Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 56-60

Глава 56.

Путь к разрушению.

Примерно через два месяца после того, как мы впервые познакомили Эллен Монро с нашими читателями, старуха, о которой мы говорили ранее, и живущаяв том же дворе, что и бедная девушка с отцом, сидела за работой в своей комнате.

Старуха была уродлива лицом и омерзительна сердцем и имела некую приобретенную склонность, которая не знает ни жалости, ни милосердия, ни любви, ни дружбы, ни стремления к тому, что называют " человеческим общением".

Она была бедной и убогой, - но все же, несмотря на все свои невзгоды, располагала большим удобным креслом, теплыми одеялами, чтобы укрываться по ночам, голландскими часами, чтобы знать который час, шкафом, в котором она держала свою пищу, коврик, на который можно было поставить ноги, и несколько поленьев, горящих на решетке, чтобы поддерживать тепло. Стены ее комнаты были завешены дешевыми гравюрами, раскрашенными яркими красками, с изображением подвигов знаменитых разбойников и куртизанок; Сцены из спектаклей, в которых фигурировали любимые актрисы, и отвратительные подражания Хоганту "Карьера распутника". Покрывало ее постели состояло из лоскутного одеяла, кусков шелка, атласа, хлопка и других вещей, все разных узоров, размеров и форм, сшитых вместе - странных и выразительных остатков порочной и выцветшей роскоши! На каминной полке возвышались два или три флакона, в которых уже много лет не было духов; а в шкафу стояла бутылка из-под шампанского, в которой старуха держала свой джин. Подушка ее кушетки не была набита не шерстью и не перьями, а сильно изношенными шелковыми чулками, рваными кружевными воротниками, выгоревшей тесьмой, кусками меха муфты и боа, бархатом от капота и старыми перчатками. И что более всего необычно, - на полке у старой ведьмы стояла огромная Библия с серебряными застежками!

Эта ужасная женщина штопала старые чулки, наклонившись над своей работой, когда услышала негромкий стук в дверь ее комнаты. Этот стук был не требовательным и не уверенным, а нежным и робким; И поэтому старуха не торопилась сказать: «Входи!» Даже после того, как дверь открылась, и посетитель вошел в комнату, старая ведьма несколько минут продолжала свою работу.

Наконец, подняв голову, она увидела Эллен Монро.

Она не была удивлена, но когда она посмотрела на это прекрасное худое лицо, чья округлость уступила руке голода, и эти голубые глаза, огонь которых был приглушен долгими и болезненными бдениями, она сказала: - А, вот, наконец ты и пришла? Я ждала тебя каждый день!

-Ждали меня! Но почему? - воскликнула Эллен, удивленная этими словами, которые, казалось, содержали особый смысл чего-то темного, тайного и зловещего для молодой девушки.

- Да, я ждала тебя, - ответила старуха. - Разве я не говорила тебе, что когда нет денег, нет работы и нет хлеба, а есть задолженность по аренде, ты придешь ко мне?

-Увы! И вы точно все предсказали, - сказала Эллен с горьким вздохом. -Все, подробно описанные вами страдания, пали на меня, и более того! Мой отец лежит больной на единственном матрасе, который у нас остался!

- Несчастное создание! - воскликнула старуха, пытаясь принять успокаивающий тон; Затем, указав на скамеечку для ног рядом с собой, она добавила: -Иди и сядь рядом со мной, чтобы мы могли вместе обсудить твое грустное положение.

Эллен по наивности подумала, что она возбуждает чувство щедрого и бескорыстного сочувствия в сердце этой ведьмы; И поэтому она спокойно села на табурет, и сказала: - Вы говорили, что сможете мне помочь, если это еще остается в силе; во имя небес не откладывайте, ибо ... мы голодаем!

Старуха оглянулась, чтобы убедиться, что дверь ее шкафа закрыта, ибо в этом шкафу были хлеб, мясо и сыр. Затем, воздев глаза к небу, ведьма воскликнула: -Боже, благослови нас всех и это дорогое дитя! ! Я сама умираю от нищеты, и у меня нет ни кусочка, чтобы накормить тебя!

Но произнося эти слова, она бросила взгляд на молодую девушку, которая теперь сидела рядом с ней, и быстро оглядела ее с головы до ног и с ног до головы. Несмотря на жалкую и скудную одежду, которую носила Эллен, видны были ее исключительные пропорции, и старуха подумала про себя, какое она получить удовольствие, нарядив эту милую фигуру в веселые и роскошные одежды для своих собственных грешных целей.

- Вы мне не ответили, - сказала Эллен. - Не держите меня в напряжении, а только скажите, есть ли у вас возможность предоставить мне работу?

Лицо старой карги приняло особое выражение, когда она услышала эти слова. Затем она начала разговаривать с бедной голодающей девушкой таким тоном, которого та не могла понять, и который мы не осмеливаемся описать. Некоторое время Эллен слушала, вслушиваясь в этот странный язык, который она стремилась разгадать; а потом она бросила удивленный взгляд сомнения и тревоги на старуху. Мерзость предложения стала очевидной; и бедная девушка залилась слезами, восклицая, -Нет, никогда! - закрывая свои покрасневшие щеки белоснежными руками.

Тем не менее она не выскочила из этого логова и не убежала от этой проклятой старой ведьмы, потому что она была очень-очень несчастной, и ей негде было найти какую-либо надежду.

Наступила долгая пауза; И старая ведьма и молодая девушка, сидели рядом друг с другом, молчаливые и размышляющие. Старая греховодница бросила на свою бледную и голодную гостью, взгляд смешанного гнева и удивления; Но несчастное создание не видела этого, потому что была охвачена лишь собственным отчаянием.

Старуху осенила внезапная мысль.

-Я ничего не смогу для тебя сделать, мисс, если ты не будешь следовать моему совету, - сказала она через некоторое время: - И тем не менее, я знакома со скульптором, который заплатил бы тебе за то, чтобы ты позировала в образе мадонны, актрисы, Эсмеральды, королевы, принцессы и ангелов.

В ушах этой прелестной девушки это прозвучало как сон; и убрав своими натруженными пальчиками локоны со лба, она изумленно подняла большие влажные глаза на лицо старой ведьмы.

Но старуха была серьезна в своем предложении.

- Повторяю, хочешь ли ты продавать свое лицо в соответствии с законом? - сказала она. - Это хорошее дело и за него ты получишь хорошую цену.

Это странное предложение буквально ошеломило Эллен; Но когда она сумела собрать свои мысли вместе, она увидела больного отца, сидящего на постели, и окруженного всеми ужасами нужды и лишений; и ее саму - несчастную девушку - не евшую уже почти тридцать часов. Но с другой стороны, ее врожденная скромность протестовала, но все это было ничем, по сравнению с ее собственными мучениями и страданиями ее родителя.

Поэтому она согласилась сопроводить старую ведьму в дом скульпторов в Кожаном переулке, в Холборне. Но сначала она поспешила домой, чтобы узнать, не требуется ли чего-то ее отцу - бесполезной нежности, потому что, если бы это и требовалось, ей нечего было ему дать. Старик крепко спал утомленный страданиями, мечтами и печальными мыслями; Хозяйка дома пообещала приглядеть за ним, пока Эллен отсутствовала.

Затем молодая девушка вернулась к старухе, и они вместе отправились вместе к скульпторам.

Два пролета по узкой и темной лестницы, ведущей вниз, дрожащая и почти убитая горем девушка следовала за ведьмой. Затем они вошли в просторное хранилище гипсовых статуй Парижа. Это было странное сборище персонажей! Языческие боги, казалось, братались с ангелами, мадоннами и христианскими святыми; Наполеон и Веллингтон стояли неподвижно бок о бок; Георг Четвертый и Гринэкр занимали одну и ту же полку; Уильям Питт и Коббетт, казалось, смотрели друг на друга с тихим восхищением; Томас Пейн подталкивал епископа; Лорд Кастлрих, казалось, протягивал руку, чтобы поприветствовать Джека Кетча; Амур направил свою стрелу в грудь папы; Одним словом, это странное сборище беспорядочных статуй, было рассчитано на пробуждение мыслей самого дикого и смехотворного характера в воображении того, чьи мысли не были больше заняты ничем.

Скульптор был итальянцем; И поскольку он неважно говорил по-английски, он не тратил много времени на торг. С холодным критицизмом спортсмена, осматривающего лошадь или собаку, скульптор посмотрел на молодую девицу; Затем, взяв линейку в руку, он измерил ее голову; а парой циркулей он определил ее черты лица. Одобрительно хмыкнув, он полез в большую книгу, лежавшую на столе. И обнаружив, что у него есть заказы на королеву, танцовщицу и мадонну, он заявил, что этим же утром он сделает три слепка со своей новой модели.

Старуха прошептала на ухо Эллен слова одобрения, так как все трое пребывали в мастерской, где присутствовало более двадцати подмастерьев, изготавливающих статуи. Некоторые из них лепили модели из глины, на которые нужно было наложить штукатурный гипс Парижа: другие присоединяли ноги и руки к туловищу; третьи полировали черты лица; следующие шлифовали места соединения, которые были видны в собранных статуях. Кто-то крепил крыло на спине ангелов, еще кто-то закреплял мечи, висящие на боку у воинов: третий ремонтировал поврежденную конечность; четвертый застрял, изготавливая новый нос на месте старого, отбитого во время падения.

Эллен уложили во весь рост на стол и положили на лицо влажную ткань. Затем скульптор наложил на него влажную глину, и когда Эллен уже была готова упасть в обморок от нехватки воздуха, процесс был завершен. Некоторое время она восстанавливала дыхание; а затем опять слепок, - отдых, и так еще три раза.

Похоже, скульптор, остался доволен этим испытанием его новой модели; И, вложив соверен в руку Эллен, он попросил ее вернуться через три дня, так как ее услуги могли снова понадобиться. Глаза бедного дрожащего существа блестели от восторга, когда она взвешивала золото в своей маленькой руке; И она шла в сопровождении старой карги, с относительно легким сердцем.

- У тебя здесь будет много работы, - сказала старуха, когда они шли домой:- Я приобщила тебя к доброму делу. Поэтому ты должна разделить со мной свои доходы за первый день.

Эллен по-настоящему чувствовала благодарность к эгоистичной старухе; И, разменяв свою золотую монету на серебро в магазине, где она купила немного еды, она отсчитала десять шиллингов в сухую жилистую руку, протянутую ведьмой.

Таким образом, в течение трех месяцев Эллен зарабатывала средства на проживание, продавая свое лицо изваяниям. И это лицо можно было увидеть у статуй мадонны в католических часовнях; у оперных танцовщиц и актрис в театральных клубах; у нимф, держащих лампы в залах государственных учреждений; у богинь в лестничных окнах страховых бюро.

Она никогда не раскрывала своему отцу тайную причину этого улучшения благосостояния, которое вскоре восстановило его здоровье; она заверила его, что нашла больше заказов на вышивку, и ей хорошо платят. У старика было слишком хорошее мнение о собственной дочери, чтобы заподозрить ее в преступлении или слабости; и он принимал ее невинную и хорошо продуманную ложь с готовностью, поскольку видел, что она постоянно сидела с иглой. когда он был дома.

Прошло три месяца; И они немного обжились в этих мрачных двух комнатах, которые они занимали, когда внезапно скульптор умер.

У Эллен снова не стало работы; И, тщетно пытаясь добиться заказов на вышивку, той, что она делала в присутствии отца, и которая была лишь предлогом,чтобы убедить отца, - она снова отправилась в обитель старой ведьмы, которая познакомила ее со скульптором.

Старуха стала, если это было возможно, еще более морщинистой и отвратительной, чем раньше; Контраст между ней и ее очаровательной молодой посетительницей стал еще ярче, поскольку щеки Эллен слегка округлились, а тело налилось от хорошей и достаточной пищи.

