Готовый перевод Harold Innis - The Bias of Communication / Гарольд Иннис - Коммуникативные искажения: Industrialism and Cultural Values

ИНДУСТРИАЛИЗМ И КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ [1]

Мы все должны быть осведомлены об экстраординарности, даже непреодолимости сложностей оценки культурного качества, будь ли мы частью этой оцениваемой культуры, или нет. При использовании других культур в качестве зеркала, в котором мы можем увидеть свою мы подвержены искривлению своего собственного поля зрения и дефектам самого "зеркала", в результате чего мы оказываемся неспособны увидеть ничего из иной культуры, а только качества (достоинства) (TR) собственной. В ходе XX века машинная промышленность дала возможность накопить огромные количества информации, о чём могут свидетельствовать энциклопедии, истории цивилизаций и экзаменационные программы. В этом веке озабоченность исследованиями цивилизаций, по-видимому, является результатом характера нашей собственной цивилизации. Конечно, подобные исследования отражают нашу цивилизацию. Ни Шпеглер в "Закате Европы" не избежал влияния со стороны позиций Германии, ни Тойнби не смог освободиться от уз традиции англо-говорящих стран, ни Крёбер не избежал влияния Соединённых Штатов и одержимости объективными качествами науки. Я предположу, что культурные ценности, или тот способ, те причины, по которым люди определённой культуры думают о себе - сами являются частью культуры.

Видимо, замечательная характеристика цивилизации в том, что каждая цивилизация убеждена в своей уникальности и превосходстве над другими цивилизациями. Разумеется, это может быть и значением культуры, т.е. как нечто, чем мы обладаем, но чего лишены другие. На таком основании, вероятно, можно разделить работы, что касаются культур на те, что пытаются ослабить другие культуры и на те, что пытаются усилить собственную. Св. Августин акцентировал внимание на первородном грехе, подразумевая нападки на представителей секулярного государства, а Джон Локк - на концепции чистого листа (tabula rasa), взяв её за основу критики церковной иерархии, в работе же Спенсера акцент ставился на прогресс, в качестве основы провозглашения превосходства англо-саксов. "Рассудок должен, и является рабом страстей, и никогда не может претендовать на иную роль, чем подчиняться и обслуживать их" - утверждение так же справедливо применимо к самой этой цитате, так и к другим сочинениям Юма. Пожалуй, одержимость каждой культуры собственной уникальностью является конечным основанием для её упадка. Дин Инге (Уильям Ральф Инге) отметил, что цивилизация - это болезнь, которая почти неизбежно роковая, если причина не ограничена во времени. Индусы и китайцы выжили, зная цену времени [2]. (TR)

Краткий обзор западного культурного развития может указать на специфичность или уникальность культуры и элементов, осуществляющих её преемственность и расширение. Культуры будут отображать своё влияние как в смысле пространства, так и продолжительности. Насколько большую площадь они покрыли и как долго просуществовали? Ограничения культуры с точки зрения продолжительности отчасти являются результатом такой меры неспособности собрать интеллектуальные ресурсы людей, что становится невозможным исключить стагнацию и избежать скуки. Историю скуки или застоя еще предстоит написать, но она вполне может включать в себя повествование об остракизме Аристида Справедливого на том основании, что греки утомились слушать, как того величали Справедливым. Юм написал, «когда искусства и науки достигают совершенства в какой-либо стране, с этого момента они закономерно или скорее, непременно придут к упадку, и редко или никогда не возродятся в той стране, где они прежде расцвели». Интенсивная культурная деятельность сменяется утомлением.

Способность к сосредоточению на энергичной культурной активности в течение краткого срока и к мобилизации интеллектуальных ресурсов с обширных пространств предполагает важное значение вооружённых сил для высокого уровня эффективности. Культурная активность, о которой свидетельствуют скульптура и архитектура, способна впечатлять людей обширных земель, и предназначена подчёркивать престиж. Она становится показателем власти. Забота о преемственности, биологические ограничения патриархальной системы как основы династий, а также сложности поддержки высококультурного уровня в течение долгого срока повлечёт за собой акцент на тех архитектурных типах, что рассчитаны отображать как контроль над пространством, так и над временем. Пирамиды были показателем власти над временем, но династии, олицетворяемые ими оказались замещены другими, которые, в свою очередь, сосредоточили внимание на новых монументах, дабы приумножить свой престиж. Египетская империя была воздаянием их успеху. Но такие памятники, как столицы с гробницами, дворцами, храмами и скульптурами были дорогостоящими, и тем внесли весомый вклад в упадок империи. Политическая власть, отражённая в столицах была поддерживаема такой культурной деятельностью, как письмо, о чём свидетельствует успешная бюрократия.

