Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 91-100

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов, так как модераторы установили для него статус «идёт перевод»

Глава 91.

Трагедия.

Наконец, наступил вечер премьеры.

Маркхам, тем временем, частично выполнял менеджерские функции, но при этом не посетил ни одной репетиции - его присутствие в такой ситуации не требовалось. Но, следуя своему решению, он ни единой душе не рассказал о своей причастности к драме. Директор знал его как Эдварда Престона; и реклама в газетах сообщала о предстоящем спектакле, как о "произведении молодого многообещающего автора , сохраняющего полную тайну пока публика не оценит его творение.

Незадолго до начала, Ричард пришел в театр и направился к директору. Тот принял его в своем кабнете.

- Что ж, мистер Престон, - сказал театральный властелин, - сегодня вечером решится судьба трагедии. Еще несколько часов, и мы все узнаем.

- Я надеюсь, что вы до сих пор не изменили своей положительной оценки, - ответил Маркхэм.

- Честно говоря, думаю, что нас ждет ошеломительный успех, - сказал менеджер. - Я не пожалел средств на хорошие декорации, и я настроен очень оптимистично. Кроме того, у меня есть еще один предмет для успеха.

- Что это? - спросил Маркхэм.

-Моя ведущая балерина, очаровательнейшее существом и главная фаворитка - мисс Селина Фицерберт....

- Я слышал о ее громком успехе, - сказал Маркхэм, - но видеть ее не доводилось. Как ни странно, я совсем не бываю в театрах - и много лет не был здесь.

- Ну, теперь вы будете часто нас посещать, если ваши постановки окажутся успешными, - заметил менеджер с улыбкой. - Но, как я уже говорил, мисс Фицерберт в последнее время проявила страстное желание блеснуть в трагедии; именно сегодня вечером она дебютирует в этом жанре- в вашей пьесе. Она сыграет дочь Барона.

- Персонаж, который появляется лишь в третьем действии - сказал Маркхэм.

-Именно, - заметил менеджер. -Но время поджимает. Где вы будете во время выступления?

- Я пройду в помещение театра , - ответил Маркхэм, - и займу свое место в одной из центральных лож - я имею в виду ту , которая прямо напротив сцены. С этой стороны видно лучше, чем с других мест

- Как вам угодно, - сказал менеджер. - Но позабодтесь о том, чтобы мы увиделись после представления.

Ричард обещал выполнить эту просьбу, а затем отправился в зал, где занял место в центре амфитеатра.

Двери открылись несколько минут назад, и публика быстро заполнила зал. В половине седьмого зал был переполнен - от ямы до самой верхней галерки. В ложах сидели элегантно одетые дамы и модные джентльмены: Когда занавес открылся, в зале было "некуда яблоку упасть".

Началась увертюра. Она показалась Маркхэму, страстно любившему музыку, бесконечной!

Наконец она прошла и начался первый акт.

В течение некоторого времени в зале воцарилась тишина - ни слова, ни ропота, ни вздоха, ни малейшего проявления одобрения или неприятия.

Но, наконец, по завершении самого впечатляющего монолога, который был произнесен героем пьесы, разразился шквал аплодисментов, зазвучали крики одобрения и овация. После первого акта мнение публики было единогласно положительным. и менеджер почувствовал, что это был большой успех.

В жизни Маркхэма наступил один из самых счастливых моментов - существование, в котором еще недавно было так мало зеленых пятен, чтобы удовлетворить интеллектуальный взгляд странника в мировой пустыне. Казалось, что по его жилам пробежал огонь! - радостное возбуждение охватило его, - он был опьянен блаженным волнением.

Зрители выражали свое мнение о первом акте, мало подозревая, что автор произведения был тут, возле них. Все эти чувства были однозначно в пользу трагедии.

Начался второй акт - потом разработка - завершение.

Никакое перо не может описать энтузиазм, с которым зрители следили за развитием сюжета, а также интерес, который этот спектакль, как казалось, возбуждал.

Воодушевленные овациями, которыми встретила публика актеров, исполнители старались изо всех сил; высокое качество пьесы, объединенное с талантом и красотой актеров, добились такого триумфального успеха, который не так уж часто не часто случался в стенах этого или любого другого театра.

Начался третий акт. На сцене появилась Селина Фитцерберт и ее появление было встречено публикой восторженными аплодисментами.

Она вышла вперед и поблагодарила аудиторию за внимание изящным реверансом.

Маркхэм с интересом смотрел на нее из-за того, что ее имя было упомянуто менеджером, - но что-то в этом интересе стало непонятным и постепенно перешло в чувство крайнего удивления, непонимания и неопределенности, поскольку он решил, что, если он когда-либо в своей жизни видел Эллен Монро, то это был или ее живой двойник - или актриса, играющая свою собственную роль.

Он был ошеломлен, - он напряг глаза - он наклонился вперед - он одолжил театральный бинокль у джентльмена, сидящего рядом с ним, - и чем больше он смотрел, тем больше в нем зрела уверенность, что под псевдонимом Селины Фицерберт, он видел Эллен Монро.

Наконец, актриса заговорила: удивительное чудо - это был голос Эллен - ее интонация - ее акцент - ее стиль разговора.

Маркхэм был поражен и смущен.

Он спросил у своего соседа, действительно ли Селина Фицерберт - это настоящее имя молодой женщины или это псевдоним.

Джентльмен, к которому он обратился, ему не ответил.

- Как давно она начала выступать на сцене?

- Два-три месяца, и, как ни странно, ходят слухи, что это заняло у нее всего два месяца, чтобы стать себя настолько профессиональной танцовщицей, какой мы ее видим. Но теперь она, похоже, также хороша и в трагедии.

Маркхэм не мог задавать больше вопросов; потому что его сосед внимательно следил за действием пьесы.

И теперь Ричард пересмотрел все основные моменты поведения Эллен в течение нескольких последних месяцев, - поздние возвращения - постоянная занятость - и множество обстоятельств, которые только теперь стали ему понятны, но которые по-настоящему укрепили его подозрение, что она действительно Селина Фицберберт.

Его внимание было отвлечено от собственной пьесы; и быть готовым убедить себя сразу после этой главы.

***************************************************88

Как только закончилась первая сцена третьего акта, он вышел из ложи и пошел за кулисы театра. Но по пути он подумал, что если его подозрения верны, и если он появится слишком неожиданно перед Эллен, он, скорее всего, настолько смутит ее, что она не сможет продолжать играть свою роль. Поэтому он спрятался в темном углу за декорациями, откуда ему было видно происходящее на сцене, но его самого не могли обнаружить.

Ему не пришлось долго ждать, его сомнения растаяли через несколько минут после того, как он занял свой пост в укромном уголке, и Эллен прошла мимо него. Она разговаривала с другой актрисой.

- Ты знакома с автором? - позже услышал он.

- Нет, еще нет, ответила Эллен. -Но менеджер пообещал нам, что мы будем иметь такое удовольствие, когда закроют занавес.

- Он создал блестящее произведение.

- Да, - сказала Эллен. - Ему не нужно было бы быть настолько стеснительным, если он предполагал свои таланты или предвидел этот успех. Все, касательно него, держится в полной тайне, которая была сохранена; он ни разу не явился на репетицию и суфлер, который переписал для меня мою роль из рукописи, говорит, что он убежден, что автор - новичок в драматургии, в том стиле, в котором написана пьеса - я имею в виду, что в рукописи не было ни одного намека и предложения, которые мог бы написать опытный писатель.

-Я действительно очень хочу его увидеть, - сказала спутница Эллен. - Он, должно быть, очень устал...

Две дамы прошли мимо; и Ричард больше ничего не услышал.

Но его сомнения рассеялись: - Эллен Монро была той фигуранткой и актрисой!

Он не расстроило это открытие, как могла себе представлять Эллен, когда она принимала такие меры предосторожности, скрывая этот факт от него и отца. Ричард не мог не восхититься независимым духом, который побудил ее искать средства для существования, и которые он теперь полностью оправдывал: - в то же время он сожалел о том, что она скрыла правду и что она предпочла этот способ любому другому увлечению. Увы! он и не подозревал, через что прошла эта бедная девочка; он ничего не знал о ее связи с ваятелем, художником, скульптором, фотографом, Гринвудом и гипнотизером.

Удовлетворившись, что Селина Фицберберт и Эллен Монро - это одно и то же лицо, и все еще изумляясь и смущаясь этим открытием, Маркхэм вернулся в зал театра; но вместо того, чтобы отправиться на свое прежнее место, он устроился в "авторской ложе", обнаружив, что он свободна; ложа находилась близко к сцене и была неким командным пунктом для режиссера.

Спектакль продолжался с неослабевающим успехом: и игра Эллен было соответствующей, чтобы придать ей необыкновенный блеск.. Ее прекрасное лицо - благородная и достойная манера, с которой она несла свою классическую головку - ее изящную фигуру - естественную грацию и утонченность ее стиля - ее музыкальный голос - и верную оценку восприятия того образа, в котором она появилась, -, - все эти элементы были обращены к сердцу зрителя. Пьеса и без Эллен была бы очень успешной и из-за ее собственных достоинств: - но с ней этот успех был блестящим - триумфным - беспрецедентным в анналах современной сцены!

Вся аудитория была пленена очаровательной женщиной, которая сияла в двух видах искусства, настолько существенно различных, - сначала это была танцовщица, а теперь вышла великая трагическая актриса. Ее прекрасный облик и ее таланты слились, давая охранное свидетельство, при котором не мог возникнуть неправомочный вопрос , - и когда занавес упал в конце пятого акта, отношение зрителей была выражено аплодисментами, одобрительными криками и овацией, - все это продолжалось достаточно долго, и утихнув на какое-то мгновение, возобновлялось с новым энтузиазмом.