-Ты снова пришла ко мне, - сказала ведьма. -Несомненно, я бы больше никогда тебя не увидела, если бы тебе не были нужны мои услуги.

- Скульптор умер, - ответила Эллен, - и оставил после себя огромное состояние. Поэтому его сын отказался от этого дела и уволил всех с предприятия своего покойного отца.

- И что бы ты хотела, чтобы я сделала для тебя, мисс?потребовала старуха. -Я не знакома с другим скульптором.

Эллен глубоко вздохнула.

Ведьма некоторое время молчаливо размышляла, а затем воскликнула: - Твоя внешность улучшилась, на щеках появился оттенок гвоздики, и глаза восстановили свой блеск. Я знаю художника с высокой репутацией, который будет рад использовать тебя как модель для своих пастушек, богинь-охотниц, морских нимф и божков-язычников. Не будем терять время, а отправимся в его резиденцию.

Это предложение было гораздо более приятным для девушки, чем то, которое привело ее на службу к скульптору; и она ни на секунду не стеснялась сопроводить старуху в обитель художника.

Великому художнику было около сорока лет, и он жил в великолепном доме на площади Блумсбери. Комнаты на третьем этаже были его студией, так как ему требовался яркий и хороший свет. Он принял Эллен Монро в качестве модели, и выплатил старухе из своего кармана за посредничество. Но он потребовал ежедневного присутствия модели с десяти до четырех; И поэтому она была вынуждена придумать для своего отца еще одну историю, чтобы объяснить эти длительные промежутки своего отсутствия. Теперь она уверяла его, что занята работой в резиденции семьи на площади Блумсбери; И старик поверил ей

Ее лицо, украшавшее статуи, теперь было перенесено на полотно. Ее греческие черты и головка классической формы, были увенчаны полумесяцем Дианы, шлемом Минервы и короной Юноны. Художник покупал платья, подходящие для персонажей, в которые он предлагал ей перевоплотиться; И, хотя она часто была вынуждена появляться перед ним в виде, который вначале был отвратителен ее скромности - с обнаженным бюстом, руками и голыми ногами - чувство стыда постепенно стиралось. Таким образом, хотя телом она оставалась чистой и целомудренной, но душа ее постепенно черствела к чувствам девичьей стыдливости и женской осторожности.

Сказать по правде, она сохранила свою добродетель - потому что ее не подвергали искушению. Художник не видел в ней прекрасное существо теплой плоти и крови; Он не видел ничего, кроме красивой и симметричной статуи, которая служила моделью для его языческих божеств и пасторальных героинь. И в таком свете он общался с ней.

Он хорошо платил ей. И вскоре она с отцом перебрались в лучшее жилище и более респектабельный район, чем тот, который был местом стольких мук в Золотом переулке.

Художник, которому позировала Эллен, был художником-портретистом, а также мастером классического сюжета. Когда ему заказывали портрет какой-нибудь тщеславной и самодовольной дочери аристократа из Уэст-Энда, то там могла быть рука Эллен - или волосы Эллен - или глаза Эллен - или бюст Эллен - или что-нибудь особенное или своеобразное в красоте молодой девушки, в которой именитая леди лишь несколько напоминала ту, которая фигурировала на полотне. Затем, когда портрет был закончен, художник собирал своих друзей одновременно с теми, кого приглашала леди; и друзья художника, хорошо проинформированные заранее, восклицали: -Ведь это ее глаза! А другой говорил: - Это просто ее рот! И третий: - Волосы будто настоящие! Четвертый, - Какой точный профиль! - и так далее. И все это время это был взгляд Эллен, или рот Эллен, или волосы Эллен, или профиль Эллен, которыми восхищались горячие поклонники. Затем леди, польстив себе, что это ее точная копия, и мало подозревая, что для улучшения красоты ее портрета, было призвано очарование другого лица, убеждала своего любимого и унылого мужа удвоить сумму гонорара, о котором шла речь, и получить изображение, вставленного в очень дорогую раму, чтобы повесить в самом заметном месте ее особняка.

Однажды случилось так, что художник получил благосклонность сорока шестилетней маркизы, изобразив на ее портрете нос, глаза и рот этой прекрасной семнадцатилетней девушки. Аристократка порекомендовала его послу России как величайшего из английских художников; И посол немедленно пригласил его, в Санкт-Петербург, чтобы тот изобразил на холсте облик царя.

Таким образом, Эллен снова потеряла работу; и снова она отправилась в логово старой ведьмы, которая рекомендовала ее скульпторам и художникам.

Теперь девица входила менее робко. И ее взгляд стал более уверенным. Она также была одета в стиле, который отличался кокетством, поскольку ее занятие у художника объяснило ей ценность ее прелестей и подсказывало ей, как их продемонстрировать. Она впитала в себя мысль о том, что ее красота стоит дорого, и должна давать ей приличные средства к существованию, если это не было заложено в основе ее состояния . Поэтому весь свой досуг она проводила в изучении того, как все это применить с наибольшей пользой. Таким образом, острая необходимость вынудила это очаровательное юное создание заняться тем, чтобы пробудить все скрытое женское тщеславие, дремлющее в ее груди весь период ее удушающей бедности, и которая теперь засияла в ее манерах - ее походке - во взгляде - речи - и одежде.

Старая ведьма заметила это изменение и не удивилась, потому что она была практичной женщиной , но про себя она пробормотала про себя: -
Еще немного, моя дорогая, и ты полностью подойдешь к моей цели.

- Как вы видите, я снова пришла, - сказала Эллен, и села без всякого приглашения. - Мой художник неожиданно уехал из Англии, и я снова осталась без дела.

- У тебя есть деньги? - спросила старуха.

- Осталось всего лишь три соверена, - ответила Эллен.

- Два из них ты должна отдать мне, - сказала женщина; - и должна пообещать половину заработка твоей первой недели за новое место, которое я тебе предложу.

Эллен положила два соверена в руку старухи; И старая сводня открыла ящик стола, чтобы найти что требовалось.

В этом ящике она держала всякую белиберду - старые валентинки, клубки выцветших лент, карты, пророческие альманахи; коробки с зубным порошком и бутылки от ароматических масел, причем, все пустые. Визитные карточки нескольких дворян и джентльменов, рекламные проспекты, театральные программки, не использованные билеты на маскарад , нотные листы, журналы моды, книга «Воспоминаний Харриетта Уилсона», неприличные картинки, песенник, некоторые листочки, вырванные из «Ньюгейтского календаря», медицинские препараты, завернутые в газеты, детский чепчик, рукописные стихи, любовные послания на бумаге разных цветов, повестки из Суда, судебные решения из полицейских судов и т.д. и т.п. Содержимое этого грязного ящика обрисовало полную историю прежней жизни старой карги.

Объектом поиска старой женщины была визитка, которую, она и вручила молодой девушке, сказав: - Вот адрес выдающегося скульптора: ему нужна модель бюста для статуи большой аристократки, у которой, как говорят, вообще нет бюста, так что думаю, ты подойдешь ему.

Эллен взяла карточку и поспешила на улицу Халкин, на площади Белгрейв, где жил скульптор. Сначала на нее посмотрели в гостиной на первом а затем, когда цель ее посещения стала известна, ее попросили подняться по лестнице в студию великого мастера. Она увидела его с глубоким удовлетворением созерцающим голову, которую он уже высек из верхней части мраморного блока. Это был довольно сгорбленный старик лет шестидесяти, но его глаза были цепкими и пронзительными.

Сделка между скульптором и Эллен состоялась и на следующее утро она вышла на свою новую работу. Ей приходилось стоять в течение нескольких часов каждый день в определенном положении и позировать скульптору. Старик усердно трудился над своей статуей и дал ей небольшой отдых, но он щедро заплатил и она осталась довольной.

Дама, работа над чьей статуей, как предполагалось, продолжалась, являлась ежедневно и часами оставалась в доме скульптора. Она всегда приходила одна и сидела в студии все то время, в течение которого продолжалась работа над ее статуей : поэтому всем ее друзьям представлялось, что она действительно позировала для модели статуи, которая должна была носить ее имя. Но шея Эллен - и плечи Эллен - и грудь Эллен - и руки Эллен были на самом деле главным составляющим бюста этой статуи, которая должна была стать шедевром великого скульптора, и передать имя именитой аристократки ее потомкам!

В тот самый день, когда Эллен закончила работу у скульптора, и ее услуги в качестве модели больше не требовались, эта леди случайно обмолвилась, что ей нужна гувернантка для ее двух юных дочерей. Эллен отважилась предложить себя в качестве кандидатки на эту должность. Леди воздела глаза и руки к небесам и в изумлении, воскликнула: -Ты, мисс, компаньонка для моих детей! Девушка, которая зарабатывает себе на жизнь, стоя полу- обнаженной в присутствии кого угодно как модель! И дама была вынуждена прибегнуть к ее нюхательной соли, чтобы избежать обморока. Она забыла, что сама должна была стоять перед скульптором, если бы у нее был хороший бюст!

Ответ и поведение этой дамы открыли глаза Эллен на природу мнения, которое должно было сформироваться у мира глядя на нее. Она внезапно поняла реальное положение, которое она занимала в обществе, - удаление несчастных девушек, признанными дочерьми преступления. Если бы она теперь рассказала миру о своей добродетели, этот мир оскорбительно посмеялся бы над ней. Таким образом, жизненная необходимость, которая заставила ее заниматься этим делом, начала разрушать ее чувства женской деликатности и стыда: и сейчас, по ее оценке, она уничтожила все побуждения продолжать добродетельную жизнь.

И снова она пришла в жилище старой ведьмы: в четвертый раз ей потребовалась помощь этого чудовища.

-Кажется, дитя мое, - сказала старуха, - мой совет принес положительные результаты. Каждый раз, когда ты пересекаешь мой порог, я вижу, что ты стала свободнее и легче в шаге, и шире выбор твоей одежды.

- Вы же знаете, что я не так уж отвратительно уродлива, мамаша, - с усмешкой ответила Эллен; - И, конечно же,если надеть дешевое, плохо сшитое платье, а на голову устаревший чепец, то можно выглядеть еще хуже.

- А! Я вижу, что ты хорошо разбираешься в моде, - со вздохом воскликнула старуха - вспомнив радости и горести своих юных дней, после которых она с сожалением прозрела: - и после паузы спросила: - И сколько же тебе лет?

-Восемнадцать с половиной, - ответила Эллен.

- И со всей этой красотой твое сердце все еще не занято образом некоего любимого жениха?

- О! воскликнула Эллен, смеясь от всего сердца так, чтобы показать свои блестящие зубы: - Я еще об этом не думала. В последнее время я много читала о любви в романах и стихах, оттого, что больше не занимаюсь вышиванием, но я не испытываю страсти. Думаю, что мое время наступит рано или поздно, - снова засмеялась она. - Но, поспешите, мамаша, я теряю время: нет ли у вас какого-нибудь занятия для меня?

-Я знакома с неким французским джентльменом, занимающегося наукой в Уэст-Энде, - ответила ведьма, - который изобрел средство для воспроизведения образа с помощью солнца. Я не знаю, что это за процесс: все, что касается меня и тебя - это то, что французу нужна красивая женщина, чтобы служить моделью для своих экспериментов.

- Дайте мне его адрес, - сказала Эллен, - и если это мне подойдет, я неплохо вам заплачу. Вы же знаете, что на меня можно полагаться.

Старуха еще раз обратилась к своему ящику, в котором вперемешку лежали реликвии прежней роскоши и памятные записки настоящего времени; она вынула оттуда письмо, полученное как раз этим утром, и, сорвав оттуда адрес, отдала адрес молодой девице.