Цивилизация в долинах Тигра и Евфрата развивалась вдоль линий, подобно тому у Нила, но решения проблемы времени оказались достигнутым до того, как проблема пространства и организованной силы предстала остро. Религиозные сообщества иерархической организации характеризуют шумерскую цивилизацию. Хотя архитектура, зависящая от кирпича, производимого из глины речной дельты стала важной, письмо на глине было коммуникационной, торговой и административной основой. Организованная власть, что была представлена Саргоном Аккадским, взяла религиозные сообщества под контроль, а с доступом к письменности обширная империя стала возможной. С религией на основе письменности шумерская культура доказала, что достаточно сильна, чтоб избавиться от контроля со стороны заграничных владык и поддерживать столицу в Уре в течение ограниченного числа династий. В свою очередь эта культура перешла под контроль новых завоевателей, и новая столица с дворцами и храмами появилась в Вавилоне. Об эффективности временного контроля, отображаемого в религии, сплавленного с контролем пространственным, свидетельствует долгий период, когда Вавилон сохранялся в роли столицы при династии Касситов.

Успех организованной власти зависел частично от технологического продвижения, в особенности, для ранних цивилизаций - в использовании лошади, скрещении лёгкой африканской породы с тяжёлой азиатской, во внедрении верховой езды и кавалерии на замену управлению лошадьми и колесницам, а также в использовании железа как заменителя бронзы (TR). С использованием железа хетты преуспели в построении империи со столицей, что уделяла особое внимание скульптуре и архитектуре, но она была ограничена на юге из-за Вавилона, а на севере и западе - из-за греков, которые контролировали море в районе Трои. По их стопам пошли ассирийцы, те использовали технологическое продвижение в военном деле и обеспечили дополнительный вклад в его развитие. С новой столицей в Ниневии они преуспели в затмении престижа нильского и вавилонского, и в учреждении империи, что включила обе эти цивилизации. Престиж был защищаем не только скульптуро-архитектурой, но также и письменностью. Библиотека стала весомым инструментом имперской власти, и стала тем образцом, что оказывал влияние на западную историю до сегодняшнего времени. К интересу Ассирийской империи к накоплению шумерских документов для библиотеки Ниневии имеется параллель в Александрии, Риме, Париже, Берлине, Лондоне, Москве, Вашингтоне. И в Канаде мы пытаемся последовать своим путём в Оттаве. Ассирийцы пытались поддержать престиж не только посредством библиотек, но также развитием репутации воинственной свирепости, что тоже находит параллели в текущем столетии. Провал Ассирийской империи был отчасти результатом цепкости и различий в цивилизациях Вавилона и Египта.

Персия преуспела там, где Ассирия претерпела крах, посредством упора на важность единой столицы с использованием архитектурно-скульптурных средств, а также малых районных столиц, или сатрапий, что управлялись из центра. Начала принципа "разделяй и властвуй" были видны в признании религий Вавилона и Египта, и в поощрении иудейской религии в Иерусалиме. Но как и в случае с Ассирией, политическая организация Персии оказалась неспособна ответить на нужды преемственности.

Политические организации определялись в значительной мере ограничениями вооружённых сил и характеризовались централизованной властью, что была подчёркнута в виде столицы, что оставляло свой отпечаток на культурной деятельности в архитектуре и скульптуре. Они появились на равнинных землях, от долины Нила до Малой Азии, и обеспечивали убежище для развития коммуникационных возможностей, и для роста торговли, например, оной у арамейцев на суше и финикийцев в средиземноморье. Коммуникации были подчинены потребностям централизованной власти в религии и политической организации, что характеризовалось в превалировании визуального над слуховым. Переписчик занял стратегическую позицию в централизованных бюрократиях.