В тот момент, когда занавес упал, Маркхэм поспешил за кулисы и в одном из закулисных уголков встретился с Эллен.

Спешно схватив ее за руку, он сказал низким, торопливым голосом: - Не волнуйтесь - я все знаю - я здесь, чтобы поблагодарить вас, а не винить.

-Спасибо, Ричард! - воскликнула молодая актриса, частично оправившись от состояния тревоги, в которое ее вогнало внезапное появление Маркхема: - Почему вы должны благодарить меня?

- Спасибо вам, Эллен. О! как я могу поступать иначе, если не поблагодарить вас? - сказал Маркхэм.- Вы сумели пронести мою трагедию через серьезное испытание.

- Вашу трагедию, Ричард! - закричала мисс Монро, все более и более недоумевая.

-Да, моя трагедия, Эллен, она моя! Но, ах! есть к вам просьба....

После лестных оваций, устроенных по окончании представления, наступила минутная пауза, а затем в публике раздались громкие крики, вызывающие Селину Фитцерберт.

За этим последовал призыв выйти автору для приветствия , а затем тысяча голосов начали скандировать - Селина Фицберберт и автор! Пусть выйдут вместе!

Теперь менеджер поспешил к тому месту, где стояли Эллен и Ричард, и поспешно обменялся с ними словами.

- Вы должны выйти к публике, мисс Фицерберт, а также и вы, мистер Престон.

Эллен взглянула на Ричарда с улыбкой и сказала ему: - А вы, оказывается, тоже взяли псевдоним.

Маркхэм умолял и просил менеджера не заставлять его выходить на сцену, но призыв «Селина Фицберберт и Автора» был все категоричней; и крики на галерке тоже становились громче.

Желание увидеть знаменитость нигде не бывает сильнее чем в театре.

Когда занавес поднялся, Маркхэм взял Эллен за руку и повел ее вперед.

Появление этой привлекательной пары - красивого темноглазого и благородного молодого человека, ведущего за руку прекрасную женщину, - успешного автора и любимую актрису, - были сигналом для бурных аплодисментов.

Ричард был ослеплен ярким светом и некоторое время ничего не видел.

Море человеческих лиц, собранных вместе в кучу, заплясали перед ним; и все же внешний и черты лица ни одного и зрителей он не мог сфокусировать. Он бы не мог выделить из этой массы лиц, даже его своего давно потерянного брата, или любимую Изабеллу, если бы они оба или кто-то из них выделялся из этого множества лиц.

Там была и Изабелла с родителями, побуждаемая любопытством, которое многих привело в театр в этот вечер.

Поэтому ее удивление и удивление ее родителей было вполне понятно, когда в авторе одной из самых успешных и красивых драматических сочинений современности они узнали Ричарда Маркхэма!

Аплодисменты продолжались три или четыре минуты - непрерывные и восторженные - как какой-то могучий завоеватель, который только что освободил свою страну от чужеземного рабства, стал объектом преклонения.

В конце концов это выражение экстаза прекратилось и зрители застыли в ожидании; и с любопытством, выраженным на их лицах, воздавали почести автору.

В этот момент менеджер шагнул вперед к рампе и сказал: -Уважаемые дамы и господа, я имею честь сообщить вам, что мистер Эдвард Престон является автором талантливой пьесы, на которую вам было удовольствие выразить свое одобрение. Я считаю своим долгом огласить имя, которое скромность автора - скромность, которая как вы согласитесь со мной, произнося ненужные в таких случаях слова - вероятно, не позволила ему раскрыть. .

Менеджер поклонился и удалился.

Новый взрыв аплодисментов приветствовал оглашение имени автора трагедии; и тысяча голосов воскликнула:- Браво, Эдвард Престон!

К этому времени Маркхэм пришел в себя - самообладание вернулось к нему, и он испытал необыкновенную радость, когда внезапно увидел Изабеллу, сидевшую в ложе рядом со сценой.

Ой! это был славный момент для него: она была там - она видела его триумф - и, несомненно, она разделяла его чувство счастья.

- Браво, Эдвард Престон! - эхом отзывалось по всему зданию.

А затем наступила мертвая тишина.

Все хотели услышать что говорит Ричард.

Но как раз в тот момент, когда он уже был готов признать за честь оценку его труда и поблагодарить исполнительницу перед зрителями, странный голос нарушил тишину сцены.

- Это подлог! Его имя вовсе не Престон....

- Тихо!- закричали несколько голосов.

- Его имя....

- Уберите этого скандалиста, выведите его!

- Его имя....

- Придержи язык!

- Тишина!

- Выведите его отсюда! - Уберите!

Его зовут Ричард Маркем — фальшивомонетчик!

Взрыв негодования, вперемешку с крепкими выражениями недоверия, поднялся против персоны из укромного уголка на галерке, нарушившего гармонию вечера.

- То, что я сказал - это правда. - Это Ричард Маркхэм, приговоренный к двум годам тюремного заключения за подлог! - раздался хриплый и неприятный голос.

Пронзительный крик - женский крик - эхом пронесся по залу: все глаза были устремлены к ложе, откуда раздался звук; и молодая леди с льняными волосами и бледным лицом, судя по всему, потеряла сознание и упала на руки сопровождавшего ее пожилого джентльмена.

А в другой части дома бледная, дрожащая и охваченная чувством острой тоски, молодая дама опустила голову на грудь своего отца.

Настолько глубоко этот ужасный, обвиняющий голос тронул чувствительных и изумительных Мэри-Энн и верную Изабеллу!

Началась неразбериха. Зрители поднимались со своих мест и продвигались во всех направлениях; всех направлениях; и театр внезапно превратился в современный Вавилон.

Ошеломленный позором и озадаченный этим жестоким ударом, Маркхэм не знал, как ему действовать, он несколько минут стоял как преступник перед судьями. Эллен, забыв, где она находится, поддерживала его.

Наконец, несчастный молодой человек внезапно схватил Эллен за руку и утвел от любопытных взглядов.

Занавес упал, когда они прошли за кулисы.

Затем в зале усилился шум - никто не знал почему. Некоторые требовали, чтобы вмешавшийся мужчина, который вызвал переполох, был арестован полицией; но с галерки кричали, что он внезапно исчез. Другие заявляли что обвинение должно быть расследовано, - зрители в яме утверждали, что если даже все это было правдой, это не имело никакого отношения к успеху обвиняемого как автора драмы, а джентльмены в ложе выразили свою решимость никогда не поддерживать человека, в государственном учреждении и в общественном секторе, которые были приговорены к позорным наказаниям за серьезное преступление.

Таким образом, в зале царил шум, смятение и беспорядок, - аргументы, обвинения и упреки, - жужжание сотен языков, - крики тысяч голосов.

Некоторые накладывают ответственность на менеджера за "безобразие" - за рекомендацию освобожденного каторжанина женам и и дочерям англичан, хотя лица, которые, это заявляли, не произнесли ни единого упрека в отношении аморальных женщин, которые не скрывали своего распутства, и которые появлялись по ночам как яркие украшения - и они не снизошли, чтобы вспомнить о соседстве этого печально известного салона, который извергал множество оскверненных персонажей, чтобы занять места по бокам тех жен и дочерей, чья чистота теперь должна была быть осквернена из-за человека, который был подвергнут печально известному наказанию, но кто смог привести не совсем плохой пример, внеся свой вклад в их развлечения

А потом в театре начался беспорядок. Респектабельная часть зрителей сбежала с места действия со стремительной поспешностью : - но зрители ярусов и некоторые из арендаторов ямы остались понаблюдать за тем, что они с удовольствием называли «забавой». Скамейки были перевернуты и разбросаны на ступеньках к сцене, во всех направлениях летели шкурки от апельсинов, - и театру был бы нанесен серьезный урон, если бы полиции не удалось восстановить порядок.

Между тем, Маркхэма и Эллен провели в Зеленую комнату, где каждому из них предложили по стакану вина, чтобы восстановить самообладание.

В комнате присутствовал менеджер; и как только Ричард сумел собрать воедино свои разрозненные мысли, он, казалось, очнулся от ужасного сна. Но его взгляд натолкнулся на зловещее лицо менеджера ; - и он понял, что это все было страшной реальностью.

Затем Маркхэм закрыл лицо руками и горько - горько заплакал.

-Увы, молодой человек, - сказал менеджер, - это был печальный день для вас и для меня, когда вы искали свой путь, а я оказал свое покровительство. Это дело, несомненно, серьезно повредит мне. Вы молодой человек необычайного талантливы; - но это, опять же, не поможет вам в этой сфере. Вы наслаждались одним значительным триумфом - и испытали самое сильное свержение с Олимпа. . Никакая победа не происходит так быстро, как случается низвержение. Сила вашего гения не переборет общественное мнение. Я не обвиняю вас: у вас не было нужды рассказывать мне всю вашу прежнюю историю, - и я заставил вас двигаться вперед.

Голос менеджера, говорившего дружелюбным и сочувствующим тоном, подействовал на Маркхэма успокаивающе. .

И это был единственный человек, который, пострадал в материальном смысле - или, по крайней мере, тот, кто пострадает больше всего от фатального стечения обстоятельств этого вечера, - и также, он оказался единственным, кто попытался утешить несчастного Маркхэма.

Что касается бедной Эллен - она была просто раздавлена горем.

- Вы дали мне пятьдесят гиней за эту роковую гибельную драму, - сказал Ричард после долгой паузы. - Завтра я возвращу вам эти деньги.

- Нет, мой юный друг, это не нужно! - воскликнул менеджер, пожимая руку Ричарда. - Ваше благородное поведение в этом случае делает вас выше, по моему мнению, на пятьдесят процентов.