Эллен, которая всего лишь несколько месяцев назад работала по семнадцать или восемнадцать часов без перерыва, теперь взяла кэб, чтобы отправиться из квартала Святого Луки на Лестер-Сквер. Французский ученый-экспериментатор был дома; И Эллен была препровождена на четыре лестничных пролета в бельведер или застекленному кабинету, построенному на крыше дома. Окна этого бельведера и бумага, с которой была покрыта деревянная отделка интерьера, были темно-синего цвета, чтобы смягчить яркость солнечных лучей.

Француз работал в этом кабинете. Он был невысокого роста, среднего возраста с землистым цветом лица, остроумным человеком, полностью погруженным в науку и не склонным к любви, удовольствиям, политике или любым переживаниям, не связанными с его научными исследованиями. Теперь он что-то делал на столе, с выложенными медными пластинами покрытыми серебром, пузырьками азотной кислоты, ватой, порошком, камерой-обскура, несколькими коробками, размером около двух футов и другими материалами, применяемым в фотографии.

Француз хорошо говорил по-английски; и, оглядев свою посетительницу с головы до ног, он почувствовал себя бесконечно обязанным тому, кто послал ее. Затем он вошел в подробности; И Эллен, к ее удивлению, обнаружила, что фотограф обирался снимать обнаженные женские портреты во весь рост. Она накинула на лицо вуаль и с отвращением и возмущением собралась уйти, когда француз, рассматривающий пластину во время разговора, и поэтому не заметивший эффект от его слов, назвал цену, которую он предложил за ее работу. Итак, художник платил лучше, чем скульптур, скульптор лучше, чем художник, а фотограф лучше, чем скульптора. Поэтому она больше не медлила, а согласилась послужить науке.

Мы не будем останавливаться на каких-либо подробностях, связанных с этим новым занятием, на которое согласилась эта милая девушка. Достаточно сказать, что, продав свое лицо статуе, обличье художнику и бюст скульптору, она отдала все свое тело фотографу. Таким образом, ее голова приукрашивала фотографии, как белые, так и бронзовые; Ее черты и ее фигура были увековечены на разнообразных картинах; Ее бюст был воплощен в великолепной статуе; И вся ее фигура сохранена во всех видах на многих пластинах, в частном кабинете фотографа в одной из столичных галерей прикладных наук.

Наконец, фотограф остался доволен результатами своих экспериментов по световому освещению каждой части человеческого тела; И снова Эллен осталась без работы.

Ее оскверненная душа теперь пребывала в непорочном теле. Всё, что осталось от чувства порядочности и благопристойности, рассыпалось, уничтоженное последней службой. Чистые души часто пребывали в испорченных телах: одно из свидетельств -
Лукреция после свершенного над нею поругания: - но здесь, по сути, непотребная душа оказалась в целостном и девственном теле.

И какой страшный случай завершил этот печальный результат? Отнюдь, не желание бедной девушки; Когда мы впервые увидели ее в ее холодной и безрадостной комнате, ее разум был чист и безупречен как альпийский снег. Но острая необходимость - та необходимость, которая стала инструментом в руках старой ведьмы, чтобы вылепить молодую девицу для своих целей. Ибо в этом и была запланированная цель старухи - привести бедную девушку к такому роду занятий, которое, не будучи преступным само по себе, шаг за шагом вело к преступности. Эта дрянь хорошо знала мир и умела рассчитать влияние внешних обстоятельств на ум и страсти. После первого разговора с Эллен, она поняла, что чистоту девственницы не следует подрывать ни лживыми заверениями, ни ослепительными теориями, ни иллюзорными уловками: и поэтому эта старая карга направляла доверчивую девушку на путь, который, по мере столкновения с необходимыми жизненными обстоятельствами, постепенно вбивал ей в голову представления, которые были рассчитаны на полное уничтожение чистоты ее помыслов и непорочности.

Потеряв работу у фотографа, она уже в пятый раз обратилась к старой сводне.

Старуха сидела, как обычно, на своем рабочем месте, напевая себе под нос оперные арии, которые она слышала и помнила много лет.

- Французу больше не нужны мои услуги, - сказала Эллен. -Что вы можете сделать для меня?

-Увы, мое бедное дитя, - ответила старуха, - времена никогда еще не были столь плохи, как сейчас! Что станет с нами? Что с нами будет?

И ведьма начала покачиваться взад и вперед в своем кресле, словно одолеваемая болезненными размышлениями.

-Значит, вы ничего не можете сделать для меня? - вопросительно заметила Эллен. -Мне очень жаль, потому что у меня не осталось даже шиллинга. Мы прожили все доходы, которые давала моя занятость. Мой бедный старый отец до сих пор полагает, что я зарабатываю пошивом одежды и вышивкой в домах у богатых людей, и он задастся вопросом, как все мои заказы так внезапно прекратились. Вспомните, мамаша: вы не знакомы с другим художником или скульптором?

- Почему, дитя мое, ты ставишь на художника и скульптора? - осведомилась ведьма, глядя в лицо Эллен.

-О! - с легкостью ответила девушка, - потому что я не люблю, когда мое лицо обрабатывают грязные пальцы ваятеля фигур, и вы же не можете полагать, что из четырех служб я должна добровольно отдать предпочтение фотографу?

Старуха выглядела разочарованной и пробормотала себе под нос: Еще не совсем, еще не совсем.

- Что вы сказали, матушка? - спросила Эллен.

- Я говорю, - ответила ведьма, стараясь говорить добрым и примирительным тоном, - что ты должна вернуться ко мне через десять дней, и тогда я увижу, что я могу для тебя сделать.

- Десять дней, - заметила Эллен. - Да будет так!

И она ушла, удрученная и разочарованная, из обители старой карги.

Глава 57.

Последнее средство.

В обитель Монро и его дочери снова вернулась бедность, сопровождаемая своим отвратительным эскортом нищеты. Предметы комфорта, еще недавно приобретенные, были отправлены в ломбард, а за ними отправились и предметы первой необходимости.

Эллен больше не искала заказов на вышивку: она еще недавно вела жизнь, которая никак не была похожа на монотонный труд; И она с уверенностью рассчитывала на то, что старуха обеспечит ее еще работой у художника или скульптора.

Но по истечении десяти дней, старуха отложила срок еще на десять дней; А затем еще на десять. Таким образом, прошел бесполезный месяц как для отца, так и для дочери, и ни один из них не заработал ни шиллинга.

Они больше не могли платить за жилье, которое они занимали в течение некоторого времени в приличном районе; И вот теперь они возвращаются к тем же холодным, жалким и безрадостным каморкам, в которых мы видели их в начале во дворе Золотого переулка!

Из каких взлетов и падений состоит человеческое существование!

Два года прошло с тех пор, как мы впервые познакомили читателя с этой бедной обителью в Золотом переулке. Так мы и подошли в этой части нашего повествования, а также и во всех остальных его частях, к концу 1838 года.

Мытарства, более изматывающие, более щемящие и более изощренные, чем все, которые они уже познали, теперь обрушились на отца с дочерью. Они расстались со всеми вещами, чтобы на эти деньги купить продукты. По ночам они лежали на соломе, и много дней подряд в камине не было даже искорки огня. Часто у них обоих не было во рту маковой росинки по 36 часов. Они не могли даже оплатить аренду за эти две каморки; и если бы не их сострадательные соседи, они, должно быть, вообще умерли от голода.

Монро не мог найти работу в Сити. Потерпев крах в период заключения Ричарда Маркхэма, он потерял всех своих друзей, потому что они не думали о его его несчастье, а смотрели только на то, что он оказался вне бизнеса. Если бы он прошел через Суд по делам о банкротстве, а затем снова открыл свое предприятие, чтобы начать дело в кредит, он бы нашел и приверженцев, и сторонников. Но поскольку он выплатил кредиторам каждый фартинг, то оставшись нищим и отвергнув идею вступить в бизнес без собственного капитала, у него не оказалось друга, к которому он мог бы обратиться даже за шиллингом.

Наконец, наступил день, когда терзание отца и дочери дошло до последней черты и это стало нестерпимым. Они постились сорок восемь часов; И их хозяйка угрожала выбросить их из пустых комнат на улицу, если они не погасят ей задолженность по арендной плате. У них не было ни единой вещицы, на которую они могли бы купить хлеб: - это была середина холодной и суровой зимы, и Эллен уже рассталась со своим гардеробом.

-Дорогое мое дитя, - с разбитым сердцем сказал отец, нежно обняв дочь, утром, когда их муки достигли крайнего предела:- У меня осталась последняя возможность, которой бы я ни за что не хотел воспользоваться.

-Что вы имеете в виду, отец? - осведомилась дочь, с тревогой глядя в бледное и изможденное лицо родителя.

- Я имею в виду, что я обращусь к Ричарду Маркхэму, - сказал старик. - Он не подозревает о нашем ужасном состоянии нищеты, тогда бы он разыскал нас и пришел нам на помощь.

- И вы обратитесь к тому, кто уже и так сильно пострадал из-за вас? - сказала дочь, покачав головой. - Увы, наверняка он откажет в помощи, которая вам требуется.

- Нет-нет, только не он! воскликнул старик. - Будь уверена, Эллен, я буду недолго отсутствовать, и по возвращении у тебя будет еда, очаг и одежда!

-Дай Бог, чтобы это было так! - воскликнула Эллен, сжав руки.

-У меня есть для него еще одна новость относительно этого злодея Монтегю, - добавил Монро; -И по этой причине - а не по какой-либо другой, - мне нужно посетить сегодня его резиденцию. Пока я вчера ехал в Сити, пытаясь получить любую работу, я случайно узнал, что Монтегю начал свою старую игру в Вест-Энде, под именем Гринвуд.

-Ах, ну почему вы раньше не обратились к этому человеку, - воскликнула Эллен, - и не рассказали ему о мытарствах, к которым этот злодей привел нас? Он, несомненно, богат и может быть дал несколько фунтов тому, кого он ограбил на тысячи.

-Увы, моя дорогая Эллен, ты не знаешь мир так, как его знаю я! У меня нет средств убедить Монтегю или Гринвуда, что я потерял деньги из-за него. Он знал только Аллена во всей этой сделке: он никогда не видел меня в своей жизни да и я тоже, по крайней мере, насколько мне известно. Аллен мертв, - и как я могу рассказать об этом человеке, который без сомнения, является человеком жестокосердным и эгоистичным, не имея никаких доказательств, что все мои потери произошли из-за его махинаций? Он с позором изгнал меня из своего дома! Нет, я отправлюсь к Ричарду Маркхэму, это моя последняя и единственная надежда!

С этими словами старик ласково обнял свою дочь и вышел из комнаты.

После ухода отца, Эллен сказала себе: «Мой отец предпринял безнадежную попытку! Не исключено, что Маркхэм, которого он разорил до последнего фартинга, подаст нам пенни, чтобы облегчить нашу участь. Мне больше не нужны художники или скульпторы, которым требуется моя услуга - больше не нужны скульпторы или фотографы, которые нуждаются в моей помощи. И все же мы не можем голодать! Когда я в последний раз видел старуху, она говорила прямо - смысл ее слов был понят довольно ясно. Я бросилась от нее прочь, как если бы она была ядовитой рептилией. Я была дурой. Голод подтачивает те прелести, которые я научилась ценить: голод разлагает ту красоту, которая давала мне хлеб почти два года, и которая может снова дать мне пропитание таким же образом. Я одета в лохмотья и дрожу от холода! Мои руки, когда-то такие белые, стали красными, а мое тело, такое округлое и гладкое в последнее время, теряет свою полноту и свежесть, щеки у меня ввалились. А через несколько часов мой бедный старый отец вернется домой измотанный, потерявший надежду, и ошеломленный голодом и разочарованием. Боже мой! - продолжала она, сжимая руки в сильнейшем мучении, -
прости- прости - я больше не могу колебаться!