В попытках использования других цивилизаций в качестве зеркала, посредством которого мы могли бы понять собственную, мы подвергнемся значительно большим опасностям при изучении греческой культуры и её культур-преемников, поскольку наша культура подверглась глубокому влиянию со стороны их. Цивилизации Нила и Малой Азии влияли в ограниченной мере на людей вдоль северного побережья средиземноморья. Минойская цивилизация попыталась захватить море, но в этом претерпела неудачу из-за сопротивления со стороны севера. Микенская цивилизация на материке показала себя более приспособленной, но и она, в свою очередь, была подавлена. Греки избежали централизующих тенденций речных цивилизаций и соответствующего влияния на столицы, архитектуру, скульптуру, и, наконец, на письменность с вовлечением его в бюрократию. В их поселениях на островах и вдоль береговой линии греки уделяли внимание культурным аспектам, соответствующим их потребностям. Устная традиция в большей мере, чем письменность обеспечивала фундамент для эпоса и литературы, предназначенных для объединения разбросанных групп в осознанную (осмысленную?) (TR) греческую культуру. Алфавит, позаимствованный от финикийцев, предоставил гласные звуки и был приспособлен к потребностям речи. Ухо уступило место глазу. С распространением письменности устная традиция вырабатывала новые средства сопротивления, о чём свидетельствует расцвет греческой культуры в VI и V ст. до н. э. Интерес к восточной идее столицы был очевиден во времена тиранов в VI веке, особенно в Афинах, и в V веке - в Афинской империи. Но как эпос и трагедия отражали характер греческой цивилизации, так и скульптура с архитектурой. "Статуи классических мастеров - это реликвии танца античности" (С. Г. Бутчер). "После того, как искусство эксплуатировалось в Индии, Персии и в Египте ради порождения монстров, красота и грация были обнаружены греками" (Джеймс Макинтош). "Ничего сверх меры" - таковой была максима, что подразумевала недоверие к специализации во всех сторонах культурной жизни. Греческая культура была уничтожена ростом письменности и индивидуализма в конце V века.

Жизнеспособность греческой культуры в конечном итоге была засвидетельствована в расцвете военного мастерства при завоеваниях Филиппа и Александра. Греческая культура с её политической организацией, что нашла своё отражение в городе-государстве, сладилась со своеобразными парадигмами, характерными для ранних цивилизаций, найдя с ними компромисс в эллинских царствах. Концепция столицы в ограниченной мере была восстановлена. В Египте Птолемеи учредили новую столицу в Александрии и ввели новое божество, дабы уничтожить влияние старой столицы - Фив, а также построили библиотеку, ради использования ограничений Афин и компенсации влияния со стороны Вавилона. В Пергаме Атталиды развили столицу с библиотекой, с тем, чтобы затмить престиж Александрии. Селевкиды в конечном итоге были побеждены возрождённой персидской цивилизацией.

На востоке, вдоль северопобережья Средиземноморья, Рим пребывал (TR) под культурным влиянием Греции, а после разрушения Карфагена, что унаследовал коммерческие традиции Финикии, расширил своё влияние на эллинские царства к востоку, а также к Испании и Галлии на севере и западе. Влияние Египта засвидетельствовано в обожествлении правителя, в отказе от Римской Республики с появлением Римской Империи, и в нарастании централизации и бюрократии. О попытке уравновесить влияние со стороны персидской цивилизации свидетельствует восточнитизация императоров и в конечном итоге установление Константинополя столицей с целью обретения преимущества в поддержке эллинской культуры, включая христианство. Варварские вторжения сопровождались упадком Рима и укреплением Константинополя в качестве политического центра. Сложность в повиновении культурных столиц своим предшественникам в ранних цивилизациях отражалась в религиозных разногласиях этого периода, что привело к установлению Рима, как религиозной столицы запада, и распространению мусульманства на востоке. С мусульманством новые столицы поднялись в Багдаде, и в испанской Кордове. Доступность иного информационного посредника, чем папирус или пергамент, а именно бумаги, позволила этим центрам построить библиотеки, и вынудила Константинополь прибегнуть к обновлённому увлечению к познанию. На западе Священная Римская Империя стала институцией, предназначенной усиливать престиж Рима. В свою очередь политическое влияние Рима привело к увеличению привлекательности Парижа в качестве религиозного центра. Попытка папства перезахватить (TR) Иерусалим и восточную церковь в Крестовых Походах сопровождалась ростом малых итальянских городов-республик, особенно Венеции, Флоренции и Генуи. С конечным падением Константинополя и Византийской Империи в 1453 году имело место использование артиллерии, которое обусловило новые попытки возрождения статуса, на востоке в Киеве, и в Париже - на западе.