- Да, он благородный и великодушный! - воскликнула Эллен. - Он был благодетелем для меня и моего отца: мы живем в его доме; и никогда до этого вечера мы не знали занятиях друг друга в театральной сфере.

- Как необычное совпадение! - воскликнул менеджер. - Но я надеюсь, что я не потеряю услуг главной прелестницы моей компании?

- Да, - твердо сказала Эллен: -Я никогда больше не появляюсь на публике в этой роли, в которую в последнее время я была так влюблена, но которая внезапно вызвала столь сильное отвращение.

- Надеюсь, что несколько дней отдыха заставят вас передумать? - сказал менеджер, который был действительно встревожен перспективой потерять танцовщицу такого таланта и столь многообещающую актрису.

- Посмотрим - я подумаю, - ответила Эллен, не желая вызывать неудовольствие добросердечного менеджера.

- Вы не можете меня покинуть, - сказал этот джентльмен, - особенно в то время, когда мне потребуется мобилизовать все свои возможности, чтобы восстановить репутацию моего театра.

Маркхэм поднялся со стула, чтобы уйти.

- Я не советую вам уходить вместе, - сказал менеджер. - На улице могут быть несколько недовольных, - и, во всяком случае, дамы и господа из публики не должны знать о вашем близком знакомстве друг с другом. Такое судебное разбирательство может только скомпрометировать мисс Фицберберт.

Маркхэм согласился с этим советом и решил, что он должен выйти через служебную дверь, а Эллен должна вернуться домой обычным путем.

Но прежде чем разойтись, двое молодых людей согласились друг с другом в том, что строжайшая тайна должна сохраняться не только в отношении событий того вечера, но и о характера деятельности, которой они были заняты в последнее время.

Маркхэму удалось незаметно покинуть театр, - униженному, растоптанному, с разбитым сердцем, - согнувшегося под невыносимым бременем позора и стыда,- и теряющего мужество от образа Изабеллы перед глазами, и пронзительного крика Мэри-Энн, который также стоял у него в ушах, и преследовал его во время поспешного возвращения домой.

Но какая ужасная правда открылась ему в тот вечер! Его смертельный враг - его непримиримый враг ускользнул от смерти, которая, как предполагалось ранее, настигла злодея в гнусном логове возле Bird-Cage. Вспомнив, что было несколько месяцев назад: - его зловещий голос все еще гремел в ушах Маркхэма, - и наш несчастный герой снова увидел все свои перспективы, разрушенные неистребимой ненавистью Могильщика.

Глава 92.

Итальянский слуга.

Эллен ушла в свою гардеробную и поспешно скинула свой театральный костюм.

Она надела свою обычную одежду, а затем покинула театр, не попрощавшись ни с менеджером, ни со своими коллегами.

Покинув театр через служебный вход, она увидела несколько зевак - вероятно, в надежде мельком увидеть автора, который был этим вечером так жестоко опозорен, и чей побег из театра прошел незамеченным.

Она накрыла ее завесу близко к лицу; но не раньше, чем кто-то, более дерзкий, чем остальные, и чье теневое лицо, мохнатые кануны и зловещее выражение, мгновенно охватило ее душу, заглядывало под капот.

К счастью, как подумала Эллен, такси было близко; и водитель стоял на тротуаре, схватив защелку двери, как будто ожидал кого-то.

- Кэб, мэм? - спросил он, увидев Эллен.

Эллен ответила утвердительно, назвала свой адрес и уселась в кэб.

Возница захлопнул дверцу и сел на козлы.

Человек со смертельно-бледным лицом проследил как Эллен садится в кэб, и обменялся многозначительным взглядом с возницей.

Затем кэб быстро поехал прочь.

Другой кэб стоял чуть поодаль; и в него сел человек со смертельно- бледным лицом. В нем уже был человек, который, когда первый открыл дверь, спросил: - Все в порядке?

- Все в порядке, - последовал ответ.

Второй кэб, в котором находились два человека, быстро последовал за первым.

Тем временем, Эллен, удобно расположилась в кэбе и предалась своим мыслям.

Ее внимание привлекли события этого незабываемого вечера. Совпадение, характерное только для страниц рыцарского романа, показало Маркхэму и самой истории друг друга. Пока она занималась оккупацией фигуранта, он посвятил свое время драматической композиции. Он сохранил свою работу в секрете: она разоблачила ее. Он случайно обратился за патронажем того же менеджера, который взял ее за руку. Он принял ложное имя: так ли? Шанс заставил ее принять участие в его драме, - ее талант существенно способствовал ее успеху. Триумф был достигнут каждым, - и затем раздался подавляющий, сокрушительный донос, который превратил его радость в траур - его честь позорить - его славу стыда. Ей казалось, что она была отождествлена с его судьбой в этом отношении: - он был ее благодетелем; она почитала его: и она, казалось, принимала участие в самых страшных эмоциях, когда она размышляла об инцидентах того вечера.

И затем она снова осмотрела недавние события, которые проверили ее собственную жизнь. Литье ее лица украшало статуи, - ее подобие придавало его привлекательность фотографиям, - ее бюст сохранился в мраморе, - вся ее форма пила глаза многих развратников в отдельной комнате фотографического отдела галереи науки; ее добродетель стала жертвой того, кто дал ей несколько кусков ничтожного золота в обмен на неоценимую жемчужину ее чистоты, - ее мечты были проданы гипнотизерку, - ее танцы захватили тысячи, - ее трагический талант был увенчался успехом драмы. Что осталось для нее сейчас продать? какой талант она обладала, и теперь ее можно использовать в интересах? Увы! она не знала!

Ее размышления вызывали в ней боль; и прошло некоторое время, прежде чем она очнулась от своих грез.

Наконец, она взглянула в окно: ночь была прекрасно-чистой, хотя пронзительно холодной - ведь это был декабрь месяц; и 1839 год подходил к концу.

Кэб двигался по дороге, засаженной всего лишь несколькими голыми деревьями, и казалась странной и незнакомой.

Деревенский пейзаж по обеим сторонам дороги, казалось, имел по ее мнению, другие очертания по сравнению с теми, которые шли вдоль дороги, ведущей к дому Маркэма и были незнакомы ее взору. Она снова задумчиво посмотрела вперед :- опустив окно, она разглядывала прилегающие пейзажи с двойным интересом.

И тут она встревожилась, поскольку она была убеждена, что возница ошибся дорогой.

Она позвала его и выразила свои страхи.

- Нет, нет, мэм, - воскликнул он, не сбавляя скорости, с которой двигался кэб. - Есть несколько дорог, по которым можно добраться до места, где вы живете. Не бойтесь, мэм, все в порядке.

Страхи Эллен на короткое время улеглись; но как только она высунулась из окна, чтобы разглядеть окрестности, через которые она проезжала, она услышала звуки другого кэба, следовавшего за ними.

В любое другое время это обстоятельство не вызвало бы у нее дурной мысли; но тут Эллен охватило недоброе предчувствие. То ли печальные события этого вечера, , то ли ее последние грустные размышления, - или все, вместе взятое, вызвало это болезненное чувство, мы не можем сказать. Нам достаточно знать, что таково было состояние ее мыслей; и тогда она вспомнила о предупреждении, содержащееся в загадочном письме, ранее присланное ей в театр.

Она опять обратилась к извозчику, но на этот раз он не ответил; и через несколько минут повозка подъехала к двери небольшого дома, который стоял в одиночестве на этой тоскливой дороге.

Едва он слез с облучка, как подъехал другой кэб.

- Где я? - требовательно спросила Эллен, уже серьезно встревожившись.

Человек, вышедший из второго кэба, поспешил открыть дверь кареты Эллен и помог ей выйти.

- Вы должны выйти здесь, мисс, - сказал он, с акцентом и тоном, который выдал в нем иностранца.

Эллен увидела высокого пожилого мужчину с темным оливковым цветом лица, пронзительными черными глазами, но отнюдь не неприятным выражением лица. Он был одет в черное, с накинутым поверх большим плащлм, свободно свисающим с плеч.

- Выходить здесь! повторила Эллен. - Зачем?
где я? кто вы? Отвечайте!

- Ничего плохого с вами не случится, мисс, - ответил высокий незнакомец. - В этом доме вас ждет джентльмен, чтобы увидеться с вами.

- Джентльмен! - воскликнула Эллен. -Ах, неужели это мистер Гринвуд?

- Да, это он, мисс: вам нечего бояться.

У Элен по жизни был мужественный характер; а экстремальные обстоятельства в жизни, как правило, усиливали ее решимость. То, что сразу поразило ее - это то, что она оказалась во власти преследовавшего его слуги , что сопротивление против них было рассчитано на то.............., чтобы произвести для нее эффекты, менее выгодные для нее, чем те, которые могут быть связаны с сопротивлением и твердостью со своим работодателем.

Она, соответственно, сопроводила высокого незнакомца в дом.

Но каково было удивление несчастного создания, когда при входе в холл она столкнулась со старой уродливой старухой, с которой она встречалась еще во дворе Золотого переулка, и которая толкнула ее когда-то в объятия мистера Гринвуда!

Ужасная сморщенная карга недвусмысленно усмехнулась, когда она вела Эллен в гостиную, очень тщательно меблированную, и где в камине плясал веселый огонь.

Тем временем высокий незнакомец снова вышел вперед и приказал извозчику кэба, в котором приехала Эллен, ждать дальнейших указаний. Затем он обратился к мужчине со смертельно-бледным лицом, который сопровождал его во втором кэбе, и который теперь бесцельно слонялся у входа в дом.