И тут же отправилась в жилище старой карги.

. . . . . . . .

. . . . . . . .

Было около двух часов дня, когда мистер Монро вернулся во двор в Золотом переулке.

Его лицо было оживлено выражением радости, когда он встретил хозяйку на пороге дома, в котором он проживал.

- Мисс Монро еще не пришла, - грубо сказала женщина. - Вот ключ от вашего жилья, и я подумываю оставить его у себя, пока не будет выплачена моя арендная плата.

- Вот - возьмите себе, вот плата! - воскликнул старик, вынув из кармана горсть золота и серебра.

Женщина мгновенно перешла сладко-вежливый тон. Она отнюдь не настаивала на оплате. Она могла бы и подождать,если это будет удобно. Она всегда знала, что имеет дело с настоящим джентльменом и что ей просто было важно, чтобы все это было оплачено, иначе, как бы знала, что деньги в безопасности?

Монро прервал ее комплименты, погасил задолженность и отправил хозяйку на покупку еды. Старик был настроен на экстравагантность в тот день - он был так счастлив! Маркхэм заявил, что ни он, ни его дочь больше никогда не узнают такой нужды, вот такой у него был сюрприз для Эллен. На следующий день они должны были переехать в жилище к Ричарду: молодой человек настоял на этом, - Уиттингем поддержал это предложение, - и тогда все было решено. Нет больше нищеты - нет холода - нет больше голода!

Именно поэтому старый джентльмен решил быть неэкономным. Ему очень хотелось доставить ей удовольствие, - и он был рад, что ее нет дома, когда он вернулся. Он был уверен, что она отправилась искать работу, и надеялся, что она вскоре вернется.

С помощью хозяйки он добыл холодную птицу, кусок ветчины и бутылку дешевого вина; И своими худыми и неумелыми руками расставлял на столе лакомства, а хозяйка развела огонь в камине. .

Когда все эти приготовления были завершены, Монро направился к льстивой хозяйке дома, чтобы выкупить из залога различные вещи, заложенные в этот последний период нищеты; И когда хозяка вернулась, нагруженная предметами первой необходимости и комфорта, которых они временно были лишены, Монро с удовольствием все обустроил так, чтобы поразить взгляд Эллен в тот момент, когда она должна была вернуться.

Бедный старик был так радостен и так счастлив, что не заметил как пробежало время. Часы пробили шесть, на каминной полке догорала свеча, и Монро начал волноваться, что дочь так задержается.

Прошло еще полчаса; и он услышал знакомые шаги, поднимающиеся по лестнице. Дверь открылась; И Эллен влетела в комнату, воскликнув: -Мой дорогой отец, вот золото! Вот золото!

- Кажется, это был удачный день, - сказал старик, торжествующе поглядывая вокруг. -У меня тоже есть золото, и это плоды того, что я смог на них сделать!

-Как! - воскликнула Эллен, безумным взглядом окидывая хорошо сервированный стол, и разные вещи , выкупленные из ломбарда; -Ричард Маркхэм ...

-Он ангел!» - воскликнул Монро. - Он ни за что не позволит нам снова познать нужду!

-О мой Бог! - воскликнула Эллен, она бросилась на стул и закрыла лицо руками: - Почему я не подождала несколько часов, почему у меня не хватило терпения и надежды, чтобы подождать вашего возвращения?

-Эллен, что означают эти слова? - спросил старик: говори, скажи мне ..

-Просто, мой дорогой отец, - ответила она, поднимая голову и в то же время, стараясь с усилием контролировать свои внутренние эмоции, - что я согласилась взяться за работу по цене, которая вряд ли обеспечит нас хлебом....

-Так не держись за эту работу, дорогая, - прервала Монро. -
Деньги, которые вы, возможно, получили как аванс, - потому что ты сказала, что я думал, что у тебя были деньги, - верни тем, кто обречет тебя на рабство еще более жестокое, чем то, которое вынесли негры в Вест-Индии! Прояви мужество, моя любимая Эллен, возьми на себя смелость: у нас еще будут радостные дни.

Эллен ничего не ответила, но на ее лице появилось столь необычное выражение, что отец встревожился.

- Моя дорогая дочь, - воскликнул он, - у тебя больше нет никакой надежды! Я вижу по твоему внешнему виду, что ты в отчаянии! Бог видит, что мы достаточно перенесли всего, чтобы научиться познавать возможности, но мало полагаться на улыбки удачи: тем не менее, давай не дадим надежде покинуть наши сердца! Завтра мы покинем эту мрачную обитель и переберемся в дом нашего молодого благодетеля, Маркхэма.

- Маркхэм! - воскликнула Эллен, само имя вызвало у нее в мыслях возбуждающие эмоции: - Вы пообещали мистеру Ричарду Маркхэму, что мы будем жить с ним?

- Да, дорогая Эллен, и при этом я надеялся доставить тебе удовольствие. Вы знаете друг друга с детства. Мне припоминается, как ты будучи маленьким ребенком, взбиралась на этот холм в компании Ричарда и его брата ...

- Его брат! - повторила Эллен, и холодная дрожь пробежала по всему ее телу.

-Моя дорогая, ты не совсем в порядке, - сказал старик; И, налив немного в стакан вина добавил: -Выпей, Эллен, это взбодрит тебя.

Молодая леди выпила бодрящий напиток и немного оживилась. Затем они с отцом уселись за стол и вместе принялись за еду.

Эллен ела мало. Она была задумчива и меланхолична; И время от времени у нее на лице появлялось выражение предельного ужаса, которое означало сильнейшее чувство терзания в ее груди. Однако, она умудрялась скрыть от глаз своего отца ту боль, которую она испытывала. И лицо старика было оживлено радостью, когда он наслаждался согревающим огнем и говорил с дочерью о более ярких перспективах и счастливых днях.

На следующее утро они простились с теми комнатами, в которых они испытали столько мучений, и отправились в дом Ричарда Маркхэма.

Глава 58.

Первый день Нового года.

Это было Первое Января 1839 года.

Погода была холодной и неприветливой; Природа в своей наготе, казалось, улеглась на могилу из летней травы.

Древняя река, пересекающая самый могущественный город на земле, вспучилась; И на землях, через которые лежал ее путь, оказались затопленными поля.

Деревья сбросили всю листву, и прекратился птичий щебет.

Мрачным и скорбным было лицо природы; безрадостным и хмурым был взгляд гордого города.

И бледные - настолько бледные лучи солнца в полдень, что вершина собора Св. Павла, от которой несколько месяцев назад исходил такой блеск, будто она была увенчана золотой диадемой, теперь затянулось темным облаком. И бесчисленные вершины современного Вавилона, каждая из которых была как бы увенчана звездой и направлена в небо со зловещим предзнаменованием.

Тем не менее, изобретательность и удивительная настойчивость человека приняла все меры предусмотрительности, чтобы вытеснить холод из дворцов богатых и могущественных набобов, и окружить господствующих владельцев этих великолепных особняков самыми вкусными винами и самой роскошной едой, чтобы заставить их забыть, что за окном царит зима.

Мягкие ковры, плотные шторы-атлас, бархат и шелк, разостланные кровати под великолепными балдахинами, теплая одежда и яркий огонь, -
все это объединено, чтобы не поддаваться зиме, и ждать прихода мягкого лета с небольшим сожалением ,

И потом, когда обитатели этих дворцов выезжали за границу, не нужно было прилагать никаких особых усилий, чтобы не простудиться, потому что они спускались с порога и садились в кареты, густо выстланные шерстью и дополненные подушками, мягкими, роскошными и теплыми.

Но этот холод, который был выдворен из богатых дворцов вселялся в жилища бедных; И там он и оставался - острый как бритва, безжалостный как палач, неумолимый, как судья, и резкий как северо-западный ветер, который дует с ледяных берегов Лабрадора.

Не было ни шелков, ни атласа, ни бархата, ни ковров, ни балдахинов, ни занавесок, чтобы жилища бедняков могли бросить вызов вызов или смягчить замораживающую злость этого холода, который порождал арктические районы вечной мерзлоты, и пронесшись над замерзшими реками и могучими лесами Америки, вернуться, чтобы выплеснуть свою собранную злобу на острова Европы.

Дрожащий, голодный в своих жалких лачугах трудолюбивый люд, чьим потом, трудом и
силой создавались шелка, атласы и бархат, плакали горючими слезами над своими страдающими и голодными детьми, проклиная день рождения их малышей.

Зима была очень тяжелой; а хлеб очень дорог!

Да, именно хлеб, который Ты, Всемогущий Бог дал, чтобы накормить тех, кого ты создал по своему образу, - даже хлеб был слишком дорог для голодающих бедняков!

И как долго, Господи! допускаешь ты единицам отнимать все у большинства - монополизировать, накапливать, хватать, выхватывать, тащить, цепляться за плоды земли, как за свою личную собственность?

Как долго должны существовать такие заклятия в привилегии рождения? Как долго все счастье и человеческие страдания будут суммированы в словах -

Богатство. Бедность.

Итак, мы сказали, что это было 1 января 1939 года.

Во дворцах знати звучала музыка, и проходили радостные празднества. Сверкали бриллианты, колыхались перья, и шелестели шелка, полы прогибались под ногами танцоров; в хрустальных бокалах плескалось вино. И дары лета, расставленные на столах, разжигали своим видом аппетит аристократов.

Ах! Это действительно было счастьем - таким образом приветствовать новый год; Присутствующие на этом торжестве, были уверены, что он будет изобиловать радостями и хвалебными речами, того прошедшего года, который только что канул в Лету!

А как же это было с бедными этого могучего мегаполиса - имперского города, в чьи торговые центры стекался весь флот мира!

Зернохранилища были полны; Пастбища отдали на откуп жирным волам в ознаменование сезона; Продовольственные магазины ломились от самой роскошной продукции до самых скромных сортов. Незнакомец, прогуливавшийся по этому великому городу, задавался вопросом, где найти столько едоков, которые могли бы потребить такое огромное количество пищи.

И при этом, тысячи голодающих от недостатка жизненно необходимых вещей.

Лачуги бедных эхом отзывались не на звуки веселья и музыки, а на стоны голода и крики страданий. В этих печальных обителях не было радости, чтобы приветствовать новый год, - на новом годе уже лежало проклятие - всего лишь продление острых и мучительных ужасов прошедшего.

Увы! Празднование Нового года было одним из странных контрастов в социальной сфере Лондона.

И поскольку Лондон является сердцем этой империи, болезнь, которая превалирует в ядре, передается через каждую вену и артерию по всей национальной структуре.

Страна, содержащая наибольшие богатства всех территорий вселенной, также знает наибольшее количество отвратительных, возмутительных, душераздирающих мучений.

В Англии люди умирают от голода на улицах.

В Англии женщины убивают своих детей, чтобы спасти их от затяжной голодной смерти.

В Англии бедняки совершают преступления, чтобы получить убежище в тюрьме.

В Англии взрослые женщины кончают жизнь самоубийством, чтобы избавиться от непосильной работы.

Есть одна причина всех этих мытарств и ужасов - один смертельный бич, изобретенный богатыми, одна роковая напасть, придуманная богатыми для пыток бедных, укоренившаяся на земле - один из элементов жестокости, сколь вопиющий,
настолько же и изощренный, что он оказывается похлеще мучений, пережитых в период инквизиции в старые времена.

И этот благодатный источник мук, убийства, самоубийства и преступности, называется

Помощь богадельни.

Увы! Когда пчелы произвели мед, приходит пасечник и забирает все, оставляя трудолюбивых насекомых всего лишь с кусочком воска!