Хотя столицы в Европе и северном Средиземноморье отражали влияние столиц из долин Нила и Тигра с Евфратом, но они были подвержены господству греческой устной традиции. Абсолютные монархии Египта и востока превратились в римских императоров, английских Тюдоров, Людовика XIV и русских царей, а свидетельствами этого выступают королевские дворы Рима и Константинополя, Лондона, Парижа, Петербурга. Греческий город-государство восстановился в виде итальянских и германских городов-республик в эпоху Ренессанса, а их влияние смягчало дворовую тиранию. В каком-то смысле культура, представленная королевскими дворами разрешила проблему пространства и времени. Византия сохранялась в качестве уникального достижения в преемственности, и хотя размеры её территорий были подвержены колебаниям, но достижения в сфере пространственных проблем были едва ли менее выдающимися. Париж стал культурным центром для запада в особенности при Людовике XIV, а влияние французкого двора было заметно в Англии при Карле II, дворах России, и, конечно, в любой культуре, что в западном смысле воспрянула (TR). Антверпен, Амстердам, Лондон, Берлин, Санкт-Петербург, Москва и Вашингтон были подвержены влиянию господства Парижа, прямому и опосредованному. Французкая культура сохранилась после революции и оккупации при следующей войне, и уберегла государство. Подобно Парижу, Лондон стал более зависимым от культурного влияния , чем от политической организации, что заметно в Британском Содружестве Наций.

После этого краткого обзора ранних цивилизаций мы попытаемся оценить возможности в смысле долговременности и предела для нашей собственной цивилизации. Мы подчёркивали значимость коммуникации при определении характеристик ранних цивилизаций и при изменениях коммуникационных средств. Открытие печати в средине XV века подразумевало начало к возврату к тому цивилизационному типу, где глаз преобладает над ухом. С полиграфией и ростом бумажного производства немецкие города усилили своё положение и обрели возможность порвать с церковью в Голландии, Германии, Англии. Их усовершенствование засвидетельствовано в интересе к библейскому слову, в Реформации и подъёме протестантизма. В полной мере давление печати не смогло бы проявить себя, пока не произошло принятие Билля о Правах в Соединённых Штатах с его гарантией свободы прессы. Эта гарантия предназначалась для дальнейшего санкционирования печатного слова и обеспечения жёсткой опоры для частных интересов. Печатание предполагало массовое производство или репликацию текста, и однажды избежав шаблона, характерного для пергаментного манускрипта, оно принудило к производству огромных количеств нового материала, включая материалы, удовлетворяющие научно-технические потребности. Улучшение коммуникации ускорило развитие рынков и промышленности. Промышленная Революция сопровождалась полиграфической промышленностью, и в свою очередь в XIX веке, с использованием паровой энергии в бумажно-печатном производстве, она поддержала скорое распространение печатной промышленности.

Пожалуй, мы слишком сращены с цивилизацией, что ведома распространением печатной индустрии, чтобы быть способными обнаружить её характеристики. Образование, по словам Гарольда Ласки, стало искусством обучения людей быть обманутыми печатным словом. "Наиболее важная служба, оказываемая прессой и журналами - это обучение людей тому, чтоб подходить с недоверием к печатаемым вопросам" [3]. Но безошибочно то, что наша цивилизация, как характерно и для всех цивилизаций, верит в свою уникальность и превосходство над другими. Мы все знакомы с притязаниями полиграфической индустрии на то, что она сопровождает новую и превосходящую цивилизацию. Ни одна иная цивилизация, как нам говорят, не обладала нашими преимуществами. Демократия, образование, прогресс, индивидуализм, и другие священные слова описывают наш новый рай. Мысль в том, что течение становится быстрым, и мы в смертельной опасности быть сбитыми с ног, сметёнными тем же феноменом, который и изображаем. Мы подвергаемся опасности, с одной стороны, потерять нашу объективность, а с другой - быть заключёнными под арест. Свобода прессы рассматривается как великая защита нашей цивилизации, и будет опасно сказать, что она стала великой защитой монополии прессы. У цивилизаций есть свои священные коровы. Средние века сжигали своих еретиков, а новое время угрожает им атомными бомбами.

