разрушение. Эта отвратительная старуха считала трупы коммерческим товаром, ее товары, как торговец занимается своим бизнесом. Ее не больше заботил тот болезненно-зловонный запах, который издают трупы, чем кожевника запах горелого, , или для чистящих средств для паров его отбеливающей жидкости.

Мумия вошла в заднюю комнату, держа в руке свечу.

Маркхэм наклонился вперед и схватил ее за запястье.

Она что-то разочарованно проворчала, но не подала никаких признаков тревоги.

- Гнусный негодяй! - воскликнул Ричард. - Наконец Бог послал меня открыть и разоблачить ваши преступления!

- Не делай мне зла - не делай мне больно, - сказала старуха - и я сделаю все, что ты от меня хочешь.

- Скажи мне, - воскликнул Маркхэм. - Что это за труп в другой комнате...

- Убитый моим сыном, - ответила ведьма.

- А одежда? Где его одежда? Там могли быть некоторые документы, которые могут пролить свет на имя и место жительства вашей жертвы.

- Иди за мной, я покажу тебе.

Старуха повернулась и медленно пошла из комнаты. Маркхэм пошел за ней; Ведь если подумать, узнав кто был тем несчастным, который встретил свою смерть в этом проклятом жилище, он смог бы облегчить его семье, по крайней мере, ужасы ожидания и неизвестности, хотя он и оказался бы посыльным роковых новостей.

Мумия открыла дверь шкафа, сооруженного под лестницей, и, держа лампу указала на одежду, которая висела на гвозде внутри.

- Там - возьмите их сами, если хотите, - сказала старуха, - я до нее не дотронусь.

С этими словами она отпрянула от шкафа, но держала свечу таким образом, чтобы свет попадал в шкаф.

Маркхэм шагнул вперед, чтобы достать одежду, и, протянув руку, чтобы снять их с гвоздя, поставил ногу на дно шкафа.

Дверь люка мгновенно поддалась под его ногой, он потерял равновесие и упал в подвал.

Дверь люка, которая двигалась вместе с пружиной, захлопнулась у него над головой, и он услышал торжествующий смешок старой ведьмы, когда она закрывала его большим железным болтом.

Затем Мумия пошла и села у трупа в передней; И, покачиваясь взад и вперед в своем кресле, она напевала следующую песню:

Песня могильщиков.

На кладбище хоронят тело,

Это тело красивой горничной.

- Земля к Земле- вот этот торжественный звук!

Над дерном, где спит их дочь,

Молится отец и плачет мать:

"Прах к праху" отзывается эхом вокруг.

Приди с топором, и приди с лопатой.

Иди туда, где лежала красивая дева:

Земля к Земле должна вернуться сейчас!

Дерн влажный и могила холодна,

Положите белый труп на темную черную почву.

Чтобы бледный лунный луч мог поцеловать ее лоб,

Отбрось землю и сгреби глину;

Этот холодный белый труп мы оттащим прочь,

Теперь, когда померкнет лунный свет.

И студент наточит нож, чтобы

Разрушить все это прекрасное тело,

И отрезать девственную конечность от другой!

А утром мать придет молиться

Над могилой, где лежит ее дитя,

И разбросает самые свежие цветы,

И на этом месте преклонит колени и заплачет.

Не мечтай, чтобы мы нарушили сон

Той, кто лежит на узком ложе.

Мы должны оставить Мумию, поющую ее ужасные строфы, и сопроводить похитителей трупов в их деле в церкви в Шордич.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/367912

Переводчики: obertone47