Рассмотрим на мгновение социальный размер этих областей:

Самая нижняя ступенька на лестнице занят классом, который является самым многочисленным, самым полезным и который, по идее, должен быть самым влиятельным.

Среднегодовые доходы физических лиц каждого класса заключаются в следующем:

Монарх - 500,000 фунтов.

Представители аристократии 30,000 фунтов.

Священнослужители 7,500 фунтов.

Представители среднего класс 300 фунтов.

Представители рабочего класса 20 фунтов.

Это разумно? Это справедливо? И это согласуется со здравым смыслом?

Это был первый день Нового 1839 года.

Богачи сидели за столами, ломившимися от роскошной пищи: а нищему в богадельне нечего было есть. Контраст может выглядеть так:

Черепаха, оленина, индейка,

заяц, фазан, пирог с дичью и трюфелями,

пудинг с изюмом,

пирожки с начинкой, желе, бламанже,

бисквит со взбитыми сливками, варенья,

кексы, фруктов всех сортов,

вина всех сортов. Пол-фунта хлеба.

4 унции бекона.

Полфунта картофеля.

Полторы пинты жидкой каши.

И это в праздничный день Нового 1839 года!

Но продолжим.

Было пять часов вечера. У стен дворцовых садов, на холме Конституции, разговаривали три человека.

Двое из них, закутанные в теплые лоцманские пальто, нашим читателям хорошо известны: третий был молоденьким мальчиком невысокого роста лет шестнадцати или семнадцати. Он был одет в синюю куртку, темный жилет из грубой ткани и вельветовые штаны. Его лицо было по-юношески женоподобным, с отнюдь не злыми, темными и умными глазами и с хорошими зубами. Имя этого молодого человека было Генри Холфорд.

-Ну, мой мальчик, - сказал Могильщик, потому что он был одним из товарищей мальчика, а другой, велеречивый, был Медвежатником, - хорошо, мой мальчик, ты чувствуешь себя готовым к такому началу?

- Вполне, - ответил Холфорд решительным тоном.

-Если мы добьемся успеха, знаешь ли, - заметил Медвежатник, - это будет хорошо для тебя, и если тебе удастся кое-что цапнуть, то все, что клювы могут сделать с тобой, это отправить на месяц или два на шагистику. В этом случае, когда ты выйдешь, Тони и я позаботимся о тебе, верно, Тони?

- Конечно, - ответил Могильщик. - Но если ты что-то учуешь, Гарри, - продолжал он, обращаясь к парню, - приблизившись к большому дому, ты должен влезть в него, а мы останемся здесь и оставим веревку над стеной на два часа. Если ты к тому времени не вернешься, то мы предположим, что ты либо вошел в какое-нибудь укромное местечко, либо тебя взяли; и тогда, в зависимости от того, что произойдет из этих двух событий, мы не сможем тебе помочь.

- Есть одна вещь, которую я хотел, чтобы ты запомнил, молодой человек, - сказал Медвежатник, - а это значит, что, если ты не соберешь свое мужество, и не подготовишься ко всем видам опасностей и трудностей, лучше сразу отказаться. Мы не хотим, чтобы ты с головы до ног влез в бизнес, которого ты боишься.

- Боюсь! - презрительно воскликнул юноша: - Я не сломаюсь из-за недостатка мужества. Я решил влезть в авантюру, и каким бы ни был результат, я приму его.

- Это то, что я называю речью не мальчика, а мужа, - сказал грабитель, - хотя ты всего лишь мальчик. Хлебни чуточку коньяка, прежде чем начинать.

- Ни единой капли, - ответил Холфорд, - мне нужна ясная голова и острый взгляд, и я не разрешаю себе пить.

-Ну, если ты не хочешь, - сказал Медвежатник; И он хлебнул глоток из фляги, вытащенной из кармана.

Затем он вручил бутылку Могильщику, который также с уважением приложился к ней.

-Я готов, - сказал Холфорд. - Откладывать незачем.

-Ничего, - заметил Медвежатник. -Мы с Тони поможем тебе перелезть через стену.

С помощью Могильщика и грабителя юноша перелезь через стену дворцового сада, и, когда он спрыгнул на внутреннюю сторону, он сказал низким, но твердым голосом. «Спокойной ночи».

Холфорд был теперь в пределах территории королевского поместья. Ночь была очень темной, но было видно как из окон дворца падал свет.

Она пошел в том направлении, осторожно продвигаясь вперед, потому что знал, что на площадке для игр есть пруд. Это было небольшое озерцо, которое он вскоре миновал с правой стороны. И потом он оказался в пятидесяти ярдах от задней стороны Букингемского дворца.

На мгновение он застыл, услышав рядом с собой голоса. Он остановился и прислушался. Шаги приблизились, и он услышал, как садовник отдает некоторые инструкции своему помощнику. Рядом было несколько деревьев и поскольку выхода не было, Холфорд бросился в чащу вечнозеленых растений, где он и скрылся.

-Что это было? - остановившись спросил садовник.

-Я ничего не слышал, - ответил мужчина.

- Вероятно, шорох листвы.

- Возможно, кошка.

-Или одна из водоплавающих птиц.

Все осталось по-прежнему, и садовник, сопровождаемый помощником, продолжил свой путь. Звуки их шагов вскоре растаяли в ночи. И тогда Холфорд вышел из укрытия. . До задней стороны дворца он добрался без дальнейших проблем.

Теперь он углубился в сложные лабиринты различных строений и офисов, и задался вопросом, в каком направлении ему следует двигаться. Он осторожно крался вдоль стены одного из этих зданий, когда внезапно наткнулся на человека, который быстро шел в противоположном направлении.

-Холлоа, кто этот дьявол? - воскликнул мужчина. И, схватив Холфорда за воротник он протащил его несколько шагов, пока не подвел его под окно, откуда падал яркий свет. --
- Полагаю, ты новый мальчишка, которого сегодня нанял главный садовник?

- Да, сэр, - ответил Холфорд, с готовностью воспользовавшись оправданием, потому что оказалось так удобно сослаться на ошибку человека, который его бросил.

- Тогда подумай, куда тебе нужно идти, молодая капустная рассада, - воскликнул другой; и, шлепнув его рукой по голове, исчез в темноте.

Холфорд тут же отошел от светлого окна, и, пройдя через небольшой двор, добрался до стеклянной двери, ведущей в заднюю часть дворца. Юный авантюрист потрогал защелку: дверь не была заперта; И он ни минуты не сомневаясь, решался вошел в королевскую обитель.

Теперь он оказался в низком вестибюле, хорошо освещенном, и который вел к лестнице. В одном из углов вестибюля стоял мраморный стол, на котором лежали несколько плащей и юбок, свисавших до самого пола. Такая ситуация оказалась особенно безопасной для злоумышленника, поскольку едва он успел войти в вестибюль, как услышал звук быстро спускающихся шагов по лестнице. Он поспешил скрыться под столом, и плащи, удачно прикрыли его.

Вскоре в вестибюле появились два лакея в великолепных ливреях.

-Где ты сказал, сейчас ее величество?- потребовал один.

-В римской гостиной, - ответил другой. - Сегодня вечером будет освещена галерея скульптур, и если захотите, то сможете сразу подежурить там, если хотите.

- Очень хорошо, - сказал первый собеседник; И он вышел через дверь из вестибюля в правую дверь, забыв закрыть ее за собой.

Другой лакей подошел прямо к мраморному столу и, схватив пальто, перекинул их на левую руку. Сам Голфорд теперь оказался открытым, как на ладони, для любого взора, который бы заглянул под этот стол. Лакей, однако, оказался высоким и величественным человеком, и шел высоко подняв голову. Забрав пальто со стола, он медленно поднялся по лестнице и скрылся от взгляда Холфорда.

Молодой авантюрист решил покинуть свое укрытие. Дверь, которая вела из вестибюля с в галерею скульптур, была открыта. Она вела в слабо освещенный длинный коридор. Халфорд без малейших колебаний продолжил двигаться в этом направлении.

Он подошел к концу прохода и повернув вправо вошел в узкий коридор, освещенный лампами, которые держали две высоких статуи. И снова Холфолд услышал звук шагов. Он едва успел проскользнуть за одну из статуй, когда увидел в конце уже знакомого ему слугу. Слуга прошел, так и не заметив его. И тогда юный правонарушитель вышел из своего укрытия.

Теперь он без остановки миновал целую череду коридоров, проходов и комнат, пока не добрался до великолепного мраморного зала, в глубине которого толпились многочисленные дворцовые слуги, разговаривающие приглушенными голосами. Холфорд мгновенно отступил назад в переход, по которому он только что шел. Как раз напротив, находился вход в галерею скульптур. Уйти назад -
значит признать, что весь этот путь был проделан напрасно и он решил двигаться вперед. Но как ему пройти через зал? После некоторых размышлений, он принял решение и смело пошел вперед по коридору; Его присутствие не вызвало ни у кого подозрений, да и невозможно было представить, чтобы лакеи, собравшиеся с другого конца зала, заметили его одежду на таком расстоянии.

Теперь он был в галерее скульптур; но там он не нашел укромного местечка. Он решил поискать другое убежище, и тут же оказался в великолепном салоне, рядом с библиотекой, где он стояли диваны, задрапированные до самого ковра.

Под одним из этих мягких диванов и укрылся дерзкий нарушитель королевских покоев. А там, удобно растянувшись, он торжествующе засмеялся столь успешной авантюре, которая до этого момента существовала лишь как схема. Мы уже говорили, что он был невысокого роста; и кроме был, кроме того, худым и гибким, с легкостью преодолевая препятствия.

Прошло немного времени, и никто не прерывал размышления Генриха Холфорда. Так тянулся час за часом. И, наконец, дворцовые часы пробили девять. Едва закончился бой часов, как распахнулись двери и в галерею вошла великолепная процессия из аристократов и придворных дам. Великолепие одежды, в которую были облачены английские пэры, и дамы высокого происхождения - колышущие перья, сверкающие драгоценности, переливающиеся бриллианты, - в сочетании со славным собранием женского очарования, представляли собой зрелище, одновременно внушающее трепет, восхищение и восторг. Чуть спереди этого великолепного кортежа, - небрежно разговаривая с дамами, ступавшими на шаг позади нее, и украшенная драгоценными камнями поистине королевской цены,- плыла королева самой могущественной мировой империи.

На высоком гладком лбу Виктории покоилась тиара, усыпанная бриллиантами, бесчисленные бриллианты воистину королевской ценности были приколоты к корсажу ее платья; бриллиантовые подвески украшали уши; и бриллианты также сверкали у нее на запястьях. Она шествовала с изяществом и достоинством; И благородная осанка компенсировала ее невысокий рост.

Королева приблизилась к тому самому дивану, под которым лежал Холфорд, и уселась на него. Дамы и придворные, вместе с присутствующими при этом гостями, стояли на почтительном расстоянии от государыни. Великолепие сцены усиливалось блестящей униформой нескольких военных офицеров высокого ранга и придворных одежд иностранных послов. Роскошный блеск, которым была залита комната, отражался в бриллиантах дам, а также в звездах и орденах на на груди аристократов.

В то время Виктория была еще девственницей. Ее лицо, хотя и нельзя было назвать красивым, но было довольно приятным. Ее светло-каштановые волосы были убраны в простую прическу; голубые глаза светились интеллектом; И когда она улыбнулась, ее зубы продемонстрировали свой белый цвет, как восточные жемчужины. У нее был великолепный бюст был великолепным, и хорошая фигура, несмотря на ее малый рост. В ее манерах проглядывалось некоторое нетерпение, как и всей семьи Джорджа Третьего, что, могло быть результатом несколько нервозного темперамента. Похоже, что она требовала ответов на свои вопросы быстрее, чем позволял это дворцовый этикет. Что касается материального положения бедных слоев ее подданных, она об этом была совершенно не осведомлена: она знала, что они страдают от какого-то бедствия; но страшные цифры этой беды тщательно скрывались от нее. Она только читала журналы проповеднического направления, а они заботились о том, чтобы не сообщать ничего из того, что могло бы оскорбить или ранить ее. Таким образом, она, которая должна была знать все относительно своих людей, на самом деле почти ничего не знала!