-Тидкинс, - сказал он, - нам больше не требуются ваши услуги. Молодая леди не сопротивлялась, и поэтому не было необходимости в грубой силе. Вот ваше вознаграждение. Вы можете вернуться в Лондон тем же кэбом, на котором приехали сюда. сюда.

- Спасибо, друг мой, - воскликнул Могильщик. - Ваш хозяин знает мой адрес, когда в следующий раз потребуются мои услуги. Доброй ночи.

- Спокойной ночи, - сказал высокий мужчина, и увидев, что второй кэб уже отъехал, он снова вошел в дом.

В холле он встретил мистера Гринвуда.

- Ну, Филиппо, все хорошо, правда? - шепотом спросил этот джентльмен.

- Все в порядке, сэр. Мы справились без насилия, и теперь дама в вашей власти.

- Ах, я так и думал, что вы сможете элегантно провернуть это дело. Лафлер верный парень и будет делать все, что я прикажу, но он неловок и неуклюж для такой интриги. Никто не может обставить эти небольшие делишки лучше, чем иностранец. Француз умен, но итальянец несравним.

- Спасибо, сэр, за комплимент, - сказал Филиппо с низким поклоном.

- О, это не комплимент, - ответил Гринвуд. - Вы превосходно справились с тремя или четырьмя мелкими поручениями, которые я доверил вам в то время когда вы пребывали у меня в услужении. и хотя каждое из них впоследствии провалилось, но в этом не было вашей вины. Я хорошо это знаю.

Итальянец поклонился.

- А теперь я должен представиться этой высокомерной красотке

-Мне рассчитаться с кэбменом, который привез ее сюда, сэр?» - спросил Филиппо.

- Да, эту ночь останьтесь здесь.

Камердинер-итальянец снова поклонился и вернулся к кэбу, привезшего туда Эллен.

- Мой добрый друг - торопливо сказал Филиппо, - вот ваши деньги за оказанную услугу. У вас есть желание дополнительно заработать пять гиней?

- Конечно, сэр, - ответил мужчина.

- Тогда езжайте до поворота дороги, - продолжил Филиппо. - Там вы найдете большой сарай, собственность моего здешнего хозяина. Вы можете удобно разместить там свою лошадь и кэб, но животное не выпрягайте. Неподалеку там есть пруд, а в сарае вы найдете ведро. Для лошади тоже есть сено. Имейте терпение и дождитесь пока я за вами не приеду.

Извозчик согласился; и Филиппо вернулся в дом.

Тем временем старая ведьма, как уже говорилось ранее, провела Эллен в гостиную, где молодая леди бросилась на диван, ее разум и тело были замучены событиями сегодняшнего дня.

- Мы снова встречаемся, мисс, сказала старуха, замешкавшись у стола, на котором были размещены несколько сортов роскошных закусок. -Вы больше не приходили ко мне во двор, и все же я следила со стороны за блеск вашей карьеры. Ах, что за вещи - какие прекрасные вещи я вам представила с того времени как вы пришли ко мне.

- Если вы хотите послужить мне, - сказала Эллен, - помогите мне убежать подальше от этого места, и я щедро вознагражу вас.

- За каждую гинею, что я могу получить от вас, я я смогу получить вдвое, только чтобы удержать вас в безопасности, - ответила ведьма.

- Назовите цену, которую вам должен заплатить ваш работодатель, - воскликнула Эллен; - и я удвою ее.

- Это то, чего вы не можете сделать, мисс. Кроме того, я не слышала ваше предложение? Разве я не знаю, что хорошо для вас? Я говорю вам, что вы можете стать гранд- дамой - ездить в роскошном экипаже - иметь прекрасную одежду и сверкающие драгоценности - и никогда больше не знать что такое труд. На вашем месте, я бы не была настолько брезгливой.

- Умолкните, ведьма! - воскликнула Эллен, гораздо сильнее раздражаясь от циничных расчетливых слов, которые произнесла старуха, чем из-за перспектив, которые та предлагала и аргументов, которые использовала.

Ах, мисс, - продолжила ведьма. ничего не смутило: «Я не раздражаюсь с тобой, за то, что ты говоришь со мной. Я видел слишком много твоих упрямых красавиц в моей жизни, чтобы смущаться словом. вовремя - все они уступают вовремя! "

И старая ведьма серьезно покачала головой, как будто она достигла какого-то великого морального заключения.

Эллен не обращала на нее внимания.

- Ах, мисс, - продолжала ведьма, - я была когда-то такой же молодой, как вы, и тоже красивой, и не сморщенной и смуглой, какой я теперь выгляжу. Но я не была настолько глупа касательно своих собственных интересов как вы. - Бог знает, сколько - не могу их пересчитать сейчас - я не люблю думать о тех счастливых временах. Я должна была получить деньги - много денег, но все это я промотала, как только получила. Теперь, принимайте мой совет: согласитесь с предложениями мистера Гринвуда: он привлекательный мужчина и платит, как принц.

Аргумент старой ведьмы был вскоре прерван приходом человека, о котором она только что говорила.

Она вышла из комнаты; и Эллен теперь осталась один на один с мистером Гринвудом.

- Сэр, вы автор этого подлого насилия, которое было совершено надо мной? - спросила Эллен, вставая с дивана, и произнеся это твердым, но холодным тоном.

- Не называйте это насилием, драгоценная Эллен....

- Ничего другого, сэр, и если у вас осталась хоть одна искра чести - хоть одно чувство уважения к матери вашего ребенка, - добавила мисс Монро, переходя на шепот, - вы без промедления позволите мне уйти. О, выполнив это условие, я обещаю забыть все, что произошло сегодня вечером.

- Моя дорогая девочка, вы же не думаете, что я навесил на себя все эти проблемы, лишь для того, чтобы поддаться плевому препятствию в конце, или что я привез вас сюда, чтобы иметь удовольствие позволить вам удалиться после минутного разговора. Нет, Эллен : послушайте меня! Я испытываю глубокую, страстную и пылкую любовь к вам....

-Прекратите говорить ваши развратные словечки, мистер Гринвуд, - перебила Эллен. - Вы должны знать, что ваша софистика не может обмануть меня, как она это сделала со многими-многими другими.

- Тогда давай скажем проще, Эллен, вы станете моей - полностью и безраздельно моей - и я останусь верным вам до самой смерти.

- Я стану вашей женой только ради моего ребенка: ни на каких других условиях я не буду общаться с вами. Таким же образом, как вы пытаетесь заставить меня подчиниться вашей воле, я обещаю, что конечно же, рано или поздно, я разоблачу вас. Я вас разоблачу, - я расскажу миру, кто вы - я открою, как вы приобрели свое состояние за счет грабежа вашей собственности....

-Тихо, Эллен! - пророкотал Гринвуд, его лицо стало пунцовым от негодования. -Помните, что одно-единственное слово, сказанное обо мне и раскрывающее мой секрет, приведет к раскрытию и вашей; и в результате, презрение вашего отца упало бы на вашу преданную голову.

- Меня не заботит никакая катастрофа, и не волнует мое собственное прошлое бесчестье, и меня не волнует существование того ребенка, которому вы являетесь отцом, - воскликнула Эллен быстрым и страстным шепотом.- я не буду поддаваться вашим желаниям, я буду мстить! О, я хорошо понимаю вас, - я прекрасно знаю, на что вы рассчитывали , когда решили совершить это насилие. Вы думали, что я должна стерпеть все, что исходит из ваших рук, и я не осмелюсь обнародовать свои обиды: вы воображали, что мои губы засекретили все, связанное с вами ! Имейте в виду, что ошибаетесь, считая, что я насколько боюсь своего отца и моего благодетель! Есть одна вещь, которая заставит меня упасть к их ногам и открыться - в случае совершения с вашей стороны этого мерзкого надругательства надо мной.

- Пусть будет так, Эллен, - сказал Гринвуд. - Я настроен не менее решительно чем вы. Я не буду заставлять вас с силой, но я буду держать вас здесь в плену, и поверьте мне, потому что я хорошо знаю мир - ваша суровая решимость скоро растает от одиночества и монотонности. Тогда вы сами попросите меня прийти к вам, только для того, чтобы я составил вам компанию. Побег невозможен - мои шпионы бродят вокруг дома. День и ночь вас будут стеречь, как если бы вы были преступницей. И когда вы согласитесь на все, стать во всем, кроме пустых связей, придуманных священником, и оков, которые никогда не утихомирят мой гордый нрав - тогда я окружу вас роскошью, буду удовлетворять ваши малейшие пожелания, неустанно узнавать то,что приносит вам удовольствия и делать все, чтобы вы прицепились ко мне сильнее, чем если бы я был вашим мужем в соответствии с церковной церемонией. Это мое решение. В то же время, если вы захотите успокоить своего отца из-за своего отсутствия, напишите записку, утверждая, что вы счастливы, но некое обстоятельство в настоящее время заставляет вас воздерживаться от контакта с ним из-за вашего места жительства; и это письмо будет доставлено завтра утром в Мархем Плейс. Теперь я оставлю вас. Это ваша гостиная; ваша спальня выше. Служанка - старуха, которую вы так хорошо знаете, - слегка иронично добавил Гринвуд, - будет присутствовать возле вас. .В доме есть разная роскошная еда, которая может удовлетворить аппетит и все ваши пожелания будут соблюдены. Но, я опять повторяю, не думайте о побеге; это невозможно. И если вы собираетесь написать записку, о которой я сказал, сделайте это и передайте ее вашему слуге. Сейчас уже поздно - часы пробили час: я оставлю вас на ваше же попечение.

Эллен не ответила и мистер Гринвуд покинул комнату.