В отличие от цивилизации, где доминирует греческая культура с ее принципом «ничего лишнего», современная цивилизация, где доминирует машинная промышленность, всегда озабочена специализацией, которую можно было бы описать как всегда избыточную. Экономика, начиная с Адама Смита, и другие социальные науки одержимы специализацией. Специализация и индустриализм поддерживают акцент на равенстве. За интересом к материальным благам, который характеризовал шотландцев, замечательно описанным Адамом Смитом, последовала установка, описанная Сэмюэлем Батлером: «Весь прогресс основан на универсальном врожденном желании каждого организма жить сверх своего дохода». Забота о специализации и избытке, создании большего количества и более совершенных капканов исключает возможность понимания предшествующей цивилизации, озабоченной балансом и пропорциями. Индустриализм подразумевает технологию и разделение времени на точные промежутки, соответствующие потребностям инженера и бухгалтера. Неспособность избежать требований индустриализма ослабляет возможность оценки ограничений пространства. Постоянные изменения в технологиях, особенно в тех случаях, когда они влияют на коммуникацию, решающий фактор в определении культурных ценностей (например, развитие радио и телевидения), затрудняют определение баланса, не говоря уже о его достижении.

Культурные ценности индустриального общества не являются культурными ценностями для обществ других типов. Уравнение моральных ценностей между культурами, по-видимому, более сложно, чем уравнение других ценностей; Хотя проф. Вир Гордон Чайлд (Childe) излагал последствия культурных изменений в таких абстрактных сферах, как математика. Вспышка обильной культурной деятельности в Греции совпала с упадком статуса женщины. Дин Инге напомнил нам о чрезвычайной чувствительности современной цивилизации, к примеру, отношение к жестокому обращению с животными при крайней нечувствительности к невероятной жестокости к человеческим существам, что существует наряду с полным крахом спонтанного и неосознанного изготовления художественных произведений [4]. Уродство английских и американских городов и пропажа красоты соседствуют с вторжением машинерии и крупномасштабной (TR) индустрии. Тезис Вон Эйкена о том, что главный ключ истории лежит в умозаключении, что человеческие движения провоцируют насильственные реакции во многом подтверждает это (TR2). Римский империализм был построен благодаря острому национализму, что закончился уничтожением национальности правителей и подданных. Национализм евреев оставил их без страны. Католическая церковь отреклась от мира (TR3), ставши продолжателем павшей Римской империи. Чем более успешна демократии в выравнивании населения - тем меньшее сопротивление деспотизму. Озабоченность Французкой Революции гуманизмом разожгла пламя патриотизма и национализма в Испании, Германии и России [5].

Антропологи, в особенности Питт-Риверс, обнаружили опасности, таящиеся во вторжении одной культуры в другие. Историки прокомментировали неудовлетворительные результаты, которыми сопровождался ввод парламентской системы на Европейский континент. Бедствия, что охватили североамериканскую цивилизацию после прихода европейцев были описаны подробно. Беспорядки, характеризующие переход от культуры с преобладанием одной формы коммуникаций к культуре с господством формы другой, будь то кампании Александра, Тридцатилетняя война или войны сегодняшнего века - они указывают на цену культурных изменений. Влияние программы "Четвёртого Пункта" ("Point Four") на другие культуры, столкновение т.н. "отстающих" с т.н. "передовыми" странами подразумевает таковые невозмещённые издержки, как огромные жизненные потери, непосредственным образом через войну, и косвенным - вследствие культурных изменений. Распространение коммунизма из Франции в Россию и Китай является дальнейшей иллюстрацией нестабильности западной цивилизации. Стабильность, что была характерна для нескольких раннецивилизационных периодов не является целю этой цивилизации. Каждая цивилизация располагает собственными способами самоубийства.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79071/466309

Переводчики: tiki_v3, rmrfhome