Первым среди начальников иностранной дипломатии был посол от двора Кастельчикалы. Это был человек преклонного возраста и на его груди сверкали звезды всех главных рыцарских орденов Европы - Крест и Бат Англии, Легиона чести Франции, Золотое руно Испании, Черный орел Пруссии, Меч Швеции, Полумесяц Турции, Святого Непомеценуса Австрии и Свирепого Льва Кастельчикалы. Послы Франции и Австрии также присутствовали на этом мероприятии: представитель двора Себастьяна, представитель от Луи-Филиппа, одетый в великолепную форму генерала французской армии и носящий великолепный позумент Легиона Чести, и австрийский министр князь Эстергази и сам владелец поместий более обширных, чем многие немецкие княжества, в дворцовом мундире, покрытом галунами и сверкающими звездами.

Кроме того, присутствовали несколько членов английского кабинета. Тут был и тот, чьё добродушное и красивое лицо, джентльменское поведение, крепкая и прочная осанка и самодовольная улыбка вряд ли заставили бы незнакомца поверить, что это был Виконт Мельбурн, премьер-министр Англии. Также тут был невысокий человек с утонченным и умным, хотя отнюдь не внушительным видом, - что-то было острое и хитрое в уголках рта и в блеске его глаз, - и слабый неприятный голос, с частыми заиканиями и остановками в длинном предложении: это был лорд Джон Рассел, секретарь Департамента внутренних дел. Рядом с лордом Джоном Расселом стоял очень красивый высокий мужчина лет пятидесяти с элегантной фигурой, с темными и хорошо завитыми щегольскими усами, - но излишне претенциозный в одежде, и излишне взволнованной манерой разговора; Это был лорд Палмерстон, секретарь по иностранным делам. Этот дворянин разговаривал с неким персонажем с бледными и желтоватыми щеками, пышными и естественно вьющимися волосами, с яркой и интересной внешностью, полный сил - чья беседа продемонстрировала его как человека с элегантным вкусом и манерами, выдававшие в нем истинного джентльмены; но мало кто считал реальной мысль, что незнакомец должен был дорасти до великого наместника или ответственного министра: И тем не менее, это был маркиз Норманби, в последнее время лорд-лейтенант Ирландии, а в то время, о котором мы говорим, секретарь по делам Колоний.

Разговор перешел к предметам искусства в галерее скульптуры, которую только что посетила благородная компания. Так пролетел час; И по истечении этого времени, королева и ее многочисленные гости отправились в подготовленную гостиную на первом этаже, где были устроены грандиозные музыкальные развлечения.

Вся пышность принималась с легкостью, и плебейским злоумышленником на этой сцене патрицианского великолепия, славы и богатства. ......Он слышал музыкальный голос королевы: он слушал слова великих лордов и высокородных дам. Каким ничтожным и убогим он чувствовал себя в тот момент! Никогда его так не занимало скромное мнение о собственной ценности и ценности в обществе, как он сделал в этот период. Он - обычный мальчик, прислуживающий в кабаке, - в течение часа был невидимым созерцателем королевы и ее могущественных рыцарей и прекраснейших дам; - и если бы его поймали на этом преступлении, это бы стало позором. Как человек в притче, отправившийся на свадебное торжество праздник без свадебной одежды.

В течение еще двух смертельно-нудных часов Холфорд оставался под диваном, съежившийся, лежащий в неудобном положении, и уже более чем наполовину сожалел о приключении, на которое он так необдуманно пошел.

Наконец дворец затих, и слуги вошли в комнату, в которой скрывался Холфорд, чтобы погасить огни. В тот момент, когда эта обязанность была исполнена, и прихожане вышли, Холфорд вышел из-под дивана и сел на него. Он с гордостью подумал, что теперь он занял место, где в последнее время был королевский титул. Голос королевы все еще казался ему в ушах; И он почувствовал неизвестный и необъяснимый вид счастья, вспоминая и размышляя обо всем, что упало с ее губ. В тот момент, как он завидовал этим сверстникам и высокопоставленным дамам, которым было дозволено приблизиться к королевскому величеству и погреться под улыбкой государыни, - как бы он хотел происходить из иной сферы! Но нет! Было бесполезно сожалеть о том, чего нельзя исправить; И, хотя он был теперь во дворце и сидел на той самой подушке, на которой несколько часов назад восседал члены королевской семьи, они не были ни на единую крохотную частичку меньше Генри Холфорда, разносчика из кабака!

Раздумья этого необыкновенного юноши был пространными. Видения, одно фантастичней другого, вызывали сильное волнение в его воображении. Наконец часы пробили два. Холфорд очнулся от своих странных размышлений и собрал свои разрозненные мысли.

Теперь он почувствовал голод и решил обследовать дворец в поисках пищи. Он уже достаточно разобрался в этой географии, чтобы понять точное расположение служебных помещений; И теперь он направился туда. Он добрался до огромного мраморного зала, освещенного светильниками: там уже никого не было. Он пересек его и пошел по проходам, по которым он уже пришел сюда несколько часов назад. Некоторое время он блуждал, и, к своему бесконечному удивлению и радости, не встретив ни души, он добрался до комнат прислуги. Недолгий поиск привел его к прибранной кладовой. Некоторые из блюд, очевидно, были убраны в спешке, потому что в них остались серебряные ложки и вилки. Возможно, Холфорд обладал имуществом значительной ценности: но такая мысль ни на минуту не пришла ему в голову. Кроме того, он удовлетворился самой простой пищей, которую смог найти; Затем, вспомнив, что может пройти все двадцать четыре часа, пока он сможет вернуться в кладовую, он прихватил достаточное количество провианта, чтобы продержаться в течение этого времени.

Приняв эти меры предосторожности, он снова вернулся в комнату, где дружелюбный диван уже обеспечил ему безопасное место для укрытия. Он снова подлез под дорогую драпировки, лег на спину и заснул.

Глава 59.

Королевские почитатели.

Холфорд проснулся на рассвете.

В это время часы на каминной полке пробили пять. Было еще темно.

Молодой человек почувствовал холод и занервничал. Ему снилось, что его обнаружили и изгнали из дворца под улюлюканье и глумление слуг. Теперь он вдруг вспомнил, что, скоро, наверное придут слуги чтобы почистить и привести в порядок помещение; И совершенно определенно, что тут же обнаружат его.

Его пронзила мысль, что лучше всего попытаться немедленно выбраться из королевского дворца. Потом он подумал и с наивностью утешил себя, что удача, которая до сих пор сопутствовала ему в в этой авантюре, последует за ним и дальше. Эта идея заставляла многих нерешительных людей принимать решения идти по жизни и дальше по криминальной стезе, или из-за безумия, или из-за риска. Так случилось и с Холфордом - он решил остаться во дворце хотя бы на некоторое время.

Но он осознавал необходимость поиска безопасного места для укрытия; И он решил, что самые высокие этажи здания будут наилучшими для этой цели. Оставив зал, в которой он воспользовался удобным диваном, и который, как и прежде, находился в непосредственной близости от галереи скульптур на первом этаже, он прошел через библиотеку и вернулся в большой зал. Подойдя к великолепной мраморной лестнице, он подошел к картинной галерее. Там горели все светильники, и он смог рассмотреть всю роскошь и великолепие, через которое он проходил.

Картинная галерея Букингемского дворца находится непосредственно над галереей скульптур и образует широкий проход, отделяющий Зеленую гостиную, Тронный зал и другие роскошные помещения от Римской, Желтой и маленьких гостиных. Самой большой и великолепной из них является «Желтая гостиная». Вся мебель покрыта богатой резьбой с полированной позолотой и обита желтым атласом. Стены окружены полированными колоннами из сиенитового мрамора; а на каждой панели изображен портрет какой-нибудь королевской особы.

Из картинной галереи также есть вход в столовую. Сама эта галерея заставлена и украшена классической скульптурой. Рамы картин непритязательные, но аккуратные и хорошо вписываются в стиль архитектуры. В этой галерее нет роскошного великолепия, но все выдержано в хорошем вкусе; И все же лепка и роспись потолков наиболее сложны для исполнения. Картины в галерее - оригиналы выдающихся мастеров, и являются частной собственностью королевы. .

Здесь можно заметить, что королева имеет страстную привязанность к изящным искусствам, в которых, она, действительно, компетентна. В каждой комнате дворца развешены прекрасные картины; а во всех королевских покоях, занятых королевой, за исключением Тронного зала, имеется рояль.

Держа лампу в руке, Генри Холфорд прошел через эти великолепные апартаменты, которые примыкали к Картинной галерее. Он был потрясен скопищем богатства и великолепия, которое бросалось ему в глаза со всех сторон. Время от времени он садился на мягчайшие кушетки и позолоченные стулья - везде, где по его мнению, могла отдыхать королева. Наконец, он добрался до Тронного зала. Сиденье королевского трона было накрыто бархатной тканью для защиты от пыли. Холффорд снял ткань; И ему открылось все великолепие трона.

Какое-то мгновение он медлил: ему казалось, что он совершает некое святотатство, - потом его охватило ощущение триумфа и торжествующее чувство взяло верх над ощущением раскаяния - он поднялся по ступенькам на трон, - и поставил себя на место Английского монарха.

Если бы был скипетр, он бы взял его, если бы в пределах досягаемости оказалась корона, он бы возложил ее себе на голову!

Но время поджимало; И это вынуждало его покинуть те помещения, в которых странное и необъяснимое очарование заставляло его задерживаться. Он поднялся по лестнице, ведущей на другой этаж; И теперь он двигался с особой осторожностью, поскольку ему казалось, что он должен был оказаться в непосредственной близости от королевской опочивальни. Он поспешил на самый высокий этаж, и вошел в коридор, с дверьми по обе стороны. Одна из этих дверей была приоткрыта и свет лампы из коридора осветил помещение полное старой мебели, дорожных сундуков, коробок, постельных принадлежностей и другой рухляди. Это было именно то место, которое подходило для юного авантюриста. И он поспешил зарыться в кучу матрасов, которые обеспечили его безопасным, теплым и удобным местом.

Здесь он снова уснул; а когда проснулся, ярко светило солнце. Он с удовольствием поел, а затем задумался над тем, какого придерживаться плана. Ему до безумия захотелось снова оказаться рядом с королевой: он хотел снова услышать ее голос, - и он решил пойти на риск чтобы еще раз почувствовать ее присутствие.

Он начал понимать, что огромное помещение дворца и множество различных проходов и переходов на разные этажи и анфилады комнат, являются гарантией его безопасности и значительно уменьшают риск столкновения с обитателями дворца. Более того, он был достаточно безумным, чтобы поверить, что некий добрый гений или особенный расклад фортуны защитят его; И эти впечатления были настолько сильными, что побудили его предпринять какое-нибудь свежее предприятие в стенах дворца.

Пока он продумывал про себя как ему нужно действовать, чтобы удовлетворить свое восторженное любопытство, дверь внезапно открылась, и в комнату вошли две женщины-служанки.

Сердце Холфорда замерло: руки и ноги казались парализованными; у него перехватило дыхание.

- В этот вечер развлекательные мероприятия проходят в Желтой и Римской гостиных, - сказала одна из них.

-Принца ожидают в пять часов, - заметил другой. - Он со своим отцом, герцогом из Саксен-Кобург-Готской династии причалят в Вулвиче между двумя и тремя.