Оставшись одна, Эллен тут же встала и поспешила к окну. Она отодвинула занавеску и была несколько удивлена, обнаружив, что створки не заперты -
она ожидала, что приняты все меры предосторожности против побега, о котором предостерегал Гринвуд. Но ее сердце сжалось в груди, ибо она вспомнила уверения в том, что дом был окружен шпионами. Поэтому, после некоторого размышления она решила подождать до следующего дня, а затем продумать свои действия как вырваться из дома и из этой местности при дневном свет.

Она чувствовала себя опустошенной и изможденной, и ей нужно было отдохнуть. Затем она взяла свечу со стола и направилась наверх в спальню, подготовленную для нее. Тщательно запер дверь, она дождалась рассвета, чтобы обдумать как правильно написать отцу записку, о которой сказал Гринвуд.. Она остро ощущала страдания старика; и она знала, что ей не будет разрешено большее общение, чем то, которое упомянул ее похититель. Эти условия были слишком расплывчаты и неоднозначны, чтобы их можно было удовлетворить ;- и она решила для себя, что молчание будет лучшей альтернативой из двух вариантов.

Еще раз убедившись в том, что комната была надежно заперта от возможного вторжения, она подумала об уединении. Она отложила в сторону шляпу и платок, которые до сих пор все еще были на ней, а затем сняла платье. Она подошла к длинному высокому зеркалу в полный рост, которое стояло возле туалетного столика (ибо комната была элегантно обставлена), и на мгновение смотрела на себя с чувством гордости и удовольствия - несмотря на неприятную ситуацию, в которой она оказалась. Но тщеславие стало неотъемлемой составляющей ее характера, оно было порождено, взращено и стало неотъемлемой частью образа жизни, который она была вынуждена принять.

И, конечно же, у нее были прелести, которыми она имела полное право гордиться. Зеркало продемонстрировало ей глаза, которые были признаны достойными украсить Венеру на полотнах великого художника. В том же зеркале также было отражено ее красивое тело и богатый контур, который были абсолютно симметричен, и сладострастного созревания. Нежный белый корсет с мягкой эластичностью придавал форму, которую не могло бы улучшить ни одно изобретение. Форма уменьшила этот корсет в соответствии с его собственными пропорциями; и никоим образом корсет не формировал фигуру. Выпуклые снежно-белые сферы, украшенные нежным розовым бутоном, не нуждались в поддержке, чтобы поддерживать их полностью в естественном виде, - изгибы, обрисовывающие талию, не приближались друг к другу с помощью искусственного сжатия ; - изящная волна бедер не требовала никакого искусства, чтобы улучшить или увеличить их абрис. Эллен улыбнулась - несмотря ни на что, она улыбнулась самодовольно и почти гордо, охватывая свою совершенную форму в этом зеркале.

Но что это! Что за неожиданный звук она услышала?

Она оглянулась, посмотрела по сторонам и прислушалась.

Снова! Звук повторился.

На сей раз она поняла откуда он идет: кто-то осторожно постукивает в боковое окно комнаты.

Эллен спешно надела платье и подошла к окну.

Она подняла глаза и увидела темную фигуру человека, стоявшего на лестнице у окна. Повторный взгляд убедил ее, что это был высокий итальянец, которого она раньше видела.

Она подошла как можно ближе и спросила громким шепотом: -Что вам нужно? Что означает ваше странное появление?

***********************************

- Я пришел вас спасти, - ответил Филиппо, таким низким голосом, что его слова были едва понятны. - Не бойтесь - я тот, кто написал предупреждающее письмо, которое ....

Не раздумывая, Эллен осторожно подняла раму.

- Я тот, кто написал предупреждающее письмо, которое вы получили в театре, - повторил Филиппо. -
Хотя я с виду вынужден служить моему хозяину, но в частном порядке я всячески противодействую всем его мерзким планам.

- Я верю и доверяю вам, - сказала Эллен, обрадовавшись приходу этой неожиданной помощи. -
Что я должна делать?

- Свяжите вместе простыни - прикрепите один конец к постели, а другой перекиньте снаружи, - сказал Филиппо, - произнося все это быстрым шепотом.

Все было сделано меньше чем за минуту; и Эллен снова взяла шляпу и шаль.

Под руководством Филиппо она ступила на подоконник: он подал ей руки и осторожно опустил ее на землю.

Затем, взвалив лестницу на плечи, он попросил ее последовать за ним, так и не сказав ни слова

Они прошли за домом и остановились на какой-то момент у конюшни, где Филиппо оставил лестницу. Затем он прошел через поле, примыкающее к саду и являющегося частью усадьбы.

- Леди, - сказал итальянец, когда они уже были на значительном расстоянии от усадьбы, - если вы считаете, что вы мне что-нибудь должны в качестве награды за услугу, которую я вам сейчас оказываю, вся компенсация, которую я прошу, - это строгое молчание с вашей стороны касательно реального способа вашего побега.

-Будьте уверены, что я никогда не предам вас, ответила Эллен. - Но как же такой плохой хозяин, может обладать таким честным и щедрым сторонником, как вы?

-Это, леди, таинственный парадокс, который отнюдь несложно объяснить, - ответил Филиппо. - Избранный благородной дамой, которая к этому времени, несомненно, занимает привилегированное положение в другой стране, чтобы противодействовать подлостям Гринвуда. я приехал в Англию, и, к счастью, узнал, что ему требуется камердинер-иностранец. Я воспользовался ситуацией и получил это место. Он считает меня верным, потому что я, как ему кажется, разделяю сердцем и душой все его замыслы, но в конечном счете, я обычно преуспеваю в борьбе или смягчения их зловредных результатов по отношению к другим. Это простая истина, леди, и вы должны рассматривать мою уверенность как нечто святое. Любое откровение - малейший намек, с вашей стороны, сорвал бы благородные цели моей госпожи. Не думайте, леди, что я просто выполняю миссию основного шпиона: - Я имею в виду, что я не причиняю никакого вреда мистеру Гринвуду, - и не собираюсь сделать ему ничего плохого: все, на что я нацелен, - это предотвращение неприятностей, исходящих от его махинаций по отношению к другим. Но теперь мы пришли к тому месту, где вас ждет кэб, чтобы доставить вас назад в Лондон.

Филиппо открыл дверь сарая, куда они дошли и кэбмен откликнулся на его зов.

Через несколько минут кэб был готов к отправлению, и Эллен предложила итальянцу вознаграждение за его доброту к ней; но он встал и высокомерно сказал: -Держите свое золото, леди, я не требую никакой другой награды, кроме молчания с вашей стороны.

Затем он помог мисс Монро сесть в кэб и приказал извозчику отвести леди куда она попросит.

Эллен хотела, чтобы ее отвезли домой в Мархем Плейс; итальянец почтительно приподнял шляпу; и повозка быстро поехала к Лондону..

Мисс Монро теперь начала глубоко раздумывать о способе оправдания, которое она должна предложить своему отцу и Ричарду Маркхэму, чтобы объяснить свое длительное отсутствие. Мы уже говорили, что ее перестало коробить от лжи; и у нее были определенные серьезные причины никогда не связывать свое имя с именем Гринвуда; - не говоря уж о том, что если бы она сообщила своему отцу или Ричарду о похищении, которое побудило бы их принять меры для наказания этого преступника и, таким образом, привело бы их к столкновению с ним.

Наконец, она решила сказать, что ей стало плохо на концерте, где она была занята этим вечером: эту отговорку Маркхэм оценит, который в своем воображении заменит слово «театр» на «концерт», что также удовлетворит ее отца.

Нам нужно просто добавить к этому эпизоду в нашей насыщенной истории, что Эллен благополучно добралась до дома в четыре часа ночи и что оправдание вполне удовлетворило как Маркхэма, так и ее отца, который с нетерпением ждал ее возвращения.

Глава 93.

Новости из Кастельчикалы.

Еще раз мы возвратимся к Диане Арлингтон, которая все еще занимала великолепный особняк на Довер-стрит, который был обставлен для нее графом Уоррингтоном.

Рутинная жизнь Чародейки продолжалась так же, как мы описали ее в 51 главе.

Граф Уоррингтон был неутомим в своем внимании и неизменен в своей щедрости к своей прекрасной госпоже; и, со своей стороны, Диана была верным другом и настоящим компаньоном, который по ее правильному поведению поддерживал уверенность, которую она вселила в сердце своего благородного защитника.

Мы снова должны представить нашим читателям Чародейку в момент завтрака в маленькой гостиной, в которой мы видели ее раньше.

Но в это утро вместо того, чтобы предаваться чтению «Утреннего вестника», все ее внимание было поглощено содержанием письма, в котором было написано следующее:

Монтони, 3 Декабря, 1839.

- Я присела к столу, моя драгоценная Диана, чтобы сообщить вам, что церемония моего союза с Его Светлостью Анджело III была вчера торжественно отпразднована.

- Как вы знаете, эта церемония должна была состояться несколько месяцев назад, но интриги некоторых лиц, имеющих высокие влиятельные должности в государстве, задержали ее. Великому князю нашептывали ложь за ложью, хотя его Высочество не верил ни единому слову этих злых сплетен, я неуклонно отказывалась принять честь, которой он хотел наделить меня, до тех пор, пока он не прекратит слушать ложь каждой следующей клеветы. Наконец я умолила его Высочество обратиться к письмом к графу Уоррингтону, с которым его Высочество познакомилось во время проживания этого уважаемого английского дворянина в Кастельчикале. Его Высочество выполнил мою просьбу и отправил свое письмо таким конфиденциальным способом, что никто из окружающих не заподозрил о его существовании. Граф Уоррингтон, как вы уже знаете, дорогая Диана, поспешил ответить. Его ответ был настолько положительным, настолько откровенным, таким благоприятным и настолько благоприятным, что герцог объявил, что каждый, кто осмелится сказать хоть слово клеветы против меня или моих друзей в Англии, столкнется на его сильное недовольство в будущем.