- Я слышала. Царские экипажи уже отправились навстречу гостям ее величества.

- А ты когда-нибудь видела принца?

- Однажды. Он был в Англии, я помню, незадолго до восхождения Ее Величества на трон.

- Он привлекательный?

- Очень. Конечно, ты веришь также как я, как и все остальные, что этот принц Альберт Саксонский Кобург будет....

- Будет скоро принцем Альбертом Английским.

- Тихо! У стен есть уши!

Слуги нашли предмет мебели, который был объектом их поиска, и вышли из комнаты - к большому облегчению Генри Холфорда, о присутствии которого они так и не догадались.

Таким образом, Холфорд случайно узнал некоторую информацию, которая послужила руководством для его планов. Вечернее увеселение должно было состояться в Желтой гостиной - помещение, которое он не мог бы не узнать по цвету, и где он побывал еще до рассвета. Он слышал о принце Альберте, о котором уже ходили слухи как о счастливце, привлекший симпатию королевы. королевы. Сложившиеся обстоятельства подтолкнули восторженного парня решиться проникнуть в Желтую Гостиную, тем или иным способом во второй половине дня.

Поразило злоумышленника то, что если королева намерена принять компанию вечером в Желтой гостиной, то она, скорее всего, встретит своих именитых гостей из Германии в некоторых других залах. Он знал, из беседы двух женщин-служанок, что великий князь Саксен-Кобург Гота и принц Альберт должен был прибыть еще до пяти: он предположил, что обитатели дворца соберутся в тех местах, где они смогут увидеть Герцогский кортеж; И он пришел к выводу, что в пять часов порт будет наиболее подходящим местом для его целей.

И он не ошибся в своих догадках; едва успели пройти две минуты после того, как часы пробили пять, когда Генри Холфорд благополучно устроился под диваном в Желтой гостиной.

В восемь часов во. шли слуги и зажгли светильники. Цвет бумаги атласная обивка мебели усилили сияющий блеск, возникший таким образом в этом великолепном салоне.

В половине девятого дверь снова открылась; И сердце Холфорда лихорадочно забилось, потому что теперь он ожидал появления королевы и гостей. Но нет, все еще нет. Две дамы из придворной свиты, вошли в гостиную и уселись на диван, под которым лежал Холфорд.

-Ну, что вы думаете о молодом принце?- спросила одна. -
Ваша светлость сидела рядом с ним.

- Очень привлекательный и очень невзрачный, - последовал ответ.

- Неужели ваша светлость по-настоящему верит, что Ее Величество охвачена страстью?

- В этом нет сомненья! Вот же повезло семье великого князя Саксен-Кобургского!

- Да, повезло на такой брачный союз.

- И с денежной точки зрения.

- Не так уж много, как думает ваша милость. Ходят нелепые слухи, что доходы великого князя настолько малы, что ни одна из его семей не может осмелиться появиться при дворе в Вене: а также, что средства для образования молодых отпрысков всегда были чрезмерно ограничены

- А разве эти слухи не верны, графиня?

-Ни в коем случае. Ваша светлость, вероятно, знает, что граф и я побывали в Германии в позапрошлом году, и 6 месяцев мы прожили в Готе. Герцог Саксен-Кобург обладает значительным цивильным списком на содержание своей семьи и большим частным состоянием. Его брат Фердинанд вступил в брак с богатой принцессеой Венгрии Кохари;, а еще один брат Леопольд женился на нашей оплакиваемой принцессе Шарлотте. Как говорят, сам принц Леопольд был простым майором в австрийской армии, причем ничего, кроме его жалования не имел, когда ему посчастливилось получить благосклонность принцессы Шарлотты: Это так далеко от правды, что он никогда вообще не был в австрийской армии, а был генералом в российской армии, пользуясь помимо жалования, княжеским пособием от своей страны.

- Я очень благодарна вашей милости за эти разъяснения.

- Ваша милость оказала мне честь этим знаком убеждения. Принц Альберт получил образование в Бонне на Рейне. Его умственные возможности, как говорят, очень высокого уровня; он любезен в общении; и он обрел любовь всех, кто знал его в Германии.

- Следует надеяться, что ее самое милостивое величество будет наслаждаться долгим, процветающим и счастливым правлением, - сказала герцогиня с неподдельной искренностью.

-Долгой и процветающей, может быть, - откликнулась графиня со странной торжественностью в голосе; - Но быть счастливой за нее - счастливой за королеву, которую мы все так любим, -это просто невозможно!

- Увы! Я понимаю, к чему вы клоните, - заметила герцогиня, и ее тон тоже изменился. -
Милосердные небеса, разве есть совершенное счастье в этом мире?

-Где найти идеальное счастье? - воскликнула графиня с глубокой печалью в голосе и с глубоким вздохом. - Никогда еще ни один государь не восходил на трон в более благоприятных обстоятельствах, чем Виктория. Она была взлелеяна сердцем нации, возлюбленной миллионами человеческих существ, коронованная самой великой диадемой во вселенной и раскачивая скипетром над своими владениями, обширными, как Рим в самые славные ее дни, -ох, почему Виктория не должна быть совершенно счастлива? Увы! Она может управлять чувствами людей по своими действиями : - доблесть ее подданных, смелость ее генералов и бесстрашная храбрость адмиралов, могут сохранить империю от всех посягательств - от всех опасностей, - богатство может окружить ее каждой роскошью, и все могущественные силы Земли могут искать ее дружбу, - но никакая власть - никакого владычества - никакого богатства - и никакая роскошь - никакой любви , может истребить семена ...

-Ах, графиня, ради Бога, не говорите так! - воскликнула герцогиня: - Вы навеваете на меня грусть меланхоличным - такую грусть, что я расстроилась на весь вечер.

-Простите меня, мой дорогой друг, но я не знаю, как наша беседа постепенно перешла на столь грустную тему. И все же, этот переход получился естественным, - добавила графиня скорбным и жалобным голосом; - Ибо, безусловно, я не должна была добровольно стремиться к обсуждению столь печальной темы.

- Печальной! - воскликнула герцогиня. -Этого достаточно для того, чтобы забилось сердце. Думать, что молодое существо, которое миллионы и миллионы существ боготворят и обожают, чье имя не сходит с уст каждого, чьи добродетели и квалификация являются темой для каждого пера, чье малейшее желание сводится к приказу - О! Чтобы думать, что это ревнивое и нежное существо может быть обеспокоенным днем и ночью - наедине с самой собой, или окруженная всеми теми, кто является самыми благородными или прекрасными аристократами Англии, - преследуемая таким ужасным страхом - этой ужасной тревогой - таким мрачным предчувствием, - это уже невыносимо!

- Увы! - сказала графиня; -
Что же мы за бедные, несчастные существа - мы сами! Рука Божества смешивает злобу с чашей нектара, которую выпили его избранники! Нет в жизни ситуации без ужасов. .

- Да, ужасы всех видов! повторила герцогиня; - Те неприятности, которые являются пустяками для низших классов, есть тяжкие бедствия для нас, но ...

В этот момент часы на камине пробили половину одиннадцатого. Две дамы встали с дивана, заметив, что пришло время поспешить, чтобы попасться на глаза их любимой королевы. Затем они ушли.

Можно предположить, что Холфорд не пропустил ни единого слова из вышеупомянутого разговора. Он жадно впитывал каждое слово, но заключительная часть озадачила его самым тревожным любопытством и удивлением. О чем эти темные, таинственные намеки? И как может счастье королевы быть неполным? Эти две благородные дамы подробно описали все элементы счастья, которые лежали в основе положения королевы; И, безусловно, было достаточно двусмысленностей, чтобы доказать совершенство ее счастья. И все же был сделан намек на один источник вечного страха - одна причина определенной тревоги - один из объектов вездесущего страха, из-за которого королева была уязвима во всех случаях. Что бы это могло быть? Предположительное воображение не могло объяснить и вычислить странную тайну.

Вскоре, уже после одиннадцати часов двери распахнулись, и появился королевский экскорт. По правую руку от королевы шел принц Альберт, государыня мягко оперлась о его руку. Он был одет в придворную одежду, а на груди носил иностранный орден. Худощавого телосложения и стройной фигурой, его облик был лишен мужественности, но в умении себя держать было изящество. Его глаза светились добротой, а в его улыбке было что-то необыкновенно теплое и приятное, лицо выражало интеллект и манера говорить была достаточно забавной. Очевидно, он был очень приятным собеседником. И когда Виктория и Альберт вместе появились в салоне, в их появлении предвиделся некий подходящий союз, который был рассчитан на то, чтобы поразить самого обычного наблюдателя.

Королева с принцем уселись на диван, под которым был скрыт юный авантюрист; И тот явно подслушал их разговор. Благородные и прелестные гости - лорды и придворные дамы - отошли на почтительное расстояние; а королевские почитатели - а для таких Виктория и Альберт были вместе - наслаждались удовольствиями tête-à-tête. Мы не будем описывать какую-либо часть их разговора - оживленную, интересную и нежную, хотя так оно и было: достаточно сказать, что на короткое время они, казалось, забыли свой высокий ранг и отбросили препятствия дворцового этикета, чтобы дать выход тем естественным чувствам, которые есть у короля с обычным крестьянином.

Разговор tête-à-tête продолжался почти час: затем последовали музыка и танцы. И развлечения продолжались до двух часов утра.

Компания утомилась и разбрелась по дворцу - погасли огни погасли в парадных покоях - и во дворце снова воцарилась глубокая тишина.

Холфорд еще раз посетил кладовку, а затем незаметно проскользнул в чулан, где и проспал до позднего утра.

Глава 60.

Разоблачение.

С самого первого момента, когда Виктория была возведена на трон, она проявила педантичную решимость строго соблюдать все правила, положения и прецеденты, связанные с дворцовым этикетом этикетом и официальной должностью. В высокопоставленную приемную не вошел ни один, кто недостаточно знал дворцовый этикет, режим поведения и нравы, который они обеспечивают. Тем не менее, четкое следование этим правилам рассчитано на то, чтобы превратить королеву как бы в изолированное существо внутри ее двора; Поскольку никто не может начать разговор или сделать замечание до первого обращения ее Величества, то каждое слово должно быть настолько выверено - каждый слог настолько взвешен, что сам факт беседы с королевской особой, будет считаться нелегкой работой и даже опасным делом для тех, кто не знаком с дворцовой рутиной.

Холфорд много увидел неожиданного, что его удивило. Образ королевы даже преследовал его воображение: ее голос звучал у него в ушах. Ему не нравился принц Альберт: этот низкорослый, вульгарный, необразованный, презренный, непонятный подавальщик из кабака испытывал чувство враждебности, - он едва понимал почему - к молодому немцу, которому, очевидно, суждено было стать мужем королевы Англии. Он снова и снова размышлял о таинственном разговоре между двумя придворными дамами, который он услышал, и почувствовал ревностную и непреодолимую тоску, чтобы понять их смысл до дна. Но как это сделать? Он решил снова пробраться в гостиную и довериться случаю, чтобы раскрыть эту тайну.

Соответственно, он замыслил сделать это в тот же день, чтобы пробраться к королевские покои еще раз; И еще раз, он скрылся под диваном. Фортуна, казалось, была благосклонна к его целям и и желаниям. Прошло немало времени после того, как он устроился в своем укрытии, когда две дамы, чья беседа так заинтересовала его в предыдущий день, снова медленно вошли в Желтую гостиную.

Затем состоялся следующий диалог:

- Как же было неудобно моя дорогая герцогиня, когда виконт прошлым вечером настаивал на том, чтобы переворачивать для меня страницы, когда я села за рояль, и он всегда делал это или слишком рано или поздно, хотя он притворялся, что знал фантазию, которую я играла, строчку за строчкой.