Следующим шагом, принятым его Высочеством, было увольнение маркиза Геррано из кабинета министра иностранных дел. Барон Руперто, заместитель секретаря в этом департаменте, ушел в отставку со своим начальником. Герцог применил эту меру в результате интриг этих дворян, чтобы помешать намерениям Его Высочества поднять на герцогский престол ту женщину, которую он любил. Вы можете себе представить, как я огорчилась - как мне было досадно, потому что я была убеждена, что я сама была причиной этих сердечных бед, ревности и интриг; и хотя я была неповинным источником всех этих неприятных разбирательств, моя печаль и раздражение недостаточно успокоились от всех этих дел. Я умоляла великого князя разрешить мне покинуть страну и отправиться в Швейцарию; но его Светлость оставался твердым и заверил меня, что, хотя у него было много трудностей, которые ему пришлось преодолеть, его это не сломило. Затем было заявлено, что все его счастье было сосредоточено на мне, и таким образом, он преодолел мои сомнения.

Наконец, герцог переформировал свой кабинет (факт, о котором я упоминала выше), назначив графа Фриули (который глубоко привязан к Его Высочеству и благоприятствует нашему союзу) в министерство иностранных дел вместо маркиза Геррано. Синьор Пизани, еще один преданный друг, зависящий от Его Высочества, был назначен заместителем министра на место барона Руперто. Военный министр также ушел в отставку и сменил генерала Грахию. Когда произошли эти изменения, его Светлость передала Совету министров свое намерение сочетаться браком с Эллен Маркионс Зиани 2 декабря этого года.

- Это решение было предано гласности 19 января прошлого года. Я не сообщала вам этот важный факт, потому что опасалась новой задержки; и поскольку я уже однажды ввела вас в заблуждение (хотя и непреднамеренно), я не хотела обманывать вторично ни вас, ни себя. Я знаю о вашем дружеском отношении ко мне, Диана, - я знаю, что вы испытываете ко мне сестринскую любовь - такую же, что я чувствую к вам, - и я также знаю, что вы с тревогой наблюдаете за ходом моих событий, также как при подобных обстоятельствах вела бы себя я. Поэтому я решила не рассказывать вам о своих надеждах, пока они не будут реализованы, поскольку результат был достигнут, мне больше не нужно хранить холодное молчание.

-Вечером 19 ноября великий канцлер Кастельчикалы, президент Совета (маркиз Винченца) и архиепископ Монтони, посетили меня на вилле, чтобы ознакомить меня с королевским решением. Я попыталась - и я надеюсь, что это удалось - убедить их светлость в глубоком чувстве, с которым я приняла высокую честь, предназначенную для меня, и мое убеждение в том, что никакая заслуга, которой я обладала, не может сделать меня достойной такого положения, в то же время я объявила свою готовность принять эту честь, поскольку это было желание и волеизъявление суверенного принца, даровавшего это мне.

Мне трудно рассказать вам о разнообразных эмоциях и чувствах, которые бурлили во мне - точнее, как была взволнована моя душа при наступлении утра.. Это было вчера! Я проснулась рано - очень рано - еще не было шести и вышла в сад в надежде, что свежий воздух и очарование спокойного пейзажа дадут мне силы внутренне собраться. Я с трудом верила, что мне надлежит принять столь высокое предназначение; что диадема скоро будет водружена на мой лоб; что такие трепетные слова как Высочество и Принцесса в течение нескольких часов будут адресованы мне! Я не могла проникнуться моей прежней неясной мыслью о том, что вскоре я сяду на монархический трон - распоряжаться преданностью миллионов людей, и разделять могущественный потенциал Европы! Неужели это возможно, что я ... я дочь бедного фермера, повидавшая столько жизненных злоключений, - я думала, что довольна тем достатком, которым я наслаждалась благодаря милости графа Уоррингтона в Клэптоне.

- Я, который задумал себя одним из тех, кому повезло с людьми, когда, по добру того же превосходного сверстника, я прибыл в это государство и завладел виллой, которую он разместил в моем распоряжении, - я тогда нет более возвышенных устремлений, чем пребывать в спокойствии и мире - нет более высокой надежды, чем заслужить выгоды этого доброго дворянина благодаря моему поведению - возможно ли, что через несколько часов я стал Великой Княгиней Кастельчикалой? Я не мог исправить свой разум до такой веры; идея представляла собой восточную фантастику - романтический сон. И все же, я помнил, я уже получил всерьез это великолепное обещание удачи; Я уже был поднят с низкого уровня до возвышенного ранга; различие марсоходства было моим; в течение нескольких месяцев я привык к звуковому названию Твоей Леди; и в течение нескольких месяцев я был зачислен среди сверстников Кастельчикалы. Да, я думал: это правда, - правда, что принц - могучий принц - намеревался поднять меня на свой собственный герцогский трон!

- Ровно в семь три милые дочери генерала Грахии прибыли на виллу, чтобы помочь мне одеться - надеть мой брачный туалет. Они сказали мне, что, если это доставит мне удовольствие, они остались бы рядом со мной после моего брака. Я нежно обняла их и уверила, что они навсегда должны остаться близкими друзьями. Когда туалет был завершен, я попрощалась с виллой. Я плакала - это были слезы смешанной радости и печали, когда я прощалась с этой обителью, где я провела так много счастливых, радостных часов. Наконец, я уселась в ожидающий меня экипаж генерала Грахии, и в сопровождении трех моих любезных друзей отправилась в их собственное жилище (а не в официальный дворец военного департамента) в Монтони.

-Тут мое письмо должно закончиться. Прилагается отчет об всей церемонии, переведенной на английский язык моим личным секретарем ( хорошо знакомым с моим родным языком) из« Montoni Gazette ». Я бы с радостью уничтожила те отрывки, которые излишне доброжелательны, но мне показалось, что мой друг - моя сестра Диана была бы рада прочитать повествование в первозданном виде.

-В заключение, позвольте мне сказать, - и вы поверьте в мою искренность, с которой я это говорю, несмотря на мое звание и судьбу, и несмотря на великолепие, окружающее меня, для вас я всегда останусь тем же самым преданным и благодарным существом, которого вы знали как

Элиза Сидней.

Невозможно описать чувства восторга, с которыми миссис Арлингтон просматривала последнюю часть этого письма. Итак," перейдем к свадебной церемонии", как это было описано в переводе повествования, которое сопровождало сообщение Великой Княгини

Свадьба Великого Герцога.

-Вчера утром была отпразднована свадьба его Высочества Анджело III и Элизы, маркизы Зиани.

- С раннего утра в столице царили необычное веселье и суета. Дома, смотрящие на Пьяццетту Контарини, ведущие к древнему собору Святого Феодосии, были роскошно украшены великолепными баннерами, гирляндами, венками цветов и различными украшениями и приспособлениями, подходящими для этого случая. Балконы были украшены как зеленые лужайки и беседки, и прекрасные особенности
страны были продемонстрированы в самом сердце города. В Ратуше повесили множество баннеров; и королевский штандарт гордо махал Черной башне Цитадели. Магазины на тех улицах, через которые проходила процессия, были снабжены сиденьями, которые предназначались тем, кто был готов заплатить за них высокую цену. В других частях города магазины и витрины были закрыты, как и биржа. Праздник отмечали и в Банке Кастельчикалы; и дела на Главном почтамте были закончены к одиннадцати часам. И в порту было не менее весело, чем в городе. Все суда в гавани и доках, а также на рейде были украшены бесчисленными флажками. Королевский штандарт был поднят на одном из главных кораблей военного флота Кастельчикалы. . Все выглядело внушительно и оживленно.

В семь часов колокола святой Феодосии и всех других церквей в Монтони зазвонили веселым перезвоном, а войска гарнизона взяли под ружье. За четверть до восьми мэр и корпорация города, расположенные в их мантии из зеленого бархата с золотом, отправились во дворец и представили адрес поздравления в благоприятный день своему Светлому Свету, который был рад возвратить самый любезный ответ. Понятно, что маршина Зиани в первом случае сбежала в жилище генерала Грахии, военного министра, в этом районе собралась толпа очень уважаемых и хорошо одетых людей. В девять часов по дороге быстро выскочил частный экипаж генерала, который был отправлен, чтобы передать будущую великую княгиню из ее собственного жилища в особняк генерала. на котором присутствовали «два выходца». Мы никогда не забудем энтузиазм, проявленный собравшимся народом по этому поводу. Все политические чувства, казалось, были забыты, и громкий, сердечный и продолжительный взрыв приветствия встретил ухо. Объект этого кипучего щедрого чувства изящно поклонился толпе с обеих сторон; и аплодисменты продолжались в течение нескольких мгновений после того, как экипаж вошел во двор особняка генерала.

-В половине десятого президент Совета, Великий канцлер и Управляющий герцогского гражданского реестра прибыли в своих экипажах в резиденцию генерала Грахии, которому предшествовала одна из королевских карет, которая была отправлена для доставки невесты и ее придворной дамы во дворец. . Через несколько минут Председатель Совета передал невесту, в присутствии придворной дамы и трех прекрасных дочерей генерала Грахии. Затем процессия отправилась во дворец, в сопровождении толпы, выстроившейся на улицах, оккупировавшей окна и балконы, на которых он проходил, выражая свои чувства приветствиями и размахиванием носовыми платками. На эти демонстрации невеста реагировала изящными поклонами, достаточно скромными, но, очевидно, и искренними, так что поведении этой благородной дамы в этом случае завоевали все сердца.

- Процессия прошествовала на дворцовую площадь; и великий князь, в присутствии высших государственных чиновников и блестящей свиты, принял свою нареченную у подножия большой мраморной лестницы западного павильона. Затем именитая группа взошла во дворец. Сразу после этого пять полков придворных войск, которыми командовал этот благородный ветеран, маршал граф Галаццо, вышли на площадь и образовали три линии вдоль западной стены дворца. В половине одиннадцатого у подножия мраморной лестницы появилась королевская свита, и в ожидании остановились множество карет. Невеста сидела в экипаже, который доставил ее во дворец, в сопровождении придворных дам, состоявшими при ней. Его Светлость, при участии Президента Совета и Великого канцлера, вошли в государственную карету и затем процессия двинулась в собор Святой Феодосии.

- Это послужило сигналом для раскатов артиллерии со всех сторон. Цитадель и военные корабли на рейде известили о том, что Его Светлость только что покинул дворец. Колокола жизнерадостно перезванивались со всех колоколен, войска демонстрировали оружие; военные оркестры играли национальный гимн, а шествие сопровождалось радостными криками, приветственными взмахами носовых платков и открытыми улыбками. Окна и балконы домов с видом на улицы, через которые проходила процессия, были заполнены элегантно одетыми дамами, сверкающими своей красотой, радостно развевающимися перьями и ослепительными бриллиантами. Единственное проявление политического чувства, которое мы могли бы наблюдать по этому случаю, было бы со стороны армии, а она молчала.

-Невеста, естественно, была центром всего внимания и притяжения. Каждый стремился глянуть в ее очаровательное лицо. И, конечно же, эта милая дама никогда не могла казаться прекрасней, чем она была сейчас. Она была одета в платье из самого дорогого кружева на белом атласе, ее вуаль был из первого упоминаемого материала и самого богатого вида. Она была несколько бледной, но на ее лице блуждала очаровательная безмятежность. Она часто кланялась в самой учтивой и приветливой манере, по мере того, как шествие двигалось вперед.

- Наконец, кавалькада дошла до собора, где в присутствии архиепископа Монтони, с помощью епископов Тревисано и Коллато была проведена церемония. Священное здание было заполнено элитой и модной молодежью столицы и допуск куда проходил по билетам. Когда королевская процессия прошествовала в собор, двери закрылись, и началась торжественная церемония. Снова раздался грохот артиллерии, когда королевская процессия вернулась в свои экипажи. На этот раз Великая Княгиня пересела с его Светлостью в государственную карету. Возвращение во дворец вызвало демонстрации радостного удовлетворения со стороны зрителей еще более восторженные, (если такое возможно), чем те, которые приветствовали прибытие кавалькады в собор. Светлое одухотворение проглядывало на лице ее светлости; и сам великий князь выглядел на удивление хорошо и бодро. Вскоре государь проводил свою невесту во дворец, который в будущем должен был стать ее домом.

Так завершилась церемония, которая, с политической точки зрения, может будет иметь важные результаты для интересов Кастельчикалы. Если проблема мужской линии лежит в этом браке, то смысл соперничающих сторон в государстве немедленно пропадет. Сторонники принца Кастельчикалы, которые сейчас являются изгнанниками в Англии, естественно возмущены и раздражены его беззаботным высочеством Анджело III браком с дамой, достаточно молодой, чтобы не принимать во внимание мысли о том, что союз не может оставаться бесплодным. Совершенно очевидно, что многие из бывших друзей изгнанного принца высказались в пользу этого брака, как только о нем объявили несколько месяцев назад перед торжеством. Этот элемент одобрения будет означать ввода в министерство генерала Грахии, который был известен своей преданностью народному делу, поддерживаемому принцем. Вероятно, лучшие умы своей страны, осознавая, что нет ни естественного, ни законного пути попытаться контролировать наклонности и привязанность его Высочества Анджело III, рассматривали этот брак как лучший способ обеспечить мир и внутреннее спокойствие в Кастельчикале, поскольку это дает надежду на наследника герцогского престола - наследника, право и звание которого никто не сможет оспорить. Такова точка зрения, которую мы сами разделяем, и поэтому приветствуем это событие как одно из самых благоприятных в наших анналах.

Как только Чародейка прекратила это повествование об обряде, которое возвысило ее друга до герцогского престола, - повествование, которое она пересказывала с самыми живыми чувствами удовлетворения и самым неподдельным удовольствием - когда было объявлено о приходе графа Уоррингтона.

Диана поспешила сообщить ему о полученном письме; и сам дворянин прочитал письмо Элизы и выписку из «Бюллетени Монтони» с интересом, который продемонстрировал насколько он был удовлетворен возвышенной судьбой дочери той, кого он когда-то так нежно любил.

-Да, действительно, - сказал граф, когда закончил чтение этих двух документов, - Элиза Сидней теперь входит в число королев и царствующих особ мира: из скромного коттеджа она поднялась на трон.

- И этому возвышенному положению она обязана доброте вашего светлости, - заметила Диана.

- Скажите моему правосудию, - заметил граф, - что я могу льстить себе, что достойно повел себя с дочерью моего ушедшего дяди. И это замечательное возвеличивание Элизы Сидней показывает нам, Диана, что мы никогда не должны судить о характере человека лишь по одной ошибке. Элиза всегда была проникнута чувствами добродетели и благочестия, хотя она оказалась во власти того злодея Стефенса; и теперь она вознаграждена высокой ценой за прежние беды. Но, ах! - воскликнул граф, который небрежно снова и снова просматривал письмо великой княгини, говоря: Это очень необычно - и примечательно , - и тут он с большим вниманием осмотрел печать и почтовые штемпели письма.

-В чем дело ? - осведомилась Диана.

- Здесь совершено какое-то преступление, - ответил граф, продолжая внимательно разглядывать письмо:- это письмо уже вскрывалось до того, как оно было доставлено вам.

- Вскрывалось! - вскричала Диана.

-Да, - сказал граф Уоррингтон; -Здесь есть все доказательства того, что письмо было вскрыто. Посмотрите. - вчерашний утренний штемпель Англии, а сверху была еще одна печать с сегодняшней датой. И взгляните на печать.. Здесь два вида воска -
один расплавлен над другим: разве вы не замечаете оттенок, отличающийся своим цветом?

-Конечно, - сказала Диана, - это очевидно, но кто мог это сделать? Может быть, сама Великая Княгиня, потому что герцогские руки отпечатаны на верхней восковой печати.

- Лица, которые открыли это письмо, Диана, - сказал граф, серьезным, почти торжественным тоном. - Это те, кто прекрасно знает, как сделать оттиск печати. Но разве у вас нет других писем из Кастельчикалы?

- Есть несколько, - ответила Диана; и она поспешно отперла ящик своего письменного стола, где она держала всю корреспонденцию, полученную от Элизы Сидней.

Граф внимательно осмотрел конверты этих писем; и его лицо стало еще более серьезным по мере продолжения осмотра.

-Да, - воскликнул он после долгой паузы; -факт налицо! Каждое из этих писем было где-то открыто, еще до доставки вам. Очевидно, что это делалось с крайней осторожностью при повторном запечатывании и при повторном штемпеле; тем не менее, есть доказательства - несомненные доказательства - что вся эта корреспонденция была вскрыта в процессе доставки ее получателю.

-Но какая цель - какой мотив -

- Я уже давно терзался подозрениями, - сказал граф Уоррингтон, прерывая свою беспристрастную любовницу, - что в Англии есть одно государственное учреждение, которое проделывает некоторые отвратительные вещи - и его деятельность омерзительна - настолько, чтобы бросает пятно на всю нацию. Эти подозрения теперь подтвердились.

-Что вы имеете в виду? - спросила Диана: - На какое учреждение вы ссылаетесь?

- На Центральную почту, - ответил граф Уоррингтон.

- Центральную почту! - воскликнула миссис Арлингтон, и на ее лице отразилось глубочайшее удивление.

-Главная почта, - повторил граф. -Но этот вопрос настолько серьезен, что я не позволю ему остаться без ответа. Вы одолжите мне эти письма на несколько часов? Я ближе знаком с министром внутренних дел, чем с любым другим министром Ее Величества; и к нему я сейчас и обращусь.

Граф положил письма в карман и, с глубокой решимостью удалился от миссис Арлингтон.

Едва граф покинул дом, как вошел камердинер мистера Гринвуда, Филиппо.

-Я прибыл, мадам, - сказал итальянец, - чтобы сообщить вам о том, что вчера вечером я противостоял замыслам моего хозяина и спас молодую женщину от его преследования.

-Вы все прекрасно сделали, Филиппо, - воскликнула миссис Арлингтон. -Ваш хозяин подозревает вас?

- Ни в малейшей степени, мадам, я так хорошо все продумал, что он посчитал, что эта молодая леди сбежала своими силами и без чьей-либо помощи, за исключением пары простыней, которые помогли ей спуститься в безопасности из окна комнаты, в которой она была заключена.

- Я рада слышать, что ваша миссия в Англию оказалась настолько успешной, что она помешала махинациям этого дурного человека, - заметила миссис Арлингтон. -Слышали ли вы какие-нибудь новости из Кастельчикалы?

- Сегодня утром я получил газету из Монтони, с объявлением о свадьбе великого князя и маркизы Зиани, - ответил Филиппо.

- И я также слышала эти радостные новости - сказала миссис Арлингтон. - Но нет ли у вас больше информации, относительно планов вашего господина? Мне всегда приятно узнать, как рушатся его коварные замыслы, благодаря вашим усилиям.

-Мне нечего больше сказать на данный момент, мадам,- ответил Филиппо; и добавил, внезапно спохватившись, - я услышал, несколько дней назад, жаркий спор между моим хозяином и неким сэром Рупертом Харборо.

-Сэр Руперт Харборо! - воскликнула Диана, и румянец внезапно вспыхнул на ее щеках.