-Это очень провоцирует! - сказала герцогиня. - Я полагаю, что завтра будет гостиная в Сент-Джеймсе?

-Да: но ваша милость, должно быть, забыла, что ее величество решила сделать это вчерашним вечером.

-Сколько молодых сердец трепещет с тревогой и нетерпеливым ожиданием завтрашнего дня! - заметила герцогиня. - Гостиная наиболее опасна для новичков в дворцовых делах. Но самой интересной частью смущения новичка .........................................................................................является страх перед тем, что джентльмен, который носит имя Судебного циркуляра и который неизменно размещается в Присутствии Палата, может пропустить упоминание о ее присутствии в докладе, который он пишет для газет ».

- Джордж Третий и его супруга проводили официальные приемы еженедельно на протяжении многих лет, - сказала графиня. -
Джордж Четвертый устраивал приемы, но очень редко: Уильям и Аделаида обычно проводили около пяти или шести в сезоне. И, в конце концов, что может быть более великолепным, более важным, чтобы поддерживать честь и достоинство короны, чем британский придворный торжественный прием? Со вкусом сшитые платья дам - ​​сверкание бриллиантов - колыхание страусиных перьев и лент - золотые сетки на волосах - дорогой тюль - скорее присущи восточной художественной литературе, чем реальность сегодняшнего дня.

- Самые великолепные дворцовые приемы, на мой взгляд,- заметила герцогиня, - это те, что мы называем "Днями воротничков" при принятие в члены Рыцарей Подвязки, Св. Патрика, Чертополоха, Креста и Бата и всех английских наград, с их соответствующими лентами и драгоценностями, и в присутствии короля. Во всяком случае, это великолепное зрелище.

- А как многолюдны в дни приемов все переходы и подъезды ко дворцу Сент-Джеймса, - продолжала графиня. - В последний раз многие из дворян и аристократов высшего звена были вынуждены прождать почти три часа, прежде чем их экипажи смогли добраться до дворцовых ворот.

-Самый прекрасный вид великолепных экипажей можно увидеть с первого взгляда на посольский двор в Сент-Джеймсе, экипажи министров иностранных дел, безусловно, самые лучшие и самые элегантные из всех приехавших во дворец.

-По правде говоря, это должно быть самый великолепный двор в мире, - сказала графиня, - поскольку Франция стала наполовину республиканской (как я ненавижу это одиозное слово« Республика! »), а уж Испания была вынуждена скопировать Францию.

- Да, наш двор - самый великолепный в мире, - восторженно повторил герцогиня, будто ее светлость считала, что она сама приняла участие в построении этого двора. - И это будет выглядеть еще великолепней, когда королева должна будет отдать свою руку лишь вчера прибывшему молодому принцу.

- Вы слышали, когда королевское намерение заключить союз со своим высокопоставленным высочеством принцем Альбертом, будут сообщены стране?

-До конца года, и брак будет заключен в начале 1840 года. Принц вступит в брак во время кратковременного визита с этой целью, а затем ненадолго вернется в Германию после короткого "медового месяца".

-Бог даст, союз может оказаться счастливым! воскликнула графиня. - Но--

-О, мой дорогой друг, не возвращайтесь снова к тем мрачным предчувствиям, которые на меня вчера нагнали печаль, - прервала герцогиня.

-Увы, ваша милость хорошо знает мою преданную привязанность к нашей королеве, и если наступят такие времена, от одной мысли о которых у меня возникает дрожь....

- Не дышите - не говорите вслух эту мысль, - голосом полным ужаса воскликнула герцогиня. - Провидение никогда не Провидение никогда не допустит, чтобы империя испытала такое великое несчастье, как это!

-Расстройства такого рода наследственны, - торжественно сказала графиня, -болезни такого сорта проявляются через поколения - и они безжалостны, беспощадны, независимо от ранга, власти или положения, - о, это ужасно созерцать!

- Ужасно - совершенно ужасно! - повторила герцогиня. - Сама мысль, которая постоянно давит от постоянного страха прихода этой страшной болезни, требует постоянного внимания - постоянной смены обстановки и этой непоседливости, которую мы наблюдали со стороны нашей возлюбленной Королевы, - а потом периоды глубокого мрака и депрессии духа, когда эта жажда после разнообразия и суеты была утолена.

- И это все....

- О! Я слишком хорошо вас понимаю.

- И брак в таком случае....

-Удерживает болезнь! Да, да, мы должны окружить нашу государыню всей нашей любовью, всей нашей привязанностью, всей нашей преданностью - для горьких моментов одинокого раздумья, переживаемых время от время нашей обожаемой Госпожой.

- В этом состоит наш долг - и таково наше желание, - сказала графиня. - Вся семья Джорджа Третьего носит семена этой болезни - физические и умственные ...

- Золотуха и безумие, - сказала герцогиня с холодным содроганием.

-Что было присуще этому монарху, - добавила графиня. -Ваша милость когда-либо слышала истинную причину и истоки развития этого психического отклонения у Георга Третьего ?

- Я точно не знаю, на что ссылается ваша милость, - сказала герцогиня.

- Это несчастный король, - продолжила графиня, - когда принц Уэльский, влюбился в красивую молодую квакершу, по имени Ханна Лайтфут, и которую он впервые увидел из окна дома на Сент-Джеймс-стрит. Его Королевское Высочество и молодая леди встречались тайком и втайне и наслаждались обществом друг друга. Наконец, страсть принца достигла того момента, когда он обнаружил, что его счастье полностью зависит от его союза с Ханной Лайтфут. Его Королевское Высочество доверило свой секрет его следующему брату Эдварду, доктору Уилмоту (который действительно был автором писем Юния) и моей матери. Эти персоны были единственными свидетелями законного брака принца Уэльского с Ханной Лайтфут, церемония которого был торжественно проведена доктором Уилмотом в часовне на Керзон-стрит, совершенно законно в 1759 году.

- Я слышала, что такая связь существовала, - сказала герцогиня; - Но я до сих пор не думала, что это по-настоящему было настолько серьезным и торжественным.

-Ваша светлость может опираться на правду о том, что я вам сейчас рассказываю. Вскоре после того, как принц взошел на престол, священники обнаружили его связь с квакершей. "Закон о королевском браке" был в конечном счете принят для предотвращения таких случаев в отношении будущих князей, но это не аннулировало союз между Георгом Третьим и Ханной Лайтфут.

-Был ли какой-нибудь выход из этого брака?

- Была проблема, - торжественно ответила графиня, и внезапно тень наплыла на ее лицо. -После смерти моей матери я обнаружила некоторые документы, которые открыли мне многое, много странных событий, связанных с двором Георга Третьего, и в котором она была приближенным лицом. Но история Ханны Лайтфут - печальна и грустна. И положительно могу утверждать, что это привело к последующему умственному отклонению короля.

- И есть проблема, связанная с этим союзом, как говорит ваша светлость? - воскликнула герцогиня, глубоко заинтересованная этими открытиями.

- Да, так оно и было! ответила графиня. -
Но сейчас меня больше не спрашивайте ни о чем - в будущем я представлю вашей светлости документы, которые оставила моя покойная мать, и которые я тщательно храню втайне, и о чем неизвестно даже моему мужу.

- И эти откровения настолько интересны? - спросила герцогиня.

- События, произошедшие в семье Георга Третьего, заставят ваши волосы встать дыбом, - ответила графиня, почти до шепота опустив голос. -Но,умоляю, не спрашивайте меня сейчас ни о чем. В другой раз, в другой раз, - добавила она торопливо, - вы узнаете все, что знаю я!

В голосе и манере графини было что-то столь невероятное и загадочное, что герцогиню, очевидно, сжигало любопытство и ей хотелось задать дополнительные вопросы. Но ее беспристрастная собеседница избегала этой темы с ужасом и отвращением; И беседа, соответственно, вернулась к отношениям , существующим между принцем Альбертом и королевой Викторией. Однако больше не было сказано ничего, что мы считаем необходимым записать; но когда две дамы покинули помещение, у Холфорда, естественно, возникло много пищи для умственного переваривания. Он обнаружил фатальную помеху полному счастью своей государыни; И теперь он понял, что даже те, кто живет в дворцах, и надевает диадему на лоб, не находятся вне зоны досягаемости острых стрел несчастья.

В течение оставшейся части вечера Халфорд оставался единственным обитателем Желтой гостиной. В другом зале проходил большой бал, но он закончился между тремя и четырьмя часами утра, и юный подавальщик счел его безопасным, чтобы покинуть свое убежище.

Теперь он не знал на что решиться - то ли покинуть королевское жилище или еще немного подождать. Последний разговор, который он услышал между герцогиней и графиней, вызвал у него самый живой интерес; И он хотел узнать больше о тех странных тайнах, связанных с семьей Георга Третьего, продолжение которых графиня, казалось, пообещала своей благородной подруге. Кроме того, он был окрылен успехом, который до сих пор сопутствовал его приключениям во дворце; И поэтому он решил продолжить свое пребывание в том месте, где нездоровый интерес к романтике встретил такую благодатную пищу.

Выйдя из Желтой гостиной, примерно в половине третьего утра, как и прежде, Холфорд отправился в кладовку, чтобы как-то подновить запас провизии. На этот раз он был так голоден, что начал немедленно есть. И, во время этого приятного занятия, к своему ужасу и страху, он увидел, как тень человеческой фигуры внезапно прошла вдоль стены - и увидел он это, потому что стоял спиной к лампе, горящей в коридоре.

Он обернулся, и его глаза увидели мертвенно-бледное и зловещее лицо Могильщика.

- Вот так удача, - сказал последний.

- Что! Почему ты здесь? - воскликнул Холфорд, задрожав от головы до ног.

-Да, конечно, а почему бы и нет? сказал Могильщик, - Меня поразило, что поскольку ты не вернулся ко мне и Медвежатнику, значит ты все еще находишься в королевском доме, и я посчитал это признаком того, что все пошло верно. Потому я собрал мужество и пришел за тобой. Медвежатник ждет на холме.

-Тогда давайте немедленно уйдем отсюда, - воскликнул Холфорд. - В настоящее время мы ничего не можем сделать - я собираюсь уйти в течение часа. Пойдемте, и я расскажу вам все, когда мы окажемся в безопасности.

-Что это значит? - спросил Могильщик. -Ты не мог столько времени пробыть здесь и не узнать, где находится тарелка.

- Послушай минутку, - сказал Холфорд и внезапная мысль поразила его:- Королева через два дня уезжает в Виндзор - тогда придет время сделать то, что тебе нужно, и я смогу дать вам всю информацию. В настоящий момент невозможно ничего сделать, и если мы останемся здесь дольше, нас раскроют.

- Хорошо, - сказал Могильщик; - Может что-то и выйдет из этого визита.

- Что будет - то и будет.

- Что ж, тогда я должен следовать твоему совету, потому что, конечно, ты лучше меня знаешь, что можно делать и что нельзя делать в этом доме.

Могильщик посмотрел вокруг. Но, к счастью, в этот раз, на полках не было тарелок. Холфорд почувствовал в душе удовлетворение, ибо сама мысль о краже кусочка пищи из дворца была отвратительна для его разума.

Могильщик дал понять, что готов уйти; И подавальщик был только рад поторопить его.

Они вышли из дворца и благополучно миновали сады. Вокруг стояла глубокая тишина: утренний воздух был холодным и пронзительным, но атмосфера свежести, тем не менее, была воспринята с радостью юным подавальщиком, который провел столько часов в закрытых и отапливаемых комнатах.

Они благополучно добрались до стены на холме Конституции и через несколько мгновений оказались за пределами королевских владений.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/370305

Переводчики: obertone47