-Да, мадам. Из того, что я мог узнать, был остаток средств около тысячи фунтов подлежащий оплате сэром Рупертом Харборо мистеру Гринвуду по законопроекту, который якобы будет принят лордом Тремордином , но который был на самом деле был фальсификацией, проделанной самим сэром Рупертом.

-Фальшивка! - воскликнула Диана.

.......................................«Подделка, мадам, сэр Руперт горько упрекнул г-на Гринвуда в том, что предложил ему этот способ сбора денег, в то время как г-н Гринвуд, похоже, с возмущением отрицал какую-либо долю в той части сделки, которую он вменяет. Гринвуд, заявив, что, если законопроект не будет выплачен завтра, когда он будет уплачен (возможно, его несколько раз продлевали), сэр Руперт Хардкоу должен быть привлечен к уголовной ответственности за подлог ».

- И что на это сказал сэр Руперт Хардборо? - осведомилась Диана.

- Он переменил свой тон и начал молить мистера Гринвуда о милосердии: но мой хозяин был неумолим, и сэр Руперт покинул дом с ощущением скорой гибели и ужаса, отраженного на его лице.

- В этой битве вы должны позволить им сражаться друг с другом, - сказала Диана после некоторого колебания. -Я знаю, кто такой сэр Руперт Хардборо- хорошо знаю, но я не думаю, что у него настолько черное сердце, как у вашего хозяина. Он когда-то был добр ко мне - однажды, - добавила она, обращаясь к себе, а не к итальянцу- камердинеру: затем, внезапно вспомнив о его присутствии, сказала: -Однако Филиппо - это дело тебя не касается.

- Очень хорошо, мадам, - ответил камердинер. и отправился восвояси.

Как только он ушел, миссис Арлингтон бросилась в удобное кресло и задумалась.

Глава 94.

Домашний кабинет.

В хорошо меблированной комнате, на первом этаже Министерства внутренних дел, восседал государственный секретарь этого департамента.

Комната была просторной и с высоким потолком. . На стенах висели портреты некоторых видных государственных деятелей, которые в разное время вершили внутреннюю политику страны. Круглый стол стоял посреди комнаты; и за этим столом, стонавшим под массой газет, сидел министр.

-У ног этого функционера стояла плетеная корзина, в которую он бросал большую часть писем, адресованных ему, и над каждое из которых он бросал взгляд такой быстроты, что он должен был быть либо сказочно умным человеком, чтобы понять содержание этих документов с помощью такого поверхностного взгляда, либо пренебрежительным - столь мало внимания уделяющим делам, связанным с важными личными интересами или с вопросами национальной важности.

Часы на каминной полке пробили двенадцать, когда раздался приглушенный стук в дверь квартиры, и министр разрешил войти.

Высокий, худой человек среднего возраста с желтым лицом и одетый в черное, бесшумно проскользнул в комнату, покорно поклонился министру и сел за круглый стол.

Это был частный секретарь министра.

Секретарь приготовил ручку, положил перед собой промокательную и писчую бумагу, а затем взглянул на своего хозяина, как бы говоря : «Я готов».

- Будь добр, - сказал министр, - возьми всю эту корреспонденцию и просмотри все эти письма.

-Да, милорд, - сказал секретарь; он бегло взглянул на упомянутые письма, одно за другим, кратко упоминая соответствующие объекты, и продолжал. -Это письмо, мой господин, написано капелланом Ньюгейта. В нем говорится, что в настоящее время в тюрьме есть человек под именем Уильям Лис, приговоренный к смертной казни в этой тюрьме; Уильям Лиз в состоянии необузданной страсти, граничащий с безумием, убил свою жену; такого поступка погибшей было достаточно, чтобы спровоцировать и более умеренных лиц в подобных делах, и что он не собирался убивать ее, и что он совершил преступление в минуту, над которой он не властен.

-Ты что-нибудь помнишь? - потребовал министр внутренних дел. - Со своей стороны, у меня нет времени читать судебные расследования.

- Да, милорд, - ответил секретарь. - Этот Уильям Лис- парикмахер; у его подлой жены были самые невоздержанные привычки.Он убил ее в припадке раздражения, вызванного открытием, что она закладывала все вещи в доме, чтобы получить средства для покупки выпивки.

- О! Парикмахер? - зевая спросил секретарь.

- Да, милорд. Ваша светлость помнит, что молодой Медхерст, убивший школьного товарища в припадке страсти, был приговорен к трехлетнему тюремному заключению.

- Ах! но это совсем другое дело, - воскликнул министр. - Медхерст был джентльменом, а этот человек всего лишь парикмахер.

-Верно, милорд, очень верно, - сказал секретарь. - Я совсем забыл об этом.

-Напишите меморандум о том, что закон в отношении Уильяма Лиса должен работать своим чередом.

- Да милорд, - и секретарь, подтвердив примечание к письму, перешел к другому документу. - Вот, милорд, - это ходатайство политзаключенного из уездной тюрьмы, который утверждает, что он вынужден носить тюремную одежду, общаться с преступниками самого низкого уровня и есть тюремную пищу. Он смиренно подчиняется....

- Он может подчиняться, пока не надоест, - прервал его министр. - Напишите ответ на ходатайство, что государственный секретарь Ее Величества из Главного управления не видит никаких оснований для вмешательства в это дело.

-Очень хорошо, милорд. Это письмо от нищего в Союз, с заявлением, что он был подвергнут жестокому нападению, избиению и дурному обращению со стороны хозяина, и что он напрасно направил послание Уполномоченному по борьбе с бедностью и что теперь он решает подать свое прошение вашей светлости.

- Напишите в ответ, что все вопросы должны быть немедленно рассмотрены, - сказал министр.

- Должен ли я дать необходимые инструкции для расследования, милорд? - спросил секретарь.

- Расследование! - повторил министр: - Вы лишились разума? Вы действительно думаете, что я настолько глуп, чтобы действительно разрешить какое-либо расследование? Такой шаг почти наверняка положит конец для обоснованного обвинения нищего по отношению к его хозяину; и тогда начнется шум с одного конца страны до другого против новых законов для бедных. Мы должны подавлять все такие дела всякий раз, как только возможно, но письменно отвечать, что будут произведены самые полные расследования, и у меня будет готов ответ любому парламентарию, который, возможно, доведет дело до парламента. Мой ответ на обвинение будет заключаться в том, что правительство Ее Величества провело полное расследование этого вопроса и установило, что нищий был сварливым, буйным, и совершенно безалаберным человеком, и чьим клятвам нельзя доверять.

-Истинная правда, милорд, - сказал секретарь, видимо, пораженный этим проявлением мудрости со стороны министра. -Следующее письмо, милорд, от клерка в Налоговом управлении Сомерсет-хауса, он жалуется, что его доход слишком мал и что Уполномоченные по налогам отказываются его увеличить. Он недвусмысленно заявляет довольно четко, что если он получит прибавку, то не постесняется обнародовать тот факт, что Книги прибыли Банка Англии каждые шесть месяцев доставляются в налоговую инспекцию, чтобы можно было получить учетную запись о прибыли каждого акционера в государственных ценных бумагах для информирования финансистов и налоговиков: он добавляет, что такое сообщение может взволновать всю нацию и довести до ужасного шпионажа под который попадут люди, и он мотивирует эти доводы как причину для покупки его молчания посредством повышение зарплаты.

- Это серьезно - очень серьезно, - сказал министр: -Но письмо должно было быть адресовано канцлеру казначейства. Вы должны переслать его моему коллеге.

- Да, милорд, - ответил секретарь.

В этот момент послышался осторожный стук в дверь квартиры.

Секретарь поспешил ответить на стук и увидел двух человек, одетых в простую, но приличную одежду. Один из них был невысоким, толстым, краснолицым, важничающий мужчина: другой был высоким, очень худым, неуклюжим человеком, и казался довольно смущенным ситуацией, в которой он оказался.

Первым из этих лиц был инспектор полиции: другой оказался обычным полицейским. В действительности, читатель уже познакомился с ними в четырнадцатой главе этого повествования.

Пропустив этих людей в комнату, личный секретарь поспешил прошептать несколько слов в ухо своего хозяина.

- О! Вот и люди, не так ли? - сказал громко министр.

-Да, милорд, - ответил секретарь; затем, обращаясь к полицейским, он воскликнул: "шаг вперед, господа - шаг вперед. Все точно: а теперь садитесь по ту сторону стола, и пусть тот, кто лучше пишет, сделает пометки в инструкции, которая сразу же будет передана вам.

Оба - министр и секретарь были достаточно осторожны, чтобы не писать эти инструкции своим собственным почерком.

Мужчины сели как им хотелось; и инспектор шепотом велел своему коллеге взять на себя обязанности писаря по этому случаю.

-Вы знаете, друзья, - сказал министр, - что завтра вечером состоится большой политический митинг где-то в Бетнал Грин?

- Да,милорд, - ответил инспектор.

- Во имя правительства Ее Величества необходимо, - продолжал министр, - чтобы все политические встречи, на которых провозглашаются слишком либеральные настроения, должны быть дискредитированы.

- Да, милорд, - сказал инспектор. - Должен ли Крисп это записать, милорд?

- Нет необходимости делать заметки, руководствуясь лишь моими указаниями, - ответил министр с улыбкой. - Лучший способ создать на этих встречах дискредитацию- организовать беспорядок. Поэтому вы,мистер Инспектор, позаботьтесь, чтобы на вечернем собрании присутствовали по меньшей мере дюжина ваших людей в штатском.

- Да, милорд. Запиши, Крисп.

- Вы объясните своим людям, мистер инспектор, чтобы они яростно аплодировали всем подстрекающим выступлениям, прозвучавшим на митинге.